Надежда Первухина
Ты в гадалки не ходи

Посвящается моей подруге Ирине Елисеевой – мученице, которая может терпеть мое общество достаточно долго.

Я проверяла.

Пролог

«Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду, нагонял беду…» Откуда в моей голове закрутились строчки этого почтенного шлягера, я не знаю. Наверное, от испуга. У всех нормальных людей в ожидании смерти перед глазами проходит вся жизнь, а у меня – нате! – вспомнился какой-то древний хит с радио «Ретро-fm».

Ветер, конечно, дул, и дул весьма сильно. Но шел он не с моря. Эх, мечтала я побывать на море, да так и не довелось. И теперь уже не доведется. Ветер дул с осенней и оттого неприветливой речки Выпи, которая протекает возле нашего городишки. Городишка, кстати, называется Щедрый. Ничего особенного. Разве что… Колдунов, ведьм, оборотней, вампиров в нашем городке прописано больше, чем на всей планете. Причем настоящих, а не самодеятельных. Из-за этого в городе сложновато жить.

Что ж, посмотрим, каково в нем будет умирать.

Колдун, которого этот бандит нанял для того, чтобы отнять у меня жизнь, нервно курит и глядит на бурное течение реки. Чего ему-то нервничать? Не он ведь попал в такой переплет, в какой попала я.

– Что стоим, кого ждем? – мрачно спрашивает Лунатик. Это у него погоняло такое – Лунатик. На самом деле этого бандита-бизнесмена зовут Василий Феофилактович Евсеев. А Лунатиком его прозвали за то, что он, по слухам, никогда не спит и все свои самые главные сделки проворачивает по ночам. Василий Феофилактович из старой породы бандитов-бизнесменов. Любит блатной жаргон и употребляет его к месту и не к месту. Любит массивные золотые цепи и кожаные дубленки. Вот и сейчас он стоит в шикарной кожанке, сверкает золотым зубом и приказывает:

– Кончай ее, Лысый.

Лысый – это колдун, которого Лунатик пригласил специально для того, чтобы разделаться с моей молодой жизнью. А за что? Я ведь ничего такого не делала! Ну не сложилось у меня гадание, так что же – сразу за это пистолет к виску? Если уничтожать каждую проштрафившуюся гадалку, пистолетов не хватит.

Лысый поднимает руки и начинает плести заклинание, в результате которого от меня останется кучка не поддающегося идентификации пепла. И жители города Щедрого так и не узнают, куда подевалась молодая, красивая (sic!), подающая большие надежды гадалка Вероника Рязанова. Обидно.

– Стойте! – говорю я. – Это же не метод. Почему сразу смертный приговор? А хотите, я кредит в банке возьму и выплачу вам сумму, которую задолжал вам господин Сметанин?

– Бла-бла-бла, – хмыкает Лунатик. – Кредит она возьмет. Это в каком же банке, интересно?

– В Сельхозбанке например, – жалобно говорю я.

– Чикса, – говорит Лунатик. – Сельхозбанк весь подо мной ходит. Это ты у меня же кредит возьмешь, чтоб его мне и вернуть. Крутая герла. Остроумно, но не катит. Давай, Лысый, мочи ее.

Лысый ухмыляется, и от его улыбки хочется взвыть. Он что-то задумал, этот типичный представитель оккультизма.

– А зачем вам развеивать ее в пепел, Василий Феофилактыч? – говорит он подобострастно. – Можно же ее в какую-нибудь зверушку превратить. Например, в хомячка или игуану. Игуана – это модно.

– Ага, и гадит она где попало, – ухмыляется Лунатик. – Нет, говорю «в пепел», значит – в пепел. Я его потом в коробку из-под сигар соберу и в гостиной поставлю. Буду для понта показывать всем корешам, чтоб боялись Лунатика кидать.

– Что ж, – буднично говорит колдун. – Прощайся с жизнью, Вероника Рязанова.

Его пальцы сплетаются, а в глазах вспыхивает алый огонь. Я чувствую, как на мне загорается одежда.

– Помогите! – неубедительно кричу я, и тут от меня все скрывает черная тень.

А скорее черный вихрь.

И я не успеваю вымолвить ни слова.

Глава 1

В день, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я поняла, что необратимо больна.

Дело было так. Стояло роскошное городское лето. Наш городок Щедрый очень провинциальный, и поэтому клумб, садов и парков в нем больше, чем торговых центров и автомобильных пробок. Воздух в Щедром чист и свеж, как новый носовой платок, в реке можно купаться без риска подцепить какое-нибудь химическое отравление, а в парке… Да что я вам расписываю! Приезжайте в Щедрый на скором поезде Москва – Холмец и воочию убедитесь в том, что я говорю. Щедрый прекрасен.

Но перейдем к моей болезни. Стояло, повторюсь, лето, роскошное, как «бентли». И одиннадцатого июля мне как раз исполнилось восемнадцать.

Мы с друзьями не стали отмечать это дело в душной квартире и решили выбраться на природу. Природой в данном случае оказалась опушка рощицы, носящей название Мамаева роща. Почему Мамаева – не знаю. Просто все привыкли так называть этот ухоженный островок зелени в пригороде. Мы нашли старое костровище, которым пользуются все любители шашлыков на свежем воздухе, и устроили костерок. Скоро угли были готовы, и наши мальчики принялись священнодействовать над шашлыком. Мы с девчонками сервировали на расстеленной скатерти нехитрую выпивку и закуску.

И тут в моих волосах запуталась пчела.

Боже, как она жужжала! Я поначалу просто онемела от шока, а потом завизжала не хуже пчелы:

– Вытащите ее, пожалуйста-а-а!!!

Мой друг Сережа пришел на помощь. Его усилиями пчела по частям была извлечена из моих волос.

– Чего ты так визжала? – удивился Сережа. – Она тебя даже не укусила.

И я поняла, что…

– Я их боюсь. Смертельно. Всяких жужжащих, летающих, ползающих. Одним словом, насекомых.

– Не ерунди, – улыбнулся Сережа. – Я за тобой этого не замечал. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

– Я скрывала. Я старалась жить так, чтобы насекомые были подальше от меня.

– Хватит вам трепаться о всякой ерунде, – загомонили девчонки. – Шашлык готов, давайте к столу.

Мы расселись, все провозгласили тост за именинницу, то есть за меня, и принялись наслаждаться жизнью, а мне кусок в горло не лез. Меня трясло, и выглядела я не ахтецки. Я все время нервно оглядывалась вокруг, словно ожидала нового нападения злобных и мерзких насекомых. И дождалась – ко мне в босоножку заполз здоровенный муравей и укусил, да как больно!

Я выронила кусок шашлыка в траву и зарыдала.

– Да успокойся, – наперебой принялись утешать меня подружки. – Сейчас водкой протрем, и все пройдет.

– Лучше внутрь, – советовали мальчики.

Муравья убили, протерли место укуса водкой, но не это главное. Мой покой был нарушен. А ведь я на курсах валеологии училась жить в гармонии с природой. Так какая может быть гармония, если кругом столько враждебных насекомых!

Когда мы вернулись с пикника, я, нервно кусая губы, рассказала маме, что произошло.

Мама воспитывает меня одна. С отцом она в разводе и никогда не говорит на тему, почему же произошел развод. Я это к тому говорю, что мама у меня довольно решительная женщина, не склонная к сантиментам.

– Мама, что мне делать? – в завершение своей речи спросила я.

– Жить как жила, – пожала плечами мама. – Уж не хочешь ли ты сказать, что это у тебя серьезно? Не ерунди. Ты должна понимать, что насекомые – часть планетарного Замысла, они нужны, они выполняют свою роль в мировом круговороте природы, так что бояться насекомых просто нелепо.

Я выслушала маму, сказала ей «спасибо», но в душе продолжала трястись от страха.

И потом, почему раньше на насекомых мне было плевать, а теперь я от каждой мухи шарахаюсь? Может, на меня навели порчу?

В таких размышлениях я промаялась всю ночь, а на следующий день отправилась в свой учебный валеологический центр. Шла я то медленно, то чуть ли не бегом – все зависело от того, какое насекомое пролетало мимо меня. Со стороны я наверняка выглядела полной идиоткой.

В валеологическом центре за столами сидели разные люди. Их объединяло одно – желание слиться с матерью-природой и заодно стать частью ноосферы. У многих на столах стояли ароматические лампы и свечи. Играла тихая, расслабляющая музыка, на огромном плазменном телеэкране демонстрировался фильм-заставка, рассказывающий о красоте и гармонии подводного мира Земли. Раньше это меня успокаивало и уравновешивало, но сегодня я была явно не в духе. Тем более что по экрану ползала крупная черно-желтая оса.

– Послушайте, – нервно сказала я одному мужчине. – Не могли бы вы убрать осу с экрана.

– Как убрать?

– Ну убить. Допустим, газетой.

– Девушка, что вы такое говорите?! Разве это разумно – отнимать жизнь у совершенно невинного существа. И потом она что, вам мешает?

– Мешает. Я боюсь насекомых.

– Милочка, вы должны преодолеть свой страх, иначе вы никогда не сольетесь в гармонии с природой.

– Нужна мне эта гармония, – опрометчиво буркнула я.

– Тогда подумайте, стоит ли вам посещать занятия нашего центра, – сказала подошедшая сзади дама.

Эта дама была нашим валеологическим преподавателем. Я ее очень уважала. Но сейчас страх перед осой был так велик, что я плохо соображала, что говорю и что делаю.

– Да, – сказала я. – Очень мило! Вместо того чтобы прислушаться к человеку, понять его и помочь ему, вы сразу принимаетесь за нотации.

– Дорогая, человек лишь частичка общемирового Замысла, так же как и эта оса…

– Ах вот как! – воскликнула я. – Ну и ноги моей не будет в вашем центре. Найду себе другие курсы. Без ос и прочих жалящих тварей.

Про «жалящих тварей» это был недвусмысленный намек. Я ушла из валеологического центра и отрясла его прах со своих ног. Но легче мне не стало. Насекомые по-прежнему представляли для меня угрозу. Я чувствовала, как сильно бьется мое сердце, как ужас сковывает железным обручем мою несчастную голову… Мимо пролетела бабочка – я чуть не села на тротуар. Чаша моих страданий переполнилась, и я заревела как маленький ребенок. Косметика потекла, ну и черт с ней. Я плакала, совершенно забыв, что у меня нет с собой носового платка. И тут свершилось чудо. Чья-то сердобольная рука протянула мне пачку бумажных платков «Клинекс».

– Спасибо, – виновато пробубнила я. – Мне так стыдно.

– Ничего не стыдно. Вытрите слезы. У вас тушь растеклась.

Я воспользовалась платками по назначению и после этого осмелилась поднять глаза на своего спасителя. Именно спасителя, а не спасительницу. Это был молодой человек примерно лет на шесть постарше меня, симпатичный, стильно одетый и говорящий со странным акцентом.

– Меня зовут Ромул, – сказал молодой человек. – А вас?

– Вероника. Вы что, действительно Ромул? Из тех, что Рим основали?

Ромул засмеялся:

– Почти. Вот только никак не найду своего братца Рема.

– Вы, наверное, иностранец?

– Совершенно верно. На самом деле я Бэтмен, Супермен и Человек-паук в одном лице.

Я рассмеялась:

– Забавно. А меня зовите просто – Вероника.

– Что ж, мисс Вероника, вам стало легче после этой Ниагары слез?

– Немного. Но слезы не решат моей проблемы. Ничуточки.

– А у вас есть проблема?

– Да.

– И обычные люди ее решить не в состоянии…

– Да…

– Тогда вам повезло.

– В чем именно?

– Я знаю того человека, который вам нужен.

– Послушайте, Ромул, я на такие вещи не покупаюсь. Во-первых, я никогда не обращаюсь за помощью к чародейкам, ведьмам и колдунам.

– А напрасно. Иногда стоило бы.

– А во-вторых, кто вас, доброго человека, знает. Вдруг вы маньяк? И хотите покуситься на мою невинность!

– Мне ваша невинность ни к чему. Уж поверьте.

– Тогда что вы хотели мне предложить?

В ответ Ромул протянул мне скромную визитную карточку:

– Позвоните по этому номеру, когда совсем станет невмоготу. Всего хорошего.

И Ромул ушел, а я стояла и смотрела ему вслед, даже не успев сказать «спасибо».

Потом я посмотрела на глянцевый прямоугольник в своей руке. На нем серебром было вытиснено:

Юлия Ветрова

Помощь в сложных житейских ситуациях

И телефон.

– Мама дорогая! – прошептала я. – Вот это да!

…Юлию Ветрову в нашем городке не знал только самый ленивый и нелюбопытный. Я ктаковому обществу не относилась, а потому знала, что Юлия Ветрова – чародейка экстра-класса, высшая ведьма и так далее. Несколько лет Юлия жила в Толедо, этой столице ведьмовства, потом перебралась в город Оро, мощный оплот оккультизма. О ее приключениях и чудесах слагались легенды. Быть похожей на Юлю Ветрову было девизом большинства начинающих ведьм.

Но я-то здесь при чем?

«А при том, – заговорил мой внутренний голос – При том, что ты оказалась в трудной ситуации с этими своими насекомыми. И теперь тебе прямая дорожка к Юлии Ветровой. Она поможет».

Нет, эта ведьма ничем не сможет мне помочь. Тут нужна не чародейская помощь, а медицинская.

Я решила пойти к врачу. Но карточку с телефоном Юлии Ветровой все же не выбросила.

Глава 2

В нашей поликлинике на меня странно посмотрели, когда я спросила, принимает ли психотерапевт.

– У нас в штате нет психотерапевта, – наконец смилостивилась одна из сидящих в регистратуре дам. – Знаете психоневрологический диспансер на улице Клары Цеткин?

– Д-да, примерно представляю себе, где это.

– Вот там есть и психотерапевт и психиатр. Обратитесь туда. Вам телефон диспансера дать?

– Если вам не трудно, – криво усмехнулась я.

Дама продиктовала мне телефон, в то время как остальные регистраторши перешептывались, искоса поглядывая на меня. Я знала, что они думали – такая молодая и уже психопатка. Они ничего не понимали! Они не знали, каково это – пугаться каждой пролетающей мимо мухи или осы.

На следующий день, втайне от мамы, я позвонила в диспансер.

– Можно записаться на прием к психотерапевту? – приглушенным голосом сказала я. Мне казалось, что меня подслушивают стены собственной квартиры. Подслушивают и осуждают. А за этими стенами – мириады ос, пчел, шмелей и пауков. Нет, вот так: И ПАУКОВ!

– Психотерапевт пока в отпуске. Может, вас сразу записать к психиатру?

– Что значит «сразу записать»? – возмутилась я. – Вы считаете меня безнадежно больной?

– Нет, что вы. Просто это у нас в диспансере такая тенденция: все, кто ходит на прием к психотерапевту, потом приходят лечиться у психиатра. Вы, девушка, не волнуйтесь и ничего такого не думайте. Наши психиатры – очень хорошие, талантливые профессионалы. Давайте я вас запишу к Владимиру Сергеевичу Кващенко. На завтра, на два часа дня. Вас устроит?

Поскольку из валеологического центра меня турнули, оставалась масса свободного времени. И я сказала:

– Да, устроит.

Назавтра, в половине второго, я уже толклась у дверей диспансера. Мне было боязно войти – получается, что я отрезаю себя от нормальной психической жизни, и в то же время я понимала: если я не войду, мои страхи перед шмелями и осами просто затопят мое сознание. И на что я тогда гожусь? Превращусь в истеричку, дергающуюся от каждого подозрительного жужжания? Нет, только не это.

Мимо меня пролетела бабочка, шелестя крылышками, и это решило мою судьбу. Спасаясь от бабочки, я рывком распахнула дверь и буквально вбежала в прохладный вестибюль диспансера.

Здесь пахло недавней побелкой и почему-то сосновой смолой. По выщербленным от времени каменным ступеням я поднялась в регистратуру.

– Я вчера звонила, – охрипшим голосом сказала я. – Мне сегодня назначен прием у доктора Кващенко. В два часа.

Регистраторша пролистала свой журнал и сказала:

– Все верно. Поднимайтесь на второй этаж, комната двадцать шесть.

– С-спасибо.

Мне показалось, или регистраторша и впрямь проводила меня сочувственным взглядом?

Двадцать шестой кабинет я нашла быстро. Никакой очереди возле него не было. Да и вообще здесь не было очередей, как я заметила. Не очень-то торопятся люди к психиатрам, по всему видно.

Я деликатно постучала в дверь.

– Войдите! – пригласил меня энергичный мужской голос.

Я вошла.

– Здравствуйте, доктор! – пролепетала я.

– Здравствуйте, Вероника! Вас ведь зовут Вероника?

– Да.

– Присаживайтесь. Располагайтесь поудобнее.

Я села в глубокое податливое кожаное кресло.

– Итак, Вероника, – промолвил психиатр. – Я вас внимательно слушаю.

– Это ужасно, – проговорила я. И слезы полились сами собой, но на сей раз я запаслась платками. – Это нарушает мое душевное равновесие и не дает мне спокойно жить!

– Понимаю, иначе вы сюда бы не пришли. Но что именно не дает вам спокойно жить? Вы еще не назвали причину.

– Я… Понимаете, доктор, я страшно боюсь насекомых. Притом что раньше я на них просто не обращала внимания. Но вот недавно был мой день рождения, мне исполнилось восемнадцать, и именно тогда все и началось.

– Как именно случилось то, что вы стали бояться насекомых?

– Мне в волосы залетела пчела. Она так противно жужжала! И я испытала какой-то первобытный страх. И с тех пор я боюсь всех насекомых, даже комаров и бабочек! Я не могу спокойно жить. В доме я все окна завесила москитной сеткой. На улицу стараюсь не выходить, а уж если выхожу, подбираю волосы так, чтобы в них не могли запутаться насекомые… Вы же видите, какая у меня дурацкая прическа.

– Ну-ну, совсем не дурацкая…

– И совсем не прическа. Я понимаю, доктор, ваша профессия – успокаивать. Так успокойте меня! Сделайте так, чтобы я больше не боялась этих тварей. Может быть, вы меня загипнотизируете?

– Помилуйте, какой гипноз! Ваш случай вовсе не такой запущенный, тем более началось это с вами совсем недавно. Я пропишу вам таблетки, напишу также время их приема, и поверьте, ваша жизнь придет в норму, вы перестанете бояться, тревога уйдет из души…

– Спасибо, доктор! – Я опять прослезилась.

Владимир Сергеевич энергично потер руки.

– Пока не за что, Вероника. Назначу-ка я вам неселективный ингибитор моноаминоксидазы. И еще тиоридазин и трифлуоперазин в качестве психокорректоров.

– Боже мой, доктор, это так ужасно звучит!

– На самом деле в этих препаратах нет ничего страшного. Главное, принимать их вовремя и регулярно.

Владимир Сергеевич принялся писать рецепты. А я между тем увидела, как по створке жалюзи ползет здоровенный таракан.

– Таракан! – истошно завопила я, показывая пальцем на жалюзи. – Огромный!

– Где? – глянул, прищурившись, Владимир Сергеевич.

Я еще раз посмотрела на жалюзи. Таракана там не было.

– Ох, извините меня, пожалуйста.

– Таракана не было, Вероника. Возможно, он существовал только в вашем воображении.

– Не может такого быть! Хотя… Почему не может? Простите меня, доктор. Вы, наверно, считаете меня психопаткой и истеричкой.

– Ничуть. Инсектофобия – а именно так называется ваше заболевание – может возникнуть спонтанно, но вполне поддается лечению. Прогноз здесь благоприятный. Принимайте прописанные препараты и не бойтесь гулять на улицах лишь потому, что там есть осы и пчелы.

Я взяла рецепты и распрощалась с доктором. Теперь мне предстоял долгий и нудный курс лечения, и я почувствовала себя не на восемнадцать лет, а примерно на тридцать пять.

В аптеке на меня косо посмотрели, когда я протянула им рецепты. Я ответила независимым взглядом. Пусть не думают, что я наркоманка какая-нибудь. Взяв лекарства и расплатившись, я пошла домой. Настроение было – проще удавиться.

Вечером мне предстоял разговор с мамой, которая, естественно, увидит лекарства на моем туалетном столике. И несомненно, пожелает узнать, до чего докатилась ее дочка, если ей прописаны психотропные препараты.

И разговор состоялся.

– До чего ты докатилась! – гремела кастрюлями и голосом мама, пока я поглощала салат из тушеной цветной капусты. – Совсем спятила – из-за каких-то насекомых принимать таблетки, которые прописывают безнадежным шизофреникам!

– Мама, я читала к ним инструкцию. Шизофреникам их не выписывают.

– Утешила! – В сердцах мама повесила посудное полотенце не на тот крючок. Потом подошла ко мне, обняла: – Дочка, неужели тебе так плохо?

Я расплакалась, не смогла удержаться:

– Да, мама, мне очень плохо. Я боюсь выходить на улицу, боюсь каждого шороха, мне везде мерещатся эти жуткие насекомые.

– Бедная ты моя, – ласково погладила меня мама по голове. – Может, тебе стоит записаться на курсы или попробовать поступить в институт. Это отвлечет тебя от дурных мыслей и настроений.

– Я это обязательно сделаю, но сначала я должна вылечиться. Курс лечения небольшой – всего три месяца.

– Три месяца?!! – ахнула мама. – Послушай, дорогая моя, ты не можешь находиться в городе целых три месяца. А поездка в деревню? Ты же знаешь, бабушка нас ждет. Мы должны помочь ей с огородом.

– Я не думаю, что прием таблеток может помешать мне посещать огород и вносить посильную лепту в его облагораживание. Да и бабушка меня поймет. Наверное.

Этим же вечером я приняла таблетки согласно инструкции, предписанной мне доктором Кващенко. Приняла, конечно, с некоторой долей страха. Вдруг у меня сразу появятся побочные эффекты, а они, как говорила инструкция, довольно-таки неслабые. Но ничего не происходило. До тех самых пор, пока я не решила встать с кресла и пойти на кухню приготовить маме и себе ужин. Меня зашатало, как пьяного боцмана, танцующего на палубе корабля в девятибалльный шторм. Я прижалась к стенке, и вдруг мне показалось, что стенка резиновая, пружинит под моими прикосновениями.

– Мама! – пискнула я. – Мамочка!

Мама вышла из своей комнаты на мой жалобный писк и кинулась ко мне.

– Тебе плохо, Ника? – заботливо коснулась она ладонью моего лба.

– Таблетки… Я приняла таблетки и теперь даже ходить нормально не могу. Я хотела приготовить ужин…

Тут стенка, за которую я цеплялась, закончилась, и я упала. Мама не успела меня подхватить.

– Господи, да что же это?! – воскликнула моя атеистически настроенная мама и принялась меня поднимать. Я и сама враскорячку доползла до дивана и постаралась водрузить на него свое бренное тело. Мне казалось, что диван – это болото и я потону в нем. Как же мне было плохо!

Мама проследила за тем, чтобы я прочно утвердилась на диване, а потом наклонила ко мне свое лицо:

– Ника, ты меня слышишь? Ты адекватно воспринимаешь реальность?

– Я тебя слышу, а насчет реальности не уверена. Лампочки так ярко горят в люстре.

– Ника, люстра выключена.

– Значит, у меня глюк.

– Я немедленно позвоню твоему психиатру. Он спятил, если решил прописывать такие лекарства! Ему самому лечиться надо!

– Не надо, мам…

– И не спорь со мной! В твоем мобильнике есть его номер?

– Да, под фамилией Кващенко.

– Замечательно. Лежи, не шевелись. Может, тебе минеральной воды принести?

– Не надо. Ой, мама! Ой, мама!

– Что такое?

– Вон смотри, видишь, она ползет! Вон, по раме картины! ГУСЕНИЦА!!!

Мама пригляделась к тому месту на раме, на которое я указывала пальцем.

– Там нет никакой гусеницы, – напряженным голосом сказала она. – Тебе мерещится.

Я заревела:

– Я так больше не могу! Я лучше покончу с собой!

– Я тебе покончу! – Мама несильно шлепнула меня по лбу и принялась названивать доктору Кващенко. – Доктор? Добрый вечер! Вас беспокоит мать одной из ваших пациенток – Вероники Рязановой. Зовут меня Анна Васильевна, но не в этом дело. Проблема, уважаемый доктор, в том, что моя дочь приняла ваши таблетки, и ей стало плохо. Да, в первый раз. Вы полагаете, она привыкнет и больше ее не будут мучить побочные эффекты? Ну знаете, доктор! Это сколько она должна таблеток принять, пока это случится. Пить как минимум две недели? Да вы не доктор, а коновал, если назначаете людям такие лекарства! Я сама буду лечить свою дочь и к вам ее не пущу. Я еще жалобу на вас в горздравотдел напишу, так и знайте! Эскулап!

Мама отключила телефон и с жалостью посмотрела на меня.

– Ну что мне с тобой делать? – тихо спросила она.

– Тазик принести. Меня сейчас вырвет…

Мама метнулась в ванную за тазиком и успела вовремя. Меня долго и практически вхолостую выворачивало наизнанку. Со лба капали крупные капли пота, да и вообще я вся взмокла как мышь.

– Бедная моя девочка, – прошептала мама. – Как мне жаль тебя…

Могу поклясться, что до сего времени моя мама таких слов не произносила!

– Мама, я не буду пить таблетки, – сипло сказала я. И сделала попытку встать.

– Ты куда?

– В туалет. Пока у меня был приступ, я чуть не описалась.

– Я провожу.

Мама действительно проводила меня до туалета и даже воспротивилась тому, чтобы я закрыла за собой дверь. Я не возражала. Во-первых, мне все казалось по фигу, а во-вторых, я была настолько слаба, что маме пришлось помочь мне устроиться на унитазе, да еще держать за плечо, чтобы я с рекомого унитаза не свалилась.

Вечер закончился тем, что меня опять рвало, так что спать я легла голодной и несчастной. Мама сидела у моей кровати и держала меня за руку. Мне кажется, что в темноте она даже плакала, но не буду утверждать голословно.

Спала я плохо. Мне снились кошмары, заполненные роями пчел и ос, а также полчищами тараканов и прочих мерзких жуков.

Глава 3

Утром мама ушла на работу, оставив мне диетический завтрак и ободряющую записку, приказывающую мне дальше туалета и ванной свое тело не дислоцировать. На завтрак я посмотрела с отвращением и подкатившей к горлу тошнотой. Меня мучила слабость, коленки дрожали, голова кружилась в плясовом ритме, и к тому же в кухне обнаружились две живые и летающие мухи. Они так меня перепугали, что я закрыла дверь в кухню и, жалобно стеная, укрылась в спальне.

Кто может мне помочь?

Ау, отзовитесь!

Услышьте, как в общем и целом неплохая девушка Вероника Рязанова молит о помощи!

У меня в спальне на прикроватной тумбочке стоял подарок одного друга. Маленький магический кристалл. Друг занимался колдовством, хотя прирожденным колдуном не был, и колдовство получалось у него плохо. А магический кристалл он мне подарил, что называется, с дальним прицелом – дескать, стану я колдуном, буду с тобой, Вероника, не по мобильнику трепаться, а возвышенно беседовать чрез волшебную сферу.

Я никогда не пользовалась кристаллом, он просто стоял себе на тумбочке – красивый лиловый стеклянный шарик с беловатыми полосами внутри. Я даже не знала, а работает ли он, никогда ведь не проверяла. Кажется, на него возлагают руки? Я видела это в фильмах о всякой магии и колдовстве. И я безо всякой надежды положила на гладкую сферу кристалла обе ладони.

Сначала не было ничего. Потом мне показалось, что кристалл потеплел и словно упруго толкнулся мне в ладони. Я нервно засмеялась и убрала руки – хватит с меня глюков! Но когда я убрала ладони, то увидела…

Кристалл светился!

Его лиловый свет мягко освещал тумбочку.

И кроме того, кристалл заговорил!

– Подтвердите вызов, подтвердите вызов!

И я вдруг поняла, что мне не надо бояться кристалла. Что взять и положить на него руки – нормальное дело. Что кристалл – моя связь с миром оккультного, и этот мир может мне помочь, хочу я этого или нет.

Я снова положила руки на кристалл и сказала:

– Вызов подтверждаю.

– Ну и замечательно, – немножко ворчливо отозвался кристалл. – А то вызывают всякие, а вызова не подтверждают. Только энергию мою зря расходуют.

– Скажи, – спросила я у кристалла, – ты разумный?

– Сама-то как думаешь? – хмыкнул кристалл. – Что я, по-твоему, стекляшка безмозглая? Меня, чай, не затем выращивали, чтоб потом в моей разумности сомневаться.

– А кристаллы выращивают? – удивилась я.

– Некоторые выращивают, а некоторые так… – туманно отозвался кристалл на мой вопрос. Видно было, что он не хочет продолжать эту тему. – Ты, хозяйка, лучше назови свое имя, чтобы я его в мою память внес.

– Ты что же, как компьютер, обладаешь памятью?

– Я не как компьютер, это компьютер как я. Имя!

– Вероника Рязанова.

– Пароль какой придумывать будешь?

– Пароль? А зачем?

– А затем, чтоб я только тебе служил и активировался только на пароль. Ты же не хочешь, чтобы твоим кристаллом завладел кто-то еще и выпытал у меня все твои тайны.

– Какие у меня могут быть тайны?

– Ну… – протянул кристалл. – Всякие тайны. Например, твои мысли о том, что бы вы делали с Лешкой Светиным, если б он перестал быть Светиным, а стал твоим.

– Ой, – покраснела я. – Ты что, мысли читаешь?

– От скуки еще и не тем займешься, – буркнул кристалл. – Да ты не волнуйся, я тебя не выдам. Придумывай пароль.

– Хорошо, придумала.

– Говори.

Я сказала.

Кристалл стал чуть погорячее.

– Пароль принял. Какие будут задания?

– А… Я не знаю какие. Что ты вообще можешь?

– Вообще-то я полифункционален, – гордо сказал кристалл. – Но основная моя работа – поддерживать связь между абонентами кристаллической сети. Кстати, поздравляю! Ты теперь тоже абонент этой сети.

– А сколько придется платить? – поинтересовалась я, поскольку жила в меркантильном веке, где за каждый чих взимается отдельная плата.

– Десять ведьмобаксов в месяц, – сказал кристалл. – Это не сумма. Рубль – пять ведьмобаксов, так что считай, ты получаешь отличную оккультную связь за бросовую цену. Только плати регулярно. Оплату можно производить через терминалы, либо в банке «Экспресс-Щедрый». Никаких сложностей.

– Ладно, я учту.

– Так какие будут задания?

Мне пришла в голову идея.

– А ты можешь сделать так, чтобы я поговорила с одной ведьмой?

– Да хоть с сотней ведьм одновременно! Давай имя твоей ведьмы.

– Юлия Ветрова.

– Ого! А ты не мелочишься, хозяйка. Сразу тебе высшую ведьму подавай.

– У меня серьезная проблема. – Я уже ругала себя за то, что не додумалась связаться с Юлей Ветровой раньше. Пошла зачем-то к психиатру, напилась ужасных таблеток… Ладно, проверим эту Юлю Ветрову на могущественность. Сможет ли она справиться с моей бедой?

– Без серьезной проблемы я бы тебя и связывать не стал. У госпожи Ветровой антиспам на кристалле стоит, ей дурака валять некогда. Ладно, соединяю. Ладони не убирай, а то связь будет плохая.

Я так и замерла с прижатыми к теплым бокам кристалла ладонями. Через некоторое время кристалл сказал:

– Соединение завершено.

А еще через миг мой кристалл заговорил приятным девичьим голосом:

– Юлия Ветрова у аппарата. Кто спрашивает?

Я заторопилась:

– Здравствуйте, госпожа Ветрова. Меня зовут Вероника Рязанова, вы меня не знаете… Мне очень нужна ваша помощь.

– Какого рода помощь вам требуется?

– Понимаете… Я очень боюсь насекомых.

– Всех?

– Всех. А еще мне иногда мерещатся насекомые, там, где их на самом деле нет. Ну вот, например, вчера я увидела гусеницу на раме картины, а мама посмотрела – никакой гусеницы и не было…

– Понятно. Давно это у вас?

– С одиннадцатого июля сего года. Со дня моего рождения. Мне тогда в волосы залетела пчела, и я… я страшно при этом испугалась.

– Какие-нибудь шаги в этом направлении вы уже предпринимали?

– То есть?

– То есть обращались ли за помощью к колдунам или ведьмам?

– Нет. Я только к психиатру обратилась.

– Как его фамилия?

– Кващенко.

– Я знаю всех психиатров нашего города. Кващенко не самый лучший из них. Что он вам посоветовал?

– Он прописал мне таблетки. Я уже один раз приняла их, и мне стало очень плохо. И страх никуда не делся.

– Откуда вы знаете, что страх не исчез?

– На кухне летают две мухи. Больше я на кухню ни ногой.

– Скажите, Вероника, а как, по-вашему, это настоящие мухи или плод вашего расстроенного воображения?

– Я не знаю!

– Понятно. Ну, не переживайте. Я помогу вам. Я, конечно, не Кващенко, у меня свои методы… Вы не зря ко мне обратились.

– Госпожа Ветрова, а можно вопрос?

– Конечно.

– А мое обращение к вам… Оно будет дорого стоить? За один визит к нему Кващенко взял с меня тысячу рублей.

– Не беспокойтесь, Вероника. Я не беру денег, да и борзых щенков тоже. Давайте-ка приходите ко мне, будем разговаривать о вашем страхе.

– Госпожа Ветрова…

– Можно просто Юля. Я еще молодадля «госпожи».

– Юля, я боюсь выходить на улицу. Я боюсь, что там на меня нападут насекомые. Это не шутка. Я действительно боюсь.

– Так. Понятно. Тогда я пришлю за вами Ромула.

– Кого?

– Моего друга. Диктуйте адрес.

Я продиктовала.

– О, так мы живем неподалеку, всего в шести кварталах от вас. Ромул подъедет на машине. И уверяю, в его машине вас не побеспокоит ни одно насекомое. Ромул заберет вас примерно через полчаса. Так что будьте готовы. Отключаюсь.

И кристалл остыл.

– Это все?

– Все, – сказал мой кристалл. – Снимай с меня ладони и приведи себя в порядок. За тобой заедет муж ведьмы.

Я убрала руки, и кристалл сразу померк. Примерно четверть часа я провела за исследованием моего гардероба. Не смогла ничего толкового выбрать – голова кружилась, все плыло перед глазами, видимо, сказывались последствия приема таблеток. Наконец я остановила свой выбор на джинсах и свободной блузке. Оделась, заметила на блузке крохотное пятнышко, приняв его сначала за жука. Поревела по этому поводу. Поскольку времени уже не было, да и физиономия оказалась прочно зареванной, краситься не стала. Мне казалось, что я нахожусь на дне какой-то очень неуютной бездны. И отовсюду слышится жужжание и царапанье лапок.

Я написала маме записку: «Не волнуйся, ушла погулять и проветриться», с тем расчетом, что задержусь у Юлии Ветровой надолго.

Хотя хотелось думать, что она оперативно мне поможет.

Тренькнул дверной звонок. Я поплелась открывать.

За дверью оказался знакомый мне молодой человек. Друг и, наверное, возлюбленный Юлии Ветровой. Ромул.

– Благословенны будьте, Вероника, – сказал Ромул.

– Здравствуйте! А что это вы сейчас сказали вместо обычного «привет»?

– «Благословенны будьте»? Это обычное приветствие у ведьм и тех, кто как-то к оккультизму причастен.

– А вы маг?

– Нет, я не маг. Просто жена у меня ведьма. Такое бывает. Ну так что, мы будем стоять в дверях и терять драгоценное время или все-таки поедем?

– Ох, извините, конечно, поедем!

Я вышла к Ромулу на лестничную площадку и заперла дверь. В лифте я вела себя нервозно, потому что увидела, что под потолком лифта кружится муха. Что самое странное, Ромул наличие мухи в лифте отрицал. Что же это получается? Насекомые мне мерещатся?

Когда я вышла на свежий воздух напоенного ароматами лета дня, в первую очередь я всею душою потянулась к этому дню. А во вторую – мне сразу примерещилась опасность со стороны насекомых, и я ослабела в коленях. Ромул, деликатно поддерживая под локоток, подвел меня к своей машине и усадил на пассажирское сиденье. Машина, кстати, у Ромула была роскошная – «Рено Меган».

– Ну вот, теперь у ваших подъездных бабулек будет новая тема для того, чтобы посудачить, – сказал Ромул, усаживаясь за руль. – Нашу красавицу Веронику увез на машине незнакомый мужчина.

– Черт с ними, с бабульками, – нервно сказала я. – Закройте поскорее дверцу, а то вдруг в машину оса влетит.

– В эту машину без моего желания даже атомная бомба не влетит, не то что оса, – сказал Ромул. – Сидите спокойно.

Он вырулил с подъездной дорожки на трассу (хотя «трасса» – это сильно сказано, просто слово другое не подбирается) и развил приличную скорость.

– Хорошая машина, – сказала я, чтобы хоть как-то произвести впечатление нормального человека.

– Хорошая, – кивнул Ромул, не отводя глаз от дороги. – Только непредсказуемая.

– То есть?

– Она произвольно марку меняет. Сегодня вот «рено». А вчера был «Форд Эксплорер». А позавчера «Шевроле Тахо». Когда заходишь в гараж, не угадаешь, какой эта машина будет. Одно хорошо – для милиции она представляется стареньким «запорожцем», поэтому ее никогда ради мзды не останавливают.

– Вы не шутите?

– Никоим образом. Мне эту машину Юля на годовщину нашей встречи подарила. И предупредила, что подарок с секретом. Так что с этой машиной мне никогда не скучно.

– А с женой?

– Что с женой?

– С женой никогда не бывает скучно?

– Это с Юлей-то! – хмыкнул Ромул. – С ней никому не бывает скучно. И в этом вы сейчас лично убедитесь. Мы приехали.

Юля со своим мужем (мужем ли официальным?) жила в элитной двенадцатиэтажке, каких в нашем городке было всего пять штук.

– Шикарно живете, – сказала я, оглядываясь. Помимо самой двенадцатиэтажки здесь имел место приятный дворик с детской площадкой, клумбами и фонтаном. Возле подъезда также сидели бабульки и судачили о том о сем.

– Ага, – сказала я. – Вот теперь и у ваших местных бабушек будет тема для разговора – муж Юли Ветровой привел в квартиру девушку.

– Вы про бабулек-то? Не волнуйтесь, это не люди, это гомункулы. Юля их специально создала, чтобы имидж подъезда не портился.

– Какой имидж?

– У каждого подъезда должны дежурить старушки, чтобы сохранялась общая картина приличного двора.

– А что, у вас настоящих старушек нет, что ли?

– Они почему-то рядом с Юлей не заживаются, – пожал плечами Ромул. – Ну идемте. Юля ждет.

Глава 4

Мы поднялись на лифте до последнего, двенадцатого этажа и вышли. Ромул толкнул дверь квартиры ладонью, и она подалась в глубь коридора. Значит, нас действительно ждали.

Я переступила порог квартиры с некоторым опасением. Мне еще ни разу не приходилось быть в гостях у ведьмы, да еще такой знаменитой. Говорят, у ведьм все не так, как у обычных людей.

Ну, прихожая, во всяком случае, оказалась вполне обычная – со шкафом для верхней одежды, с зеркалом и маленькой лампой на потолке. Но самое главное было то, что в прихожей не наблюдалось никаких насекомых. Зато в ней наблюдалась красивая молодая женщина лет примерно двадцати пяти или чуть побольше. Она была одета, как и я, в джинсы и блузку. Поверх блузки красовалось ожерелье из ограненного авантюрина.

– Благословенны будьте, Юля! – находчиво воспользовалась я недавно полученной информацией.

– Благословение и вам, Вероника. Ромул приготовит нам кофе, а мы с вами пройдем в гостиную.

Ромул безо всяких возражений действительно отправился на кухню, а меня Юля Ветрова отконвоировала в гостиную.

Гостиная подходила бы какому-нибудь нуворишу, а не ведьме. В камине потрескивали дрова. На каминной полке красовались антикварные вазы. Ноги утопали в пушистом ковре, большой диван так и притягивал к себе, обещая бездну уюта и комфорта. Посреди гостиной стоял круглый стол, покрытый шелковой скатертью, а на столе располагался большой алый магический кристалл. И еще на столе стояли два канделябра с оплывшими свечами.

– Ника, вы на этот колдовской антураж внимания не обращайте, – весело сказала мне Юля. – Это для клиентов. Для таких, которые не могут представить себе ведьму без канделябров с обязательно оплывшими свечами. У некоторых людей бывают странные ассоциации. А вы, как я надеюсь, здравомыслящая девушка.

– Была… До тех пор, пока не услышала жужжание пчелы у себя в волосах.

– С этим мы разберемся. Садитесь, Ника, а я кое-что поищу.

Я устроилась на податливом диване, а Юля повернулась ко мне спиной и стала рыться в книжном шкафу. Тут-то я и заметила, что у Юли имеется настоящий хвост, для которого она в джинсах проделала дырочку. Хвост неприятно поразил меня, но умом я понимала, что хвост и ведьма – это практически тождественные понятия.

– Ага, нашла! – торжествующе воскликнула Юля и извлекла из недр полки довольно солидный фолиант. – Сейчас мы посмотрим, откуда взялись ваши страхи.

Она водрузила фолиант на стол, и в этот момент в гостиной появился Ромул. Он нес поднос с кофейником и двумя чашками.

– Дамы, – сказал Ромул, – извольте пить кофе. Я что, зря мучился с его приготовлением?

Он поставил поднос на стол.

– Ты мое золото, – сказала Юля Ромулу. – Без тебя я бы пропала.

Они как-то так посмотрели друг на друга, что я поняла – они самые настоящие влюбленные, без дураков. Самые настоящие муж и жена.

– Ромул, а почему ты не хочешь выпить с нами чашечку? – спросила Юля.

– По телику сейчас будут футбол передавать. Пойду болеть за «Челси». Я уже и пиво охладил и воблу посолил.

– Ну ладно, коли так. А мы тут займемся нашими женскими делами.

Ромул ушел. Я нервно посмотрела на Юлю. Она отодвинула фолиант в сторону и налила из кофейника кофе мне и себе. Потрясающий аромат принялся витать в комнате и щекотать мне ноздри. Я вспомнила, что до сих пор ничего не пила и не ела.

Юля поставила передо мной чашечку:

– Пейте, Ника. Это не простой кофе. Наговорный. Если его выпить, повышается настроение, отступают страхи и прибавляется сил. Только Ромул умеет готовить такой кофе. Он у меня тоже колдует помаленьку. Хоть и не любит в этом сознаваться.

Я отпила глоток. Кофе действительно был восхитительный, и хотя он явно был безалкогольный, у меня развязался язык, и я поведала Юле о том, как мне было плохо вчера и что до сих пор у меня во рту росинки маковой не было.

– Так, понятно, – протянула Юля. – У нас есть салат, сама делала. Будете?

– Мне так неудобно…

– Все нормально. Вы должны поесть, Ника. Иначе у вас просто не останется сил. Я принесу вам салату.

Юля вышла из комнаты, а я укорила себя за болтливость. Но что поделать, если мне после глотка кофе страшно захотелось чего-нибудь пожевать.

Вернулась великая ведьма с тарелкой и вилкой в руках. Поставила тарелку передо мной, протянула завернутую в салфетку вилку:

– Кушайте, пожалуйста. До тех пор, пока вы не поедите, никаких разговоров о делах.

Я покраснела, но повиновалась. Салат оказался замечательным.

– Вы часто сами готовите? – спросила я Юлю.

– Нет, у меня в основном Ромул на кухонном поприще подвизается, – улыбнулась Юля. – Я если что и умею толково готовить, так это яблочный пирог. Кстати, я его сегодня испекла. После наших дел я вас обязательно им угощу.

Я расправилась с салатом, молясь о том, чтобы у меня больше не было тошноты. Потом допила кофе. Юля сложила грязную посуду на поднос и вынесла его на кухню. Я слышала, как она разговаривает там с Ромулом. Кажется, на испанском.

Наконец Юля вернулась, похлопала меня ободряюще по плечу и сказала:

– Кажется, я уже знаю, откуда проистекает ваша боязнь насекомых.

Она взяла фолиант, который до этого достала из шкафа, и показала мне его переплет с названием. Оно было на латыни. Юля перевела:

– «Порча: способы наведения и снятия». Посмотрим, есть ли здесь ваш случай.

– Вы считаете, что на меня навели порчу? – спросила я.

– Я практически уверена в этом. Конечно, есть такое заболевание – инсектофобия, но ваш случай – с галлюцинациями – говорит об ином. Ага, вот!

– Что?

– Послушайте-ка сей пассаж: «Младшая ведьма обратилась к старшей и рекла: «Почтенная мать, изреки, есть ли еще какие виды порчи, редкостной и наводимой лишь сильными ведьмами». И отвещала старшая ведьма: «Есть порча, которую распознать как наведенную трудно. Порча эта есть порождение в человеке страха перед насекомыми, летающими, ползающими и прочими. Человек, порченный этою порчею, страшится выйти из дому, ибо ему мерещатся всюду насекомые, готовые его ужалить, такие, как осы, пчелы и слепни. Но скоро и в самом доме своем он не находит покою, ибо всюду мерещатся ему поганые насекомые, и всякий шорох он принимает за шорох лапок насекомого. Если не вмешаться вовремя и не снять с человека порчу сию, то человек погибнуть может от двух зол: или самоубийства, или разрыва сердца от страха». И младшая ведьма сказала: «Страшно дело сие, ибо порождает в человеке всеобъемлющий ужас. Но скажи, почтенная мать, возможно ли снять сию жестокую порчу, или так и гибнуть человеку?» На это отвещала старшая ведьма: «Не было б возможности отвести сию порчу, не стала б я и говорить о сем. Слушай, дитя, и вникай в слова мои, как таковая порча снимается. Надо взять в ближайшее полнолуние заячью лапку от белого зайца, намочить ее в свежем козьем молоке от козы, на которую еще не прыгал козел, добавить нутряного барсучьего жира, крови черной кошки, убитой через повешение на трехсотлетней липе либо клене, и, окунув в эту смесь заячью лапку, протирать все тело порченого человека. Волосы же порченому следует остричь во всех местах и особо густо там мазать. Так продолжать до следующего полнолуния, и тогда несчастный либо умрет, либо исцелится». И сказала младшая ведьма: «Велико дело сие». И рекла старшая ведьма: «А чего же ты хотела, несчастная?»

Юля перестала читать и мрачно положила книгу на стол. Я поняла это как худой знак и тихо заплакала. Как может Юля мне помочь, если требуется в снятии порчи столько ингредиентов?! Да еще надо обриться везде наголо плюс терпеливо в течение нескольких недель мазаться этой дрянью! Нет, на это я пойти не могу!

– Ника, не унывайте! – сурово повелела мне Юля. – Прекратите реветь! У меня и не было особой надежды, что эта книга нам поможет.

– Ну вот, – всхлипнула я. – Никто, даже вы не сможете мне помочь.

– Я бы не стала утверждать так голословно, – опять же суровым тоном произнесла Юля. – Мне кажется, я знаю, что надо делать.

Она поставила книгу на полку. Потом открыла дверцы небольшого буфета и стала доставать из него разнообразные склянки, наполненные разноцветным содержимым. Тут были порошки, жидкости и суспензии, и я даже боялась думать, из кого или чего они были добыты. Наконец Юля достала последнюю колбу с голубым порошком, напоминающим медный купорос, и закрыла буфет. Довольным взглядом она окинула заполонившее стол разнообразие оккультных веществ.

– Ничего, Ника, – сказала она, – разберемся и без заячьих лапок и нутряного барсучьего жира. Только мне потребуется ваша кровь. Немного, несколько капель.

– Хорошо, – кивнула я. – А когда вы приступите к… операции?

– Да прямо сейчас. Мне только полчасика надо подумать, какие ингредиенты использовать. Правда, есть проблема…

– Какая? – тут же испугалась я.

– Все равно придется обряд снятия в полночь проводить. А это значит, что вам следует остаться в моем доме до полуночи. А лучше – до утра, чтобы я могла наблюдать за процессом исчезновения вашего страха.

– Ой, что же делать? – прижала я ладони к щекам. – Ведь моя мама с ума сойдет, если узнает, что я… что я связалась с ведьмой и собираюсь у нее ночевать.

– А вот это вас пускай не беспокоит. Я сделаю вашего морока и отправлю его вместо вас домой. Он будет вполне жизнеспособен и разговорчив, так что ваша мама ничего не заподозрит. А потом вы и сами вернетесь, и тогда морок развеется.

– А это точно может получиться?

– Что именно?

– Ну морок. И вообще.

– Ника, получится все. Я бы на вашем месте больше доверяла ведьмам, тем более что я еще не худшая из них.

– Извините меня…

– Не за что. Я вас понимаю. Наведенная на вас порча лишает вас также сил и уверенности в собственном бытии. А заодно уверенности в людях. Хотелось бы мне знать, кто навел на вас такую порчу! Уж я бы разобралась с этим колдуном или ведьмой. Хорошо бы разобралась!

– А разве можно по наведенной порче узнать, кто ее навел?

– Если постараться, то все можно, – заверила меня Юлия Ветрова. – Так. Поступим мы сейчас следующим образом: вы, Ника, ложитесь спать.

– Но я не хочу.

– Я сделаю так, что захотите. Вам надо отоспаться перед ритуалом. До полуночи далеко, нечего вам бродить неприкаянно по моей квартире. А я буду занята – стану раствор для ингаляции составлять. Вашей ингаляции, Ника. И еще. Если вы не против, давайте все дружно перейдем на «ты». Я ведь ненамного старше вас, все это выканье меня жутко напрягает. Договорились?

– Да, Юля.

– Вот и отлично, – улыбнулась она. – А теперь спать.

Она легонько прикоснулась кончиками пальцев к моему лбу, и меня охватило невероятное желание спать, спать, спать…

Я без сил упала на диван и закрыла глаза. Уже засыпая, я почувствовала, как под голову мне подсовывают подушку и накрывают легким пледом.

– Спасибо, – пробормотала я уже сквозь сон.

Спала я крепко и ничего значительного в снах своих не видела. А проснулась от легкого прикосновения пальцев – это Юля будила меня.

Я села на диване и поняла, что после этого сна чувствую себя бодрой и посвежевшей.

– Так здорово спать на твоем диване, – искренне сказала я Юле.

– Хочешь, подарю? – усмехнулась она.

– Нет, спасибо…

– Ладно, давай без болтовни. До полуночи осталось всего пять минут, мое варево готово, не хватает только твоей крови. Дай пальчик.

Я протянула палец, Юля несильно уколола его золотой булавкой и потекшую кровь собрала в маленькую пробирку. Потом подула на мой палец, и кровь перестала течь.

А я вдруг ощутила, что в комнате стоит странный терпкий и в то же время сладковатый запах.

– Что это? – спросила я. – Чем это так пахнет?

– В основном сандалом и шафраном, – пояснила Юля. – Хотя мухоморы тоже не помешали. Шучу. Вот твоя ингаляция.

Она подвела меня к столу. Там стояла золотая по виду, глубокая чаша, в которой дымилось непонятное и пахучее варево.

– Садись. – Юля поставила стул прямо напротив варева. – И как только я скомандую: «Пора!», наклоняйся над чашей и изо всех сил вдыхай ее испарения.

– Изо всех сил?

– Ну это так, красивость речи, – засмеялась Юля. – Но если избавиться от порчи хочешь, то уж постарайся.

Она вылила в варево капли моей крови, отчего варево взбурлило и запахло как-то иначе. Нет, запах не был неприятным, он скорее был непонятным.

В какой-то из комнат Юлиной квартиры часы начали бить полночь. С последним, двенадцатым, ударом Юля наклонила мою голову над варевом:

– Дыши!

И я задышала. Пар был даже приятным на вкус, от него слегка закружилась голова. А Юля в это время заговорила – протяжно и певуче:

– Летят три ворона из нова-города. Летят-плачут, крови алчут. Чего плачете, чего алчете? По крови плачем, крови рабы Божьей Вероники. Вот вам кровь рабы Божьей Вероники, больше вам не плакати – не алкати. Летят три ворона, говорят дорого: что нам сделать для рабы Вероники, отплатить за кровь ее, за доброту ее? А вот, вороны, сделайте дело милостивое: унесите на крылах своих от рабы Вероники всякую порчу, сухоту и корчу. Развейте всю порчу, сухоту и корчу на четырех ветрах, на семи холмах. Говорят вороны: то мы сотворим и за кровь благодарим. По слову моему да будет!

Тут пар над чашей развеялся, и в темной поверхности варева я различила…

Да, так оно и было!

Я увидела широкую степь и где-то вдали крыши и купола незнакомого города. Свет от этого города ослепил меня так, что я чихнула. Прямо в чашу.

И тут же Юля накрыла чашу черным широким платком.

– Встань! – велела она мне. – Отойди от стола.

Я встала и отошла.

Юля проговорила что-то, и в чаше вспыхнул огонь. Он сжег и платок, и то, что было в чаше. Этот огонь выглядел совершенно по-колдовски: он то вспыхивал яркой прозеленью, то становился багровым, то лиловел…

Я посмотрела на все это безобразие и упала в обморок.

Очнулась я оттого, что кто-то брызгал мне в лицо холодной водой.

– Ну вот, – сказала отступающая темнота голосом Ромула. – Жива она и теперь вполне здорова.

Я окончательно открыла глаза и уставилась на Юлю и Ромула.

– Что это было? – спросила я.

– Волшебство, ведьмовство, как ни назови, – улыбнулась Юля. – Ты исцелилась от своей порчи.

– Точно? – поинтересовалась я, вставая.

– Пойдем на кухню, проверим, – хмыкнул Ромул. – Там три мухи и одна оса летают. Я их специально не уничтожал, ради чистоты эксперимента.

– Что ж, в кухню так в кухню.

И мы втроем двинулись в кухню.

Мухи и оса не произвели на меня впечатления. Осу я вообще прихлопнула прихваткой для чайника и храбро, оценивающе посмотрела на мух.

– Ясненько, – произнесла Юля. – Порче сказано грозное и бесповоротное «нет!». И чтобы ты знала, Ника, теперь ты находишься под моей ведьмовской защитой. Я тебя не дам в обиду, тем более что есть у меня одна мысль…

– Какая мысль? – напряглась я.

– Да так, мелочь, по поводу твоего профессионального устройства. Будешь большие деньги получать почти ни за что. Но об этом позже. Сейчас нам всем надо отдохнуть. Точнее, вам всем. Ночь на дворе.

– Юля, а ты разве не будешь спать? – удивился Ромул.

– Нет, я еще поработаю. Очень мне хочется разыскать автора Никиной порчи. Сейчас, что называется, по горячим следам это сделать проще всего. А вы высыпайтесь.

– Но я не хочу спать! – запротестовала я. – Я выспалась уже!

– А я не засну до тех пор, пока моя жена будет подвергать себя опасности.

– Да какой опасности, что ты мелешь, Ром!

– Я кое-что понимаю в ваших колдовских делах, – сказал Ромул. – Поиск ведьмы, что навела порчу или сглазила, опасен тем, что может хлестнуть порчей по тому, кто ищет.

– Этого не будет, – твердо сказала Юля. – Я все предусмотрела. А знаете что?

– Что? – синхронно спросили мы с Ромулом.

– Если вам совсем не хочется спать, займите себя мытьем посуды, – ядовито улыбнулась Юля и открыла дверцы буфета. Там громоздилась целая гора пустых, не очень чистых пробирок, реторт, мензурок и прочей стеклянной мелочовки. – Вы мне очень этим поможете.

– Мерси, дорогая, – хмыкнул Ромул. – Пойду за подносом, чтобы загрузить в посудомойку твои сокровища.

– Только не в посудомойку, ты спятил! – воскликнула Юля. – Это же магическая посуда. Ее надо мыть исключительно вручную.

– Я пошутил, – сказал Ромул.

Общими усилиями мы перенесли грязную магическую посуду на кухню. Напоследок Юля дала нам «Фэйри», но не простой, а заговоренный. Что, впрочем, несильно отличало его от обычного средства для мытья посуды.

Юля заперлась в гостиной и принялась снова колдовать. А мы с Ромул ом аккуратно мыли посуду и заодно болтали о том о сем.

– Скажи, Ромул, а как ты с Юлей познакомился? Ты же вроде испанец? Или итальянец?

– Наполовину испанец, наполовину итальянец, – усмехнулся Ромул. – Метис. А с Юлей я познакомился тогда, когда она, сняв с себя титул Госпожи Ведьм, жила в Оро. Нас тогда целая компания была – молодых, глупых и веселых.

– И вся компания – колдуны и ведьмы?

– Нет, что ты! Ведьмой была только Юля. Я только сейчас немного подколдовывать стал, так, по мелочи. Я благодарен судьбе за то, что она свела нас с Юлей. Без нее многие из нашей компании просто погибли бы.

– То есть как?

– У нас были две пары – Стефан и София и Бриз и Антония. Они собирались пожениться. Юля была на их свадьбах свадебной ведьмой.

– Свадебная ведьма – что это значит?

– Она полностью отвечала за магическую безопасность свадьбы. Проверяла метлы…

– Метлы? Какие метлы?

– На которых летают. В Оро нет никакого другого транспорта, кроме метел. Так вот она проверяла метлы и заговаривала их, чтобы они не сломались под хозяевами. Потом помогала невесте и жениху одеться, сопровождала до храма и обратно, проверяла праздничный стол… Да много чего вообще делала. Она нам здорово помогла. Точнее, не нам, а нашим общим друзьям. Я еще тогда в нее влюбился… Мне нравятся храбрые и бесшабашные девушки. А Юлька – она именно такая.

– А кто же на вашей свадьбе был свадебной ведьмой? – спросила я и тут же отругала себя за длинный язык, потому что лицо Ромула погрустнело.

– У нас не было свадьбы. И мы – как это по-русски – не расписаны. Живем гражданским браком.

– Прости…

– Да ничего. Просто Юля до меня была замужем за одним англичанином, Брайаном его звали. Так получилось, что она пропала на три года, вампиры ее к себе забирали. А муж не дождался и женился на какой-то фее. С тех пор Юля как-то не доверяет браку. Считает, что и так хорошо. Лишь бы была любовь…

– Ну, наверное, это правильно. Насчет любви.

– Да, только мне все же хотелось бы с нею обвенчаться в толедском храме Святой Вальпурги. Это такой храм, такая красотища, если б ты знала… Я тебе как-нибудь фотографии покажу, потому что ты вряд ли когда сможешь выбраться в Толедо…

– Спасибо.

– Да не за что пока. Подай мне, пожалуйста, вон ту реторту. Мерси.

Ромул принялся отмывать рекомую реторту, а я задумалась о браке и прочих превратностях человеческой и ведьмовской жизни.

Мы за полчаса управились с посудой и сели пить чай. К чаю Ромул подал песочные коржики с орехами – словно откуда-то узнал, что я их просто обожаю. За чаем мы болтали о том о сем, потом опять пошли откровенности.

– Ника, тебе сколько лет?

– Восемнадцать, а что?

– А парень у тебя есть?

– Нету, и опять же, а что?

– Хочешь, я тебя с одним своим другом познакомлю? Он даже не просто друг, а мой троюродный брат по линии матери. Отличный парень, двадцать два года.

– Но он ведь, наверно, в Испании?

– Так можно выправить визу, и он окажется в России.

– Ну я даже не знаю.

Я так и не смогла выговорить ничего связного по этому поводу, потому что дверь в кухню распахнулась, и нашим взорам предстала Юля. Ее лицо было бледное, словно осыпанное мукой, а глаза пылали нехорошим огнем.

– Люди! – воскликнула она. – Я нашла того, кто наслал на Нику порчу!

– И кто это? – Мне заранее стало неуютно.

– Это Баба Зина Мирный Атом. И никто другой. Седлайте коней!

– Зачем?

– Поедем на разборку с этой самой бабой Зиной!

Глава 5

– А не явимся ли мы к ней слишком рано? – на всякий случай спросил Ромул.

– Ничего, переживет, небось наверняка мучается старческой бессонницей. Так что собираемся, и вперед. Ром, ты нас повезешь, но в дом к бабе Зине входить не будешь, договорились?

– Договорились, подожду на улице, – покладисто сказал Ромул. – Я же понимаю – это все ваши дамские дела.

– И не только дамские! – подняла палец Юля. – Но и ведьмовские.

Все равно у нас не получилось ехать сразу, то одно мешало, то другое. Юля на расстоянии продлила срок жизнеспособности моего морока, чтобы мама считала, что я благополучно нахожусь дома. Потом, заперев квартиру, мы поехали в круглосуточный гипермаркет – он у нас в Щедром единственный такой, его хозяева вампиры – и приобрели подарки для бабы Зины.

– Без подарка нельзя, – убедительно сказала мне Юля. – Баба Зина – ведьма в годах, обидеться может, что к ней отнеслись непочтительно.

В качестве подарка были куплены низкокалорийный торт с прелестным названием «Весеннее настроение», свежий номер одиозного дамского журнала и новый компакт-диск группы «Эпика» – как оказалось, баба Зина сама не своя была от готического рока.

Наконец мы покинули гипермаркет и сели в машину.

– Насколько я помню, – сказала Юля, – баба Зина живет в переулке Челюскинцев. Поехали.

Переулок Челюскинцев даже в нашем толерантном городе пользовался дурной славой. Говорили, что живут там самые жуткие ведьмы, которым человека заколдовать или сглазить просто как воды попить. Меня сковал страх. Какой выйдет встреча с этой таинственной бабой Зиной? Уйду ли я с этой встречи в человеческом облике или меня превратят, допустим, в хорька? И прощай, молодость, прощайте, планы на будущее!

Мы подъехали к ладному и крепкому на вид одноэтажному дому, огороженному дощатым забором. Как только мы с Юлей вышли из машины и подошли к калитке, за забором яростно забрехала собака. К ней присоединился разноголосый собачий хор, и скоро весь переулок напоминал собачью выставку в номинации «Кто громче гавкнет».

– Терпеть не могу всей этой шумихи, – недовольно поморщилась Юля и щелкнула пальцами. Тут же собаки смолкли, и лай сменился глухим недовольным ворчанием. В это едва наступившее утро так хотелось тишины и мира. И покоя, который, похоже, теперь мне действительно только снился.

Терраса дома бабы Зины осветилась изнутри. Скрипнула дверь, за нею заскрипели ступеньки.

– Шарик, Шарик, – услышала я гулкий, как из бочки, голос. – Кого это к нам ни свет ни заря принесло?

– Р-ряу, сам, ваф-ваф, не знаю, тяф, хозяйка, – раздался очень странный голос, и я поняла, что это говорит собака. Я непроизвольно схватилась за сердце – только говорящих собак мне и не хватало!

– Кто там? – спросила хозяйка колдовской «фазенды»

– Баба Зина, благословенна будь! – заговорила Юля. – Это я, Юля Ветрова, с подругой к тебе пришла.

– А что это вы в такую рань? Еще петухи глаза продирают!

– Нам срочно помощь ваша понадобилась, баб Зин, – полным заискивания и лести голосом сказала Юля.

– Ладно. Шарик, в будку и молчать – это свои. Заходите, – скомандовала баба Зина, и мы вошли в распахнутую калитку. Как только мы оказались во дворе, калитка захлопнулась сама по себе и лязгнул замок. Это, как говорила Юля, «мелкое ведьмовство» произвело на меня большое впечатление.

Баба Зина оказалась крепкой на вид старухой лет восьмидесяти – ста. Она была одета в цветастый махровый халат поверх ночной сорочки, на ногах красовались тапочки в виде пушистых зайчиков. Вот везде эти тапки! Я их просто терпеть не могу, но они все равно где-нибудь да вылезут! Но это так, к слову.

– Поклонись, – прошептала мне Юля и поклонилась сама. – Приветствую тебя, старшая ведьма.

– Благодарствую и приветствую тебя, высшая ведьма, – церемонно ответила баба Зина. – Кто это с тобой, что за девица?

Я как раз только закончила поклон и распрямилась. И почувствовала, как в меня просто впился взгляд бабы Зины.

– Этадевушка больна, – тихо сказала Юля. – Потому мы и пришли к тебе.

– Хорошо, – отрывисто произнесла Баба Зина Мирный Атом. – Тут какая-то закавыка, нюхом чую. Ну да проходите в дом, чего в предбаннике топтаться.

Мы вошли в дом, миновали кухню и столовую и оказались в симпатичного вида гостиной. Здесь везде: на мебели, на стенах и даже на телевизоре и довольно современном музыкальном центре – красовались кружевные и вышитые салфеточки. На окнах стояли аккуратные горшочки с цветущими фиалками и глоксиниями. На полу были постелены вязаные дорожки.

– Ну чего застыли посреди комнаты? – усмехнулась баба Зина. – Присаживайтесь.

– Баба Зина, вот тут скромный презентик. – Юля поставила на стол тортик, выложила из сумки глянцевый журнал и компакт-диск. – Это тебе.

– Мелочь, а приятно, – продолжала усмехаться баба Зина. – Значит, вам что-то посерьезнее от меня надо. Самовар ставить или как?

– Да нам не до самовара, баба Зина, – сказала Юля. – Только лишнее время у тебя отнимать. Ты осмотрела бы эту девушку. Непонятной болезнью она болеет. Может, сглазили ее или порчу навели…

Баба Зина подошла ко мне, бесцеремонно взяла меня за руку и внимательно вгляделась в линии моей ладони. Потом отпустила мою руку и возложила ладони мне на лоб. Ладони у нее были сухие и горячие. Баба Зина что-то пробормотала и резко убрала ладони. А потом рассмеялась сухим быстрым смешком:

– Ох, Юля, душа моя, и хитра же ты!

– Что такое, баб Зин? – состроила невинные глазки Юля.

– Ты пока сядь, – строго сказала баба Зина мне, – у нас разговор будет сурьезный. Ты, Юля, решила меня перехитрить, что ли? Чего ты добиваешься? Да я сразу поняла, что эта девчонка – та, на которую я недавно наводила порчу. Но не по своей воле, а по заказу, прошу учесть. И ты, Юля, с нее, болезной, эту порчу сняла. Хорошо сняла, качественно. Чего ж теперь тебе надо?

Баба Зина взяла компакт-диск и вставила его в зев музыкального центра. Гордые аккорды и вокальные пассажи «Эпики» заполнили комнату. Баба Зина с явным наслаждением слушала этот шедевр готического рока.

– Класс! – восхитилась она музыкой. – Пойду я все-таки самовар поставлю. Чую, беседа грозит перерасти в склоку. Подсластим ее тортом. И пирожки с капустой, кстати, я вчера пекла.

Баба Зина ушла на кухню, а я перепуганно прижалась к Юле:

– Юля, она ведь не сможет снова навести на меня порчу?

– Я думаю, ей это не понадобится. Баба Зина – ведьма, которая во всем ищет исключительно свою выгоду, – прошептала мне Юля. – Так что не волнуйся.

Примерно через четверть часа баба Зина внесла в комнату самовар. Поставила его на стол и принялась вынимать из допотопного, но крепкого на вид буфета чашки, чайные ложки и блюдца.

– Я помогу, – встала было с дивана Юля, но баба Зина отмахнулась:

– Сиди, высшая ведьма!

Хозяйка расставила чашки и блюдца, порезала торт на куски, заодно достала и пирожки с капустой. Воздух наполнился ванильным ароматом торта и мягким ароматом сдобы.

– Прошу к столу, – сделала приглашающий жест баба Зина. – Не бойтесь, ничего не заколдовано и не отравлено. А то смотрите на меня как на врага человечества…

Мы стали у стульев, и баба Зина произнесла молитву святой Вальпурге (я от Юли узнала, что реально существовала такая святая и она считается покровительницей ведьмовства), после чего мы сели. Баба Зина разлила чай по чашкам. Он был потрясающе ароматный.

– Мужика своего на улице оставишь, или чаевничать его позовем? – спросила баба Зина.

– Пусть побудет на улице, проветрится, – хмыкнула Юля. – Разговор у нас не для мужских ушей.

Баба Зина загрузила на свое блюдце солидный кусок торта и спросила:

– Зачем я тебе понадобилась, высшая ведьма?

– Баб Зин, ты прямо как во Дворце Ведьмовства – все по этикету, по регламенту. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, зачем мы явились. Ты наслала порчу на эту девочку, но вряд ли ты сделала это исходя только из своих желаний и побуждений. Тебе эта девочка ничем не насолила, между тем как порча на нее была наведена сильная и опасная.

– Так уж и опасная, – пробормотала полыценно баба Зина. Я посмотрела на нее недобрым взглядом. Так вот кто был повинен в моей боязни пчел и ос!

Но Юля Ветрова продолжала докапываться до истины:

– Баба Зина, я хочу знать: кто именно уговорил тебя наслать порчу. Кто заплатил тебе за это недоброе дело. Я имею право это знать как твоя со-ремесленница. Не молчи, баба Зина. Сейчас не тот случай, чтобы играть в загадки и говорить о профессиональной тайне.

– Я и не собираюсь скрывать, – сказала баба Зина. – Это была девушка. Даже девчонка, у которой еще губная помада на губах не обсохла. Внучка одной моей знакомой. Да, может, твоя подружка ее знает. Лиля Ослопова. Вот кто заказал у меня порчу.

У меня задрожали руки, и я поторопилась поставить чашку на стол, чтобы не пролить чай на ажурную скатерть.

Я была не то что потрясена.

Я была уничтожена и раздавлена!

Лиля! Лилечка, с которой мы дружили чуть ли не с пеленок. Лилечка, которая делилась со мной всеми своими тайнами, заботами и горестями.

Чем я сумела ей помешать?

Может быть, как раз тем, что слишком хорошо знала ее тайны?

– Судя по твоему виду, – сказала Юля Ветрова, глядя на меня, – эта личность тебе известна.

– Известна, – кивнула я и разревелась. – За что? Что я такого ей сделала?

– Иногда люди ненавидят своих ближних не за то, что они сделали, а за то, что они не сделали. Подумай, Вероника, чего ты не сделала для своей закадычной подруги Лили?

Я задумалась. Лиля была подруга, с которой грешно не поделиться содержимым косметички или шкатулки с украшениями. Я давала Лиле поносить мои новые платья или туфли, и она делала то же самое в отношении меня. У нас не было секретов друг от друга, и мы знали, что такое положение дел сохранится навечно. И вдруг…

– Ну что, Вероника, ничего не вспоминается? – поторопила меня Юля Ветрова.

И тут баба Зина выдала:

– Эта Лиля, когда пришла ко мне плакаться и порчу заказывать, сказала, что, дескать, подруга увела у нее парня.

Я в смятении воскликнула:

– Да не может такого быть! Не уводила я у Лили никаких парней! Их, этих парней, не было ни у нее, ни у меня! Да Лиля вообще собиралась поступить в богословский институт, а потом постричься в монахини!

– И тем не менее припомни: не было ли между вами какого-нибудь представителя сильной половины человечества.

Я напрягла память и вспомнила!

Прошлым летом ко мне в гости приезжал мой троюродный брат. Как кузен он был ничего, но в остальном ни рыба ни мясо. Правда, он ходил с нашей компанией и на речку, и в походы с палатками и кострами… Юрка изо всех сил старался выглядеть компанейским парнем, с которым и легко и надежно. Я вспомнила, что Лиля бросала на моего тщедушного кузена многообещающие взгляды, а тот тушевался. И как-то раз признался мне, что Лилечка, по правде говоря, достала его своим вниманием. Я предположила, что, может быть, они понравятся друг другу, когда познакомятся, но тут наступил момент истины, и Юрка сознался мне, краснея, что ему милее пацаны, а не девчонки.

Неужели Лиля решила мне отомстить за то, что я ее уберегла от знакомства с потенциальным геем?

Я рассказала эту историю бабе Зине и Юле. Они переглянулись и кивнули:

– Есть прецедент!

– Что же мне теперь делать? – снова расплакалась я. – Одну порчу с меня сняли, так эта Лиля к другой ведьме пойдет и нашлет на меня порчу еще сильнее! Я теперь буду бояться из дому лишний раз выйти! Помогите мне!

– Поможем, – сказала Юля. – Уже помогаем. Порча с тебя снята?

– Снята.

– Чтоб не навесили новую, я уж постараюсь, – улыбнулась Юля. – А тебя, баба Зина, прошу сердечно: не насылай ты порчу по требованию всяких неоперившихся девчонок. Иначе у нас в Щедром какой-нибудь глобальный катаклизм произойдет. Или наводнение, или засуха, или еще какая гадость. Сама знаешь, когда фоновое ведьмовство становится негативным, природа за это мстит.

– Даячто… – смутилась баба Зина. – Мое дело сторона. На порче все равно много не заработаешь. Кстати, торт просто замечательный. В гипермаркете брали?

– Да.

– А как вам мои пирожки?

– Выше всяких похвал! Спасибо тебе, баба Зина, за то, что приняла нас…

– Погодите, вы что, уже собираться? Не было такого уговору!

– А какой уговор был? – улыбнулась Юля.

– А такой… древний, если забыла: кто порчу наслать желает, на того эта порча потом и возвращается!

– Ах да, верно… Вероника, ты хочешь, чтобы твоя порча перешла на Лилю?

Я представила, как Лиля трепещет перед каждым комаром, и сказала:

– Нет, не надо. Пусть она живет себе и думает, что я страдаю. Может, ей это большое моральное удовлетворение принесет.

– Но тогда получается, что у нас порча зависла – ни туда и ни сюда.

– То есть как? – спросила я.

– А ты представь мяч, который подбросили в воздухе, а он там так и завис. И все ждут, на чью голову он упадет.

– Нейтрализовать порчу можно жертвой или даром, подарком, – сказала Баба Зина Мирный Атом. – Вы, считайте, мне подарки уже принесли… Теперь моя очередь дарить. Вы посидите-ка, я сейчас приду…

Баба Зина вышла из комнаты. Я допила третью чашку крепкого и душистого чаю и спросила Юлю:

– Я что-то не поняла насчет жертвы.

– Да все просто же, что непонятного, – фыркнула Юля. – Когда мы обменяемся дарами, порча нейтрализуется. Конечно, можно было бы нейтрализовать ее и специальным ритуалом, но это долго, возни не оберешься. Так что жди подарка от бабы Зины. Кстати, подарок наверняка будет щедрый – баба Зина мелочиться в таком деле не станет.

Тут как раз хозяйка и вернулась. И поставила на стол продолговатую резную шкатулку, в завитках узоров которой скопилось достаточно пыли.

– Вот, – сказала баба Зина. – Все для внучки берегла, да не получилось у меня с внучкой. Какие уж тут внучки, когда я так весь век в девках и сижу.

Она засмеялась, но смех был с грустинкой.

– Ладно, будет, – отсмеявшись, сказала она и сразу посерьезнела. – Передаю тебе, Вероника Рязанова, содержимое этой шкатулки на вечное пользование. Используй это хоть ты, коль у меня не хватило ни сил, ни терпения, ни умения.

– Прими подарок, – толкнула меня в бок Юля Ветрова. – Бери, что дают.

Я непослушными руками взяла шкатулку за две боковые резные ручки. Потом поставила на стол, ладонью стерла с крышки шкатулки пыль…

– Открой, – почти приказали мне баба Зина и Юля.

Я открыла. Внутри лежала небольшая по формату, но толстая книга в темном переплете. На переплете золотом была вытиснена птица.

Летящая птица.

Я взяла книгу в руки и подумала, что эта книга сама приказала мне себя взять. Именно так, а не иначе.

Юля приглушенно ахнула:

– Книга Тысячи Птиц! Так она была у тебя, баба Зина! И ты молчала!

– А о такой книге лучше молчать, чем языком трепать, – отрезала баба Зина.

– Ну повезло тебе, Вероника, – почти восхищенно сказала Юля. – Ты получила в полное владение Книгу Тысячи Птиц, а это значит…

– Что это значит?

– Что ты будешь лучшей гадалкой всех времен и народов! У тебя получится!

Глава 6

Прошел… Нет, не так. Если я напишу, что прошел год, вы не поверите, что за столь короткое время можно стать могущественной гадалкой и ясновидящей. А если я напишу, что прошло десять лет, вы опять-таки не поверите, что столько драгоценного времени можно убить на освоение немудреного гадательного ремесла. Поэтому я напишу так: прошло некоторое время, прежде чем я стала преуспевающей гадалкой. Некоторое время. И все равно некая часть вас будет подразумевать под этим максимум месяц.

Итак, я стала гадалкой. Этому меня обучила не Юля Ветрова и даже не Баба Зина Мирный Атом. Они, кстати, сами гадать почти не умеют. Они ведьмы, а не гадалки. Это два разных понятия.

Меня учила сама Книга Тысячи Птиц. Нет, не в качестве самоучителя игры на семиструнной гитаре. Книга Птиц – это… Это почти что китайская «Книга перемен», но гораздо сложнее и непредсказуемей. Книга Тысячи Птиц и названа так потому, что живут в ней птицы. Это сложно объяснить, но это работает, да еще как. Кроме гадания по Книге я попутно освоила хиромантию. Я сделала это для того, чтобы не особенно требовательные клиенты уходили от меня успокоенными. А для требовательных я гадала по Книге Тысячи Птиц.

Моя мама была чрезвычайно недовольна тем, что я подалась в гадалки. Вместо того чтобы, как все приличные люди, поступать в институт, я поступила в гадалки. Гадалка! Само это слово как-то неприлично звучит! Несолидно. Но зато – так интригующе.

Юля Ветрова стала моей близкой подругой. Она помогла мне стать не только гадалкой, но и ясновидящей. Как говорится, одно другому не помешает. Но как ясновидящая я практически не работала. Дело в том, что мой дар ясновидения проявлялся только тогда, когда я засыпала. Но не будешь же перед каждым клиентом сворачиваться калачиком, укрываться пледом и бормотать: «Я часочек посплю, а заодно выясню, что вас ждет в будущем». Наивно думать, что у такой горе-ясновидящей будут клиенты.

Нет, я гадала, и гадала честно. Мне даже не потребовалось давать объявление в местную газетку, чтобы привлечь клиентов. Клиенты приходили сами.

Вообще-то в нашем городке я далеко не единственная гадалка. Но с тех пор как Книга Тысячи Птиц заговорила со мной, я стала популярной. Ко мне приходили узнать свое будущее даже такие люди, как заместитель мэра или директор школы.

Однако сегодня ко мне пришли клиенты, ничего социально особенного для меня не представляющие.

Это были юноша и девушка, одетые по нашей холодной щедровской осени в черные куртки и джинсы. Они выглядели так, словно были близнецами или, по крайней мере, близкими родственниками. Они смущенно топтались в прихожей моей квартиры (да-да, на жалованье гадалки я сумела приобрести себе двухкомнатную квартиру, чтобы жить отдельно от мамы и не докучать ей ни собою, ни моими посетителями) и не знали, куда девать глаза и руки.

– Люди, – проникновенно сказала я им, – расслабьтесь. Вы пришли не в налоговую инспекцию и не к окружному прокурору. Вам незачем меня бояться, я – просто гадалка, вот и все.

Похоже, на них подействовала моя успокаивающая вводная речь. Я помогла им снять куртки и легкими подталкиваниями направила из прихожей в гостиную, где, собственно, и работала.

– Присаживайтесь, – указала я на диван. – Чай, кофе?

– Лучше чай, – подал голос юноша. – У Лады на кофе аллергия.

– Хорошо, сейчас будет чай. Вы пока осмотритесь, придите в себя. И – еще раз повторю – вам незачем меня бояться.

Значит, девушку зовут Лада. Интересно, это настоящее имя или просто уменьшительно-ласкательное?

Я быстро заварила чай (не люблю заставлять клиентов ждать), выложила на блюдо пирожные и привезла всю эту благодать на сервировочном столике в гостиную.

Моему взору предстала идиллическая сцена: юноша и девушка взахлеб целовались, видимо позабыв, куда и зачем они пришли. Нет, я не против поцелуев, но просто…

Просто меня так давно никто не целовал.

Впрочем, я сама виновата.

Возможно.

– Чай готов, – негромко сказала я, чтобы не напугать этих голубков.

Они перестали целоваться и посмотрели на меня слегка помутившимися взорами – от поцелуев такое бывает.

– Ау, – помахала я им ладошкой. – Земля вызывает Ромео и Джульетту пить чай.

Они глянули более осмысленно. Я налила чай в чашки.

– А теперь давайте знакомиться, – сказала я. – Меня зовут Вероника, мое отчество знать вам ни к чему, да у гадалок и нет отчества.

– Меня зовут Ярослав, – взяв в руки чашку с чаем, произнес юноша.

– А меня – Лада, – прошептала девушка.

– Значит, действительно Лада? Как красиво, – улыбнулась я. – Что ж, расскажите о себе… Впрочем, нет, не стоит. Я сама постараюсь вам рассказать, а вы поправляйте, если я буду ошибаться.

Я внимательно посмотрела на эту пару, которая даже чай пила, держась за руки. Любовь переполняла их, грозя вылиться Ниагарским водопадом. Но любовь была только внешней их характеристикой.

– Лада, дай руку. Ага, ты студентка. Первокурсница. Тебе всего семнадцать лет. Я пока права?

– На все сто, – прошептала Лада.

– Учишься ты… нет, не в гуманитарном институте. Родители хотели, чтобы ты связала свою жизнь с прикладной математикой и программированием. Ты уступила требованиям родителей, тем более что математика всегда была твоей сильной стороной. Ты пей чай, пей. И бери пирожное. Что еще сказать о тебе? Ты занимаешься в литературной студии и пишешь хорошие стихи, но тебя не издают потому, что ваш руководитель студии симпатизирует более зубастым поэтам и поэтессам. Поскольку у нас в городе две студии – «Вече» и «Муза», тут я прошу тебя помочь. В какой ты занимаешься?

– В «Музе», – снова прошептала Лада. – Откуда вы столько про меня знаете?

– Это и есть моя работа, – отмахнулась я. – Пока о тебе лично все, перейдем к Ярославу.

– Ну давайте, – нервно рассмеявшись, сказал он.

– Ярослав… Ты давно перестал быть студентом, ведь ты старше Лады на десять лет. И сейчас ты связан работой, она отнимает у тебя почти все свободное время, потому что ты – менеджер по продаже Интернета различным фирмам. Как тебе еще удается что-то зарабатывать в нашем Щедром, с учетом того, что фирм, которым нужен Интернет, раз два – и обчелся!

– Это верно, – поджал губы Ярослав. – Послушайте, вы действительно гадалка!

– Само собой. И давай на «ты». Так душевней. Теперь о том, как вы познакомились. Ты, Ярослав, пришел на очередное заседание «Музы», потому что сам пишешь стихи. И там услышал и увидел Ладу. Сначала ты даже не обратил на нее внимания: подумаешь, семнадцатилетняя девчонка читает свои стихи, но потом, после одного особенного стихотворения, ты понял – это она, та, которую ты искал всю жизнь.

– Да, это так, – кивнул головой Ярослав. Его карие глаза повлажнели. – Я до сих пор не могу себе представить, что было бы, если б я не пришел тогда в «Музу». Как бы я жил без Лады.

– По-другому, могу сказать точно, – улыбнулась я. – Допили чай? Доели пирожные? Удивились моим гадательным способностям?

– Еще как, – сказал Ярослав.

– Тогда я отвезу столик на кухню, и мы займемся тем, ради чего, собственно, вы и пришли.

– Мы хотели, чтоб вы нам погадали по Книге, – смутилась Лада.

– Естественно, – кивнула я. – Ко мне люди ходят не картошку чистить.

Я отвезла сервировочный столик на кухню и вернулась в гостиную. На сей раз влюбленные не целовались. Они жутко волновались, это читалось в их глазах – одинаково карих.

– Да успокойтесь вы, – снова взмолилась я. – Не бойтесь!

– Мы все равно боимся, – сказал Ярослав. – А вдруг там, в будущем, нас ждет что-нибудь… зловещее.

– Если боитесь, зачем пришли к гадалке? – задала резонный вопрос я. – Живите как все – без знания своего будущего. Так проще и правильней.

– Нет, – покачала головой Лада. – Мыхотим знать.

– Что ж, дело хозяйское.

– А кстати, – вклинился Ярослав. – Сколько мы должны заплатить за гадание?

– Пятьсот рублей. Если для вас это много, ограничимся сотней.

– Нет, у нас есть деньги, – заторопился Ярослав и полез в свою борсетку.

– Успокойся, – сказала я ему. – Все денежные расчеты после гадания. Вы сейчас расслабьтесь и настройтесь позитивно. Я практически не даю плохих прогнозов. Все у вас будет просто замечательно. А теперь минутку поскучайте без меня. Я принесу Книгу.

Я отправилась к себе в спальню. Гадала я или не гадала, Книга всегда находилась при мне. Потому что я была отдана во власть этой Книги. Я не могла жить, не слыша шелеста ее страниц. Такому житью тоже не позавидуешь. Ну да ладно! Стоит ли мне жаловаться, тем более что клиенты ждут.

Я вынесла Книгу и положила ее на круглый стол в центре гостиной.

– Вам, вероятно, уже сказали, что я гадаю по особенной книге. Она называется Книга Тысячи Птиц.

– Да, мне девчонки сказали, – кивнула Лада.

– Это, конечно, не «И цзин», – продолжала я. – Это круче, чем «И цзин». И сейчас вы в этом убедитесь.

Я возложила руки на переплет Книги. И она заговорила, заставив моих визави вздрогнуть.

– Что тебе нужно? – пыльным каким-то голосом спросила Книга.

– Будущее.

– Чье будущее?

– Лады и Ярослава.

– Что ж… Открой страницу Перепелов и смотри.

Книга замолчала и засветилась легким золотистым светом. Лада тихонько воскликнула: «Ой!», но я не обратила на это внимания.

– Страница Перепелов, – негромко приказала я.

Книга начала листаться сама собой и открылась точно на странице Перепелов.

– Преобразись, – повелела я.

И страница Книги превратилась в трехмерную проекцию. Я назвала имена Лады и Ярослава и спросила Книгу об их будущем. И стала смотреть.

В трехмерном мире все начало меняться. Там сплетались и расплетались разноцветные нити. Эти нити несли в своих клювах разноцветные же перепела, размером больше похожие на колибри. Я только успевала говорить толкования:

– Лада, у тебя скоро выйдет сборник стихов и еще опасайся промочить ноги следующей осенью, может начаться воспаление легких… Ярослав, директор твоей конторы намерен повысить тебе зарплату, но будет это только в начале следующего года. Кстати, ты перестанешь писать стихи. Минимум через пять лет. Молчите, молчите! Молчите и слушайте! Лада, ты скоро поедешь на математическую олимпиаду от своего института и получишь там Гран-при. На олимпиаде ты познакомишься с преподавателем кибернетики из Перми. Будь осторожна, он маньяк и захочет тебя изнасиловать, а потом задушить. Молчите, молчите и слушайте!

Нити продолжали свой узор, и вот они сложились в картину, где стайка перепелов и еще зябликов кружила над тихим лесным озером.

– Это главное пророчество, – сказалая. – Перепела летят к северу, зяблики – к югу. Зяблики появляются к несчастью. Вам не быть вместе. Никогда.

Силы оставили меня, я рухнула на стул, прежде успев аккуратно захлопнуть Книгу, от которой еще исходило золотистое свечение.

В комнате тяжелой пыльной люстрой повисла тишина. Нарушил ее Ярослав:

– Я не верю! Не верю ни одному вашему слову!

– Твое дело, – пожала я плечами.

– Я тоже не верю, – голосом, в котором слышались слезы, сказала Лада. – Мы с Яриком никогда не расстанемся! Мы собирались пожениться через четыре года, когда я закончу институт.

– Попробуйте, – равнодушно сказала я. – Только Книга Тысячи Птиц никогда не ошибается. Гадаю не я. Гадает она.

– Человек должен быть сильнее предсказаний! – выкрикнул Ярослав. Очень гневно и пафосно у него это получилось.

– И это верно, – кивнулая. – Только зачем вы тогда пришли ко мне?

– Мы хотели знать правду, – прошептала Лада. – Только правду.

– Вы ее узнали. – Я встала со стула и подошла к навесному шкафу. Открыла дверцу, достала бутылку белого вина и нагло налила себе одной. Одним глотком осушила бокал. Поставила бутылку на место и сказала: – Я ничего не могу изменить. Пророчество есть пророчество. Но вы… Черт возьми, вы могли бы и попытаться, а не распускать нюни!

– А мы и попытаемся! – воскликнул Ярослав и опять полез в борсетку. – Вот ваши пятьсот рублей и спасибо за информацию. Примем ее к сведению. И больше к вам ни ногой.

– Что ж, хорошо. – Я видела, что все происшедшее задело Ярослава за живое. Поэтому я спокойно приняла купюрку и проводила несчастных любовников до дверей. Они стремительно натянули куртки и сапоги и ушли, даже не попрощавшись.

Я немного постояла в коридоре, помахала в воздухе купюркой. Она вспыхнула и сгорела, осыпав пеплом коврик в моей прихожей.

– Почему так много зла? – риторически прошептала я.

И решила позвонить своей единственной подруге.

Юлии Ветровой.

– Алло, Юль, это я. Благословенна будь.

– И тебе благословение святой Вальпурги, моя маленькая гадалка! Что звонишь? Впрочем, я уже догадалась: ты опять предсказала клиентам неприятности, и они наговорили тебе гадостей, после того скрывшись в неизвестном направлении. И не заплатили!

– Нет, заплатили, и даже по положенной таксе. И насчет гадостей ты неправа. Скорее уж я наговорила им неприятных пророчеств. И мне от этого ужасно тошно. Юль, давай куда-нибудь сходим?

– Предлагаю чайную «Одинокий дракон». Господин Чжуань-сюй будет нам очень рад. Я залечу за тобой минут через двадцать.

Я так поняла, что Юля будет на помеле. И так оно и оказалось. Ведьма на помеле с некоторых пор не вызывает в городе Щедром ажиотажа и стихийных народных волнений. Ведьмы на метлах для Щедрого стали чем-то вроде велосипедистов. А завела такой порядок Юля, вернувшись из Оро, где метлы были вообще единственным видом транспорта.

Я заперла квартиру и спустилась к подъезду. Судачившие бабушки – настоящие, не гомункулы – проводили меня досадливыми взглядами, хотя я вежливо и деликатно с ними поздоровалась.

Я подождала в палисаднике, дыша осенней прохладой, и не успела я еще вдосталь этой самой прохлады надышаться, как прямо на меня спикировала с небес ведьма Юля на двухместном помеле. Она затормозила в каких-то дюймах от моего носа, чем вызвала ураган сплетен среди подъездных бабулек.

– Слушай, а вот почему они не ведьмы? – спросила я у Юли, вскарабкиваясь на помело.

– Кто «они»? – переспросила Юля, выравнивая курс и поднимаясь где-то на уровень второго этажа.

Мне немножко неуютно стало на такой высоте, но я стерпела. Водишься с ведьмой – так принимай ее, какая она есть – хвостатая и на помеле.

– Так кто «они»? – повторила Юля свой вопрос.

– Ну эти… бабки у подъезда.

– О, тут ничего не поделаешь, ведьмами им быть не дано. Поэтому они и сидят, завидуют, сплетничают, злословят. Больше-то в их возрасте заняться нечем. Так, Ника, не мешай мне, мы выруливаем на автостраду. Не дай святая Вальпурга, с кем-нибудь столкнемся!

«Автострадой» Юля с присущей ей иронией называла то воздушное пространство, которое решением мэра города Щедрого было отдано для ведьм с их полетами на помеле. Здесь не было проводов, высоченных рекламных стендов и фонарей – ведь всем известно, что ведьмы отлично видят в темноте. Население города поворчало и смирилось, зато теперь у ведьм есть своя Дорога.

Мы в считаные минуты долетели до «Одинокого дракона». Оставив метлу на входе и приковав ее к месту специальным заклятием, Юля взяла меня за руку, и мы вошли в чайную.

Тонко прозвенел колокольчик над дверью. Из сумрака, который здесь специально создали при помощи особых ламп, выглянула женщина. Она была одета в простое китайское приталенное платье алого атласа. На платье был золотыми нитками вышит затейливый узор, включающий в себя дракона и облака.

– Благословенны будьте, Марья, – поклонилась женщине Юля. Я сделала то же самое. Я знала, кто эта женщина. Марья Белинская, дочь знаменитого писателя Авдея Белинского и, кроме того, возлюбленная содержателя чайной господина Чжуань-сюя.

– Благословение и вам, ведьма Юля и гадалка Вероника, – улыбнулась Марья Белинская. – Идемте, я провожу вас.

Мы прошли за ней в VIP-зал. Собственно, «виповость» его заключалась в том, что вместо дерюжных дорожек здесь был настелен ковролин, а вместо подушек в шелковых наволочках имелись подушки в наволочках бархатных. И еще здесь были более красивые кальяны. В VIP-зале любили отдыхать практически все бонзы нашего города, но сейчас бонз не было, и, значит, нам повезло.

– Я закрою чайную, и мы будем сидеть сколько угодно, – сказала Марья.

– А Чжуань-сюй не рассердится? – на всякий случай спросила Юля.

– Его нет, он улетел на неделю медитации в Китай. Там в одном монастыре их всех собирают и обучают новым приемам психокоррекции. Ведь нелегко сразу быть и человеком и драконом!

– Это точно, – с видом знатока кивнула Юля.

– Я вижу, что ты, Ника, печальна, – легко коснувшись пальчиком моего подбородка, сказала Марья Белинская. – Поэтому я приготовлю особый чай.

– Это с коноплей, что ли? – попыталась пошутить я.

– Не ерунди, – улыбнулась Марья. – С коноплей у нас только пирожки.

И она исчезла в сумраке, за которым, как я знала, находилась кухня.

Мы с Юлей собрали кучу подушек и создали этакие импровизированные ложа. Устроились поудобней, и Юля потребовала:

– Рассказывай.

Я рассказала, завершив свой рассказ патетически:

– Ну не виновата же я в том, что показывает Книга!

– А кто виноват? – спросила Юля.

– Мне кажется, сами люди виноваты в том, что приходят к гадалкам. Они узнают свою судьбу и ничего не пытаются сделать для того, чтобы эту судьбу изменить. А ведь это так просто!

– Нет, моя дорогая, – в дверном проеме появилась Марья Белинская с подносом в руках, – судьбу менять сложно. Иногда просто невыносимо. Мы с Юлей знаем, каково это. Верно, Юля?

– Верно.

Маша поставила на низенький столик поднос и подала нам калебасы с мате. Я потянула через бомбилью горячий терпкий напиток. Чудесно!

– У меня сегодня блинчики с банановой начинкой и шоколадным соусом. Заправляйтесь, девочки, – сказала Марья.

– У-мм! – восхищенно протянула Юля. – Обожаю эти твои блинчики! Прости-прощай, моя фигура!

И она потянула один блинчик себе в рот.

Мы примерно с час наслаждались мате и десертом. По крыше чайной забарабанил дождь.

– Юля, как же мы обратно полетим? – спросила я. – Ведь дождь.

– Заночуете у меня в чайной, – сказала Марья. – Все равно посетителей больше сегодня не будет. Юль, а ты позвони своему мужу, что заночуешь в «Одиноком драконе». И всех делов!

– Я тоже на всякий случай маме позвоню, – сказала я и выудила из джинсов мобильник. – Алло, мам, привет! Почему я так поздно звоню? Да ведь еще детское время. Ничего со мной не случилось. И, судя по прогнозам, не случится. Не волнуйся, я просто хочу сказать, что заночую сегодня не дома, а в чайной. Какая чайная? Да у нас в городе всего одна чайная – «Одинокий дракон». Нет, я не одна. Со мной еще Юля Ветрова и Марья Белинская. Что значит «неподходящая компания»? Мама, это уже переходит всякие границы! Ладно, все, люблю, целую, пока. Позвоню завтра, как буду дома.

Я отключила телефон и грустно взглянула на подруг.

– Что, налицо конфликт матерей и дочерей? – усмехнулась Юля.

– Да. – Мне почему-то захотелось плакать. – И если бы только это… Меня стали бояться, Юля! Как будто я пророчу мор, глад и смерть, вместе взятые! Мне иногда очень тяжело.

– Не хнычь, – строго ответствовала Юля. – А кому легко? Мне, что ли, как ведьме? Или Марье, у которой возлюбленный – дракон?

– Извините, – улыбнулась я. – Это была минутная слабость, не обращайте внимания.

– А давайте я стихи почитаю, – сказала Юля, – недавно сочинила. А то вы сидите такие грустные, что просто невыносимо.

– Читай стихи, – кивнула Марья.

Где душа моя летала,
Отчего ей снились горы…
Льдисто-синие кристаллы,
Безмятежные озера.
Сон менялся с каждым мигом,
Словно блеск зеркальной грани.
Пленницей чужого мира
Я летала меж мирами.
И полет мне был не страшен,
Я летала словно пела –
Средь старинных черных башен
В облаках белее мела.
Душу сделав белокрылой,
Я парила словно птица.
Но всего мне горше было,
Что полет не повторится.

Вот так, на поэтической ноте, и закончился этот день.

Глава 7

Проснулись мы поздно. В неясном полусне я слышала, как Марья Белинская о чем-то переговаривается с Юлей, потом в мой сон вплелся аромат горячей сдобы и дыни со сливками. Видимо, Марья приготовила свой излюбленный чай.

– Вставай, соня, – ласково сказала мне Юля. – А то завтрак проспишь.

Я выкопалась из груды бархатных подушек и сказала:

– Доброе утро!

– Скорее уж добрый день, – поправила меня Марья, входя в комнату с подносом и чайником. – Половина первого.

– Ого! – воскликнула я. – Вот это поспали. Но если честно, я себя чувствую просто королевой после такого душевного сна. Хотя и курила кальян на ночь.

– Давайте завтракать. – Марья поставила поднос на столик. – Чай стынет.

– Мне буквально на минуточку – умыться и носик припудрить, – поднялась я с подушек.

– Давай, только побыстрее.

В туалете я привела себя в порядок, придирчиво глянула на себя в зеркало – все нормально: тушь не растеклась, пудра не осыпалась. Значит, можно выходить из чайной в цивилизованный мир.

Но сначала мы, разумеется, позавтракали. Марья испекла замечательные булочки с маком, и оторваться от них было абсолютно невозможно.

Потом мы душевно попрощались с Марьей, и я вслед за Юлей вскарабкалась на ее помело.

– Я тебя быстренько к дому подброшу, а потом к своему Ромулу полечу. Я ведь не предупредила его, что не ночую дома. А мобильник не догадалась взять. Он теперь рвет и мечет.

– Вот она, семейная жизнь, – патетически сказала я.

– Да в общем-то не такая уж она и семейная. Ника, хочешь совет?

– Хочу.

– Не торопись замуж.

– Да я вроде и не тороплюсь. У меня вообще никого нет, ради кого следовало бы торопиться.

– Найдется, не переживай. Вон у меня как все было. – И Юля принялась мне рассказывать историю своей любви и своего замужества. Эта история закончилась именно тогда, когда мы подлетели к моему дому и спешились.

У подъезда нас будто встречали. Бабульки кучковались этаким пчелиным роем и, словно пчелы, жужжали. Впрочем, не будем о пчелах, я еще не совсем избавилась от страха перед ними. Но самое странное – возле нашего подъезда стояла милицейская «Лада Калина» и «скорая помощь».

– Что-то стряслось, – пробормотала Юля.

И тут бабульки все, как одна, обернулись в нашу сторону, и пара бабулек ткнула в меня обвиняющим перстом:

– Да вот же она, цела-целехонька!

Тут же ко мне из подъезда вышел субтильного вида младший лейтенант милиции.

– Вы – Вероника Рязанова? – спросил он, как-то странно гладя на меня.

– Да, а что?

Но он не ответил на мой вопрос, вместо этого задал свой:

– Вы проживаете в двести тринадцатой квартире?

– Проживаю. Господи! Что-то случилось, да?

Вместо прямого и ясного ответа лейтенантик взял меня под руку:

– Пройдемте.

– Погодите! – воскликнула я. – Вот моя подруга, Юля Ветрова, она может идти со мной?

– Может-может, – пробормотал лейтенант. Видимо, он тоже знал, кто такая Юля Ветрова, и предпочел не связываться.

Мы вошли в подъезд.

– Лифт не работает, – сказал лейтенант. – Придется идти пешком.

– Я, конечно, умею летать, – сказала Юля, – но поднять вас двоих просто не под силу.

– Ничего, – сказала я. – Дотопаем.

И мы дотопали.

Когда я поднялась на свою лестничную площадку, то первое, что я увидела, это свою искореженную дверь, распахнутую в стиле «заходи, мужик и барин, каждый будет благодарен». Я сдавленно охнула. Почему я не могла предвидеть, что именно этой ночью кто-то набросится на мою несчастную дверь?

Но дальше было хуже.

– На вашу квартиру сегодняшней ночью был совершен налет, – сказал лейтенант. – У вас сейчас дежурит милиция, хорошо, что вы появились. Вам придется осмотреть квартиру и сообщить, что из вещей пропало, чтобы мы могли составить опись.

– Ника, спокойно, – шепотом сказала мне Юля. – Ментов мы сейчас спровадим, ни к чему они, сами во всем разберемся.

Мы вошли в квартиру. Уже с порога было ясно, что тут пахло не только налетом, но и погромом. Во всяком случае, судя по гостиной, все, что могло стоять, было свалено, что могло быть разбитым – разбито. Кошмар!

– В спальне такой же разгром, – подошел ко мне сурового вида человек в погонах. – На первый взгляд все у вас в квартире на месте?

– Вроде да, – сказала я и перешла на шепот: – Юля, помоги!

Юля улыбнулась и тихо дунула на милиционера. Он сразу потерял интерес ко всему происходящему и вышел из квартиры. Точно так же Юля дунула на остальных милиционеров и на врачей «Скорой помощи».

– Они ушли. – Юля попыталась закрыть несчастную дверь. Вышло кое-как, поэтому Юля поставила защитный экран. – Давай осмотримся.

Но мне и не надо было осматриваться. На разгром, царящий в квартире, мне было наплевать, я сразу кинулась в спальню и вернулась оттуда, будучи на грани истерики:

– Юля, пропала Книга Тысячи Птиц!

– Черт! Только этого не хватало! Ты получше проверь, может, она завалилась куда?

– Юля, ты не хуже меня знаешь, что эта книга не может просто так взять и завалиться. Куда-нибудь. Нет, ее похитили. А разгром в моей квартире – просто для отвода глаз.

– Нет, мне кажется, что разгром тут вполне логичен, – сказала Юля. – Вор искал именно Книгу, потому и перевернул все. Погоди, дай-ка я ауры почитаю.

Юля замерла посреди гостиной с распростертыми руками. И я увидела, как от всего – от всех предметов к Юлиным ладоням тянутся потоки серебристо-туманного света. Это были ауры вещей, но не только. Здесь была и моя аура, и…

– Нашла, – сказала Юля. – Вот его аура. Это человек, мужчина. Совершенно не маг. Возраст где-то между двадцатью и тридцатью. Был в сильной ярости и… да, был пьян. Вооружен ломом, им он и курочил дверь.

– А лицо его воспроизвести можешь? – спросила я Юлю.

– Нет, к сожалению.

– Он был в маске?

– Нет, не в этом дело. Его лицо постоянно расплывается у меня перед глазами, словно он, да, так и есть!

– Что именно?

– Он нанес на лицо мазь-невидимку. Такая продается во всех оккультных магазинах нашего города. И хорошо действует. Я действительно не могу различить его лица. Все, выхожу из транса, устала.

Юля встряхнулась, словно кошка, выходящая из воды. Посмотрела на меня.

– Что будем делать?

– Книга. Книга Тысячи Птиц, – сказала я. – Ее надо найти во что бы то ни стало. И как можно скорее.

– К чему спешка? Дадим задание феям – они за неделю прочешут весь Щедрый и установят, у кого Книга. Далее самое простое – идти к нему с оккультной милицией и требовать вернуть похищенное.

– Ах, Юля, ты же не в курсе. Когда я начала общаться с этой Книгой, она…

– Она – это Книга?

– Да, она разумна и может говорить с тем, кто ее читает. Так вот. Она признала меня своей хозяйкой, но предупредила, что если она попадет к другому человеку либо магу, то будет ждать только три дня.

– А потом?

– Потом самоуничтожится и уничтожит того, кто ею завладел.

– Слушай, это же просто кошмар!

– Да, кошмар. Что же мне теперь делать?

– Ника, а ты не можешь связаться с твоей Книгой на расстоянии?

– Нет.

– Послушай, а если попробовать связаться с Книгой через кристалл?

– Мне кажется, это тоже не поможет. Но давай попробуем.

Мы честно попробовали. Ничего не вышло.

В отчаянии я принялась за уборку. Юля позвонила от меня Ромулу и сказала, что останется со мной – помогать восстанавливать внешний облик моей квартиры. На что Ромул ответил: «Без меня вы, девочки, не справитесь» и пообещал немедленно примчаться на своей фантастической машине.

Он приехал и начал активно помогать. Поговорил с Юлей на предмет того, кому бы могла понадобиться Книга Тысячи Птиц. Я постаралась внести ясность:

– О существовании этой Книги знали только те, кому я по ней гадала. Они ее видели. А больше никто, даже моя мама.

– А Книга может сама потребовать вернуть себя?

– Не знаю. Ее не поймешь. То говорит с тобой по-человечески, то болтает какую-то белиберду.

Мы заказали по телефону пиццу и съели ее, сделав перерыв в уборке. Ближе к вечеру благодаря совместным усилиям моя квартира приобрела практически прежний вид. Ромул даже дверь починил, правда, ему в этом помогала Юля своими заклятиями. Я видела, как они устали, и сказала:

– А давайте кофе попьем!

Предложение было встречено бурными аплодисментами.

Я сварила кофе, нашла в кухонном шкафу какое-то печенье и конфеты, и мы принялись пить кофе, расположившись в свежеприбранной гостиной.

– Жаль, конечно, если Книга не найдется. И Книги жаль, и того придурка, который ее похитил. Интересно, как она его уничтожит? – рассуждал Ромул, разгрызая столетней давности крекер.

– Об этом можно лишь догадываться, – вздохнула я.

И тут в мою дверь довольно требовательно позвонили.

– Девочки, сидите, я открою, – сказал Ромул. – Вдруг это наш похититель, у которого пробудилась совесть. И он решил вернуть Книгу Тысячи Птиц.

Ромул вышел в коридор, я услышала, как он отпер дверь, а вслед за тем глухой мужской голос. Голос, который мог бы принадлежать заспанному медведю, спросил:

– Слышь, мужик, а ведьма дома?

Ромул, то есть тот самый «мужик», бодро ответил:

– А вам которую нужно: Юлю или Нику?

Секунды две ответом Ромулу была тишина. Потом голос поправился:

– Гадалка нужна.

– Так бы сразу и говорили, – хмыкнул Ромул. Но как-то осторожно хмыкнул. А потом крикнул: – Вероника, это к тебе!

– Ромул, проводи его сюда! И еще проверь – нет ли при нем оружия.

– Я провожу, – ответил Ромул. – А насчет оружия – сама проверяй.

Тут в мою скромную гостиную не вошел, а скорее, вдвинулся мужчина с параметрами шкафа в пиджаке. Где-то на уровне его плеча примечалась макушка Ромула.

– Здрасте, – сказал шкаф в костюме.

– Добрый вечер, – в унисон с Юлей сказали мы. – Проходите, располагайтесь. Кофе хотите?

– Не, я закодировался. – Видимо, шкаф не до конца понял наше предложение.

– Ну как угодно, – переглянулись мы. – А мы попьем.

– Я насчет оружия, – сказал шкаф.

– Не производим и не торгуем, – сразу ответила я.

– Да не, цимес не в этом, – попытался улыбнуться шкаф.

– А в чем?

– Да вот насчет того – есть ли оно при мне. Конечно, есть. – И шкаф с молниеносной быстротой выхватил из-под пиджака пистолет. – «Береточка» моя.

Он это так нежно проворковал своей «беретте», что мы умилились, но и здравомыслия не растеряли.

– Надеюсь, – менторским тоном сказала я, – вы не собираетесь угрожать нам пистолетом?

– Не, это не катит, – успокоил нас мужик и припрятал пистолет. – Меня чиф к гадалке направил. Хочет узнать насчет будущего.

– Чиф – это шеф или босс?

– Самое то, – кивнул шкаф.

– И кто же ваш чиф? – поинтересовалась я.

Шкаф поманил меня к себе пальцем и шепнул:

– Про Лунатика слыхала?

О тысяча громов на его голову! Слыхала ли я про Лунатика?! Да этот вор в законе творит у нас в Щедром такой беспредел, что сицилийская мафия просто нервно курит в углу! И теперь этому Лунатику понадобились мои услуги?! Этого еще не хватало! Но перечить в чем-либо Лунатику – это подписать себе смертный приговор.

– Хорошо, я погадаю твоему боссу, – сказала я. – Но он должен лично присутствовать при гадании. Иначе гадание будет неточным.

– Само собой, – буркнул шкаф. – Я при тачке, так что собирай свои вещички или что там тебе надо для гадания и поехали.

– Скажи, что ты с друзьями, – выпалила Юля.

– Нет, друзья – это не катит, – сразу напрягся шкаф. – Велено только одну гадалку взять.

– Хорошо, хорошо, – кивнула я, и тут Юля бросила мне:

– Нам надо переговорить! – и шкафу: – Мы только пару минут пообщаемся на кухне.

– Пару минут? – Шкаф достал «ролекс». – Я засеку.

Мы с Юлей вылетели на кухню.

– Ты что, с ума сошла? – яростно зашипела на меня Юля. – Куда ты собралась на ночь глядя ехать с этим убийцей?

– К Лунатику, ты же поняла.

– Это я поняла, но не понимаю: ты что, за жизнь свою вообще не боишься?

– Да что такого? Ну погадаю я этому Лунатику, всего-то и делов!

– Ника! Ты что, забыла? У тебя кое-что совсем недавно пропало.

– Ай, тысяча чертей! Как я могла забыть! Слушай, Юлечка, что же мне делать?! А, ладно, положусь на свое ясновидение.

– Как ясновидящая, ты можешь хорошо видеть только прошлое, я же знаю! А ему наверняка понадобится будущее.

– Ничего, я постараюсь. Ведь если я откажусь, мне не жить.

– Две минуты истекли, – проревел шкаф.

– Хорошо, хорошо. – Мы вышли из кухни. – Не надо нервничать, пожалуйста.

– А кто нервничает? – поинтересовался шкаф.

– Мне нужно кое-что собрать с собой, – сказала я.

– Не вопрос. Только быстро.

– И подруга мне поможет.

– Лады.

Мы с Юлей быстро прошли в спальню. Там Юля сняла со своей изящной шейки кулон на цепочке:

– Это оберег. Как жаль, что ты не ведьма, что не умеешь ставить защитный экран. Ну ничего, кулон тебя защитит в случае чего. Бери с собой магический кристалл, пригодится. Лишний антураж создаст для солидности. И вообще веди себя уверенно, как будто ты самая крутая гадалка на белом свете. Дай я тебя благословлю благословением святой Вальпурги.

Я склонила голову. Юля благословила меня:

– Да пребудет с тобой покровительство святой Вальпурги отныне и до века!

Ну прямо «Звездные войны», эпизод пятый. «Да пребудет с тобой Сила!»

– Я за тебя буду кулаки держать, – пообещала Юля.

– Спасибо.

Мы вышли из спальни. Я показала шкафу на магический кристалл и сказала:

– Я готова. Едем прямо сейчас?

– Ага, – кивнул шкаф.

– Держись со мной на связи! – напомнила Юля.

– Ладно.

Мы вышли из квартиры все вместе. Я с внезапным ужасом подумала: а вдруг, когда вернусь от Лунатика, моя квартира опять будет представлять жалкое зрелище? Ладно, это ничего. Главное, чтобы я не представляла собой жалкое зрелище.

Я обнялась с Юлей, пожала руку Ромулу. После чего шкаф посадил меня в свой «Фольксваген Пассат» и увез к черту на кулички.

И я поняла, что именно с этого момента стала натуральной авантюристкой.

Глава 8

Мы ехали довольно долго, из чего я заключила, что меня везут за город. Ну правильно, будет Лунатик жить в черте города, какже! Ему наверняка природу подавай, чистый воздух, стерильную водичку. Сейчас бандиты пошли в экологии подкованные, их просто так не выведешь.

– Что загрустила, гадалка? – тем временем спросил меня шкаф.

– Я не загрустила, я погрузилась в транс, – сурово ответила я шкафу. – Вы хоть знаете, что такое транс?

– Ну примерно, – неожиданно сказал шкаф на это. – Было дело на одной стрелке. Вырубили меня тогда на время. Вот и был транс.

– Понятненько все с вами.

– Слушай, гадалка, нам ехать еще полчаса…

– Так долго?

– Да, так вот я и хотел спросить тебя: может, ты и мне погадаешь. Бабки хорошие дам.

– Бабок мне ваших не надо, – сурово ответствовала я. – У меня строгая такса – пятьсот рублей за сеанс. Мне лишнего не надо, как я тогда перед налоговой инспекцией отчитываться буду!

Шкаф хмыкнул:

– Ну ты вообще наивная.

– Есть немного.

– Так погадаешь?

– Дайте вашу правую ладонь.

– А, хиромантия, – сразу поскучнел шкаф. – Хиромантии я не доверяю.

– Напрасно, Александр Игоревич.

– Опа! – удивился шкафчик. – А откуда ты мое имя узнала? Из ладони, что ли?

– Нет, по ладони это не угадаешь. Просто я ведь ясновидящая. Так что, погадать вам по ладони, сударь?

– «Сударь»! Полный улет! Ты прямо как в кино. Ну давай, гадай.

Я взяла его ладонь в свои руки. Припомнила все, чему училась, и заговорила:

– Прежде всего следует отметить, что у вас так называемый практический тип руки.

– И что это такое?

– Это означает, что вы отличаетесь терпением, настойчивостью и любовью ко всему практичному. Вы не понимаете, что значит действовать под влиянием порыва или чувства. Вы образцовый служащий, преданны своему начальству и предпочитаете выполнять команды, а не давать их.

– Хм… – неопределенно высказался Александр Игоревич.

– Также по руке можно вычислить ваш биологический возраст. Вам тридцать два года, но чувствуете вы себя где-то примерно лет на двадцать пять.

– Есть такое, – сказал шкаф. – Верно сказала. Стареть-то никому неохота. Что там еще?

– Линия жизни у вас длинная, так что вам еще и думать даже не стоит о старости. И линия Сатурна, то есть линия судьбы, тоже длинная и прямая. Пояс Венеры, или линия любви, у вас почти неразвит. Это говорит о том, что вы, Александр Игоревич, еще никогда в жизни по-настоящему не любили. Вас привлекает власть, что видно по вашему указательному пальцу. Возможно, вы даже надеетесь стать когда-нибудь круче своего босса.

Шкаф оглянулся на водителя и шикнул:

– Заканчивай свое гадание. Быть круче босса, загнула! Да мой босс за одни только мысли такие башку свернет.

– Ну как угодно. Долго еще ехать, а то я вам по глазам бы погадала…

– Нет уж, не надо. Да и приехали почти.

За тонированными стеклами «фольксвагена» невозможно было ничего различить. Машина замедлила движение, а потом остановилась совсем.

– Выходи, – сказал мне шкаф.

– Так заперто же, – возмутилась я, дергая ручку двери.

– Извини, забыл, – покаялся шкаф и отключил блокировку дверей.

Я вышла из машины и ахнула.

Передо мной расстилался настоящий парк. Клены и березы в своем осеннем убранстве были похожи на девичий хоровод. Господи, какая красота! И среди этой красоты таится отвратительный жирный паук по кличке Лунатик. И я должна добровольно идти в его паутину.

Шкаф взял меня под руку:

– Идем.

И я повиновалась, а что еще оставалось делать?

Мы миновали кованые ворота, которые открылись только после того, как шкаф набрал код на специальной панели. Посыпанная гравием дорожка вела нас среди осеннего безмолвия и прелести увядания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.