# Звезда конструктора

Виталий Михайлович Башун

## Глава 1. Диплом

Букашка решительно и упорно стремилась вверх по длинной соломинке, торчащей из сыроватой земли. Членистые лапки уверенно перебирали гладкую поверхность бывшей травинки, поднимая тельце хозяйки к вершинам славы. По моим расчетам, достижение цели букашкой совпадало с началом моих действий, так как патруль стражи как раз к этому моменту достигнет перекрестка неподалеку и мои преследователи вот-вот появятся здесь, на небольшой площади, зажатой пятью старенькими трехэтажками на сваях. Не зря пришлось мне немного попетлять по улицам, чтобы заманить их именно на эту площадь, да к определенному времени.

Когда-то русло нашей речки Лабуры проходило ближе к городу, и постоянные наводнения весной определили именно такой стиль архитектуры. Я не застал те далекие времена, но матушка мне о них рассказывала… со слов своей матушки. Сваи теперь не имели никакого значения, да и со временем фактически вросли в землю, но небольшие зазоры, к радости окрестной ребятни, остались и позволяли превратить банальные «прятки» в увлекательную игру, где орки охотились на гоблинов, те – на эльфов, а последние в свою очередь – на людей. Засады, нападения, внезапный обстрел бузиной из трубочек репейника, имитирующих шарометы… визг, крики, иногда драки. А что с детей из не очень богатого, мягко говоря, района возьмешь? В свое время и я отдал должное подобным забавам. Чаще всего меня, правда, назначали гоблином. На орка я по габаритам не тянул, для эльфа – рылом не вышел… Так прямо мне мой давний друг Торик и заявил как-то. Мы чуть не поссорились. Он еще тогда удивился и сказал: «А для чего тогда нужны друзья, если не говорить правду, как есть?» Он был прав, и вроде как на друзей не обижаются, а я все равно обиделся и три недели принципиально не играл, пока однажды мамин клиент, гоблин Футаки, не доказал мне на примерах, что его раса совсем не тупые, косоглазые, зеленокожие и мелкие ублюдки, а очень даже разумные существа. Ничуть не хуже людей или тех же эльфов, мнящих себя пупами земли. У каждой расы, говорит, есть свои достоинства и недостатки. Глупый или недобрый замечает только плохое и громко кричит об этом. Не надо, говорил Футаки, принимать слова таких людей на веру. Лучше составить свое мнение. Футаки показался мне добрым и мудрым чело… гоблином, поэтому я очень быстро перестал предвзято относиться не только к иным расам, но и к людям, взяв за правило сначала разобраться и только потом принимать решение. Тем не менее по правилам игры люди в коалиции с орками воевали против эльфов и гоблинов, а давно потухшая старая вражда, впрочем, иногда вспыхивавшая с новой силой, определяла, словно маски классического театра, кто как должен действовать и, разумеется, кому положено оказаться победителем.

Протиснуться в пространство между крыльцом и землей было бы проблематично для людей покрупнее меня габаритами, но не с моим скелетообразным телосложением. Фыркать не надо – хорошее питание, поменьше работы, и я точно стану красавцем писаным. Может быть. Не пробовал. В смысле красавцем быть не пробовал. Так-то я росточка почти среднего, лицо обычное – неприметное, волосы, как и у большинства населения, русые, глаза… Глаза, согласен, немного подкачали. То ли серые, то ли карие, то ли зеленые – никто толком понять не может, а я и не пытаюсь.

Мне без разницы, каким цветом отсвечивать, на мир глядя, а уж тем более красиво это или нет, нравится девушкам или, наоборот, не очень. Да и какие девушки, когда надо учиться и работать? Вставать с зарей, ложиться, когда уже мордой в книгу, словно пьяница в салат, и работать, работать, работать. А также учиться, учиться и учиться. Мать у меня, Гаррада, прачка и уборщица. Имеет круг постоянных клиентов, которые ее ценят за старательность, скорость и качество работы. Я и моя младшая сестренка Мелькира, соответственно, не сидим сложа руки, поглядывая, как мать из сил выбивается, чтобы нас накормить, одеть и выучить. Так что в деле стирки и уборки я стал неплохим профессионалом. Хотите, за полчаса в зале, набитом мебелью, порядок наведу до блеска? Скажете, только руками это сделать невозможно? И будете правы – без пары амулетов моей конструкции действительно не получится. Клиенты нас ценили и заказами не обделяли. Приходилось даже отказываться от некоторых, поскольку силы наши не бесконечны, хоть и не помешала бы лишняя медяшка в скудный семейный бюджет.

Работа, конечно, неквалифицированная, но профессии мать не имела, поскольку, пока был жив отец, работать нужды не было. Однако десять лет назад, сестренке тогда было всего два года, а мне – десять, в лаборатории отца произошел большой «Бум!». Развалины выгорели дотла, а мать оказалась одна с двумя малявками и совсем без средств. Все имущество отец заложил, чтобы накупить материалов для своих разработок. Он тогда обещал матери, что если у него получится – а у него непременно выйдет нечто, способное перевернуть мир магического конструирования, – то мы вернем свое положение в обществе и славу нашей семьи.

После смерти отца мы вынуждены были переехать в район попроще и в поте лица зарабатывать хлеб свой насущный. Мать и раньше не отличалась железным здоровьем, а теперь и вовсе расхворалась. Есть у меня подозрение, что ушла бы она вслед за отцом, уж очень она его любила, но меня и сеструху надо было растить, платить за школу, а потом за училище. Хоть я и поступил на учебу за счет фонда бургомистра, все равно деньги требовались на учебники и пособия, ингредиенты для лабораторных и курсовых артефактов, на мантию и библиотеку… да много еще на что. Короче, забот выше крыши. Несмотря ни на что, мама находила минутку приласкать нас, погладить, утешить, выслушать детские горести и обиды, дать совет. Спасибо ей огромное за все, за все.

– Гаррад! С-с-с-сыво-о-о-олочь!! Выходи! Я знаю, что ты здесь! Выходи, а то хуже будет!

Ну что я говорил? Тадир в компании своих неизменных дружков – Пекса и Стака – нарисовался на площади, как по заказу. Точно и в срок. Букашка как раз с победным видом осматривала окрестности с вершины соломинки, и патруль не опоздал. Эвон топают уже на подходе. Ну-с, господа студенты, приступим.

Я достал из-за пазухи дощечку с тремя пиктограммами-активаторами и провел по ним пальцем справа налево, последовательно вызывая на исполнение магемы. Первая пиктограмма подсветилась синим цветом, над ней, словно шарик на ниточке, всплыла красивая объемная фигура из силовых линий, представлявшая собой связанную последовательность (цепочку) исполнительных контуров, включенных в данную магему. Почему контуры, когда каждая элементарная структура на самом деле трехмерная, – не знаю. Так принято называть, а мне в работе это ничуть не мешает. Магема, по сути, контейнер и активатор контуров, выполняющихся по очереди один за другим в той последовательности, которую заложил маг-конструктор при создании амулета или артефакта.

Эту картинку я видел при лабораторных испытаниях. Чтобы увидеть сейчас, необходимо было бы рассматривать ее в состоянии магической концентрации и, соответственно, пропустить все события в реальности, что совершенно неприемлемо. Да и налюбуюсь потом. Если очень захочется. А это вряд ли. Не такая уж и сложная штука получилась – на практических занятиях делал и посложнее. Надоело выше крыши.

Первая магема, распознавания и наведения, по той самой ниточке наполнилась потребным количеством энергии из накопителя, встроенного в материал дощечки. Непрочно и ненадежно, согласен, но для одноразовой конструкции сойдет. Затем навел дощечку на цель – Тадира, благо их троица не представляла собой тесно сплоченного единства, – немного поводил ее из стороны в сторону, чтобы магический щуп поймал заранее установленную мной специальную магическую метку примерно там, где располагается левый внутренний карман его куртки. Потому и пришлось лезть под дом – далеко щуп не протянешь.

Вторая и третья пиктограммы тоже выполнили свою работу. Понимаю, что можно было бы запустить все одной, но не было времени, да и желания, возиться.

Рассказывал я долго, но все прошло менее чем за секунду, а результат, к моему удовлетворению, получился ожидаемый.

Тадир всегда таскал с собой незаряженный наградной отцовский шаромет. Лет пять назад случилась небольшая заварушка с орками. Союзники-то они надежные, но в повседневности уж очень горячие парни, да и девушки их от парней не отстают. Кто-то что-то кому-то не так сказал, кто-то кому-то не туда локтем въехал. Люди вспомнили, что орки клыкастые и злые, а те, в свою очередь, припомнили предательство и лживость оппонентов. В общем – понеслась. Поцапались, подрались пару месяцев, да и утихомирились. Отец Тадира был на этой войне и даже отличился, за что и получил шаромет с дарственной надписью из рук самого графа Скольди. Ограничений на ношение оружия по возрасту, полу или общественному положению в нашем королевстве нет. Главное, чтобы оно не было заряжено и не применялось в черте города без разрешения градоправителя. Как Тадиру удалось уговорить отца дать ему шаромет поносить – темная история, но с начала четвертого курса он с ним не расставался. Разумеется, законы города не нарушал и таскал боевое оружие незаряженным. Иногда пугал им первокурсников и новых трактирных знакомых. На этом я и решил сыграть.

Магемы сработали идеально. Раздался шипящий хлопок, очень похожий на выстрел шаромета (прямо как настоящий), и через минуту, пока компания ошарашенно переглядывалась, на сцене появились новые актеры – патруль. Старшина стражи моментально приказал взять троицу на прицел, а сам достал амулет-определитель и удовлетворенно хмыкнул:

– А ну, молодой человек, доставай оружие. Ме-е-едленно. Двумя пальчиками. Одно неправильное движение – и ребята отстрелят тебе руку. Если попадут, конечно. Давненько не тренировались – могут вместо руки голову чисто случайно продырявить.

Тадир с круглыми от ужаса и удивления глазами, не дыша и не пу…зырясь, достал отцовский шаромет двумя пальчиками и осторожно, словно ядовитую змеюку, протянул его старшине.

– Ага. Значит, заряженное боевое оружие носим? Так-так.

– Как заряженное?! – взвизгнул Тадир. – Не может этого быть!!

– Сам смотри, – старшина издевательски сплюнул и сунул оружие под нос парню. – Ты считаешь, что я ничего не смыслю в оружии?! Это что? А? Я тебя спрашиваю! Что это?!

– У… уровень з-за-заряда, – от страха, что ему еще и оскорбление патруля при исполнении присобачат, Тадир начал всерьез заикаться.

– Вот именно. Уровень заряда. Почти полный. А что значит это почти? А?

– Н-н-н-не за-знаю…

– А я тебе скажу. А означает это, – старшина перешел на стиль дознавательского протокола, – что из представленного оружия, именуемого шаромет пехотный, был произведен несанкционированный в установленном порядке выстрел, о чем свидетельствует неполный заряд указанной единицы оружия, а также сигнал амулета-определителя, выданный старшине патруля городской стражи и поверенный подмастерьем мага-конструктора второй категории. Таким образом, деяние, совершенное задержанными лицами, подпадает под действие пункта третьего статьи пятнадцатой городского уложения о применении магического вооружения. Или пункта второго в случае причинения ущерба имуществу граждан. Или пункта первого в случае причинения ущерба здоровью граждан. Так что, парень, молись Творцу, чтобы жертв не было, иначе советую срочно освоить кайло и лопату – на каторге пригодится.

Эту сцену я наблюдал из-за угла дома, под которым только что лежал. Амулет, виновник переполоха, после исчерпания заряда рассыпался трухой и был надежно присыпан землей. Слабенький остаточный фон я на всякий случай затер, и теперь никаких улик, могущих свидетельствовать против меня, не осталось. Сразу скажу, Тадир отделается легким, или не очень, испугом, основательной взбучкой дома и уж точно лишится своей игрушки. Я кое-что добавил в магемы, и более углубленное освидетельствование оружия покажет, что заряд не более чем имитация боевого, а выстрел – просто хлопушка. Я ж не зверь парня сажать за пять серебряных. Тем более и в мыслях не держал приносить такое горе его уважаемому папе. Хотя тот мог бы и не давать непутевому сыночку боевое оружие. Тем более такому засранцу, как Тадир. Работу, курсовой амулет за четвертый год обучения, я ему сделал, а заплатить он только пообещал, но не дал ни монетки. А потом и вовсе заявил, что ничего не знает и ни о чем мы с ним не договаривались. Так-то он парень неплохой, но жа-а-адны-ы-ы-ый, а у меня мать болеет, сестру учить и потом замуж выдавать…

В общем, не исключая такого исхода, я встроил в курсовой амулет одну… хм-м… штучку, которую обязательно заблокировал бы, если бы Тадир был честен со мной. Он, зная, что я уезжаю и не могу ждать, платить категорически отказался, за что и пострадал. Вместо иллюзии фейерверка под мелодичный звон колокольчиков амулет по-поросячьи хрюкнул, пукнул и сфонтанировал разноцветными чернилами. Комиссия при этом не пострадала. Почти. Весь запас краски обрушился на не ожидавшую такого подвоха Жабокрысу, надеюсь, навечно испортив ее «счастливое» платье, которое она неизменно надевала на все экзамены и зачеты. Платье это представляло собой нечто длинное и розовое, в многочисленных бантиках и рюшечках, с огромным зеленым жабо. Фасончик устарел лет пятьдесят назад, но старуху это совершенно не смущало. Жабокрысу не любили даже коллеги-преподаватели за мелочность, придирчивость и стойкое желание унижать всех подряд окружающих всеми доступными ей способами. Вот уж где внешность целиком и полностью соответствовала гниловатой душе этой гни… грандмастера второй категории. Жабокрыса прямо таяла от наслаждения, закатывая глаза и распахнув пасть – казалось, вот-вот выскочит тонкий длинный язык на перехват мухи, – когда ей удавалось запутать в мелочах и довести до слез девушку или до бледной синевы парня.

Таким образом, я одним тапком прибил сразу двух тараканов – наказал Тадира за жадность и Жабокрысу за все «хорошее».

Я специально для этого представления пришел на экзамен и с удовольствием понаблюдал за красивым фонтаном и истерикой Жабокрысы. Краску я разрабатывал в редкие минуты свободного времени три года и добился того, что скорее смоется краситель ткани, чем мой пигмент.

Разумеется, Тадира выгнали с экзамена. Разумеется, он знал, кто виноват в этом. Разумеется, он воспылал пагубной страстью к мщению в любых формах и возмечтал тут же поговорить со мной по душам. Он мог бы и один со мной справиться – никакими боевыми искусствами я не владел и особого опыта уличных драк не имел. Откуда время взять на эти забавы? У меня мать часто болеет, сестра… ну и так далее. Однако он взял своих приятелей, чтобы уж наверняка. Заманить их в подготовленную ловушку было делом техники. Бегаю я все-таки быстрее их всех.

Ну что ж, патруль уводит моих преследователей, пора и мне на станцию. Сегодня впервые в жизни я поеду на настоящем немагическом поезде. Дядя Хрык, орк из полуденных земель, рассказывал, правда, что разок как-то прокатился на этом чуде техники до столицы. Ничего, мол, хорошего. Дымища. Грязища. Лязг, грохот, стук. Но мне все равно было интересно, да и по времени гораздо быстрее получается, чем на дилижансе. Я до последнего не терял надежду, что Тадир по-честному расплатится и я смогу оставить матери немного деньжат. Вполне успевал, благо свой последний экзамен на диплом мастера магического конструирования сдал еще два дня назад. Завтра утром в столичной академии состоится вручение дипломов и одновременно распределение на работу выпускников всего королевства. На поезде примерно триста километров до столицы ехать придется около двенадцати часов, а на дилижансе – двое с лишним суток. Хотя на нем и дешевле в полтора раза – семь серебряных вместо десяти, – но время дорого.

Прежде чем показываться на площади, я взялся за пряжку плаща-накидки и повернул изображение лилии на четверть оборота по солнцу. По одежде прошла волна – раз, другой, третий. Все. Чисто. Еще пара проверок, и надо будет матери сделать амулет сухой чистки одежды, а то таскает тяжелые ведра с водой для стирки. Хорошо хоть на четвертом курсе, когда получше разобрался с проектированием магем, сделал ей бак-артефакт. Ух, и намучился с ним. Аналогов в книгах не нашел, а все оказалось очень даже просто – берем лохань или бочку, врезаем внутрь круг с крыльчаткой, добавляем снаружи панель активации и часомер. Заливаем в бак воду, сыплем мыльную стружку или льем жидкое мыло, устанавливаем часомер на нужное время стирки – до десяти минут, – активируем и… все! Можно идти заниматься своими делами, а не трепать белье в корыте, до крови обдирая кожу на пальцах.

Мать у меня – умница. Я от радости, ну и гордости, конечно, заявил после успешных испытаний: дескать, теперь все прачки города останутся без работы – все клиенты перейдут к нам. А она подумала и, хотя тоже была счастлива и гордилась мной, все-таки спросила:

– А патент на это чудо ты брал, сынок?

– Н-нет.

– А разве можно пользоваться артефактом без утверждения патентного бюро?

– Ой! – только и осталось мне сказать.

Действительно, «ой». Вроде бы патент взять нетрудно. Принес в бюро подробное описание магем и контуров, дождался освидетельствования, затем утверждения и делай себе амулетов и артефактов сколько душа пожелает. Даже на продажу можно. Только вот был я свидетелем одной очень неприятной истории. Парнишка на два курса старше меня тоже что-то такое интересное придумал и отнес описание в бюро. Через неделю, когда пришел за результатом, крепко получил по заднице, фигурально выражаясь. Грандмастер, проводивший экспертизу, заявил, будто это изобретение украдено у него. Дескать, попросил студента всего лишь оформить заявку и переписать все начисто, а тот – ай-ай-ай – до кражи опустился. Парень возмутился, кинулся правду искать, а ему вежливо объяснили, что за подобную кражу чужих работ он вполне может остаться без диплома и оказаться в черном списке нанимателей, после чего его только ассенизатором и возьмут. Что значит слово студента против слова грандмастера? Заставили даже просить прощения у вора – иначе того подонка и не назовешь. Тот «милостиво» простил и наказал больше так не делать, а сразу идти и просить совета у него – грандмастера, который подскажет и научит действовать правильно. Вот такие дела. Теперь, думаю, понятно, почему я слышать не хочу про патентное бюро?

Обсудив все подробно, мы пришли к выводу, что стиркой с помощью бака мать будет заниматься тайно, и если увеличит клиентуру, то ненамного. Н-да. А с сухой чисткой как тогда быть? Если она перестанет развешивать белье на просушку, то очень скоро соседи, а вслед за ними и те, кому лучше не знать, заинтересуются: а как это она стирает без воды и без сушки?

Ладно. Это все потом продумаем, а сейчас пора получать свой багаж в зале временного хранения вещей, грузить его в вагон, садиться к окну и дожидаться отправления.


В стоимость поездки входило постельное белье, а застелил мне его, как настоящему графу какому-нибудь, вагон-стюард. Я дал ему пять медяшек и почувствовал себя обеспеченным человеком.

В столицу поезд прибыл точно по расписанию в пять часов утра. Я прекрасно выспался, был бодр и весел. На остановках мне удалось мало-мальски подробно ознакомиться с устройством этого чуда техники и добавить себе в копилку пару новых идей. Моим расспросам были искренне рады все, начиная от машиниста и кончая смазчиком колес. Отвечали мне с большой охотой и величием короля, даже еще величественнее – как лакеи короля. Они были преисполнены важности своей сопричастностью к великому чуду света – железной дороге – и не отказывали себе в удовольствии продемонстрировать любопытному провинциалу свои знания.

Оставшееся до начала церемонии время я проболтался по столице, с жадным интересом рассматривая высотные, аж в шесть этажей, дома, особняки, храмы Творцу, театры, мосты… да все подряд. Перекусил в харчевне за восемьдесят медяшек – столица, однако. У нас такой завтрак стоил бы шестьдесят пять – семьдесят, но наши цены сюда не привезешь с собой. Бутерброды, выданные мне на дорогу и завтрак, я, к стыду своему, съел еще в поезде. Почему-то езда в вагоне пробуждает зверский аппетит. Вон и соседи по купе. Не успели мы тронуться, тут же достали свои запасы съестного и стали их уничтожать с таким остервенением, будто год не ели. А аппетит – штука заразная.

В зале приемов столичной академии я появился за пятнадцать минут до срока и нашел ребят из нашего училища. Здесь были все выпускники-мастера изо всех училищ королевства. Традиция такая. Вручать дипломы только в столичной академии. Наверное, и архивы в одном месте хранить было удобнее – мало ли кто диплом потеряет. Были здесь, разумеется, и выпускники этой самой академии. Вот уж кто важничал и нос задирал. Мы, провинциалы, по их разумению, им и в подметки не годимся. А на самом деле, насколько мне известно, в некоторых провинциальных городах обучение поставлено лучше, чем в столице. В академии хороший преподаватель, если не владеет искусством интриги, надолго не задержится. Живо вылетит. А куда? К нам, конечно, в провинцию. И кто же остается в столице? Сынки высокопоставленных дворян, чиновников и торговцев. Нет уж. На столичную академию у меня ни денег, ни нервов точно не хватило бы.

Мои, теперь уже бывшие, однокурсники встретили меня радостно. Превосходники обступили, хлопали по плечам, жали руку, благодарили… есть за что, но это не важно. Девушки расцеловали в щечки – а какие они все красивые! Как я раньше не замечал?

– Ой, девочки, – рассмеялась хохотушка Никра, стирая пальцем помаду с моей щеки. – Вы только гляньте на нашего Рада! Похоже, он только сейчас заметил, что мы девушки и уже не маленькие. Ой, как мило он красне-е-е-ет. Радик, а покрасней еще. Ты так на меня смотришь, будто с самой принцессой Лимирой встретился. А тебе не говорили, что у тебя лучистые глаза? А ресницы! Реснички – прям опахала халифа Турекии.

– Никра, отстань от него, – добрая душа Дрома поспешила мне на помощь. – Дай парню прийти в себя. Ты его совсем засмущала. Отдай лучше мне, я его научу, как с девушками обращаться. Держи! Держи его! Мы же еще не начали даже!

Я со всей возможной скоростью спрятался за спинами наших парней и взмолился Творцу, чтобы церемония поскорее началась. И меня услышали. Взревели серебряные трубы. Прямо над ухом. Еще бы. По всему залу в стены были вмонтированы магемы-звукопередатчики. Оттуда-то и слышалось дудение. Довольно чистое, следует признать. По залу забегали распорядители, выстраивая нас по ранжиру. Не по училищам или по росту, а по успеваемости. Справа, рядом с дверью в другой зал, где сидели будущие наниматели, поставили превосходников, левее отличников, за ними хорошистов и так далее. Мое место ожидаемо оказалось на самом левом фланге среди «настоящих удавистов». Тех, кто основной оценкой имел сплошные «удовлетворительно». Левее меня оказались только два парня и девушка. То есть до нас очередь дойдет только в самом конце, и наниматели останутся только те, кем пренебрегли наши предшественники. Грустно, но что поделаешь? Так уж сложилось. Однако диплом я все-таки честно заработал. Пусть и не с лучшими оценками.

На трибуну тяжело взгромоздился величайший мастер, президент королевской академии магического конструирования, почетный член чего-то и действительный член чего-то другого. Я не расслышал, да не особо и прислушивался. Член толкнул речь минут на тридцать, из которой я понял, что нас поздравляют, желают всяческого и предупреждают, чтобы ни-ни. Затем величайший… член удалился, и к раздаче «корочек» приступил его заместитель. Тоже величайший и тоже член.

Процесс пошел. Каждый выпускник получал диплом (золотой, серебряный или синий), значок мастера, книгу об академии, рукопожатие величайшего и открытые двери в соседний зал.

Часа через два и я удостоился синего диплома, значка и вялого рукопожатия величайшего – сочувствую, уже более четырехсот человек потискали его пальцы. Книги мне не досталось. Закончились. Ну и не очень-то хотелось – что мне до этой академии?

К сожалению, и наниматели практически все закончились тоже. Столики с плакатами: «Мануфактура Бломбс и сыновья», «Корабли Крамба», «Сталеварни Друбба» – и других «вкусных» нанимателей сиротливо стояли в гордом одиночестве при девственной пустоте столешниц и полных мусора корзинах с мятой бумагой и огрызками карандашей. В этом большом и пустом зале только за пятью столиками еще кто-то сидел, равнодушно глядя в окно. За четырьмя сидели представители мануфактур с такими идиотскими предложениями, что становилось видно без соответствующего амулета – за ними ничего нет. Классическая пустышка. Владельцу мануфактуры, может быть, и в самом деле нужен еще один специалист, но кто определит, подходит кандидат или нет? Собственные специалисты, конечно. А нужен им еще один сотрудник, когда они уже привыкли делить его плату между собой? Как правило, нет. Вот и выставляют эти представители требования, как к грандмастеру, а плату предлагают, как грузчику, семьдесят-восемьдесят серебряных в месяц. С такой платой я и одеться толком не смогу, не то что родным помогать.

К последнему нанимателю, суровому сухощавому старику с седой короткой бородкой, усами и столь же седыми густыми бровями, я подходил без всякой надежды, уныло прикидывая варианты самостоятельного поиска работы. Перспективы, это я четко осознавал, были далеко не радужными. И эта вакансия, судя по совершенно не исписанному карандашу и стопке чистой бумаги, спросом у молодых мастеров не пользовалась. Опять пустышка.

Старик мрачно глянул на меня и неожиданно потребовал:

– Покажи диплом.

Я пожал плечами и протянул ему только что полученные «корочки». Дед внимательно осмотрел содержимое, мрачно посопел, подумал и выдал:

– Так и быть. Я готов тебя взять, молодой, растущий удав, но только если пообещаешь быть старательным и внимательным.

– А что за работа? Сразу говорю, за тридцать серебряных в месяц конструировать «Звезду магистра» не возьмусь.

«Звезда магистра» – легендарный артефакт, якобы сконструированный более тысячи лет назад величайшим мастером, гением конструирования, Иохимом. Эта звезда, согласно легенде, наделяла мага-конструктора таким могуществом, что он способен был сворачивать горы и менять русла рек. Зачем только сворачивать и менять, совершенно непонятно, но что-то в этом есть. Всю тыщу лет все кому не лень ее ищут, но так и не нашли. Записи свои гений уничтожил, поэтому и воспроизвести артефакт не смогли, как ни бились. Хотя трудно воспроизвести то, не знамо толком что.

– Три золотых в месяц, стол и апартаменты. Работа во дворце.

Тут он меня удивил.

– Во дворце-е-е? Что, не нашлось ни одного превосходника, мечтающего занять эту вакансию? Поближе к королю – шустрее карьера.

– Речь идет о старой резиденции королей. В ней проживает сейчас экс-монарх Ломтир Седьмой и его двор.

Понятно. Ломтир три года назад передал корону своему сыну Мормису IV и удалился на покой. Вместе с ним ушли и его старые – в буквальном смысле – друзья. То есть мне предлагали работу фактически в богадельне. В бывшей резиденции королей, где они правили более тысячи лет и только недавно перебрались в новую. Зарядка накопителей, мелкий ремонт магем, скорее всего древних, примитивных и капризных, и… никакого конструирования. Сплошная поддержка старых штанов. Впрочем, за три золотых… Где мне самому найти работу в незнакомом городе? В своем, я точно знал, работы для меня нет и не предвидится. А здесь хоть время будет осмотреться и найти что-нибудь получше. Плата, конечно, в два-три раза ниже, чем на мануфактурах, но, может, времени для поисков будет побольше? А, была не была!

– Я согласен.

– Что? Вот так сразу? И думать не будешь?

Я обвел рукой зал:

– Не о чем пока думать.

– Ну что ж. Тогда пошли.

– Что? Вот так сразу?

Он, в свою очередь, обвел рукой зал:

– А не о ком думать.

Действительно, троица самых крайних в ряду выпускников, которая должна была пройти вслед за мной, в этом зале не появилась. Либо у них уже была работа, либо они просто не видели смысла подбирать крохи с чужого стола.

Старик быстро собрал бумаги в сумку, нахально вручил ее мне и двинулся к выходу.

– Э! Уважаемый! А… как мне к вам обращаться?

– Я – грандмастер первой категории (ого, один шаг до величайшего!) Трумар.

## Глава 2. Дворец

Старый дворец – мрачное и неуютное строение в небольшом заросшем парке – громоздился неподалеку от академии, на противоположной стороне площади, поскольку саму академию когда-то строили специально поближе к резиденции королей. Дворец сооружали, конечно же, гномы, лучшие строители нашего мира, на месте древнего храма забытого бога. Сначала первый король засомневался, стоит ли вот так нарушать покой высшего существа, но служители Творца чуть не подвергли его анафеме за ересь. Дескать, нет иных богов, кроме единого Творца всего сущего, и думать иначе – богохульство. После того заявления короля и отповеди святых батюшек ничего другого не осталось, как строить резиденцию именно здесь. Выбор другого места показал бы миру, что монарх некрепок в вере и вообще боится невесть чего, а значит, слаб и вряд ли достоин править сильным и храбрым народом – победителем эльфов, орков и гоблинов. Впрочем, ниже второго яруса, откуда, собственно, и начинались службы храма, никто не спускался, за исключением фанатиков-исследователей, но и те перестали рваться туда после того, как большинство из них навсегда исчезли в подземных лабиринтах. Немногие вернувшиеся напропалую рассказывали о запутанных, то исчезающих, то появляющихся ходах, ужасных тварях – стражах лабиринта, агрессивных призраках и восставших мертвецах. Врали, конечно, приукрашивая собственную доблесть и преувеличивая опасности, но что-то такое все-таки там, наверное, было. По слухам, бродить там можно вечно, а если знать дорогу, то и весь континент получится обойти под землей. Якобы все храмы забытого бога в незапамятные времена были объединены в единую систему сетью подземных туннелей и залов.

Существенно ограничивало поток «кротов», в частности, и то, что подземелья были все-таки в королевском дворце и просто так попасть в него мог далеко не каждый. Какому монарху, да и не монарху тоже, понравится толпа историков, магов и просто любопытных, шастающая туда-сюда по его дому?

Мы прошли мимо гвардейцев охраны – Трумар просто кивнул им, и этого оказалось достаточно, прошагали длинными коридорами и вошли в небольшую приемную.

– Ньор Свирусс у себя? – спросил мастер немолодую женщину-секретаря.

Та кивнула и повела рукой, приглашая войти. В кабинете за крепким дубовым столом с резьбой сидел очень старый эльф. Лицо изрезано морщинами, волосы – явно видно – не серебристые, а обыденно седые, взгляд усталый и мудрый с налетом легкой скуки. Он встал, поприветствовал моего нанимателя и перевел вопросительный взгляд на меня.

– Вот, Свирусс. Принимай пополнение. Будет моим помощником.

– Надеюсь, в его дипломе не менее восьмидесяти процентов оценок не ниже «превосходно»?

– Издеваешься? – ласково спросил Трумар. – Может, мне быстренько сбегать нанять самого президента академии? А что? За три золотых он еще и спляшет.

– Ты знаешь порядок, Трумар. Специалист, поступающий на службу во дворец, обязан иметь в дипломе…

– В новом дворце действующего монарха, Свирусс. Дей-ству-ю-ще-го, – по слогам произнес мастер. – И не надо мне рассказывать, какая честь служить здесь. Нет желающих. Совсем нет. Хоть режь – хоть на лепешку намазывай. А призывать на службу и насильно вербовать магов запрещено указом еще прапрадедушки нашего короля. Ты предлагаешь нарушить указ?

– Нет, но так тоже не по правилам.

– Тогда что ты предлагаешь? Я уже три года один тащу эту работу. А сколько магов раньше обслуживало дворец? А? Восемь!! По два на каждое крыло. Они работали посменно и то не бездельничали. Я уже забыл, как выглядит мой собственный дом, потому что не могу ни на минуту покинуть службу. Выхожу из дворца только в академию и только в день вручения дипломов в надежде, что хоть кто-то согласится за столь мизерную плату заниматься этой нудной и тяжелой работой. Три выпуска конструкторов прошли, и ни одного желающего занять вакансию. Вот кроме этого юноши. Предлагаешь ему отказать? Так имей в виду – я больше не в силах работать один. Закрывай тогда восточное и южное крылья, уводи оттуда придворных и слуг, а двери опечатывай. Это мое последнее слово!

– Ну, хорошо-хорошо. Я согласен. Но оформить этого… кандидата на должность мастера я не могу. Только подмастерьем с половинным жалованьем. Полтора золотого. Это все, что я могу сделать, не нарушая закона.

– Я тебя понимаю, – задумчиво сказал Трумар. – Но я обещал мастеру три золотых, а ты предлагаешь вдвое меньше. И как я буду выглядеть в глазах окружающих? Как обманщик? Как человек, который не держит свое слово?

– Полтора и должность подмастерья.

– Э! Уважаемый ньор, а у меня вы спросили, согласен я копаться в вашем древнем барахле за полтора золотого? – вступил я в разговор.

– Артефакты дворца конструировали великие маги древности! – с апломбом заявил ушастый.

– Ну так пусть ваши древние маги сами и ремонтируют свои артефакты. Всего хорошего, уважаемые. За полтора золотого я в любой лавочке устроюсь подмастерьем и буду со скуки выдумывать артефакт для разгона насекомых, вместо того чтобы бегать по вашему дворцу, высунув язык и весь в мыле.

– Да за такие слова, не будь ты магом… – угрожающе начал эльф, но Трумар остановил его:

– Ты, Свирусс, оторвался от жизни. Можешь продолжать чтить замшелые законы, а я больше ни ногой в указанные части дворца. Я не шучу.

Магема на стене хрипло прокаркала одышливым старческим голосом:

– Где Трумар? Где его опять носит?

Эльф активировал пиктограмму на панели связи.

– Ньор Густали, ньор Трумар у меня в кабинете. Что случилось?

– Граф Кулкар жалуется на пыль, грязь и сквозняки. В его возрасте – это непереносимо. Воздушная завеса не справляется, магические уборщики почти все отключились. Трумар, вы должны немедленно отправиться туда и починить.

– Сожалею, но в связи с отказом ньора Свирусса в приеме на работу отобранного мною мастера я вынужден официально заявить о том, что восточное и южное крылья дворца снимаются с магического обслуживания.

– Как снимаются?! – встревоженно вскричал голос.

– Я уже три года фактически живу во дворце, а проблемы множатся. Я более не в силах решить все. Есть куча поломок в северном крыле, где живет наш уважаемый экс-монарх, в западном, где обитают его наиболее приближенные вельможи… Если я пойду решать проблемы графа Кулкара, то не успею справиться с другими.

– И что же делать? – растерянно прохрипела магема.

– Есть два варианта: закрыть и опечатать эти части дворца. Такой вариант я только что предложил ньору Свируссу…

– Невозможно. Совершенно невозможно…

– …либо нанять живую прислугу, – добавил Трумар, не дослушав.

– Вы представляете, во сколько обойдется содержание живой прислуги? Кто будет платить за все это?!

– Ньор Свирусс, разумеется. Зато он будет экономить три золотых в месяц на жалованье мастера.

– Свирусс, что ты там придумал? В чем дело?

– Согласно уложению о найме дворцовых служащих…

– К дьяволу уложение, если ради него мы вынуждены терпеть такие неудобства!

– Но кандидат уважаемого Трумара даже третью категорию не смог получить. Ему присвоена квалификация мастера четвертого ранга. Ниже просто не бывает. Он фактически подмастерье.

– То есть, – в хрипах голоса из магемы послышались нотки вкрадчивости, – ты лучше грандмастера понимаешь в магическом конструировании? Хорошо. Убедил. Иди и найди мастера, соответствующего твоим пожеланиям. А пока ты ищешь, мы наймем живую прислугу. За твой счет! С завтрашнего дня мы публикуем объявление о найме. А ты ищи! Ищи, ньор Свирусс. Удачного поиска.

– Но ведь Трумар три года не мог найти помощника, а вы хотите, чтобы я за несколько дней сделал это?

– Он же все-таки нашел. Раз он предлагает кандидатуру, значит, и отвечает за свой выбор. Не так ли, ньор Свирусс? Я разрешаю тебе отвергнуть кандидатуру, предложенную Трумаром, и самому найти ему помощника. Берешься?

– Может, уважаемый грандмастер прав, – неуверенно заговорил эльф, – и работа не настолько сложная, чтобы с ней не справился…э-э-э… не самый лучший выпускник?

– Так что? Публиковать объявление?

– Не надо! – поспешно вскрикнул эльф. – Я все оформлю, но-о-о…

– Догадываюсь, что тебя волнует. Бюрократ! Бумаги принесешь мне – я подпишу. Еще что-то? Оформляй.

– Слушаюсь, ньор управляющий.

Эльф мрачно достал из стола бланки, написал короткое распоряжение и предложил мне пройти к секретарю для дальнейшего оформления. Через час бумаги были подписаны, я оставил отпечаток ауры на бланке договора, а грандмастер Трумар завизировал его своей личной печатью. Затем мой новый начальник провел меня в южное крыло дворца и предупредил, что временно, а при желании и постоянно, жить мне придется во дворце, поскольку намечается много работы по настройке и ремонту магем, пришедших в негодность, а также питанию разрядившихся. Для проживания мне выделяются трехкомнатные апартаменты…

– Бесплатно?! – не сдержал я изумления.

Мастер, в свою очередь, посмотрел на меня, как на убогого:

– Ну, разумеется, бесплатно. Я уже говорил. Ты что, на постоялый двор работать пришел? Кроме того, в твоем распоряжении – лаборатория. Ингредиенты на первых порах заказывать будешь через меня. Потом, когда разберешься в нашей бюрократии, будешь это делать самостоятельно. Только учти, заказ на самые дорогие компоненты, наподобие толченого зуба молодого дракона или крови старого василиска, без моей визы не примут. Понял?

Я чуть не прыгал от радости. Надо же, я боролся за жалкие полтора золотого, а если бы мне сразу сказали про лабораторию, то я и на один был бы согласен. Такие возможности открываются, что прямо дух захватывает.

– Утром тебе будут приносить меню на следующий день. Ты должен будешь поставить отметки против тех блюд, которые хочешь получить. Кормят здесь шесть раз в день, но при необходимости можешь заказать на кухне что-нибудь и во внеурочное время. Но в этом случае список блюд довольно ограничен. Питаться можешь в малой столовой для придворных не самого высокого ранга или в своих апартаментах. Будут приносить, если нет времени для похода в столовую и предупредишь прислугу заранее. За полтора-два часа.

– А сколько будут вычитать из оклада за питание?

Для меня это был животрепещущий вопрос – может, в городе получится дешевле?

– Нисколько. Питание для служащих бесплатное.

Мне моя скромная берлога понравилась. Три огромные комнаты: гостиная, кабинет и спальня. Гардеробная с огромным шкафом на пару сотен нарядов, мраморная ванна размерами с маленький бассейн, туалетная комната и умывальник. Даже в лучшие времена нашей семьи я не припомню такой роскоши. А лаборатория!.. Я прямо по-кошачьи зажмурился. Просторное помещение было просто заставлено различным оборудованием и приспособлениями, о которых в нашем училище можно было только мечтать. А главное, не придется постоянно с кем-нибудь сталкиваться задницами и ругаться, чья очередь использовать печь отжига или перегонный куб.

В полнейшем восторге от увиденного я пошел вслед за Трумаром в его лабораторию, чтобы забрать в ремонт несколько артефактов. Мастер решил не тянуть скелет за член и сразу загрузить меня работой – прохлаждаться и обживаться-де я смогу вечером, а золото даром никто не дает.

Лаборатория мастера ничем не отличалась от моей. Как выяснилось, в каждом крыле были предусмотрены апартаменты и лаборатории мастеров, поддерживающих артефакты соответствующего крыла дворца в рабочем состоянии. На сегодняшний день использовались только те, что располагались в северном крыле, где центральный вход и проживал экс-монарх, а теперь, с моим приходом, будут использоваться и в южном тоже.

Судя по перепалке в кабинете Свирусса, из мастеров-конструкторов нас с Трумаром здесь только двое. Тогда кто этот юный эльф в лаборатории мастера, который что-то смешивает, растирает и толчет с самым сосредоточенным видом, заглядывая периодически в фолиант на рабочем столе? Скорее всего, эльф. Уж очень гибкая и стройная фигура угадывается под бесформенной просторной рубахой, штанами и бахилами из грубого алхимостойкого материала. Да и личико с эльфийским разрезом глаз уж очень миловидно. Даже большой стандартный берет, куда нужно было обязательно убирать волосы и уши, если не хотелось их лишиться, а зачастую вместе с ними и здоровья, не портил его облик, хотя и создавал впечатление полностью лысой, как колено, головы. Ну не девчонка же у него тут шебуршит. Вон руки все в ссадинах и ожогах от реактивов. Сразу видно, что этот лентяй полностью игнорирует рабочие перчатки. Помню, наши красавицы в училище никогда их не снимали. Как наденут перед входом, так до конца лабораторки в них и ходят. Однажды Валима умудрилась что-то такое намешать, что прожгла перчатку насквозь – ви-и-и-изгу было… А уж слез-то сколько. Как же, а если друг сердечный заметит крошечное пятнышко на ее матово-нежной коже, когда ручку будет целовать? А вдруг преисполнится отвращения, и покинет его сердце любовь к томной красавице. Улетит птицей перелетной… к Ниррите, например. Ужас! Кошмар!! После этого случая представительницы прекраснейшей половины человечества насели на преподавателя с требованием выдавать им по две пары перчаток. Тот не возражал, только если и в одной-то паре не всегда было удобно работать, то в двух иногда просто невозможно. Парни, наоборот, предпочитали небрежно-устало сбросить кожаные перчатки в ресторане перед девушкой: «Ну вот, опять ожог. Алхимия!» – чтобы услышать заботливое: «Ой, как тяжело вам приходится! А это опасно?!» На что равнодушно и с легкой скукой ответить: «Есть немного. Недавно так бабахнуло, что пол-лабы разнесло. Препод раскричался, конечно, но жертв не было. Почти».

– Позвольте мне представить… – начал мастер, но эльфеныш нагло его перебил:

– Меня зовут… Аримил и… вы мне мешаете.

Трумар странно закашлялся и усиленно занялся жеванием собственной бороды.

Па-а-а-адумаешь, царь лесов и болот. Сам еще, скорее всего, и до подмастерья в конструировании не дошел, а уж высокомерия полные штаны вместе с беретом. А я, между прочим, в лучшем костюме сегодня. Прямо с торжественного вручения дипломов. Ну и что, что одежда не новая, зато аккуратно подштопана и вычищена.

Трумар почему-то смущенно раскашлялся и представил одного меня:

– А это Гаррад. Выпускник лабсантского училища магического конструирования. Мастер-конструктор. Будет обслуживать восточное и южное крылья.

Эльф хмыкнул то ли одобрительно, то ли презрительно и продолжил свое дело.

– Старательный у вас лаборант, мастер, – подбросил я маленькую шпильку. – Учитывая прижимистость ньора Свирусса, небось за пятьдесят серебряных в поте лица трудится, – я сочувственно вздохнул. – Бе-едный.

Трумар крякнул, но ничего не сказал, а лаборант зло сверкнул глазами, открыл было рот, но превозмог себя и, стиснув зубы, стал так яростно что-то растирать в ступке, будто в ней лежали косточки его давнего врага.

– Мил, голубчик, некоторые ингредиенты, чрезмерно растертые, могут изменить свои свойства и стать непригодными к использованию в зельях. Размер гранул тоже имеет значение, разве тебе уважаемый мастер этого не говорил? – заботливо добавил я.

У эльфов всегда так. Чем ласковее его назовешь, тем больше разозлишь, поскольку толпы тупых личностей никак не могут поверить, что за смазливым девчоночьим личиком эльфа-мужчины скрывается мужественный воин. А уж как их обожают любители мальчиков…

Лаборант швырнул пестик в ступку, рывком отодвинул ее от себя, повернулся ко мне и, уперев руки в боки, злобно засопел. Что ему не понравилось, интересно? Сокращение имени с намеком на принадлежность к любителям крепких парней вместо девушек или моя немного преувеличенная забота?

– Так, – построжал голос Трумара. – Гаррад! – Мне показалось или он запнулся? – Аримил! Молодые люди, если вы не будете друг с другом ладить – выгоню обоих. Аримил, занимайся своим делом, а мы с Гаррадом обсудим его работу.

Я пожал плечами – нужен мне его лаборант, как зеркало солнцу. У меня будет. Нет, уже есть! Своя! Собственная!! Не совсем, правда, но это мелочи. Лаборатория!! Все никак не могу привыкнуть к этой мысли. И мне на задницу не упали никакие лаборанты, тем более эльфы. Даже буйные орки и те приятнее. На мой взгляд.

– Гаррад. Сначала ты продемонстрируешь мне, как будешь справляться с заданием. Возьми в той куче неисправных артефактов самый верхний. Знаешь, что это?

Артефакт представлял собой немалых размеров брусок, выпиленный из цельного куска гранита.

– Да, мастер. Охладитель-нагреватель воздуха. Очень старый и слабый. Рассчитан на объем от восьми до девяти кубометров воздуха. Состоит из трех магем…

– Достаточно. Дефект видишь?

– В магеме нагревателя затерлась часть одного из контуров.

– Исправить можешь?

– Да.

– Действуй.

Задача примитивная. Я, немного красуясь, сформировал в воображении недостающую часть контура, преобразовал идеальный образ в реальный, по месту подогнал размер и, влив силы из своего внутреннего запаса, импульсным посылом, сопроводив его немного театральным жестом, целиком внедрил в брусок.

Тихий шорох рассыпающегося камня возвестил об успешном… провале моего ремонта. На злорадное «хи-хи» лаборанта я не обратил ни малейшего – убью гада – внимания. В чем же прокол? Ах, ты ж сартараментокорподалероматеомарруто!! Как же я упустил, что…

– То, что артефакт очень старый, ты, конечно же, не знал и не видел, – с обреченным вздохом прокомментировал мастер результат моих действий. – Кроме того, вероятно, проспал лекции по определению изначальной прочности материала. Хотя, признаю, импульсным методом внедрения из идеального образа ты владеешь отменно. В отличие от некоторых, – повысил голос мастер, слегка развернувшись в сторону Аримила, немного притушив его неземное блаженство от моего ляпа. – Понял свою ошибку? Теперь возьми следующий артефакт и исправь дефект.

Я взял новый брусок. В его магемах проблемы были другие, но возраст тот же. Поэтому я теперь уже сосредоточенно сформировал магему определения прочности, провел диагностику и только после этого стал заменять деформированные участки контуров новыми, внедряя их методом поступательных наложений. М-да. Дело оказалось еще нуднее, чем я думал. Надо будет придумать что-нибудь эдакое, избавляющее от рутины.

Повторное выступление не вызвало со стороны мастера нареканий. Он сказал мне взять тележку, погрузить на нее половину артефактов, нуждающихся в ремонте, и отвезти в свою лабораторию. Кроме того, ехидно улыбнувшись, водрузил сверху новенькую заготовку:

– А это тебе подарок. Сделаешь новый артефакт взамен разрушенного. Привыкай, юноша. Здесь тебе не учебная лаборатория, дворец не может остаться без артефактов из-за твоей нерадивости.

М-да. Если ремонт – это максимум десять минут, то создание нового потребует нескольких часов.

## Глава 3. Работа и девушки

Через неделю, выправив все артефакты из тележки и установив их на место, я перестал возить этот груз с собой, а устранял неисправности прямо на месте. Собственно, и грандмастер возил в лабораторию артефакты с такими сравнительно несложными повреждениями только из-за нехватки времени. Он указывал рабочему, какой блок следует вывинтить, выкрутить или просто выломать, нумеровал его и место, где он раньше находился, после чего приказывал отвезти в лабораторию. Устранив дефект, перекладывал годный блок на другую тележку с готовыми артефактами, а рабочий каждое утро ее забирал и, согласно номеру, устанавливал обратно. Трумар был принципиальным противником такого метода работы. Он был убежден, что маг-конструктор должен сам все это делать, иначе с рабочего потом толком не спросишь – тот не обязан понимать правила транспортировки и установки артефактов. Не разбил, и ладно. Поэтому до моего появления он мирился с подобной несуразностью вынужденно, но с моим приходом тут же прекратил подобную практику. Таким образом, прогулок руки в брюки вслед за рабочим, равно как и поплевывания на дорогие, хотя и потертые ковры, у меня не получилось. Даже последние артефакты, исправленные самим мастером, мне пришлось развозить и устанавливать лично.

Пришлось познакомиться и с не очень приятной особенностью работы – ремонтом артефактов в присутствии посторонних. То есть обитателей дворца. Не стоит думать, будто восточное и южное крылья населяли одни старички, из которых песок сыпался. Да, в основном, конечно, жили там по месяцу-два-три гости бывшего короля, но приезжали также люди средних лет и даже молодежь. Чаще всего бывало так: приезжал старый друг из провинции, куда он уже давно ушел на покой, а с ним вместе целая толпа детей, внуков, внучек, племянников, друзей внучек, гостей племянников и друзей гостей племянников. Всем охота побывать в столице, пожить в самом настоящем королевском дворце и потом хвастаться эдак небрежно: «Ах, дворец, конечно, красивый, но как-то раз лакеи подали совсем холодный консоме!.. Я так ругалась, так ругалась… а еще и профитроли оказались уж очень мелкие…»

О чем это я? А, да! Ремонтируешь какой-нибудь артефакт в гостевых апартаментах или в коридоре, а тебе под руку лезет чей-то до ужаса любопытный нос. Да-да. В буквальном смысле. Одна такая носатая б… баронесса провинциальная прямо на руки мне сопела, пока я всего лишь привинчивал на место отремонтированный блок ночника. Думаю, свой нос она непременно укладывает на колоду рядом с поленом, чтобы видеть все подробности колки дров. Я приостановил установку, всерьез задумавшись о создании артефакта ущемления носа, засунутого не туда и не тогда.

За полгода работы я немного округлился, заматерел и, следует признать, обнаглел. Меня уже не беспокоили внимательные и настороженные взгляды обитателей комнат, в которые мне приходилось наведываться для исправления дефектов в артефактах. Грандмастер сразу пообещал выгнать, если я не смогу быть терпеливым с идиотами и вежливым с хамами. Проклятая застенчивость. Я старался и терпел. Терпел и старался. А через некоторое время стал даже получать удовольствие, когда какая-нибудь троюродная племянница двоюродного брата маркиза смотрела на мою работу восторженными глазами. Ее понять можно, одаренных, способных чувствовать магическое поле, не так уж и много, а тех, кто им может эффективно управлять, еще меньше, да и из этого меньшинства единицы смогли выучиться на мастера. Теоретически способности можно развить. Как утверждают некоторые грандмастера, чуть ли не с нуля. Другое дело – бездарность предстоит тренировать долго и упорно, а в итоге получится сравнительно слабенький маг. Известны отдельные случаи, когда бездари добивались успеха, но это были единицы за всю историю существования магического искусства. Работать над собой им приходилось фанатично и истово. Днями и ночами. Помимо развития самой способности управлять энергией, надо еще знать кучу довольно сложных вещей, чтобы самостоятельно рассчитать контуры и сформировать магемы. На подмастерье можно выучиться за три-четыре года – у кого как пойдет, а вот чтобы стать мастером, надо еще не менее года. Эти сроки довольно условны, поскольку темп обучения у всех разный. Можно и несколько лет провести на одном курсе, пока знания и умения не подтянутся до нужного уровня, а можно сдать и экстерном. Но я о подобном не слышал.

Вот и получается, что подмастерьев, способных починить готовый амулет или изготовить копию существующего, хватает, а мастеров, способных создавать новое, довольно мало. Четыреста выпускников, вместе со мной получивших диплом, для нашего восемнадцатимиллионного королевства – капля в море. Учитывая, что почти половина вообще иностранцы и уедут к себе на родину. Потому и существует у нас один-единственный поезд, движущийся с помощью переменного магического поля. Скорость и плавность хода, правда, на зависть. К тому же никакого дыма и шума – он просто левитирует на высоте около двух сантиметров над толстым каменным рельсом. Расстояние в сорок пять километров от столицы до Сенталя, где располагается летняя королевская резиденция, проходит минут за сорок, но за это время съедает шесть мощных накопителей на основе алмазов, наиболее емких и прочных из всех. Конструкторы бьются над проблемой уменьшения энергопотребления, но пока безуспешно.

Большинству населения приходится пользоваться тихими, чистыми, но медленными дилижансами или шумными, грязными и вонючими паровозами. Впрочем, это мое частное мнение, и мастеров магического конструирования для королевства достаточно – поезд-то они спроектировали. Другое дело, что он слишком дорогим получился, однако далеко не факт, что при увеличении количества мастеров, занятых решением проблемы, она будет решена быстрее.

Неприятной стороной работы во дворце оказалась для меня также необходимость и внешне соответствовать уровню места обитания. Трумар в первый же день выдал мне в долг два золотых и велел обратиться в королевскую мастерскую неподалеку, чтобы заказать новую одежду. Дескать, в своих тряпках я могу ходить, если мне не стыдно, но только за пределами дворца. Где-нибудь в районе трущоб. И прозрачно намекнул на то, что дешевку здесь распознают сразу, поэтому не надо пытаться сэкономить и тем самым бросить тень на весь цех мастеров-конструкторов.

Таким образом, домой у меня получалось отсылать не более одного золотого в месяц, несмотря на бесплатное питание и жилье. Содержать дорогое платье оказалось тоже недешевой задачей. Амулет очистки работал исправно, но я выбросил три комплекта костюмов: камзолы, панталоны, рубашки с кружевами из дорогих тканей, – исключительно по собственной тупости. Поскольку шляться по коридорам дворца в лабораторной одежде мне категорически запретили, я вынужден был ковыряться с дефектами артефактов прямо в парадной, в результате одежды мне хватало всего на месяц максимум. Потом уже я догадался брать с собой комплект робы и надевать его поверх панталон и камзола. Вошел – определил задачу и, если предстояло заняться грязным делом, одевался. При выходе снимал и – в мешок.

Честно признаюсь, появилась у меня и еще одна прожорливая статья расходов – девушки. Самое обидное, что траты шли не напрямую – цветы, пирожное, театры, кафешки, – а косвенно. Как это может быть? Да очень просто. Наверное.

Учеба и работа мало способствовали знакомству с прекрасной половиной человечества и не только человечества. Я был до помидорной красноты стеснителен, робок и неуклюж. Боялся этого племени, как пламени, поэтому, став мастером, по-прежнему оставался девственником. Перейти трудный рубеж между мальчиком и мужчиной помогла мне одна из горничных. Была она старше меня на пять лет, имела аппетитную фигуру и славилась тем, что коллекционировала своих любовников. По ее признанию, мага у нее еще не было, тем и привлекла моя скромная особа. Случилось все как-то неожиданно и для меня очень даже неплохо. Во всяком случае, мучиться вопросами любого подростка: а могу ли я вообще с девушками, а понравится ли им со мной, а как подойти да что сказать, – мне не пришлось совершенно, за что девушке огромное спасибо.

Как-то раз меня вызвали в бельевую, где испортился сушильный артефакт. В большом зале, кроме кучи белья и Карасы, никого не было. Девушка, сославшись на сквозняк, закрыла дверь на задвижку и предложила мне пройти в глубь помещения, где находился неработающий агрегат. Расстояние мы прошли небольшое, но за это время она несколько раз умудрилась прислониться ко мне то бедром, то грудью. Я краснел, деликатно отстранялся, она делала вид, что ничего не произошло, а когда я занялся ремонтом, проявила недюжинный интерес, фактически прижавшись ко мне со спины. Дескать, так ей лучше видно. Разумеется, вскоре мой собственный интерес, и отнюдь не к объекту ремонта, можно было видеть воочию – против природы не попрешь. Караса томно вздохнула, вызвав в моем теле непроизвольную дрожь желания, еще сильнее прижалась, и ее рука скользнула по моему бедру. Я повернулся к девушке лицом, не зная, что делать и как себя вести. Тогда она сама взяла мою руку и положила себе на грудь, а потом с немалой сноровкой стала освобождать меня от одежды.

– Ой, такой красивый парень и все еще мальчик, – заметив мою неловкость, весело отметила она. – Вот мне повезло! Неужели ни одна девочка не была с тобой? Что же ты за бука такой был? Да не бойся, я тебя научу, как с девушками обращаться. Ой! А чего это мы головку повесили? Никак испугались? Непорядок. Сейчас Караса это поправит… погладит, поцелует. А ну-ка! Выше голову! Вот и умница.

Что красивый – это она подзагнула, а то, что мальчик, – правда. Ну ничегошеньки я не умел.

Самый страшный момент моей неуверенности в себе проскочил за единый миг, словно во сне. Девушка была умела и деликатна. Словно опытный лоцман, она вела нас по волнам наслаждения, не стесняясь все показывать и рассказывать. Неизвестно, от чего она получала большее удовольствие – от самой близости или от процесса обучения молодого неумехи. Наша игра затянулась. Несколько раз я доходил до вершин блаженства, и Караса, мне кажется, тоже – что я тогда понимал?

Через несколько часов, смертельно усталый, но счастли-и-и-ивый, я оделся и чуть не ушел, позабыв, зачем вообще сюда приходил. Впрочем, дефект оказался мелким, и справился я с ним за пару минут. Чмокнув на прощание подругу, так и оставшуюся лежать поверх вороха тряпья с блаженной улыбкой на губах, я побежал принять ванну и переодеться.

С этого дня у меня начался период буйного увлечения прекрасной половиной, но… безуспешно. Благодаря науке Карасы я знал теперь, что делают с девушками в постели, только вот проблема: до этого надо еще как-то эту самую девушку уговорить туда залезть. А с этим делом у меня по-прежнему было сложно. Я их боялся как огня, краснел, стеснялся, не знал, о чем говорить, куда деть руки, которые вдруг становились лишними приспособлениями, даже старался на пути не попадаться, а ехидные горничные еще и дразнились. Завидев меня шагающим в очередные апартаменты, шли навстречу такой походкой… такой… прямо хищные кошки на охоте. В марте. А жертва, мелкий котенок, истекающий слюной и дрожащий от страха, – это я. Проще говоря, общение с противоположным полом было для меня нешуточной проблемой. Боялся я, собственно, не того, что чего-то не смогу в постели, Караса показала мне самые разнообразные ласки и позиции. Не очень много, на самом деле, но тогда мне казалось, что я знаю о технике любви буквально все. Я до дрожи боялся отказа. А еще больше – насмешки. Все могло бы получиться, если бы кто-то из девушек затащил меня в постель буквально за шкирку по методу Карасы. Но таковых почему-то не наблюдалось. Видимо, перестав быть девственником, я перешел в разряд настоящих мужчин, от которых ждут не робких заиканий, а того самого… я имею в виду цветов, кафе, театров, прогулок под луной в загадочном парке…

Как все-таки просто было раньше. Я сам себя уверял, что в близости нет ничего интересного, хотя сны этому противоречили и результат бывал очень даже отчетливо виден на простынях, но тем не менее… мало ли что во снах привидится, а в реальности хрустальный дворец может оказаться грязной халупой. Караса разбила мои заблуждения, и дворец действительно оказался дворцом, большинство залов которого я еще толком и не видел.

Мне показалось, что решение проблемы можно найти с помощью моих профессиональных знаний, а именно – приворота. Как и любое дело, я не пустил его на самотек и занялся подробным изучением вопроса. Забросив на время расшифровку записей отца и чтение книг по специальности из дворцовой библиотеки, я основательно засел за соответствующую литературу, начиная от солидных трактатов и заканчивая бульварными романами. Больше всего мне понравились трактат Мосулия «Основные признаки ауры, сочетание коих влияет на взаимную привлекательность или неприязнь индивидов» и исследование Ворука «Запахи и феромоны. Интерполовая и интраполовая коммуникация». Раньше я не заморачивался вопросами приворотных зелий, о которых с полной серьезностью щебетали мои однокурсницы, закатывая глазки: «Ах, если бы эффект был чуть более стоек! Ах, если бы эффективность была чуточку повыше!» Теперь же я сам увлекся и с головой влез в решение задачи. На два месяца заперся в своей лаборатории, отвечая только на сверхсрочные вызовы, и рассчитал-таки амулет, способный в сочетании с новым приворотным зельем… нет… не влюбить кого угодно невесть в кого или во что. Такие легенды – для дилетантов и обывателей. Любовь никакими зельями не сотворишь, а вот приязнь и физическую притягательность повысить вполне можно.

Мой амулет, сделанный в виде серебряного медальона, правда, излишне массивного, фактически подделывал ауру носителя таким образом, что делал ее максимально совместимой и привлекательной для избранника или избранницы. В общем-то, без разницы, кто кого хочет привлечь, главное – поместить в амулет кусочек плоти объекта, лучше всего локон, и аура носителя примет конфигурацию, соответствующую наибольшей привлекательности для объекта. Зелье в этой связке выполняло вспомогательную роль, влияя на запах тела, делая его возбуждающим… скажем так, аппетит. При этом капать надо отнюдь не в бокал объекта, а исключительно в свой собственный – запах-то чей подделывать требуется? Вот именно! А что толку менять запах самого объекта? Теоретически он сам себе и так должен нравиться. Хотя, пожалуй… интересно, влюбится объект в самого себя или нет? А если влюбится, то в чем это выразится? Как он сам себя целовать-то будет в «уста сахарные»?

Эта мысль меня немного рассмешила. Не образ парня или девицы, страстно целующей зеркало, а эти самые сахарные уста из сказок. Там герой, задушив горного великана косынкой спасаемой дамы сердца, целует ее именно в «уста сахарные». Понятно, что речь на самом деле идет о вкусе, но если прикинуть на вид… Я знаю только белый, желтый и коричневый сахар. Что-то не просыпается лично у меня энтузиазм целовать девушку в эдакие губищи, присущие скорее несвежему зомби.

Через пару дней капать в бокал уже не потребуется, но заряжать накопитель амулета раз в месяц или два все-таки придется, поскольку стойкость эффекта напрямую зависит от частоты встреч. Так что, скорее всего, ежемесячно. Другое дело, что аура – штука изменчивая. В частности, Ворук на основе многолетних наблюдений за супружескими парами основных рас пришел к выводу, что с течением времени ауры супругов меняются, подстраиваясь друг под друга, и тем успешнее, чем большее участие в этом процессе принимают оба супруга. Разумеется, воздействуя не напрямую, а вырабатывая понимание и доверие друг к другу, идя на компромиссы, подстраиваясь и подлаживаясь, то есть фактически, что называется, сживаясь друг с другом. При неудачном браке наблюдается, наоборот, расхождение признаков совместимости.

Таким образом, со временем образец в амулете необходимо менять на более свежий, чтобы подстроить собственную ауру под изменения в объекте.

Я-то поначалу думал сделать универсальный амулет, способный действовать без образца (локона), но все оказалось настолько индивидуальным, что мне пришлось отказаться от этой мысли.

Объектом для «полевых» испытаний я выбрал девушку, которая даже не улыбнулась мне ни разу. Не скажу, чтобы дворцовые красавицы все без исключения доброжелательно скалились мне, но явной неприязни в большинстве своем ко мне не проявляли, а некоторые, вероятно, были бы не прочь кое-что, если бы я хоть попытался «подбить к ним клинышки». Эта же красотка смотрела так, будто видела перед собой омерзительную жабу, а не меня. Да и, согласно усвоенным теориям, у нас с ней была идеальнейшая… несовместимость.

Не буду рассказывать подробности, но, во-первых, меня откровенно стала избегать Лизара, с которой в последний месяц, как мне казалось, стал налаживаться кое-какой – вот именно, что кое-какой, – контакт. Набравшись храбрости, я робко у нее спросил – верх смелости для меня, – что со мной не так. Она поморщилась, но ответила. Сказала, что вонять от меня стало, как от старого козла в волчьей шкуре, а от всей фигуры прет такая волна злобной энергии, что она теперь боится, как бы я не побил ее, варварски намотав косы на руку, и не изнасиловал в ближайшем темном углу. Зато, во-вторых, испытуемая, напротив, прониклась ко мне нежными чувствами, выразившимися в том, что она затащила меня в какую-то каморку и с рычанием голодного льва попыталась раздеть методом растерзания материи панталон. Пришлось срочно деактивировать амулет, постыдно бежать и недельку прятаться, пока настройки запаха не придут к изначальным, чтобы уж полностью вернулась наша несовместимость. Ну не хочется быть изнасилованным. Хотя… может, мне понравилось бы? В общем, при встрече через недельку она посмотрела на меня, как и прежде, с омерзением, но и с некоторым недоумением: чего это на нее не так давно накатило?

Честно скажу – такие манипуляции с людьми меня не вдохновили. Все-таки это, как ни назови, хоть, например, повышением индивидуальной привлекательности средствами магии, все равно будет обманом. И сравнение с боевой женской раскраской, украшениями, духами, платьями, туфлями на высоком каблуке, вроде бы служащими той же цели, на самом деле неуместно. Все эти ухищрения видны не только магам, в отличие от амулета. Под платьем амулет разглядеть и разгадать, для чего предназначен этот медальончик с локоном, только опытный маг сможет, и то в состоянии магической концентрации. А в таком состоянии постоянно не ходят. Это все равно что на руках прогуливаться и удовольствие получать. О последствиях тоже не мешало бы подумать. То, что, очень возможно, со временем у такой привороженной пары «стерпится – слюбится», не удаляет полностью налет некоего мошенничества.

В общем, закинул я амулет в ящик лабораторного стола и забыл о нем на долгое время. Однако проблема как была, так и осталась.

Помогла, как ни удивительно, снова Караса. Она подошла ко мне во время очередного приступа уныния, свойски чмокнула меня в щечку, хотя наш бурный роман закончился через три недели, как начался, и сказала, что знает один рецепт, с помощью которого я смогу преодолеть свою робость. А именно – курсы лицедейства и актерского мастерства. Дескать, не обязательно потом перебираться в театр, главное, научиться вести себя более раскованно и не бояться выступлений на публике. Если я когда-нибудь стану преподавателем, мне это тоже, без сомнения, поможет. Она сама проучилась на таких курсах с полгода и знает, о чем говорит. Благодаря им она, собственно, и смогла выдержать отбор во дворцовые служанки. А он был очень непрост. Умение держать себя прилюдно сыграло не последнюю роль.

Я тут же вдохновился, в свою очередь, чмокнул Карасу и чуть ли не бегом побежал к мастеру. С кем еще можно посоветоваться и как правильно выбрать курсы, если даже Караса ничего не могла посоветовать, поскольку училась в провинции?

Трумара в лаборатории не было, зато Аримил опять что-то толок и смешивал. Отношения с ним у меня довольно быстро наладились. Он оказался совсем не заносчивым и высокомерным, как мне показалось при встрече, а вполне доброжелательным парнем. Подмастерье даже признался, почему так меня встретил. Всего лишь побоялся, что я буду конкурировать с ним за лабораторию и внимание учителя. А когда понял, что у меня действительно есть своя лаборатория и мастера я беспокою – удивительно для «удава» – крайне редко, совсем оттаял. Окончательно же сменил гнев на милость после того, как я помог ему с расчетами одной штуковины, над которой он долго бился. Аримил, конечно же, мог попросить помощи у учителя, но тут было дело принципа – он хотел сам понять, в чем там загвоздка. Ему как раз понравилось, что я тоже не стал делать все за него, а по училищной привычке – немало превосходников просили меня помочь в свое время – стал наводить его на мысль, раскладывая задачу «по полочкам». К решению он пришел сам, и оно было истинно его.

– Ну чего приперся? – манеры, к сожалению, у парня остались прежними, однако я привык.

Делать в ожидании мастера было все равно нечего, и я рассказал все как на духу.

– Девок, значит, соблазнять собрался.

Не понимаю, чего он хмурится. Нет. Не просто хмурится – он в ярости.

– Аримил, я понимаю, что у тебя таких проблем нет – девчонки сами мучаются, как бы тебя в койку затащить. Но мне-то с моей внешностью как быть?

– А что не так с твоей внешностью? Одни лучистые глаза чего стоят!

– Ехидствуешь?! Глаза. Что глаза? Я и сам не знаю, какого они цвета, а ты – «лучистые». Хочешь поиздеваться – придумай что-нибудь получше.

– Ну-ка, ну-ка…

Аримил подошел ко мне вплотную и всмотрелся. Я вдохнул его запах…

– Аримил! Скажи честно.

– Что?

– Как вам, эльфам, удается так приятно пахнуть? Прямо сосновый бор знойным полднем. Обалдеть!

Аримил вдруг отшатнулся от меня, засмущался, покраснел, будто я ему невесть какой комплимент выдал, и, не отвечая, задал встречный вопрос:

– А… а почему ты решил, что я эльф?

– Ну, я не девушка, чтобы говорить тебе комплименты, но все-таки среди людей такими красивыми редкие девушки бывают, зато эльфы сплошь и рядом. Логично? Назвался бы ты Аримилой, я бы решил, что – эльфийка. Однако, если с трудом, но я могу как-то объяснить, что делает у человеческого мага мужчина-эльф, то уж что делает эльфийка, совершенно не представляю… Логично?

– А, ну да… – завороженно слушавший меня парень словно опомнился и непонятно протянул: – Ло-о-огик.

– Что-то неправильно?

– Нет-нет. Все так. Ладно. Я знаю, как тебе помочь. У меня есть знакомый директор подходящих для тебя курсов, только ты ему ничего про меня не рассказывай. Уговор?

– А чего рассказывать? Он небось побольше моего о тебе знает. Я и вижу-то тебя очень редко. Откуда приходишь, куда уходишь, кто ты вообще…

– Я не хочу, чтобы он знал о моих занятиях здесь. Не хотелось бы распространяться почему-отчего…

– Хорошо. Как скажешь.

Аримил быстро нацарапал записку и, не запечатывая, протянул мне.

«Уважаемый ньор директор. Прошу вас по возможности принять на обучение подателя сего, мастера магоконструирования Гаррада».

Вместо подписи была какая-то закорючка, похожая то ли на стилизованную букву «А», то ли на «Л».

– Курсы находятся на Пушечной аллее, дом семнадцать. Отсюда пятнадцать минут хода. Найдешь. Ну, иди. Учись.

Он улыбнулся так, будто приготовил мне какой-то хитрый подвох. Так оно и было, но вот в чем он заключается, я сначала не понял.

Трехэтажный дом в небольшом тенистом парке распахнул мне свои объятия в виде весело скалящегося привратника двухметрового роста, больше похожего на отставного гвардейца, чем на лакея в энном поколении. Глянув на записку, он почтительно согнулся в поклоне и подробнейшим образом объяснил, где находится кабинет директора.

Представительный мужчина с аккуратной, даже щегольской, бородкой и усиками – не актер, стало быть, – оказался на месте и принял меня сразу же. Прочитав записку, открыл сейф у себя за спиной, достал папочку, аккуратно и вроде даже почтительно вложил в нее записку, папочку снова убрал в сейф, а тот закрыл на ключ.

– Что ж, ньор Гаррад. Мы рады приветствовать вас в нашей мастерской «Четыре стены». Возможность принять вас у нас имеется. Занятия, правда, уже начались, но вы, я уверен, быстро нагоните. График очень напряженный. Занимаемся практически без выходных шесть часов в день по вечерам. Весь двухгодичный курс стоит двадцать золотых, если готовы оплатить сразу, или по одному золотому в месяц. Прошу ознакомиться с программой и сообщить мне ваше решение.

– Простите, а почему «Четыре стены»?

– Ох, это вы меня простите. Я уже привык, что к нам поступают заядлые театралы, которые сами хотели бы оказаться на сцене, и я не думал… В общем, все объясняется просто. В отличие от школ классического театра мы проповедуем, если можно так выразиться, стиль естественного поведения на сцене. Только правда жизни! Актеры должны как бы отгораживаться от зрителей четвертой стеной комнаты и действовать так, словно никаких зрителей нет, а они просто живут. Наши декорации также максимально соответствуют настоящим объектам природы. Минимум условностей, максимум натуральности.

– А-а-а… э-э-э… я вас правильно понял? Если герой или героиня пьесы должны справить нужду, они снимут штаны или поднимут юбку и присядут прямо перед зрителями?

– Ну не до такой же степени, разумеется. Однако если герою по ходу пьесы надо выпить вина, он выпьет из настоящего кубка напиток, похожий на вино. Я понятно объяснил?

– Да. Благодарю вас.

Программа курсов меня поразила. Понятно, для чего там «актерское мастерство, пантомима, танец, вокал, сценическая речь, костюм, реквизит и формирование декораций». Но для чего «борьба, в скобках разные стили с пп и без пп; фехтование, в скобках все оружие; маскировка; наблюдение и сопровождение…» и много чего еще.

– Не удивляйтесь. Мы готовим синтетического актера, способного играть самые разноплановые роли, а для этого он должен быть всесторонне подготовлен. Очень часто к нам на спектакли приходят офицеры самых разных родов войск. Они могут быть снисходительны к актерам, но актеры хотя бы основы их службы должны знать. Иначе сложно включить зрителя в игру под названием театр, – немного патетически пояснил директор.

– Но фехтование для чего?

– Актер играет дворянина. Сцена дуэли. Он выходит к противнику, держа шпагу, как неопытная уборщица швабру. Вместо трагедии сцена превращается в фарс. Замысел режиссера и все труды коллег-актеров насмарку. Я понятно объяснил?

– Да-да. Благодарю вас. Вполне. А-а-а… что такое с пп и без пп?

– Что?

– Вот здесь. Борьба с пп и без пп.

– А-а… Это? Борьба с подручными предметами и без подручных предметов.

– Ну а это-то зачем?

– Три года назад делегация «Гоблин-опера» посетила спектакль, где по ходу пьесы ночной убийца должен прийти к герою и тяжело ранить его. После этой сцены делегация покинула зал и отказалась подписывать договор о сотрудничестве. У них вообще в оперу берут чуть ли не младенцев и всерьез обучают борьбе. Такая профанация, как у нас, по словам руководителя делегации, почтенного ФыРуСи, глубоко ранила их сердца. Они сочли для себя невозможным участвовать в подобном позорище.

И что я лезу со своими вопросами? Точно так же этот дядя мог бы пристать ко мне: а зачем, дескать, алхимия и математика для магического конструирования?