Дневники Мартоськи
Смешные рассказы
Божена Мицкевич

© Божена Мицкевич, 2019

ISBN 978-5-0050-4855-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МАРТОСЬКИНО УТРО

Мартоська проснулась со свежей идей бизнеса и решением покорять просторы интернетной родины. Нет, она хотела, как обычно записать все свои необычности на листке, и присвоить им номера, но решила, что это как-то устарело.

Началось все прошлым утром, когда Мартоська случайно обнаружила свое могучее «денежное» дерево, лежащим со сломленным толстенным стволом, на комоде. Дереву было пятнадцать лет, оно мужало вместе с семейным бюджетом Мартоськи. И вот этот символ сломлен! Повержен! Сказать, что Мартоська была в шоке – это не сказать ничего! Она быстро вспомнила как ночью услышала шум, подбежала и выглянула в окно. Ничего! Но подумать, что ее могучее дерево, которое она лелеяла целых пятнадцать лет супружеской жизни, дерево – символ, вот так рухнет!

«Вот началось», – подумала Мартоська, – это знак, теперь нам со Славкой надо искать новый бизнес!»

Надо сказать, что «Старого» бизнеса у Мартоськи со Славкой тоже не было, поэтому тут она замахнулась. Славка был «мент»! Нет он был, конечно, очень интеллигентный полковник, который занимался исключительно информационными технологиями, но Мартоське нравилось его дразнить и называть: «мой Мент». Сама Мартоська была частушечница – это по правде, а на бумаге она заведовала культурным центром небольшого городка в южной провинции могучей нашей Родины.

На этом описание жизни первого дня Мартоськи закончилось – надо было вернуться в реальность. Она посмотрела на жалкие остатки дерева – символа семейного благополучия и потопала на работу.

МАРТОСЬКИНЫ ПРИЧУДЫ

Утро било солнечными лучами в окно, раздирая плотные шторы.

Мартоська открыла глаза, поворочалась и ринулась на кухню рассказывать Славке о новом знаке Судьбы. Новый знак явился во сне! Мартоська снам верила. А как не верить, если сны эти сбывались раз через раз.

«Славка, мне такой сон приснился! Это – Знак! – Мартоська налила кофе и многозначительно посмотрела на мужа.

Сон и правда был необычный: в духе приключений Гарри Поттера. Роль злодея выполняла Мартоськина свекровь, роль искусителя брат Славки – Владик, а главное там была – Магия! Да, все так искрилось и бахало, когда змей-искуситель Владик пытался гладить Мартоськино бедро под столом. Про Владика Мартоська рассказывать не стала, а вот про Магию и срочную необходимость искать новый бизнес обязательно!

Вот дерево благополучия рухнуло в реальности, Магия полыхнула во сне – значит надо действовать!

Зная Мартоскины причуды, Славка только улыбался. У Мартоськи всегда так: живет, живет спокойно, а потом вдруг начинает брызгать безумными идеями как новогодний фейерверк.

«Вот уволят меня, тогда и будем искать новый бизнес, – улыбнулся Славка. Славка был большой пессимист. Это было славно, иначе с идеями Мартоськи, они бы уже жили на международной космической станции, а не в добротной двушке в зеленом районе.

Мартоська погруснела, стала скучно смотреть в окно. Думала!

КАК МАРТОСЬКУ НАЗВАЛИ МАРТОСЬКОЙ

«Раечка, – зашептала Мартоська, лежа на мягкой зеленой травке, и наблюдая как солнце пробивается сквозь листву, – ты помнишь моего деда Ивана Степановича?»

«Помню, конечно,» – отвечала вяло и разморено подруга Раечка.

«А бабушку Марию Федоровну помнишь?» – не унималась Мартоська.

«Помню, у нас что вечер воспоминаний», – перекатываясь на спину, вздохнула Раечка.

– Вот и имя мое ты помнишь, то что дед мне придумал – «Маркс то самое»! Представь только, если бы бабушка меня не переименовала, я бы сейчас могла бы точно партию возглавить!

– Какую партию, Мартоська? Ты что перегрелась сегодня?

– Какую, какую, конечно коммунистическую с таким-то именем! Вот сидела бы сейчас я в Думе, законы писала…

Раечка только вздохнула, с Мартоськой всегда так: ее фантазии как гейзеры кипятком до неба бьют, хорошо хоть не обжигают.

А Мартоська, закрыв рыжими ресницами свои пламенные революционные очи, напевала очередную частушку:

Вот я в Думе главная,

умная и славная,

только скучно там сидеть,

лучше людям песни петь!

Подружки захихикали, и стали наблюдать за облаками, которые мягкой ватой плыли по голубому небу.

Ах, хорошо-то как… – сказала Мартоська.

Да… – подтвердила подружка Раечка.

Чик… – вставил свое последнее веское слово воробей.

Раечка, перевернулась на спину и задумалась… А вот если бы Мартоську и в самом деле назвали Марксиной, я запросто могла бы стать Энгельсиной, что ли?

По щиколотке Раечки взбирался, как на пик Эверест, муравей. Раечка занесла над муравьем руку – спасательный вертолет, сняла покорителя вершин и опустила в траву.

А если бы Мартоська жила у моря? Её можно было назвать Матроська!!! Рядом лежало рыжее голубоглазое чудо и моргало рыжими ресницами. Мартоська, и есть Мартоська, подумала с нежностью Раечка.

МАРТОСЬКИНЫ СЛЕЗЫ

Мартоська плакала – ее обидели! Накричали, норугали не за что, ни про что. Теперь она сидела и плакала слезами внутри себя. Слезки капали и капали…

От маленького дождика разразилась целая гроза. Внутри Мартоськи гроза стрелялась молниями и крушила деревья.

Снаружи Мартоськи была подозрительная тишина.

Работа… спасай, помогай, – думала наша Мартоська, но противные мысли снова запускали воображаемую молнию в обидчицу.

Эхе-хе, что же делать, как достичь дзен-спокойствия?

Четверть шоколадки уже исчезла в Мартоське и не дала результата…

Блин, уволюсь, – подумал Мартоська и стала читать объявления о вакансиях, примеряя их как новое платье.

Столько труда, столько сил я положила, шмыгала внутри Мартоськи маленькая обиженная девочка, и что вот так все бросить…

Надо сказать, что грустить Мартоська умела. Грустить глобально, во вселенском масштабе! Чтобы все звезды засосало в черные дыры и Млечный путь стал половой тряпкой, чтобы океаны вышли из берегов и одна Мартоська взирала на это сверху вниз… Где вы там мои обидчики, где вы мои рыбки, козявочки…

После обиды на Мартоську накатывало упрямство, если честно оно и откатывало редко. А вот фигли, вам, – думала Мартоська, – еще посмотрим на вас!

Я девчонка хоть куда,

Мне обиды не беда,

Растопчу я вас на раз,

Ведь мой папа водолаз!

Папа Мартоськи водолазом не был, но частушка ей понравилась, глазенки ее слегка заблестели… и где-то вдалеке, внутри погромыхивал гром, посверкивала молния… но дождь прошел.

ЛЕТО ПРИШЛО!

«Батюшки, скоро Лето, – вскинулась Мартоська, – А на даче не пахано, не сеяно!»

«А все твоя работа разлюбезная, – ворчал муж Славка, – все твои праздники, да песенки! А морковку не посеяли, помидорки не высадили!»

Нет морковки, лука нет,

только мои песенки,

дай подруга мне совет,

куда ставить лесенки.

Я по лесенке взберусь

только вы и видели,

малой птичкой обернусь,

ах, почто обидели!

«Вот, снова поешь!» – улыбнулся Славка. Он был добрый и ворчал для приличия, для порядка, чтобы Мартоська не сильно ножками своими размахивала «сидя» на его голове.

«А давай вишню посадим, – мечтательно сказала Мартоська, – представляешь наступит лето, а у нас вишни! Спелые, знойные, сок тягучий, терпкий…»

«Да… наливка будет знатная», – мечтательно воздел глаза к потолку Славка.

Вишни, мои вишенки,

косточки да сок,

мой миленок Мишенька,

плюет в потолок!

«Это кто такой Мишенька, – притворно зарычал Славка, гоняясь за Мартоськой по комнатам.

Они смеялись, бодались, падали, вставали, забыли о даче, морковке и помидорках…

А, пусть, купят!

Главное они были счастливы сегодня, сейчас!

«РАССКАЗ О ТОМ, КАК МАРТОСЬКА ХОТЕЛА СТАТЬ ПОЭТЕССОЙ»

Раечка шла к Мартоське в гости, размахивая пакетом с духовитыми булочками. Ванильный аромат настырно лез в нос и щекотал, призывая откусить хоть малюсенький кусочек. Раечка прибавила шаг и звонко стукнула в зеленую дверь Мартоськиного домика. Дверь подалась и открылась, там в глубине как из пещеры доносился утробный вой. Раечка попятилась, но любопытство тянуло ее вглубь домишки.

«Тоська, где ты», – тонким голосом пискнула Раечка.

«Здесь», – донесся утробный жуткий вой откуда-то с чердака.

Раечка вздрогнула, но мужественно двинулась вперед.

«Где, здесь? Тоська, выходи, – пискнула еще тише Раечка. Ее храброе сердечко билось в районе горла и мешало говорить.

Вдруг с лестницы кубарем скатилась Мартоска, волосы всклокоченные, глаза зареванные, нос как помидор на грядке бабы Клавы.

Раечка сразу успокоилась и бросилась обнимать Мартоську.

«Тось, ты чего меня напугала, чего ты там на чердаке выла-то?» – настойчиво вопрошала ожившая Раечка.

«Ты б то же так выла, я может там умереть хотела, а ты приперлась, -Мартоська принюхалась. -Да еще и с булками моими любимыми.»

Мартоська опять взвыла так, что стропила на крыше дрогнули.

«Тось, ну хватит вопить, говори что случилось? Вот булочки съешь кусочек! – суетилась вокруг Матроськи Раечка.

«Я Раечка, бездарь! Ничтожество! Лишнее существо на этой планете!» – вдруг выдала отчаянно Тоська.

«Это почему ты так решила? Что за глупости! Ты же вот очень даже успешная! И в конкурсах ты побеждала и от твоих частушек у всех животы сводит от смеха или вон рыдают в голос», – затараторила Раечка, обмахивая Тоську своим платочком, и пытаясь запихнуть ей в рот булочку.

«Раечка, да причем тут эти конкурсы, – возмутилась Мартоська, – я на народный вокал пять лет училась в институте культуры и еще три в училище до этого. Ты не понимаешь – я бездарь! Без таланта я!»

Мартоська приготовилась выдать свой новый пронзительный вой одинокого кайота. Руки Раечки сами потянулись заткнуть уши, но она сумела все же пихнуть кусочек булки в открывшийся рот Мартоськи.

Тоська даже глаза выпучила.

«Раечка, ты что спятила совсем, что ты мне булку суешь. Я умереть хочу, а ты булку. Вот врачи будут потом смеяться: ха-ха страдалица бездарная натрескалась булок перед смертью…»

Тут уж Раечкино терпение лопнуло и она поволокла Тоську на кухню, плюхнула ее на красный диван, села рядом и требовательно сказала:

«Рассказывай!»

«Ну, что рассказывать… я стихи написала, – хлюпнула носом Мартоська, – и в интернете выложила». Слезы наполнили ее глаза и грозили вторым потом.

«И что дальше,» – спросила почему-то шепотом Раечка.

«Дальше мне написали, что у меня нет ритма, и рифмы тоже нет и вообще я дура набитая…» – Мартоська снова завыла, обхватив диванную подушку.

«И кто ж это написал?» – спросила удивленно Раечка.

«Да все! Все! Баба Надя написала, вот читай, – кинулась к ноутбуку Тоська, —

Нет автор определенно не Есенин!»

А это вот тетя Зина: " Блок прошел мимо этих стихов!»

Вот баба Клава: " Поэзия удел великих, и не стоит писать, если муза тебя не посещает!»

Раечка удивилась: «Это баба Клава так написала? Вот уж не думала, что она такой ценитель поэзии.»

Тоська замолчала и уставилась куда-то в угол мертвым взглядом. Почему-то эта перемена испугала Раечку еще больше.

«Тоська перестань, мы же знаем, что ты очень даже нужна! Ты ого-ого талантище какой! Да твои частушки вон вся область поет, скоро страна подпевать будет!»

«Раечка, – сказала замогильным голосом Тоська, – ты не понимаешь: частушки – это народное творчество, а поэзия -это…»

Тоська замолчала.

Раечка вдруг заметила, что она сама сжевала все булки и стала стряхивать крошки.

Я Ахматовой не стану,

не пишу как Блок я.

Только петь не перестану,