# Счастливый брак

Стивен Кинг

«Спустя несколько дней после находки в гараже Дарси вдруг с удивлением подумала, что никто и никогда не задает вопросы про брак. При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает…»

[1]

1

Спустя несколько дней после находки в гараже Дарси вдруг с удивлением подумала, что никто и никогда не задает вопросы про брак. При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает.

Но если бы кто-то задал ей вопрос о ее семейной жизни до того вечера, она бы наверняка ответила, что счастлива в браке и с этим все в порядке.

Дарселлен Мэдсен – такое имя могли выбрать только родители, чрезмерно увлеченные специально купленной книгой детских имен, родилась в год, когда Джон Кеннеди стал президентом. Она выросла во Фрипорте, штат Мэн, который тогда еще был городом, а не пристройкой к первому в Америке гипермаркету «Л. Л. Бин» и полудюжине других торговых монстров, именуемых сток-центрами, как будто это не магазины, а какие-то канализационные коллекторы. Там же Дарси закончила сначала школу, а потом и бизнес-колледж Аддисон. Став дипломированной секретаршей, она поступила на работу к Джо Рэнсому и уволилась в 1984 году, когда его компания стала крупнейшим агентством по продаже «шевроле» в Портленде. Дарси была самой обыкновенной девушкой, но с помощью нескольких чуть более искушенных подруг освоила хитрости макияжа, что позволило ей стать привлекательной на работе и эффектной, когда в выходные они выбирались в заведения с живой музыкой, например «Маяк» или «Мексиканец Майк», чтобы выпить по коктейлю и развлечься.

В 1982 году Джо Рэнсом, попав в довольно щекотливую ситуацию с уплатой налогов, нанял портлендскую бухгалтерскую фирму, чтобы – как он выразился при разговоре с одним из старших менеджеров, который Дарси случайно подслушала, – «решить проблему, о которой все только мечтают». На помощь прибыли двое с дипломатами: один постарше, а другой помоложе. Оба в очках и консервативных костюмах, у обоих аккуратно подстриженные волосы зачесаны набок, что напомнило Дарси снимки из материнского альбома выпускного класса 1954 года, где на обложке из искусственной кожи изображен парень из группы поддержки школьной команды, держащий мегафон.

Молодого бухгалтера звали Боб Андерсон. Они разговорились на второй день, и она спросила, есть ли у него хобби. Боб ответил, что да, и это хобби – нумизматика.

Он начал ей объяснять, что это такое, но она не дала ему договорить.

– Я знаю. Мой отец собирает десятицентовики с бюстом богини Свободы и пятицентовики с изображением индейца. Он говорит, что питает к ним особую слабость. А у вас есть такая слабость, мистер Андерсон?

У него она действительно была: «пшеничные центы», те, что с двумя колосками пшеницы на реверсе. Он мечтал, что когда-нибудь ему попадется экземпляр чеканки 1955 года, который…

Но Дарси знала и это: партия была отчеканена с дефектом – получилась «двойная плашка», отчего дата выглядела удвоенной, зато нумизматическая ценность таких монет была очевидна.

Молодой мистер Андерсон восхитился ее познаниями, восторженно покачав головой с густыми, тщательно расчесанными каштановыми волосами. Они явно нашли общий язык и вместе перекусили в обеденный перерыв, устроившись на залитой солнцем лавочке за автосалоном. Боб ел сандвич с тунцом, а Дарси – греческий салат в пластиковом контейнере. Он попросил ее сходить вместе с ним в субботу на ярмарку выходного дня в Касл-Рок, объяснив, что снял новую квартиру и теперь подыскивает подходящее кресло. И еще он купил бы телевизор, если удастся найти приличный и недорого. «Приличный и недорого» стало фразой, которая на долгие годы определила их вполне комфортную стратегию совместных приобретений.

Боб был таким же обыкновенным и ничем не примечательным внешне, как и Дарси, – на улице таких людей просто не замечаешь, – но никогда не прибегал к каким-либо средствам, чтобы выглядеть лучше. Однако в тот памятный день на лавочке он, приглашая ее, вдруг покраснел, отчего лицо оживилось и даже стало привлекательным.

– И никаких поисков монет? – шутливо уточнила она.

Он улыбнулся, продемонстрировав ровные, белые и ухоженные зубы. Ей никогда не приходило в голову, что мысль о его зубах может когда-нибудь заставить ее содрогнуться, но разве это удивительно?

– Если попадется хороший набор монет, я, конечно, не пройду мимо, – ответил он.

– Особенно с «пшеничными центами»? – уточнила она в том же тоне.

– Особенно с ними, – подтвердил он. – Так ты составишь мне компанию, Дарси?

Она согласилась.

В их первую брачную ночь она испытала оргазм. И потом время от времени его испытывала. Не каждый раз, но достаточно часто, чтобы чувствовать себя удовлетворенной и считать, что все нормально.

В 1986 году Боб получил повышение. Кроме того – по совету и не без помощи Дарси, – он открыл небольшую фирму, доставлявшую почтой найденные по каталогам коллекционные монеты. Дело оказалось прибыльным, и в 1990 году он расширил ассортимент, добавив к нему карточки с бейсбольными игроками и афиши старых фильмов. У него не было собственных запасов плакатов и афиш, но, получив заказ, он практически всегда мог его выполнить. Обычно этим занималась Дарси, используя для связи с коллекционерами по всей стране разбухший вращающийся каталог с карточками контактной информации, казавшийся очень удобным до появления компьютеров. Этот бизнес так и не вырос до размеров, которые бы позволили полностью переключиться только на него. Но такое положение вещей вполне устраивало супругов. Впрочем, подобное единодушие они проявили и при покупке дома в Паунале, и в вопросе рождения детей, когда пришло время завести их. Они обычно соглашались друг с другом, но если мнения расходились, всегда приходили к компромиссу. Их система ценностей совпадала.

Как твой брак?

Брак Дарси был удачным. Можно сказать, счастливым. В 1986 году родился Донни. Перед родами она ушла с работы и больше уже никогда не работала, если не считать помощи мужу по делам их фирмы. В 1988 году родилась Петра. К тому времени густые каштановые волосы Боба Андерсона начали редеть на макушке, а в 2002-м, когда Дарси окончательно отказалась от вращающегося каталога с карточками и перешла на «Макинтош», у мужа была большая блестящая лысина. Он всячески пытался ее скрыть, экспериментируя с укладкой оставшихся волос, но, по ее мнению, делал себе только хуже. Дважды он пытался вернуть волосы какими-то чудодейственными целебными снадобьями, которые рекламировали жуликоватые ведущие на ночном кабельном канале, – по достижении зрелого возраста Боб Андерсон стал настоящим полуночником, – что не могло не вызывать раздражения у Дарси. Боб не посвятил ее в свой секрет, но у них была общая спальня, где стоял шкаф, в котором хранились их вещи. Дарси не дотягивалась до верхней полки, но иногда вставала на табурет и убирала туда «субботние рубашки», как они называли майки, в которых Боб любил разгуливать по саду в выходные дни. Там она и обнаружила осенью 2004 года бутылку с какой-то жидкостью, а год спустя – маленькие зеленые капсулы. Она нашла их в Интернете и выяснила, что стоили эти средства очень прилично. Тогда она еще подумала, что чудеса никогда не обходятся дешево.

Как бы там ни было, Дарси не стала выказывать недовольство по поводу чудодейственных снадобий, как, впрочем, и покупки внедорожника «шевроле-сабербан», который Боб зачем-то решил приобрести в тот самый год, когда цены на бензин стали кусаться по-настоящему. Она не сомневалась, что муж это оценил и сделал ответный ход: не стал возражать против отправки детей в дорогой летний лагерь, покупки электрогитары для Донни, который за два года научился играть очень прилично, правда, потом неожиданно бросил, и против занятий Петры верховой ездой.

Ни для кого не секрет, что счастливый брак основан на балансе интересов и высокой стрессоустойчивости. Знала это и Дарси. Как поется в песне Стива Уинвуда, нужно «плыть по течению и не барахтаться».

Она и не барахталась. И он тоже.

В 2004 году Донни поступил в колледж в Пенсильвании. В 2006-м Петра отправилась учиться в колледж Колби, что в Уотервилле. Дарси Мэдсен Андерсон исполнилось сорок шесть лет. Сорокадевятилетний Боб вместе с жившим в полумиле строительным подрядчиком Стэном Мори по-прежнему водил в походы юных скаутов. Дарси считала, что ее лысеющий муж выглядит довольно нелепо в шортах цвета хаки и длинных коричневых носках – так он ежемесячно облачался для вылазок на природу, – но никогда об этом не говорила. Лысину на темени уже скрыть было невозможно, очки стали бифокальными, весил он уже не сто восемьдесят фунтов, а все двести двадцать. Боб стал полноправным партнером бухгалтерской фирмы, которая теперь называлась не «Бенсон и Бейкон», а «Бенсон, Бейкон и Андерсон».

Они продали свой старый дом в Паунале и купили более престижный в Ярмуте. Груди Дарси, такие маленькие, упругие и высокие в молодости – она вообще считала их своим самым главным достоинством и никогда не хотела походить на пышногрудых официанток ресторанной сети «Хутерс», – теперь стали больше, утратили упругость и, конечно, немного обвисли, что сразу было заметно, стоило ей снять бюстгальтер. Но все равно Боб время от времени подкрадывался сзади и клал на них ладони. После приятной прелюдии в спальне наверху с видом на мирную полоску их небольшого участка они по-прежнему время от времени занимались любовью. Он нередко, но не всегда, слишком быстро достигал оргазма, и если она при этом оставалась неудовлетворенной, то все равно «нередко» не означало «всегда». К тому же умиротворение, которое она ощущала после секса, когда муж, теплый и расслабленный после полученной разрядки, погружался в сон в ее объятиях, она испытывала всегда. Это умиротворение, по ее мнению, было во многом связано с тем, что после стольких лет они по-прежнему жили вместе, приближались к серебряной свадьбе и все у них было хорошо.

В 2009 году, через двадцать пять лет после свадебной церемонии в маленькой баптистской церквушке, которую к тому времени успели снести и построить на ее месте парковку для машин, Донни и Петра закатили для них настоящий пир в ресторане «Бэрчиз» в Касл-Вью. Больше полусотни гостей, дорогое шампанское, бифштекс из вырезки, огромный торт. Юбиляры танцевали под звуки «Свободен» – той же песни Кенни Логгинса, что и на своей свадьбе. Гости дружно зааплодировали, когда Боб сделал ловкое па, – Дарси уже и забыла, что он так может, но теперь невольно позавидовала. Хоть у него и появилось брюшко, а на макушке сверкала лысина, которой он не мог не стесняться, ему удалось сохранить столь редкие для бухгалтеров легкость и пластичность движений.

Но все самое яркое в их жизни осталось в прошлом и годилось для прощальных речей на похоронах, а они еще были слишком молоды, чтобы думать о смерти. Кроме того, воспоминания совсем не учитывали мелочей, из которых складывалась супружеская жизнь, проявления заботы и участия, которое, по ее глубокому убеждению, как раз и было тем самым, что делает брак прочным. Когда Дарси отравилась однажды креветками и, заливаясь слезами, всю ночь содрогалась от приступов рвоты, сидя на краю кровати с мокрыми от пота и прилипшими к затылку волосами, Боб не отходил от нее ни на шаг. Он терпеливо таскал тазик с рвотными массами в ванную комнату и споласкивал, чтобы «запах рвоты не провоцировал новых приступов», как он объяснял. В шесть утра он уже завел машину, чтобы отвезти Дарси в больницу, но, к счастью, ей стало легче – ужасная тошнота отпустила. Сказавшись больным, он не пошел на работу и отменил поход со скаутами на Уайт-Ривер, чтобы остаться дома, на случай если Дарси снова станет нехорошо.

Такое проявление внимания и участия было в их семье взаимным, по принципу «За добро добром платят». В 1994-м или 1995-м она просидела всю ночь в приемном покое больницы Святого Стефана, ожидая результатов биопсии подозрительного уплотнения, которое образовалось у него в левой подмышке. Как выяснилось, это было просто затянувшееся воспаление лимфоузла, которое благополучно прошло само по себе.


Сквозь неплотно прикрытую дверь в ванную видно сборник кроссвордов на коленях сидящего на стульчаке мужа. Запах одеколона означает, что пару дней внедорожника перед домом не будет, а спать Дарси придется в одиночестве, потому что мужу предстоит заниматься счетами клиента в Нью-Гемпшире или Вермонте: теперь «Бенсон, Бейкон и Андерсон» имели клиентуру по всей Новой Англии. Иногда запах одеколона означал поездку для ознакомления с коллекцией монет на распродаже имущества: они оба понимали, что не все монеты для их побочного бизнеса можно достать, полагаясь на Интернет. Потертый черный чемодан в прихожей, с которым Боб не желал расставаться, несмотря на все ее уговоры. Его шлепанцы у кровати, обязательно вставленные один в другой. Стакан воды и оранжевая таблетка витаминов на свежем номере ежемесячника «Монеты и нумизматика», который лежит на тумбочке с его стороны. Это так же неизменно, как то, что при отрыжке он произносит: «Снаружи больше воздуха, чем внутри», или: «Берегись! Газовая атака!», когда портит воздух. Его пальто всегда висит на первом крючке вешалки. Отражение в зеркале его зубной щетки – Дарси не сомневалась, что если бы она их регулярно не меняла, муж продолжал бы пользоваться той, что была у него в день свадьбы. Его привычка после отправления в рот каждого второго или третьего куска пищи обязательно вытирать салфеткой губы. Методичные сборы снаряжения, с обязательным запасным компасом, перед тем как они со Стэном поведут в поход группу девятилетних ребятишек по «Тропе мертвеца», – опасное путешествие через лес, которое начиналось за торговым комплексом «Голден-Гроув» и заканчивалось у «Мира подержанных автомобилей» Уайнберга. Ногти Боба – всегда коротко остриженные и чистые. Запах жвачки всегда отчетливо чувствуется при поцелуях. Все это наряду с тысячей других мелочей и составляло тайную историю их семейной жизни.

Дарси не сомневалась, что и у мужа сформировался схожий образ ее самой. Например, отдающий корицей запах защитной помады для губ, которой она пользовалась зимой. Или аромат шампуня, который он улавливал, когда терся носом о ее шею сзади – сейчас такое случалось редко, но все же случалось. Или клацанье клавиатуры на ее компьютере в два часа ночи, когда пару дней в месяц ее неожиданно одолевала бессонница.

Их брак длился двадцать семь лет или – как она шутки ради подсчитала с помощью калькулятора на компьютере – девять тысяч восемьсот пятьдесят пять дней. Почти четверть миллиона часов или больше четырнадцати миллионов минут. Конечно, отсюда можно вычесть его командировки и ее собственные редкие поездки – самая печальная была с родителями в Миннеаполис, когда хоронили ее младшую сестру Брендолин, погибшую в аварии. Но все остальное время они не разлучались.

Знала ли она о нем все? Конечно, нет. Как и он о ней. Например, Боб понятия не имел, что иногда, особенно дождливыми днями или бессонными ночами, она жадно поглощала шоколадные батончики в невероятных количествах, не в силах остановиться, хотя подступала тошнота. Или что новый почтальон казался ей привлекательным. Знать все было невозможно, но Дарси считала, что после двадцати семи лет брака они знали друг о друге главное. Их брак был удачным и входил в те пятьдесят процентов, что не распадаются и длятся очень долго. Она верила в это так же безусловно, как и в силу притяжения, которая удерживает ее на земле и не позволяет взмыть вверх при ходьбе.

Так было до той ночи в гараже.

2

Пульт дистанционного управления телевизором перестал работать, а в ящике слева от раковины не оказалось нужных батареек размера «АА». Там лежали средние и большие «бочонки», и даже маленькие круглые батарейки, но нужных не было! Дарси отправилась в гараж, поскольку знала: Боб точно держал там упаковку, – а в результате изменилась вся ее жизнь. Так бывает с канатоходцем, чей единственный неверный шаг оборачивается падением с огромной высоты.

Кухня соединялась с гаражом крытым переходом, и Дарси быстро преодолела его, кутаясь в халат. Всего два дня назад на редкость теплое октябрьское бабье лето вдруг сменилось холодной погодой, больше похожей на ноябрь. Ледяной воздух пощипывал щиколотки. Она бы, наверное, не поленилась надеть носки и брюки, но очередная серия «Двух с половиной человек» начиналась менее чем через пять минут, а чертов «ящик» был настроен на Си-эн-эн. Окажись Боб дома, она попросила бы его переключить на нужный канал вручную – для этого где-то имелись кнопки, скорее всего сзади, где найти их мог только мужчина, – а потом отправила бы его в гараж за батарейками. В конце концов, гараж был его вотчиной. Дарси заходила сюда, только чтобы вывести машину, да и то по ненастным дням, обычно предпочитая оставлять ее на площадке перед домом. Но Боб уехал в Монпелье, чтобы оценить коллекцию стальных одноцентовиков времен Второй мировой войны, и дома она осталась в одиночестве, по крайней мере временно.

# Примечания

1

A Good Marriage © 2011. В.В. Антонов. Перевод с английского.