# Последний вечер встречи

Татьяна Бочарова

Вечер встречи одноклассников заканчивается трагически: признанный лидер класса, ныне успешный бизнесмен Влад Куличенко, убивает свою давнюю любовницу Машу. Вскоре подруга Маши Кристина оказывается в психушке: кто-то скомпрометировал ее в глазах любимого мужа, и тот выгнал жену из дома. Потом лучший друг Куличенко погибает в автоаварии… Из компании друзей, когда-то терроризировавших всю школу, остается одна Вика, но и она получает сообщения с угрозами. Насмерть перепуганная, Вика спешно уезжает из Москвы, но понимает, что скрыться от своего прошлого все равно не получится…

> © Бочарова Т., 2019

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

> © Thongchai S, Allison Peltzman, Savelov Maksim, myMelody / Shutterstock.com

## 1

Это был обычный воскресный вечер. Стемнело рано, за окном моросил нудный ноябрьский дождик. А в уютном и просторном банкетном зале было светло, играла негромкая музыка, быстро и бесшумно, точно тени, двигались официанты.

Небольшой, но известный в районе бар-ресторан со смешным названием «Котейня» сегодня был закрыт на спецобслуживание: здесь собралась компания одноклассников. Забронировали заведение давно, за полтора месяца до назначенной даты. «Котейня» шла нарасхват, здесь всегда бывал аншлаг, кормили вкусно и сытно, цены не заламывали, а стиль и интерьер были оригинальными и выгодно отличали это заведение от других. Повсюду – в фойе, в зале, даже в туалетных комнатах – сидели, лежали, стояли разнообразные фигуры кошек и котов, сделанные из гипса, металла, соломки и прочего. Официанты также были загримированы под котов, носили ушки, нарисованные усики, а сзади у каждого болтался длинный меховой хвост. Блюда имели «кошачьи» названия: салат «Кошкин дом», плов «Василий-кот», жаркое «Вискас», десерт «Кис-кис». А при входе гостей встречал огромный толстяк в маске кота, облаченный в черный фрак. На лацкане блестел бейджик с надписью «Бегемот».

Неудивительно, что сюда, в «Котейню», рвались проводить дни рождения, памятные даты, встречи и другие крупные мероприятия.

За 12 лет после окончания школы 11-й «б» собирался лишь один раз. Неизвестно, в чем была причина такой малой активности одноклассников: возможно, не было между ними особой дружбы, а может быть, дело было в том, что многие сразу по окончании школы разъехались по другим районам и даже городам, а кто-то вообще за границу. Тогда, шесть лет назад, из тридцати двух человек, учившихся в классе, удалось собрать лишь восемнадцать. Занималась сбором бывшая староста класса Кристина Минина. Ей помогали подруги Вика Соколова и Маша Прокопец. Застолье прошло скучновато, говорить бывшим одноклассникам было по большому счету не о чем, у каждого началась своя взрослая жизнь, школа вспоминалась далеко не в розовом цвете. А главное, на встрече отсутствовали два классных лидера – Влад Куличенко и Ярик Лисовский. Куличенко только-только организовал собственный бизнес и был в командировке по делам, а спортсмен Лисовский уехал на сборы. Без них, особенно без Куличенко, класс выглядел стаей, лишившейся вожака. Посидели, выпили, закусили, попели под гитару, поболтали и разошлись.

Теперь все происходило иначе. Влад, за эти годы прилично разбогатевший и заматеревший, заявил, что намерен взять организацию встречи в свои руки. Лисовский тоже оказался в Москве между соревнованиями. А вот Кристина, напротив, с удовольствием сложила с себя полномочия лидера, вручив мальчишкам бразды правления: она совсем недавно вышла замуж, и не за кого-нибудь, а за депутата, активно делающего политическую карьеру. Муж, молодой красавец, держал Кристину в строгости, тщательно следил за ее нравственным обликом, опасаясь, что она может бросить тень на его безупречную репутацию. Он был категорически против всяких сборов, посиделок и пьянок и согласился отпустить Кристину в «Котейню» строго на три часа при клятвенном заверении ее не напиваться, вести себя соответственно статусу и быть дома не позже одиннадцати.

Куличенко взялся за дело со свойственным ему размахом. Заранее забронировал зал, внес дополнительные деньги, чтобы бар закрыли для посторонних. Одним из партнеров Влада по бизнесу был крупный винный заводчик, он поставил для мероприятия отличное спиртное по самой низкой цене. Ярик, недавно открывший свою школу гимнастики, пригласил девочек с развлекательным танцевально-спортивным шоу. Вике и Маше было приказано обзвонить с пристрастием всех одноклассников, контакты которых имелись в наличии. Все это возымело свое действие: народу собралось 26 человек, сидели с пяти часов, качественная выпивка развязала языки и существенно повысила настроение. Многие разоткровенничались, пошли задушевные разговоры, потом танцы до упаду, потом снова разговоры. Словом, вечер удался. В процессе празднования все дружно славили Куличенко, в его честь подняли тост, и даже не один. Влад самодовольно улыбался, скромность никогда не была отличительной чертой его характера.

Незаметно вечер перевалил за середину и быстро покатился к концу. В зале стало душно от разгоряченных тел, на столе, нарушив первоначальный идеальный порядок, вперемешку валялись грязные и мокрые салфетки, тарелки с остатками еды, перевернутые рюмки. Народ стал собираться и уходить. Кто-то еще сидел небольшими кучками по двое-трое, вполголоса беседуя. Пьяный в щи Серега Смелин, обняв гитару, тренькал что-то меланхолическое, на его шее повисла не менее пьяная Машка, тушь у нее размазалась, образуя под глазами причудливые черные узоры. Явно уставшие официанты потихоньку собирали посуду, усы у них подстерлись, и даже хвосты грустно повисли, всем своим видом показывая, что пора и честь знать.

Бодрым и неутомимым выглядел один Куличенко. От выпивки он не раскисал, а только наливался багровым румянцем. Он продолжал наливать себе стопку за стопкой, обсуждая какие-то свои дела с Лисовским. Голос у Влада был зычный, он легко покрывал гул, витающий над столом, а вид весьма свирепый: высокого роста, метр девяносто, необычайно широкоплечий, краснолицый, с кустистыми смоляными бровями и с нависающим над ремнем пузцом. В противовес ему Лисовский, идеально сложенный, миловидный блондин с голубыми влажными глазами слегка навыкате, казался голливудским киногероем. Все школьные годы они были вместе. Ярик изначально еще в младших классах прилепился к отчаянному и смелому Куличенко, получая от него выгодную поддержку и защиту от чужих кулаков. Учился Ярик неплохо и позволял раздолбаю Владу списывать все контрольные и домашние задания. Так они продружили всю начальную и среднюю школу. А к старшим классам их союз оказался сокрушительным для всех окрестных девчонок. Красавчик и спортсмен Ярик замечательно дополнял необузданного, похожего на орангутанга, но по-своему притягательного Куличенко, они выглядели диаметрально противоположными, и оба пользовались невероятным успехом у женского пола. Возможно, в глубине души тонкий и деликатный Лисовский отчасти презирал скотоподобного приятеля. Но внешне это никогда и ни в чем не проявлялось, Ярик и Влад всегда были заодно, неизменно вместе, и если Куличенко к старшим классам получил однозначный титул короля, то Лисовский был неким герцогом при его дворе, не таким всемогущим, но весьма чтимым и уважаемым.

Сегодня Ярик был, что называется, в ударе. Ему давно, еще с девятого класса, нравилась Вика. Перед самым выпускным у них вспыхнул яркий и красивый роман. Но Вика быстро остыла, она была ветреной девчонкой, невеликого ума, избалованной богатыми родителями. Лисовский же привык пахать, как вол, учась в спортивной школе и выигрывая юношеские соревнования по гимнастике. После школы он поступил в университет физкультуры и стал уезжать на сборы. Вика вовсе не собиралась ждать его с тренировок и из поездок, ее бесил жесткий спортивный режим, которого Ярослав должен был придерживаться. Ей хотелось гулять, тусоваться, ночи напролет проводить в клубах. Они разбежались, а вскоре Вика вышла замуж за молодого компаньона отца по бизнесу. Брак их продолжался четыре года и рухнул так же, как отношения с Яриком. Вика оказалась скверной женой, хозяйство вести не умела и не хотела, а главное, категорически не желала заводить ребенка. На этом они и столкнулись с мужем, который, как на грех, мечтал о малыше. После очередного скандала он собрал вещи и уехал, а Вика осталась в однокомнатной квартирке, заботливо купленной ей отцом. А еще через два года Викины родители, возвращаясь с дачи на машине, попали под колеса фуры. Ее жизнь дала крутой поворот. Мать с отцом в ней души не чаяли: единственная дочка, красавица. Деньги в семье водились, Вике ни в чем не было отказа. При родителях она продолжала себя чувствовать маленькой девочкой, которой все позволено, несмотря на то, что ей было уже 26. Ее ровесники отучились в институтах, работали, открывали свое дело. А Вика после школы даже пробовать поступать никуда не стала. Муж купил ей салон, она вяло поруководила им, научилась кое-как делать маникюр и макияж и вскоре потеряла к этому делу всякий интерес. А зачем? Отец с радостью спонсировал любые дочкины забавы, даже когда та была замужем, а тем более после развода.

И вот отца не стало. После похорон, отплакав и отгоревав, Вика провела ревизию семейных средств, доставшихся ей в наследство. Получалось довольно недурно: родительская двушка с хорошим ремонтом, дача в Панках и кое-что на вкладе в банке. Квартиру Вика сдала, дачу продала, деньги прибавила к имеющемуся счету и стала жить-поживать, по-прежнему не работая, проводя время в спа-салонах, магазинах, клубах и на курортах.

С Лисовским Вика за последние четыре года встречалась всего пару раз, однако он регулярно ей звонил. Он, как и Куличенко, стал весьма успешен, помимо спорта занялся околоспортивным бизнесом, сменил множество подруг, но упорно оставался холостым. Они болтали по телефону, разговор шел ни о чем, но Вика видела, что чувства Ярика не прошли. Он не прочь был возобновить отношения, о чем периодически намекал Вике, а та делала вид, что не понимает намека. И вот сегодня настал его день.

Накануне Лисовский стал настойчиво названивать Вике и предлагать заехать за ней домой на недавно купленном новеньком автомобиле. Она сказала, что приедет на такси. Лисовский огорчился, но ненадолго. Он встретил Вику в дверях ресторана, помог снять пальто, ухаживал, как мог, рвался танцевать все подряд. Под конец вечера он так надоел ей, что она в очередной раз убежала с девчонками курить на улицу и зависла там на полчаса. Ярик, как истинный спортсмен, не курил и табачный дым на дух не переносил. Он несколько раз выглядывал из дверей бара, корчил страдальческую мину:

– Девчонки, ну вы что! Ну сколько можно себя травить! Вы же будущие мамы!

Маша и Кристина громко хохотали, Вика загадочно улыбалась улыбкой Джоконды. Потом Кристина спохватилась, что насквозь пропахнет дымом и муж ее на порог не пустит. Пришлось возвращаться.

В зале было уже совсем пусто. Серега по-прежнему терзал гитару, Куличенко и Лисовский что-то увлеченно обсуждали за столом. Машка сделала попытку взгромоздиться на колени к Владу, но тот рявкнул на нее и продолжал беседу с Яриком. Машка коротко матюкнулась и переключилась на Смелина. Вика почувствовала, что ее клонит в сон, и попросила у худенькой светловолосой официантки кофе. Та кивнула и шмыгнула мимо. Влад, не прерывая беседы, протянул огромную квадратную ладонь и ловко ухватил девчонку за меховой хвост. Хвост тут же остался у него в руке. Официантка остановилась, недоуменно и беспомощно глядя на Влада.

– А ты ничего, лапочка, – басом изрек тот и с силой хлопнул девушку по ляжке, так что бедняга пошатнулась.

Куличенко и Лисовский весело заржали. Официантка поспешила ретироваться.

– Однако, – пробормотал Куличенко, оглядывая опустевший зал, – куда все делись?

– Время, Кулич. – Ярик сунул другу под нос запястье с циферблатом швейцарских часов.

– Какое еще время? – недовольно возвысил голос Влад. – Время еще детское.

– Без десяти одиннадцать, – констатировал Лисовский. – Они закрываются в одиннадцать. Я предлагаю, знаете что? – Он обернулся на Вику, со скучающим видом сидевшую чуть поодаль.

– Ну что? – лениво поинтересовалась та.

– Давайте рванем ко мне на дачу! А, Кулич?

Идея явно вдохновила Ярика, от природы бледное лицо его порозовело.

– На дачу? К тебе? – Влад медленно тянул слова, по его тону Вика поняла, что все-таки он порядочно пьян.

– Ну да. – Ярик продолжал смотреть на Вику, одновременно пытаясь обращаться и к Владу, получалось у него это с трудом, приходилось вертеть головой то в одну, то в другую сторону.

Машка навострила уши и, оставив Смелина, подошла к компании.

– А где твоя дача? – поинтересовалась она у Лисовского. – Небось в заднице какой-нибудь?

– Обижаешь, – вскинулся Ярик. – Медвежьи озера. Тут ехать всего ничего, воскресенье, дороги свободны. У меня там ящик вискаря и полный холодильник. Всю ночь можно сидеть. В конце концов, я тоже выпить хочу.

– А кто тебя просил на машине приезжать? – равнодушно уронил Куличенко. – Повыпендриваться захотелось? – Он бросил выразительный взгляд на Вику.

– Да сколько ж раз говорить – я по делам ездил, с утра был на колесах, – закипятился Ярик, чувствуя, что его разоблачают.

Вика сухо усмехнулась, вспоминая, как вчера он названивал ей с предложением подвезти до ресторана. Врет парнишка. Куличенко его раскусил.

– На колесах он, – насмешливо проговорил Влад, – кто тебе мешал поставить колеса на стоянку и взять такси, как все приличные люди. Один ты здесь такой деловой?

– Так, ладно. – Лисовский решительно встал. Вид у него был крайне обиженный. – Не хотите ехать? Ну и не надо! Арриведерчи, как говорится… – Он полез было из-за стола, но пудовая рука друга легла на его плечо.

– Да ладно, Лис, не гони. Поедем мы на твою дачу. Что ж мы, бараны, чтобы так вот взять и разойтись?

– Я пас, – встряла Кристина. – У меня муж.

– Объелся груш, – тут же срифмовала Машка.

– Ничего смешного. – Кристина оглядела бывшую подругу с плохо скрытым превосходством.

Машка когда-то слыла первой классной красоткой, яркая блондинка с кукольным лицом и ослепительно-синими глазами. Странно, но своей первой любовью она выбрала не красавчика Лисовского и не других симпатичных парней в классе, а Куличенко. Их так и называли – красавица и чудовище.

Куличенко Машку не любил. Он вообще никого не любил, на женщин смотрел как на забаву, делил их на дорогих и очень дорогих, как машины. Машкой он пользовался с 16 лет, иногда приближал, иногда отталкивал, периодически вовсе забывал о ее существовании. А она влипла. Готова была на все, лишь бы остаться с ним хоть на одну ночь. Бежала по первому звонку, отхаживала его после запоев, лечила, если он грипповал. И пила, пила, заливая грусть-тоску.

К тридцати годам от ее красоты осталась ровно половина: по-прежнему роскошные длинные светлые локоны и пронзительные синие глаза. Остальное оставляло желать лучшего: фигура, некогда точеная, поплыла, пышная грудь обвисла, лицо стало рыхлым и одутловатым, голос от бесконечного курения осип. Теперь Кристина, которая в школьные годы не отличалась привлекательной внешностью и из трех подруг считалась самой некрасивой, рядом с Машкой выглядела королевой. Она занималась спортом, следила за собой, ходила к дорогим стилистам, одевалась с иголочки.

Машка поймала высокомерный взгляд подруги и ухмыльнулась.

– Ну да, конечно, Кристиночка же у нас готовится стать женой президента. Смотрите, мальчики, будущая первая леди! – Машка сделала неприличный жест и состроила насмешливую физиономию.

Кристина поджала губы и холодно проговорила:

– Может быть, все может быть. – После чего углубилась в телефон в поисках такси.

– Владик, так мы едем? – Машка преданно уставилась на Куличенко.

– А тебе спать не пора, девочка? – Тот с полуулыбкой смотрел на ее мокрое красное лицо в подтеках туши.

– Нет, я в порядке, – поспешно проговорила Машка. – Сейчас схожу освежусь, и все пучком.

– Сходи, сходи, – миролюбиво разрешил Влад и кинул мимолетный взгляд куда-то в глубь зала.

– Викуся, ты едешь? – радостно засуетился Ярик.

– Еду, еду, куда я денусь, – все с той же апатией проговорила Вика. – Где, черт возьми, мой кофе? Я сейчас усну.

Кристина уехала домой. Машка ушла в дамскую комнату. Ярик удалился греть машину. Серега дремал, уткнувшись лицом в покрытую пятнами крахмальную скатерть.

Вика ждала кофе и вполуха слушала тихую музыку, льющуюся из динамиков. Влад все наливал и наливал, не трогаясь с места. Казалось, он о чем-то думает или чего-то ждет. Наконец девушка принесла кофе. Он оказался на редкость невкусным. Вика, морщась, сделала пару глотков.

– Гадость какая. Влад, пошли отсюда. Где Машка, спит, что ли, в сортире?

– Я пойду посмотрю. – Влад поднял со стула свое грузное тело.

– Может, лучше я? – Вика глянула на него с удивлением. – Это все же женский туалет.

– Да мне самому надо, – коротко хохотнул Влад.

Вика пожала плечами. Влад ушел. Она отхлебнула еще глоток и решительно поставила чашку на стол. И это у них называется кофе! Мимо прошли Лена Рудакова и Полина Теслина, одни из последних, засидевшихся в баре.

– Пока, Викуня! Все было супер. Владу отдельное спасибо.

– Передам, – кивнула Вика.

Она думала о том, как сейчас они приедут на дачу к Ярику, и тот начнет приставать. Да ежу понятно, что весь план с поездкой на дачу он придумал еще вчера, надеясь таким образом заполучить Вику. Что ж, вероятнее всего, у него все получится: Машка наверняка залезет в койку в Владу, Ярик и Вика останутся один на один. Хитрый Ярик, полностью оправдывает школьную кличку Лис…

Может быть, это и к лучшему. Ярик, по ходу, для нее на все готов. Даже жениться… При мысли о женитьбе Вику охватила тоска. Господи, вот же есть дуры, вроде Кристи, которые помешаны на браке. Драят квартиру, намывают полы, вертят мужу домашние котлетки, торты пекут. Потом носятся с орущими младенцами, горшками и вонючими подгузниками. Брр… нет, ей, Вике, ничего такого не надо. Она вовсе не чувствует себя одинокой, прекрасно живет себе одна, а убирать приглашает женщину два раза в неделю. А Ярик… сойдет на сегодня для приятного времяпрепровождения. Сойдет…

Вика решительно встала из-за стола. Кажется, Влад провалился вместе с Машкой. Или, не дай бог, они там решили заняться кое-чем неприличным – Машка это вполне может. Что ей стоило дотерпеть до Яриковой дачи! Вика представила себе Машку, дающую Куличенко в клозете, и ее передернуло от отвращения. Мерзость какая. Тут же ей стало стыдно, Машка все-таки ее подруга, а она такого напридумывала. Скорей всего, ее просто окончательно развезло, и ей необходима помощь. Надо пойти и помочь.

Вика потормошила сладко храпящего Смелина, увидела, что он приоткрыл глаза, и вышла из зала. Она прошла небольшой коридор, спустилась по лесенке и очутилась в санитарной зоне. Рядом с дверью в женский туалет сидела деревянная кошечка с бантиком на шее и в кокетливой шляпке, у мужской кабинки стоял на задних лапах тоже деревянный котище с наглой мордой. В лапах он держал пижонскую тросточку. Обе двери были плотно закрыты.

Вика заглянула в женский туалет и едва не упала. Взгляду ее представилось кошмарное зрелище: посреди комнаты в полной прострации стоял Куличенко. Джинсы его были спущены до колен. Прямо перед ним на кафельном полу на коленях стояла Машка. На ее шее был туго затянут ремень Владиковых брюк, концы которого Куличенко крепко держал в руках.

– Вы что! Вы… вы с ума сошли! Забыли, где находитесь??? Это же не бордель, а ресторан! – Вика подошла поближе, стараясь не смотреть на лишенного брюк Куличенко. Тот что-то бормотал и слегка покачивался из стороны в сторону. – Маш, вставай. – Она тронула подругу за плечо. – Вставай, слышишь. Так и задохнуться можно. Смотри, ты уже синяя вся. Ты… – Вика вдруг осеклась и замолчала. Она не могла оторвать взгляд от Машкиного лица. Точнее, от ее глаз – они были совершенно стеклянные и неподвижные. Мертвые глаза. И мертвое синее лицо. – Господи, – в ужасе прошептала Вика и наконец поглядела на Влада. – Ты… ты что натворил? Ты же, ты убил ее! Ты ее задушил!!! – Последние слова Вика уже кричала. Влад смотрел куда-то мимо нее и продолжал свое безумное бормотание.

На мгновение Вике показалось, что он сошел с ума. Ей стало жутко. Она опрометью кинулась вон, со всего маху наткнулась на деревянную кошечку, та с грохотом полетела на пол. В лестничном пролете возникло удивленное лицо официанта.

– Что-то случилось?

– Там… там… – Вика махнула рукой на дверь туалета. – Там ужас.

Парень поспешно спустился к Вике.

– Кому-то плохо? Вызвать «Скорую»?

Вика вдруг спохватилась. Возможно, Машка не до конца умерла? Может быть, ее еще можно спасти, оживить? Ведь спасают же иногда людей из петли?

– Да, да, «Скорую»! Быстрей! Моя подруга… она… ее задушили.

Официант взглянул на Вику с испугом, поколебался и толкнул дверь.

– Ой, ешкин кот!

Дверь захлопнулась, парень пронесся мимо Вики, на бегу набирая телефон.

– Алло, полиция? У нас труп. Бар-ресторан «Котейня», пишите адрес.

Вниз уже спешили люди, Вика заметила среди них белое от ужаса лицо Смелина, его моментально протрезвевшие глаза. Мимо нее взад-вперед сновали официанты, охранник, администратор, кто-то еще. Двое мужчин вывели из туалета Куличенко, крепко держа его под руки. Тот по-прежнему молчал и почти не сопротивлялся. Вику никто не замечал. Она потихоньку отошла в сторону и присела на лавочку возле лестницы. Ей стало дурно, к горлу подкатила тошнота, в следующую секунду ее вырвало на чисто вымытую бежевую плитку.

По ступенькам спускались две женщины в синих комбинезонах. В руке у одной был чемодан.

«Скорая», – вяло подумала Вика. Она уже знала, что Машке никто не поможет. Даже врачи.

Женщины находились в туалете минут пять. Потом вышли. Лица у них были бесстрастные и ничего не выражающие. Следом за ними в туалет зашли двое полицейских. Третий огляделся, заметил Вику и подсел к ней.

– Это вы подруга? – Вид у него был откровенно сонный и усталый.

– Я, – хриплым шепотом ответила Вика.

– Расскажите, как вы их нашли. Все по порядку, ничего не упуская.

– По какому порядку? – Вика ничего не понимала.

Нет, этого не может быть. Это дикость, бред. Машка мертва, мертвее мертвых. Влад ее убил. Задушил ремнем от брюк. Наверное, они часто так развлекались. Наверное. А тут оба были сильно пьяные. Куличенко не рассчитал силы. Конечно, ведь он может лошадь с ног свалить своими кулачищами. Не рассчитал. И Машки теперь больше нет. А Влада посадят…

– Его посадят? – спросила Вика, глядя в равнодушные глаза полицейского.

– Посадят, – спокойно и буднично подтвердил тот. – А от вас, девушка, мне нужны показания. Кто-нибудь еще из вашей компании остался здесь?

И тут Вика вспомнила про Ярика. Он же должен быть тут, поблизости. Сидеть в своей машине. Ждать их. Почему он до сих пор не пришел в ресторан, он же понимает, видит, что случилось неладное? Не успела Вика так подумать, как по лестнице сбежал Лисовский.

– Вика! Викуся!

– Лис! – Вика вскочила и кинулась к нему. Уткнулась в его грудь, зарыдала. Ярослав тихонько гладил ее по волосам, прижимая к себе.

– Ну ладно, ладно. Успокойся. Не плачь. Слышишь, малыш, не плачь. Я здесь, я с тобой.

– Девушка перенервничала, – проговорил полицейский, в голосе его впервые прозвучала нотка сочувствия.

– Командир, можно я уведу ее? – спросил Лисовский, продолжал обнимать Вику. – Вы ведь не сомневаетесь в ее невиновности? А ей на сегодня хватит.

– Да нет, какие могут быть сомнения, – пожал плечами мужчина, – пойман, как говорится, с поличным. Пить надо меньше, господа одноклассники. Но девушка мне нужна. Она свидетель. Должна дать показания.

– А завтра это можно сделать? Или послезавтра?

– Вообще-то нельзя, – полицейский выразительно поглядел на Лисовского.

– Понял, – тот кивнул. – Можно вас на минутку? – Он аккуратно отодвинул Вику, и они с полицейским отошли подальше в угол. Через минуту Лисовский вернулся и взял Вику под руку: – Идем. Пошли. Я отвезу тебя домой.

– Домой? Не на дачу? – Вика смотрела на Ярика опухшими от слез глазами.

– Какая дача? Пошли.

Он вывел ее наверх, помог одеться, посадил в машину.

– Бедная Машка. – Слезы снова текли у нее по лицу. – За что? Ей даже тридцати не было… Что теперь будет с Владом?

– Я завтра поеду к нему, – сказал Лисовский и включил зажигание. Блестящая белая «Хонда» плавно тронулась и растворилась в темноте.

## 2

В последующие три дня Вика смогла убедиться в исключительном благородстве Лисовского. Начать с того, что он доставил ее домой, поднялся вместе с ней в квартиру, уложил в постель, заварил чаю, накапал валерьянки. Дождался, пока у Вики начнут слипаться глаза, и уехал! Не сделал никакой попытки воспользоваться ситуацией и получить доступ к телу, хотя у него были все шансы – испуганная и подавленная Вика была не против того, чтобы прижаться в постели к надежному мужскому плечу. Но нет, Ярик повел себя по-джентльменски.

Назавтра он заехал снова и отвез Вику к следователю. Тот обошелся с ней более чем вежливо, что было немудрено: перед тем, как пустить Вику в кабинет, Лисовский зашел туда сам, оставил следаку пару банкнот солидного достоинства, а кроме того, поинтересовался, нет ли у него среди близких молодой девушки, и получив ответ, что есть дочь-подросток, с ходу пригласил ее в свою гимнастическую школу. Обучение в школе Лисовского стоило приличных денег, но, разумеется, девочке предлагалось заниматься абсолютно бесплатно. Таким образом он в разы облегчил для Вики неприятный и утомительный процесс дачи показаний. Она вкратце описала вчерашний вечер, поставила подпись на протоколе, и ее отпустили восвояси.

Похороны Маши так же легли на плечи Лисовского. Прокопец жила с мамой-пенсионеркой, работала диспетчером в РЭУ, родственников у нее не было, а из друзей – только школьная компания Куличенко, начальница РЭУ и два дворника-таджика, которые ее очень любили за веселый и разбитной нрав и блондинистые волосы, казавшиеся им верхом женской красоты. Ни у Машкиной матери, тети Оксаны, ни тем более у таджиков денег не было. Машка с матерью жили скромно, чтобы не сказать бедно. Вика и Кристина были в курсе, что Куличенко иногда подкидывал ей бабок. Машка называла это «материальной поддержкой». Но сейчас поддержки ждать было неоткуда, Куличенко сидел в СИЗО. Поэтому девушкам и Лисовскому ничего не оставалось, как взять организацию печального процесса в свои руки.

Ярик мотался на машине из морга на кладбище и в прочие инстанции, Кристина занималась закупкой продуктов для поминок, а Вика осталась сидеть с тетей Оксаной, которой стало настолько плохо с сердцем, что ее хотели забрать в больницу.

Машу похоронили в среду. День выдался на редкость холодный и ветреный, совсем зимний, хотя стояла только середина ноября. Ее отпели в маленькой церквушке рядом с домом, где у Машкиной матери был знакомый батюшка.

На отпевании тетя Оксана держалась, а на кладбище ей стало совсем плохо. Ноги не слушались ее, она повисла на плечах у таджиков, черная косынка сползла с ее головы, и золотистые локоны, точь-в-точь как Машкины, трепал и путал ледяной ветер.

– Дочечка моя, – рыдала несчастная женщина, – милая моя, на кого ж ты меня оставила…

Вика и Кристина попытались обнять ее, но она с неожиданной силой рванулась и оттолкнула их.

– Все он! Он!! Пусть сгорит в аду! Мерзавец, убийца, нехристь! Всю жизнь ей поломал, а теперь и убил!

Машкина мать погрозила кулаком, глядя ненавидящим взглядом в пустоту, словно перед ней стоял Влад Куличенко. Затем обернулась на девушек. Лицо ее перекосила гримаса страдания и злобы:

– Вы! Вы тоже виноваты! Вы были с ним заодно! Все были его шестерки, ползали перед ним…

Возмущенная Кристина открыла было рот, чтобы возразить, но Лисовский сделал ей знак молчать. Порыв горестного гнева быстро прошел, женщина сгорбилась и покорно полезла в машину, поддерживаемая Яриком и таджиками. Сидевшая за рулем тетка из РЭУ нажала на газ. Девушки сели в автомобиль к Лисовскому. Ехали молча, Вика буквально кожей ощущала повисшую над ними гнетущую тишину.

На поминках стало чуть-чуть полегче. После третьей рюмки Вика почувствовала, что ее отпустило. Страшная картина, преследовавшая ее с воскресного вечера, перестала маячить перед глазами. Ярик сидел между ней и Кристиной, она ощущала идущее от него тепло, его плечо было совсем рядом. От этого ей стало не так страшно. Машкина мать быстро захмелела. Лицо ее раскраснелось лихорадочным румянцем, опухшие от слез глаза блестели.

– Машенька моя какая красавица была! – Она кивнула на портрет, стоящий во главе стола.

На нем Машка была совсем юная, только-только после школы. Вид у нее действительно был как у киноактрисы. Вика кивнула и тяжело вздохнула.

– Жалко как, – полушепотом проговорила она так, чтобы ее слышали только Кристина и Ярик.

– Еще бы не жалко, – согласился Лисовский. – Какие ее годы!

– Я не о том, – так же тихо сказала Вика. – С такой внешностью она могла быть кем угодно, артисткой, моделью. А она… – Вика замолчала, с грустью покачав головой.

– Потому что думать надо мозгами, а не одним местом, – тоже шепотом, но зло проговорила Кристина. – Так бухать и блудить – никакой красоты не хватит.

– Перестань! – одернула ее Вика. – О покойных или хорошо, или ничего.

– Что я такого сказала? – возразила Кристина. – Это же правда.

– Пошла ты со своей правдой. – Вика вытерла набежавшую слезу и выпила залпом стопку коньяка, заботливо налитую Яриком.

– Ладно, не будем о грустном. – Кристина достала из сумочки пудреницу и придирчиво осмотрела себя в зеркальце. – Лис, что там Куличенко? Ты был у него?

– Был. – Лисовский кивнул.

– И как?

– К нему не пускают. Потом, может быть.

– Но что они говорят? Он признался?

Ярик отрицательно помотал головой.

– Нет? – Кристина округлила глаза.

– Как не признался? – удивилась и Вика.

– Не знаю. – Лисовский глотнул боржоми из бокала. – Менты говорят, он точно в пелене какой-то. Все бормочет что-то неразборчивое. И смотрит дико.

– Может, он это… спятил? – Кристина аккуратно положила зеркальце в сумочку.

Вике захотелось вцепиться ногтями ей в накрашенную физиономию.

– Совсем нельзя разобрать? – спросила она у Лисовского.

Тот кивнул.

– Говорят, совсем. Один раз только сказал отчетливо: «Я не виноват. Это все она». И снова бормотать.

– Это он о Машке, – оживилась Кристина. – Она его вечно совращала. Где он только не имел ее – и в машине, и в подъезде. И кажется, даже в самолете!

– Кристя, да заткнись ты наконец, – не выдержала Вика. – Вспомни, где находишься.

– Я помню, – огрызнулась Кристина.

Раздался звонок в дверь. Один из таджиков, молодой парень с черной бородкой, пошел открывать. В комнату влетел Серега Смелин с огромным букетом белых лилий.

– Прости, Маша, не успел! – Он бережно положил цветы к портрету. Лицо его было серым и помятым. – Не успел я, – повторил он и опустил голову. – Жена рожать начала. Я ее в роддом, сам сюда. Машенька! – Голос Смелина задрожал.

– Он че, бухой? – в ухо Вике шепнула Кристина.

– Наверное. – Та пожала плечами. – Будешь бухим, если жена рожает. И потом, он же влюблен был в Машку.

– Не может быть!

– А ты не знала? Кажется, еще с седьмого класса. Пойду покурю. – Вика встала.

– Я с тобой. – Лисовский тут же вскочил.

– Куда? У тебя же спортивный режим, – усмехнулась Вика.

– Режим сегодня можно нарушить. – Лисовский взял Вику под руку. – Пойдем.

Они вышли на площадку, встали к открытому окошку. Вика не спеша достала сигарету.

– Хочешь? – Она протянула Лисовскому пачку.

– Нет. Тем более дамские.

– Какая тебе разница, дамские или нет, если ты не куришь? – фыркнула Вика.

– Ты права, никакой.

Ярик улыбнулся. Он стоял напротив и смотрел прямо на нее в упор.

– Прекрати так смотреть, – она легонько толкнула его в плечо. – Ты мне мешаешь.

– Мешаю курить?

– Да! Зачем ты вообще за мной пошел?

Лицо Лисовского вдруг сделалось серьезным.

– Знаешь, что я думаю? – сказал он просто.

– Откуда мне знать? – Вика выпустила струйку дыма ему в лицо.

– Я думаю, это не Кулич.

– В смысле не Кулич? Ты прикалываешься? – Вика смотрела на Ярика с недоумением.

– Да не мог он этого сделать! Я же Влада с семи лет знаю! Да, он кабан бессовестный, грубая скотина, кобель. Но не убийца!

– Хватит, – зло сказала Вика. – Хватит гнать. Я своими глазами видела, как она лежала перед ним с ремнем на шее! Са-ма, – она повторила по складам, – слышишь, видела, как он этот ремень держал. Кулич держал ремень, затянутый на шее у Машки. А ты говоришь, не он.

– Вика, не злись, тебе не идет, – спокойно проговорил Лисовский.

– Я и не злюсь. Просто ты… ты… надеешься, что он отмажется?

– Не знаю, – пожал плечами Ярослав. – Может быть. Он мой друг.

– А Машка была моей подругой! – закричала Вика.

Лисовский молчал. Она почувствовала, что устала. Ей захотелось домой, спрятаться ото всех и от него тоже, домой, в свою уютную, теплую нору.

– Все, хватит об этом. – Она потушила окурок. – Пошли обратно.

Они вернулись. Кристина и Смелин сидели рядом, обнявшись. Смелин рыдал на Кристининой плоской груди.

– Я ее любил. Так любил. Я… дочку… Машей назову в честь нее. – Серега смотрел на Кристину мутными глазами.

– А у тебя дочка?

– Черт. Не знаю. Я уехал, жена еще не родила. Может, и сын.

– УЗИ-то что показывало? – спросила его подошедшая Вика.

– Не помню, – отчаянно и сокрушенно махнул рукой Смелин.

– Ну ты даешь. – Вика села на свое место. – Давайте помянем Манечку. Царствие ей небесное. – Она, не чокаясь, выпила стопку.

## 3

Время – удивительная субстанция: что бы ни происходило, какое бы радостное или трагическое событие ни случилось бы, все равно очень скоро оно становится прошлым.

Вика оглянуться не успела, как со смерти Машки минуло девять дней. Они снова собрались в маленькой Машкиной квартире, и были за столом все те же люди: Вика, Кристина, Лис, тетя Оксана, давешние таджики. Только начальница РЭУ слегла с гриппом, а Смелина не пустила жена – заставила помогать с новорожденным сыном. Помянули Машу, поплакали, посетовали на судьбу-злодейку, да и разошлись.

И снова понеслась чехарда дней. Вика потихоньку пришла в себя, вернулась к привычному образу жизни – салоны, спа, тренажерный зал, клубы. Лисовский уехал на соревнования, на целую неделю, и, честно говоря, она была этому рада. Его отсутствие давало ей возможность не принимать решения относительно их отношений. Вика видела, что Ярик влюблен и полон надежд и планов относительно нее, но у самой у нее никаких планов на совместную с ним жизнь так и не появилось. Кристина, с которой Вика поделилась своими мыслями на этот счет, раскритиковала подругу в пух и прах:

– Викуся, ты с жиру бесишься. Тебе через полгода тридцатник. Уже не девочка. Лис отличный кандидат в мужья, и внешность, и деньги – все при нем. А уж относится к тебе просто супер.

– Ну не нужен он мне, – с тоской в голосе проговорила Вика.

– А кто тебе нужен? Кот? Смотри, останешься с полосатым другом, без семьи, без детей. Я знаю таких.

Вика не относилась серьезно к словам Кристины. В самом деле – какие ее годы? Успеет еще родить, если это так уж важно, как все считают. Она, однако, исправно общалась с Лисовским по телефону – тот звонил утром и вечером, как по часам. Интересовался, как она себя чувствует, прошел ли у нее стресс от гибели Маши. Вика отвечала, что чувствует себя неплохо, но Машку ей по-прежнему ужасно жаль. Наконец Ярик вернулся и тут же пригласил Вику в театр на модную премьеру. Вика театралкой не была, в драматургии не разбиралась, но зачем-то решила не отказываться и пошла с Лисовским.

С первых же минут ей стало ясно, что делать этого не следовало – Ярик доверчиво дышал ей в ухо, норовил придвинуться потесней, сыпал умными комментариями и всем этим несказанно бесил Вику. Она сидела в темном зале, зевая, смотрела на сцену и думала, как хорошо было бы сейчас оказаться в клубе, выпить пару «Маргарит», отвязно потанцевать с каким-нибудь незнакомцем, который не станет лезть в душу и вообще будет слегка отстранен и груб. А потом поехать с ним в ночном такси и провести ночь в отеле, чтобы наутро уйти и раствориться в огромном и безликом городе.

Если бы Ярик мог читать ее мысли, он бы ужаснулся, а возможно, и разочаровался бы в своей школьной любви. Но Лисовский подобным даром не обладал, а потому продолжал пожирать Вику восхищенным взглядом, думая, что из всех женщин, которые у него были в немалых количествах, эта – самая романтичная, нежная и беззащитная.

В целом вечер сложился так себе, ни рыба ни мясо. После театра Ярик предложил посидеть в кафе, ожидая, что за ужином последует приглашение в гости от Вики. Но та сказала, что у нее разболелась голова, и попросила отвезти ее домой. На том они и расстались – Лисовский несолоно хлебавши, а Вика – с оскоминой, которую набила ей модная премьера.

## 4

Кристина ждала мужа с работы. Собственно, это было теперь ее основное занятие. С тех пор как она летом вышла замуж за Олега, каждый ее день был похож на другой. Ровно в семь подъем, душ, укладка, макияж, параллельно с этим она ставила чайник и готовила на завтрак овсяную кашу. Олег пил исключительно чай, и только зеленый, молочный улун, а на завтрак непременно требовал разваристую овсянку с изюмом и курагой. Овсянку и курагу Кристина замачивала с вечера, чай каждое утро заваривала свежий. Без четверти восемь она будила мужа, румяная, бодрая, накрашенная и причесанная. Пока Олег совершал утренние процедуры, Кристина накрывала в гостиной круглый дубовый стол, обязательно покрыв его чистой, идеально накрахмаленной скатертью. Она ставила две тарелки, до блеска намытые приборы, восхитительные чайные чашки с блюдцами из мейсоновского фарфора, подаренные им на свадьбу. К этому всему полагались живые цветы в маленькой хрустальной вазочке. Их приносил посыльный каждое утро ровно в половине восьмого.

Олег появлялся из ванной в белом махровом халате, с мокрой шевелюрой, усаживался за стол и ел свою овсянку с таким видом, словно это была не обычная детсадовская каша, а воистину королевская трапеза. За едой он молчал, потому что твердо знал – пищу нужно тщательно пережевывать, и тогда не будет никаких болезней пищеварительной системы.

Если бы Кристине год назад рассказали, что она будет сидеть за столом и с благоговейным трепетом смотреть на жующего мужика, она бы рассмеялась в лицо тому, кто это говорит. Всего год назад Кристина была веселой отвязной девчонкой, рисовала вульгарные стрелки на глазах, носила смелое мини, лихо отплясывала в клубах и гоняла на мотоцикле. Она была довольна жизнью в крошечной однушке в Бирюлеве, которую смогли ей устроить предки-инженеры. Кристина не питала к замужеству такой же антипатии, как Вика, но и не переживала по поводу своей семейной неустроенности. И вдруг ее жизнь круто изменилась.

Кристина была медсестрой в оздоровительном центре, работа ее особо не утомляла, в ее обязанности входило измерять клиентам центра давление, рост и вес, в случае чего оказывать первую помощь. Иногда она подрабатывала массажем, благо в свое время окончила курсы. Словом, работа была непыльная, предполагающая наличие достаточного количества свободного времени, которое Кристина обязана была отсиживать в кабинете. От скуки она спасалась просмотром сериалов на телефоне или болтовней с тренерами.

В один из июньских дней в центре было совсем скучно и пусто. Стоял сезон отпусков, в тренажерном зале и бассейне народу было раз, два и обчелся. Тренеры тоже разъехались, кто на отдых, кто в лагеря. Кристина промаялась пару часов в одиночестве и собралась уже в очередной раз выскочить на улицу покурить, как в коридоре раздался шум, странные шлепающие шаги, и дверь в кабинет распахнулась. На пороге возник молодой высокий брюнет в одних плавках и совершенно мокрый. Кристина изумленно смотрела на мощный бронзовый от загара торс и гордый чеканный профиль нежданного гостя. Ей вдруг показалось, что к ней в кабинет спустился олимпийский бог, случайно попавший под грозовую тучу.

– Помогите, – жалобным голосом взмолился античный герой.

Кристина недоуменно уставилась на него и тут только заметила, что одна ступня красавца вся в крови.

– Порезался о плитку, – пояснил олимпиец.

Кристина ожила, засуетилась, усадила парня на кушетку, промыла ногу перекисью, помазала зеленкой и забинтовала. Затем дала ему полотенце и свой халат. Брюнет насухо вытерся, напялил на свои могучие плечи Кристинин халатик, который едва прикрыл ему лопатки.

– Большое вам спасибо. – Он протянул ей огромную квадратную ладонь. – Олег. Олег Сташук. – Он посмотрел на Кристину, как ей показалось, с каким-то странным ожиданием.

– Кристина, – представилась она.

– Вы что… правда не слышали мою фамилию? – Античный бог выглядел разочарованным.

Кристина пожала плечами.

– Нет, не слышала. Хотите кофе?

Олег поморщился и замахал руками.

– Только не кофе. Это очень вредно. Я бы с удовольствием выпил чаю. У вас есть зеленый?

Зеленого чая у Кристины не было, а черный был только в пакетиках, какой-то самый дешевый, отвратительного качества – потому что Кристина практически не пила чай. Но она быстренько взяла ноги в руки, сгоняла к косметологу в конец коридора и одолжила у нее пачку хорошего китайского зеленого чая.

– Вот, пейте, а то замерзли совсем. – Она поставила перед красавцем чашку и вынула из сумки пакет с пирожками.

Олег откусил и восторженно зачмокал языком.

– Кто это испек?

– Я сама, – гордо ответила Кристина.

Это была правда. Несмотря на вольный образ жизни, она с детства любила и умела готовить, а в особенности печь. Это у нее было в бабку, которая славилась своей стряпней среди всех друзей и родни. Олег выпил чаю, съел все пирожки, совершенно высох и согрелся. Кристина смотрела на него и думала, что если он сейчас уйдет, она утопится в бассейне. Она уже знала, что хочет делать в ближайшие пятьдесят лет: печь ему пироги, стирать рубашки, гладить брюки, чистить обувь и петь на ночь колыбельную. А говорят, что не бывает любви с первого взгляда! Еще как бывает.

Олег Сташук оказался только что избранным депутатом от новой партии. Ему прочили большое будущее, и он сам верил в то, что обязательно добьется успеха на политическом поприще. Сын самых обычных работяг, он приехал в Москву из Брянска, закончил строительный институт и еще во время учебы занялся политикой. Это дело у него хорошо пошло, он имел, что называется, харизму: яркую привлекательную внешность, мужественный и даже геройский облик, а также отличался невероятной принципиальностью. Сташук очень быстро завоевал симпатию среди сторонников партии, буквально за год пробился в лидеры, а дальше зашагал вперед семимильными шагами. В 26 он уже баллотировался в депутаты округа и с блеском победил всех конкурентов.

По сути своей Олег был обычный провинциальный парень, он проповедовал такие же простые, здоровые и ясные взгляды, что очень подкупало определенный тип людей, уставших от чрезмерной свободы, вседозволенности, новых непонятных веяний, невозможности найти опору в этом шатком и безумном мире, полном грехов и соблазнов. У Сташука все было предельно просто: надо жить открыто, заботиться о здоровье, растить потомство, противостоять всем известным порокам – и будет вам счастье.

Если бы Кристина была начитанной девушкой, она бы непременно сопоставила принципы Олега с хорошо известными старшему поколению принципами строителей коммунизма. Но Кристина образованностью не страдала, а потому политическую платформу будущего мужа приняла целиком и полностью, без оговорок. Да ей, собственно, плевать было на его политические взгляды. Ей нравились в нем вовсе не они, а его умопомрачительная, на ее взгляд, красота и пышущая здоровьем молодость. Ко всему прочему Олег имел роскошную квартиру в центре, автомобиль с личным водителем и неплохую депутатскую зарплату.

Кристина была старше Сташука на четыре года. Она имела опыт отношений с мужчинами и знала в них толк. Ей сразу стало ясно, что, несмотря на яркую внешность, Олег не слишком уверен в себе и не обладает особой сексуальностью. В тот день он, конечно, никуда не ушел. Вернее, сходил в гардероб, оделся, а потом вернулся за Кристиной, и они поехали гулять в парк «Зарядье». Олег прихрамывал, Кристина бережно поддерживала его под руку. Он говорил что-то увлеченно, со знанием дела – она делала вид, что внимательно слушает, и кивала головой. А в мозгу у нее стучало: мой, мой. Он будет мой.

Так и вышло. Олег стал ухаживать за Кристиной, с аппетитом поглощал ее пирожки, ел борщи и пельмени домашнего приготовления. И наконец довольно быстро сделал ей предложение. В его положении брак являлся выгодным подспорьем, счастливо женатый депутат вызывал у избирателей еще большее доверие и уважение. Однако Кристине были поставлены жесткие условия: отныне ее внешность должна измениться – никаких коротких юбчонок, кованых ботинок и разноцветных прядей. Умеренный макияж, одежда дорогая и стильная, но неброская и скромная. И строжайший режим: не пить, не курить, ложиться до полуночи, вставать рано. Забыть все тусовки и как зеницу ока беречь репутацию молодой супруги Олега Сташука. Кристина с легкостью приняла все ограничения, ей казалось, если Олег попросит ее пройтись босой по стеклу, она запросто это сделает, а тут не пить и не курить! Подумаешь.

Она очень быстро втянулась в роль супруги, освоилась в просторной и современной квартире, наладила стабильный быт и научилась буквально читать мысли Олега и во всем ему угождать. Он был доволен, а Кристина и вовсе на седьмом небе от счастья. Она – жена депутата! А в будущем, кто знает, возможно, несчастная Машка поневоле правду сказала – жена президента! Она, дочка бедных родителей, невзрачная тощая девчонка, вечная тень своих красивых подруг!

Проводив Олега на работу, Кристина принималась за дела. Их было пруд пруди. Во-первых, нужно было поддерживать идеальную чистоту и порядок в огромной квартире. К ним ежедневно приходила уборщица, но Кристина полностью не могла на нее положиться. Приходилось тщательно следить за тем, как производится уборка, а кое-что и самой доделывать. Покончив с наведением чистоты и блеска, Кристина шла в магазин и закупала продукты для ужина. Олег обедал на работе, поэтому дома ровно в семь вечера его ждал празднично накрытый стол, обязательно со свечами. Свечи придумала сама Кристина, Олег против них не возражал, но особого восторга не испытывал. А она наслаждалась романтической атмосферой, царившей в доме каждый вечер.

Оставшееся время Кристина посвящала себе и своей внешности, на которую природа не расщедрилась. Деньги Олега открыли ей доступ в лучшие салоны, и очень скоро из пошловатой и разбитной медсестрички Кристина превратилась в элегантную и подтянутую молодую женщину. Это чудесное превращение было сродни перерождению Элизы Дулитл из цветочницы в леди, с той только разницей, что в роли Генри Хиггинса выступала сама Кристина. Именно она являлась и Галатеей и Пигмалионом в одном лице, сделав себя буквально с нуля.

После ужина с бокалом красного сухого вина следовал чудесный совместный вечер, когда Олег отключался от роли политика и целиком посвящал себя любимой жене, а затем и восхитительный секс, в котором он был воистину неутомим. Словом, Кристине было ради чего стараться, держать себя в ежовых рукавицах и отказывать во всех милых шалостях. Иногда, очень редко, она отрывалась в компании подруг, но делала это, внимательно глядя на часы – чтобы успеть привести себя в порядок после гулянки с девчонками.

Сегодняшний ужин Кристина запланировала в итальянском стиле. Она решила побаловать мужа пастой, ризотто и самодельным тирамису. Был полдень, все необходимое для готовки Кристина уже купила и принесла домой. Она быстренько отварила грибы, поджарила мелко нарезанные кусочки свинины, приготовила соус для пасты и занялась тирамису, решив, что спагетти она отварит ближе к ужину. На четыре часа у нее была назначена парикмахерша, однако та еще утром позвонила и сказала, что подхватила грипп и лежит с температурой 39. Таким образом день оказывался совсем свободным, и Кристина решила никуда больше не ходить, а посидеть дома перед телевизором и расслабиться.

Она закончила с тирамису и ризотто, спрятала все в холодильник, чтобы вечером нужно было только разогреть, и включила любимый сериал. Надо сказать, что страсть к сериалам была ее единственной привычкой из прошлой жизни, которая до конца не прошла с замужеством. Олег сериалы не смотрел и пристрастие жены к ним не одобрял, но великодушно закрывал глаза на ее слабость, тем более что Кристина позволяла себе любимый досуг лишь в отсутствие мужа. Сейчас настал как раз такой момент: до прихода Олега была еще уйма времени, квартира сияла чистотой и свежестью, в посудомойке гремела моющаяся посуда. Кристина сняла фартучек и уселась перед телевизором в кухне.

В это время раздался звонок. Кристина решила, что это принесли цветы – сегодня посыльный еще не приходил. Она открыла дверь. На пороге стоял молодой парень невысокого роста в симпатичном рабочем комбинезоне.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он. – Я сантехник.

– Мы вас не звали, – Кристина пожала плечами, – это какая-то ошибка.

– Знаю, что не звали, – парень улыбнулся обезоруживающей улыбкой. – Это соседи снизу меня вызвали. Вы их регулярно заливаете в туалете.

– Ерунда, – уверенно возразила Кристина. Сама мысль, что в ее идеальном доме что-то может быть не в порядке, была ей крайне неприятна. – Никого мы не можем заливать. У нас новые трубы и все такое.

– В этом доме у всех новые трубы, – все так же мягко, но настойчиво проговорил сантехник. – Разрешите, я только гляну. Это не займет много времени. Я ничего вам не запачкаю и носками вонять не буду, у меня есть бахилы.

С этими словами он извлек из кармана пару веселеньких зеленых бахил и на глазах у опешившей Кристины нацепил их поверх кроссовок.

– Разрешите, я пройду?

– Ну проходите, – она слегка посторонилась, давая ему дорогу. – Но только быстро. У меня дела.

– Айн момент! – весело пообещал парень и скрылся в туалете.

Кристина слышала, как он мурлычет там какой-то знакомый мотивчик. Голос у парня был приятный и высокий. Она вернулась к своему сериалу, время от времени прислушиваясь к тому, что происходит в клозете. Парень провозился с полчаса и, довольный, заглянул в кухню:

– Все в порядке. Там у вас труба все же треснула, хоть и новая. Так бывает. Я заменил.

– Спасибо. – Кристина на всякий случай заглянула с туалет, там все было первозданно чисто. – Сколько я вам должна?

– Полторы тысячи.

– Всего-то? – удивилась Кристина. По ее мнению, замена трубы стоила больше.

– Нормально, – отозвался парень. – Ваши соседи мне уже заплатили, так что считайте, частично за их счет.

– Ну тогда до свиданья, – сказала Кристина, которой не терпелось досмотреть сериал.

– Слушайте, девушка, – неожиданно произнес сантехник, – а можно вас попросить об одолжении?

Кристина насторожилась:

– О каком еще одолжении? – Она испугалась, что парень сейчас начнет просить взаймы. А вдруг он, упаси бог, вообще не сантехник, а мошенник?

Парень заметил Кристинино волнение и обезоруживающе улыбнулся:

– Не бойтесь, я не проходимец. Мне просто хотелось глоток чаю – с утра горло першит, заболеваю, кажется.

– Грипп, наверное, – предположила Кристина и тут же заволновалась: – А вы меня не заразите?

– Да нет, не грипп. Тонзиллит хронический, с детства. – Парень уже по-хозяйски расположился за столом. Кристине ничего не оставалось, как налить ему чаю. Поколебавшись, она достала еще пару печенек.

– Ой, спасибо, – поблагодарил сантехник. – С самого утра хочется горячего чаю, на улице такая холодрыга. А я с семи утра по заказам, даже перекусить некогда.

Кристине почему-то стало его жалко. Шел уже третий час, парень явно еще не обедал. Предлагать ему еду, предназначенную для Олегова ужина, она, конечно, не собиралась, но хоть пару бутербродов? Молодой человек, словно прочитав ее мысли, весело засмеялся:

– Нет, нет, кормить меня не надо, я хорошо завтракаю по утрам.

– Откуда вы знаете, что я хочу вас кормить? – изумилась Кристина.

– Все женщины так смотрят, когда им кажется, что мужчина проголодался.

– Как смотрят?

– С сочувствием. – Парень протянул Кристине пустую чашку. – Можно еще половину?

– Можно. – Она налила еще чая.

– А вы? – спросил сантехник. – Вы со мной попьете? А то неловко одному.

Кристина уже минут десять мечтала сварить себе кофе. Она кивнула и запустила кофемашину. Через пару минут они мило беседовали, попивая каждый свое. Кристина все-таки сделала бутерброды, ей стало неожиданно весело и очень легко на душе. Еще через десять минут она почувствовала, что сильно хочет спать. Она сладко зевнула и облокотилась о столешницу.

– Ну я пойду, пожалуй, – парень поднялся, – а то вы устали.

– Да, что-то спать хочется, – пробормотала Кристина, – это раннее вставание… – она не смогла закончить фразу. Последнее, что она запомнила, это как парень в коридоре снимает бахилы…

…Когда Кристина пришла в себя, стрелки на больших кухонных часах показывали половину шестого. Она по-прежнему сидела за столом, перед ней стояла чашка недопитого капучино. Больше на столе ничего не было. Кристина мутным взглядом оглядела кухню: никого. Она похолодела. Значит, все-таки парень оказался мошенником! На нетвердых ногах Кристина выбежала в коридор, дернула входную дверь. Та оказалась заперта. Спотыкаясь и преодолевая головокружение, она кинулась в гостиную, мельком оглядела комнату – вроде все было на месте. Кристина обшарила ящики комода, и, не обнаружив пропажи, дернула дверцу сейфа. Та не поддалась. Кристина упала на диван и вытерла со лба холодный пот.

Странно. Ощущение такое, что никакого сантехника и в помине не было, а он ей привиделся. Она еще около часа бродила по квартире из спальни в гостиную, а оттуда в кабинет мужа и на кухню, пытаясь найти следы пропажи ценных вещей. Но так ничего и не обнаружила. На всякий случай она проглядела запись видеокамеры с домофона – никакого парня на записи не было. Кристина готова была поверить в нечистую силу или в то, что слишком утомилась и заснула за фильмом, а сантехник ей приснился.

Так или иначе, она была подавлена случившимся. Самочувствие ее тоже было не фонтан, во всем теле ощущалась вялость, глаза слипались. Однако ее не тошнило, голова не болела, желудок тоже, что отметало предположение, будто мошенник что-то подсыпал ей в кофе. Да и как он мог сделать это, если кофе варила машина, а он все время был у Кристины на виду? Постепенно она пришла в себя и немного успокоилась, решив завтра сходить к своему терапевту и выписать какие-нибудь витамины или биодобавки от усталости.

Она выпила еще кофе, плеснув туда коньяка, покурила на лестнице, тщательно зажевав сигарету мятной жвачкой, и принялась готовиться к ужину. Когда вернулся Олег, его ждал грандиозный стол: восхитительное ризотто, дымящаяся паста, распространяющая невероятный аромат, и разложенный по креманкам наподобие мороженого тирамису. Цветы – их все-таки принесли к самому ужину – торжественно стояли в прозрачной вазе. Олег оглядел стол восторженным взглядом, облизнулся и скрылся в ванной. Придя домой, он первым делом принимал душ, как бы смывая с себя усталость и хлопоты рабочего дня.

Они ели пасту, ризотто, пили вино, потом чай с тирамису. Олег был на редкость весел, шутил, смеялся и все нахваливал Кристинины кулинарные возможности. Ей было ужасно приятно. Она смотрела на него влюбленными глазами и предвкушала бурную ночь, полную наслаждений.

Наконец настало одиннадцать. Кристина быстро собрала посуду, запустила посудомойку, сложила скатерть, предварительно стряхнув с нее крошки. Олег сидел, развалившись в кресле, вид у него был довольный и уютный.

– Кристя, – окликнул он негромко хлопочущую жену.

– Что, милый? – Она аккуратно задвинула ящик комода.

– Скажи, как ты смотришь на то… на то, чтобы подумать о малыше?

Кристина на мгновение замерла, потом ахнула и бросилась Олегу на шею. Как он узнал, что она мечтает об этом уже несколько недель. Родить от Олежки! Стать ему не только женой, любимой женщиной, но и матерью его ребенка! Привязать его к себе еще крепче, чем пирожками, уютом и изощренным сексом! Она целовала его губы, щеки, волосы, с упоением вдыхая родной запах туалетной воды.

– Может, прямо сегодня и начнем? – шепнул Олег ей на ухо.

Она согласно наклонила голову.

– Я сейчас.

Кристина спрыгнула с Олеговых колен и проскользнула в ванную. Нежась под струями теплой воды и взбивая на теле вкусную, похожую на сливки, пену, она думала, что совершенно счастлива. У них обязательно получится маленький, и лучше, конечно, мальчик, – честолюбивому Олегу будет приятно получить первым наследника. А уж потом можно и девочку заделать.

Кристина смыла пену, выключила воду и закуталась в огромное и мохнатое розовое полотенце. В этот самый момент ей показалось, что она слышит голос Олега, что-то громко кричащий ей из-за двери. Кристина победоносно улыбнулась своему отражению в зеркале – вон как распалился, не терпится ему. Она на цыпочках босиком вышла из ванны, придерживая полотенце на груди, и игриво промурлыкала:

– Иду, котик! Уже иду.

В ответ ей раздался отборный трехэтажный мат. Кристина поскользнулась на глянцевой плитке, больно ударилась коленом, жалобно чертыхнулась и, прихрамывая, неловко проковыляла в спальню. Олег в одних трусах стоял возле кровати и держал в руках свой новенький айфон последней модели.

– Я спрашиваю, что это??? – Он снова прибавил грязное ругательство.

Кристина не верила своим ушам – она никогда не слышала, чтобы Олег так ругался. Она даже представить себе не могла, что он знает такие слова. Но, видимо, она вообще мало знала о парне из рабочего района маленького провинциального городка. Кристина почувствовала, как в груди что-то болезненно защемило, мешая дышать.

– Что случилось? – с трудом шевеля губами, проговорила она.

– Что случилось? – взревел Олег и вновь прибавил нецензурную брань, от которой видавшая виды Кристина вздрогнула всем телом. – Подойди! Иди сюда, тебе говорят.

Она робко приблизилась, и он сунул ей под нос телефон. Кристина взглянула, и у нее потемнело в глазах. Полотенце скользнуло на пол, она инстинктивно прикрыла одной рукой грудь, а другой низ живота, будто перед ней был не муж, а чужой мужчина. В следующее мгновение пол под ее ногами наклонился, потолок надвинулся на голову, и Кристина потеряла сознание.

## 5

Вике снился восхитительный сон – в нем она была бабочкой, прекрасной и легкой, и могла летать с цветка на цветок. Она махала ажурными крылышками и с наслаждением вдыхала запах цветочной пыльцы. Над головой у Вики голубело чистейшее небо без единого облачка. Она увидела вдалеке большой красивый колокольчик, лиловый, с крупными тычинками, и полетела к нему в надежде собрать новую пыльцу. Но едва она села на цветок, как откуда-то сверху на нее спустился здоровенный серый паук. Он зловеще шевелил мохнатыми лапами и скалил острые зубы. Вика вскрикнула от ужаса и проснулась.

В комнате было совсем светло, из чего она заключила, что времени не меньше девяти. Несмотря на это, Вика чувствовала себя разбитой и невыспавшейся. Она немного повалялась в постели, потом встала, босиком прошлепала на кухню, сварила себе кофе и принялась строить планы на день. Вчера, засыпая, Вика нарисовала себе в мыслях поход по магазинам. Однако сейчас ей было лень и неохота тащиться в центр, бродить по бутикам и мерить шмотки. Она решила, что лучше сходит на массаж. Но сначала еще немного понежится в кровати.

Вика взяла со стола недопитый кофе и отправилась в спальню. Едва она уютно устроилась под одеялом с планшетом, как зазвонил телефон. Это была Кристина.

– А вот и ты, – весело сказала Вика в трубку. – Пойдешь со мной на массаж? Потом можно посидеть где-нибудь.

В ответ трубка разразилась неистовыми рыданиями. Вика долго не могла взять в толк, что стряслось, – Кристина давилась слезами, заикалась и бормотала нечто неразборчивое. Наконец Вике удалось хоть что-то понять. Выходило, что муж выгнал Кристину из дому и грозил немедленно подать на развод.

– Да что произошло? – недоумевала Вика. – У вас же все как в рекламе? Счастливая семья, любовь-морковь, и все такое…

Кристина, всхлипывая и сморкаясь, поведала историю с сантехником. Дойдя до эпизода своего выхода из ванны, она снова отчаянно разрыдалась.

– Представляешь, захожу в спальню, а там Олег. С телефоном. Ругается, орет, сует мне под нос экран. И… – Кристина зашлась в истерике.

Вика терпеливо дождалась, пока крики и стоны на том конце связи станут потише, и участливо спросила:

– Ну, что там?

– Там я-я, – стуча зубами, пролепетала Кристина. – И этот… сан-сантехник…

Оказалось, на почту Олега пришла целая фотосессия постельного содержания: обнаженная и прекрасная жена и не менее обнаженный молодой мужчина, сжимающий ее в своих объятиях. Лица героя-любовника было не видно, зато хорошо был виден голый зад с маленькой татуировкой в виде змейки. Олег впал в неописуемую ярость.

– Ты шлюха, – орал он на Кристину, – ты рубишь под корень мою карьеру! Завтра эти снимки сольют в интернет, и все узнают, что жена Олега Сташука обычная потаскуха! Я немедленно развожусь! Немедленно, слышишь! Собирай свои манатки и вали отсюда в свое Бирюлево! Господи, а я еще детей от нее хотел…

От его криков и от увиденного Кристина лишилась чувств, а когда очнулась, Олег паковал чемодан. Он был спокоен и непоколебим.

– Вот твои вещи, сейчас вызову тебе такси и уезжай. Мы не можем быть вместе ни одной минуты.

Кристина с плачем упала мужу в ноги, умоляя сжалиться и не прогонять ее. Она пыталась рассказать ему, что произошло на самом деле, клялась, что это подстава, но Олег не желал ничего слушать. В самом деле – никаких доказательств присутствия в квартире дьявольского водопроводчика у нее не было.

Остаток ночи прошел в скандалах, слезах и безуспешных мольбах, и под утро Олег все же вызвал такси, запихнул туда Кристину с чемоданом и отправил в Бирюлево.

– Слушай, Кристя. – Вика была ошеломлена рассказом подруги. – Ты уж так не убивайся. Одумается твой Олег, еще сам прибежит.

– Не прибежи-ит, – вновь зарыдала Кристина. – Ты его не знаешь. Как он решил, так и будет. А я… я умру без него…

– Глупости, – рассердилась Вика. – Умрет она! Еще чего! Мало тебе Машки? Успокойся, выпей чаю и ложись спать. Ты же всю ночь не спала. Проснешься, все будет по-другому. И Олег приедет за тобой.

– Ты… ты можешь съездить к нему?

– Зачем?

– Поговорить. Скажи, что я подыхаю здесь. Что я ни в чем не виновата…

Честно говоря, Вика не была до конца уверена в Кристининой невиновности. Она хорошо знала подругу со времен юности, знала, какой образ жизни та вела до свадьбы. Вика вполне допускала мысль, что сытая, но обыденная и чересчур правильная жизнь с мужем могла наскучить Кристине. И та попыталась слегка приправить ее остротой мимолетного романа. Но так или иначе, Кристю было жаль, и Вика хоть и без особого удовольствия, согласилась.

– Конечно, съезжу, – успокоила она Кристину. – Прямо сейчас. Только в порядок себя приведу. А ты ложись и поспи.

Вика отложила телефон и сладко потянулась. Взяла со столика остывший кофе, сделала пару глотков и нехотя поднялась с постели. Делать нечего, придется вызволять подругу, одна она у нее осталась.

Вика не торопясь сходила в душ, оделась, слегка подкрасила губки и глазки и вышла на улицу. Она слабо представляла себе, что будет говорить ревнивому Кристининому мужу. Проще было бы позвонить ему, но Вика понимала, что в том настроении, в котором сейчас находился ярый блюститель нравственности, разговаривать по телефону он с ней не станет. А потому ничего не оставалось, как ехать в центр, на «Китай-город», где находился офис партии Сташука.

Погода была неплохая, и Вика решила прогуляться до метро пешком. Она шла ровным, размеренным шагом, ощущая удовольствие от ходьбы, легкого ветерка, от взглядов встречных мужчин, которые с интересом и восхищением смотрели на ее стройную, подтянутую фигурку, выточенную регулярными занятиями в спортзале. Вика уже собиралась зайти в стеклянные двери, как снова позвонила Кристина.

– Да иду ж я, иду, – недовольно проговорила Вика.

– Погоди, – убитым тоном произнесла Кристина.

– Что еще?

– Не надо, не ходи.

– Ты издеваешься? – возмутилась Вика. – Как не ходи? Я уже у метро. Через двадцать минут увижу твоего благоверного и все ему объясню.

– Не надо, – повторяла Кристина как заведенная.

– Послушай. – Вика слегка посторонилась, давая дорогу людскому потоку, и принялась терпеливо увещевать подругу: – Не дури. Слышишь, Кристя? Я понимаю, ты расстроена, даже больше, ты в отчаянии. Но Олега твоего тоже можно понять. Я постараюсь его уговорить. Слышишь, не плачь, Кристя, пожалуйста…

В трубке слышались тихие сдавленные рыдания. Потом Кристина шепотом сказала:

– Я боюсь, что он не послушает тебя… может быть, не сегодня? Завтра или послезавтра…

– Это верно, – согласилась Вика. Она и сама думала о том, что Олегу необходимо слегка остыть. Так сразу на попятную он не пойдет.

– Девушка, вы или заходите или отойдите в сторону и не мешайте, – сделала ей замечание толстая тетка в длинной до пят дубленке. Вика смерила ее пренебрежительным взглядом, но все же отошла от дверей окончательно, чтобы ее не затолкали такие вот слонообразные гражданки. Кристина в трубке продолжала горько всхлипывать и сморкаться.

– Послушай, я сейчас к тебе приеду, – сказала ей Вика.

– П-приезжай, – выдавила Кристина. – Поскорей. Мне очень плохо-о… – Она опять зарыдала в голос.

Вика с трудом заставила себя отключиться. Тащиться в Бирюлево на метро не было никакого смысла, и она вызвала такси. Приехал «Фольксваген» с симпатичным водителем. Парень включил музыку и дал по газам.

Они ехали с ветерком, водитель, представившийся Денисом, то и дело косил на Вику озорные глаза и пытался завязать беседу. Она слушала его вполуха и рассеянно глядела в окно. Парень вполне приятный, можно с ним познакомиться, сходить куда-нибудь вечером. Только, боже упаси, не в театр…

Они довольно быстро добрались до Бирюлева, несмотря на пробки. К концу поездки Денис окончательно осмелел и, почувствовав Викину благосклонность, предложил:

– Айда вечером со мной. Знаю отличное место, будет весело, не пожалеешь!

Вика сделала вид, что колеблется, но это был лишь вид – для себя она уже решила, что вечер проведет в компании симпатичного таксиста. В конце концов, ей нужно развеяться, а Ярик с его заумными премьерами и доставучим ухаживанием для этой цели совсем не подходит.

Они обменялись телефонами, парень обещал заехать за Викой в Бирюлево около пяти и умчался по заказам.

Вика зашла в подъезд, поднялась на этаж и остановилась перед Кристининой квартирой, стараясь натянуть на лицо безмятежную улыбку. Как только ей это удалось, она надавила на звонок.

Кристина не открывала так долго, что Вика начала опасаться, не умотала ли она к Олегу молить того о прощении. Наконец послышались шаркающие шаги, и дверь распахнулась.

Кристина стояла на пороге, совершенно неузнаваемая, бледная, с опухшими глазами и встрепанными волосами, которые так и не уложила после душа.

– Наконец-то… – произнесла она охрипшим бесцветным голосом. Губы ее задрожали, по щеками заструились слезы.

Вика зашла в тесную прихожую. Ремонта в квартире не было, вокруг все было допотопным, унылым, вдобавок ко всему лампочка в коридорной люстре светила слишком тускло и моргала, довершая последний штрих к безрадостной и тоскливой обстановке.

– Ты ела что-нибудь? – Вика ласково погладила Кристину по голове.

– Нет. Мне кусок в горло не идет.

– Слушай, так нельзя.

Вика быстро разделась и прошла на кухню. Открыла холодильник – там царила первозданная пустота. Ну конечно, здесь же никто не живет уже полгода.

– Вот что, – бодро проговорила Вика, – сейчас мы тебя приведем в порядок, уложим отдыхать, и я быстренько сгоняю в магазин. Куплю всяких вкусняшек, будем чай пить.

Вика понимала, что по-хорошему надо было бы приготовить нормальный обед, но готовить она терпеть не могла.

«Сойдет и чай с каким-нибудь печеньем или пирожным», – решила она и потащила Кристину в ванную. Та не сопротивлялась, безвольно поникнув у нее в руках.

Вика умыла Кристину холодной водой, расчесала ей волосы, отвела в комнату и уложила на диван, заботливо укрыв теплым шерстяным пледом.

– Постарайся уснуть. Я сейчас. До магазина и обратно.

Кристина больше не плакала, лишь смотрела перед собой стеклянным взглядом и молчала. Вика почувствовала, что ей становится жутковато. Однако она продолжала вести себя нарочито бодро, изображая веселье и уверенность.

– Жди, скоро буду.

Вика оделась, на всякий случай взяла с полочки ключи от квартиры, быстро спустилась вниз и почти бегом добежала до магазина. Там она сгребла в корзинку первое попавшееся на глаза – хлеб, сыр, пряники, шоколадку, связку бананов – и так же стремительно вернулась в дом.

Кристина лежала в той же позе, в какой Вика ее оставила.

– Сейчас будем кушать, – пообещала ей Вика.

Через десять минут у дивана на столике стояли чашки, лежали бутерброды, пряники и нарезанные дольками бананы.

– Ешь, пожалуйста, – Вика поднесла к Кристининым губам кусочек шоколадки. Та даже ухом не повела, не шевельнулась. – Послушай, Кристя, надо что-нибудь съесть. А то…

– Как ты думаешь, он простит меня? – вдруг перебила ее Кристина и резко села на диване.

– Конечно, простит! – обрадовалась Вика. – Вот молодец, вот умница! Кушай давай.

Кристина покорно откусила шоколадку и стала жевать. Вика пододвинула к ней чашку с чаем.

– Я ума не приложу, как это могло случиться, – тихо сказала Кристина. – Кто мог это сделать? За что? И как ему это удалось? Я… я ничего не помню. – Она в отчаянии посмотрела на Вику.

– Может, у Олега кто-то есть? – предположила та.

– В смысле? – не поняла Кристина.

– В прямом смысле. Любовница. Решила его отбить у тебя. Вот все и подстроила.

Кристина решительно замотала головой.

– Нет. У Олега нет никакой любовницы и быть не может.

– Напрасно ты так уверена. – Вика скептически улыбнулась. – Красивый мужик. Богатый. Карьера на взлете. У таких всегда любовницы.

– Ты не понимаешь. – Кристина вздохнула так тяжко и горестно, что у Вики невольно сердце защемило от жалости. – Олежка – он не такой, как другие. Не такой, как все. Он… он идеальный.

– Ага, идеальный. Матом тебя покрыл, из дому выгнал. Обыкновенный собственник и карьерист.

– Не смей! – Глаза Кристины сверкнули недобрым блеском. – Не говори о нем ничего плохого! Я не хочу слышать. Я сама… сама во всем виновата!

– Ну не хочешь, и не надо, – поспешно согласилась Вика. – Главное, ты поела, успокоилась. Вечером он, может, сам позвонит. А не позвонит, я ему завтра или послезавтра позвоню. Вот увидишь, все наладится.

Самобичевание Кристины навело Вику на мысль о том, что подруга что-то недоговаривает, и видимо, все-таки интрижка имела место. Как бы в подтверждение этого Кристина надолго замолчала, уйдя в себя. Однако лицо ее разгладилось и порозовело.

Вика еще немного посидела с ней рядом, затем включила телевизор. Они посмотрели какой-то фильм, снова попили чаю. В половине пятого Вике написал Денис.

«Скоро буду. Собирайся».

Она испытующе посмотрела на Кристину.

– Ну, ты как?

Та пожала плечами.

– Нормально.

– Вот и отлично. Ничего, если я сегодня с тобой не останусь?

– Конечно.

Кристина выглядела гораздо лучше, чем утром, окончательно перестала плакать и даже слегка подкрасила глаза и припудрила нос, видимо, на тот случай, если Олег вдруг смилостивится и приедет.

Все-таки Вике было жалко оставлять ее одну в пустой квартире.

– Послушай, – сказала она не очень уверенно, – хочешь, я никуда не пойду? Буду здесь до утра?

– Да нет, зачем, – голос Кристины наконец обрел нормальную звучность, – я в порядке. Завтра приезжай.

– Обязательно! – Вика обняла ее, поцеловала в щеку и пошла собираться. – Кристя, ключи я обратно положила, на место. Ты встань, закрой за мной.

– Хорошо, – отозвалась из комнаты Кристина, – закрою.

## 6

Едва Вика вышла из подъезда, она увидела въезжающее во двор такси. Денис сидел сзади и весело махал ей из окна.

– Видишь, теперь и я пассажир! Ну что, поехали?

– Поехали.

Вика уселась рядом с ним. Машина понеслась по улицам.

– Что такая унылая, детка? – Парень нагнулся и чмокнул Вику в висок.

– Да так. С подругой сидела. Ее муж бросил.

– Подумаешь, – хмыкнул Денис. – Сто раз еще вернется. У меня так предки, то сходятся, то расходятся. Задолбали. – Он весело заржал и снова поцеловал Вику, на сей раз метя в губы.

Ей вдруг стало неприятно.

– Отстань, – холодно проговорила она.

– Прости, не хотел тебя обидеть. Просто ты мне очень нравишься. – Денис с виноватым видом отодвинулся в сторону.

Вика подумала, что она зря сердится – сама же дала понять парню, что все у них будет. Да он ей и нравился еще сегодня утром. Она любила подобные приключения, они ее никогда не разочаровывали, заставляя чувствовать драйв, остроту и полноту жизни. Но сейчас Вике захотелось одного – вылезти из машины, остаться одной, закрыться в спальне, в тишине и ни с кем не общаться. Ну что за бред! Ей просто необходимо отвлечься от всех событий, свалившихся на голову за последние недели. Парень – то, что нужно для такого случая.

Она усилием воли стряхнула с себя унылое оцепенение. Открыла окно, закурила. Денис тоже закурил. Они весело болтали, смеялись.

Он привез ее в небольшой погребок, где сегодня вечером играла его знакомая рок-группа. В подвальчике было сизо от дыма, душновато и людно. Они взяли по коктейлю, устроились за дальним столиком, Денис обнял Вику и посадил к себе на колени. На подиуме уже рассаживались музыканты, трое бритых крепких парней в татуировках и пирсинге и худая девчонка с дредами.

Грянула музыка. Под ее грохот Вика и Денис пили коктейли и целовались. В голове у Вики был приятный туман, вездесущие пальцы Дениса настойчиво лезли к ней в вырез блузки. В какой-то момент она вспомнила про Кристину.

– Надо позвонить!

– Звони, – разрешил Денис.

Вика, покачиваясь, вышла на лестницу. Набрала номер.

– Кристя, это я. Как ты?

– Ничего. Более или менее.

– Умница! Олег не звонил?

– Звонил.

– Ух ты! Что сказал?

– Сказал, что подал на развод.

Воцарилась пауза. Вика невольно прислушалась, но Кристина не плакала.

«Правильно, – решила Вика, – сколько можно. Сумасшедший этот ее Олег, неужели нельзя было потерпеть с заявлением? Завтра небось побежит и заберет его назад. Денис прав – у таких всегда семь пятниц на неделе».

– Не бери в голову, – утешила она Кристину. – Ложись спать. Я завтра утром к тебе приеду.

– Приезжай, – эхом отозвалась Кристина.

Вика еще раз прислушалась к ее голосу, уловила в нем спокойствие и отключилась. Позади кто-то многозначительно кашлянул. Она обернулась и увидела Дениса. Волосы его от жары взмокли и торчали смешным ежиком.

– Все в порядке? – Он обнял ее за талию.

– Да, все окей.

– Поехали отсюда, детка? У друга хата есть совсем рядом. Он мне ключи даст. Сейчас заедем, возьмем, и можем всю ночь там быть.

– Супер. – Вика растянула губы в улыбке, чувствуя, как внутри все-таки шевелится червячок тревоги. – Супер, – повторила она решительней и взяла Дениса под руку.

Они снова вызвали такси и поехали по темным улицам. Потом машина остановилась возле какого-то дома, Денис вышел и вскоре вернулся, весело позвякивая ключами.

Вику начало клонить в сон. Они снова тронулись, огни за окнами слились в длинную желто-оранжевую цепочку.

– Скоро, детка, скоро, – шептал на ухо Вике Денис. – Ты такая красивая, детка. Я самый счастливый!

В сумочке у Вики вдруг ожил и заверещал телефон. Она долго рылась, отыскивая его, наконец нажала на прием.

– Слушаю.

– Это Виктория? – Незнакомый и далекий женский голос был окрашен в усталые тона.

– Да. А кто это?

– Вы знаете Кристину Сташук? – вместо ответа спросила женщина.

– Конечно, знаю. Это моя подруга. А что собственно… – Вика не договорила. Ей вдруг показалось, что невидимая железная рука больно сдавила грудь.

– Ваша подруга только что предприняла попытку суицида.

– Как? – выдохнула Вика и дернулась из объятий Дениса.

– Так. Ее вынули из петли. К счастью, входная дверь была открыта, соседка возвращалась домой и заметила. Думала, воры залезли – она сказала, там давно никто не жил…

– Господи, Кристя! Что ты наделала! – Вика обхватила руками голову и стала раскачиваться из стороны в сторону.

Денис испуганно смотрел на нее.

– Что случилось?

– Да погоди ты! – Она оттолкнула его и пробормотала в трубку: – Что… что с ней?

– Она без сознания. Мы везем ее в Склиф. Можете подъехать. Позже, не сейчас, сейчас вас все равно не пустят. Завтра или через пару дней. Вы были последней в списке ее вызовов.

– Да… – прошептала Вика. – Значит, она так и не закрыла дверь…

В трубке послышались гудки.

– Остановите! – крикнула Вика таксисту и не узнала своего голоса.

Тот послушно затормозил.

– Да что стряслось? – удивленно проговорил Денис.

– Подруга… повесилась… – Вика бросила на него затравленный взгляд и дернула дверцу.

## 7

– И раз, и два, и три… Галя, головку подними! – Ярик подошел к девушке, стоящей с краю у станка, и, взяв за подбородок, слегка приподнял ее лицо. – Вот так. А то смотришь в пол, будто десять рублей потеряла.

Девочка робко улыбнулась и бросила на Лисовского взгляд, полный обожания. Шейка ее вытянулась, красивая, гладко причесанная головка с пучком на макушке горделиво поднялась.

– Вот, так-то лучше. – Он удовлетворенно кивнул и тут же стал выговаривать другой гимнастке: – Алла, ну а ты что? Халтуришь? Носок собираешься тянуть или как? Что это за нога? Кочерга какая-то. Слушаем пианистку. – Ярик продирижировал в такт музыке: – И раз, и два, и три…

Он отошел от станка и присел на стул в углу. Девчонки прилежно тянули ножки, старательно улыбались. Пожилая концертмейстерша Анна Дмитриевна играла вальс Шопена, резво порхая по клавишам худыми, нервными пальцами. В просторном зале было уютно, светло, в огромных зеркалах отражались юные балерины, пианистка и сам Ярик, одетый в элегантный спортивный костюм, великолепно сидевший на его стройной фигуре. Он поглядел на свое отражение и улыбнулся. У него с утра было приподнятое настроение.

Как классно все складывается в его в жизни: внешностью и талантом бог не обидел, денег в достатке, бизнес процветает, от желающих учиться нет отбоя. Из всей школьной компании он оказался самым везучим и удачливым. А чему удивляться – Ярик с детства пахал как подорванный, молча терпя насмешки бездельника Влада, мол, только дураки вкалывают по восемь часов в день, а умные люди пиво пьют и, не отходя от бара, делами ворочают.

Ну и где теперь этот деловой мэн? За решеткой. Допился пива, доигрался в свои опасные игры. И Машка доигралась вместе с ним. Лисовский не был столь коварным, чтобы злорадствовать по поводу несчастья, приключившегося с друзьями, – ему было искренне жаль и Куличенко, и Машку. Более того, он готов был пожертвовать на выручку друга кругленькую сумму, если бы она помогла. Но об этом речь пока не шла – следователь доходчиво объяснил Ярику, что Владу отмазаться не удастся и срок он получит ого-го какой…

Однако друзья друзьями, а жизнь-то продолжается. И у него самого все зашибись как здорово… Вот только Вика! Как же заполучить эту капризную кошечку, привыкшую гулять сама по себе? Лисовский хорошо отдавал себе отчет в том, что для полного счастья и удовлетворения ему не хватает лишь Вики в качестве законной супруги. Он прямо видел себя с ней у алтаря – обязательно у алтаря, во время настоящего церковного венчания, в полумраке храма при мерцании свечей, дающих обет хранить друг другу верность до гроба. А вокруг – восхищенные лица гостей.

В последнюю их встречу, три дня назад, у него вышел облом, но Ярик не унывал. Он все равно добьется своего. Окружит ее такой заботой, какая ей не снилась. Осыплет золотом и бриллиантами, увезет за моря и океаны. Средств на это у него хватит – его бизнес только-только набрал обороты, а что-то будет дальше! И сам он еще в отличной форме, может побороться за престижные награды. Нет, Вика точно будет принадлежать ему, даже сомневаться не стоит…

Ярик похлопал в ладоши.

– Хорошо. На сегодня достаточно. Завтра не опаздываем. Всем спасибо. Ариведерчи! – «Ариведерчи» было излюбленным словечком Лисовского.

Девчонки, шепчась и пересмеиваясь, тонкой струйкой потекли в раздевалку. Концертмейстер тоже встала и потянулась, разминая затекшую спину.

– Благодарю вас, – кивнул ей Ярик.

– Не за что, Ярослав Михайлович. Мне завтра быть?

– Нет, завтра можете отдыхать. Мы сами. Всего доброго.

Лисовский дождался, пока зал полностью опустеет, потом включил магнитофон и сделал несколько па, с удовольствием чувствуя, как безоговорочно подчиняется ему гибкое, натренированное тело. Однако тренироваться всерьез ему сегодня не хотелось.

Он переоделся, вышел из зала, спустился вниз, сел в машину и набрал Вику. Та не отвечала. Он повторил вызов еще пару раз. Тот же результат.

– Ладно, – сам себе сказал Лисовский и поехал обедать в свой любимый ресторан.

Оттуда он снова позвонил Вике, написал ей сообщение, вновь позвонил. Ни ответа, ни привета.

– Да что за черт.

Ему почему-то стало тревожно. Он расплатился с официантом, вышел на улицу и, отыскав в справочнике номер Кристины, нажал на вызов. На этот раз трубку взяли сразу же.

– Да, – произнес хриплый и убитый незнакомый голос.

Ярик с удивлением надавил на отбой и проверил набранный номер. Никакой ошибки, все верно. Странно. Он снова позвонил.

– Слушаю, – повторил все тот же голос. Ярослав не мог разобрать, кому он принадлежит, женщине или мужчине.

– Мне бы Кристину, – неуверенно проговорил он.

Трубка всхлипнула.

– Она не может говорить.

– Что случилось? Вы кто? – Тревога Ярика усилилась.

– А ты не узнаешь? Мама я ее. Ты ведь Ярослав, ее одноклассник?

– Да. Одноклассник. Так что с ней такое?

– В больнице Кристиночка, – совладавши с собой, тихо, но без слез, проговорила женщина. – Она… хотела руки на себя наложить. Не вышло, слава богу.

– Господи, что такое вы говорите? – Лисовский замер посреди тротуара, едва не выронив из рук ключи от машины.

– Вот так, – устало ответила трубка.

Он хотел было спросить, по какой причине Кристина, бывшая такой счастливой и довольней жизнью, вдруг решилась на отчаянный поступок. Но почему-то не смог. Слова не шли с языка.

«Потом, – подумал он. – Заеду в больницу, навещу. Все разузнаю».

– Где она лежит? – спросил он мать.

– В Склифосовского. К ней пока нельзя, только родным.

– Хорошо, я попозже приеду. Если что-то будет нужно – звоните. Деньги, продукты…

– Спасибо, – безжизненным голосом поблагодарила женщина и отключилась.

Ярик тут же вновь принялся звонить Вике, но она упорно не желала подходить. В это время раздался встречный вызов.

– Ярослав, это из сервиса. Вы хотели машину пригнать.

– Да, черт, совсем вылетело из головы.

Ярик нервно хлопнул себя по лбу. Он действительно договорился на сегодня с механиком, что тот профилактически осмотрит «Хонду». Ярик над машиной трясся, относился к ней с нежностью, раз в месяц обязательно гонял на сервисное обслуживание. «Может, завтра?» – мелькнуло у него в голове.

Настроение, бывшее с утра таким чудесным, сейчас сильно подпортилось. Ярик почувствовал себя уставшим и вымотанным. Еще бы, с семи утра на ногах. Да еще это известие о Кристине. И Вика куда-то запропастилась…

– А завтра никак нельзя? – спросил он у парня.

– Завтра не могу. Жена в командировку едет, мне с ребенком сидеть.

– Скверно. – Лисовский недовольно нахмурился, секунду подумал и махнул рукой. – Ладно, еду. Сейчас буду.

Он нажал на брелок и залез в салон. Через двадцать минут он был на сервисе. Взяв в автомате двойной эспрессо, Ярик наблюдал, как механик колдует над автомобилем. Параллельно он не переставал набирать Вику.

– Готово, – сказал парень и подошел к Лисовскому.

– Спасибо. – Тот протянул ему деньги. – Все в порядке?

– Да, все нормально. Я еще масла вам залил. Вы молодец, следите за машиной, не то что некоторые. – Механик вдруг широко зевнул и смущенно прикрыл рот рукой. – Спать охота, – объяснил он неловко.

– Мне тоже спать охота, – засмеялся Ярик, – немудрено, погода-то какая.

На улице действительно было пасмурно и шел мокрый снег напополам с дождем.

– Да, погодка та еще, – согласился механик. – Ну удачи вам.

– Спасибо.

Ярик сел за руль и выехал из ангара. Он твердо решил поехать к Вике домой. Пальцы его покрутили колесико магнитолы, нашли любимую новостную волну. Музыку Ярик за рулем слушать не любил, а вот всякие информационные выпуски очень уважал. Машина легко и плавно скользила по шоссе, Ярик с удовлетворением отметил, что недавно обутая зимняя резина делает автомобиль великолепно устойчивым на дороге. Правильно он сделал, что не пожалел денег на самую дорогую.

Он глянул в навигатор – до Викиного дома оставалось не больше пятнадцати минут. Ярик удовлетворенно кивнул, достал из бардачка мятный леденец и бросил его в рот.

## 8

Пожилой бородатый врач смотрел на Вику усталыми воспаленными глазами.

– Девушка, ну сколько раз повторять. Нельзя к вашей подруге. Нельзя. Она только-только из реанимации.

– Позавчера нельзя, вчера нельзя. – Вика с отчаянием глянула на доктора. – Я третий день прихожу и все не могу к ней попасть. Что же мне делать?

– Послушайте. – Тон бородатого слегка смягчился. – Зачем вам это? Уверяю вас, ей сейчас не до визитов. Честное слово.

– Что ж она там лежит одна-одинешенька? – не сдавалась Вика. – Это же жестоко – оставлять человека без поддержки близких.

– Отчего же без поддержки? С ней родители. Дежурят днем и ночью.

– Почему им можно, а мне нет?

– О господи, ну как вам объяснить? – Врач поморгал красными глазами. – У Кристины Сташук серьезные проблемы с психикой и…

– Ну еще бы, – нетерпеливо перебила Вика. – После такого у кого их не будет…

– Вы не поняли меня. – Бородатый вдруг взглянул на Вику в упор, отчего у той поползли мурашки по спине. – У вашей подруги тяжелое психическое расстройство. Оно… оно может быть неизлечимо.

– Как неизлечимо? – Вика испуганно смотрела на врача.

– Так. Завтра мы переводим ее в психиатрию, там за ней будут наблюдать. И постараются помочь.

– Не может быть, – запинаясь, проговорила Вика. – Как же так? Почему?

– Девушка, вы серьезно полагаете, что здоровый человек добровольно полезет в петлю? – Бородатый доктор смотрел на Вику со снисходительным сочувствием.

– Это я во всем виновата! – в отчаянии прошептала та.

– Вы? Вы-то тут при чем?

– Я должна была догадаться. Она… она слишком спокойно говорила по телефону. И плакать перестала… – Вика потерянно замолчала и опустила голову.

– Э, милая, не говорите глупости. – Рука врача легла ей на плечо. – Если бы все могли предугадать, когда людям в голову взбредет свести счеты с жизнью! Тогда бы самоубийств на свете было бы в два раза меньше. – Он задумчиво потеребил бородку. – Вот что. Мать только что вышла в магазин. Скоро вернется. Идите, посидите с вашей подругой. Чуть-чуть. Но не пугайтесь, если она будет вести себя непривычно. Если что, в коридоре медсестры. Зовите.

Последнее слово особенно напугало Вику. Оно было сказано с такой интонацией, что Вика поняла – бородатый не шутит и не сгущает краски.

На нетвердых ногах она вошла в палату. Кристина лежала у окна. Рядом стояла капельница. Две другие кровати были пусты.

– Привет! – Вика приблизилась и села на облезлый дерматиновый стул.

Кристина ничего не ответила, продолжая смотреть в белый потолок.

– Кристя, эй! – Вика осторожно потормошила ее за плечо. Ноль эмоций. – Кристиночка, милая, ну что ты? Ты меня не узнаешь? Это я, Вика! Подружка твоя. – Вика почувствовала, как из глаз текут слезы.

Кристина продолжала молчать, разглядывая что-то на потолке. Лицо ее, лишенное косметики, бледное в зелень, казалось резко некрасивым. На шее была повязка.

– Кристя, очнись, – молила Вика, уже понимая, что ответа не будет. – Пожалуйста, поговори со мной! Все будет хорошо, вот увидишь. Ты поправишься и выйдешь отсюда. И Олег… он приедет за тобой. Обязательно.

При слове «Олег» лицо Кристины дрогнуло, губы ее скривились, она начала часто и тяжело дышать. Потом резко подняла голову и так же резко опустила ее, затылком ударившись об изголовье кровати. Вика в ужасе вскрикнула. Кристина продолжала биться головой о кровать – мерно, ритмично. Изо рта ее текла кровавая струйка.

Вика закрыла лицо ладонями и закричала. На крик прибежали две медсестры, одна совсем молоденькая, другая пожилая. Они оттеснили Вику от кровати, загородили от нее Кристину своими телами, суетились, что-то говорили друг другу. Молодая выбежала из палаты и через минуту вернулась со шприцом.

Из-за спин медсестер Вика видела, как дергаются Кристинины ноги. Ей стало дурно, и она села на соседнюю кровать. Перед глазами все плыло в зеленом мареве, голоса становились тише и тоньше и почти исчезли.

Она очнулась от едкого и резкого запаха. Перед ней стояла молодая сестричка и совала ей под нос деревянную палочку, обмотанную ватой, издававшую этот отвратительный приторный запах.

– Как вы? – спросила девушка.

– Ничего, – с трудом выдавила Вика.

– Пришлось вам нашатырь дать, а то вы отключились.

– Как она? – Вика кивнула в сторону кровати, на которой лежала Кристина, опасаясь глядеть туда.

– Спит. Долго теперь будет спать. Потом доктор ее осмотрит.

– Она не поранилась?

– Немного. Это не самое страшное.

– А что самое страшное? – вырвалось у Вики, и тут же она невольно закрыла рот ладонью.

Девушка вздохнула.

– Вы идите. Вам тут нечего делать. Идите.

Вика кивнула и пошла к дверям, стараясь не оборачиваться.

## 9

Она медленно брела по улице и ощущала, будто ей на плечи положили тяжелую бетонную балку. Господи, что ж это творится? Машка мертва, Кристина сошла с ума. Были у нее две подружки, а теперь ни одной. И Куличенко в тюрьме. Не иначе рок какой-то сгустился над их веселой компанией.

Вике вдруг отчаянно захотелось увидеть Ярика, прижаться к его широкой груди, услышать ласковый голос, заплакать, закричать. Пусть делает с ней что хочет, только будет рядом.

Она достала из сумочки телефон. О господи, одиннадцать пропущенных вызовов! И все от Лисовского. Ну да, она же проторчала в больнице с самого утра и до обеда, выключив звук.

Вика набрала номер Ярика.

– Да! – Ей показалось, он дежурил с телефоном у уха.

– Это я, – дрожащим голосом проговорила Вика.

– Вика! Ты… с тобой все в порядке? – В динамике что-то звенело, она слышала Лисовского с трудом.

– Со мной да. А вот Кристя… – Вика не договорила, из глаз ее хлынули слезы.

– Кристя… да… знаю, – глухо произнес Лисовский.

Вика хотела что-то еще сказать, но он опередил ее.

– Вика, девочка… – В его голосе звучало отчаяние, такое явственное даже на расстоянии, что у Вики моментально замерзла спина. – Я ничего не понимаю… машина… она несется сама… не могу сбросить скорость, тормоза не отвечают… Вика, это конец! Береги себя!! – Последние слова он выкрикнул прямо ей в ухо. Раздался щелчок, и стало тихо.

Вика ощутила, как глаза мгновенно высохли, а вместе с этим пересохло в горле.

– Лис, – позвала она шепотом. – Лис, ты где? Ярик, да что ж это… – Вика дрожащими пальцами нажала вызов. – Лис! Возьми трубку! Сейчас же!!! – Она продолжала жалобно шептать, чувствуя, как холод в спине сменяется липким потом.

Гудки. Сначала короткие, затем длинные. Она раз за разом набирала номер, но в ответ – только один и тот же повторяющийся электронный звук.

– Черт бы тебя побрал, Лис. – Слезы текли по Викиному лицу, губам было солоно. – Не смей исчезать! Слышишь?!

Гудки вдруг резко прекратились.

– Слушаю, – произнес мужской голос. Чужой голос.

– П-позовите Ярослава, – хрипло и тихо сказала Вика.

– Ярослав погиб, – спокойно и равнодушно ответила трубка. – Врезался в столб. Вероятно, тормоза были неисправны, он несся на красный свет прямо на пешеходный переход. Свернул и в столб.

– Ярик! – крикнула Вика и не узнала своего голоса. – Я-а-рик!!

Проходившая мимо пожилая женщина с девочкой лет пяти испуганно шарахнулась от нее в сторону.

– Нет, нет, только не это! – Вика сложила руки в мольбе и подняла лицо к небу. – Пожалуйста, нет! Пусть он будет жив. Пожалуйста, я прошу!!

Откуда-то сбоку послышался рев автомобиля. Вика почти машинально обернулась и застыла от ужаса – прямо на нее неслась ярко-красная блестящая машина.

– Мамочка! – пискнула Вика.

Машина с визгом притормозила и проехала в полуметре от нее, окатив грязью из глубокой лужи. Вика без сил села прямо на асфальт. Светлое пальто ее промокло и почернело, лицо было в коричневых брызгах.

– Девушка, что с вами? Вам плохо? – над ней склонился какой-то мужчина в очках. – Может «Скорую» вызвать?

– Не надо «Скорую», – едва слышно проговорила Вика. – Со мной все… все в порядке. Я просто споткнулась.

– Но я же видел, – не унимался очкастый, – видел, как вас только что чуть не сбила машина. Номер не успел записать, а то бы его, гада, быстренько разыскали. А вы вставайте – сейчас не лето, отморозите себе все ваши дамские органы.

Он протянул Вике руку и помог подняться.

– Вам куда? Давайте хоть до метро доведу.

– Спасибо. Я лучше на такси.

Вика почувствовала, как к ней понемногу возвращается способность говорить и действовать.

– Ну хорошо.

Мужчина ушел. Вика вызвала машину. Водитель, пожилой азербайджанец, недовольно покосился на ее замызганное грязью пальто.

– Вы мне весь салон испачкаете.

Вика сделала вид, что не расслышала его слов. Они ехали молча, она машинально смотрела в окно и думала, что ей делать. Ехать к родителям Лисовского? Предложить помощь в организации очередных похорон? Или забиться в свою квартирку, как в уютную нору, и не выходить оттуда три дня, а то и больше? Напиться успокоительных, принять горячий душ…

– Приехали. – Голос шофера вывел ее из раздумий.

Вика вышла из машины. Жутко хотелось курить. Она порылась в сумочке и вытащила пачку «Эссе». Дрожащими пальцами достала сигарету – та оказалась последней. Вика судорожно закурила и пошла к подъезду. Пожалуй, не поедет она к Лисовскому, это будет чересчур для нее. Выпьет горячего чаю с медом и ляжет спать.

Вика уже вынула ключи, и тут поняла, что осталась без курева. Она решительно повернула обратно – в двух шагах от дома находилась «Пятерочка». Вика зашла в магазин, взяла сигареты, сразу две пачки, остановилась на секунду, чтобы положить их в сумку.

В этот момент ей показалось, будто на нее кто-то смотрит. Она обернулась, но рядом никого не было. Только совсем дряхлая согбенная старушка тщательно пересчитывала мелочь в коричневой сморщенной руке.

«Психоз начался», – подумала Вика обреченно. Еще бы ему не начаться, если вокруг нее все мрут как мухи. И саму ее чуть не задавили полчаса назад.

Вика тяжело вздохнула и двинулась к дверям. Едва она сделала шаг, ей опять показалось, что за спиной кто-то есть. Вика могла поклясться, что слышит шаги, идущие за ней след в след. Она снова обернулась. Никого. Нет, так можно рехнуться. Сойти с ума почище бедной Кристины.

Вика почти бегом вышла из магазина. Темнело. С неба противно моросило, дул холодный ветер. Вика поежилась и прибавила ходу. Внезапно она снова услышала шаги за спиной. Теперь они были настолько отчетливыми, что сомнений не оставалось – кто-то шел прямо следом за ней. Вика похолодела и перешла на бег. Преследователь сделал то же самое. Сердце у Вики колотилось в горле. Если она зайдет в подъезд, то этот кто-то зайдет вместе с ней и…

Вика резко остановилась и обернулась. Прямо перед ней стояла фигура, закутанная в плащ. На голове надвинутый до самых глаз капюшон. Вика сдавленно вскрикнула. Фигура обогнула ее и зашагала к соседнему дому.

Вика, тяжело дыша, дотащилась до подъезда. Поднялась в квартиру, открыла дверь, бросила пакет на пол и, дойдя до спальни, упала на кровать, прямо в пальто и грязных сапогах.

Нет, это не могло быть случайностью. Человек в плаще явно преследовал ее. Он был в магазине, просто умело прятался. Он следил за ней! Хотел ее убить!!! И красный автомобиль едва не сбил ее – тоже не случайно…

Она осталась одна. Одна из их школьной компании. Влад, Машка, Кристина, Ярик… месяца не прошло, а их жизнь рухнула под откос. Кто-то методично уничтожает одного за другим школьных заводил. Кто-то неизвестный и всесильный. И началось это с вечера встречи выпускников.

Вика вспомнила, что говорил Лисовский про Куличенко – что он так и не признался в убийстве Машки. Вдруг он не врет, и его действительно каким-то невероятным образом подставили? Убили разом двух зайцев, погубили и Машку, и Влада? А потом и Кристину с Яриком…

Вика вскочила и кинулась к двери. Заперла все замки, прислушалась. Ей показалась – за дверью кто-то есть. Она осторожно заглянула в глазок – площадка была пуста. Вика включила свет во всех комнатах и кухне. Снова закурила, даже не открыв окно. От сапог на ламинате оставались грязные следы. Вика вспотела и поняла, что так и не сняла пальто.

Что делать? Она сходит с ума, и некому даже позвонить. Никого не осталось, она одна на целом свете, беззащитная перед хладнокровными убийцами.

Вика наконец разделась, кое-как вытерла грязные разводы на полу и пошла в душ. Она стояла под горячими струями и мучительно прислушивалась к тому, что делается в коридоре. Ей казалось, что неизвестные проникли в квартиру и по-хозяйски разгуливают по комнатам, ожидая, когда она выйдет к ним из ванной. От этого ее мутило, ноги дрожали, вода казалась обжигающе горячей.

Она завернулась в полотенце и на цыпочках прошмыгнула в спальню. Юркнула под толстое пуховое одеяло, накрылась с головой. Ее трясло от страха. Перед глазами всплывали лица друзей: синее лицо Машки, бескровное – Кристины, багровое – Влада и прекрасное, озаренное любовью, – Ярика. Вика беззвучно рыдала, уткнувшись в подушку. Она не помнила, как уснула.

## 10

Проснулась Вика точно от толчка. Глянула на телефон – восемь часов. Она тут же вспомнила вчерашний день. Ей показалось, она знает выход, знает, что нужно делать.

Вика лихорадочно одевалась, причесывалась. Краситься она не стала, приоткрыла дверь, выглянула на площадку, убедилась, что там никого нет, вышла из квартиры и поехала в Следственный комитет.

Ее долго не хотели пускать, требовали, чтобы она записалась заранее, потом просили подождать, затем выписывали пропуск. Вика пустила в ход весь свой арсенал – хлопала длиннющими ресницами, заламывала руки, плакала. Наконец она очутилась в большом и светлом кабинете. За столом сидел немолодой майор в новенькой с иголочки форме и с колючими серыми глазами.

– Я вас слушаю. – Он взглянул на Вику одновременно равнодушным и пронизывающим взором.

– Меня преследуют, – взволнованно произнесла Вика. – Хотят убить.

– Вот как? – Ей показалось, майор усмехнулся. – Кто же это?

– Не знаю. Знаю только, что вряд ли это один человек. Их целая группа.

– С чего вы это взяли? – В холодных глазах майора проснулся интерес.

– Мои друзья, они стали жертвами этих людей. Двое мертвы, один в тюрьме, другую сегодня переводят в психушку. За мной со вчерашнего дня охотится некто, сначала на машине, потом…

– Постойте, постойте. – Оперативник замахал руками. – Девушка, что за бред вы несете? Вы сейчас о ком говорите? Кто в тюрьме?

– Куличенко. Влад Куличенко. Его обвиняют в убийстве Маши Прокопец. Но…

– Я знаю про дело Куличенко, – спокойно перебил майор. – При чем тут ваши преследователи?

– При том, что это не он задушил Машу!

– Здрасьте, приехали, не он! – Мужчина презрительно хмыкнул. – Взят на месте преступления, отпечатки его пальцев на ремне – и не он. Вы подумайте, что говорите.

– Хорошо, – не сдавалась Вика. – Положим, это просто случайное совпадение. Положим, Влад действительно по пьяни задушил Машку. Но как объяснить то, что произошло с Кристиной?

– А что произошло с Кристиной? – все с той же иронией спросил майор.

– Она сошла с ума. Ее бросил муж, и она пыталась повеситься.

– Какое это имеет отношение к тому, что вы рассказывали? Вас кто-то преследует, а некую Кристину бросил муж. Как это связано?

– Ее подставили! К ней приходил сантехник, чем-то опоил ее, сфотографировал голой, подсунул фотки мужу.

– Девушка, докажите мне, что ваша Кристина не врет! Что она не изменяла мужу и ее не засняли во время реальных постельных утех. Докажите!

– Как? – растерялась Вика.

– Вот именно. Никак. Ваша подруга обманула вас, а то, что она пыталась свести счеты с жизнью, – так это все слабые нервы. Вот она и в психбольнице теперь.

Вика слушала майора и постепенно понимала, что все бессмысленно. Зря она приехала сюда, ее никто не воспринимает всерьез.

– Ну, а Ярик Лисовский? – неуверенно проговорила она.

– Лисовский? Это тот, что едва не вылетел вчера на пешеходный переход? А при чем здесь убийство? Там, как мне известно, уже нашли виноватого – это слесарь из сервиса, напортачил с тормозами. Бывает, случается, автомобиль – средство повышенной опасности.

Майор замолчал, глядя на Вику со смесью насмешки и сочувствия.

– Значит, вы не будете искать того, кто хотел меня убить?

– Нет. Нужен состав преступления. Нужен факт нападения. Свидетели.

– Но если… если будет факт нападения, тогда меня уже может не быть! – закричала Вика.

– Спокойно. Выпейте воды. Придите в чувство. – Опер поднялся из-за стола наполнил стакан из кулера и протянул Вике…

– Да идите вы, – она в отчаянии махнула рукой и встала.

– Всего хорошего, – сказал ей вслед майор. – Если что-то будет беспокоить, обращайтесь. Вот моя визитка.

Вика, не обернувшись, хлопнула дверью. Очутившись на улице, она закурила и задумалась. Как быть? Ехать домой? Снова сходить с ума в четырех стенах? Прислушиваться к шагам за дверью, спать с включенным светом? Но если не домой – то куда еще?

Вика медленно двинулась по тротуару, задевая встречных прохожих. Второй день шел мокрый снег, под ногами было скользко и грязно. Внезапно кто-то с силой толкнул ее в спину. Вика упала на тонкий ледок, больно разодрав коленку. Толкавший растворился в воздухе.

«Может, это черти меня преследуют?» – с тоской подумала Вика.

Она с трудом поднялась, доковыляла до остановки, долго ждала троллейбуса, пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии. Ее знобило, перед глазами мелькали зеленые мушки.

Троллейбус наконец подъехал, Вика зашла, села на свободное место, прикрыла глаза. Ее тут же одолел тревожный, болезненный сон. Сквозь дрему до нее долетали посторонние звуки, обрывки разговора, плач младенца, пронзительный лай собаки. Потом все стихло, и наступила густая, ватная тишина.

Вика испугалась, что проехала свою остановку, и открыла глаза. Вагон был пуст. Только в хвосте на последней скамейке сидел одинокий пассажир. Вика машинально присмотрелась к нему и похолодела – это был Лисовский!!! Он улыбался ей как ни в чем не бывало. На нем была черная кожаная куртка, голубые джинсы, на его красиво уложенных светлых волосах поблескивали снежинки.

– Лис??? – даже не проговорила, а выдохнула Вика. – Ярик? Ты жив???

Лисовский печально улыбнулся и покачал головой. Потом не спеша встал и приблизился.

– Как нет? – Вика смотрела огромными от ужаса глазами. – Как… как же ты здесь???

Он продолжал стоять перед ней, не приближаясь больше, но и не отдаляясь. Она вдруг заметила, что ноги его, обутые в модные и дорогие ботинки, не касаются пола троллейбуса. Он словно парил в воздухе.

– Лис… ты призрак? Я схожу с ума? Да? – Вика почувствовала, что задыхается. Еще мгновение, и она перестанет дышать. Ну и пускай. Лучше так, чем эта жизнь… – Ты зовешь меня к себе, да, Лис? – мертвеющими губами прошептала Вика. – Хорошо, я готова. Я иду…

– Вика, – наконец проговорил Ярик, и голос его звучал совершенно обычно, как при жизни. – Уезжай, Вика. Сегодня же беги из Москвы. Иначе ты погибнешь. Как Машка, как я…

Вика слушала и не верила ушам.

– Ты что-то знаешь, Лис? Кто это сделал? Скажи! Кто испортил тормоза? Кто приходил к Кристе? Кто это, Лис?? Умоляю, скажи!

Он покачал головой.

– Не могу. Я не могу. Уезжай. Спаси себя. Иначе будешь с нами, со мной и с Машей.

С этими словами Лисовский закачался в воздухе и исчез, точно растаяв. Вика вздрогнула всем телом и едва не полетела со скамейки. Тут же вернулись все звуки, она почувствовала холод, идущий из раскрытых дверей троллейбуса, и проснулась…

– Девушка, что с вами? – На нее участливо смотрела старушка в вязаном сером берете. – Вы говорили во сне. Стонали.

Вика непонимающе глядела на нее и моргала. Так это был сон??? Она была уверена, что все происходило наяву – настолько реально и ярко выглядел Лисовский. Казалось, протяни руку – и можно дотронуться до него. В ушах у Вики все стоял его спокойный и мягкий голос: «Уезжай, спаси себя…»

Вика растерянно глянула в окно и увидела, что приехала. Она вскочила и кинулась к выходу. Старушка за ее спиной в недоумении покачала головой. Вика сошла на мокрую мостовую.

Ею овладели отчаяние и безнадежность. Ясно, что до безумия недалеко, раз ей мерещатся призраки. Она больше не может одна бороться со всем этим наваждением. Но куда идти? Кому звонить?

Вика лихорадочно нашарила в сумочке телефон, не обращая внимания на падающие на лицо мокрые хлопья, пролистала контакты. Нашла Дениса. Набрала. Послышались долгие гудки, прежде чем он отозвался.

– А, детка, это ты? – Голос его был довольно равнодушным. – Ну, что там с твоей подругой?

– С подругой плохо, – тихо сказала Вика. – И со мной тоже.

– Что такое? – В тоне парня просквозила скука.

Конечно, они ведь не договаривались грузить друг друга своими проблемами, а только прикольно и весело провести время.

– Послушай, мне нужна помощь, – потерянно проговорила Вика, уже понимая, что звонок был напрасным.

– Детка, я бы с удовольствием. Но я сейчас работаю. Может быть, потом? Завтра?

– Да, хорошо, конечно. Завтра.

– Бай-бай, – проворковал он и выключился.

Вика стояла посреди тротуара с телефоном в руке. Нет, никто тут больше ей не поможет. Все ее контакты – такие же чужие люди, как и Денис, для которых она – просто детка, или малышка, без имени, без личности, без бед и печалей, созданная исключительно для удовольствия. Лис был единственным мужчиной, которому она была нужна просто так, в любом виде, даже в слезах и соплях, с растекшейся тушью и размазанной помадой. Но его нет…

Внезапно Вике пришло в голову, что, может быть, Ярик не случайно явился к ней с того света. Возможно, стоит прислушаться к его словам? Он велел ей бежать из Москвы. Наверняка ему оттуда виднее, и он прав – только так она сможет спастись. Бежать! Но куда? После смерти родителей Вика потеряла контакты с родней. Если ехать в другой город, то не в пустоту же! Надо ехать к кому-то.

Вика лихорадочно вспоминала.

Внезапно ее осенило. Все-таки один родственник у нее остался – это некий дядя Женя, мамин младший сводный брат. Он живет в Энске, по крайней мере, еще три года назад он там был. В детстве родители возили Вику в Энск, на родину матери. Она смутно помнила дядю Женю – кажется, он был невысокого роста, белобрыс и курнос, с веснушками по всему лицу. Вика даже дразнила его: рыжий-рыжий, конопатый… Когда родители разбились, он приезжал на похороны. Утешал Вику, называл племяшкой, приглашал приехать, пожить у него. Вике он показался таким провинциальным и старомодным, что она вежливо поблагодарила его, а про себя решила не поддерживать с этим дядей никаких отношений. Он иногда звонил ей, она вяло отвечала на его вопросы, разговор гас, едва начавшись. Потом звонки прекратились. Видимо, Женя понял, что у племянницы все хорошо и она не нуждается в его участии…

Вика спрятала телефон и решительно зашагала к дому. Она шла и думала, что среди документов, оставшихся от родителей, есть старые записные книжки. Там записан адрес дяди Жени. Звонить заранее она не станет – мало ли как он отнесется к ее визиту, вдруг скажет, что не хочет ее видеть. А уже приехавшую племянницу прогнать будет неудобно.

Озираясь и оглядываясь, Вика зашла в подъезд, прошмыгнула в квартиру, как и накануне, заперлась на все замки. И принялась собирать вещи. Поезд в Энск уходил через два часа. Вика успела упаковать чемодан, выпить кофе, покурить всласть и пореветь. Потом вызвала такси и поехала на вокзал.

## 11

Он снова был в своем излюбленном месте: одинокая аллея в парке, ряд тоненьких осин, облупленные скамейки, за ними обрыв, внизу речушка, неполностью замерзшая из-за быстрого течения. Вода, бегущая по камням, издавала мерный шум. Ему нравился этот шум. Нравилось низкое серое небо, словно падающее на голову. И тишина вокруг. Он ходил сюда регулярно, примерно раз в две недели. Он думал. Чертил прутиком на песке какие-то замысловатые линии. Зимой рисовал их на припорошенной снегом земле. Иногда разговаривал сам с собой.

Привычка приходить на обрыв появилась у него давно, лет пять назад, а может, и больше. Он не помнил, когда это случилось впервые. Он просто шел куда глядят глаза в бесконечной боли и тоске. И оказался здесь. Услышал шум воды – и ему вдруг стало легче.

Постепенно ему стало казаться, что за осинами прячутся тени. Он узнавал их, каждую тень, каждый яркий и ненавистный облик. Он грозил им кулаком, кричал им проклятья, кричал, пока, обессиленный, не падал навзничь, на холодную мокрую траву, на колючий снег…

Он хорошо помнил тот день, когда появилась Она. В тот день ему было особенно плохо и черно на душе. Тени за деревьями мерзко ухмылялись, он видел их ухмылки, их глумливое кривлянье. Ему казалось, что он слышит хохот, ужасный хохот, от которого содрогается все внутри. Он привычно сжался в комок, закрыл голову руками, стремясь стать невидимым, спрятаться, укрыться от безжалостного ветра, несущего такой же безжалостный и издевательский гогот. И вдруг все стихло.

Он увидел Ее, идущую к нему по промерзлой тропинке неторопливыми и легкими шагами. Она была спокойной и прекрасной, с грустной улыбкой и понимающими добрыми глазами. Она подошла к нему, скорчившемуся на земле, с застывшей маской страдания на лице. Опустилась рядом, погладила по голове.

– Ты должен быть терпеливым. – Голос ее был голосом ангела, от его звука моментально высохли слезы и отпустила жестокая лихорадка.

Он с изумлением и восторгом смотрел на ее бледное, одухотворенное лицо.

– Ты кто? – прошептал он искусанными в кровь губами.

– Я та, кого ты ждал. Та, кто поможет тебе. Поможет справиться с тоской и одиночеством, и болью, и невыносимой памятью. И с ними. – Она кивнула на тени, притаившиеся за деревьями.

Он слушал и не слышал, лишь смотрел в эти бездонные глаза, впитывая в себя чудесно звучащие мелодичные звуки ее голоса.

– Когда-нибудь я приду к тебе навсегда. Мы будем вместе. И тогда ты сможешь наконец добраться до них…

Ее облик постепенно таял в холодных сумерках, как тает, догорая, свеча. И вместе с ним таял и исчезал его страх, растворялась боль. Жестокий смех больше не терзал его, обрыв был пуст и безмолвен, как погост…

Он встряхнулся, прогоняя яркие, как всполохи, воспоминания. Вода внизу тихо шумела, над головой носились черные галки. Он усмехнулся и покачал головой. До чего непредсказуема жизнь. Мог ли он думать тогда, что весь мир будет у него на ладони? Что наступит время, когда вокруг останется только свет, а ненавистные тени исчезнут. И все это станет возможно лишь благодаря Ей – великому чуду в его судьбе, наивысшему счастью, награде за все страдания и мучения.

## 12

Поезд пришел в Энск в пять сорок утра. Отчаянно зевая, Вика вышла на грязный раздолбанный перрон. Ей было холодно и неодолимо хотелось спать. Однако страх преследовал ее и тут. Она с опаской косилась на одиноких прохожих с баулами и сумками. К ней подошел громадный мужик в невероятном тулупе, словно сошедший с картины Репина.

– Девушка, такси надо?

Вика с ужасом глянула на мужика. Он улыбнулся, показывая ряд ослепительных металлических зубов.

«А вдруг это и есть убийца?» – мелькнуло у нее в голове. Но выбора не было. Как добраться до дома дяди Жени, который находился на краю городка, она понятия не имела, а утренний холод и сырость пробирали до костей.

– Поехали, – слабым голосом сказала Вика.

Великан подхватил, как пушинку, ее чемодан и зашагал по платформе громадными шагами. Вика семенила позади, на ходу пытаясь закурить. Они спустились с платформы и остановились у старой «четверки» с битыми фарами и заклеенным целлофановой пленкой передним окном.

– Милости прошу, – мужик распахнул перед Викой дверку. Она судорожно сделала последнюю затяжку. – Откуда вы к нам? – спросил водила.

– Из Москвы.

– Ух ты! – Он покачал головой и усмехнулся. – Ну, говорите адрес, домчу с ветерком.

До Жениного дома оказалось всего ничего, каких-то десять минут.

– Сколько я вам должна? – спросила Вика у тулупчатого.

– Сто рублей, – осклабился тот.

Она протянула мужику деньги.

– Благодарствуйте. – Он вытащил из багажника ее чемодан. Сел за руль, газанул и скрылся в темноте.

Вика осталась одна на пустой черной улице. Вокруг по обе стороны тянулись деревянные изгороди, за которыми виднелись нечеткие силуэты деревенских домов с двускатными крышами. Ей стало отчаянно тоскливо. А вдруг Женя давно уже не живет в этой дыре? Продал дом и свалил в место поприличнее?

Она вздохнула и толкнула калитку, на которой красовалась надпись «Зеленая, 7». Та легко поддалась. Вика прошла по обледеневшей дорожке к темному дому. Свет в окнах не горел. И немудрено – едва шесть утра. Сжав в кулак окоченевшие пальца, Вика постучала в дверь. Ответом было молчание. Она стукнула сильней и слегка подергала ручку. Ни ответа, ни привета. У нее на глаза навернулись слезы. Она готова была уже разрыдаться в голос, как неожиданно дверь заскрипела и распахнулась.

На пороге перед Викой стоял невысокий мужчина в майке и семейниках, с заспанным лицом. Женя!!! Коротышка сонно щурил и без того узкие глаза и с удивлением смотрел на непрошеную гостью.

– Здравствуйте, – неловко произнесла Вика, чувствуя, насколько глупо сейчас выглядит. Шесть утра, темень, мороз – и она с чемоданом.

– Вика?? – В голосе Евгения звучало изумление. – Ты, что ли? Какими судьбами?

– Я! – обрадовалась Вика. – Можно мне войти?

– Конечно, заходи! – Женя отступил, давая ей дорогу.

Вика сделала шаг и очутилась в тесных сенях. Вокруг были сплошные полки, набитые всяким хламом. Женя закрыл дверь и включил свет. Вика почувствовала домашнее тепло и ощутила блаженство.

– Раздевайся, вешай пальто вот сюда. – Женя указал ей на большой железный крюк в стене.

Вика сняла шубку, сапожки и последовала за Женей. Комната, в которую они вошли, оказалась просторной и достаточно чистой. В одном ее углу стояла незастеленная кровать, в другом старомодный шифоньер, а у окна стол с компьютером. Вика вдруг испугалась, что это единственная комната в Женином доме и ей придется спать прямо здесь на какой-нибудь раскладушке или, еще хуже, матрасе. Словно прочитав ее мысли, Женя проговорил:

– Это моя спальня. По совместительству рабочий кабинет. А мы сейчас в гостиную – чай пить. Ты ж небось промерзла до костей?

Они оставили чемодан и прошли в соседнюю, смежную с первой, комнату, практически такую же по величине, но с гораздо большим количеством мебели. Мебель была старая, давно вышедшая из моды: полированный сервант с посудой, большой деревянный стол, покрытый полотняной скатертью, громоздкие деревянные стулья. Вдоль одной стены красовался видавший виды диван, над ним висел огромный цветастый ковер. На столе стояла изрядно истертая шахматная доска, уставленная деревянными фигурками. Вика видела такую обстановку только на старых фотографиях и отчасти в квартире у Машки.

– Садись, – Женя отодвинул от стола один из стульев.

Вика в изнеможении опустилась на него и тут вспомнила, что надо бы помыть руки.

– Дядь Жень, а ванная у вас где?

– Ванная? – Он непонимающе наморщил курносый нос. – Ты душ имеешь в виду? Так он того… на дворе, вместе с сортиром.

Вика вытаращила на него глаза.

– Вы хотите сказать, что в доме нет воды?

– В кухне есть, в раковине, – спокойно произнес Женя. – Пошли, покажу.

Он привел Вику в маленькую закопченную кухоньку, состоявшую из старой замызганной газовой плиты и такой же старой, рыжей от ржавчины раковины, над которой висел водогрей. Женя чиркнул спичкой и повернул разболтанный кран. Из него тонкой струйкой потекла вода, окрашенная в подозрительно оранжевые тона. Вика брезгливо сунула под нее руки, намылила обглоданным мылом ладони, смыла и вытерла висевшим рядом на крючке белым вафельным полотенцем. Евгений тем временем поставил на плиту большой металлический чайник.

– Ты чего ж так внезапно приехала? – Он внимательно посмотрел на Вику. Казалось, он вовсе не был удивлен ее визиту.

– Можно, я попозже расскажу, – жалобно попросила она.

– Можно, конечно, – проговорил он мягко. – Ты, наверное, переодеться хочешь? Так иди ко мне в спальню, я не войду, здесь буду.

Вика отрицательно помотала головой. Через десять минут они сидели за столом и пили чай с бутербродами: толстые ломти сала на черном хлебе. Бутерброды на самом деле ел только Женя, Вика откусила кусок, не смогла прожевать и пила пустой чай с конфетами. Она вообще привыкла есть мало, и все больше салатики да фрукты, поэтому голода особого не ощущала. Женя же сокрушался:

– Как так? Ты же голодная! Давай яичницу пожарю на сале?

При слове «сало» Вику передернуло, и Женя отстал.

– Так что все-таки случилось? – спросил он чуть позже, когда чай был выпит, а бутерброды с тарелки все до одного перекочевали к нему в рот.

Вика глянула на него обреченно и тихо произнесла:

– Меня хотят убить.

– Убить? Кто???

Женя даже со стула привстал. Лицо у него было серьезным и встревоженным. Вика поняла, что он не собирается смеяться над ней, как давешний опер. Путаясь и запинаясь, она поведала Евгению историю, произошедшую с одноклассниками. Тот слушал молча, не перебивал, иногда щурил глаза и смешно поджимал пухлые губы.

– Мда, – задумчиво проговорил он, когда Вика закончила.

– Вы думаете, я больная? Все это придумала? И призрак? – Вика глядела на дядю жалобно, готовая в любой момент расплакаться. В последние дни это стало ее привычкой.

– Да ничего я не думаю, – произнес Женя, рассеянно переставляя на доске шахматные фигуры. – И знаешь, перестань мне выкать. Какой я тебе дядя? Мне всего сорок.

– Ну хорошо, – растерянно проговорила Вика. Она не могла понять, какое значение сейчас имеет, как они будут друг друга называть.

– Ты пустишь меня пожить к себе? – спросила она робко.

– Конечно! Живи хоть всегда, не вопрос. Меня другое волнует?

– Что?

Женя решительно сделал ход конем и съел ферзя.

– Кто проделал с вами всю эту петрушку? Кому ваша компания могла перейти дорогу?

Вика задумалась. Она вспоминала школьные годы. Да, ничего не скажешь, вели себя они лихо. Куличенко боялись не только в их классе, но и во всей школе. Рядом с ним девчонки и Лисовский чувствовали себя в полной безнаказанности. Они действовали, как опричники при Иване Грозном – задирали слабых, дразнили и травили тех, кто не мог себя защитить. Если сейчас начать вспоминать всех, кому они насолили, дня не хватит.

– Вот что, – не дождавшись ответа, проговорил Евгений. – Время девять. Мне пора поработать. А тебе нужно отдохнуть. Я постелю тебе в гостиной на диване.

– А кем ты работаешь? – Вика смотрела на Женю с удивлением. Ей не приходило в голову, что здесь, в этой дыре, можно кем-то работать.

– Я программист, – спокойно ответил Женя. – Работаю дистанционно, беру разные заказы. Зарплата скромная, но зато сам себе хозяин. И ездить никуда не нужно.

Вика смотрела на «дядю» и недоумевала. Странный все-таки человек. Как можно, владея компьютером, остаться сидеть в такой глуши, жить без водопровода, среди старой, разваливающейся мебели, ни с кем не общаться, не иметь семьи…

– Давай, племяшка. – Женя слегка приобнял Вику за плечи. – Ляг, отдохни. Проснешься – решим, как быть.

Она послушно прошла в комнату, дождалась, пока он разобрал ей диван и ушел, переоделась и забралась под одеяло. В тепле и относительной безопасности ее очень скоро сморил сон.

Проснулась Вика от странных звуков. Кто-то высоко и пронзительно вскрикивал и клокотал. Она подбежала к окну: возле сарая Евгений раскидывал пшено, его окружали белые курицы и красивый разноцветный петух, важно выхаживающий среди своего гарема.

«Боже мой, – подумала Вика, – настоящая деревня. Просто свинопас и принцесса».

Тут она почувствовала, что ей необходимо посетить санитарную комнату, будь она хоть на дворе, хоть вообще за его пределами. Вика вышла в сени, набросила шубку прямо поверх тонкого халатика, сунула ноги в сапожки и открыла дверь. Ее тут же обожгло холодом. Женя увидел Вику и замахал руками:

– Ты что! На дворе минус три. Продрогнешь.

– Не могу же я всякий раз одеваться, когда мне нужно в уборную, – недовольно проговорила Вика. – Где она, кстати, у тебя?

Женя кивнул куда-то влево. Вика пробралась по обледеневшей траве к деревянному скворечнику, сунулась внутрь, и ее едва не вырвало. Ну и запах! Нет, она умрет здесь без нормального унитаза, без ванны, наполненной пеной, без тренажерного зала и бассейна. Вика кое-как справила нужду, ополоснула руки в соседнем помещении, служившем душевой, и вернулась в дом. Женя уже сидел за компьютером.

– Порядок? – спросил он у Вики.

– Как сказать… – Она презрительно наморщила хорошенький и аккуратный носик.

Он понимающе кивнул.

– Что поделать, придется тебе привыкнуть. Тут комфорт минимальный в сравнении с Москвой.

– Комфорт! – фыркнула Вика, но вовремя замолчала. Ничего не попишешь, никто ее сюда не звал, сама приехала. Так что права качать не с руки. – Я есть хочу, – пожаловалась она.

– Иди кашу свари. Там на полке гречка. Масло в холодильнике.

– А у тебя есть холодильник? – невольно вырвалось у Вики. Реплика получилась язвительной, однако Евгений сделал вид, что не заметил этого.

– Чувствуй себя как дома, будь хозяйкой, – сказал он, – а мне нужно еще поработать.

Вика отправилась в кухню. Вокруг все было настолько грязным и засаленным, что ей стоило немалых усилий отыскать более или менее чистую кастрюлю. Брезгливо морщась, она насыпала в нее гречки, залила водой и, не посолив, поставила на огонь.

Ей пришло в голову, что нужно хоть немного убраться в этой берлоге. Вика оставила гречку на плите и заглянула в комнату.

– Жень, а перчатки у тебя есть?

– Рукавицы есть, теплые, на овчине. Да пока еще рановато для них.

– Да я не про те перчатки, – с досадой проговорила Вика, – резиновых нет? А то у меня маникюр.

– Резиновых нет, – невозмутимо ответил Женя, не отрываясь от монитора.

Вику он начинал раздражать. Обстановка вокруг наводила на нее тоску и отчаяние. Господи, как она будет тут жить, в этой дыре, с этим неотесанным деревенским чурбаном? О курах он заботится, а чтобы в доме порядок навести, об этом и речи нет!

– Между прочим, ты обещал мне помочь, – капризно заявила Вика.

– Обещал, – все тем же невозмутимым тоном сказал Евгений. – Но тогда, когда закончу работу. Я еще не закончил.

– А долго тебе? – Вика обиженно надула губки.

Он больше не обращал на нее никакого внимания, уставившись в экран. Вика топнула ногой.

– Это невежливо, в конце концов! Я твоя гостья. А ты даже не смотришь в мою сторону.

Из кухни потянуло горелым.

– Кажется, твоя гречка под угрозой, – проговорил Женя, втягивая носом воздух.

Вика, чертыхаясь, убежала в кухню. Вода в кастрюле выкипела, и крупа уже притянулась к днищу. Вика выключила конфорку и с сожалением оглядела почерневшую гречку. Есть такое нельзя. Она в сердцах схватила кастрюлю, ошпарилась, жалобно вскрикнула, сорвала с крючка полотенце и с его помощью высыпала содержимое кастрюли в мусорное ведро, а саму кастрюлю кинула в мойку. Обожженная ладонь саднила, в желудке урчало, к тому же от запаха гари у Вики разболелась голова. Она открыла старый пузатый холодильник, и взгляду ее представилась одинокая бутылка молока и внушительный шматок давешнего сала, обернутый в промасленную бумагу. И это все? Вика тихонько выругалась. Пошарила по навесным полкам, нашла полусухую буханку черного хлеба, отрезала пару кусков и с жадностью принялась жевать.

– Я смотрю, кухарка из тебя не блеск, – раздался насмешливый голос.

Женя стоял на пороге кухни и выразительно глядел на черную кастрюлю в раковине.

– Ничего смешного, – зло сказала Вика. – У тебя тут такой свинарник, что готовить невозможно. Да и продуктов нет никаких.

– Ладно, не переживай. – Он подошел к окну, нагнулся и что-то нашарил в полу. Это оказалась ручка от дверцы погреба. Он спустился по шаткой лесенке вниз и вскоре вылез обратно с ведерком картошки и какой-то банкой.

– Садись, отдыхай. – Евгений усадил Вику на единственный во всей кухне шаткий табурет, а сам принялся хлопотать возле плиты. Вскоре на большой чугунной сковороде подрумянивалась аккуратно нарезанная картошка, весело шкворча и разбрызгивая масло. Женя открыл банку и выложил на тарелку кабачковую икру.

– Сам делал, – похвастался он. – Ты попробуй, вкусно, тебе понравится.

Вику дважды просить было не надо – она набросилась и на картошку, и на икру, и на хлеб с салом, который утром проигнорировала. Ей казалось, что ничего вкусней она в жизни не едала. Женя с улыбкой смотрел, как она ест.

– Ну так что, ты вспомнила, кому вы с друзьями дорогу перебежали?

Вика замотала головой и промычала что-то с набитым ртом.

– Тогда будем действовать шахматным методом, – заявил Женя.

– Это как? – Вика посмотрела на него с любопытством.

– Логически. Кто там у вас главным был, ты говоришь?

– Куличенко. Влад Куличенко.

– Чем он сейчас занимается? Вернее, занимался до того, как отправился за решетку?

– Он бизнесмен. Очень успешный. Денег у него куры не клюют.

– А в соцсетях он есть?

– Есть. ВКонтакте, кажется.

– Хм. Давай-ка глянем его страничку.

Женя разлил по чашкам чай, и они с Викой уселись у компьютера. На страничке Куличенко было несколько сотен фотографий. На них Влад был запечатлен во всех точках земного шара – на белых песках у океана, на фоне заснеженных Альп, в узких улочках старой Европы с бокалом пива в руке, в горнолыжном снаряжении, в доспехах аквалангиста и так далее.

– Ух ты! – Женя с живым интересом разглядывал фотки. – Во дает мужик! Сколько ж у него бабла! А бабы-то какие с ним, и заметь, все разные.

Действительно, почти на каждой фотографии рядом с Куличенко улыбалась голливудской улыбкой длинноногая красотка – то блондинка, то брюнетка, то рыжая. Влад никогда не был женат, женщин у него было великое множество, к скорби несчастной Машки, и женщины эти были шикарные.

Вика рассеянно смотрела на экран компьютера, не вполне понимая, что даст им созерцание красивой жизни Куличенко.

– Смотри внимательней, – проговорил Евгений, словно прочитав ее мысли. – Возможно, ты знаешь кого-то из этих дам?

– Да никого я не знаю, – отмахнулась Вика, которой порядочно надоело любоваться на сытую и лоснящуюся от удовольствия физиономию Влада.

– Откуда все эти тетки? Одна краше другой?

– Понятия не имею. Было бы у тебя столько денег, небось и ты бы таких имел.

Вика зевнула и потерла глаза, которые начинали слипаться от бесконечного глядения в монитор.

– А эта особенно хороша, – сказал Женя и ткнул пальцем в снимок, где Куличенко стоял в обнимку с высокой девушкой в сногсшибательных кожаных брючках на столь же сногсшибательных ногах, растущих от ушей. Длинные светлые волосы девушки были распущены по плечам и слегка раздувались ветром, серьезное, без улыбки лицо казалось умным и немного печальным. – Красавица. – Женя мечтательно вздохнул.

Вика машинально вгляделась в экран, и внезапно ей показалось, что лицо блондинки ей чем-то знакомо. Она увеличила снимок насколько это было возможно. Неужели? Рядом с Куличенко стояла первая ученица их класса, отличница Аня Шепетович!

– Офигеть! – пробормотала Вика и ошарашенно посмотрела на Евгения.

– Ты знаешь ее? – оживился тот.

– Кажется, да. Это Анька из нашего класса. Надо же, такая серая мышь была! Вечно сутулилась, стеснялась своего роста. С ней никто особо и не дружил, только Сонька Антипова, соседка по парте.

– Ну сутулой ее сейчас никак не назовешь. – Евгений продолжал с восхищением разглядывать фотографию. – Скажи, а она была на вашем вечере встречи?

– Нет. – Вика глядела на него удивленно. – Нет, ни ее, ни Антиповой не было. Машка им не дозвонилась. А ты… ты думаешь, она могла?

– Я пока ничего не думаю. – Евгений наконец оторвался от монитора. – Но занятно получается. Ни ты, ни твои подруги – никто из вас не был в курсе, что ваша круглая отличница и серая мышь общается с Куличенко – так?

Вика кивнула.

– Она очень изменилась. Я не видела ее больше десяти лет.

– За это время можно стать совершенно другим человеком, – серьезно произнес Евгений. – Надо понять, что ее связывает с Куличенко.

– Как ты это поймешь? Если только разыскать Аньку и в лоб спросить? Но она же не скажет, если в чем-то замешана.

– В том-то и петрушка. – Евгений задумчиво прикрыл глаза. Вика смотрела на его веснушчатое курносое лицо и почему-то чувствовала, как все ее страхи постепенно рассеиваются. Здесь, в этой деревенской избушке, в простой и грубой обстановке, была какая-то аура спокойствия и отрешенности от всего остального мира. И в Жене она тоже чувствовалась, эта аура. Во всяком случае, Вика совсем успокоилась.

– Я вот что думаю, – нарушил молчание Евгений, – что, если большинство из этих девушек – не просто пассии Куличенко?

– В смысле? – не поняла Вика. – А кто они по-твоему?

– Ну, как тебе объяснить? Есть же такая служба – она предоставляет красивых женщин и мужчин для богачей. Ну для выхода на бизнес-встречи, в деловые поездки и прочее.

– Ты имеешь в виду эскорт-услуги? – сообразила Вика.

– Ну, я не знаю, как сейчас это называется. Я просто читал об этом в книжках. – Евгений усмехнулся.

– Ты хочешь сказать, что эти красотки наняты Владом для сопровождения? Из фирмы?

– Да, я это хочу сказать.

– Чушь какая-то! Шепетович, насколько я помню, собиралась в университет на филфак. Как она могла оказаться в эскорте?

– И все-таки надо поглядеть. – Женя решительно щелкнул мышью.

– Что ты делаешь?

– Хочу посмотреть у Куличенко в группах. Вдруг там есть такие фирмы?

Он внимательно пролистывал список.

– Вот, смотри. Агентство «Попутчица». Есть ссылка на сайт. Я погляжу, а ты сходи принеси еще чайку.

На сей раз Вика послушно отправилась на кухню. Согрела на газу чайник, разлила по чашкам заварку и кипяток. Подумала, залезла в холодильник и сделала пару бутербродов с салом. Когда она вернулась к компьютеру, Евгений сидел, скрестив руки на груди. Вид у него был разочарованный.

– Никакой Анны Шепетович там нет, – сказал он Вике.

– Так она может быть под псевдонимом. – Вика поставила перед ним чай и тарелку с бутербродами. Женя тут же надкусил один.

«Как у него печень принимает столько сала?» – с удивлением подумала Вика.

Он покачал головой.

– Нет. Там просто нет такой девушки, я проглядел все фотографии.

– Ну нет и нет, – миролюбиво проговорила Вика. – Значит, не в ней дело.

– А в ком?

– Может, это вообще не одноклассник. Может, какой-то противник Куличенко, конкурент по бизнесу.

– А при чем здесь вы с Кристиной? А Лисовский?

Вика удивилась, как Женя безошибочна называет имена и фамилии ее друзей. Она ведь сказала их ему только один раз, когда пересказывала историю случившейся с ними трагедии. Значит, такая отличная память?

– Знаешь, если я сейчас не приму душ, я просто сдохну, – доверительно сказала она Евгению. Он согласно кивнул.

– Хорошо, иди. Полотенце лежит в этом шкафу. Оденься только потеплей после, а то простынешь.

Вика отыскала в шифоньере большое ветхое, но чистое полотенце и отправилась во двор. Оказалось, что вода – везде вода, из какого бы крана она не текла. Вика с наслаждением подставила тело под горячие струи. На маленькой металлической полочке в душевой она нашла сносный гель для душа и даже шампунь. Нет, здесь вполне можно жить. Конечно, салом она питаться не станет, завтра отправит Евгения в магазин, заставит купить нормальные полезные продукты, а также средства для уборки, порошки, гели, перчатки, губки. Вдвоем они приведут в порядок эту берлогу, отмоют, отчистят, отскребут, насколько это возможно.

Вика выключила воду, докрасна растерлась полотенцем, потом, памятуя слова Жени, натянула джинсы и свитер и бегом кинулась в дом.

– С легким паром, – приветствовал ее Евгений. – У меня, между прочим, еще банька имеется, так что можешь попариться. – Он с добродушной усмешкой глядел на раскрасневшееся Викино лицо.

– Спасибо, обязательно приму твое предложение, – язвительно, но тоже не зло ответила Вика.

– Мне кажется, пора пожрать? – то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес он.

– Ты что, младенец – жрать через каждые три часа? – Вика критически оглядела его фигуру: наметившийся животик, сутуловатые, хоть и широкие плечи, круглую физиономию. Женя поймал ее взгляд и смущенно опустил глаза.

– Ну да, я не ты, за фигурой не слежу. А что еще делать? Целый день за компом, иногда даже на улицу по два дня не выходишь. Как-то же нужно организм подбадривать.

– Ты лучше его пробежками подбадривай. И диетой. А то скоро в штаны не влезешь.

– Тебе легко говорить. Ты вон какая тоненькая, небось и аппетита никогда нету. А я привык питаться в свое удовольствие.

– Ну раз привык, то и питайся один. Лопай свое сало, пока не дорастешь до 60-го размера. – Вика демонстративно пожала плечами, давая понять, что разговор окончен.

Евгений немного поколебался и все-таки отправился в кухню. Оттуда послышались звон посуды и шум льющейся воды. Вика постояла в задумчивости, потом села к компьютеру на место Жени. Она рассеянно блуждала по странице Влада, даже не пытаясь сосредоточиться. После горячего душа тело было в приятном тонусе, хотелось выпить легкий коктейль и ни о чем не думать.

На пороге комнаты возник Женя.

– Пойдем, я такие макароны по-флотски забацал – пальчики оближешь!

– Нет, я пас. – Вика зевнула и отвернулась от экрана. – Как же спать хочется.

– Немудрено. Десятый час. Если учесть, что ночь ты провела в поезде, а последние дни была на нервяке, то ничего удивительного.

– Что мы будем делать? – спросила Вика. – Никакого эскорт-агентства мы не нашли. Может, поискать Шепетович в соцсетях?

– А что ты ей скажешь? Что подозреваешь ее в серии убийств и преступлений?

– Тоже верно. – Вика вздохнула.

– Нет, сначала надо разузнать о ней побольше. Там, кстати, не одна фотка их с Куличенко, их пять или даже больше. Я посмотрел.

– Так как быть? – Вика глядела на Женю с надеждой.

– Не знаю. – Тот взъерошил свою белобрысую шевелюру. – Завтра решим. Утро вечера мудренее. А сейчас пора на боковую. Спокойной ночи.

– Споки, – попрощалась Вика и отправилась к своему дивану.

## 13

Женя был прав, когда сказал, что последние дни Вика провела в непрерывном стрессе. Только теперь, когда в соседней комнате раздавался мирный храп «дяди», а на стене тихо тикали ходики, Вика почувствовала себя в относительной безопасности. Ее сразу сморил сон.

Проснулась она ни свет ни заря от знакомого уже крика петуха. За окном была темень тьмущая. Однако Вика ощущала себя вполне выспавшейся и свежей. Она уселась на диване, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы. Вот вдалеке послышался лай собаки. Потом с диким тарахтением проехала машина, очевидно, наподобие вчерашней «семерки», на которой Вика ехала с вокзала. Наконец скрипнула калитка. В сенях раздались шаги. Вика вздрогнула и невольно натянула одеяло до подбородка. В комнате показался Евгений. В руках он держал трехлитровую банку, белеющую в сумраке.

– Ты проснулась? Ай да молодец. А я молочка принес, свежее, из-под коровки соседской. Будешь?

Вика вдруг почувствовала, что ей жутко хочется молока, парного, деревенского, не обработанного химией. Она давным-давно не пила никакое молоко, а парное пробовала лишь в глубоком детстве.

– Хочу, – сказала она и улыбнулась.

Женя тоже улыбался, она не видела его лица, но улыбку чувствовала.

– Тогда подъем! – весело скомандовал он.

Через пять минут Вика в спортивных штанах и майке пила на кухне молоко из большой керамической кружки. От молока оставались белые усы. Женя смотрел на нее и продолжал улыбаться.

– Я еще вот что купил. – Он жестом фокусника достал из-за пазухи буханку черного хлеба. – Попробуй, только что испекли. Еще горячий.

Он оторвал сбоку золотистую корочку и протянул ее Вике. Та с удовольствием и хрустом сжевала ее.

– Спасибо. – Она с благодарностью глядела на Евгения. – Пойду покурю.

– А вот это напрасно, – он укоризненно покачал головой. – Ты посмотри на себя – худая, бледненькая. Куда тебе еще дымом травиться?

Вика засмеялась.

– Не хватало еще, чтобы ты меня воспитывать начал, как настоящий дядя.

– Ну поступай как знаешь.

Вика вышла во двор, покурила, поглядела на постепенно наливающееся белизной небо. Воздух вокруг был необычайно чистым и упоительным. Она хотела достать еще сигарету и передумала. Женя выглянул в окно.

– Если хочешь, можем пойти прогуляться.

– Очень хочу! – обрадовалась Вика.

Они вышли за калитку. Женин дом стоял на самой окраине городка, по сути, это была деревня. Однако вдали виднелись серые пятиэтажки.

– Здесь на самом деле здорово жить, – рассказывал Женя. – У меня куры свои, у соседки корова. На параллельной улице пекарня, там с пяти утра уже хлеб пекут. А если захочется инфраструктуры, – он усмехнулся, – то вон она, всего в десяти минутах ходьбы.

Они действительно минут через десять-двенадцать дошли до больших домов. Тут были и супермаркеты, и аптеки, и парикмахерская, и кинотеатр.

– Можем сходить в кино, – предложил Женя. – Только таких ранних сеансов нет.

Вика кивнула, продолжая с интересом рассматривать тихие приветливые улочки. Как здесь неспешно и уютно! И зачем нужна эта Москва со своим лязгающим грохотом и загазованным воздухом, с вечной суетой и манящей роскошью?

– Тебе нравится здесь? – словно отвечая на ее вопрос, спросил Евгений.

– Нравится, – твердо сказала Вика.

– Но жить здесь ты не сможешь, – так же уверенно проговорил он.

– Почему? – удивилась Вика.

– Потому что ты столичная штучка. – Женя усмехнулся. – Не обижайся, я это тебе не в укор, а наоборот. Ты модная, подтянутая, современная, красивая, наконец… – Он запнулся на последнем слове и замолчал.

Вика тоже молчала, разглядывая нехитрые витрины еще закрытых магазинов.

– Тебе здесь надоест через неделю.

– А тебе почему не надоедает? – спросила Вика у Жени.

– Я – другое дело. Я здесь всю жизнь живу. Это дом моих родителей. Твоя мама уехала от нас, когда ей едва было восемнадцать. Она ненавидела Энск, ненавидела моего отца.

– За что? – удивленно проговорила Вика.

Она очень мало знала о семье матери, в доме у них об этом не принято было говорить.

– За то, что он женился на твоей бабушке, ее маме. И привел с собой меня. Я был младше Ларисы на десять лет. Моя мать умерла, когда мне было пять. Я очень хотел семью, мечтал, что какая-то женщина приласкает меня и я смогу называть ее мамой. Но Лара ужасно ревновала свою мать ко мне и к моему отцу. И ко мне она относилась холодно. Поначалу. Потом мы подружились немного. Но все равно она мечтала уехать отсюда. И уехала, как только появилась возможность.

Женя осторожно взял Вику под локоть и обвел вокруг лужи.

– Она уехала, – продолжил он после небольшой паузы. – А я остался. Я был единственным, что осталось у родителей. Тетя Катя уже тогда была больна, отец ухаживал за ней, заботился. Так трогательно…

Свою бабку по линии матери Вика никогда не видела. Та умерла, когда она была совсем крошкой. Слушать про родню из Энска было интересно.

– Я тетю Катю любил, как родную мать, – сказал Евгений. – Лара-то ее совсем забыла, не приезжала, не звонила. Я стал для нее сыном. На наших с отцом руках она и ушла.

– Но ты мог бы тоже поехать учиться куда-нибудь в более цивилизованное место после ее смерти, – заметила Вика.

– Я учился в областном центре. Все, что мне надо, я там приобрел.

– А семья? Жена, дети? Неужели ты не был женат?

– Представь себе, нет. Меня это никогда не прельщало. Я люблю компьютер, свой диван, это, как сейчас говорят, моя зона комфорта.

Вика подумала, что в этом она понимает Женю и даже солидарна с ним. Она тоже любит быть одна, сидеть в своей уютной норке, жить так, как хочется. Она никогда бы не стала зависеть от мужчины так, как несчастная Кристина. Ей свой покой и свобода дороже всех сокровищ мира…

– Вот так и прожил тут большую часть жизни, – подытожил Женя. – Не думал, что ты почтишь меня своим визитом.

– Да я бы и не почтила, – честно призналась Вика. – Но видишь, как обстоятельства сложились.

Евгений понимающе кивнул.

– Будем сегодня искать в сетях эту вашу Шепетович. Надо же хоть за что-то уцепиться. Скажи, она ведь натерпелась от Куличенко в свое время?

– Да, – Вика вздохнула.

Школьные годы казались ей далеким прошлым. Что она понимала тогда? Она росла красивым ребенком и автоматически из миленькой девочки превратилась в хорошенькую девушку. Вика рано привыкла к вниманию противоположного пола, к тому, что красавицам позволено то, что дурнушкам не разрешено. Девочки вроде Ани Шепетович вызвали у нее презрительное недоумение: как можно быть такой невзрачной сутулой дылдой?

– Да, – повторила Вика, – мы ее не жаловали.

– Ну вот, а она, видишь, выросла в красотку и, возможно, решила с вами поквитаться. Нам бы лишь найти, как к ней подъехать.

Они не спеша зашли в только что открывшийся магазин, купили кое-что из продуктов и вернулись на свою улицу. Вокруг уже кипела жизнь: лаяли собаки, мычали коровы, блеяли козы, кудахтали куры.

Вика и Евгений скромно позавтракали вчерашними макаронами и снова уселись за компьютер. Их, однако, ждало разочарование: ни в одной из сетей подходящего пользователя с именем Анна Шепетович не нашлось.

– Как же так? – недоумевал Евгений. – Это выглядит весьма подозрительно. – Он внимательно поглядел на Вику. – Слушай, а ты уверена, что это она? Прошло столько лет.

– Уверена. – Она до предела увеличила один из снимков. – Вот, смотри. У Аньки была родинка на лбу, прямо между глаз. Мы ее еще индианкой дразнили. Тут она видна.

На фотографии действительно было видно темное пятнышко на гладком лбу девушки.

– Ладно, – согласился Женя. – Давай, что ли, покопаемся еще в группах у Куличенко?

Они принялись просматривать названия групп, которых у Влада было около 200.

– Откроем наиболее подозрительные, – решил Евгений.

Группы были самые разнообразные – от общества аквалангистов до «ночных бабочек». На то, чтобы проглядеть десять из них, у Вики и Евгения ушел час.

– Тайм-аут, – произнес Женя и виновато посмотрел на Вику. – Я должен поработать. Иначе заказчик останется без заказа, а я без зарплаты.

Вика молча встала и вышла из комнаты. Ей стало скучно. Делать в доме было абсолютно нечего, и Вика вспомнила о своем желании навести здесь чистоту. Утром во время прогулки она заставила Евгения купить порошки, тряпки и перчатки. Теперь Вика с энтузиазмом взялась за уборку. У нее дома этим занималась специально нанятая пожилая женщина Антонина Павловна. Она мыла полы, окна, протирала мебель, выбивала ковер и покрывало. Вика лишь исправно отдавала деньги и могла любоваться сияющей до блеска чистотой квартиры. Что ж, евроремонта в Женином жилище не получится, но хоть как-то улучшить обстановку наверняка возможно.

Первым делом Вика взялась за плиту. Сняла решетки, намазала эмаль порошком и с ожесточением принялась тереть жесткой металлической губкой. Через пять минут у нее заболели руки, через десять абразивный прут прорвал перчатку и уколол ей палец. Вика ойкнула, сняла перчатку и принялась разглядывать разрастающуюся кровяную каплю.

– Вика, – позвал Женя из комнаты. – Ты где?

– Тут я, – жалобно крикнула в ответ Вика. – Палец уколола. У тебя йод есть? Или зеленка.

Послышались шаги. В дверях кухни появился Евгений, вид у него был взволнованный и интригующий.

– Чего тебе? Йод? – Он рассеянно посмотрел на Викин палец, распахнул дверку одного из верхних ящиков и достал пузырек. – Йода нет. Зеленка.

Вика взяла пыльный пузырек с резиновой крышечкой. Пока она открывала его, вся перемазалась в зеленке.

– Хоть бы помог, – недовольно упрекнула она Женю, все с тем же рассеянным и загадочным видом стоящего рядом.

– Да ладно тебе, это ж всего-навсего палец. Все заживет. А зелень мы потом ототрем. – Он забрал зеленку из Викиных рук, аккуратно и ловко закрыл и убрал на место.

– Кто теперь это все домоет? – Вика с сомнением оглядела одинокое чистое пятно на засаленной плите.

– Я домою, не переживай. – Женя осторожно взял ее под локоть. – Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Вика нехотя двинулась за ним в комнату. Он подвел ее к компьютеру.

– Смотри, я открыл наугад еще несколько групп с разными смешными названиями.

– Как это – смешными? – не поняла Вика.

– Ну, которые как-то не вяжутся с общим обликом вашего Куличенко и его интересами. Например: «Лесные бельчата», «Огранка алмазов», «Любители овсянки».

– Зачем это открывать? – Вика скривила пренебрежительную гримаску. – Мало ли в инете всякой чепухи? Мы еще будем ее изучать?

Женя покачал головой.

– Нет, Вика, это не совсем чепуха. Даже, вернее, это вовсе не чепуха. Гляди. – Он ткнул пальцем в экран.

Вика увидела фотографию молодой девушки крупным планом. Девушка была в одном белье и в сетчатых колготках. Под фотографией было написано: «Елизавета, бриллиант души моей».

– Смотри дальше, – велел Женя удивленной Вике и пролистнул страницу.

Ее взгляду представилась другая фотография, затем третья – и все в одном стиле: полуобнаженные девицы с пошлыми именами-кличками.

– Что это? – Вика непонимающе смотрела на Женю.

– Думаю, это обычный бордель. База данных девочек по вызову. И у Куличенко она не одна.

– Ты хочешь сказать, Анька работает проституткой? – не поверила Вика.

– Я ничего не хочу сказать, – спокойно ответил Женя. – В этих группах ее нет, я проверил.

– Так что тогда ты мне голову морочишь? – рассердилась Вика.

– Погоди. Есть еще вот такая группа, называется «Клуб читателей». Не хочешь взглянуть?

– Что еще за читатели? – фыркнула Вика. – Куличенко за всю жизнь хорошо если три книжки прочитал.

– Гляди. – Женя щелкнул клавишей мышки. Взору Вики открылась главная страница.

«Эскорт-услуги, агентство „Клуб читателей“».

– Ну ни фига себе, – пробормотала она. – Кто б мог подумать.

– Вот именно. – Евгений направил курсор на портретную галерею. – А теперь гляди сюда.

Он пролистал фотографии и остановился на одной. С экрана на Вику смотрела Аня Шепетович собственной персоной. Никаких сомнений быть не могло – фото было отличного качества, крупным. Отчетливо была видна родинка на лбу, да и черты лица Шепетович не изменились, только были умело подправлены профессиональным макияжем.

– Она? – Женя победоносно посмотрел на Вику.

– Она.

– Вот тебе и клуб читателей!

– Слушай, как я раньше не догадалась! – Вика хлопнула себя по лбу.

– Ты о чем? – не понял Женя.

– Ну читателями иногда называют тех, кто курит марихуану.

– Правда? – изумился Женя. – Не знал.

– Надо же, куда Аньку занесло! А в школе была самая правильная.

«Клуб читателей» оказался элитной фирмой. Отлично сделанный сайт, обширная база данных, великолепные по качеству фото, роскошные внешние данные девушек и юношей – все это говорило о том, что агентство – отнюдь не дешевый бордель. На это же указывали и расценки.

– И что ты собираешься делать? – Вика выразительно поглядела на пятизначную сумму стоимости услуг Шепетович.

Женя задумчиво молчал, что-то прикидывая в уме.

– Поеду в Москву, пойду в фирму и найму ее!

– Ты??? – Вика чуть со стула не упала. – Ты наймешь Аньку? За такие бабки??? Да у тебя половины этих денег нет!

– Есть, представь себе. – Женя самодовольно ухмыльнулся. – Я кое-что откладываю на черный день.

– Да она не пойдет с тобой. – Вика с сомнением оглядела нескладную приземистую фигуру Евгения.

– За деньги еще как пойдет. – Он сфотографировал адрес агентства и закрыл вкладку.

– Ну хорошо. Положим, ты нанял ее. Дальше что?

– Дальше я постараюсь наладить с ней психологический контакт. В конце концов, я смогу проследить за ней. Она обязательно себя чем-нибудь выдаст. Поверь, Вика, я хороший психолог и наблюдательный человек. К тому же шахматист, могу логически просчитывать ходы.

Вика кивнула. В чем в чем, а в уме и наблюдательности Жене не откажешь. Ведь раскопал он эту зашифрованную фирму.

– Значит, ты уедешь в Москву, бросишь меня здесь одну, в этой избе на курьих ножках!

– Выхода нет. Тебе в Москву ехать опасно. Лучше сидеть тут. Если что, могу тебя отвести к соседке, тете Насте. Она добрая, гостеприимная – и накормит, и развеселит.

– О господи, – Вика страдальчески вздохнула.

Как бы ей хотелось, чтобы вся эта ужасная эпопея закончилась и она могла бы вернуться в свою уютную квартирку, к привычному образу жизни.

– Ты хоть ненадолго, надеюсь? – Она умоляюще поглядела на Женю.

– Как получится, – ответил он уклончиво.

Вика поняла, что для него все происходящее – это отличный повод разнообразить скучную провинциальную жизнь за экраном компьютера. Эдакое приключение простого программиста из Энска в столице.

– Ладно. – Вика согласно кивнула. – Так уж и быть, поезжай. А я поживу у твоей тети Насти. Только смотри, чтобы тебе там не наваляли по первое число, в этом «Клубе читателей», а то вид у тебя больно не бизнесменский.

## 14

Ровно через день Евгений сошел с поезда на столичном вокзале. Путь его лежал неблизко – «Клуб читателей» располагался на окраине. Настроение у сыщика-программиста было самое решительное. За Вику он не волновался – тетя Настя приняла гостью с радостью, поскольку жила одна и, кроме козы Маньки, общаться ей было не с кем. Во внутреннем кармане куртки у Жени лежала солидная пачка денег, предназначенная для расплаты с Аней Шепетович. Ему не было жаль кровно заработанных. И в самом деле – в Энске деньги тратить было особо некуда, лежали бы они себе без дела и обесценивались потихоньку. А тут представился такой случай – и Вике помочь, и самому развлечься.

Предстоящая встреча с красавицей модельной внешности Евгения ничуть не пугала. В его жизни женщин было немного, а любовь всего одна – Аленка Карасева с соседней улицы. Не сложилось у них, обещала она ждать Женьку из армии, но не дождалась, уехала из городка с заезжим лейтенантом. С тех пор Евгений в женщинах разочаровался. Так и дожил бобылем до сорока лет. Не то чтобы у него совсем не было отношений – были, разумеется, какие-то романы, но все несерьезные, не вкладывал он в них ни грамма души. А когда эмоции дремлют, хорошо работает разум. Вот Женя и научился читать слабый пол, как раскрытую книгу. А Шепетович, как ни крути, все равно обычная баба, хоть и красотка.

Евгений вышел на площадь трех вокзалов, купил в киоске шаурму и кофе, перекусил и спустился в метро. Он ехал в вагоне и с интересом рассматривал пассажиров. Ну и время настало – все сидят, уткнувшись в телефоны. Все до единого! Только одна совсем юная девушка, сидевшая прямо напротив Евгения, была свободна от гаджетов. Она поймала на себе его взгляд и улыбнулась. У нее были большие карие глаза, совсем как у Аленки. Женя почувствовал, как сладко заныло сердце. Девушка через две остановки вышла, а он сделал пересадку, и еще долго ехал по оранжевой ветке.

Эскорт-агентство располагалось на третьем этаже большого бизнес-центра. Чтобы пройти через турникет, Евгению потребовался пропуск, а для него паспортные данные. Наконец он поднялся на лифте, прошел по длинному коридору и остановился перед дверью, на которой красовалась табличка «Клуб читателей». Все было настолько чинно и безукоризненно, словно Евгений пожаловал в визовый центр или в нотариальную контору. Он потянул за ручку и вошел в просторный и светлый кабинет. У большого окна стоял стол, за ним сидела миловидная блондинка лет 23 в модных очах и с острыми блестящими ноготками.

– Добрый день, – необычайно вежливо поздоровалась она с Евгением.

– Здравствуйте. – Он подошел поближе к столу.

– Что вам угодно? – все тем же любезным тоном проговорила блондинка.

– Я хочу заказать эскорт-услуги.

Девушка окинула Женю внимательным и цепким взглядом, однако на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Да, конечно. – Она улыбнулась, показывая безупречные жемчужные зубы. – Вот каталог. – Она жестом фокусника вытащила откуда-то из-под стола огромный альбом. – Посмотрите?

Женя кивнул, взял у девицы альбом и сел с ним в уютное кожаное кресло. Он пролистал несколько страниц и увидел фото Ани Шепетович, то самое, что было на сайте.

– Вот эту. – Он показал блондинке фотографию.

– Кажется, она сегодня занята, – сказала та. – Я сейчас узнаю. На всякий случай выберите еще какую-нибудь.

– Нет, мне нужна эта девушка, – твердо проговорил Евгений.

– Минуточку. – Блондинка набрала номер на телефоне.

– Але, Слав, это Альбина. Скажи, Миледи сегодня занята? Нет? О, отлично, на нее заказ.

Евгений с интересом слушал разговор девушки. Надо же, Миледи! Ну да, это же Клуб читателей, тут наверняка все клички из литературных произведений.

– Свободна ваша девушка, – блондинка снова обворожительно улыбнулась. – Насколько вы ее заказываете?

– На два дня.

– С вас пятьдесят тысяч. Картой или наличными?

Это было неожиданностью. На сайте висели несколько иные расценки. За пазухой у Евгения лежало ровно пятьдесят тысяч, и он надеялся двадцать из них привезли обратно в Энск.

– А почему так дорого? – поинтересовался он у блондинки. – Я смотрел у вас на сайте, там было дешевле.

– Это примерные цены, – не моргнув глазом ответила девушка. – Тем более Миледи работает исключительно по ВИПам.

– По чему? – не понял Женя.

– Обслуживает ВИП-клиентов. – Голос блондинки неуловимо изменился. Теперь в нем в меньшей степени звучала любезность и в большей холодность.

Женя молчал, размышляя, как ему поступить.

– Так что? – совсем уже холодно поинтересовалась блондинка. – Будете заказывать Миледи?

– Буду. – Женя махнул рукой. Он решил идти ва-банк. На карте у него лежало еще тысячи три, и это были последние деньги, больше не оставалось ни копейки.

– Очень хорошо. – Голос девицы мгновенно потеплел. – Картой или наличными? – снова спросила она.

– Наличными.

– Хорошо.

Она выписала счет, и Женя оплатил его.

– Я сейчас позвоню девушке, и она приедет, – сказала блондинка. – Вы можете подождать здесь. Хотите кофе, чаю?

– Хочу. Кофе. А долго ждать?

– Нет, полчаса, не больше.

Девица снова продемонстрировала в улыбке восхитительные зубы, удалилась в боковую дверь и через пять минут вернулась с чашкой кофе и вазочкой с маленькими круглыми печеньицами.

– Все, я позвонила. Она едет. – Блондинка поставила кофе и печенье на низкий стеклянный столик возле кресла. – Угощайтесь, пожалуйста.

– Спасибо, – поблагодарил Евгений.

Он отхлебнул кофе, сжевал печенье и, достав телефон, набрал и отправил эсэмэску Вике:

«Все в порядке, я оплатил, жду Аню». Сколько он заплатил, Женя уточнять не стал. Вика тут же ответила: «Молодец! А мы с тетей Настей доим козу». Женя фыркнул, представив, как томная Вика с маникюром дергает за соски строптивую Маньку. «Удачи!» – написал он и тут же получил ответ: «Тебе того же».

«Однако с клиентами у них не густо», – подумал Женя, оглядывая комнату. Он находился тут уже минут сорок, и за это время не то что никто не пришел, но даже и не позвонил.

В коридоре послышался цокот каблучков, дверь распахнулась, и Жениному взору представилась ослепительной красоты девушка в короткой белой норковой шубке и высоких, белых же, сапожках. Светлые ее волосы были распущены по плечам, идеальная кожа сияла перламутровым блеском, нежные губы напоминали розовые бутоны. На Женю пахнуло ароматом дорогих и изысканных духов.

– Добрый день, – поздоровалась красавица, и голос у нее оказался волнующим и низким, с едва уловимой хрипотцой. – Это вы меня ждете?

– Да, это твой клиент, Миледи, – подтвердила блондинка за столом. – Все оплатил. Двое суток.

– Замечательно, – проговорила Шепетович и подошла к Евгению. Тот встал и оказался ей аккурат до носа. – Аня, – представилась Шепетович и протянула ему изящную худую руку с ноготками, покрытыми стразами.

– Ев-вгений, – невольно заикаясь, произнес тот.

– Пошли? – Анна вопросительно кивнула на дверь.

– Да, конечно.

Женя последовал за Шепетович в коридор. Голова у него кружилась – то ли от запаха духов, то ли от общего впечатления.

– У вас машина на парковке? – спросила Анна, когда за ними закрылась дверь.

– У меня нет машины.

– Правда? – Она посмотрела на Женю с недоумением.

– Да. А что? – с вызовом произнес тот.

– Да нет, ничего. Просто никогда не видела заказчика не на машине. Вы первый. – Анна улыбнулась. Улыбка у нее была очаровательной и немного грустной, а глаза большие и умные. – Ну раз вы не на машине, я могу вас прокатить на своей.

Они спустились вниз во двор. Аня достала брелок, щелкнула сигнализацией, и в ответ белая «Мазда» приветливо мигнула фарами.

– Вот она, моя красавица. – Шепетович распахнулась дверку. – Обычно я ее тут оставляю, когда уезжаю работать.

Она уселась за руль. Евгений сел рядом и с удовольствием откинулся на мягкую удобную спинку.

– Куда едем? – спросила Аня.

Женя колебался ровно секунду.

– В пивбар!

– Куда?? – Шепетович в изумлении уставилась на него красиво подведенными глазами.

– В пивнушку. Покруче какую-нибудь. Есть тут у вас поблизости? Я-то не в курсе, я приезжий.

– Потрясающе! – Анна взглянула на Евгения еще раз и неожиданно расхохоталась. – Так вы не бизнесмен?

– Я программист, – серьезно ответил тот.

– А зачем вам эскорт, позвольте спросить? Ведь не ради того, чтобы пойти в пивбар, вы меня наняли?

– Вы хотите правду? – Женя улыбнулся. Аня ему очень нравилась. Жалко будет, если окажется, что она виновата в преступлениях против Викиных друзей.

– Да, правду, и только правду, – в тон ему сказала Шепетович.

– Ну так слушайте. – Женя сделал загадочное лицо. – Я простой программист из Энска. Вся моя жизнь проходит за экраном компьютера. Мне сорок лет, а я ни разу не был с такой женщиной, как вы, Аня. Я не имею в виду секс, просто рядом не был. Никуда не выхожу, никого не вижу. Жизнь скучна и обыденна.

– И вам захотелось приключений?

– Именно, – удивился Евгений. – Как вы догадались?

– Были и такие у меня клиенты, – задумчиво проговорила Аня. – Знаете, жизнь непредсказуема, люди разные. Попадались вроде вас. Но откуда вы узнали про наше агентство?

– Случайно наткнулся. Я иногда шарю по разным сайтам в поисках развлечений. Вот набрел на вашу фирму.

– Что ж, приятно, что мы вам приглянулись, – насмешливо проговорила Шепетович. – Однако деньги заплачены, и я в полном вашем распоряжении. В пивбар так в пивбар. – Она решительно нажала на газ.

Машина понеслась по московским улицам. Женя сидел, удобно устроившись в кресле, и смотрел в окно. Они остановились перед красивым фасадом, облицованным декоративным кирпичом. Над дверями висела вывеска – бар «Селедка».

– Хорошее название, – усмехнулся Женя.

– Много вы понимаете. – Аня улыбнулась. – Это самое помпезное заведение в районе.

– Вы сюда ходили прежде?

– Много раз. Идем?

Женя вдруг испугался, что у него не хватит денег заплатить за выпивку и закуску в таком крутом месте. Он нерешительно взглянул на Шепетович.

– Что, проблема с финансами? – тут же догадалась та. – Не бойтесь, здесь не дороже, чем везде.

Они покинули автомобиль и зашли в помещение. За столиками сидел народ, в основном мужчины, но были и женщины, красивые и хорошо одетые. При виде Анны мужики словно по команде отвлеклись от своих занятий и свернули шеи в ее сторону. Евгений и Аня с видом королевской пары прошествовали через зал и уселись за столиком у окна. Тут же нарисовался официант.

– Что изволите?

– Мне пива ноль пять, даме свежевыжатый сок и еще… селедку, – выдохнул Женя.

– Отличный выбор, – произнес официант и убежал.

– Надеюсь, на это у меня хватит. – Женя с натугой улыбнулся.

– Не волнуйтесь, – успокоила его Аня, – если что – помогу.

– Ну уж нет. – Евгений категорически мотнул головой, однако в глубине души почувствовал облегчение.

– Что ж, давайте знакомиться, – Анна улыбнулась и тряхнула волосами.

– Мы же вроде уже познакомились? – Женя уставился на нее с недоумением.

– Ну, это так, официально. А теперь можем познакомиться поближе. Для начала перейдем на «ты». Не против?

– Конечно, нет. Можно тебя спросить? Ты давно работаешь в эскорте?

– Шесть лет, – спокойно и сразу ответила Шепетович.

– А… а по образованию ты кто? Ты училась где-нибудь?

– Училась. В МГУ.

Анна сделала паузу, глядя на то, какое впечатление произвели ее слова. Жене вспомнилась фраза Вики о том, что Аня собиралась в университет. Значит, осуществила-таки свою мечту. Странно все это, и весьма.

– Странно, – вслух произнес Евгений.

– То, что с таким образованием работаю в эскорте? – Шепетович смотрела на него с вызовом.

Женя вдруг подумал, что не так она проста и мила, как кажется.

– Ну, в общем, да, – он кивнул.

– А я не вижу в этом ничего странного, – жестко сказала Аня. – В конце концов, каждый выбирает работу по душе. Что еще ты хочешь обо мне знать? – Шепетович слегка прищурила глаза.

– Хочу знать, куда мы пойдем после того, как выпьем пиво и сок.

– А куда ты хочешь?

– Знаешь что, покажи мне Москву. Я тут не был лет пять. За это время все изменилось до неузнаваемости.

– Это точно, – согласилась Аня. – Хорошо, так и быть, побуду твоим гидом.

Официант принес пиво, сок и нарезанную ломтиками селедку, в окружении луковых колечек, маслин и петрушки. Селедка выглядела весьма аппетитно.

– Будешь? – спросил Женя у Анны и кивнул на тарелку.

– Нет, конечно, – засмеялась та. – Я такое не ем.

– А что ты ешь?

– То, что не вредно для фигуры. Салат из авокадо, например. Или смузи из сельдерея с льняным семенем.

Евгений хмыкнул.

– А тут такое есть?

– Здесь все есть, – спокойно проговорила Аня. – Но ты не переживай, я не голодна. Мне достаточно будет сока.

Она взяла соломинку красиво очерченными губами. Женя ел селедку, пил пиво и исподтишка смотрел на ослепительно красивое лицо Шепетович. Как она ухитрилась провернуть все это с Куличенко и его друзьями? А впрочем, чему удивляться? Денег у нее куры не клюют, могла нанять кого угодно для осуществления своих планов. Надо постараться вывести ее на откровенный разговор, заставить вспомнить школьные годы.

– Так и будем молчать? – спросила Шепетович. – Селедка такая вкусная, что ты язык проглотил?

– Да нет. – Женя пожал плечами. – Обычная селедка. Я просто пытаюсь понять, как после МГУ ты оказалась в такой фирме?

– А все проще простого. Окончила универ, филфак, работы не было. А тут мама заболела. Неизлечимо. Вот и представь – мы с ней одни, отца у меня никогда не было. Ни работы, ни денег, ни друга. Я от отчаяния устроилась в школу литературу вести. Жалкие гроши, которые там получала, все до копейки уходили на лекарства и врачей. Я выбивалась из сил. Да еще эти ужасные дети!

– Почему ужасные? – удивился Евгений.

– Потому что они жестокие. Надо мной издевались, меня травили. Как будто я снова вернулась в детство. – Аня допила сок и отодвинула бокал.

Женя заметил, что губы ее дрожат.

– У тебя было плохое детство? – спросил он как можно осторожней.

– Ужасное. Но не будем об этом. По крайней мере, не сейчас. Лучше расплатимся и поедем отсюда. Я покажу тебе центр, там сейчас красиво.

Женя кивнул, стараясь скрыть досаду. Еще минута, и Шепетович готова была рассказать о своих школьных годах. Возможно, она вспомнила бы Куличенко и его компанию. Не нужно было перебивать ее! Однако настаивать на продолжении разговора было опасно, и Женя решил полагаться на случай.

Они расплатились, снова сели в машину и поехали на Пушкинскую площадь. Аня быстро позабыла о неприятных воспоминаниях юности, развеселилась и с увлечением показывала Евгению уже наряженную к новогодним праздникам Москву. Сам Женя тоже увлекся приятным общением. Они поставили машину на платную стоянку и отправились гулять по Тверскому бульвару.

Шел легкий снежок, вокруг были толпы народу, то и дело слышался смех и веселые возгласы.

– Как хорошо дома, – проговорила Аня и вдохнула полной грудью. – Я месяц не была в Москве. Соскучилась.

Это было неожиданностью. Евгений даже остановился посреди бульвара.

– Целый месяц? – Он постарался не выдать своих эмоций. Если Шепетович уезжала из Москвы, то вряд ли она могла быть организатором преступлений. – А где же ты была?

– В Таиланде.

– Отдыхала?

– Работала. Сопровождала одного коммерсанта.

Евгений кинул на Аню недоверчивый взгляд. Врет? Лицо у нее совсем не загорелое. Точно врет. Делает себе алиби. Значит – раскусила его?

– Завидую, – проговорил он как ни в чем не бывало. – Я никогда не был в Таиланде. Как тебе океан?

– Понравился. – Аня улыбнулась. – Но мы мало купались и загорали, в основном все время были на переговорах.

Она, казалось, читала его мысли. Очень странная девушка. За ангельской внешностью, похоже, скрывались сильная натура, недюжинный ум и железная воля.

Они двинулись дальше. Оба молчали, каждый погруженный в свои мысли.

– Женя, у меня идея, – вдруг проговорила Аня.

– Какая же?

– Не хочешь сходить в театр? Во МХАТ! Мы как раз возле него. И времени половина седьмого. Наверняка в кассе есть билеты.

Евгений смотрел на нее растерянно. Что она задумала? Зачем ей понадобилось тащить его в театр?

– Если ты переживаешь о деньгах, то я могу заплатить за билеты, – рассмеялась Шепетович.

– Да брось, неловко как-то. – Он почувствовал, что краснеет.

– Ничего неловкого. – Анна затормошила Евгения, продолжая смеяться тихим мелодичным смехом. – Пошли!

Они свернули с бульвара, поднялись по ступенькам и зашли в театральную кассу. Аня купила билеты в третий ряд партера.

– Я слышала про этот спектакль, что он весьма недурен, – сообщила она Жене. – Так что считай, что тебе повезло.

Они зашли в зал и заняли свои места. Евгений продолжал испытывать неловкость и волнение. К тому же ему начала писать Вика, обеспокоенная его долгим молчанием. Телефон все время звякал, принимая эсэмэски.

– Кто это тебе пишет? – поинтересовалась Аня.

– Да так, один человек.

– Девушка?

– Родственница.

– У тебя есть родственница? И где же она сейчас?

– В Энске.

– Напиши ей, что ты занят, – потребовала Анна. – В конце концов, это неприлично. Ты сидишь с женщиной и все время суешь нос в телефон.

Женя согласно кивнул и отключил звук. Он чувствовал, как теряет голову. Анна хохотала, строила глазки, то и дело кокетливым жестом откидывала свои шикарные волосы, словом, вела себя так, словно он вызывал у нее интерес.

– Скажи честно, зачем ты притащила меня сюда? – спросил он, когда она на мгновение умолкла.

– Господи, ну неужели не понятно? – Она уставилась на него яркими миндалевидными глазами. – Мои клиенты – люди очень обеспеченные, но это в основном люди торговли. Они ходят и в театры, и на выставки – все по долгу службы, потому что так велит этикет. Мне с ними сложно. Я же совсем другая, такая… такая, как ты! – последнюю фразу она выпалила прямо в лицо Жене и умолкла, наблюдая за его реакцией.

– Как я? – проговорил он с недоумением. – Разве мы чем-то похожи? Ты такая ослепительная, невероятная, а я провинциальный бирюк.

– И вовсе ты не бирюк, – ласково сказала Аня. – Ладно, потом поговорим, а то спектакль начинается…

Оба действия Евгений провел точно в сладком сне. Он сидел близко к Анне, с упоением вдыхал аромат ее духов, касался плечом ее плеча, слышал едва уловимое дыхание. Однако ни на минуту не забывал, что девушка может быть хладнокровной убийцей. Спектакль окончился, и они вышли на освещенный фонарями и иллюминацией бульвар. Нужно было идти на стоянку за машиной. Женя чувствовал, что у него слипаются глаза. В поезде он спал мало и плохо, а день оказался таким длинным и наполненным впечатлениями, что теперь его морил сон. Он с трудом дотащился до парковки и плюхнулся на сиденье «Мазды».

– Ты где остановился? – спросила его Аня. – Куда тебя везти? Гостиница? Хостел?

В кармане у Жени лежал ключ от Викиной квартиры, в которой он собирался переночевать. Пока он раздумывал, под каким соусом сказать об этом Ане, она внезапно предложила:

– А поехали ко мне?

– К тебе? – Сонливость Жени точно ветром сдуло.

Это была или несказанная удача, или хитрая ловушка. Последняя в том случае, если Шепетович поняла, что он пришел к ней не просто так. Ехать к ней домой было опасно, но и невероятно заманчиво. Евгений решил рискнуть.

– Что ж, я только «за», – нарочито весело проговорил он.

– Ну если «за», то поехали. – Анна нажала на газ.

Квартира Шепетович оказалась в пределах Садового кольца, в старом сталинском доме. В подъезде была оборудована будка для консьержа. Там сидела благообразная седовласая женщина в очках.

– Добрый вечер, Мария Семеновна, – поздоровалась с ней Аня.

– Анечка, милая, рада вас видеть. Давно не появлялись, – пожилая дама раскланялась и подобострастно улыбнулась.

Они поднялись на второй этаж. Аня открыла дверь, и Жениному взору представились настоящие хоромы. Просторная, оборудованная по последнему писку моды двушка могла запросто дать фору любой панельной трешке. Гостиная с аркой вмещала в себя кухонную зону. Тут царил хай-тек – стеклянные поверхности, светлые кожаные диванчики, белые коврики с длинным ворсом, свисающие с потолка светильники разных геометрических форм. Все это настолько отличалось от той обстановки, в которой привык находиться Евгений, что он буквально остолбенел.

– Проходи, что ты застыл? – Аня слегка подтолкнула его вперед.

Осторожно, боясь сделать шаг, чтобы не запачкать девственно белый пол, Женя зашел в прихожую-холл.

– Раздевайся, мой руки, сейчас я буду тебя кормить, – весело сказала Аня.

Евгений кивнул и отправился в огромную ванную, где все ослепительно блестело и благоухало. Он поймал себя на мысли, что ему больше всего на свете хочется остаться тут навсегда, хотя бы свернувшись на симпатичной циновке возле входной двери. Он вымыл руки невероятно душистым мылом, очевидно, ручной работы, вытер их пушистым полотенцем и вышел в гостиную.

Аня уже хлопотала у столешницы, запускала кофемашину, что-то нарезала на прозрачной стрелянной доске.

– Садись, – она кивнула на круглый, тоже стеклянный, столик.

– Спасибо. Я пойду посмотрю на квартиру. Можно?

Анна на секунду оторвалась от своего занятия и смерила Женю добродушным и снисходительным взглядом, точно он был непутевым ребенком.

– Ну иди, посмотри. Но только пять минут, не больше, у меня почти все уже готово.

Евгений, все так же осторожно ступая, обошел гостиную, внимательно оглядывая обстановку, и остановился перед дверью в спальню.

– А туда нельзя? – спросил он Анну.

– Почему нельзя? Если хочешь, зайди. У меня там итальянский гарнитур.

Он тихонько толкнул дверь и включил свет. Посреди комнаты красовалась огромная роскошная кровать, покрытая атласным покрывалом персикового оттенка. Окно украшали шторы того же цвета. Евгений прикрыл дверь и остался в комнате. Напротив кровати стояло кресло, на нем небрежно лежал шелковый халатик. Рядом на полу возвышался огромный чемодан на колесиках. Женя тронул его – чемодан был тяжеленный, полный вещей. Евгений заметил на боку наклейку из аэропорта, датированную вчерашним числом. Действительно, Таиланд. Значит, Анна не обманывала его, когда говорила, что месяц не была в столице. Собственно, это подтвердила и консьержка, сказав, что давно ее не видела.

Женя задумчиво переместил взгляд на столик возле кровати и вздрогнул от неожиданности: там стояла большая фотография Куличенко в затейливой рамочке. Ничего себе поворот событий! Стало быть, он не просто клиент Шепетович, а ее близкий друг! Женя поискал еще глазами вокруг, ничего больше не заметил и вышел из спальни.

– Знаешь, я могу подумать, что ты частный детектив! – Аня стояла у двери спальни и смотрела на него в упор.

– С чего такие предположения? – неловко проговорил Женя.

– С того. Ты не бизнесмен, не крупный чиновник, не публичное лицо. Приезжаешь ни с того ни с сего в Москву, платишь огромные деньги, чтобы нанять женщину сопровождать тебя, а сам не знаешь, куда ее вести. Задаешь разные вопросы, теперь вот рыщешь по квартире… Я, может быть, нарочно тебя сюда притащила, чтобы убедиться, что ты не просто так меня нашел.

Евгений понял, что пора меня тактику.

– Послушай, я действительно приехал в вашу фирму не просто так. Я… искал тебя.

– Вот как? – Шепетович подняла красивую бровь. – И зачем я тебе понадобилась?

– Я… я влюбился, – выпалил Женя и покраснел как рак.

– Что??? – Анна фыркнула и подавилась смехом. – Как ты мог это сделать?

– Я случайно заглянул на ваш сайт. Увидел тебя. И влюбился. Так бывает.

– Ты хочешь сказать, что приехал в Москву признаться мне в любви? – Аня скрестила руки на груди и недоверчиво смотрела на Евгения.

– Именно, – не моргнув глазом подтвердил тот.

– И ты на что-то надеялся, рассчитывал?

Он покачал головой.

– Ни на что я не рассчитывал. Но ты же читала «Гранатовый браслет». И песню «Миллион алых роз» слышала, в конце концов.

Она улыбнулась.

– Бедный художник…

– В какой-то мере, да. – Женя тоже улыбнулся и выдохнул с облегчением.

– А по квартире зачем шарить? – снова взяла его за глотку Анна. Пока он собирался с мыслями, чтобы ответить, она расхохоталась. – Знаешь что, пойдем за стол – все остынет, а я терпеть не могу стоять у плиты.

– Конечно! – с готовностью согласился Женя, радуясь, что щекотливая тема прикрылась сама собой.

Они ели пиццу, салат, пили восхитительное итальянское вино и весело болтали ни о чем и обо всем одновременно. Постепенно Женя забыл обо всем. Ему стало наплевать на Викиных друзей, на то, кем на самом деле является Аня. Он видел лишь ее глаза, синие, бездонные, манящие, и ему хотелось утонуть в них, как в океане. Все же краем сознания он помнил о возложенной на него миссии. Ему было стыдно перед Викой, и потому он спросил для проформы:

– Ты обещала рассказать мне о своем тяжелом детстве, помнишь?

Анна кивнула.

– Помню. Но мне сейчас так хорошо, что вовсе не хочется об этом вспоминать.

– Ну пожалуйста. Мне интересно. Мне хочется все о тебе знать.

Она глянула на него ласково и доверчиво, отчего у Жени сладко заныло сердце.

– Я действительно так нравлюсь тебе? Так сильно?

Он кивнул, продолжая пожирать ее глазами.

– Хочешь покурить?

– Я не курю.

– Я не имею в виду обычные сигареты, – она многозначительно улыбнулась.

Женя вспомнил, как Вика говорила про то, кого называют «читателями». Значит, все в точку.

– Нет, – сказал он твердо.

– А я, с твоего позволения, побалуюсь. – Аня встала, достала с полки небольшую коробочку, вынула из нее сигару и зажгла. По комнате распространился характерный приторный запах.

– Ты тоже мне нравишься, – тихо проговорила Аня, выпуская Жене в лицо клубы пахучего дыма. – И я… я верю тебе. Ты ведь не осудишь и смеяться не будешь?

– Смеяться? Над чем? – не понял Женя.

Аня, казалось, не слышала его. Она задумчиво смотрела куда-то мимо него, вдаль, на лице ее было написано сомнение.

– Хорошо, я расскажу тебе, – наконец проговорила она. – В детстве я была другой, не такой, как сейчас. Стеснялась одноклассников, считала себя уродиной.

– Ты??? Шутишь? – Евгений действительно не верил, что Анна могла не быть красавицей, несмотря на то что помнил слова Вики.

– Погоди, сейчас. – Она поднялась из-за стола, подошла к изящному белому комоду и достала из ящика небольшой фотоальбом. – Вот, смотри. – Аня раскрыла страницу на одной из фотографий.

Женя увидел унылую девочку лет пятнадцати с двумя тощими косицами, понурым взглядом и тонкими губами.

– Кто это?

– Я. В восьмом классе.

– Не может быть, – не поверил Женя. – Это не ты. У тебя совсем другие волосы, и взгляд, и вообще…

– Волосы – дело рук опытного мастера, – усмехнулась Аня. – Остальное это тоже деньги. Ну и психология. Теперь я уверена в себе на двести процентов, а тогда чувствовала себя гадким утенком. Меня дразнили дылдой, Эйфелевой башней, телевышкой. А еще бледной спирохетой.

– Кто дразнил? Одноклассники?

– Да. Особенно одна компания. Ею руководил наш заводила. Жуткий и примитивный тип. Его звали Влад. Влад Куличенко. – Лицо у Анны сделалось мрачным и холодным.

В голосе послышалась злость.

– Тебе он нравился? – осторожно спросил Евгений, боясь нарушить атмосферу близости и доверия, возникшую между ними.

– Нравился? Мне? Ты шутишь?? Вон его фото, в спальне. Посмотри, он похож на огромную гориллу. – Анины глаза сверкнули ненавистью.

«И все-таки это она! – подумал Женя. – Она убила Машу. И сделала каким-то образом так, чтобы под подозрением оказался Куличенко».

– Да, я видел, – как можно спокойней произнес он. – Почему это фото стоит у тебя в спальне? Вы близки? Он твой любовник?

– О, это долгая история. – Лицо у Ани постепенно разгладилось, она вздохнула и налила себе еще вина. – Ты хотел знать, как я попала в эскорт? Ну так слушай. Благодаря Куличенко я тут и оказалась. Из школы меня выперли, потому что я не справлялась с учениками. Мама умирала и мучилась. А я не могла не то что лекарства ей купить, но и ела один раз в день. И как-то однажды почувствовала, что не могу больше… – Аня замолчала и вытерла едва заметную единственную слезинку, скатившуюся по розовой щеке. – Я… я решила умереть. Подумала – хватит небо коптить, все равно от меня толку ноль. Кто я? Жалкая зубрила с никому не нужным университетским дипломом в кармане, Дылда, Эйфелева башня. Я сидела на скамейке в парке возле дома и думала, как лучше свести счеты с жизнью. Отравиться? Это нужно достать необходимое и проверенное лекарство. Повеситься? Меня смущало, что при этом вываливается язык. Спрыгнуть откуда-нибудь? Страшно. Да и можно выжить и остаться инвалидом… пока я так думала, рядом остановился какой-то мужчина. Я не сразу его заметила, подняла глаза, только когда он окликнул меня.

– Шепетович! Ты, что ли?

Я взглянула на него, и меня охватила паника. Это был он, мой мучитель, Влад Куличенко собственной персоной. Выглядел он отлично – несмотря на избыточный вес, был вполне спортивен, модно и дорого одет, хорошо подстрижен, в руках держал смартфон последней модели. Я увидела кроссовки на его ногах и поняла, что в парке он совершал пробежку.

– А ты все такая же… страшная. – Он заржал, так же громко и нагло, как в школьные годы. Его даже учителя не останавливали, боялись делать ему замечания. Я молчала, онемевшая от боли, унижения, отчаяния, ото всего.

– Ну рассказывай, – велел Куличенко, закончив гоготать. – Как живешь? Чем занимаешься? По виду твоему не скажешь, что ты сильно преуспела. – Он ухмыльнулся.

Я хотела встать со скамейки и уйти, но у меня не было сил. Я чувствовала себя такой ничтожной и слабой, просто жалкой улиткой. Из глаз моих хлынули слезы.

– Эй, ты чего? – Куличенко пренебрежительно присвистнул. – Ты же уже взрослая, не школьница. Чего ж ревешь?

И я… не знаю, что на меня нашло, но я рассказала ему все: о маме, ее болезни, безденежье, отчаянии. Даже о том, что только что планировала совершить самоубийство. Куличенко слушал внимательно, лишь пару раз отвлекся для того, чтобы ответить на звонки.

– Ну вот что, – проговорил он, когда я, вся в слезах и соплях, наконец закончила свое печальное повествование. – Самое простое было бы оказать тебе спонсорскую помощь, как бывшей однокласснице. Но у меня твердое правило – я не занимаюсь благотворительностью. – Он осклабился и смерил меня омерзительным животным взглядом с ног до головы. Я молчала, опустошенная и обессиленная долгими слезами.

– Послушай, Дылда, я могу предложить тебе работу. Это как раз то, на что ты сгодишься. Во всяком случае, твой рост – самое оно для этого.

Я ничего не понимала. Я думала, он хочет предложить мне заниматься каким-нибудь баскетболом – меня много раз звали в секцию из-за высокого роста.

– Чего молчишь? Язык проглотила? – Он продолжал разглядывать меня в упор, и до меня понемногу начало доходить. – Я сейчас спонсирую одну фирму, там нужны девчонки вроде тебя. Фигура у тебя вполне модельная, морду только подправить нужно и мозги прочистить.

Я решила, что он имеет в виду работу на панели, и в ужасе замотала головой.

– Да не боись, никто тебя трахаться не заставит. – Куличенко панибратски похлопал меня по плечу. – Будешь сопровождать серьезных людей по их делам и интересам. За это хорошо платят. Вылечишь свою мать или, по крайней мере, облегчишь ей конец. Сама наешься досыта. Шмотки купишь.

Он смотрел на меня выжидательно. Я подумала, что это все равно конец. Пусть не самоубийство, но конец той прежней Ане Шепетович, скромной и тихой отличнице, первой студентке на курсе университета. Мне предлагают быть девушкой по вызову, и нет никакой разницы, бордель это или фирма по эскорт-услугам.

– Я… я не могу, – пробормотала я, запинаясь, боясь взглянуть Куличенко в глаза.

– А что ты можешь? – презрительно проговорил он. – Сидеть на лавке в лесу и придумывать способы сдохнуть? На это, моя милая, тоже смелость нужна, а у тебя ее нет.

Я поняла, что он прав. Это чудовище, эта человекообразная обезьяна, с трудом усвоившая таблицу умножения, он, этот человек, растоптавший мое детство, – он был прав! Я трусиха, ничтожество, последняя дура.

– Ну я пошел, – проговорил он равнодушно, потеряв ко мне всякий интерес.

Я смотрела, как удаляется его широкая спина. Вот он уже за деревьями, видны лишь ослепительно-белые кроссовки… Тогда я закричала:

– Стой!!! – сорвалась с места и кинулась вслед ему.

Я догнала его, схватила за плечи. Не знаю, что на меня нашло. Я, всегда боявшаяся всех до дрожи в коленках и до тошноты, трясла Куличенко, как грушу, с исступлением и абсолютным бесстрашием. Он обернулся, в глазах его было удивление.

– Я согласна! – заорала я прямо ему в лицо. – Слышишь, ты! Я согласна!!!

Он осторожно отцепил от себя мои руки.

– Ну и хорошо. Зачем так кричать?

Я видела, что произвела на него впечатление, и мне было отчаянно радостно. Хоть что-то я могу, кроме того, чтобы отлично учиться и всем угождать.

– А ты ничего, я всегда знал, что в тебе что-то есть. Что-то эдакое. – Куличенко хитро ухмыльнулся и полез в карман. – На, держи. – Я увидела у него в толстых пальцах две новенькие хрустящие пятисотдолларовые бумажки, тогда такие еще ходили.

– Возьми. Сделай что-нибудь с внешностью. В салон сходи. Шмотки прикупи. Через неделю будь на этом же месте в это же время.

Он повернулся и побежал от меня по асфальтовой дорожке. А я осталась стоять с долларами в руке…

…Аня замолчала, взгляд ее был направлен внутрь себя. Женя тоже молчал, ошарашенный ее рассказом. Значит, это Куличенко притащил ее в эскорт-бизнес. Ну и тип, однако! Сколько пакостей успел наделать…

– Что было дальше? – тихо спросил он у Анны.

– Нетрудно догадаться, – она грустно усмехнулась. – Я пошла домой и два дня промаялась в сомнениях. На третий день я решилась и записалась в один из лучших салонов в районе. Надо мной долго колдовали мастера, одна занималась лицом, другая волосами, третья делала ногти. Когда наконец меня подвели к зеркалу, я себя не узнала. От серой мышки не осталось и следа. На меня смотрела из зеркала высокая блондинка модельной внешности.

– У вас отличные данные, – одобрительно сказала мне мастерица. – Приходите раз в две недели, за внешностью нужен регулярный уход.

Я кивнула, пробормотала что-то в ответ и вышла восвояси. Мне предстоял шопинг, и я ужасно нервничала. Я никогда не имела красивой одежды, мы с мамой жили скромно, а последние годы и вовсе бедно. Все же я пошла в бутик и купила там пару платьев и очень красивые кожаные брюки, а еще несколько кофточек и модные туфельки. Я вернулась домой, и мама, хоть и лежала в полузабытьи, уловила произошедшие со мной перемены.

– Ты выглядишь как доступная женщина, – сказала она. – Откуда этот броский макияж, откуда такая одежда? Ты стала торговать собой?

– Нет, мама, – ответила я. – Я поступила на хорошую работу. Там будут платить большую зарплату, и я должна хорошо выглядеть.

Она хотела возразить, но у нее закончились силы. Оставшиеся дни до встречи с Куличенко я репетировала походку, речь и выражение лица. Я ходила по квартире на каблуках, говорила грудным голосом, откидывала с лица волосы сексуальным жестом. Мама смотрела на меня круглыми от ужаса глазами. Наконец я пришла в парк и села на заветную скамейку. Куличенко появился точно в назначенное время. Он был в тех же белых кроссовках и в черном спортивном костюме. Он оглядел меня с ног головы и одобрительно кивнул.

– Другое дело. Завтра поедем знакомиться с коллективом.

Я все-таки подумала о том, что он хочет запихнуть меня в бордель. Но отступать было поздно. Назавтра он привез меня в «Клуб читателей». В этот же день я получила свой первый заказ. Это был владелец сети рыбных магазинов, лысый и пузатый дядечка лет сорока с хвостиком. Я жутко боялась, что он начнет приставать ко мне, но все было чинно и мирно. Мы ездили с ним на деловую встречу, потом в театр на модную премьеру, потом к каким-то друзьям. Везде я ловила восхищенные взгляды мужчин. Это было настолько непривычно, что всякий раз я вспыхивала и краснела. Когда все закончилось, я получила свой первый гонорар. Он равнялся примерно моей прежней годовой зарплате. Куличенко я больше не видела, он познакомил меня с администратором фирмы и уехал.

Я продолжала работать под кличкой Миледи, наняла маме сиделку, купила дорогие лекарства, сама оделась обулась. Мне… нравилась моя новая работа…

…Аня поглядела Жене прямо в глаза и вновь наполнила бокал.

– Стыдно сказать, я нисколько не жалела о пропавшем университетском дипломе. Я пребывала в эйфории. Сделала загранпаспорт, съездила на курорты, в Европу. Потом… потом умерла мама. – Анин голос зазвучал глухо. – Я осталась совсем одна.

– Неужели за тобой не пытались ухаживать? – изумился Женя. – Кто-нибудь из тех, кого ты сопровождала.

– Почему не пытались? Еще как. Один владелец автомобильной фирмы влюбился, как мальчишка, заваливал меня букетами и бриллиантами. Звал замуж. Были и другие.

– Так что же ты? Почему не пошла?

– Не нравился он мне. – Аня улыбнулась и залпом опустошила бокал. Женя заметил, что она уже изрядно пьяна. – Староват, да и изо рта у него пахло как-то неприятно. А если честно – не хочу я замуж. Привыкла жить одна, быть себе хозяйкой. Квартиру вон купила прошлой весной.

– А Куличенко так больше не появлялся? – спросил Евгений.

Аня словно ждала этого вопроса. Она вся вытянулась в струнку, глаза ее сузились, подбородок напрягся.

– Появлялся. Он пришел через три месяца после того, как я начала работать в «Клубе». Велел мне ехать с ним, сопровождать на деловой встрече. Потом повез в ресторан. Ну а потом… – Аня замолчала и сделала выразительный жест.

– Он заставил тебя спать с ним??? Подонок! – Женя даже вскочил со стула.

Он был в бешенстве. Ему хотелось, чтобы Куличенко оказался сейчас здесь, в этой комнате, – тогда бы вцепился ему в горло.

– Не совсем так, – уклончиво проговорила Аня.

– Что значит не совсем?

– Эскорт-девушки не спят с клиентами. Вернее, спят по договоренности, за отдельную плату, и не афишируя дополнительные услуги. – Она смотрела на Женю в упор. Тот не верил своим ушам.

– Так он не заставлял тебя? Ты сама??

Аня кивнула.

– Он очень хорошо платил.

– Платил??? Он что, делал это не раз?

– Да… – Она отвела глаза.

Женя был потрясен до глубины души. Этот ангел, эта чудесное белокурое существо напротив него – обычная шлюха? Он подавленно молчал. Аня поникла, сидела, ссутулившись, и смотрела на него с надеждой и ожиданием.

– Ты… разочарован? – спросила она совсем тихо.

– Я… я даже не знаю, что тебе сказать, – с грустью ответил Женя. – Я не понимаю. Разве тебе не хватало денег?

– Хватало.

– Тогда зачем? Зачем, Анечка?

Последнее ласковое слово выскользнуло с его губ само и неожиданно. Аня вздрогнула и побледнела.

– Только не уходи! Пожалуйста, останься сегодня со мной. Я прошу! – Она взяла Женю за руку.

Он смотрел на нее в растерянности. Ему казалось, он знает ее давным-давно.

– Ты много пьешь, – сказал он тихо, – слишком много…

Она кивнула.

– Ты презираешь меня. Правильно. Я сама себя презираю. Но ничего не могу поделать. Я завишу от Куличенко, фирма сегодня есть, а завтра нет, а он в какой-то мере заботится обо мне.

«Хороша забота», – подумал Женя и тут же его осенило: Аня даже не знает, что Куличенко в тюрьме. Конечно, откуда ей знать, если она лишь вчера прилетела.

– Ты такой добрый, – ласковым полушепотом говорила Аня, гладя Женину руку, – такой… с тобой легко. Я уже забыла, что можно вот так говорить обо всем, плакать, смеяться. Я словно играю роль и в конце концов вжилась в нее настолько, что не могу отличить, где я настоящая, а где нет. А Влада я до сих боюсь, как в школьные годы. Боюсь и ненавижу. Но он выгоден мне. Ничего уж тут не поделать.

Женя кивнул. Ему было совершенно очевидно, что они с Викой пошли по ложному следу. Шепетович незачем было отправлять Куличенко за решетку, она не только зависела от него материально, но и испытывала к нему нечто сродни привязанности, пусть и пополам с ненавистью. По сути, это был единственно близкий ей человек в ее красивом с виду, но горьком внутри одиночестве.