# Случай из практики. Осколки бури

Кира Измайлова

Фергия Нарен в своем репертуаре: не успеешь оглянуться, ее и след простыл. Говорят – приказали явиться во дворец, но чего ради? И что делать дракону Вейришу? Лететь выручать непутевую колдунью из рук придворных чародеев? Не стоит спешить, право, она и сама справится…

А вот помощь в поисках Иррашьи, старейшей из живущих драконов, точно понадобится. В конце концов, это в интересах самого Вейриша: кто, как не его прабабушка, научит, как снять проклятие, или хотя бы подскажет, что делать дальше?

Только вот Иррашьи на месте нет, зато имеются полудикий дракон, пропавший корабль, умершая странной смертью северная ведьма…

И все эти следы ведут к тому, кто наградил семью Вейриша проклятием.

> © Измайлова К.А., 2019

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

## Глава 1

В Адмар пришла весна, зацвели сады и рощи в горах. Склоны будто бы окутались облаками всех оттенков: белыми и розовыми оделись ореховые деревья и яблони, нежно-золотистыми – купы алимов, красными и оранжевыми – рощи гарнов… И только в Проклятом оазисе ветви деревьев сгибались под тяжестью урожая – хозяйка его недурно устроилась, смена сезонов ее вовсе не беспокоила.

Цвела и пустыня, а это длится всего несколько дней, вот почему я взял Аю да и улетел прочь от города – любоваться весной. От дяди Гарреша я как-то слышал, что далеко на востоке есть такой обычай, и он мне очень понравился. Занятные места, нужно будет когда-нибудь напроситься с дядей в путешествие…

Да, конечно, он не откажет, только прежде нужно избавиться от моего проклятия. Я давно не ощущал его тяжести, разве только изредка и не в полную силу. Правда, не спешил радоваться: оно ведь никуда не делось, просто волос дочери Золотого Змея на время связал эту зловредную силу.

Но долго ли он выдержит? И вдобавок… я ведь не могу поделиться даже такой ненадежной защитой со своей родней, а всем им угрожает опасность, и я не способен даже предположить, кто именно может стать следующей жертвой. Да, я пытался вычислить какую-то закономерность, но у меня ничего не вышло. Все погибшие были родственниками, в этом сомневаться не приходилось, но по какой именно линии? В ком еще течет подходящая кровь?

Если даже отыскать какого-нибудь старого дракона – а это не так-то просто сделать, они обычно держатся подальше от обитаемых краев, – и выспросить его родословную со всеми побочными ветвями и побегами… Все равно не поможет, потому что расспрашивать придется вообще всех ныне здравствующих, а ведь они вовсе не обязательно расскажут правду, даже если согласятся поговорить с юнцом вроде меня. Мало ли какие в прошлом случались перипетии, и теперь злопамятные старики кто нарочно умалчивает о родстве, а кто слишком сильно обижен на других, чтобы даже упоминать о них…

О нет, приложив достаточно усилий и потратив лет этак двести, я сумел бы собрать необходимые сведения, а потом сличить их и, возможно, обнаружить искомое. А возможно, и нет – не настолько уж я хорош в подобных делах.

Конечно, если другого выхода не останется, придется заняться этим, но пока… Я полагал, что очень скоро наш противник даст о себе знать. Узнав, что лишился неиссякаемого золотого запаса, он непременно обозлится – какой дракон стерпит подобное! А в нем течет наша кровь, в этом сомнений нет… И, возможно, ослепленный злостью, он совершит какую-нибудь ошибку или сделает опрометчивый ход. Вдруг удастся подловить его? Если мы, конечно, вообще об этом узнаем…

Говоря «мы», я имею в виду себя и, конечно же, Фергию Нарен, которую не видел, к слову, уже почти месяц. Сперва я приходил в себя после приключений в зеркальной пещере, потом наступила весна… Время пролетело очень быстро, и только вернувшись в Адмар, я вспомнил, что давненько не встречал Фергию, и это настораживало. Может, тоже предается безделью под сенью струй, как ей нравится говорить? Да нет, совсем не похоже – Фергия ведь не способна и дня усидеть на месте, в отличие от своей матушки. Та-то довольно тяжела на подъем, и пускай работать часто приходится вдали от дома, это не означает, будто ей нравится путешествовать. Хотя как знать, может, в юности Флоссия тоже была такой вот… подвижной? И Фергия со временем остепенится?

«Да скорее небо на землю рухнет», – подумал я, въезжая на базар.

Вообще-то, можно было и прямиком в Проклятый оазис отправиться, но что, если Фергии там нет? Делать лишний крюк не хотелось. Ну а на базаре всегда услышишь что-нибудь интересное…

Так и вышло: оставив коня слуге, я неторопливо бродил по рядам, прислушиваясь к разговорам и сам охотно вступая в беседы. Уже через полчаса мне удалось узнать, что Фергия действительно не сидела без дела: за прошедший месяц она успела найти пропавшие сбережения богатой вдовы – та просто позабыла, куда спрятала мешочек с золотом, раскрыть кражу в доме солидного шодана – одна шуудэ стащила самоцветную брошь у жены хозяина, а свалила на свою соперницу… И так далее, и тому подобное.

Я даже удивился немного: с чего это вдруг Фергию начали приглашать в приличные дома? К ней не очень-то охотно шли за помощью, не привыкли еще к колдунье, живущей поблизости. Тут я хлопнул себя по лбу и обругал дураком: ну конечно же, наверняка кто-то слышал или даже видел, как сыновья рашудана и советник Ларсий ездили в Проклятый оазис! Да что там, кто-нибудь из их свиты мог проговориться, а скорее всего, сделал это Ургуш, слуга Фергии. А еще, подозреваю, она сама велела ему распространять слухи… Что ж, дутая репутация – тоже репутация, так, кажется, она однажды выразилась?

Вдобавок начальник городской стражи, Даллаль, оказывает Фергии недвусмысленные знаки внимания, и это не то чтобы делает ее достойной особой в глазах обывателей, но тоже работает на репутацию. Разве стал бы такой важный шодан привечать шарлатанку? Или хуже того, злую чародейку? Ну разве только она его самого околдовала… О такой возможности, уверен, велись жаркие споры в ойфанах!

Словом, Фергия весьма грамотно использовала людскую молву, чтобы привлекать к себе внимание. Интересно, где она этому научилась и у кого? Я подозревал – у своего прадеда. Вроде бы Флоссия упоминала, что он когда-то любил бывать при арастенском дворе и недурно разбирался во всевозможных интригах, да и теперь не растерял ни чутья, ни опыта. Очевидно, этим правнучка удалась в него, либо же старик просто хорошо ее выдрессировал…

– Вейриш-шодан! – отвлек меня от раздумий знакомый голос. – Давно тебя не было видно! Уж не захворал ли?

– С чего бы мне хворать, Итиш-шодан? – улыбнулся я, подходя поближе.

– Мало ли… День не видать, два, неделю, месяц, – покачал головой торговец. – Тут поневоле всякое подумаешь. А уж как вспомнишь, что ты с колдуньей из Проклятого оазиса якшаешься, такое в голову взбредет – аж борода поседеет!

– Выброси бредни из головы, – посоветовал я, – а то, говорят, если слишком много думать, рано состаришься. А ты еще хоть куда!

– Пожалуй, так, шодан, – приосанился Итиш, а я не удержался и спросил:

– А как твои ковры? Сумел ты найти того, кто их испортил?

Итиш выразительно взялся обеими руками за голову, вернее, за небрежно намотанный тарбан, воздел глаза к небу, потом полез под прилавок и выудил целую кипу разномастных мятых листков, исписанных и исчерканных вдоль и поперек, заляпанных ойфом, густо-красной подливой, должно быть, из плодов гарна, и маслом.

– Вот! – потряс он этими записками у меня перед носом. – Вот сколько я всего узнал, Вейриш-шодан, да только не тайну тех ковров, будь они неладны…

– А что это? – Я отвел его руку от своего лица.

– О! – Итиш хлопнул записи на прилавок, выудил несколько листков, остальные придавил собственной туфлей, чтобы не разлетелись от ветра, и сказал: – Вот я узнал, кто подворовывает у моего брата-красильщика. Мы-то думали – торговец нас обманывает и подсовывает плохую краску, купили у другого – и опять то же самое! Линяют ковры, и все тут! А оказалось, это один работник ворует и продает на сторону. Конечно, если сделать красящий раствор недостаточной крепости, то он держаться не будет!

Я уважительно покачал головой, выражая восхищение его сыщицкими талантами, а Итиш перевел дыхание и продолжил:

– А еще я узнал, что жена моего троюродного племянника ему изменяет. И с кем!

– С кем? – тут же спросил какой-то любопытный, остановившийся послушать.

– С его братом! Они близнецы, – пояснил Итиш, – поэтому Аташ мне не поверил. Сказал, все вранье. Видели его, а решили, что это Уташ. Но у меня есть доказательства! И свидетели! Сам посуди, шодан, если Аташ был в отъезде, то как же столько людей могли его видеть с женой?

– И что случилось? – спросил я, преисполнившись самых худших предчувствий.

Супружеские измены в Адмаре обычно строго караются, особенно если уличат женщину. Мужчине-то ничего не сделают, если он ходит к шуадэ от надоевшей супруги. Правда, если он соблазнит чужую жену или проберется к шуудэ, а обиженный муж и хозяин окажется достаточно влиятельным и богатым, тут уж виновного могут и выпороть кнутом на площади, и отрубить что-нибудь ненужное, как повезет. Ну а женщину, изменившую мужу, ждет позор, и даже если он простит ее и позволит остаться в доме, она вряд ли скоро рискнет показаться на улице – соседи заклюют, а могут и камнями забросать. И это еще в лучшем случае: чаще всего изменниц выгоняют прочь, и они оседают в Нижнем городе, торгуя собой за еду. Шуудэ – тех продают, конечно, не терять же деньги…

– Эта недостойная подслушала наш разговор и успела сбежать к своим родителям, – недовольно сказал Итиш, перебирая свои листочки. – И дочку увела, ей три года всего.

– А муж что же? – с интересом спросил еще один праздный слушатель.

– Аташ, как узнал, пошел за ней.

– Ну, не томи, что он с ней сделал?!

– Ничего, – проворчал Итиш. – Не дошел, помер.

– Как так? – поразился первый любопытствующий.

– А так! Он же, – Итиш постучал себя по лбу, – решил, что Уташ ее деньгами соблазнил, он ведь и родился на полчаса раньше, и вырос красивее и умнее, и дела у него всегда шли лучше, и разбогател он раньше. Вот поэтому Аташ надел все лучшее, перстни самоцветные нацепил, цепь золотую – мол, гляди, чего ты лишилась, на кого променяла! И пошел… А уже темнело. Вот и весь рассказ… Нашли его поутру в канаве, раздетого до нитки…

– И что дальше? – не удержался я.

– Ничего. – Итиш помрачнел еще больше. – Уташ, как родной брат и наследник покойного, взял эту недостойную себе, мол, не пропадать же вдове. С дочерью, да. Наверно, она от него, поди разбери, они же с Аташем на лицо-то почти одинаковые были… И теперь Уташ стал вдвое богаче, чем был! До чего судьба несправедлива!

Я невольно выдохнул от облегчения: конечно, в каждой стране свои нравы, но мне не хотелось услышать о том, как эту безымянную женщину, пускай она и изменила мужу, выгнали из дома в чем есть, а то и убили, иначе что люди скажут?…

– Одна беда от этих расследований, – пожаловался Итиш и затолкал свои записки обратно под прилавок. – Такое узнаешь, что в глазах темнеет: ни за что бы не подумал, будто моя родня может такое отчудить! А про ковры я так ничего и не понял, Вейриш-шодан, поверишь ли? Хоть в самом деле иди на поклон к колдунье – пускай посмотрит, вдруг это был не едкий раствор, а порча какая-нибудь?

– Так ведь она еще когда смотрела, – напомнил я, – окажись это колдовство, неужели бы она смолчала?

– Да кто ее разберет… Сказала же – будет работать, только если я попрошу. А я не попросил, так зачем же ей говорить, увидела она что-нибудь или нет? Это выйдет, что она даром мне помогла, – выстроил логическую связку Итиш. – А задаром только птички поют. И то не всякие.

Загадка испорченных ковров Итиша не давала покоя Фергии, я знал наверняка, но принципами она бы не поступилась, это точно.

– Кстати, а ты не видел Фергию-шади? – попытался я сменить тему беседы. – Она мне нужна по делу.

– А-а-а! – вскричал вдруг Итиш так, что я отшатнулся. – Ты же ничего не знаешь, шодан!

– Чего я не знаю?

– Говорят, колдунья поругалась с рашуданом… – прошипел он, понизив голос. – Только тс-с…

– Гм… – Я попытался осмыслить сказанное, но не особенно преуспел. – А ее уже казнили или она успела сбежать?

– Зачем казнить? – удивился Итиш и шепотом зачастил: – Я сам не видел, как раз у брата был, но, говорят, над дворцом стоял огонь во все небо, а потом с моря пришла гроза, и синие молнии начали бить прямо в большой купол…

– Он вроде бы цел, – сказал я, присмотревшись. Дворец рашудана отлично видно почти из любой точки Адмара, и разрушений я не наблюдал.

– Ну так это были колдовские молнии. Или Фергия-шади потом починила, что сломала, – нашелся Итиш. – Словом, утром все стало, как прежде.

«Да чем они тут без меня занимались?!» – подумал я, но этот вопрос нужно было задавать Фергии, конечно же. Впрочем…

– А как ее вообще занесло во дворец, не слыхал? И почему она поругалась с рашуданом?

– Я слышал, ее позвали, а зачем – никто не знает. Ну а потом приключилось это вот… – Итиш развел руками и с сожалением цокнул языком: – Жаль, я сам ничего не видел, а остальные наверняка наболтали дюжину тюков маковых зерен! Может, все и не так вовсе было…

Час от часу не легче… Я вдруг вспомнил пророчество: в нем ведь говорилось о подземном пламени, способном поглотить Адмар, так, может, Фергии удалось до него добраться? Или хотя бы разведать, что это такое? Одни вопросы без ответов…

Впрочем, если бы Фергии угрожала серьезная опасность, Аю непременно бы меня предупредила, уверен. Моя жена очень привязалась к дочери «аяйки», так что вряд ли оставила бы ее на верную погибель. Даже если видение было бы нечетким и неопределенным… Лучше уж перестраховаться.

– Эй, Вейриш! – гаркнули у меня над ухом так, что я невольно присел, а Итиш попятился и икнул. И немудрено: Фергия возникла словно из ниоткуда. – Что это вы обо мне сплетничаете, а?

– В-вы откуда взялись? – выговорил я.

– Да я тут с самого начала вашей беседы стою, – развеселилась она, и я сообразил: ну конечно, этот любопытный прохожий самой неприметной наружности…

– Замаскировались, да?

– Конечно. У меня лицо запоминающееся, что, конечно, неплохо, но иногда мешает. Но ничего страшного: с помощью простенькой иллюзии легко пройтись по базару и услышать то, что вовсе не предназначено для твоих ушей… Так что, Итиш-шодан, – пресерьезно сказала она, – ты имей это в виду, не болтай почем зря. Мало ли, кто-нибудь еще прикинется другим человеком, да и выведает у тебя все секреты…

– Да уж не стану больше… – проворчал он. – Только Вейриш-шодан не посторонний, а ты вот… обманываешь честных людей!

– Ой-ой, таких ли уж честных? – подбоченилась Фергия. – Любого ногтем ковырни – такое увидишь, что борода поседеет, как ты говоришь. Ты ведь сам в этом убедился, Итиш-шодан, разве нет?

– Убедился, убедился… Шла бы ты отсюда, шади, не распугивала покупателей!

– Ну и пойду, – фыркнула она и взяла меня за локоть. – А как надумаешь узнать, кто все-таки испортил твои ковры, приходи. Небось мимо оазиса не промахнешься.

И Фергия с неженской силой повлекла меня прочь от лавки Итиша, приговаривая на ходу:

– И куда вас джаннаи унесли, а, Вейриш? Я тут, понимаете ли, работаю не покладая рук, пытаюсь разузнать что-нибудь об этом вашем проклятии… Вашем, вашем, не коситесь на меня, как моя Даджи на верблюда! А вы взяли и исчезли… То есть я все понимаю, конечно, но надо же и совесть иметь? Почему я должна отдуваться за обоих, да еще бесплатно?

– Фергия, – с трудом вставил я в поток ее слов, – Итиш сказал, будто вы поругались с рашуданом и чуть не разнесли его дворец! Что вы там такое вытворяли?

– Поругалась? С рашуданом? – Фергия притормозила. – Не было такого.

– А как же пламя на полнеба, гроза и синие молнии? Итиш клянется, что есть свидетели!

– Ах это… – Она захохотала, согнувшись пополам и хлопая по коленям от избытка чувств. – Ну надо же, что придумали! Пойдемте, Вейриш…

– Куда вы меня волочете?

– К Хаксюту, конечно, – он нальет нам ойфа, а я расскажу, что тут творилось, покуда вы где-то порхали на крыльях любви.

Я смирился: старый торговец книгами был меньшим из зол. Даже если у него в лавке обнаружится поэт Чайка, это можно пережить, лишь бы он не начал сыпать непристойными рифмами…

Наверно, я сглазил: Чайка действительно оказался в лавке. Правда, ему явно было не до рифм: он старательно драил пол, заляпанный чернилами. Скудную мебель Чайка сдвинул к стене, испорченный коврик печально свисал с подставки для книг.

– Тяжело в учении? – весело спросила Фергия, обозрев разрушения.

– Не говори, шади… – Чайка разогнулся и вытер грязной рукой пот со лба. – Просто заучивать буквы – еще куда ни шло, а вот писать их… Погляди на мои пальцы, разве такими удержишь перо? И даже чернильницу? Посмотри, что вышло!

– Ты же воровал, – напомнила она, – а у воров должны быть ловкие руки.

– Так то у настоящих карманников – тех, я слышал, учат вот как: навешивают на чучело колокольчики и велят шарить по одежде, искать кошельки и прочее. И если хоть один колокольчик звякнет – бьют палками нещадно! Вот кто выживет – тот становится мастером. А я что?… Схвачу что-нибудь на базаре – и дёру даю, пока не заметили! Ну, бывало дело, запустил руки в чужой карман, но меня тогда едва не поймали…

Тяжело вздохнув, он снова принялся тереть пол, но тут Фергия смилостивилась:

– Позови лучше Хаксюта, а я, так и быть, приберусь. Нельзя же пить ойф, когда даже присесть не на что!

– Хаксют ушел, – проворчал Чайка, выжимая тряпку, – сказал, чтоб я его не ждал, закончил с уборкой да выметался домой. Ему какой-то знакомый обещал дать почитать редкий свиток, но только из собственных рук. Вот старик схватил весь запас чернил… то есть все, что осталось после этого вот моего обучения… да и был таков.

– Ясно. Ну что ж, тогда трудись, а я сварю ойф, – легко решила Фергия. – Наверно, Хаксют не обидится, если я воспользуюсь его посудой?

– Фергия, давайте лучше вы немного поколдуете, Чайка сбегает за угощением, а я на кухню пойду! – воскликнул я, потому что ойфом ее приготовления можно пытать. Скажем, заливать в глотки вместо расплавленного свинца – тот намного милосерднее и убивает быстрее. Во всяком случае, мне так представляется: вряд ли у тех, с кем проделали подобное, еще несколько дней жжет во внутренностях…

Фергия не возражала, и вскоре мы уже устроились на отчищенном коврике вокруг низенького столика. Кажется, она еще что-то наколдовала, потому что камни под ковриком не казались особенно жесткими. Что ж, Фергии всегда нравился комфорт, да и мне тоже. Жаль, сам я колдовать не умею и даже не всякую магию способен распознать…

«Интересно, а может ли дракон вроде меня такому обучиться? – подумал я мимолетно. – Дядя Гарреш ведь кое-что умеет, а самые старшие – тем более». Правда, мне не хотелось выяснять, долго ли станет хохотать Фергия, если я попрошусь к ней в ученики. А еще сильнее, признаюсь, я страшился того, что она и впрямь согласится стать моей наставницей…

– Ну, Чайка, – весело спросила она, когда тот принес нехитрое угощение, – когда я услышу поэму о моих подвигах?

– Какую еще поэму, шади?

– Ну хорошо, хотя бы пару стихов, прославляющих мои деяния. Так нечестно, в конце концов: про Даллаля и прочих ты сочиняешь, а про меня не желаешь!

– Так ведь ты, шади, ни в чем скверном не замечена, – выкрутился Чайка.

– Неужели? Я ведь якшаюсь с джаннаями и прочими странными существами, а еще, как болтают на базаре, едва не разрушила дворец рашудана, когда тот повелел мне пасть перед ним ниц.

– Что, правда повелел? – удивился я.

– Я же говорю – болтают, – вздохнула Фергия, щелкая орехи.

– А что там на самом деле случилось? Может, скажете наконец? Чайка, ты-то хоть не молчи!

– Шади чуть не разнесла дворец, – ухмыльнулся он, подливая нам ойф. – Вот это чистая правда. А с чего все началось и чем закончилось, пускай шади сама говорит. Я только зарево видел. В Нижнем городе так перепугались, что чуть не кинулись в пустыню среди ночи. Я бы и сам удрал, да жена вовремя про пустынных падальщиков напомнила.

– Чем она тебе напоминала-то, сковородой или котелком? – поинтересовалась Фергия. Судя по всему, успела уже познакомиться с супругой нашего поэта. Она общительная, в отличие от Флоссии.

– Не разобрал в темноте, – признался Чайка и потрогал макушку. – Но звенело знатно…

## Глава 2

– Фергия, ойф уже скоро закончится, а вы так и не перешли к рассказу, – напомнил я.

– В самом деле… – Она поерзала, поудобнее поджала скрещенные ноги и начала: – Дело было так… Вы же помните, я пообещала старшему придворному магу, как его?…

– Руммалю?

Будто она сама не помнила имени… Но, видно, подхватила такую манеру рассказывать у адмарцев.

– Да, ему. Так вот, я пообещала ни за что не вмешиваться в дворцовые дела, если меня не попросит сам рашудан.

– Но вмешались, и неоднократно, – кивнул я. – Хотя вас не просили.

– Просили, но не рашудан. Сперва главный советник, потом наследники престола… Одним словом, нужно было как-то утрясти это недоразумение. Конечно, я хозяйка своему слову: хочу – даю, хочу – беру обратно… Но в чужих краях нужно соблюдать хотя бы видимость приличий, верно? – без тени улыбки произнесла Фергия.

– Гм… да. Вы что, хотели, чтобы рашудан как бы… дал вам все эти поручения задним числом? Формальности ради?

– Вроде того, только не знала, с какого бока к нему подступиться. Вернее, ходы-то есть, только как его убедить? Он же не помнил, что творилось той ночью, – напомнила Фергия, а я невольно улыбнулся.

Да уж, такое зрелище не забывается: сонный рашудан, сидя под сливами в цвету, декламирует стихи собственного сочинения…

– Так вот, помнить-то о ночном путешествии он не мог, Лалира постаралась, – продолжала Фергия. – А вот цветущие и не увядающие ветви сливы узнал. И пожелал узнать, откуда они взялись в покоях и не обманули ли его тридцать лет назад, сказав, что Маддариш погиб.

– Подозреваю, гнев рашудана обрушился на главного советника? – сообразил я.

– На кого же еще? Ларсию, знаете ли, очень были не по душе отлучки рашудана в заколдованный оазис. Не сомневаюсь, если бы он мог, то непременно прикончил бы Мадри-Маддариша. Но он не мог, – ухмыльнулась Фергия, – хотя, как выяснилось, неоднократно пытался и платил за голову торговца большие деньги. Только у того была Лалира, сами знаете…

Еще бы! Когда тебя охраняет джанная, привязанная не заклятиями, не цепями, а любовью, ни один наемный убийца не сумеет даже близко подойти, а и подойдет – не обрадуется.

– Надеюсь, Ларсию не поздоровилось? Ну, когда все это всплыло?

– Рашудан кинул в него туфлей, – ответила Фергия. – У него на удивление верный глаз, несмотря на все излишества, так что он попал советнику точно в лоб, и у того выросла изумительная шишка, почти как у зверя-однорога, только фиолетовая.

– Ну повезло советнику, рашудан мог бы повелеть казнить… – пробормотал я.

– Так он и повелел. Только сыновья схватили его за обе руки и принялись убеждать, что Ларсий Адмару еще пригодится. Даже не знаю, кто сильнее удивился – рашудан или сам Ларсий.

– Погодите, это что, все при вас происходило?

– Конечно, иначе бы откуда я знала такие подробности?

– Ладно, вернемся немного назад… – я постарался говорить спокойно. – Как вас занесло во дворец?

– Так рашудан пригласил, – удивленно сказала Фергия. – Неужели не понятно? Вернее, он прислал гонца и повелел прибыть, ну так я не гордая, собралась да поехала. А то когда еще дворец изнутри увидишь?

Ну конечно! Не надо быть великим мыслителем, чтобы сообразить: если рашудан вспомнил цветущие в неурочное время сливы Мадри, то наверняка велел узнать, что теперь происходит в оазисе. Ему и доложили, что теперь там хозяйничает колдунья с Севера, ее он и призвал пред свои очи. Вот я балбес! Не иначе, весенним ветром все мысли из головы выдуло…

– Что это ты, шодан? – спросил Чайка, когда я в досаде хлопнул себя по лбу. – Мух вроде нету…

– Не обращай внимания, это он так мозги на место ставит, – хихикнула Фергия. – Что, дальше рассказывать?

– Конечно!

– Я приехала, представилась чин по чину… Руммаль и его помощники, конечно, скорчили недовольные рожи, но им слова никто не давал, – с удовольствием сказала она. – В некоторых отношениях Адмар мне нравится даже больше Арастена: там покуда договоришься с Коллегией магов о чем-то существенном, дюжина потов сойдет, а тут рашудан ногой топнул, туфлей кинул – и все стало, как он желает!

– Если его самого не заколдуют, – вставил Чайка.

– Э, не так-то это просто, я уже разузнала. Чародеи спят и видят, как бы выслужиться, а потому следят друг за другом и за придворными в оба глаза. Там такая яма со змеями, какая Коллегии и не снилась, – покачала головой Фергия. – Конечно, если зреет большой заговор, то скольких-то чародеев сумеют переманить, но и то… Уж скорее они отойдут в сторонку и станут ждать, кто победит, а потом поклянутся в верности новому рашудану.

– Так и случилось, когда на золотой трон сел нынешний правитель?

– Ну да. Руммаль прекрасно помнит те времена… Эх, расспросить бы его подробнее, да он даже смотреть в мою сторону не желает! Впрочем, я опять отвлеклась…

– Вы все время отвлекаетесь, – проворчал я и встал, чтобы пойти на кухню: на дне ойфари осталась одна жижа, а разговор грозил затянуться.

– Погодите! – Фергия поймала меня за штанину, и я от неожиданности уронил посудину. Ей ничего не сделалось, медной-то, хотя звона было много, только остатки ойфа живописно расплескались по камням. – Ну вот, а я хотела попросить какое-нибудь блюдо… теперь уже не надо.

– Это вы о чем? – осторожно спросил я, подобрав ойфари.

– Осторожно, не наступите, – шикнула она, встала на четвереньки и принялась всматриваться в темные пятна, подсвечивая себе волшебным огоньком.

– Да объясните вы, в чем дело!

– Это гадание такое, – пояснил Чайка, – Хаксют мне рассказывал. Надо вылить жижу и смотреть, какие получатся фигуры. Только это ерунда, потому что вот то пятно, как по мне, похоже на собаку с большими ушами…

– А по-моему, на осла…

– Так а я о чем, шодан? Все разное видят, а гадатель может толковать, как ему удобно. В смысле, за что больше заплатят.

– Ну тебя с твоими теориями, – беззлобно сказала Фергия. – Гляди лучше: вот однозначно дракон!

Мы присмотрелись, переглянулись и кивнули. Действительно, самое большое пятно было очень похоже на мой силуэт, каким я мог увидеть его на песке в солнечный день или лунную ночь.

– Это какие-то ворота, шади? – ткнул пальцем Чайка. – Только на городские не похожи, те другие совсем.

«Кровь крылатого закроет врата», – вспомнил я слова пророчества и невольно вздрогнул. Да ну, ерунда какая!

– А вот это что за кляксы? – указал он на потеки там, где ойфари подпрыгнул на камнях, расплескивая остатки содержимого.

– Если смотреть с моего места… – Я невольно сглотнул. – Они похожи на языки пламени.

– А с моего – на полосы тумана, – пожала плечами Фергия.

«И Адмар исчезнет, как исчезают миражи», – снова припомнил я.

– Говорю же, выдумки все это, – подытожил Чайка и пошел за тряпкой. – Что захочешь, то и увидишь.

– Вот именно! – загадочно произнесла Фергия и тут же пояснила: – Знаешь присловье: у кого что болит, тот о том и говорит? Сообразил, нет?

– Хочешь сказать, шади, если у кого есть тяжелые думы, те первыми на ум приходят?

– Почему сразу тяжелые? Может, наоборот, радостные – о свадьбе, о детях, о хорошей выручке, мало ли… Ты вот точно думал только о том, что снова пол мыть придется, поэтому для тебя эти пятна – просто пятна. А я давно размышляю о крылатых, их и вижу.

– Шади, а если отсюда смотреть – это морская птица, – сказал наш поэт, остановившись над большим пятном. – Или летучая мышь. Или вообще бабочка.

– Хм… И правда, – согласилась Фергия, присмотревшись. – А вот в тех потеках Вейриш отчего-то увидел языки пламени.

– Так я думаю о том, что творилось во дворце. Вы же никак до этого не доберетесь, – напомнил я. – Там, говорят, огонь стоял до небес, вот он и не дает мне покоя.

– Ну да, ну да, – пробормотала Фергия и мановением руки очистила пол.

Ладно, потом спрошу у нее, что это было за представление. Иначе, если она возьмется объяснять прямо сейчас, мы никогда не доберемся до сути!

– Правда, что-то мы снова отвлеклись… – пробормотала она. – Так вот, когда все немного успокоились, а Ларсию ко лбу приложили мокрую тряпочку…

– Там же маги были, почему они не могли избавить его от этого… гм… рога?

– Вейриш, если вы будете перебивать, я до завтра не закончу! – вспылила Фергия. – Почему, почему… Рашудан запретил, вот и все. Он, понимаете ли, вспомнил о младшем сыне, и вот тут его снова пришлось держать в четыре руки, чтобы не зашиб Ларсия чем-нибудь потяжелее туфли.

– За что? – не понял я. – Он же сам отрекся от Искера и отдал его Ларсию на воспитание.

– Так-то оно так, да только рашудан рассчитывал, что мальчик останется во дворце и станет верно служить Адмару, а не растворится где-то в необозримой пустыне в компании диких, пускай и симпатичных бардазинов… Согласитесь, от таких новостей немудрено взбелениться!

– Пожалуй… Но вы все-таки не уводите разговор в сторону. Что было после того, как все угомонились? Да, и почему рашудан на вас не гневался, вы ведь принимали самое деятельное участие в авантюре с Искером!

– Какой с меня спрос? Меня просто наняли, а вникать в тонкости придворных отношений я не обязана, – улыбнулась Фергия. – Нет, не стану врать – в меня рашудан швырнул второй туфлей, но не попал, потому что я все-таки на корабле выросла, и реакция у меня хорошая. Перепало помощнику Руммаля – он как раз у меня за спиной сидел… Но ему повезло – только тарбан слетел.

Тут я представил собрание почтенных придворных чародеев: у одного подбит глаз, у другого повыдрана борода, у третьего на лбу шишка и тарбан висит на одном ухе, – и захохотал.

– Вот и рашудан развеселился, – правильно поняла меня Фергия. – А когда я поклялась, что Искер жив и здоров… ну, был жив, во всяком случае, когда я видела его в последний раз, то совсем успокоился и явно задумался о бардазинах. Раз уж так сложилось, что младший сын женился на девице из влиятельного клана, не упускать же возможность наладить отношения с кочевниками? Они ведь много где бывают, многое знают, сами понимаете…

– Только не углубляйтесь в политику! – взмолился я. – Во всяком случае, не сейчас… Дальше что было?

– Начали говорить о пророчестве. И это уже было не слишком весело.

– А если подробнее?

– Долго пересказывать, Вейриш, – Фергия вздохнула. – Вы все это уже знаете. Часть пророчества знает Руммаль, часть раскопал Аскаль, помните, он говорил? Но в целом… Не складывается мозаика.

– Ну да, ну да, я помню, – проворчал я. – Кровь отступника встретилась с кровью крылатого, но ничего не произошло, Адмар стоит себе как стоял.

– Кто ж разберет это древнее колдовство? – пожала плечами Фергия, а Чайка, давно уже переводивший недоуменный взгляд с меня на нее, подхватил ойфари и скрылся на кухне со словами:

– Сдается мне, простому человеку лучше такого не слышать!

Я в целом разделял его мнение, но, поскольку пророчество касалось и меня тоже, сбежать не мог.

– Может, не хватает еще какого-то фрагмента? – предположил я наконец.

– Вполне вероятно. Придворные маги спорили до хрипоты, но больше ничего вспомнить не смогли, однако это не означает, что какая-то фраза не утеряна. Или передана неправильно. Или, может, речь вообще не о нашем поколении, потому что кровь предателя все-таки дала всходы, – неожиданно улыбнулась Фергия.

– В каком смысле?

– У Энкиля дочка родилась. Правда, не от жены, от шуудэ, но все-таки…

– Знаете, для его лет это никак нельзя назвать обильными всходами, – проворчал я. – Тем более они могут погибнуть под палящим солнцем, как сказано в пророчестве.

– Тоже верно… Кстати, с песком кровь предателя тоже смешалась!

– Как это?

– Так Искер же! Если считать Эрра-Тану дочерью пустыни, то все сходится.

– Да, в самом деле… – согласился я.

– Все эти толкования прекрасны, Вейриш, – вздохнула Фергия, – но мы по-прежнему ничего не знаем. От придворных чародеев толку нет, говорю же – они спят и видят, как бы оказаться поближе к рашудану или, на худой конец, к его сыновьям, раз уж Ларсий оказался в немилости. По-моему, один Руммаль верит в пророчество, так ведь…

– Да, помощник намекал, что старик выжил из ума, – припомнил я сцену в гавани. – Если что, его живо заставят умолкнуть… Фергия!

– Что?

– Вы, может, закончите рассказ? Иначе мы тут заночуем, и почтенный Хаксют будет крайне удивлен, если ему придется переступать через наши тела!

– Да бросьте, он и не к такому привык, – ухмыльнулась она. – Вижу, вам не дает покоя то самое пламя.

– И странная гроза, пришедшая с моря. И синие молнии, – напомнил я.

– Обо всем по порядку, Вейриш…

Когда Фергия вот так ерзала, устраиваясь поудобнее, это означало, что рассказ предстоит длинный. И, вполне возможно, мы действительно тут заночуем, потому что, покуда она дойдет до сути, закроют городские ворота, а платить стражникам, чтобы выйти, мне не хотелось, равно как и взлетать с узких улочек. Заметит еще кто-нибудь – по ночам бродит не так уж мало народу. Или, хуже того, зацеплю крылом веревку с вывешенным бельем, сворочу балкон или башенку, неловко выйдет.

– Пожалуй, я опущу наш спор с почтенными чародеями, – сказала она, и я выдохнул с облегчением. – Ничего интересного в нем не было, потому что каждый стоял на своем. В частности, большинство не слишком-то верит в пророчество, тем более такое древнее и… хм… разрозненное. Ну а поскольку Руммаль не может объяснить, отчего ему досталась только часть, а также неизвестно, как и кто записал остальное…

– Ну да, это все равно что по гуще ойфа гадать, – кивнул я. – Может, кто-то что-то не так услышал, передал другому, тот еще кому-то, а по пути слова дюжину раз переврали, поэтому в книге написано совсем не то, что было сказано изначально.

– Именно! И совпадают только слова про кровь предателя, отступника и крылатого!

– Хотите сказать, что вы меня сдали?

– Вейриш… – тяжело вздохнула Фергия. – Вам уже было сказано: в Адмаре разве что слепоглухонемой не знает о том, кто вы такой. Просто все молчат по привычке. Ну а братья-наследники видели вас во всей красе, не забывайте, и хоть обещали никому не говорить, хорошо владеют иносказаниями и могут намекнуть кое на что.

– А, ну да, конечно, – мрачно сказал я, уже подумывая, куда бы податься из этих мест.

Наверно, куда-нибудь на восток, там есть горы, можно устроиться на первое время. А потом поискать родню Аю, например: еще когда собирался, да так и позабыл… Да уж найдется, чем заняться!

Нашлось бы, если бы не проклятие, напомнил я себе. Улетишь от него, пожалуй…

– Исчезновение Адмара можно толковать двояко, – продолжала Фергия. – Например, как естественное явление: помните, ведь когда-то здесь была огромная империя, но от нее остались лишь осколки! Так и Адмар когда-нибудь исчезнет подобно миражу, даже памяти не останется… Возможно, толчок к этому даст наша встреча, нельзя предугадать. Я склонна думать именно так, но придворные чародеи уперлись хуже баранов – дескать, если уж говорить об угрозе, то о материальной! Скажем, тот наш зазеркальный знакомец устроит какую-нибудь пакость.

– С джаннаем и подземным пламенем?

– Ну да. Адмар, конечно, стоит на скале, только за века в той скале пробили столько тоннелей, что никто не знает и сотой части этого лабиринта.

Мне показалось, мы близимся к завершению повествования, и я облегченно вздохнул.

– Я и спросила, нельзя ли исследовать эти подземелья, – добавила Фергия. – Чтобы знать, где там что. Мало ли придется обороняться…

– Вам, полагаю, отказали?

– Нет, почему, я была весьма убедительна. Только рашудан вспомнил о Лалире.

– Он что, знал, кто она такая?…

Признаюсь, я опешил. Нет, в дружбу юного тогда еще рашудана с торговцем я поверить мог, но в то, что Мадри доверил кому-то тайну Лалиры…

– Догадывался, Вейриш, – сказала Фергия. – Рашудан далеко не дурак. Он прекрасно понимал, что так долго жить и не стареть позволяет только колдовство или кровь крылатых… или еще чья-нибудь. Но Мадри точно был человеком и не умел колдовать, однако владел волшебным оазисом уже много лет, а еще почти не менялся со временем. Значит, кто-то ему помогал. И раз оазис снова ожил спустя тридцать лет, следовательно, та сила или существо никуда не делись. Более того, оно помнило рашудана, иначе откуда взялись цветущие ветви сливы? Он сложил все это и повелел мне призвать духа оазиса.

– Так она ведь вам не подчиняется!

– Я так и сказала. Тогда он позвал ее сам, заклиная именем Мадри. Чародеи пытались его остановить, но…

– Погодите, но ведь у рашудана уже кончились туфли, – невольно перебил я.

– Зато поднос рядом оказался, а на нем полным-полно всякой утвари, – без тени улыбки сказала Фергия. – На всех хватило, а там и Лалира явилась.

Я попытался представить джаннаю посреди дворца и даже почти преуспел. Спросил только:

– Вы же подучили ее, что делать?

– Как вы могли такое обо мне подумать, Вейриш?! – искренне возмутилась она. – Я не имела ни малейшего представления о том, как пойдет беседа, а уж тем более не предполагала, что рашудан решит сам позвать Лалиру! И что она соизволит откликнуться!

– Ладно… И о чем же они беседовали?

– Ну, сперва они обнялись, как родные. Руммаля чуть удар не хватил, я уж молчу об остальных, – с удовольствием произнесла Фергия. – Потом выпили в память о Мадри – Лалире пришлось слетать за выпивкой, потому что всю посуду рашудан расколотил, помните?

Я взялся за голову и застонал.

– Пока она искала именно то вино, какое пили Мадри с рашуданом много лет назад, – неумолимо продолжала Фергия, – рашудан поинтересовался, отчего это дух пустыни так легко проник во дворец, хотя тот защищен всеми мыслимыми способами.

– Словом, он вошел во вкус…

– Вернее, снова его почувствовал, – улыбнулась Фергия. – Тут и Ларсий ожил и поддержал в духе: почему это придворные чародеи забились в угол и скулят от страха вместо того, чтобы защищать своего повелителя и его наследников.

– О, ну этот своего не упустит, – фыркнул я. – Нужно же ему как-то исправлять положение!

– Точно, Вейриш. Ну вот, вернулась Лалира, оделила всех превосходным вином, а после рашудан спросил, может ли она показать, где под дворцом могут пробраться враги и откуда вылезут, если что…

– Судя по всему, она показала, – пробормотал я.

– Еще как! Ей это вовсе не сложно. Красиво было…

Фергия мечтательно зажмурилась, а я представил: вся эта компания высыпает на балкон и смотрит сверху вниз, как глубоко внизу под дворцом, под всеми садами, прудами и фонтанами разгорается огонь. Сперва лишь теплится в толще земли, едва заметно проглядывает, как вены под кожей, а потом столбы пламени поднимаются выше самого высокого дворцового шпиля, и от них негде укрыться, некуда бежать…

Судя по тому, как тряхнуло весь город, Лалира отменно постаралась, устраивая это представление. Ну на то она и огненная джанная, пускай и не чистокровная, по ее собственным словам.

– А гроза? – зачем-то спросил я.

– Там немножко загорелось на задворках, – тут же ответила Фергия. – А туча была совсем рядом, я ее и пригнала, дел-то… Я с погодой управляюсь получше, чем мама.

– А синие молнии в купол дворца били исключительно эффекта ради?

– И как вы догадались, Вейриш? – засмеялась она. – Именно так… Одним словом, теперь придворным чародеям есть чем заняться. Я имею в виду: они рыщут под землей и исследуют ходы.

– Контрабандисты им спасибо не скажут.

– Ничего, у них еще есть, – отмахнулась Фергия, – не под самым же дворцом они товар таскают, соображение имеют…

– А откуда тогда эти тоннели?

– Да кто ж теперь скажет, Вейриш? Какие-то в незапамятные времена промыла вода, а их потом приспособили для разных делишек. Какие-то специально проложили на случай бегства – некоторые выводят на побережье. Правда, там теперь крутой обрыв, а раньше, наверно, была бухта. Земля ведь двигается, опускается и поднимается… Ну вот, а некоторые ходы ведут вообще в никуда – там все обрушилось. И все-таки…

– Лучше проверить, – согласился я. Ну, на этот раз обошлось без жертв… надеюсь. – И что теперь намерен предпринять рашудан?

– Понятия не имею, он передо мной не отчитывается. Но судя по тому, какую бурную деятельность он развил, всего лишь протрезвев, Адмар ждут некие перемены, – улыбнулась Фергия.

– А как он намерен расплачиваться с Лалирой?

– За что?

– Ну так он вызвал джаннаю и велел ей сотворить этот вот подземный огонь, разве нет?

– Да, но она сделала это по собственной воле в память о старой дружбе, так что, думаю, рашудану ничто не грозит. Ну да поживем – увидим! У нас с вами, Вейриш, другие заботы, если вы не забыли.

– Какие же именно?

– Мне нужно поговорить с вашей прапра… пусть будет прабабушкой, – серьезно сказала она. – С Иррашьей. И не вздумайте сказать мне, будто не знаете, где она обитает!

Я снова закрыл лицо руками. Так и знал, что добром все это не кончится…

## Глава 3

Домой – я имею в виду, ко мне домой, конечно же, – мы возвращались в тягостном молчании. То есть Фергия была не прочь поболтать, но я не испытывал подобного желания. Пускай с Аю болтает, та наверняка соскучилась.

Я угадал: стоило слугам распахнуть ворота, как Аю показалась на крыльце, сбежала по ступеням и кинулась обнимать Фергию. Признаюсь, я даже заревновал: ни к одному человеку моя жена прежде не выказывала подобной привязанности. Ну, не считая Флоссии Нарен, «аяйки», но та вряд ли позволила бы себя обнять и тем более поцеловать, то есть потереться носом о ее нос, как Аю делала по привычке. Фергию, однако, такие проявления дружеских чувств ничуть не смущали.

Мне пришло на ум: может, у Аю было видение, о котором она не хочет рассказывать мне? Случалось ведь уже такое! Однако Фергии она наверняка об этом видении поведает, если оно действительно важно, отсюда и радость при виде гостьи.

Так или иначе, со мной женщины своими знаниями ли, догадками ли делиться не собирались, и я в гордом одиночестве отправился в свои покои, чтобы переодеться. Весной в Адмаре не так уж жарко, поэтому одежду не приходится выжимать после короткой поездки, но вездесущий песок неистребим, на зубах так и скрипит… Пожалуй, это одна из немногих вещей, за которые я не люблю Адмар.

– Ну, что расскажете? – неопределенно произнес я, устроившись в тени большой пальмы во дворе. Слуги принесли столик с угощением, и вовремя – я изрядно проголодался, потому что еще не обедал, а в лавке Хаксюта мне перепала лишь горсть орехов и несколько сухих печений.

– Я думала, это вы расскажете, где искать Иррашью, – тут же ответила Фергия, схватив с блюда изрядный кусок мяса. – Ммм… Как Фиридиз дивно готовит! Надо все-таки сманить ее у вас, Вейриш…

Судя по довольному фырканью, донесшемуся из-за куста, кухарка подслушивала, как, впрочем, и всегда.

– Я вам уже говорил – не пойдет она. Далековато до базара.

– Я ей повозку куплю, уж наверно, она сумеет править мулом. Ну или Ургуш отвезет, все равно бездельничает целыми днями.

– Все равно… У вас скучно, служанок нет, с кем сплетничать?

– Со мной и с Ургушем, – уверенно ответила Фергия и добавила громче: – Слышишь, Фиридиз? Если надоест здесь, приходи, платить стану не хуже! А дорогу небось найдешь…

За кустами захихикали, потом я услышал шлепанье босых ног, и все стихло: Фиридиз убежала на кухню рассказывать другим служанкам, как колдунья сулила ей золотые горы, да только она осталась верна хозяину.

– Давайте к делу, – сказала Фергия, вытерев руки о собственные штаны. – Где обитает эта ваша прабабушка? И не смотрите на меня так, Вейриш, я не шучу.

– Не шутит, – подтвердила Аю и села поудобнее.

Мне оставалось только смириться.

– Наверняка я не знаю. Слышал только, что дядя как-то встретил ее далеко к югу отсюда, на побережье.

– Том или этом? – Фергия ткнула большим пальцем через плечо.

– Западном, – сориентировался я. – По восточному куда лететь-то? Там залив, а потом сплошь суша.

– Не сплошь, где-то там за пустыней есть Великая река, а потом другой океан, Лалира же рассказывала, – напомнила Фергия. – Но вряд ли ваш дядюшка говорил о местах настолько отдаленных, а?

– Именно. Он сказал, там есть небольшие поселения на побережье – проходящие корабли иногда останавливаются пополнить припасы…

– И взять контрабанду, – завершила она и потерла руки. – Ну вот и прекрасно, если двинемся вдоль берега, точно не заблудимся. Когда вылетаем?

– Вы что… – Я на мгновение лишился дара речи. – Вы что, думаете, можно вот так просто взять и отправиться к Иррашье в гости?…

– А почему нет? Думаете, сожрет?

– Не хотелось бы проверять… Меня-то, может, и не тронет, я все-таки родственник, пусть и очень дальний, а вот насчет вас сомневаюсь. Дядя говорил, нрав у Иррашьи крутой, а терпением она похвастаться не могла, даже если судить по легендам. Ну а на старости лет характер у нее окончательно испортился.

– Вейриш, нашли, чем меня пугать! Вспомните мою матушку, прадеда, наконец… Что мне какая-то престарелая драконица?

– Ваши родственники, в отличие от нее, не могут сожрать вас заживо. Или изжарить на месте.

– Это вы так думаете… – проворчала Фергия. – И вообще, не уклоняйтесь от ответа: я спросила – когда вылетаем?

– Завтра на закате, – сказала Аю, и я поперхнулся. – Будет попутный ветер.

– Ветер я сама какой хочешь поднять могу… ну, почти любой, – поправилась Фергия и вскочила. – Отлично, времени на сборы у нас предостаточно!

– А моего согласия вы спросить не желаете? – откашлялся я наконец.

– К чему пустые формальности, Вейриш? Вы же все равно полетите, хотите вы или нет. Это в ваших интересах, не забывайте, и в интересах всей вашей родни. Вы и так тридцать лет и три года плевали в небо вместо того, чтобы заниматься дядиным поручением, и во что это вылилось?

– Во что же?

– В то, что нам придется распутывать кошмарный клубок со всей возможной… и даже невозможной скоростью! Потому что тридцать лет назад противник наш, думаю, был еще не настолько силен, и вы могли бы справиться с ним сами… наверно… – с сомнением сказала Фергия. – А теперь остается только гадать, каких высот он достиг и на что именно способен.

Я же подумал: если этот свихнувшийся древний маг с драконьей кровью в жилах достаточно силен, чтобы совладать с дочерью Золотого Змея, а самого его не подпускать к пленнице на протяжении многих лет, то… Нам, пожалуй, в самом деле нужно спросить совета у Иррашьи. В конце концов, она этому Дженна Дассу если не ровесница, то близка к тому, может, вспомнит что-нибудь интересное?

Мне довелось слышать только общеупотребительную версию ее истории: дескать, полюбила вдового императора, вышла за него замуж… Детей у них не было, но это и понятно: вряд ли император достался Иррашье девственником. Однако сын все-таки появился: Иррашья привела супругу какую-то женщину, а потом назвала ее ребенка своим. Ну а после смерти императора правила до тех пор, пока наследник не вырос. Дождалась, пока он освоится, убедилась, что не пропадет, тогда только и вернулась в родные края…

«А где ее родина?» – задумался я. В истории речь шла об Империи, а та когда-то занимала большую часть материка, еще не покрытого пустынями, зеленого и процветающего, и захватывала Арастенский полуостров, тогда еще полудикий. Да и какие-то западные владения имелись, о них упоминал Золотой Змей, точно.

Скорее всего, Иррашье не пришлось далеко лететь за своим императором. Это теперь она предпочитает уединение, а в молодости, вполне вероятно, жила среди людей и даже бывала при дворе, иначе как бы вообще познакомилась с будущим супругом? Не выкрала же его на спор посреди какой-нибудь церемонии…

– Вейриш! Вейриш!.. – настойчиво повторяла Фергия, и я очнулся. – Вы зачем ушли в себя? Мы вообще-то обсуждаем, сколько брать припасов, и ваше слово тут решающее. Вы же прожорливы, как… как дракон! Но тащить все вам, так что прикиньте, сколько чего мы сможем взять. И не забудьте на мою долю оставить хоть маковое зернышко… А то поселки поселками, но время терять не хочется. Еще и влипнем в какую-нибудь историю, как пить дать…

– Фергия, вы же маг, – вздохнул я. – Вы что, не можете припасы уменьшить? С трупом этот фокус у вас преотменно получился!

– Да, но мы не собирались его есть, – невозмутимо ответила она.

– Только не говорите, что никогда не проделывали подобного с собственными припасами и багажом.

– Вы будто мои сундуки не видели, Вейриш! Если бы я могла путешествовать с вот такой шкатулочкой в кармане, – она развела пальцы, изображая что-то размером с земляной орех, – я бы непременно так и поступала. Но увы: надолго зачаровать вещи не получится.

– Расколдуются в полете, и Эйш упадет, – добавила добрая Аю.

– А как же сказка о принце-ящерице? – не отставал я. – Или лягушке, у вас в Арастене вроде бы такая версия в ходу? Да, точно, вы же сами говорили, что превратить принца в лягушку не слишком сложно, а вот расколдовать…

– Так это практически необратимое превращение, – пояснила Фергия. – Заколдованный человек остается в таком гнусном состоянии, потому что высвобожденная при уменьшении и преобразовании энергия пойдет на поддержание нового облика. Как вам описать… Это замкнутая система!

– Змея, кусающая себя за хвост? – подобрал я подходящее сравнение.

– Если вам так понятнее, то да. А выдернуть хвост у нее из пасти и вернуть все в исходное состояние не всякому магу под силу. Поэтому обычно у заколдованных людей участь незавидная: если в первые же дни новой жизни несчастного не поймает цапля или еще кто-нибудь, если он научится ловить насекомых и не умрет с голоду, не свихнется от страха, все равно… – Фергия вздохнула. – Лягушки, знаете ли, далеко не долгожители. У заколдованного принца мало шансов дождаться спасения.

– Даже если кто-то придет на помощь, принца сперва надо найти в болоте, – вставила Аю. – А как?

– Вот-вот. Говорить-то лягушки не могут. И не уверена, что они воспринимают человеческую речь. Так вот придет избавительница на бережок, станет звать принца, а он и не поймет, что это к нему обращаются. И надо еще отметить, – менторским тоном добавила Фергия, – что от длительного пребывания в облике животного, тем более настолько примитивного, разум человека может пострадать необратимо. Даже если он, повторяю, не свихнется, то все равно сильно деградирует.

– Хм… Значит, у сказочного рашудана, которого джаннай превратил в осла, было больше шансов выжить и вернуться к нормальной жизни, чем у принца-лягушки?

– Конечно. У осла мозгов-то побольше… А если рашудан и прежде большим умом не отличался, то, думаю, разницы никто и не заметил. И хватит отвлекать, Вейриш! Мы же о припасах говорили, а вы…

– Я помню, вы сказали, что не сможете уменьшить все вьюки, но, может, хотя бы часть? – предложил я. – Ту, которую мы съедим в первую очередь? А потом следующие, следующие и так далее?

– Можете же думать, когда захотите! – Фергия одобрительно хлопнула меня по плечу. – Так мы и сделаем. Главное, с водой у нас проблем нет, воду я добуду где угодно.

Что мне оставалось? Только смириться…

– Ну вот что, – сказала Фергия, когда мы закончили подсчитывать примерный паек, потребный на это безумное путешествие невесть куда, – я поеду к себе и отдохну как следует. Заодно захвачу кое-какие амулеты, мало ли пригодятся… А вы, Вейриш, тоже выспитесь как следует, а с утра пошлите своих слуг за провиантом. Я к обеду приеду.

«Кто бы сомневался», – подумал я, но промолчал. Я уже зарекся спорить с этой женщиной, тем более она дело говорила. Перед долгой дорогой нужно как следует поесть, отдохнуть, а еще…

Давно у нас с Аю не было таких ночей: все-таки за столько лет мы привыкли и притерлись друг к другу, яркий огонь наших чувств поутих и сделался ровным пламенем очага, но… Сегодня было как впервые, и я даже предположить не мог, что тому причиной. И старательно гнал от себя мысль о том, что Фергия могла и амулет какой-нибудь Аю подсунуть, если та попросила. Но нет – никакой посторонней магии я поблизости не ощущал, так что… Оставалось только наслаждаться неожиданно пробудившейся страстью, чем я и занимался почти до самого утра…

* * *

Проснулся я после полудня и очень удивился: Аю не прыгнула на меня, как обычно. Может, думала, я еще сплю? Решили же, что мне нужно отдохнуть перед дальней дорогой, вот, наверно, и не стала будить…

Умывшись, я вышел во двор, но и там было пусто. Ариш, мой слуга, на зов не откликнулся, и тогда я покричал Фиридиз.

– Да, шодан? – отозвалась она.

– А где все?

– Кто все, шодан? А-а-а… – Кухарка показалась на глаза. – Шодан спрашивает про слуг? Так Аю-шодэ рано-рано отправила их на базар, велела купить много всего и отвезти в Проклятый оазис… Это что же выходит, шодан, теперь ведьма будет есть не только у нас, но еще и у себя – на твои деньги?!

– Э… это не то, о чем ты подумала, – только и смог я выговорить, на всякий случай отступая на крыльцо – в руках у Фиридиз была тяжелая каменная скалка. А мало ли до чего женщина может дойти в праведном негодовании… – Скажи лучше, куда хозяйка подевалась?

– Аю-шодэ уехала, – буркнула Фиридиз.

– Далеко ли?

– Да все туда же, шодан, в Проклятый оазис! Зря, ой зря ты привечаешь эту Белую ведьму… Она вон уже и жену твою околдовала, так и шепчется с ней, так и шепчется, а о чем – не понять, не то бы я живо тебе рассказала, чему гадкая северянка Аю-шодэ учит!

– Аю сама кого хочешь чему угодно научит, – ответил я. – Например, тебе напомнит, что не любит сплетен… А давно она уехала?

– С рассветом, шодан, – обиженно буркнула Фиридиз и, поняв, что дальше я расспрашивать не намерен, повернулась и, ворча под нос, пошлепала на кухню – знала, что сейчас я потребую завтрак, а заодно и обед.

Значит, как только я уснул, Аю испарилась. Нет, вернее, сперва подняла слуг и отправила их за припасами, а потом уж уехала сама. И зачем ее понесло к Фергии? А может…

Я постарался не радоваться раньше времени, но у меня плохо получалось. Все ведь сходилось одно к одному! Эти их тайные совещания, сегодняшняя ночь страсти… Может, не было никакого амулета, зато было… что-то другое? Сомневаюсь, будто мне удастся распознать чары Лалиры!

Аю еще достаточно молода, она вполне может подарить мне наследника или наследницу. Я ведь знаю – она всегда хотела детей, только старалась не говорить об этом, когда стало ясно, что ничего у нас не получается, и никакие целители здесь не помогут. А маги… не здешних же приглашать?

С кем Аю было советоваться? С Фиридиз и другими служанками постарше, вот и все…

«Ты мог бы попросить дядю Гарреша обратиться к какой-нибудь почтенной женщине из нашего семейства, – сказал я себе. – Или сам это сделать. И вообще – у тебя мать жива, болван!»

Я ведь так и не показал ей Аю. Чего боялся, спрашивается? Аю ведь спрашивала, когда состоится знакомство с родителями, а я все откладывал да откладывал… Может, соберись я в гости пораньше, все пошло бы по-другому? Правда, тогда я был под властью проклятия, но… Легко списывать на него свои просчеты, сложнее признаться самому себе в том, что сглупил. Что теперь локти кусать!

И тут вдруг появляется Фергия – маг, да еще ровесница, причем намного более искушенная, чем Аю… Стоит ли удивляться тому, что Аю избрала ее своей подругой?

Одно я знал точно: ради ребенка Аю может пойти на многое, если не на все. Вот только что это – все? Что она могла пообещать? И что придумала Фергия? Или я просто сочиняю?

Встряхнув головой, я выбросил из нее лишние мысли. Нечего загадывать. Что будет, то и будет. Случится чудо – я буду счастлив, а пока лучше вовсе не думать об этом, не то так вот сочиню себе сказку, поверю в нее, а потом жестоко разочаруюсь и, чего доброго, стану винить Аю, Фергию… да кого угодно! Глупо, да, но я хорошо себя знаю…

Вернувшись к реальности, я сообразил, почему слугам велено было везти припасы в Проклятый оазис: не в моем же поместье их на меня навьючивать. Стало быть, и мне следовало отправляться туда, что я и сделал, только сперва захватил несколько смен одежды, причем выбрал и обычную, и побогаче, ну и драгоценности не забыл. Неизвестно, в какие края нас занесет: кое-где встречают в прямом смысле слова по одежке, и будь ты хоть трижды прославленным воином, если на тебе простая холстина, ничего не добьешься. А стоит украсить тарбан из белого шелка камнем подороже, закутаться в синюю шерсть и повесить на шею золотую цепь, с тобой мигом возжелают познакомиться поближе.

Я угадал: в Проклятом оазисе меня уже ждали – сбрую разложили на земле, тюки с припасами громоздились рядом… Я смерил их взглядом и спросил:

– Вы меня с вьючным алефантом не перепутали, часом?

– Не-а, – ответила Фергия и метко плюнула сливовой косточкой в пруд. – Часть я уменьшу, как договаривались. Просто надо взглянуть, как правильно расположить груз, так что давайте, Вейриш, превращайтесь, нечего время тянуть!

Я покосился на Аю. Она с невозмутимым лицом – а впрочем, у нее всегда такое! – пила ойф и даже не морщилась. Ну да, ее самообладанию можно только позавидовать.

– Может, сперва отошлем слуг?

– Я уже… А вы их не повстречали, что ли? – удивилась Фергия. – Не могли же вы их не заметить!

– Если вы дали им хоть пару монет, значит, они утянулись в город.

– Аю дала, – подала та голос. – Пускай. Чем меньше чужих глаз, тем лучше.

– Предупреждать надо, – проворчала Фергия. – А то я уже настроилась искать их в пустыне, терять попусту время… Ну что ж, пойдемте, Вейриш, проверим вашу грузоподъемность!

Что я могу сказать… На меня нагрузили столько припасов, что хватило бы, наверно, команде большого торгового судна на путешествие от Адмара до Западного архипелага и обратно. Конечно, я осознавал, что мне самому все это пригодится, – неизвестно, как долго мы будем искать Иррашью, найдем ли вообще, удастся ли поохотиться или порыбачить по дороге, купить что-то в тех поселках на побережье, сколько времени займет обратный путь… И тем не менее мне не нравилось ощущать себя вьючной скотиной!

– Потерпите, Вейриш, – сказала Фергия, проверяя упряжь. – Чем быстрее мы полетим, тем быстрее вернемся. А отвлекаться на поиски пропитания… не лучшая идея. Ладно еще в море – там рыбу знай хватай, а в этой вашей пустыне… Не падальщиков же подманивать? И не диких верблюдов? Они, я от старой бардазинки слышала, невкусные…

Я не смог парировать, потому что в драконьем облике физически не способен разговаривать по-человечески, но достаточно выразительно рыкнул.

– Понимаю, вы и не такое можете сожрать с голодухи, но я – не вы, питаться подножным кормом вроде колючек и скорпионов не собираюсь, – немного неверно истолковала это Фергия. – Что ж! Солнце садится, еще немного – и пора отбывать…

– Аю будет ждать, – сказала жена, когда я обернулся человеком.

Тюки упали на песок, ну да и ладно – Фергия приладит их на место, раз уж приноровилась. В конце концов, я не всю дорогу буду пребывать в облике дракона, значит, ей придется меня навьючивать и разгружать, вот пускай и упражняется, раз сама напросилась.

– Постараюсь вернуться поскорее.

Аю потянулась ко мне – я взял ее в охапку и приподнял, чтобы не нагибаться, – и потерлась носом о мой нос. Так я и не научил ее целоваться, как принято у нас… Вернее, научить научил, но такие поцелуи не стали для нее чем-то особенным.

Когда я ее отпустил, Аю строго сказала Фергии:

– Береги Эйша.

– Я сам способен о себе позаботиться. Я дракон вообще-то, ты не забыла?

– Нет, – ответила моя жена. – Аю помнит. Но Аю не будет рядом. Аю не скажет Эйшу, близко ли смерть. Пока – нет, но что будет через день-другой?

– Я помню, ты не видишь настолько далеко… но Фергия-то вообще не видит!

– Зато она умеет колдовать, – отрезала Аю. – Она уже спасла Эйша.

– Да-да, я помню, мне теперь до скончания дней своих придется за ним присматривать, – вздохнула Фергия и выразительно посмотрела на небо. – Заканчивайте прощаться, пора лететь – солнце уже совсем низко.

Я еще подержал Аю в объятиях, хотел спросить кое о чем, но не стал. Сама расскажет, когда придет время. А если я ошибся… тем более лучше промолчать, чтобы не обидеть невзначай. Такие разговоры не из простых… Не стоит затевать их перед дальней дорогой, второпях, иначе станешь потом терзаться раздумьями и отвлекаться от дела. Вернусь – тогда видно будет.

С этой мыслью я отошел подальше и снова сменил облик, а Фергия полезла на меня, как матрос по вантам. Щелкнули крепления сбруи, я подвигался, чтобы увериться – ничто не помешает мне в полете… Покосился назад – Фергия как раз устраивалась в седле. «Жаль, она свой дырявый коврик потеряла», – невольно подумал я, взглянул на Аю, подмигнул ей и взмыл в стремительно темнеющее небо…

## Глава 4

Под крылом стелилась пустыня – не такая уж темная в свете молодой луны. Привычный взгляд выхватывал то какой-то караван, удаляющийся от Адмара – длинные тени казались настоящими верблюдами, а сами животные не более чем точками, – то оазис, то одинокую скалу посреди пустыни…

Справа сверкнуло море, и я устремился к нему, чтобы лететь вдоль береговой линии. Я и так не потеряюсь – на что мне звезды? – но лучше не углубляться в пустыню: там хватает сюрпризов помимо коварных ветров и пыльных бурь. В песках и джаннаи водятся, в чем я теперь был совершенно уверен, и много тварей пострашнее, и чем дальше от людских поселений, тем больше подобных существ. Не то чтобы я их опасался, но зачем тратить время? Тем более я знаю Фергию: она ведь увлечется, заинтересуется, захочет подманить какого-нибудь песчаного монстра на наши припасы, потом попытается его приручить… Нет уж! Пускай занимается подобным без меня! Не то мне эту тварь еще и тащить на себе придется, если она окажется бескрылой и не способной преодолевать любые расстояния в мгновение ока, как джаннаи… А мы так не договаривались!

Я попытался вспомнить, о чем именно мы договаривались, но… Кажется, все ограничилось словами «Летим скорее к Иррашье». Ну, раз так, лишних обязательств я на себя не взял, уже хорошо. Я даже не знаю, где именно Иррашья обитает, а как ее намерена искать Фергия, спросить не успел, но исправился на первом же привале – мы приземлились в незнакомом оазисе, когда солнце было уже высоко. Никого нет, вот и замечательно…

– Вейриш, – сказала Фергия, выслушав мой вопрос, – я вам в который раз повторяю: все ваши соседи, и не только соседи, а даже придворные, если не знают, то догадываются, что вы не человек. А давно ли вы в Адмаре? Ну, я хочу сказать – вы ведь относительно молоды для дракона, в отличие от Иррашьи, не так ли?

Я вынужденно согласился.

– Одним словом, достаточно будет расспросить местных, и мы узнаем, где ваша троюродная прабабушка или кем она там вам приходится.

– Или она узнает. Наверняка у нее есть осведомители. Да и не одной же дичью она питается, стало быть, покупает что-то в поселке или городе…

– Вейриш, вы в самом деле умеете думать, – похвалила Фергия, уписывая скромный завтрак за обе щеки. – Просто обычно вам лень это делать, я уже заметила. Словом, рано или поздно, так или иначе, но мы найдем Иррашью. И не коситесь на вьюки: если вдруг у нас закончится провиант, мы просто ограбим караван.

Я лишился дара речи.

– Да-да, пойдут слухи, и тогда Иррашья уж точно явится навести порядок в своих владениях. Кстати, вы не знаете, какого она цвета?

– Красная, кажется. Или медная. Дядя говорил, да я запамятовал.

– Жаль, вас за нее не выдашь, если только глиной обмазать…

Что верно, то верно – после встречи с дочерью Золотого Змея я сам сделался золотым, хотя прежде был темно-бурым. За медно-красного меня можно выдать разве что на закате, когда садящееся солнце окрашивает всю пустыню багрянцем. Глина-то осыплется, стоит мне пошевелиться, да и где ее взять посреди пустыни?

Зачем я это сказал?…

– Это будет запасной план, – тут же произнесла Фергия. – Но, думаю, прибегать к нему не придется. Не загадывайте слишком далеко наперед, Вейриш, это дело безнадежное. Придумаете что-то одно, поверите в это, а все пойдет наперекосяк, да так, как вы и предвидеть не могли! Аю бы вам сказала: места незнакомые, люди и драконы тоже, ничего не разглядишь.

И верно, Аю хорошо провидит то, что может случиться в нашем ближайшем окружении, даже и в Адмаре, но не в состоянии узнать, как там дела у дяди Гарреша в его очередном путешествии. Не настолько хорошо она его знает, а еще расстояние…