Пр. Пушкина, 220
Стишки
Егор Ващекин

Вся суть поэзии проста

Настолько что обидно:

«Хороший написал стишок

На утро понял – длинный»

Редактор Денис Егоров

Дизайнер обложки Семен Горбунов

© Егор Ващекин, 2019

© Семен Горбунов, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-0050-3737-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«контролируй все вдохи и выдохи…»

контролируй все вдохи и выдохи
сравнивай изучай пытаясь заметить разницу
скажи мне, ты любишь эту жизнь искренне
или только потому что она другим нравится

«ты с нею вместе ходишь в магазин…»

ты с нею вместе ходишь в магазин
по акции каши и творог
ты для неё такой один
кто рядом и особенно дорог

на кассе вас кассиры узнают
и просят вашу скидочную карту
а вы поддавшись вялому азарту
наклейки копите изобразив уют

домой придя и вывалив на стол
недельные нехитрые припасы
кило сосисок венских, сыр колбасный
вы бездыханно рухните на пол

очередные мухи в паутине
то ли с рутиной обручен
то ли с женой в рутине

«на антресолях коробка с машинками…»

на антресолях коробка с машинками
конструктором фишками кубиками
память о том какой мир был большой
и монотонной родительской ругани

плюшевый мишка без глаза
суп пересолен и плавает муха
книжка раскраска в каракулях
папина шея раскрашена шлюхами

много хорошего помню
лето день города мама красивая
папы тогда с нами не было
мама сказала «объелся сливами»

или объелся грушами
точно не помню что мама сказала
точно сказала теперь мы одни
а папа вызвал такси до вокзала

мама сказала теперь я большой
мужчина в доме ее опора
на следующий день
я пошёл в школу

«небо закрыто от севера к западу…»

небо закрыто от севера к западу
тучей похожей на злобного пса,
крыши домов заливает сметаной
бледный обрубок месяца.
ласковый май, наивным фальцетом,
грабит ночных прохожих.
битое зеркало метку оставит
тонким порезом на коже.

ссора, ставшая делом привычным,
вяло в привычном русле течет.
кто-то за быт получает отлично,
мы получили зачет.
время полпервого. где тебя носит?
в трубке орут гудки.
мы говорили: ««мы сильные, сможем!»
видимо, не смогли.

«Месяц в окне диктует сюжет…»

Месяц в окне диктует сюжет:
Дым сигарет, хрустальный фужер,
Письменный стол, свет ночника,
Букву за буквой выводит рука.

Морщится лоб, пот как роса.
Тень от руки на стене как коса.
Пульс метроном, время как шпора —
Дрогнула стрелка, дернулась штора.

Хруст позвонков, стук табурета —
Новый предмет в теле сюжета.
Убогая мебель и крыша течет.
У бога нет мнения на этот счет.

«Под ногтями пластилин!..»

Под ногтями пластилин!
Как туда он угодил?
Что за краски на ладонях?
Дышишь так как будто гонят!

Сядешь есть – немыты руки!
Встанешь мыть – куда пошел?
Вы бы там определились!
Третий год уже пошел!

Моя мама точно спрут:
Мне читают, варят, шьют.
Вот в руке моей заноза,
Вот занозу достают.

Завтра поведут в детсад
За обедом там ем сам
Ложкой в супе ковыряю
Вермишельки доставаю

Витька задал мне вопрос
Витьке бью рукою в нос
Спрашивать такие вещи
Витя Павлов – недорос!

Вам отвечу без пощечин
Папа мой секретный летчик
Плохо думаете зря
С 23 февраля!

«Мне шлют социальный заказ…»

Мне шлют социальный заказ
Крест, мент, тилигент, педераст:
– Шоп вывернул душу на раз
Господь за такое воздаст!

– Хуй с вами
но лучше деньгами

«Мой район мнет туман – молочный шифон…»

Мой район мнет туман – молочный шифон
Свадебного платья панельными пальцами
Листва на асфальте – размокший картон
Ламината столовки, затёртого танцами
Стёкла окон – грани посуды
Как в стакане район держит двор
Спящим свидетелем в гуще салата
ворчит под подъездом таксиста мотор
«Он по пьяни всегда с малолетками»
И давно на прицеле у падика
В платье капель расшитом пайетками
Сетка рябица детского садика
Плачет подружка пятиэтажка
Копоть пожара размазанной тушью
«Проржавшая молодость наша»
Всхлипы качельные слушаю
Бледный свет фонарей за ветками
Родителей пряди-проседи
Мой район по залету под песни
Поженили на осени

«Старухи молитвой пропитанный рот…»

Старухи молитвой пропитанный рот
Старуху к прилавку Магнита ведёт
Кровянки грамм триста себе и коту
На кассу несёт, я за нею иду
На ленту кладет выходное меню
Я сзади с корзиной стою и смотрю
Старуха в руке ковыряет пакет
В нем пару купюр и пару монет
Штрихкод пропищал и сумма горит
Старуха в пакете рукой шевелит
Меня ковыряет дешевая жалость
Пустеет пакет, копейка осталась
«У вас не хватает четыре рубля!»
Кассирша кивнула ей вдруг на меня
Старуха кряхтит и дышит со стоном
Лицо мое ищет меркнущим взором
Мне душно, неловко и хочется выйти
«Я картой плачу, нала нет, извините»
Кассирша скривилась надменно, насмешливо
А старуха пошла перевешивать

«завтрак – каша на воде…»

завтрак – каша на воде
крошки булки в бороде
кружки дно кофейной гущей
говорит, что быть беде

«смерть бомжа у гаража…»

смерть бомжа у гаража
из-за ржавого ножа
ржа ножа и крови ржа
натюрморт у гаража

«ваши заслуги будут забыты…»

ваши заслуги будут забыты,
ваши награды пропиты,
серые щеки начисто выбриты,
вся родня в сгнившем Опеле.

сядем, помянем, выпьем, забудем.
кто-то включил радио.
жизнь – колея под колесами ЗИЛа,
только твоя уже сзади.

«На столе…»

На столе
рваной раной под шубой сельдь
Раздавленной крысой нарезан зельц
Мутные взгляды уставились вдаль
Теплая водка наполнит хрусталь

Теплую водку продавит глоток
Кондей теребит натяжной потолок
Деда портрет освещает свеча
Губы в улыбке, в глазах печаль

Чей-то тост со всхлипами – фон
Я тупо уставился в телефон
Слева сосед вступает в контакт
Диалог поддержу, помню про такт

«Скучаешь по деду?» «Да как-то нет»
Губы соседа в жире котлет
«Сам-то скучаешь?» «Дак надо скучать»
Начинаю скучать изучив матчасть

***
Скачет автобус, качает гроб
Жарко в кабине, а бьёт озноб
Люди чужие, роднящее горе
Скоро конец – за окном крематорий

***
Дед офицер – винтовок залп
Солдаты быки, я бы не звал
Даже оркестр минуту играл
Деда спускает подъемник в подвал

«раньше родители верили в будущее…»

раньше родители верили в будущее
и избегали тюрьм
теперь они знают, что для тебя лучше
«на день рожденье – спортивный костюм!»

«выжить и не проебаться
стоять на своём, идти до конца»
вот все что сын о жизни узнал
за те три раза что видел отца

резина дубины на печени
запястья разбиты браслетами
справедливо системой калечили
тех кто не видели пистолета

– любишь страну?
– КОНЕЧНО!
– умрёшь за неё?
– УМРУ!
С УЛЫБКОЙ И С КАМНЕМ НА ШЕЕ
ПО ВАШЕЙ КОМАНДЕ ПОЙДУ КО ДНУ!

***
«пойду не моргнув глазом
с ножом на горящий танк»
– папа, спасибо за эту фразу
и за то что сегодня всё – так

«бьются сердца как блюдца…»

бьются сердца как блюдца
на пол осколки сыплются
хочется отвернуться
и досмотреть до конца

как на голубом экране
привычной ставшая драма
папа сидит на стакане
плачет побитая мама

ищущий да обрящет
кому кумпячок¹ кому хрящик
только и греет сердце
холодоса раскрытая дверца

«Жизнь, для меня, как глина…»

Жизнь, для меня, как глина
Я – обожженный сосуд
Весна это запах жасмина
В куст которого ссут

Тучи как в луже страницы
Город под словарём
Строчками, будто на спицах
Истина вяжется в нём

Небо – больное нёбо
Месяц – поломанный зуб
Кровоточащая рана заката
И горизонт как жгут

«Весенний дождь…»

Весенний дождь
протяжным стоном
стекает в ливнесток.
Я будто розы лепесток
лежащий под балконом.

***
Нас хоронят по пояс без памятника
Вкапывают чтоб проросли
В наказание, в назидание
Сын гниёт гниющей земли
Пропитался родными просторами
Точно долго сидел у костра
Говорят, что здесь мои корни
Только это в меня проросла
Обстановка родительской хаты
Сделать шаг как мечтаний предел
Опускаю тяжёлую голову —
по пояс в цветущей воде.

«Стоя под душем утонешь…»

Стоя под душем утонешь
Вниз полетишь закурив на балконе
Передознёшься гердосом
Просмотром сериала о наркобароне

Не прилагая усилий
Плавно спускаешь курок
Давит грудную клетку
С подтёками потолок

Льётся вода вертикально
Наперекор изгибам смесителя
Мне стало ещё одиночее
Когда перерос учителя

«Я напишу икону…»

Я напишу икону,

На гротескных фонах Вавилона
остова горящих руин
Возносится чьё-то тело
а я стою рядом с ним
С неба свисают головы
ангелов перепуганных
Кто-то лезет без очереди?
Бля ну а хуле вы думали!
Я смотрю в упор на зрителя
Зрачками черной смолы
На ногах у того что возносится
Раскаленные кандалы
А его за грудину тянет
За ребра выворачивает
зрители в полном ахуе
Но не знают, что это значит

«Сердце устало кулачит…»

Сердце устало кулачит
В рёбра грудины – гроб
Не закопать, так украсить
Как горбуну горб
Встану в рядок к юродивым
Выставлю солнцу культю
Время стирает прошлое
Как вид из окна тюль

«Красной тряпкой для Царя…»

Красной тряпкой для Царя
За окном цветет заря
Мягче делает перину
Новый день календаря

Тело тлеет на диване
Сладко манит жидкость в кране
Жалость к горлу подступает —
Так привычно стало в яме

Постоянство – первый шаг
Вверх взлетит хрустальный шар
Руку выставлять не стану
Наблюдаю неспеша

Кружит вьюга крупным планом
Челюсть припадает к крану
Как в окне кружится снег
Смотрит новый человек

«Голова как камера обскура…»

Голова как камера обскура
Вижу мир сквозь дырочку зрачка
Перевернутая партитура
Легкое дрожание смычка
Безладовые трагизм ебашат
В переходе около метро
Вагнер сука тема наша
Вагнер сука само то

Летит с прохожих монета
Летят с телефонов вспышки
Я охуел с момента
Скрипка ворочает кишки
Лезу в карман за соткой
Слезу рукавом утру

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

кумпячок – (lat. cumpichec) кусочек окорока, небольшой окорок

Вернуться