Юрий Чурбанов +
Галина Брежнева, Борис Буряца и все-все-все
Евгений Додолев

«Не имей сто баранов,

а женись, как Чурбанов»

(Народная мудрость)

© Евгений Додолев, 2019

ISBN 978-5-0050-4549-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор выражает признательность за помощь в работе Марине Леско и своим коллегам – сотрудникам канала «Москва-24».

Фото на обложке: архив МВД Узбекской ССР.

Фото: архив МВД Узбекской ССР, архив Генеральной прокуратуры СССР, Alofok, Arshakyan Mariana, Harry Pot / Anefo, Bert Verhoeff / Anefo, Яков Халип (РИА «Новости»), Sholomovich / Шоломович (РИА «Новости»).

ОТ АВТОРА

Ньюсмейкер № Раз

Он скончался на 77-м году жизни 7 октября 2013, похоронен 10 октября 2013 года на Митинском кладбище.

Ни одна радиостанция, ни один ТВ-канал не сообщили о его смерти даже в день похорон. А ведь Юрий Михайлович Чурбанов был не просто зятем генсека КПСС Леонида Ильича Брежнева, он был ньюсмейкером № Раз в определенный период нашей истории.

Поскольку меня все (не только коллеги) спрашивали, откуда я узнал о смерти Юрия Михайловича Чурбанова, объясню: первоисточник один на всех – сайт «Боевого братства».

Собираем урожай…

Мне ссылку на некролог кинул Виктор Иванович Идоленко, который четверть века назад возглавлял штаб следственной бригады Гдляна (с Тельманом Хореновичем я в ту пору работал над книжками «Пирамида-1» и «Мафия времен беззакония»; дело было в Узбекистане, поэтому и «узбекское»). Я отослал руководителю сайта письмо с единственным вопросом: «Откуда сведения о смерти»? Вопрос получил лаконичный: от вдовы.

Ну, после этого написал пост для «МК». И еще один – для Общественной палаты.

На следующий день посетовал, что ни одно СМИ не отреагировало на кончину государственного деятеля СССР.

Далее по закону снежного кома – инфа хлынула на федеральные каналы.

Но повторюсь – все началось с небольшого сообщения на сайте, хорошо знакомом и бывшим сослуживцам Чурбанова и тем, кто расследовал преступления брежневского клана.

С точки зрения морали, все эти люди были ничуть не хуже предыдущих или нынешних обитателей политолимпа. Да, нарушали закон. Но так было принято. Испокон веков закон писан не для элиты. Люди из брежневского клана стали заложниками межклановой борьбы на Старой площади.

При этом они были по большей части людьми с понятиями. Ни одного из них нельзя назвать законченным мерзавцем, каждый чем-то был хорош. Как заметила моя знакомая, жена барабанщика «Машины времени» Марианнна Ефремова, прочитав мой статус про смерть Чурбанова в Facebook’е: нормальный был мужик. попал под раздачу.

Нет, они не были идеальными с точки зрения канонов нравственности. Однако по-своему были и остались достойными. Достойными хотя бы того, чтобы рассказать про них правду. Без публицистических наездов.

Другое дело, что нелепо выставлять их лишь жертвами следственных придирок. Конечно, крали кремлевские вельможи не отраслями и скважинами, как ныне, а усадьбами и бриллиантами. Да, взятки порой были смешные по сегодняшним стандартам. Вышитая золотом тюбетейка или часы из Гохрана. Сейчас часы за миллион долларов почти любой столичный префект может себе позволить. Однако основы российской коррупции именно тогда и формировались. Изменились масштабы казнокрадства, но нравы-то, увы, те же самые. Современная коррупция, как из гоголевской «Шинели», вышла из чепана (халата), изготовленного на Бухарской золотошвейной фабрике для известного советского чиновника.

Он умер. Его адвокат живее всех живых

Чурбанов отсидел пять лет. 30 декабря 1988 года оглашен был приговор. На скамье подсудимых находились: первый заместитель министра внутренних дел СССР Чурбанов, министр внутренних дел Узбекистана Яхъяев, заместители министра внутренних дел Узбекистана Бегельман и Кахраманов, начальники УВД облисполкомов Узбекской ССР Норов, Сабиров, Джамалов, Махамаджанов, Норбутаев. Председательствовал в суде член Верховного суда СССР, заместитель председателя военной коллегии генерал-майор юстиции М.А.Маров. Народные заседатели – генерал-майоры В.З.Жевагин, В.С.Сизов. Государственное обвинение поддерживал помощник Генерального прокурора СССР А. В. Сбоев.

Защиту осуществляли адвокаты Московской городской коллегии адвокатов. Чурбанова персонально защищал Андрей Макаров, который, спустя четверть века стал телеведущим («Свобода и справедливость»); на ТВ он впервые попал как приятель Влада Листьева, еще в конце 80-х, влиятельный деятель московской гей-тусовки был спален 20 лет назад (в 1993 году) Марком Дейчем, который в радиоэфире рассказал, что Андрей Михалыч – платный осведомитель КГБ: его завербовали как раз по «голубой» линии, ведь в СССР гомосексуалистов преследовали уголовно, по статье 121 УК РСФСР, Александр Невзоров поведал мне, как над Макаровым стебались в Думе: он рефлекторно откликался на имя «Таня» (это была сексотовская кличка Макарова), и порой кто-нибудь из легкомысленных депутатов громко окрикивал коллегу – тот неизменно отзывался. Ну да ладно.

Адвокат Андрей Макаров.

Четыре месяца продолжался судебный процесс, начало которого снимали кинодокументалисты и корреспонденты Гостелерадио СССР. Допрошено было около 200 свидетелей, оглашены десятки протоколов допросов свидетелей, не явившихся в суд по уважительным причинам, просмотрены видеозаписи очных ставок, осмотрены вещественные доказательства, разрешены многочисленные ходатайства участников процесса.

Судом установлено получение Чурбановым взяток на общую сумму 90 960 рублей, а также злоупотребление служебным положением в корыстных целях. Бегельман признан виновным в получении взяток на сумму 45 200 рублей, Норбутаев – 49 008 рублей, Джамалов – 21 000 рублей, Махамаджанов – 16 458 рублей, Норов – 26 470 рублей, Сабиров – 14 000 рублей. Кроме того, Бегельман, Джамалов и Норов признаны виновными в даче взяток, а Норбутаев – в злоупотреблении служебным положением из корыстных соображений. Норов признан также виновным в посредничестве в передаче взяток.

По совокупности совершенных преступлений с учетом тяжести содеянного и данных о личности осужденных суд приговорил: Чурбанова – к 12 годам лишения свободы, Норбутаева – к 10 годам, Норова и Бегельмана – к 9 годам лишения свободы, Джамалова, Махамаджанова и Сабирова – к 8 годам лишения свободы. Всех – к отбыванию наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима, всех – с конфискацией имущества и взысканием с них в доход государства незаконно полученных в качестве взяток денежных сумм.

Пресс-конференция Гдляна и Иванова.

Ну а выйти на свободу Чурбанову помог неизвестный, но добросовестный адвокат из Нижнего Тагила Владимир Галофеев, который «взялся составить необходимые бумаги, поехал в Верховный суд, встретился с представителями совета ветеранов внутренних войск», организовал письмо тогдашнему президенту Ельцину. А на процессе был у видного подсудимого адвокат не очень компетентный. Зато распиаренный.

Чурбанов вспоминал после своего освобождения:

«Тем адвокатам, которых предлагал я, было отказано следственной группой Гдляна. Миртов – один из следователей группы – порекомендовал моему брату Андрея Макарова. Времени до суда оставалось мало, и я согласился. Я поверил в него при личном знакомстве. Оказалось, что он работал в МВД. Думаю, вроде бы наш брат, поможет. Макаров сделал то, что от него требовалось. Он находился под давлением и контролем. Поэтому от его адвокатского мастерства на процессе почти ничего не зависело… Наши контакты оборвались сразу после вынесения приговора 30 декабря 1987 года. Из колонии я ему послал несколько поздравительных открыток. Надеялся, что он откликнется, продолжит свои адвокатские функции. Ничего подобного. Макаров тоже был озабочен карьерой. Он участвовал в процессе, и это естественно, только как адвокат, но не как человек».

Коррупция forever!

В 2013 году, когда кремлевской элите так важно было замять дело Сердюкова, очень важным казалось реабилитировать брежневского зятя Чурбанова. Это еще и хитрое напоминание тем из прокурорских, кто все еще чтит дело бескорыстных бойцов с коррупцией – Тельмана Гдляна & Николая Иванова: есть уровень, который не-под-су-ден. Тех перегибов, которые возникли на волне Перестройки – более не допустят. Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево.

Учитывая то влияние, которое те чекисты, что 30 лет назад сдали страну, имеют ныне – не сомневался, что начнется кампания по реабилитации Чурбанова. Так и произошло. Я помню, как энтузиасты из КГБ СССР в 1988 году громили группу Гдляна – Иванова, когда Генпрокуратура вплотную подобралась к ожиревшему от взяток Кремлю.

Здесь в полный рост встаёт вопрос: как быть со стандартной установкой «О мертвых либо хорошо, либо ничего»?

Ведь «лицемерие – последнее прибежище добродетели», и эту максиму никто не отменял.

Однако о Гитлере и/или Чикатило – или плохо, или ничего. Все ровно наоборот. И это никого не удивляет.

Удивляет другое: электорат не отдает себе отчет в том, что стандарт и тут двойной. Как дно. Везет же некоторым. Я про журналистское везение, уточню. Повезло съемочной группе НТВ. Готовившей сюжет для итогового выпуска новостей Кирилла Позднякова. Они меня попросили рассказать о доме на 2-й Новоостанкинской, где я в конце 60-х соседствовал с Юрием Чурбановым. Когда мы подошли к подъезду №3 (на фото), в него заходила женщина в шерстяном берете + розовой куртке.

«…мы подошли к подъезду №3».

Я спросил:

– А вы знаете, что здесь когда-то жил Чурбанов?

И ее просто прорвало. Оказалось, что она живет в той самой квартире на пятом этаже этой «хрущобы», из коей съехал майор МВД (мы, младшеклассники «восьмилетки» №280 помнили его как добродушного «дядю Юру») после знакомства с дочерью генсека Брежнева – Галиной Милаевой.

Он оставил «двушку» в ужасном состоянии и по словам Тамары Васильевны, живущей в этой квартире уже 43 года, даже не закрыл долги по квартплате. Мать-одиночку, подымавшую детей, долго преследовал ЖЭК с требованием погасить задолженность. Она, в свою очередь, звонила и писала в МВД, пока к ней наконец не приехала мать вельможного милиционера и не сказала, что ее сын, теперь, мол «с Галиной». Но с ЖЭКом вроде договорились.

На мой вопрос, не расстроилась ли она, узнав о смерти предыдущего жильца, Тамара Васильевна ответила, что весь дом (ну, из тех, кто помнит, конечно) терпеть не мог пьяницу-гуляку.

И дамы особенно: ему не могли простить, что он выгнал из квартиры молодую жену с маленьким ребенком (кстати, мальчика назвали в честь дедушки, Чурбанова-старшего – Мишенькой).

Рассказывала она темпераментно и очень складно (все-таки образование советские инженеры получали добротное) и очень жаль, что новостной формат не позволил НТВ-коллегам ее рассказ выдать в эфир в достаточном объеме.

Хотя все равно – повезло коллегам.

На всякий случай взял у нее телефон, потому что уже два издательства попросили меня оперативно сделать полумемуарную вещь. Хотя, право, все, что я помнил об усопшем, уже напечатано: в книгах «Процессы. Гласность и мафия, противостояния», «Пирамида-1», «Мафия времён беззакония», «Галина Брежнева. Жизнь советской принцессы», «Дело Галины Брежневой. Бриллианты для принцессы» биография Юрия Чурбанова описана детально. Ну, не вся био, лишь до момента его освобождения из колонии ИТК №13, где я его видел воочию в последний раз.

Кстати, его общегражданский паспорт, хранившийся у меня с 1988 года, остался вместе с массой документов в офисе, который был в 1992 году рейдерски захвачен известным сейчас госчиновником, фотографии я кое-какие опубликовал в «Новом Взгляде», ну а его постлагерная биография интереса на представляла… До 7 октября 2013.

Порой надо умереть, чтобы стать ньюсмейкером.

И порой нужно везение, чтобы сделать репортаж.

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

1951. В КОМСОМОЛ! И ЗАМУЖ

С Юрием Чурбановым я жил в одном доме. Пятиэтажная «хрущоба» на 2-й Новоостанкинской улице.

У ее подъездов проводили свои «брифинги» пытливые дамы пенсионного заката, ведавшие про обитателей дома всю подноготную. Об эффектном и статном брюнете из третьего подъезда судачили, в общем-то, дежурно: бросил-де жену с младенцем на руках, как и положено холостому красавцу, погуливает. Короче, банальная молва. Без малейшего криминального привкуса грядущих коррупционных скандалов. Все дома вокруг звались комсомольской деревней: их возводили «под ЦК ВЛКСМ». Мой отец работал корреспондентом «Комсомолки», которая в ту пору официально была органом Центрального комитета комсомола, поэтому я и оказался соседом Юрия, заведовавшего сектором отдела пропаганды и агитации в этом самом ЦК.

Я часто гостил в соседнем, третьем подъезде, где обитала семья писателя Альберта Лиханова, с чьим сыном Дмитрием мы тусили. И постоянно сталкивался на лестничной клетке с будущим мужем Галины Брежневой. Который мне, школьнику младших классов, казался почти что пожилым мужчиной (разницы между статным соседом и своими родителями мы с Митей не видели). А ведь на самом-то деле был тогда Михалыч совсем молодым красавцем богатырем.

В Узбекистане уже на "Чайке"…

Помню, отправляясь по утрам в расположенную по соседству с 23-й «хрущобой» школу №280, часто видел праздничного Юр Михалыча, выходящего из соседнего подъезда и по-ковбойски лихо плюхающегося на заднее кресло чернильно-поблескивающей «волжанки». Как я сейчас понимаю, по тогдашнему скромному чину Чурбанову эта вельможная автороскошь вовсе не была положена. Но Юрий – и это я тоже знаю теперь – умел дружить. Ведь важно не сколько получаешь, а где работаешь и с кем (и главное как) приятельствуешь. Эта валюта тверже любой другой. Особенно в рамках бедного нашего «совка».

Тамара Викторовна Баясанова, первая жена Чурбанова (спустя 22 года после развода с Юрием):

– По характеру Чурбанов карьерист. Это в нем было заложено, как мне думается, с рождения. Главной его целью было стремление достичь служебных высот, сделать карьеру, «вырваться в люди». Он стремился иметь в своем окружении лиц из более высокого ранга, вращался в кругу людей с положением.

Происхождение у Чурбанова – номенклатурное, Юр Михалыч сам, рассказывая об отце, отмечал, что тот – «старый партийный и советский работник»:

– Когда я кончал школу, он работал председателем райисполкома Тимирязевского района Москвы, в районе было четыре института, в том числе и знаменитая Сельскохозяйственная академия, мать очень просила устроить меня хоть куда-нибудь, но отец наотрез отказался.

Вице-шеф советской милиции веселой эпохи позднего брежневизма родился в Москве 11 ноября 1936 года (по иронии судьбы, в ночь с 10 ноября, Дня Советской милиции). В 1945 году родилась младшая сестра – Света. В том же, победном, Юра поступил в среднюю школу №706 своего родного Ленинградского района. Учился неплохо. Главное, что поведение примерное. Самое, наверное, знаменательное событие в школьной биографии будущего зятя – «в 1951 году вступил в ряды Ленинского комсомола». И между прочим, надолго вступил. «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно выездным».

Открытка.

А его будущая супруга Галина Брежнева в этом году познакомилось с акробатом, который умел держать на себе пирамиду из дюжины циркачей. Евгений Милаев, ставший первым мужем Галины, был моложе Леонид-Ильича Брежнева всего на четыре года. Для него этот брак, разумеется, не был первым: его дети жили сначала в детдоме, потом стали гастролировать с папой и мачехой Галиной, которую оформили костюмером в цирке (пишут, что гримером, но так, возможно, было по факту, а не по записи в трудовой книжке).

Юрий, как и положено, закончил школу. Отгулял последние, «абитуриентские» каникулы. И с осени 1955 года Юрий по категоричному настоянию правоверного отца – «нужен, понимаешь, рабочий стаж для хорошего рывка на руководящую работу» – идет, что называется, вкалывать. Простым – я узнавал – механиком. В один из закрытых НИИ, что зовутся «ящиками», завод «Знамя труда». При «ящике» было базовое ремесленное училище, где Юрий освоил ремесло слесаря-сборщика авиационных узлов. Он вспоминал:

– Не скажу, что все давалось легко, но жили мы в ремесленном по-своему весело. Разумеется, как каждому пацану, мне были нужны карманные деньги – на кино, на мороженое. Родители не имели возможности щедро одаривать: нас в семье было трое детей. И вот во время каникул я собирал ватагу ребят, и мы ездили на станцию Москва-Казанская разгружать вагоны с овощами и фруктами. Так зарабатывались деньги на карманные расходы. Бригадир разрешал нам набивать свои сатиновые шаровары яблоками и уносить их с собой, – все это я приносил на родительский стол. Помню одного мастера, который со стипендии отбирал у нас по трешнику – себе на выпивку. Собрав «мзду», он пару дней гулял, а потом все повторялось снова. Боже мой, как мы его ненавидели! Стипендия была 23 рубля, а тут еще неизвестно зачем нужно было трешку выкладывать. Обидно до слез, но все давали и молчали. Я тоже молчал. Почему? Не знаю…

Квартира Чурбанова.

В 23 года балагур и весельчак, «свой парень», умевший звучно произносить нужные слова, стал инструктором Ленинградского РК ВЛКСМ. Работа в комсомоле тогда была развеселая. Репутация среди коллег у Юры – самая отменная. Общителен, исполнителен, надежен. Потом работал в горкоме комсомола. Хорошо работал. Но недолго. Комсомольский «вожак» переходит на службу в органы. Инструктором политотдела мест заключения МВД РСФСР. Позднее – в аналогичном отделе столичного УВД, помощник начальника по работе среди комсомольцев и молодежи.

Я не застал Галину Леонидовну Брежневу в ее звездный час. Познакомился с ней, как и с некоторыми другими членами семейства, в период так называемой перестроечной травли, коей сам был активным участником, увы. Повторю: яркую советскую принцессу не видел. Видел несчастное, спившееся создание. Тем не менее не могу не отметить, что это была женщина абсолютно богемного, а не номенклатурного склада. Не в той семье и не в ту эпоху родилась. Среди ее славных друзей, помимо пресловутого «стажера Большого театра» Бориса Ивановича Буряца, было много людей из советского шоу-бизнеса: Владимир Семенович Высоцкий, Иосиф Давыдович Кобзон, Муслим Магометович Магомаев, Махмуд Алисултанович Эсамбаев.

И первый муж ее, Евгений Тимофеевич Милаев, был эквилибристом. И второй – Игорь Эмильевич Кио тоже родом из цирка. Третий же, Юрий Михайлович Чурбанов, это по складу профессиональный комсак, номенклатура. Так же, как и его приятель Игорь Николаевич Щелоков, отец которого был другом и фаворитом Генерального секретаря КПСС Леонида Ильича Брежнева. С точки зрения морали все эти люди были ничуть не хуже предыдущих или нынешних обитателей политолимпа. Да, нарушали закон. Но так было принято. Испокон веков закон писан не для элиты. Люди из брежневского клана стали заложниками межклановой борьбы на Старой площади. При этом они, персонажи этой книги, были по большей части людьми с понятиями. Ни одного из них нельзя назвать законченным мерзавцем, каждый чем-то был хорош. Нет, они не были идеальными с точки зрения канонов нравственности. Однако по-своему были и остались достойными. Достойными хотя бы того, чтобы рассказать про них правду. Без публицистических наездов.

Галина + Милаев.

Другое дело, что нелепо выставлять их лишь жертвами следственных придирок. Конечно, крали кремлевские вельможи не отраслями и скважинами, как ныне, а усадьбами и бриллиантами. Да, взятки порой были смешные по сегодняшним стандартам. Вышитая золотом тюбетейка или часы из Гохрана. Сейчас часы за миллион долларов почти любой столичный префект может себе позволить. Однако основы российской коррупции именно тогда и формировались. Изменились масштабы казнокрадства, но нравы-то, увы, те же самые. Современная коррупция, как из гоголевской шинели вышла из чапана (халата), изготовленного на Бухарской золотошвейной фабрике для известного советского чиновника. Об этом и рассказ.

Когда я узнал, что роль Буряца в мини-сериале «Охотники за бриллиантами» будет исполнять Евгений Витальевич Миронов, то решил, что надо издать эту рукопись. Миронов, слов нет, актер замечательный. Но мне-то довелось с Борис-Иванычем общаться (с подачи Тельмана Хореновича Гдляна в 1987 году): там совершенно иная энергетика, зрители, увы, видят персонаж бесконечно далекий от оригинала. И Буряца вовсе, по мне, не был роковым красавцем.

Впрочем, я видел его, опять же, как и его любовницу Галину Милаеву, не в лучшей форме, – сразу после возвращения в столицу из сибирской ссылки. Во время отсидки в Саяногорске Борис заболел блефаритом, вызванным клещом демодекса, поражающим глаза: цыган потерял почти все ресницы. Из-за этого его темно-зеленые глаза казались выпученными а-ля Надежда Крупская. Невысокого роста. И с весьма солидным «мамоном» – округлым животиком. Так что миф о его неотразимой красе, подозреваю, взялся из грамотной подачи скорее: Борис роскошно одевался, носил шубы до пят да шелковые халаты с драконами, черную широкополую шляпу, бархатные пиджаки, которых в СССР-то никто не видел, джинсовые куртки на молнии, остроносые сапоги на каблуках, рубашки с жабо, сапоги норковые.

Про него, кроме этого, широкой публике известно немногое. Кстати, во многих источниках даже фамилию загадочного цыгана пишут с ошибкой, через «е» (Буряце). В одной из газет прочитал: «Наш фотокор сделал этот снимок на кладбище в Краснодаре. Обелиск внушительный, помпезный, с массой цитат из романсов и стихов – все, как любил Буряце. В надписях полно ошибок – мастер выбивал строки явно не разумом, но сердцем». Ну-ну. Забавно. Склонен верить записи в паспорте Бориса, который держал в руках: там ровно как на краснодарском надгробии.

Да и с Чурбановым, чей паспорт я хранил до 1992 года, мне довелось беседовать, когда на нем была лагерная роба, а не генеральский мундир. На этот контекст поправку все же делать необходимо. Я воспроизвожу события согласно материалам уголовного дела №18/58115—83 и собственным воспоминаниям. Это не значит, впрочем, что эти источники безукоризненны и беспристрастны. Но зато вполне аутентичны.

Интервью Андрея Брежнева.

В хорошей физической форме я помню лишь племянника Галины, Андрея Юрьевича Брежнева. Ему не было и 30, когда он лишился должности атташе Управления международных экономических организаций Министерства иностранных дел СССР из-за репортажа «Наследнички» (в известинском приложении «Известий»), где я описал сцену в санатории ЦК КПСС «Ай-Даниль», свидетелем коей стал летом 1988 года. Совершенно не готов был к таким последствиям публикации, о чем и сказал внуку Леонида Ильича, когда тот приехал в редакцию «Смены», где я тогда работал, чтобы узнать, кто же его «заказал». Они никак не могли поверить, что журналисты добровольно и с энтузиазмом сводили счеты с коммунистическим режимом, поскольку тот душил свободу слова семь десятилетий. Позднее я сделал с Андреем лояльное интервью для «Взгляда». А вот с его богемной теткой-алкоголичкой лишь записал аналогичную беседу. Кремль закрыл программу до того, как я успел смонтировать материал. Ни разу, не сенсационный. Однако то, о чем мы говорили тогда с Галиной Леонидовной Милаевой, – в этой книге.

АНДРОПОВ VS ЧЕРНЕНКО

В книге, которую отставной генерал Олег Калугин издал в США, им описана конфиденциальная встреча Андропова с довольно узким кругом доверенных лиц, что случилась за год до кончины пятизвездного генсека (то есть в 1981 г.). Какое счастье, сказал шеф тайной полиции Советов, что страной руководит такой замечательный и опытный политик, как Леонид Ильич. Ну или что-то в этом роде. Вывод, который, по мнению отставного генерала, напрашивается: Ю. В. Андропов был слишком трусоват, чтобы отстранить официального лидера от кормила власти. Однако на самом деле рассекреченные документы ГРУ позволяют сделать вывод, что глава советской госбезопасности действительно желал убрать Брежнева, дабы избежать ситуации, при которой в кресло №1 сядет по наследству любимец Леонида Ильича – К. У. Черненко. Именно в этом Щелоков сумел убедить своего друга и босса Брежнева. Хозяин Лубянки за десять лет до описываемой осени 1982-го закончил вторую закавказскую репетицию полицейского переворота, пристроив генерала Э. А. Шеварднадзе в кресло грузинского лидера. А начальной разминкой стало назначение главы азербайджанского КГБ Г. А. Алиева первым лицом республики.

Так что схема была отработана четко. Козырь – пресловутые бриллианты. И методично распускаемые слухи об этих злосчастных камешках. Публикации опять же. Слухи, вбрасываемые чекистами по отлаженным схемам. С подачи Шеварднадзе в республиканской «Заре Востока» появилась скандальная статья о подпольных заводах в Абхазии. Затем, по наводке того же «Шеви», тбилисская тусовка дружно заговорила о некоем восьмикаратном «брюлике», украшающем холеную кисть «царицы Виктории», жены тогдашнего грузинского лидера Василия Павловича Мжаванадзе, правившего Грузией без малого двадцать лет (20 сентября 1953 г. – 29 сентября 1972 г.). Камушек разыскивался Интерполом, шептались люди. И это было правдой. Шеварднадзе накатал Андропову закладуху, в которой упомянул оперативные данные республиканского КГБ: украшение первой леди Грузии подарено «цеховиком» Отари Лазишвили (позднее «Шеви» дожал теневого магната – московские чекисты взяли его прямо в приемной одного из его покровителей – Генерального прокурора СССР Романа Руденко!).

И еще. В окрестностях Сухуми обнаружили тайный завод по производству оружия для «воров в законе». Об этой сенсации в августе 1972 года поведала местная газета «Заря Востока». После того как экземпляры газеты получили члены Политбюро, решилась участь Мжаванадзе. Но до разборок дело не дошло, его крышевал генсек, и по распоряжению последнего попалившийся Герой Социалистического Труда, первый секретарь ЦК КП Грузии получил в Москве квартиру, дачу и персональную пенсию (позднее переехал в Киев – на сестре его супруги был женат глава Украины Петр Ефимович Шелест). Кстати, сама «царица Грузии» Виктория Федоровна (урожденная Терешкевич) скончалась спустя десять лет после скандала, в том же, 1982 году, что и Брежнев, в возрасте 60 лет.

Почтовая марка, 2014.

Отрепетированную в Грузии схему Андропов использовал в Первопрестольной. Только работал масштабнее. И со страховкой. Партийная газета ему была не нужна. Используя возможности псевдо-диссидента Роя Медведева (позднее награжденного лубянской премией за книгу «Андропов» из серии «Жизнь замечательных людей»), КГБ – по вполне определенному распоряжению своего шефа, – с одной стороны формировал милейший образ самого Андропова (либеральный, стишками балуется, дочь выдал замуж за актера с Таганки…), а с другой – гасил всех конкурентов из Политбюро. Не делая исключения и для Генерального секретаря.

На тезку супруги грузинского предшественника Шеварднадзе – Викторию Петровну Брежневу он решил не наезжать. Хотя, между прочим, помянутое старинное колечко, значившееся в архивах Интерпола, оказалось-таки, в конце концов, именно у жены Леонида Ильича. И для бриллиантового скандала выбрана более удобная мишень: столичный бисексуал-авантюрист Б. И. Буряца и его беспечная подруга Г. Л. Брежнева.

Имея инсайдерскую инфу о предстоящих повышениях цен на ювелирку, Галина Леонидовна вместе с друзьями скупала все подряд. А когда в Москве на улице Лавочкина построили ювелирную фабрику, Брежнева заказывала там ожерелья и браслеты по собственным эскизам. Вряд ли кто-либо был лучше осведомлен о раскладе с драгоценностями Брежнева, чем тот, кого звали Борисом Бриллиантовым. Его (по поводу этих сокровищ) сумели допросить всего раз. Больше уже не спросят: где и когда. Вскоре после того допроса он при весьма странных обстоятельствах был зарезан на столе хирурга. А в том 1982 году его просто посадили за спекуляцию, обвинение строилось на одном эпизоде, перепродаже 11 югославских дубленок.

Из уголовного дела.

Буряца Борис Иванович, 1948 г.р., уроженец ст. Малоекатерининская, Камышовахский район, Запорожская обл., молдаванин, б/п, образование высшее, военнообязанный, судим в 1982 г. по ст. 154, ч. 2 УК РСФСР (спекуляция) к семи годам лишения свободы, проживающий в г. Москва, ул. Таллинская, д. 5, корп. 2, кв. (…). После знакомства с Г. Л. Брежневой уволился из цыганского театра «Ромэн» и устроился стажером, а затем и солистом Большого театра. После освобождения, по словам бывших сослуживцев, одевался точно так же, как и до ареста, вел такой же образ жизни.

Борис Буряца был тесно завязан с «билетной мафией» Большого театра. Билеты скупались по госцене и перепродавались иностранцам по 200 долларов. Любовник Галины и его младший брат тусили в резиденции румынского посла, жена которого также была цыганкой. Жил он в кооперативной квартире, упакованной антиквариатом, в доме на улице Чехова, рядом с Театром кукол Образцова. Недалеко от этого дома он трижды был избит, причем ни разу с него не сняли платиновую ювелирку, то есть избиения были показательными. Сам он считал, что за нападениями стоит Юрий Чурбанов, которого раздражала связь его жены с абсолютно криминальным субъектом.

Из показаний свидетеля (экс-секретаря Ю. М. Чурбанова) В. В. Шубина:

«Галина Леонидовна старалась не допустить какого-либо участия в оформлении документов на имя Чурбанова. Однажды она обнаружила, что книжка на оплату за электроэнергию выписана на фамилию Чурбанов на даче. Она устроила мне целый скандал с употреблением нецензурных слов, требуя немедленно переоформить книжку, устранить фамилию Чурбанова даже в этом ничего не значащем документе. Она не хотела допустить мысли, чтобы Чурбанов мог заиметь малейшую претензию на дачу в Жуковке, считая ее своим строением и своей собственностью. Она все время твердила, что Чурбанов хочет дождаться ее кончины и завладеть ее имуществом, и поэтому оберегала свои документы. Сам же Чурбанов болезненно относился к этим ее доводам и мне говорил в сердцах, что пусть оформляет на свое имя все, что ей вздумается».

Впрочем, Галина декларировала совершенно открыто (это слышали, например, в ресторане ВТО):

– Фамилия моего мужа полностью соответствует его сущности. Я люблю искусство, а он – генерал.

А еще она любила приговаривать:

– Любить надо всегда, пока жива!

Самым завидным из ее партнеров был Марис Лиепа, который был моложе ее на 11 лет. А вместе они прожили пять. Причем знаменитый танцор жил на два дома, семью не слил, хотя благодаря Галине получил от государства апартаменты в Брюсовом переулке. Зато, когда Брежнева приходила в Большой, ей кланялся дирижер театра лауреат Государственной премии СССР Альгис Марцелович Жюрайтис, тот самый, который 11 марта 1978 года обвинил на страницах «Правды» Юрия Петровича Любимова «в извращении отечественной классики».

Ее дочь Виктория Евгеньевна Милаева считала, что над матерью «навис рок: все ухажеры попадались женатые», хотя и отмечала, что «на работе сразу же начался косяк служебных романов». Она запомнила двоих сослуживцев – журналистов Бориса Широкова и Александра Авдеева. Оба, как водится, женаты. Говорит:

– Оба с удовольствием развлекались с мамой, но, как только она заикалась о браке, тут же вспоминали про супружеский долг.

Теряя их, Галина не убивалась: в очереди уже стояли другие ухажеры.

При этом и с родными у Галины не очень ладилось. Из воспоминаний Чурбанова:

– С братом Юрием у Гали не было, по-моему, близких отношений. По каким-то этическим соображениям, мне не очень удобно об этом говорить, но раз в прессе опять-таки появились статьи, то я сразу скажу, что Леонид Ильич часто упрекал его за опрометчивые поступки, за – бывало и такое – неэтичное поведение в загранпоездках. Леониду Ильичу ведь все докладывали. Утаить от него что-либо было практически невозможно, тем более что Юрий работал у Патоличева – в Министерстве внешней торговли. Человек слабый и безвольный, Юрий еще как-то держался, когда был торговым представителем в Швеции. Но перейдя на работу в министерство, он попал под влияние своей жены, умной и образованной женщины из Днепропетровска, и тут, в общем, не все было так, как надо. Родственники знали, что брат и сестра не находили общего языка, Галина Леонидовна вообще не могла понять, как это мужчина может находиться под пятой женщины, у нас в этом плане были другие отношения, и только сердобольная Виктория Петровна смотрела на своего сына с сочувствием. Леонид Ильич внутренне жалел, что Юрий занимает достаточно высокую должность в этом ведомстве, но отстранять его от работы было не совсем удобно, так как огласка могла бы быть слишком шумная и нежелательная. Приходилось считаться и с политикой.

Галина слева, в центре Виктория – жена Генсека Брежнева.

Вспоминает зять и других экс-родичей:

«У Леонида Ильича был брат Яков Ильич. Металлург, крепкий и сильный человек, с хорошей закалкой. У них была сестра – Вера Ильинична. Такая скромная, такая обаятельная женщина, такая простушка, что если и было у нее 3—4 платья, то она считала, что это очень хорошо. И такая тихоня – если приедет днем, а Леонид Ильич дома, так она вообще старалась не показываться ему на глаза. Только скажет: „Леня, здравствуй, как ты живешь?“ – „Нормально, Вера“. – „Нормально? Ну и хорошо..“. И разошлись… Наталья Денисовна, их мать, умерла в возрасте 87 лет. Это была характерная и очень крепкая женщина, прожившая большую нелегкую жизнь. Рано потеряв мужа, она сама вырастила троих детей. Леонид Ильич был очень привязан к Наталье Денисовне. В последние годы они жили вместе, правда, потом Наталья Денисовна – уж не знаю почему – уехала к дочери. Независимо от возраста Наталья Денисовна обязательно выходила на каждый завтрак с Леонидом Ильичом. Раньше всех садилась в столовой, просматривала газеты и всегда находила в них что-то интересное, сообщая Леониду Ильичу: „Леня, такая-то газета, ты обязательно прочти..“. Леонид Ильич торопился на работу, ему некогда, но перечить матери тоже невозможно. Леонид Ильич всегда считался с Натальей Денисовной в житейских вопросах. Она долго боролась с клинической смертью. У Натальи Денисовны было воспаление легких, оно быстро перешло в крупозное, поэтому спасти ее было совершенно невозможно. Мы знали, что она умирает, готовили себя к этому; не могу сказать, прощался ли Леонид Ильич с Натальей Денисовной в больнице, но на похороны он приехал и был с нами до конца. Мы вместе шли от ворот Новодевичьего кладбища до могилы, Леонид Ильич плакал, я его аккуратно поддерживал, за нами шли Виктория Петровна и Галина Леонидовна, а охрана стояла поодаль – так все это на фотографии и запечатлено. Поминки были на даче, в кругу семьи, больше никто не приглашался. Леонид Ильич быстро взял себя в руки, быстро отошел от горя, хотя переживал очень тяжело. Он умел руководить своей волей и своими чувствами».

***

Примечательно, что брак Милаевой с Чурбановым был бездетным. А единственная дочь Галины Леонидовны в чем-то повторила судьбу матери. Витуся (как называл ее генсек) родила рано, ее тоже рвало в богему: бросив пединститут, перевелась на театроведческий факультет ГИТИСа, брак со студентом Михаилом Филипповым не был удачным (это тезка известного актера, ставшего мужем Натальи Гундаревой, отношения с которой были еще в ту пору, когда он официально был женат на Ирине Юрьевне Андроповой, дочери шефа КГБ, сменившего Брежнева на посту генсека).

Галина Леонидовна.

Своего ребенка назвала Галиной, в честь матери (как, собственно, и ее назвали в честь бабушки Виктории Петровны Денисовой). В ГИТИСе завела интрижку с другим студентом, киевлянином Геннадием Варакутой, который до этого встречался с дочерью Луиса Корвалана. Ну и понеслось.

1957. ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ

Тот, про которого позднее в энциклопедических словарях напишут – «сов. парт. деятель», – красивый и приветливый балагур Юра Чурбанов в августе этого же года, после окончания техучилища №5, устраивается (отец сказал: «рабочий стаж!») медником на завод. «Пропахал» он там недолго: с 19 августа по 28 декабря того же фестивального года. Комитет комсомола завода рекомендовал Чурбанова для работы на Московском фестивале молодежи и студентов.

Юрий вспоминал:

«Это были незабываемые дни. Они оказались настолько яркими, что их можно вспомнить поминутно, – ведь именно тогда к нам впервые приехали делегации Америки и Израиля, мой Ленинградский район над ними „шефствовал“. Славные были ребята, их все интересовало: от наших помоек, на которые они, надо сказать, были „запрограммированы“, до архитектуры Кремля. Правда, помойки им быстро осточертели, да и мы от них почти ничего не скрывали, никого не опекали: рано утром уезжали на заводы и фабрики, в пионерские лагеря, и весь день был в их распоряжении. Не хочешь добираться на автобусе – возвращайся пешком, только не забудь, где твоя гостиница. А забудешь – тебе покажут».

После фестиваля активного комсомольца зачислили инструктором Ленинградского райкома ВЛКСМ. Симпатичный юноша, тогда уже умевший браво глотать портвейн, ничуть, казалось, не хмелея, и внушительно чеканить правильные фразы зычным генеральским тоном с р-р-революционным псевдокорчагинскими интонациями, вступил на первую свою номенклатурную ступеньку. Инструктор орготдела своего, Ленинградского райкома комсомола.

1959. ЧУРБАНОВ В ГОРКОМЕ КОМСОМОЛА

Историк «необычного профиля» Рой Медведев вступил в ряды КПСС. Через 40 лет он сделает это второй раз. Хотя и говорят: «В одну воду дважды не входят». Но партия течет извилистей, чем любой ручей.

Председатель Челябинского СНХ Михаил Соломенцев возглавляет Карагандинский обком партии. Ему – 40 лет до отставки.

«Сов. парт., гос. деятель и видный писатель» Шараф Рашидов назначен первым секретарем ЦК КП Узбекистана. Этому чуть больше четверти века осталось жить.

А Юрий Чурбанов, с которым еще не раз сведет судьба «видного писателя», 22 октября уверенно шагнул на очередную ступеньку – в МГК ВЛКСМ. «Есть у нас еще дела». Впрочем, в постсоветский период Юрий Михалыч формировал имидж «плохого мальчика», рассказывая журналистам, что в детстве, мол, постоянно ходил с синяками, хулиганил и даже разводил голубей, тратя на увлечение родительские дотации «на завтраки»:

– Не завтракал месяц и в одно из воскресений – на 32-м трамвае на Птичий рынок, чеграшей покупать. Двух-трех рублей хватало, чтобы купить посредственную птицу. Сколотил голубям ящик на балконе. Там они и ворковали.

И еще, конечно же (хулиган так хулиган), систематически прогуливал уроки:

– Мы с друзьями физику терпеть не могли. Почти всегда с нее уходили. И – в кино, на детские сеансы. Тогда они стоили 10 копеек. Помню, по нескольку раз смотрели «Серенаду солнечной долины», «Александра Невского», «Александра Матросова». Я очень любил историю. В 6-м классе прочитал «Угрюм-реку», «Емельяна Пугачева». Но за мои безобразия в седьмом классе меня все – таки оставили на второй год. Изложение на двойку написал.

1960. ССОРА ГАЛИНЫ С ПЕРВЫМ МУЖЕМ

Юрий Чурбанов получает заветный партбилет. №00139036. Если бы кто-то (не то что печатно, а просто в редакционной курилке) назвал КПСС партией воров и жуликов, то рисковал бы не просто изгнанием на социальное дно, но и свободой.

Комсомольский вожак переходит на более перспективную службу в «органы». Инструктор политотдела мест заключения МВД РСФСР. Ему присваивается трамплинное звание – лейтенант внутренней службы.

Будущая Юрина супруга Галина Леонидовна Брежнева без лишнего шума пробует расстаться со своим первым, официальным, мужем – пятидесятилетним Евгением Тимофеевичем Милаевым, бывшим акробатом, ловким гимнастом, удачливым клоуном, с которым она познакомилась во время кишиневских гастролей цирка шапито. (В ту пору ее отец был в Кишиневе первым лицом, возглавляя ЦК КП Молдавии.) Развелась с Милаевым Галина из-за банальной ревности: тот по-светски безобидно ухаживал за хорошенькой молоденькой циркачкой.

Их общая дочь Виктория вспоминала:

«Родители познакомились задолго до того, как Леонид Ильич стал Генеральным секретарем. Он с дочерью пошел на представление в цирк. Папа тогда работал на арене в качестве „белого“ клоуна. По ходу номера он неожиданно стрелял из хлопушки в какого-нибудь зрителя. Ему приглянулась симпатичная молодая женщина – моя будущая мать. Он подскочил к ней и внезапно выстрелил в ее сторону. Визгу-писку было много. Дед очень веселился, глядя на испуганное лицо дочери. Так получилось, что клоуна, „открывшего огонь“ по зрительнице, и его „жертву“ спустя несколько лет познакомили общие друзья».

Кстати, Галина, в противоположность Чурбанову, не только некогда пренебрегла удобной комсомольской карьерой, но даже отказалась вступать в молодежный союз. Историк и народный депутат СССР Рой Медведев на страницах западногерманского журнала «Шпигель» (№5, 1988) рассказывал о том, как Леонид Ильич приходил в комсомольскую организацию вуза, где тогда училась его своенравная наследница, с унылой полупросьбой – повлиять на капризунью. Допускаю, что так оно и было, хотя сама Галина Леонидовна говорила мне:

– В Кишиневе я почти не жила, вышла замуж и уехала.

Кроме того, она дала мне понять, что отец не очень-то настаивал на ее парткарьере, понимая, что бедовая дочь может подставиться под санкции парторганизации, а так вроде и спрашивать некому…

1961. ЮРИЙ ЧУРБАНОВ СТАЛ МАСТЕРОВЫМ

Виктор Гришин становится кандидатом в члены Политбюро.

Михаил Соломенцев – член ЦК КПСС.

Леонид Ильич получает свою первую Звезду – Героя Социалистического Труда. «Гори, гори, моя звезда..». В семье Брежневых дружно отметили эту высокую награду.

Юрий Чурбанов – тоже в узком кругу – справляет первую годовщину «пополнения рядов» (вступление в партию).

Еще одно знаменательное событие: Юрий женится на двадцатилетней студентке Тамаре Вальцеферовой, жившей в том же полуноменклатурном доме на престижной улице Алабяна. До этого Юра не очень часто появлялся с Томой в гостях – ведь он слыл вольным стрелком. «Нагулялся!» – таков был полувопросительный приговор приятелей и знакомых. Большинство из них, бесспорно, одобрило Юрино решение: Тамара слыла девушкой милой и терпеливой. Во всяком случае, «собрания» с дешевым тогда коньяком и «продолжением банкета» в сауне воспринимала, насколько я знаю, как нечто столь же немелодичное, но незыблемое, как аббревиатура «ВЛКСМ». Однако между родителями молодоженов сложились отношения, которые сама Тамара Викторовна позднее со вздохом окрестила ненормальными. Поэтому молодые, как это водится, решили снимать квартиру. Я не хочу зло подробничать по поводу семьи Вальцеферовых; считаю, что четырехлетний брак их дочери с Юрием Чурбановым и так оставил шлейф досужих пересудов среди Тамариной родни.

С августа Юрий работает в политотделе столичного УВД. Помощником начальника по работе среди комсомольцев и молодежи. Вряд ли, думаю, скромный милицейский чиновник подозревал, что лет через двадцать будет надменно поучать совмолодежь со страниц популярной «Комсомолки» в четырехколонном интервью под помпезным – в стиле эпохи! – заголовком: «Солдаты правопорядка»: «К великому сожалению, правонарушения молодежи являются, по существу, базой общей преступности в стране. Статистика показывает, что более чем две трети рецидивистов совершили первое преступление в несовершеннолетнем возрасте. Суть новой задачи для всех, в том числе и для сотрудников милиции, емко сформулировал товарищ Л. И. Брежнев. Он сказал, что сегодня нас уже не может удовлетворить то, что абсолютное большинство советской молодежи с чувством высокой ответственности исполняет свой гражданский долг, глубоко понимает и активно претворяет в жизнь политику партии. Наша задача – бороться за каждого молодого человека, за его убеждения, за его активную жизненную позицию. Среди подростков бытует мнение, что они несут наказание за преступление только в виде „передачи на поруки“, условного осуждения или привлечения к ответственности родителей. Неудивительно, что половина осужденных и находящихся в воспитательно-трудовых колониях считают назначенную им меру наказания слишком строгой. Многие подростки противоправные действия относят к детским шалостям, утверждают, например, что за нецензурную брань на улице никакой ответственности быть не может».

Такое вот интервью.

Сам-то будущий первый замминистра внутренних дел не особенно, между прочим, «фильтровал речь» (то есть следил за своим лексиконом). Вставить, похохатывая, ненормативное словечко, пусть даже в присутствии малознакомой дамы, считал, видимо, проявлением особой доблести. Его коллеги по работе в ГУВД вспоминают о Чурбанове как о неизменном острослове и пробивном весельчаке. Причем и дежурные остроты, и выгодное веселье сводились к приземистому знаменателю сержантской матерщины. На том и стоял «солдат правопорядка».

Об этом этапе своей жизни Юрий Михалыч вспоминал в интервью 1994 года:

«Вышло просто. Я не думал, что буду работать в органах. Кажется, в 1961 году было решение ЦК КПСС о том, чтобы направлять коммунистов (я вступил в партию в 1960—м) и комсомольцев на работу в органы внутренних дел. Службу я начинал в исправительно-трудовых учреждениях Московской области: 8 тюрем и 8 колоний – одна женская, две подростковые и пять мужских. А не в ГАИ, как писал Рой Медведев. Я был помощником начальника политотдела. Уголовники, как во все времена, – воры в законе, руководители преступных группировок, мастевые… Мы для них газету выпускали. По тем временам действительно головокружительная карьера. Но я не перескочил, как писали, ни через одно звание, ни через одну должность. Сегодня большие звезды хватают куда круче. За считаные месяцы… Выражаясь жаргонным языком, я законченный мент. Я душой и телом прикипел к этой профессии. А пройдя через Лефортовскую, Краснопресненскую, Нижне-Тагильскую тюрьмы, каторгу, прокантовавшись несколько месяцев в «столыпинских» вагонах, испытав издевательское следствие и неправый суд, я с другой стороны решетки познал горький труд сотрудников внутренних дел. Реализовал ли я себя? Не дали. И не только мне. После смерти Щелокова из министерства вышибли ядро профессиональных сотрудников. Причем на всех уровнях: от рядовых до генералов. А начальником ГУВД Москвы, столицы назначили физика Мурашева. Министрами – секретарей обкомов, ни дня не проработавших в органах: Бакатина и Власова. За последние годы уволили тысячи лучших сыщиков и криминалистов, многие из которых ушли в коммерческие структуры. А что им было делать? Меня обижает, что наша пресса беспощадно молотит милицию. Во времена Щелокова информационная политика была мудрее. А пресса понимала, что милиция – тот боевой отряд, который выполняет самые непростые задачи. Тогда некомпетентных людей в МВД не держали. А если бы министерство допустило такой рост преступности, как сейчас, с Щелокова, с меня и других руководителей сорвали бы лампасы. До трусов бы раздели. И поступили бы правильно.

Одна милиция в этом кавардаке ничего не сделает. Сколько бы ей ни выделяли денег и современной техники. Пока развалена экономика, ничего не изменится».

1961. БЕЛАЯ МАГИЯ ДЛЯ ЧЕРНОГО «МЕРСЕДЕСА»
Из интервью Игоря Кио «Новому Взгляду» в феврале 1992 года

«Наверно, естественно, что гласность сопровождалась повышенным интересом к членам семей высших правительственных чинов. Ведь раньше говорить на такие темы не решался никто. Но это не значит, что теперь можно позволить себе быть по отношению к кому-то необъективным. Галину Леонидовну, в те годы, когда мы были вместе, я знал не только как красивую, обаятельную женщину, но и как чрезвычайно демократичного и открытого человека. Ей всегда были чужды те темные дела, которые, как говорят, проворачивались в семье Брежневых. И поэтому меня возмущает, когда в статьях о бриллиантовых махинациях фигурирует имя Галины Леонидовны, никогда не имевшей ко всему этому ни малейшего отношения.

В 1961 году наш цирк выехал на гастроли в Японию. Галю, которая в то время была женой Милаева, я знал давно. Ей было уже 32 года, мне – всего 18. Как раз тот возраст, когда нравятся женщины старше тебя… Мы решили пожениться. И надо отдать должное Леониду Ильичу, он отнесся к нам довольно лояльно. Когда мы оформили брак и уехали в Сочи, Брежнев прочитал записку, оставленную дочерью, и, естественно, был очень возмущен, сказал, чтобы в течение года ноги ее не было дома. Но при этом не собирался давать команду предпринимать против нас каких-то силовых акций. Милаев, оказавшийся поставленным перед свершившимся фактом, тут же поехал в загс, начал поднимать документы и все-таки нашел зацепку. Свидетельство о разводе Гале выдали значительно раньше, чем это было положено по закону. И только тогда, когда Милаев положил на стол Брежневу бумаги, подтверждающие то, что закон был нарушен, Леонид Ильич стал срочно принимать меры. Он позвонил в сочинский цирк. В это время мы были на пляже, и нас нашли только через пять часов. Однако телефонная линия за все это время даже не была разъединена. Галя сняла трубку и стала разговаривать с папой. Тот потребовал, чтобы она срочно вернулась, но получил категорический отказ. Когда вечером мы пришли в гостиницу, то увидели, что в номере нас ждут два человека. Один из них был начальником паспортного стола, другой – начальником УВД г. Сочи. Эти люди страшно волновались, потому что никто не знал, что будет завтра, если «вдруг она с ним помирится». У нас отобрали паспорта, и после этого началось…

С отцом.

За нами ходили люди из КГБ, снимали на кинопленку, фотографировали – явно, не скрывая. Галя, как человек старший по возрасту, не могла не чувствовать ответственности за все, что происходило и еще могло произойти. Поэтому она улетела в Москву, а я вскоре получил по почте свой паспорт. Но той страницы, на которой стоял штамп о браке, не оказалось, она была просто вырвана. А на первой красовалась надпись: «Подлежит обмену».

Через полтора месяца я прилетел в Москву. Но человека, который мне подписывал сопроводиловку, в паспортном столе на Ленинградском проспекте не было на месте. И люди, не знавшие сути дела, никак не могли понять, зачем мне вдруг понадобилось поменять документ. Естественно, рассказывать им всю историю я не собирался. Просто показал штамп на первой странице, соврав, что сам ничего не понимаю, и попросил, чтобы мне все-таки выдали новый паспорт. Наши отношения с Галей продолжались еще года три. Я вылетал из разных городов. Мы встречались… К этому времени у меня было освобождение от армии, так называемый «белый билет». И должен вам сказать, что Брежнев и в этом случае поступил довольно мягко.

Однажды, когда я еще жил с отцом, ко мне пришли домой и через нарочного передали повестку срочно явиться в военкомат. Внизу нас ждала машина. Мы сели в нее, и я понял, что ехать придется далеко. Я спросил, куда меня везут. Оказалось, в Подольск, в главный военный госпиталь московского округа. Когда уже на месте меня сдавали под расписку, краем глаза я успел прочитать распоряжение, подписанное главным военкомом Москвы: «Тогда-то, такого-то был освидетельствован такой-то призывник и освобожден от воинской службы. Вам (то есть начальнику госпиталя) надлежит его переосвидетельствовать». Другими словами, после освидетельствования забрать в армию. К счастью, у тех врачей, которые меня обследовали, несмотря на такое категорическое предписание, хватило принципиальности и смелости подтвердить, что диагноз, описанный ранее, соответствует действительности.

Почему я начал с того, что Брежнев поступил довольно мягко? Я прекрасно понимал, что для него приказать своим помощникам отправить Игоря Кио служить куда-нибудь на Север было так же просто, как для меня сейчас выкурить сигарету. Но тем не менее, посчитавшись с заключением медицинской комиссии, через две недели меня благополучно выписали из госпиталя и никуда служить не отправили. Однако сама ситуация стала такой, что наши отношения с Галей продолжаться не могли. Помню, когда она прилетела ко мне в Одессу, а вернуться вовремя назад ей не удалось, все моментально стало известно тем, кто был к нам приставлен. После ее отъезда меня вызвал генерал одесского УКГБ, кстати внешне очень похожий на Берия, и начал пространно говорить о том, что обязан заботиться о здоровье нашего Генерального секретаря, а я о здоровье своего отца. Буквально это надо было понимать так, что от меня зависела его жизнь. Знакомая форма шантажа. Все эти обстоятельства безусловно были причиной того, что где-то уже в 1964 году мы прекратили встречаться. Я постепенно взрослел, да и Галя была и взрослее, и умнее меня. Вообще, учитывая разницу в возрасте, наш альянс не мог быть перспективен. Но с тех пор у нас сохранились добрые, хорошие отношения».

NB Дочь Галины Виктория Евгеньена Милаева в одном из интервью с досадой заметила, что Кио не навестил ее мать в «дурке» и не появился на похоронах. Впрочем, не стоит забывать, что отцом Виктории был Милаев, с которым в мире Галина прожила-то всего год, а потом съехала обратно к родителям.

«Ну что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король», – пела Пугачева в 70-х. Я не раз беседовал на эту тему с Галиной Леонидовной.

«Показания совпадают».

По словам Брежневой-Милаевой, их с Кио действительно развели насильно.

Пришли, вырвали листок из паспорта.

И, извинившись, ушли.

Все это, считает она, происки первого ее суженого:

– Когда мы развелись с Милаевым, я в тот же день расписалась с Игорем. Что, оказывается, не положено. Но, понимаете, мы торопились. Игорь опаздывал в Сочи на гастроли. Мы в загсе все объяснили, и нам пошли навстречу (мог бы здесь пробросить пару душевных комментариев о традиционной отзывчивости мягких чиновников. – Е.Д.), поставили штамп. Мы улетели в Сочи, жили там в цирковой гостинице. Там нас и… – Галина Леонидовна определенно с трудом подбирает подходящее слово, потом как-то космически обреченно констатирует, – развели. Пришли, сказали: «Ваш брак недействителен».

Кто? Ну-у… – я задаю явно нелепые вопросы. Но все-таки хочется знать ее версию. Вполне, между прочим, резонной она оказалась:

– Милиция, – четко и победно, как Кио после успешного трюка рассматривает первые ряды, произносит дочь бывшего генсека.

И без всякой усмешки детализирует, чтобы, видимо, я не подробничал по поводу приезда спецгруппы из Москвы (так в свое время писали на Западе):

– Местная милиция.

Помолчали.

– Вот. Игорь очень переживал. Сейчас он, наверное, прекрасно себя чувствует. Потом он женился на Иоланте, которая работала с попугайчиками. – Брежнева коротко задумывается и как-то очень беззащитно откровенничает: – Игорю-то тогда и двадцати не было, мы с ним во время японских гастролей, м-м, познакомились. Жарко там было, – и тут же торопится пояснить: – Эмиль Кио из-за этого почти не работал, все делал он, Игорь. Вот.

Добавлю, что генсек пытался организовать призыв фокусника в армию, но у юного мага был хронический лимфаденит.

Сейчас в таких случаях поступают проще. Нашли бы кокаин в багажнике, вот и весь фокус.

1962. ИМПУЛЬС НАЧАЛА

Разоблачена группа расхитителей. Они выбрали в качестве площадки универмаг «Москва», директор коего Мария Коршилова, возглавлявшая до этого ЦУМ, дала взятки чиновникам Министерства торговли СССР и с их позволения организовала трикотажный цех. Рулил там любовник директора Александр Хейфец. Продукцию цеха (трикотажное белье) покупали гости «Москвы», при этом выручка шла в карман «организаторов». За пять лет работы украдено 2,5 миллиона рублей. Напомню, обед в лучшем московском ресторане стоил в те времена 2—3 рубля, а номер в приморской гостинице Сочи – 2 рубля 50 копеек. Марию Коршилову крышевала сама Екатерина Фурцева, поэтому по делу директор «Москвы» шел как свидетель. Ну а вот Александр Хейфец и сменивший его на посту начальника полуподпольного цеха Юрий Евгеньев получили высшую меру наказания.

На Кубу, для архиважного участия в разборках вокруг тревожного Карибского конфликта, чуть не опрокинувшего весь наш хрупкий мир в радиоактивную преисподнюю советско-американской ядерной дуэли, съездил Рашидов.

По иронии кокетливой судьбы именно из-за Карибского кризиса задержан был дембель 19-летнего солдата Тельмана Гдляна, служившего на земле Рашидова – в Узбекистане. Того самого Гдляна, чья следгруппа через четверть века соберет многотомные улики на грандиозного взяточника и вора, которого в газетах величали отцом узбекского народа. В 62-м Тельман Хоренович вступил в партию, авторитет которой, по словам его оппонентов, будет позднее подорван его расследованиями. Заслуженно, добавлю, подорван…

Но до андроповского импульса, позволившего лавиной расследований и процессов прорвать кабинетную завесу кастовой неприкасаемости вокруг заворовавшейся правящей элиты, было долгих 20 лет.

В 1962-м Андропов был избран секретарем ЦК партии.

«Видный гос. деятель» Кунаев назначен председателем Совмина Казахстана.

Экс-преемник Брежнева на посту первого лица Днепропетровской области Кириленко выдвинут на тихую должность первого зампреда Бюро ЦК КПСС по России.

Секретарь сталинского ЦК 61-летний Игнатов возглавляет Президиум российского Верховного Совета.

Дом на 2-й Новоостанкинской, где жил Чурбанов.

«Все хорошо, прекрасная маркиза..».. Заданная одинаковость мышления в нашем государстве казалась неистребимой. Но, отдавая должное «сталинисту в вопросах культуры» Никите Сергеевичу, замечу – жить в двоемыслии стало безопасно. Можно читать одни книги, а восхвалять другие, не страдая от недоверия к соседу. Можно жить пусть голодновато, но легко и безмятежно. Можно не бояться своих детей – их более не учат столь же настойчиво на странноватом примере Павлика Морозова. Маньяк умер, да здравствует кукуруза! И на том спасибо, ведь великий русский философ Бердяев предупреждал: «Ничто так не искажает человеческую природу, как маниакальные идеи». Время коллективного преклонения перед параноиком-вождем, не умевшим предугадывать, закончилось. Начиналось двадцатилетие ленивого воровского партпира, на котором предстояло командовать парадом всесоюзной показухи маршалу, не выигравшему ни одного сражения. Пренебрежение к интеллигенции осталось, но уже никто, по-моему, не гордился тем, что «мы университетов не кончали».

…Тома была уже в положении, когда Юрию «выделили квартиру на работе». Чурбановы-младшие переехали в скромную – как тогдашняя Юрина должность – квартиру. Начиналась новая жизнь. Карьера явно пробуксовывала, но предчувствия, как вспоминают родные Юр Михалыча, нашептывали исполнительному красавцу – все будет чудесно. «А в остальном – все хорошо, все хорошо».

1963. ГАЛИНА – СОТРУДНИК АПН

Галина (по тогдашнему паспорту – Милаева, «из семьи служащего») зачислена на работу в отдел выпуска бюллетеня «Вести из Советского Союза» (АПН) с месячным испытательным сроком и окладом в 130 рублей. Проработала там шесть лет, и в характеристике, подписанной председателем правления Б. Бурковым (было подшито к уголовному делу), охарактеризована как «политически зрелая и способная журналистка, чуткий и внимательный товарищ».

Для Юрия, полагаю, это было хлопотное времечко. Прописаны они всей семьей в одной квартире. Улица Панфилова, дом 2. 55-летний Михаил Васильевич Чурбанов работал заместителем начальника Управления торгового транспорта Моссовета и считал, что более удачливые конкуренты «задвинули» его на подходах к хорошей пенсии. Он часто сетовал по этому поводу, имея верного союзника – супругу Марию Петровну. Юрина мать, как я понимаю, фактическая глава семейства, говорят, даже во время ответного тоста на праздновании своего полувекового юбилея в 63-м не преминула жестко заметить родным, что ей-де труднее и тяжелее всех. Наверное, она была права. Старший Игорь только-только получил МИИТовский диплом, и никому неведомо было, как сложится его карьера. Младшая, Светочка, опять же, только-только окончила среднюю школу №693. Ну, а средний… Повторю, по словам Тамары Викторовны, свекровь недолюбливала ее родителей.

Распоряжение.

Однако, как бы то ни было, в этом году невестка подарила старикам внука, которого назвали в честь заслуженного дедушки – Михаилом.

Тамара Баясанова (быв. Вальцеферова, быв. Чурбанова):

«При всем его компанейском отношении к окружающим выделялось то, что он любил комфорт, был избалован, ни к какому труду не приучен. И вот, когда сыну было два года, я была вынуждена уйти от Чурбанова. За все эти прошедшие после разрыва 20 лет Чурбанов не сделал ни одной попытки увидеть сына. Сын даже не знал его в лицо, и в настоящее время Миша – уже взрослый человек – имеет семью».

1964. РАССТАВАНИЕ ЮРИЯ С ТАМАРОЙ

Леонид Ильич – берусь это утверждать – лишь на свой маршальский лад продолжил упражнения в венценосном беспределе, играючи, словно на лисьей охоте, раскручивая дышло закона. Хрущев лично распорядился расстрелять валютчика Рокотова, которому – по действовавшему законодательству – полагалось года четыре. Брежнев собственноручно приговорил в 1964-м к смертной казни 17-летнего убийцу.

Гейдар Алиев назначен заместителем председателя КГБ при СМ Азербайджанской ССР, которым был тогда брежневский родственник (свояк) Семен Цвигун.

30 августа начальник политотдела В. Шехов подписывает прощальную характеристику Ю. Чурбанову:

«Дисциплинирован, общителен, в обращении с товарищами тактичен, исполнителен, документы оформляет добросовестно. На критические замечания реагирует правильно».

1964-й – для Чурбанова год, насколько понимаю, переломный. Он оканчивает заочное отделение философского факультета МГУ. И с новеньким дипломом покидает прежнее место службы. Не то чтобы оно ему было не по нраву. Нет, с коллегами он простился шумно и хорошо. Он уходит из «органов» в связи с направлением на работу в УК ВЛКСМ. «Одновременно» расставшись с Чурбановой Т. В., от которой имеет сына 1963 года рождения». И – в подтверждение Тамариных слов – завершаю цитату документа: «С этого времени никаких связей с ними не поддерживает».

Так что, видимо, верную информацию старушки у нашего подъезда добывали. Во всяком случае, знали не меньше, полагаю, чем в отделе кадров по месту работы улыбчивого инструктора Чурбанова. Впрочем, меня это не удивляет. Имеющий уши да услышит. А работа… Работа в комсомоле тогда была хмельная и развеселая. Приемы, поездки, застолья, маскарад праздных делегаций. Главное – не проколоться.

Вскоре компанейский парень коротко сошелся со своим «соратником по цековской работе» Игорем Щелоковым, который, как и многие сыновья профессиональных аппаратчиков, с младых, как говорится, ногтей «поставил» на комсомол. Подобно Юре, Игорь еще в пажеском корпусе советской номенклатуры – институте международных отношений – сделал «комсовую» карьеру, возглавив вузовский комитет ВЛКСМ. Потом, работая в ЦК комсомола, возглавил отдел, который принято величать международным. Сладкое место.

Октябрьский пленум – переворот. Брежнев занимает место лидера. Хрущев «добровольно» уходит в отставку. Год, переломный не только для Чурбанова, но и для всей страны.

1965. ПЕРВЫЙ ПРИГОВОР БОРИСА БУРЯЦА

Семнадцатилетний цыган Боря Буряца получает свой первый – условный —срок по ст. 144 УК РСФСР (кража).

Во время совместного визита в Варшаву секретарь ЦК партии Ю. В. Андропов предложил Брежневу развить идеи, изложенные в редакционной «правдинской» статье «Государство всего народа» (06.12.1964): выход страны на мировой рынок и сосредоточение партии лишь на политическом руководстве. Эта инициатива вызвала судорожную неприязнь М. А. Суслова, с чьей подачи, вероятно, дерзкий секретарь и был позднее задвинут на пост председателя КГБ, что, впрочем, устраивало, думаю, и Леонида Ильича.

По величественному мнению лидера, и предложения Андропова, и экономическая реформа, одобряемая Косыгиным, были бы шагами опрометчивыми. Возможно, они рывком выведут страну на новый уровень. Но все это лично для Брежнева чревато потерей власти. А этого осторожный центрист (коим он в середине 60-х, бесспорно, являлся) допустить не желал. Он предпочитал надежных и смелых преданным и компетентным. Андропов сочетал в себе оба этих качества. Именно поэтому, вероятно, его и недолюбливал «серый кардинал» Михаил Андреевич.

Еще греют воспоминания об оттепели, еще не остыл накал хрущевских съездов. Еще…

Подымается Шеварднадзе.

Леонид Ильич.

Для Юр Михалыча в этом году началась-таки приятная и запоминающаяся «комсомольская халява». Турпоездка по Финляндии.

Саша Градский создает третью в стране рок-команду, «Славяне». 20-летний Юрий Айзеншпис сотрудничает с первой – «Соколом». Ну а советский шоу-биз развивается по своим лекалам.

Юрий Чурбанов вспоминал:

«Я не помню, чтобы по вечерам к Брежневу на дачу приезжали в гости деятели литературы и искусства. Ему нравились песни Пахмутовой и Добронравова, он с удовольствием слушал Кобзона, в какой-то мере – Лещенко, особенно его «День Победы». Леониду Ильичу вообще очень нравились песни военно-патриотической тематики. С большой симпатией он всегда говорил о Зыкиной, особенно о ее лирическом репертуаре. Ему было очень приятно, когда на одном из правительственных концертов, транслировавшемся по Центральному телевидению, Людмила Георгиевна исполнила – в общем, конечно, прежде всего для него – «Малую землю».

С супругами Кобзон на "Кинотавре".

Ему нравилась София Ротару – и исполнением, и своей внешностью; Леонид Ильич был уже немолод, но, как и все мужчины, наверное, ценил женскую красоту. В основном он слушал песни по телевидению и радио; я что-то не припоминаю, чтобы он особенно увлекался грампластинками.

А вот рок-музыкантов Леонид Ильич не понимал и не любил. Говорил: «Бренчат там что-то, слушать нечего». Все-таки он был воспитан другой культурой. И упрекать в этом его не стоит. Роком больше «баловалась» молодежь, приезжавшая на дачу, Леонид Ильич относился к этому снисходительно – пусть, мол, слушают – и никому не мешал. Даже когда молодежь смотрела в кинозале зарубежные фильмы о рок-музыке, он относился к этому совершенно спокойно. Но если ему очень хотелось посмотреть какой-то нравившийся ему фильм, молодежь быстро покидала помещение кинозала, и он оставался там один или с кем-то из охраны.

Из молодых звезд эстрады Леонид Ильич выделял Пугачеву, а вот когда внуки «крутили» кассеты с песнями Высоцкого и его голос гремел по всей даче, Леонид Ильич морщился, хотя его записи на даче были в большом количестве, они лежали даже в спальне. Мои ребята-водители постоянно «гоняли» эти пленки – куда бы мы ни ехали».

1967. РАЗВОД ЧУРБАНОВА

В. Е. Семичастный руководил украинским комсомолом в ту пору, когда Н. А. Щелоков заведовал одним из отделов их республиканской компартии. Жили они в одном из лучших киевских домов. Друг друга по-соседски недолюбливали. Позднее Щелокова сняли, по словам Владимира Ефимовича, за неблаговидные делишки. Но Брежнев взял опального аппаратчика с собой в Кишинев, где сделал заместителем председателя молдавского Совмина.

Леонид Ильич, обоснованно страшась очередного переворота (на сытное место лидера слегка прицелился Шелепин) по октябрьскому образцу 64-го года, с медвежьей решительностью – от «добряка» Брежнева не все это ждали – убирает в 67-м с пристального поста шефа КГБ шелепинского друга Семичастного, возглавлявшего охранное ведомство шесть лет. В мае госбезопасность возглавил Андропов. Первым замом к нему пошел Цвигун, которого 44-летний Алиев сменил в кресле председателя КГБ при СМ Азербайджанской ССР.

Июнь. Андропов избран кандидатом в члены всесильного ПБ, что было своего рода компенсацией за прессинг со стороны Суслова, усмотревшего в относительно радикальных взглядах Юрия Владимировича некую угрозу традициям верхнего этажа бетонной системы аппарата.

Пилот-любимец Цугаев назначен первым замом министра МГА, ему даровано несколько нетрадиционно звучащее звание «Заслуженный пилот СССР».

Придумывались ласковые звания, разрабатывались звонкие ритуалы, закладывались краеугольно камни в основание ой неприступной цитадели мирового хамства и бесцеремонного казнокрадства, которую через четверть века Андропов попытается разрушить, зайдя с «милицейского» (чурбановско-щелоковского) угла.

10 ноября. Впервые в нашей истории День советской милиции отмечается в Кремлевском дворце съездов. На собрании – такого тоже раньше не было – выступил (фактически в честь свежеиспеченного министра) только что избранный первым секретарем МГК КПСС Гришин. (До этого он возглавлял совпрофсоюзы.) Все это, по-моему, было аккуратно подогнанной, под стать мрачным пальто с каракулевыми воротниками, акцией своего рода освящения министра-фаворита. Многие на самых верхних этажах уже знали, что еще в самом начале Отечественной секретарь Днепропетровского обкома Брежнев сработался с предгорсовета Щелоковым.

20 ноября. Инструктор ЦК комсомола Чурбанов награжден юбилейной медалью «50 лет советской милиции». Месяц спустя – другой, «50 лет Вооруженных сил СССР». Самое удивительное, что будущий генерал Чурбанов в армии (подчеркиваю, именно в СА, а не в МВД) не служил и, как явствует из аттестационного листа, даже не проходил сборы! Ну, да ладно.

29 декабря. Решением Дзержинского нарсуда г. Москвы наконец расторгнут мучительный брак между Юрием и Тамарой Чурбановыми. Решение было благословлено в обеих семьях, но, пожалуй, Чурбановы-старшие вздохнули сладостней и глубже: как-никак, но напряг между матерями трепал нервы всем, однако именно Юрина мать первая открыто согласилась на развод. Хотя позднее она в сердцах кляла себя. Позднее. Когда стало уже слишком поздно.

Юрий Михайлович Чурбанов перешел из комсомола в систему МВД СССР – заместитель начальника политотдела Главного управления исправительно-трудовых учреждений МВД СССР (1967—1971 гг.). Сам он об этом вспоминал в своих мемуарах:

«Меня назначили заместителем начальника политотдела мест заключения РСФСР. После комсомола эта работа еще долго казалась мне чересчур академичной, «бумажной», очень хотелось живого и разностороннего общения, к которому я привык, не хватало задора, что ли, но вместе с тем накапливался и первый профессиональный опыт. Я почти безвылазно бывал в местах лишения свободы, объехал многие зоны.

Тогда это были другие колонии, чем теперь. Разница довольно существенная. На месте «общежитий», где сейчас живут зэки, тогда стояли бараки-развалюхи, там было полно клопов и крыс. На территории колоний я крайне редко видел деревья, хотя это средняя полоса, а не пустыня. А офицерский состав, работающий здесь, в основном составляли люди, не нашедшие себя «на гражданке». У них был только один выход – устроиться туда, где нужны хорошие кулаки, – жутко что было.

Еще когда я работал помощником начальника по комсомолу мест заключения Московской области, хорошо помню свою первую командировку в Серпухов. Добрался туда уже под вечер, электричкой, начальник тюрьмы – полковник, бывший фронтовик – встретил меня неласково и говорит: «Ладно, уже поздно, я пойду домой, а завтра встретимся и поговорим». – «Хорошо, – отвечаю, – а я пока что познакомлюсь с комсомольской организацией» (по нашим данным, тюремная организация ВЛКСМ плохо платила комсомольские взносы). Встретился, разобрался – вид у этих надзирателей жалкий, одежонка неважная, ну что тут скажешь, честное слово… Наступила ночь. А где спать? Ведь никто тебе гостиницу не закажет. В кабинете начальника стоял кожаный диван, там я и расположился: дали мне подушку, укрылся шинелью, заснул.

Тут еще вот какое дело: в тюрьме была, конечно, своя контрольно-надзирательская служба, но прибывший из Москвы, из политотдела, офицер для них был в эту минуту старшим начальником. Случись что, решение принимать именно мне. И вот ночью я просыпаюсь от страшного шума. Что такое? Вбегает насмерть перепуганный дежурный помощник начальника следственного изолятора (ДПНСИ) и докладывает: в одной из камер бузят заключенные, надо срочно что-то делать. А я – первый раз в тюрьме, зэков сроду в глаза не видел, и вот мы идем по этим коридорам, мат стоит такой, что невозможно передать, причем, кто хлеще матерился, надзиратели или зэки, это еще спросить надо.

Оказывается, кто-то из зэков обиделся, чего-то им не дали, вот они и «восстали». Ну, успокоили их как-то, я лег спать, хотя заснуть не удалось. Утром пришел начальник тюрьмы, ему доложили все как есть… «Ладно, – говорит он, – разберемся». Остаемся мы вдвоем. «Ну как, страшно было?» – спрашивает. «Конечно, – говорю, – тюрьма бузит!» – «Да это не тюрьма, это же мы тебя проверяли!» Я так и сел… «Ну и шуточки, – говорю, – у вас тут..». А он смеется, хотя я понимаю этого старого фронтовика: он войну прошел, а я для него мальчишка, молокосос… Не знаю, конечно, точно, но мне кажется, что зэков тогда у нас было больше, чем сейчас. Вот так, изо дня в день, я проработал три года, занимаясь вопросами пропаганды и агитации, идейного воспитания как личного состава, так и заключенных».

ГОДЫ БРАКА «ГАЛИНА + ЮРИЙ»

1970. ПОБЕДА РАШИДОВА

В 1970 году Щелоков на имя краснодарского никелировщика В. Попова, своего тестя, приобрел в Болшево каменный двухэтажный дом Эмиля Горовца. Особняк c приусадебным участком, различными надворными постройками и даже птичником. По договору купли-продажи эмигрировавшему певцу выплатили… 20 тысяч рублей. На самом деле – около четверти миллиона. Плюс силами МВД усадьба была оттюнингована.

А когда тесть, простой краснодарский рабочий, должен был выйти на пенсию, его (в возрасте 64 лет!) назначили заместителем начальника хозяйственного отдела УВД Краснодарского края, присвоив звание майора внутренней службы. Ну а через год, согласно законодательству, Попова уволили. Но пенсию он получил не 87 рублей, как легко можно догадаться.

В этом же году министр, по словам биографа министра Сергея Кердова, «желая помочь опальной Вишневской, пробивает ей орден Ленина».

***

Из материалов дела:

«Начиная с 1970 г. Яхъяев – согласно материалам следствия – уже стал систематически, ежегодно давать Щелокову взятки».

Ему нужна была поддержка и покровительство со стороны Николая Анисимовича. В первую очередь для того, чтобы удержаться на своей должности. Такая необходимость была вызвана тем, пояснил Яхъяев, что он, в связи со своей деятельностью, имел много врагов, а сложившаяся в республике обстановка мешала нормальной работе органов внутренних дел в борьбе с преступностью. Из материалов дела видно, что Яхъяев добился-таки поддержки и покровительства брежневского любимца. Согласно послужному списку личного дела, Яхъяев не имел ни одного взыскания. Более того, имел 20 поощрений, в том числе был награжден высокими правительственными наградами: орденом Октябрьской революции, орденом Ленина и т. д.

Сотрудникам яхъяевского министерства представлялась возможность поездок по стране для обмена опытом. Были увеличены лимиты на поступающих в Академию МВД СССР. В нужном количестве обеспечивались путевками в ведомственные санатории и дома отдыха. был решен вопрос об открытии в Ташкенте Высшей школы МВД СССР и Высшего пожарно-технического училища.

Из книги Гдляна и Додолева «Пирамида-1».

«Массу других вопросов мы решали положительно из-за того, что Щелоков оказывал мне поддержку и покровительство».

Первую взятку Яхъяев вручил министру МВД СССР в 1970 году:

«Зимой или весной я по служебным делам был в Москве в здании МВД СССР и заходил к Щелокову. Во время нашей беседы посторонних не было. После разговора по служебным вопросам Щелоков повел беседу по служебным и бытовым делам. Он был одет в гражданский костюм темного цвета. Показав на свой костюм, Щелоков сказал, что в Молдавии он привык шить костюмы у хорошего портного-еврея и сейчас снова хотел бы пошить костюм у какого-нибудь мастера, желательно еврея. Он поинтересовался у меня, имеются ли в Ташкенте такие хорошие мастера и может ли он у них заказать себе костюм из хорошего материала. Я ответил, что по приезде выясню этот вопрос и сообщу ему. Тогда Щелоков заявил, что можно и не связываться с индивидуальным пошивом и приобрести готовый костюм, возможности для этого в Москве имеются, и он бы и здесь смог достать костюм. Я понял его. Таким, несколько неловким способом, он намекал мне на взятку, почему-то не решаясь сказать об этом прямо. У меня были с собой деньги в сумме 2200 рублей. Они лежали у меня в кармане пиджака. Я вытащил из кармана всю эту пачку денег и вручил их Щелокову. Он взял у меня эти деньги, поблагодарил, положил их в ящик своего стола. После этого мы с ним расстались..».

Ненадолго, добавлю от себя.

***

Горбачев избран первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС. Начинается путь наверх. Нелегкий и противоречивый, как некролог на музыку марша. Агония административной системы под фальшивящими временами трубами горбачевской полугласности. Но во времена общесоюзной лжи не мечталось и о дозированной правде.

Рашидову удалось сплавить своего недруга Я. С. Насриддинову с поста Председателя ПВС Узбекской ССР. «Ну и дура», – прокомментировал Брежнев. (Вместе с Рашидовым они ездили на ташкентский завод имени В. П. Чкалова.)

Брежнев посетил Дом-музей Ленина в Ульяновске.

Потом – бакинский мемориал 26 комиссаров, где сфотографировался на память с Алиевым.

У Сергея Хрущева – сына бывшего лидера страны – изъяты магнитофонные пленки с надиктованными воспоминаниями о «брежневском путче» 64-го года.

Тельман Гдлян переходит на работу в прокуратуру Заволжского района г. Ульяновска.

«Идея создания следственного аппарата в органах внутренних дел получила свою реализацию после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1963 года „О предоставлении права производства предварительного следствия органам охраны общественного порядка“. В соответствии с указом расследование уголовных дел по целому ряду категорий преступлений поручалось следователям органов охраны общественного порядка. Сначала следственные подразделения были созданы лишь на уровне министерств и управлений. При горрайорганах работали следственные отделения (группы), которые не входили в их организационную структуру. Было принято решение об укреплении кадрового состава следственных отделов органов милиции, улучшении взаимодействия со следователями прокуратуры».

Всесоюзная перепись. Чурбанов тоже заполняет анкету. Он пока холост, вернее – разведен. Но уже знаком с Галиной. Впрочем, в листке об этом, конечно, не упоминается.

20 ноября из Москвы в Будапешт отбыла делегация во главе с Брежневым. В составе делегации Гришин, Романов, посол СССР в ВНР Титов. На Киевском вокзале делегацию провожали Воронов, Кириленко, Косыгин, Мазуров, Подгорный, Суслов, Шелепин, Демичев, Устинов, Капитонов, Пономарев, Соломенцев, министры СССР Громыко, Щелоков, заведующий отделом ЦК КПСС Черненко, первый заместитель председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР Цвигун, ответственные работники ЦК КПСС.

Через полтора года Брежнев с командой вновь нагрянет в Венгрию и визит этот для «наших демократических друзей» станет судьборазносным. (Впрочем, венгерские напитки генсек уважал, так же как и его вездесущий зять…)

В июне 1970-го Чурбанов назначен замом начальника политотдела ИТУ МВД СССР. Март следующего года застал его заместителем начальника, но уже – политуправления внутренних войск.

Известно, что, прибегая к услугам, допустим, Джуны, Леонид Ильич Брежнев при этом не верил в дар Мессинга, однако после того, как генсек обратился к нему, попросив изменить судьбу его дочери Галины, Вольф Григорьевич не отказал лидеру страны. И спустя несколько недель Галина Леонидовна вышла замуж за Юрия Михайловича. Рой Медведев утверждал, что Галина сняла подполковника ГАИ Чурбанова, когда тот дежурил на правительственной трассе. Это неправда. Мне рассказывали другое. И вот что: не во всем их «показания» сходились, но тут совпали 100% = премьерная встреча состоялась в Московском доме архитектора, куда Юрий зашел выпить со своим сослуживцем Виктором Калининым. Заказали вина и закуску: салаты и холодный ростбиф. Так мне рассказывали свидетели.

Увидев вошедшую компанию, Чурбанов поинтересовался – что это за статная харизматичная брюнетка, тот объяснил. По версии самого Чурбанова та группа уже сидела недалеко у камина и он разглядел привлекательную даму. Не суть. Одним из четверых в той компании был приятель Калинина, который и пригласил двоих веселых офицеров за столик с Галиной. Компанейский парень коротко сошелся со своим коллегой по работе Игорем Щелоковым. Именно сын бывшего министра внутренних дел и познакомил Юрия с Галиной Брежневой. Это знакомство, что бы за ним ни стояло, стало для Чурбанова головокружительным трамплином.

Позднее дочь Брежнева позвонила новому знакомому по служебному номеру. Спросила домашний. В субботу – еще звонок и приглашение пообедать. Обед перешел в ужин. Все сложилось.

Забавно, что знакомство Чурбанова с Галиной случилось в ресторане Центрального дома архитекторов. Напротив которого, в доме №10 по улице Щусева, позднее они – по иронии судьбы или капризу дочери генсека – получили квартиру. Было лето, Юрий планировал отпуск, но его новая пассия отговорила Чурбанова ехать в Кисловодский санаторий МВД, предложив потусить в Подмосковье.

Затем состоялось знакомство с родителями. О котором Юрий говорил:

«Заехали ко мне, я познакомил Галину со своими: мать чуть лихоманка не хватила, отец, правда, был еще на работе. Потом мы поехали на дачу к Брежневым. Меня пригласили обедать, а после Галина сказала, что я могу, мол, пойти отдохнуть – папа приедет попозже. Пошел я в кинозал и даже не заметил, как вошел генсек и поинтересовался: «Кто здесь Юрий?».

***

Обыск на даче в Жуковке.

Кстати, в этом же году с подачи Галины актриса Наталья Федотова вышла замуж за коллегу Олега Видова. А Юрий весьма приглянулся Брежневым-старшим, уже подуставшим от капризных цирковых увлечений своенравной и неугомонной дочери. Чурбанов выгодно выделялся в глазах будущих родственников на фоне своих несерьезных предшественников. Это вам не какой-то там недалекий акробат, разместившийся в кресле директора столичного цирка, не смазливый супериллюзионист. Нет, Юрий Михайлович одним лишь гренадерским обликом вполне подходил, казалось, для почетных званий и высоких орденов. А статная осанка темноглазого жениха с идеальным пробором намекала: эти широкие плечи не иначе как для погон величиной с ладонь. Будет, будет генералом! Недолго ждать. Он умел произвести впечатление.

В своих мемуарах Чурбанов счел нужным развеять миф о роскоши, в которой купались Брежневы:

С подачи Галины актриса Наталья Федотова вышла замуж за коллегу Олега Видова.

«Все знают, что Леонид Ильич и Виктория Петровна, его супруга, имели квартиру на Кутузовском проспекте. Это пять или шесть комнат с обычной планировкой. Шум, гам – за окном обычная московская жизнь. Что и говорить, здесь не было необходимых условий для полноценного отдыха, поэтому свою московскую квартиру Леонид Ильич не любил и бывал здесь крайне редко, всего пять-шесть дней в году.

В Подмосковье, в Одинцовском районе, у него была государственная дача. Он жил на ней круглый год. Пройдет время, и в самом конце 70-х годов Леониду Ильичу предложат новую, благоустроенную квартиру на улице Щусева. Конечно, тут было лучше, чем на Кутузовском проспекте, центр рядом, всего несколько минут езды, но то ли Леонид Ильич был однолюб, то ли еще что, – он посмотрел новую квартиру и сказал, что она для него чересчур большая. Скорее всего она просто не понравилась ему своей казенностью, что ли, я не знаю.

А квартира на Кутузовском была скромнее: это обычный московский дом старой постройки, потолки что-то около трех метров, комнаты в среднем 25—30 метров: столовая, небольшой рабочий кабинет, спальня, гостиная…

Обслуживающий персонал – всего три человека: повар, готовивший пищу под руководством Виктории Петровны (она всегда подсказывала, что Леонид Ильич любит больше всего и как это получше приготовить), официантка и уборщица. Охраны здесь не было, она помещалась внизу, на первом этаже. В самом подъезде кроме семьи Брежневых и Юрия Владимировича Андропова, который жил двумя этажами ниже, были квартиры министров, партийных и советских работников, причем разного ранга, – то есть это не был дом Брежнева, это был обычный дом №26, расположенный на Кутузовском проспекте.

Здесь, в этой квартире, у Леонида Ильича была хорошая библиотека, и такая же, если не больше, находилась и на его даче… это был обычный трехэтажный кирпичный дом с плоской крышей. Наверху располагалась спальня Леонида Ильича и Виктории Петровны, они все время предпочитали быть вместе, и когда Леонид Ильич 10 ноября 1982 года принял смерть, Виктория Петровна спала рядом; небольшой холл, где он брился (сам, но чаще приглашая парикмахера). На втором этаже две или три спальни для детей, очень маленькие, кстати говоря, от силы 9—12 метров с совмещенным туалетом и ванной. Мы спали на обычных кроватях из дерева. Внизу жилых комнат не было, там находились столовая, рядом кухня и небольшой холл.

Виктория Петровна и Галина Леонидовна.

На третьем этаже Леонид Ильич имел уютный, но совсем крошечный кабинет. Там же была библиотека. Обычно он отдыхал здесь после обеда, и никто не имел права ему мешать. Всех посетителей Леонид Ильич принимал в основном на работе. На дачу приезжали только близкие товарищи, это было довольно редко, обычно гости собирались к ужину и разъезжались, как правило, часов в десять, в половине одиннадцатого, но не позже. Леонид Ильич старался жить по строгому распорядку, мы знали этот распорядок, и его никто не нарушал. В одиннадцать он уже спал. Леонид Ильич ложился с таким расчетом, чтобы проснуться не позже девяти. На всю дачу приходился один видеомагнитофон и один телевизор – советского производства, по-моему «Рубин».

Леонид Ильич всегда очень внимательно смотрел программу «Время», а потом уходил спать. На первом этаже был кинозал, в нем стоял бильярд, на котором Леонид Ильич почти не играл, – но это не кинотеатр, именно кинозал, где Леонид Ильич обычно смотрел документальные фильмы. Он их очень любил, особенно фильмы о природе. В доме был бассейн, где-то метров пятнадцать в длину, а в ширину и того меньше – метров шесть. Утром Леонид Ильич под наблюдением врачей делал здесь гимнастику. Рядом с домом был запущенный теннисный корт, на нем никто не играл, и он быстро пришел в негодность, зарос травой. Правда, весь дачный участок занимал довольно большую территорию, но не больше, чем у других членов Политбюро: после работы и в выходные дни Леонид Ильич очень любил пройтись по свежему воздуху. За пользование государственной дачей с него, так же как и со всех, высчитывали деньги, не знаю, сколько, но знаю, что за нее платили, так как Виктория Петровна, которая распределяла бюджет семьи, иногда «докладывала»: «Все в порядке, за дачу я заплатила на полгода вперед». На что Леонид Ильич посмеивался: «А как же, ведь мы здесь живем, платить-то надо». Разумеется, деньги платились и за квартиру на Кутузовском проспекте».

Мать Галины – Виктория Петровна – была по-своему смышленой, в Америке это называется street-wise – хитрой и разумной. Отец Галины, будущий лидер страны, был простым землемером, когда увел Вику у завидного ухажера Ивана. Согласно семейной легенде, когда она с женихом №1 пошла в загс, тот был закрыт, а когда ее позвал Леня – был открыт.

Рассказывал о своей юности и своих кумирах:

«Моим любимым писателем был Джек Лондон. Меня потрясли его герои. «Белое безмолвие», «Маленькая хозяйка большого дома», «Белый клык». У отца была хорошая библиотека. Но у меня – очень плохой велосипед. Я мечтал прикрутить к нему гоночный руль.

Я выкрал из дома полное собрание сочинений Маяковского и поехал в ближайший букинистический магазин. Тома я загнал какому-то барыге и сразу поехал в спортивный магазин на Кировской. Денег как раз хватило. Тогда отец мне страшную трепку задал, приговаривая: «Ты понимаешь, что нужно дорожить культурным наследием?» Маяковский для меня особой ценности тогда не представлял. Но если серьезно – меня формировало старшее поколение. Сильные ребята. Сейчас таких называют крутыми. Надо было уметь защищаться. Ведь каждые танцы обязательно кончались дракой. Я хотел быть самостоятельным, иметь свои деньги. В девятом классе я сколачивал ватагу, и мы с ребятами ходили на Московскую товарную дорогу разгружать вагоны.

Однажды пришел семнадцатитонный вагон с болгарским виноградом „дамские пальчики“ -узенький-узенький и превкусный. Мы сразу начали его лопать, а потом не могли разгрузить мешки. Но кое-как норму мы выполнили. И нам разрешили еще взять виноград с собой. Я тогда ходил в сатиновых шароварах, отцовской зеленой рубашке, а здесь, на щиколотках, – прочные резинки. Виноград я набил куда мог. А чтобы не раздавить, в метро стоял, как краб. Мама тогда упрекнула отца в том, что я, сын партийного работника, таким способом достаю деньги».

1971. ТРЕТЬЯ СВАДЬБА ГАЛИНЫ БРЕЖНЕВОЙ

Чурбанов в этом году рванул. Знакомство с «невестой СССР № I», что бы за ним ни стояло, обернулось для перспективного и видного жениха головокружительным взлетом, богатырская – рост 181 см – осанка бархатноглазого супермена с идеальным пробором вальяжно намекала: эти широкие плечи не иначе как для золотистых погон величиной с ладонь. 12 апреля в книге записей Гагаринского загса «произведена запись за №469». Свадьбу справили на даче. Робеющих родителей жениха привезли на лимузине. С ними же приехали брат и сестра Чурбанова. Было и несколько его сослуживцев. Роль тамады взял на себя генсек. После регистрации упрямая Галина оставила себе фамилию первого супруга – Милаева, который продолжал неуклонно стричь купоны своего прежнего статуса, шантажируя бывшую тещу Викторию Петровну угрозами забрать у нее внучку – их с Галиной дочь Вику. Помню, много лет назад дежурные бригады центральных газет получили «тассовку» о присуждении звания Героя Соцтруда некоторым деятелям совцирка. Через пару часов по телетайпу пришел «отбой». А спустя еще некоторое время пришел новый список, дополненный фамилией «Милаев»… Предшествовал этому большой скандал.

Чурбанов тихо получает невинный презент – досрочное присвоение звания «полковник». Воинского, замечу, звания, и это имеет значение не только для будущей пенсии. Повышение, кстати, оформили задним числом. Официально, по документам, Чурбанов стал полковником в марте. Были и другие послесвадебные подарки. Щедрый тесть дарит Чурбанову роскошную «Шкоду—1000». В тот же день она продана через «комиссионку».

Щедрый тесть дарит Чурбанову «Шкоду—1000».

Не беда… Через пару недель Брежнев передает Юре новенький «Рено-16» с мощным, под стать красавцу зятю, мотором. Генсеку этот лимузин подарил президент Франции, и, по логике вещей, законное место подарка – в спецгараже. Но… Техпаспорт украсила виза главы крупнейшего государства мира: «Чурбанову. Ознакомиться». Видимо, зятю после ознакомления машина приглянулась.

В апреле Чурбанов награжден юбилейной медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина». Следом – медаль ЧССР «За укрепление дружбы по оружию». Осенью еще две медали: «50 лет милиции МНР» и «За безупречную службу» III степени (приказ МВД от 25.10.71).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.