# Джентльмены уже не в моде

Владимир Григорьевич Колычев

Бывший офицер-десантник Аркадий Одинцов, прошедший сквозь огонь «горячих точек», надеялся, что отвоевал свое. Однако пришлось ему снова тряхнуть стариной и вспомнить боевые навыки. Нестандартное предложение, от которого он не сумел отказаться – поработать двойником одного олигарха, – обернулось для него опасной боевой операцией. За ним начинают охотиться и враги олигарха, и сам олигарх… А тут еще Аркадий спутался с начинающей певицей Ариной, которая просто притягивала к себе опасности и неприятности. В бешеной борьбе за жизнь Аркадий неожиданно становится единственным претендентом на миллионы олигарха-авантюриста. И тогда лихой десантник делает неожиданный «ход конем»…

## Часть первая

### Глава 1

Сдать оружие, очистить помещение. Коротко и ясно. Новый хозяин завода трясет постановлением суда, рядом с ним скучает начальник городской милиции – гарант его полномочий. И еще омоновцы в масках и с автоматами. Против такой силы не попрешь. Да и зачем? Ведь завод этот никогда не принадлежал Аркадию Одинцову, он здесь всего лишь начальник караула, и нет у него иного выхода, как подчиниться этим требованиям. А там уж пусть бывшие хозяева разбираются, насколько они законны.

– Я все понял, полковник, – сумрачно глянув на грозного милицейского начальника, с внешней невозмутимостью сказал Одинцов. – Кому оружие сдать?

– Оружие примем по описи, – также исподлобья смотрел на него полковник.

Он был такого же крупного телосложения, как и Аркадий, широкоплечий, тяжеловесный, но все-таки жиру в нем было больше, чем мышечной массы. Полные щеки, двойной подбородок, пивной живот. По части лишнего веса Одинцов имел значительно более скромный вид.

– А в караул назначим своих людей, – беспокойно сказал новый владелец завода.

Он решил, что вопрос решен, и вместе с полковником покинул караульное помещение. У них еще полно работы – обойти весь завод, установить новые порядки… А Одинцов разоружил караул и отправил своих людей по домам, после чего, разобравшись с оружием, и сам последовал за ними. Старую работу он потерял, а новую ему никто не предложил. Но ничего, он обязательно что-нибудь придумает. К тому же пенсия у него военная, первое время можно жить на нее…

Не так давно Аркадию исполнилось тридцать девять лет, но на пенсию его отправили еще два года назад. Девятнадцать лет календарной выслуги и двадцать четыре – льготной. И на Дальнем Востоке приходилось служить, где год засчитывается за полтора, и в Чечне воевать… Он мог бы служить до сорока пяти лет, но их полк сократили, а на новое место службы он ехать не захотел из-за служебного жилья, которое мог потерять. А так он уволился по сокращению штатов, и отличная двухкомнатная квартира перешла в собственность его семьи.

Мрачные коробки заводских цехов, их дымящие трубы остались позади. Одинцов не оборачивался, он смотрел только вперед, и настроение худо-бедно поднималось. Погода ясная, по-весеннему теплая и комфортная, природа оживает под звуки птичьих оркестров. Ветви деревьев еще голые, на газонах много мусора только что после сошедшего снега; на дорогах и тротуарах – пыль, опять же последствия прошедшей зимы, когда приходилось посыпать лед песком. Но порядок на улицах наведут, деревья и бордюры побелят. И с работой у Аркадия наладится. Охранники сейчас везде требуются, а с опытом работы – тем более. А можно и более прибыльным делом заняться – например, евроремонт в квартирах делать. Руки у него откуда надо растут, и ремонт в собственном доме это подтвердил… Было бы желание, а работа найдется.

А желание у него есть. Потому что дочь растет. И жена молодая. Всего двадцать семь лет ей. Может, она и не самая требовательная из женщин, но к обустроенному быту стремится, как все. Да и сам Аркадий считал, что у них не должно быть хуже, чем у других…

Ему было двадцать девять лет, когда он познакомился с Ритой. Бравый молодой майор с орденом на груди, командир батальона, за плечами – война, впереди – блестящие планы. Он всерьез тогда рассчитывал к тридцати пяти годам закончить военную академию и стать командиром полка, к сорока – возглавить как минимум дивизию и получить первое генеральское звание. Был он тогда солдатом, в ранце которого лежал маршальский жезл. Сияние этого жезла вдохновляло его самого и заворожило Риту, с которой он познакомился на дискотеке в своем родном поселке. Ей было тогда всего семнадцать, и она тоже строила планы на светлое будущее. А еще она мечтала о карьере фотомодели, и ее внешность позволяла надеяться на успех. Но бравый майор Одинцов очаровал ее и увез в дальний гарнизон, чтобы со временем отправиться с ней в Москву на генеральскую должность…

А потом грянула чеченская война. Одинцов получил еще одну звезду на погон и отправился в Дагестан во главе сводного батальона. Это вместо академии. Воевал, заслужил еще два ордена, но выше комбата так и не поднялся. И полковником не стал. Получил назначение в новую часть, но опять же на должность командира батальона. С нее же и уволился в запас. Маршальский жезл пришлось выбросить на свалку за ненадобностью…

Зато у него есть квартира в большом индустриальном городе, молодая жена-красавица, дочь-умница. Новую работу он обязательно найдет. И тридцать девять лет – это еще далеко не преклонный возраст. Генералом ему не стать, зато впереди тихая и, главное, счастливая жизнь. И жена его любит, и воевать ему не надо, рискуя своей жизнью. Так что все хорошо. Ну, относительно хорошо…

Одинцов не стал звонить жене, говорить, что его смена уже закончилась, едва успев начаться. Она на работе, и ей вовсе не обязательно знать о его проблемах. Вернется вечером домой, и он ей все объяснит.

Рита на работе, дочь в школе, дома никого нет, поэтому Одинцов не стал жать на клавишу звонка, а сразу же полез в карман за ключами.

Переступая порог, он услышал, что в ванной шумит вода. Уж не потоп ли там?.. Быстро разувшись, он направился туда, но по пути заметил, что в спальне, в его постели полулежит, вминая локоть в подушку, какой-то мужчина. Аркадий застыл как вкопанный, остолбенело глядя на лысого заморыша с мелкими, но резкими чертами лица. Выпуклый морщинистый лоб, рысьи глаза, заостренный нос, раздвоенный подбородок, тонкая шея с крупным кадыком, хилые плечики, впалая грудь, руки что плети….

Непрошеный гость и сам потрясенно смотрел на него.

– Сергей Михайлович? – ошеломленно протянул он.

– Чего? – оторопело потер у себя за ухом Одинцов.

– Э-э… Ну да… Не Сергей Михайлович. Хотя похож… Очень похож… А вы, наверное, Аркадий, да?

– Где Рита? – угрожающе глянув на подозрительного незнакомца, Одинцов скосил глаза на закрытую дверь в ванную.

Страшное подозрение держало его под высоковольтным напряжением. В голове гудело как в трансформаторной будке, ноги потяжелели, приросли к полу.

– Рита?! Ваша жена?! Рита на работе. И вы должны быть на работе. Поэтому Рита ключ Тане дала, ну, своей подружке, – зачастил тот. – Мы с Таней здесь… Ну, она сейчас в ванной. Мы уже все, нам уже пора…

Он быстро вскочил с постели, стащил со стула одежду, наспех оделся, застегнув рубашку со смещением на две пуговицы. Аркадий стоял в дверях комнаты, наблюдая за ним. Дать бы пинка под зад этому прохиндею, спустить с лестницы. Но ведь он, в общем-то, не виноват, что Рита дала ключи от квартиры своей подружке. Сам однажды встречался с женщиной в доме у ее сестры, еще когда холостым был.

С Ритой он, конечно, разберется. Чтобы она не устраивала в доме вертеп. Может, она позволяет своей подружке безобразничать так всякий раз, когда он заступает на смену… Нехорошо это. Дружба дружбой, а квартиры врозь.

– Я сейчас Таню заберу, и мы уйдем, – скороговоркой сказал незваный гость, приближаясь к двери.

Он уже собирался проскользнуть в узкий зазор между рукой Одинцова и дверным косяком, когда из ванной вышла женщина.

Аркадий глянул на нее, и внутри у него все заледенело от ужаса и возмущения. Не было никакой Тани; перед ним с мокрыми волосами, в шелковом с лилиями халате стояла его жена Рита. Она и сама не ожидала увидеть мужа, поэтому также обомлела, открыв рот.

Одинцов люто глянул на любовника своей жены. Мало того что этот никчемный заморыш наставил ему рога, так он еще и за нос его водит, двойного дурака из него делает… А ведь Аркадий попался на его уловку, чуть не позволив ему сбежать.

– Стоять!

– Ой, не надо!

Заморыш в страхе зажмурился и манерным движением поднес ладони к лицу, пытаясь закрыться от удара. Презрительно глянув на него, Аркадий вытянул руку, чтобы схватить его за шею. Не станет он бить этого недоноска, просто выбросит его с балкона. Второй этаж – это больно, но не смертельно.

Но лысый вдруг поднырнул под его руку и провел встречный удар. Никак Одинцов не ожидал от него такой прыти. И не думал, что бить он может так сильно. А ударил лысый плотно сомкнутыми костяшками пальцев точно в кадык.

Удар оказался достаточно мощным, чтобы на какое-то время Одинцов потерял контроль над собой. Чувств не лишился, но на одно колено припал, не в силах удержать равновесие. Когда он пришел в себя, брать реванш уже было не над кем.

– Ублюдок, – прохрипел Аркадий, пальцами ощупывая кадык.

Уж не раздроблен ли щитовидный хрящ?.. Но нет, с этим вроде бы все в порядке. И дальше жить можно. Но как больно…

Особенно Аркадия донимала душевная боль. Мало того что потерял жену, так еще и ее любовник разделал его под орех. Какой-то жалкий прыщ взял верх над ним, боевым офицером-десатником. А ведь он с «чехами» в рукопашном бою насмерть сходился, да и черный пояс по карате в активе, еще с училища…

На жену он не смотрел. Стыдно было перед ней. И как мужчина он оказался никчемным. Иначе бы Рита не предпочла ему этого лысого заморыша. И как боец он ничего не стоил… Стыдно. И обидно.

Он прошел на кухню, открыл холодильник, достал оттуда бутылку водки, скрутил пробку, жадно припал к горлу. Хотя и не верил, что это средство сможет облегчить его страдания.

Аркадий разом выпил полбутылки. Сел за стол, опустил голову на грудь. Что за день сегодня? И жена изменила, и с работы погнали поганой метлой… Ну, работа – дело наживное. Да и жену заменить в принципе можно. Но как быть с дочкой? Ведь Юля останется с Ритой, а это для него катастрофа… Да и жену он очень любит. Вернее, любил…

– Ты все не так понял, – дождавшись, когда он успокоится, сказала Рита.

Аркадий лишь выразительно махнул на нее рукой. Он все правильно понял, и пусть она не делает из него дурака. Любовник лежал в их постели, она смывала с себя его пот и похоть. Какие могут быть объяснения?

– Пойми, ничего не было.

Голос ее дрожал, предательски выдавая скрытую в нем ложь.

Одинцов мотнул головой. Не верил он жене. И она это поняла.

– Почему ты не на работе?

Аркадий глянул на нее с желчным удивлением. Похоже, она вела себя так, будто он ей все простил и теперь можно поговорить о делах менее важных, чем супружеская измена.

– Ты сама должна быть на работе. Иди, догоняй своего хорька.

Рита работала на сталепрокатном заводе, но не в горячем цеху, а в тепличном, в отделе реализации. А ведь когда-то моделью хотела стать… Но, может, она там так перед начальством дефилирует, что и подиум ей не нужен. Села на стол, ноги задрала, раздвинулась… А ноги у нее красивые, ягодицы тугие. И чулки она предпочитает носить на силиконовой резинке. Чтобы доступней быть… Тварь!..

Одинцов ожесточенно сжал кулаки, и Рита, поняв, что лучше его не злить, вышла из кухни.

– Ты не так все понял, ничего не было, – услышал он из коридора ее голос. – Я вечером тебе все объясню… Встретишь Юлю из школы, накормишь, посмотри, чтобы она уроки сделала… Пока!..

Она ушла, тихонько закрыв за собой дверь. Как будто ничего не случилось, ушла. А вечером вернется и сделает ему выговор, если он вдруг не приготовит обед для дочери. Это, кстати, входило в его обязанности, когда он не был занят на службе. Ведь работа у него была через двое суток на третьи. Была. И жена тоже была…

Он допил бутылку. Пол-литра водки для его могучего организма – что для слона дробина. Ну, может, не одна, а целых полкило, но мелкой дроби… Легкий хмель немного разбавил душевную боль. И не помешал Одинцову на скорую руку сварить суп из тушенки. Но только на это его и хватило.

Юле было всего восемь лет. Красивая девочка, умница… Аркадий встретил ее из школы, накормил обедом, отправил учить уроки. Сам же завалился на диван. Время, говорят, лучшее лекарство от душевных ран. Но дело в том, что ему вовсе не хотелось излечиваться. Сон – это всего лишь успокоительное, и именно в этом Аркадий сейчас и нуждался…

Но заснуть Одинцов не смог. Глаза тяжелели, закрывались сами по себе, но колючий червь трепыхался в сознании, теребил нервы, отгоняя сон. Да и как можно заснуть после того, что случилось? Рита… Любимая Рита вдруг оказалась в постели с другим. И неважно, кто этот мужчина – заморыш или атлет, урод или красавец. Жена изменила ему, и жизнь разрушена.

Скоро Рита вернется домой – если, конечно, не задержится с кем-то после работы… Вернется домой, попытается убедить Аркадия, что ничего не было. Ведь не видел же он, как она барахталась в постели, значит, можно что-нибудь придумать. Дескать, лысый проводил время с подружкой, которая только-только ушла. В магазин ушла. Или еще куда-нибудь. Но ушла, чтобы вернуться. И снова лечь в постель к своему любовнику. А Рита со скуки решила принять душ. Не хотела оставлять квартиру без присмотра, поэтому и находилась в ней, пока ее подруга предавалась разврату… Аркадий не поверит ей. Сегодня не поверит. И завтра. Но потом он захочет поверить в эту паточную ложь, и тогда Рита будет прощена. И снова возьмется за старое… А он не должен ее прощать! Иначе он не мужик…

Одинцов резко поднялся, снял со шкафа в спальне свой старый дорожный чемодан из кожзаменителя, наспех уложил свои вещи, не забыв о бритве и зубной пасте. Собравшись в дорогу, взял на руки дочь, едва сдерживая слезы, зарылся носом в ее волосы.

– Скажешь маме, что я уехал в командировку, – сказал он.

– Надолго? – настороженно посмотрела на него девочка.

Казалось, она чувствовала, что отец уезжает навсегда. Детское чутье не обманешь.

– Нет. Скоро буду.

Аркадий понимал, что если он решил уйти из семьи, то нужно делать это сейчас, не медля ни минуты. Еще чуть-чуть, и привязанность к дочери удержит его. Ведь он же точно знает, что девочке нужен отец…

– Пока!

Не чувствуя под собой ног, он вышел из дома, пересек двор, вышел к троллейбусной остановке. Денег у него было немного, поэтому он не позволил себе взять такси. Да и к общественному транспорту привык, поскольку никогда не имел собственного автомобиля.

Он шел вдоль дороги, приближаясь к остановке. Оглянувшись, увидел, как из-за поворота показался троллейбус. Такой же рогатый, как и он сам. Аркадий стиснул зубы, но шаг прибавил. Каким бы ни был троллейбус, а ехать на вокзал надо. И чем скорей, тем лучше.

До Москвы недалеко, на поезде – ночь пути. Завтра утром он будет уже в столице. Друг у него там, заведует крупной охранной фирмой; и должность не из последних можно получить, и с жильем проблему решить. Тем более что Аркадий неприхотливый, он и от койки в общежитии не откажется. На все согласится, лишь бы от Риты подальше…

Он уже подошел к остановке, когда сзади послышался негромкий, но резкий оклик:

– Эй, мужик!

Обернувшись, Одинцов увидел крупногабаритного парня в строгом костюме. Тот был обрит налысо, что совершенно не шло ему из-за неправильной формы головы. Шишковатый череп, лицо круглое, щекастое, а глаза маленькие, спрятанные в узкие щелочки. Взгляд жесткий, даже агрессивный. Борцовская шея, мощные плечи, тяжелые кулаки. За его спиной, в двух-трех шагах топтался один атлет, чуть более благообразной внешности, но с такой же отталкивающей энергетикой.

Все бы ничего, но за двумя этими внушительными фигурами Аркадий увидел своего сегодняшнего обидчика. Он выходил из черного, сверкающего «Мерседеса» представительского класса. Оказывается, Рита разборчива в выборе любовников, с кем попало не спит. И машина у ее избранника роскошная, и охрана солидная… Одинцов злобно сжал кулаки.

– С тобой поговорить хотят, – басом сказал бритоголовый, кивнув через плечо на своего босса.

А тот с важным видом, нарочито чуть вприсядочку, подходил к Аркадию. На губах надменная улыбка. Дескать, не нужна ему охрана, потому что и сам он справится с кем угодно, причем одной левой.

Он вел себя как хозяин жизни, и Одинцову это очень не понравилось.

– Не надо со мной говорить.

Аркадий повернулся к атлету спиной, но тот посмел его остановить, с размаху опустив руку ему на плечо. Он мог бы взять его на прием, сняв руку с плеча и заломив ее за спину. Но такой маневр настолько растиражирован, что противник наверняка готов принять меры противодействия. Если, конечно, он хоть что-то соображает в технике рукопашного боя.

И все-таки Одинцов накрыл рукой ладонь противника. Но это был обманный финт. Он показал, что собирается провести атаку сверху, но сам ударил снизу, ногой из-под себя, в промежность. Он знал людей, которые могли выдержать такой удар, но атлет явно не относился к их числу. Схватившись руками за отбитый низ живота, тот завалился на бок.

Одинцов не видел его лица, но слышал стон, которым бритоголовый выдавал свое поражение. Нейтрализовав одного противника, Аркадий взялся за второго. Изобразив атаку ногой, он стремительно сблизился с ним и ловким, точно наработанным движением схватил его за шею. Шагнул вперед, заваливая противника на спину, и снова провел удар ногой… На этот раз удар предназначался боссу, подошедшему к нему.

Лысый снова продемонстрировал знание рукопашного боя. Правильно встал в стойку, поставил блок, собираясь защищаться. Но не знал он, бедный, насколько мощно бьет ногой подполковник Одинцов…

Аркадий легко пробил блок, и его нога с размаху протаранила противника. Удар оказался настолько сокрушительным, что лысый отлетел к своей машине, стукнувшись головой о бампер.

А в нескольких шагах от Одинцова уже стоял троллейбус. Но еще не со всем покончено. Аркадий сжал руку, которой держал охранника за шею, провел удушающий прием. И когда парень потерял сознание, отпустил его, чтобы идти к троллейбусу. Преследовать его никто не пытался…

### Глава 2

Вагон тронулся медленно. Если бы за окном не сдвинулся фонарный столб, Одинцов бы и не понял, что поезд уже отправился в путь. Уплывала вдаль урна, в которую он выбросил сим-карточку своего телефона; таяли вдали, в вечерних сумерках трубы завода, где работала Рита. Поезд набирал ход, и скоро показались коробки высоток микрорайона, где он жил со своей семьей. Жил счастливо. Когда-то… Тоска сжала душу, и чтобы эта хватка хоть как-то ослабла, Одинцов взял сигареты, отправился в тамбур.

Аркадий и рад был бы сэкономить на билете, но на ближайшие поезда до Москвы не осталось плацкартных мест – пришлось покупать место в купейном вагоне. Но ничего, еще оставалось три с небольшим тысячи рублей. На первое время хватит, а там Илья выплатит ему аванс. Аркадий уже позвонил своему боевому другу, и тот ждет его… Хотя, если честно, Илья не очень ему обрадовался. Но может, у него настроение было плохое, потому и не проявил ожидаемого восторга. Впрочем, работу в Москве можно найти и без него. Было бы желание…

В узком коридоре купейного вагона Одинцов столкнулся с высоким, холеного вида мужчиной средних лет. Свежая модельная прическа, тщательно выбритое лицо, запах недешевого одеколона. Одет он был по-дорожному, но при этом – в строгом стиле. Батник светлых тонов напоминал сорочку, под ворот которой повязывают галстук, а черные спортивные штаны чем-то были схожи с брюками официального костюма. Высоко поднятая голова, надменный взгляд, прямая спина; четкая, с некоторой снисходительностью, походка. Но вся эта высокомерность вдруг куда-то делась, когда он увидел Аркадия. Взгляд вздрогнул, губы поджались, он немного обмяк… Похоже, хотел что-то сказать, в угодливом тоне, но передумал, недоуменным взглядом проводив Одинцова.

Перекурив, Аркадий вернулся в свое купе, к соседям – пожилому мужчине профессорского вида, седовласой старушке с наивно-добродушным лицом и юному пареньку в очках, который лежал на верхней полке и увлеченно читал молодежный журнал.

Аркадий забрался на свою верхнюю полку, лег на живот, глядя в окно. Чем дальше поезд увозил его от дома, тем сильней нарастала тревога в душе. А правильно ли он поступает, бросая семью? Рита, она, может, и дрянь, но ведь у них растет дочь, ей нельзя без отца… Но все сомнения проглотил навалившийся вдруг сон.

Обычно Аркадий плохо спал в поезде, часто просыпался, ворочался во сне. Но в этот раз его скосило под самый корень. Проснулся он лишь утром, под Москвой, когда проводница принялась будить пассажиров.

Он быстро сообразил, что в туалет нужно идти сразу, пока не набежала очередь. После водных процедур он возвращался в свое купе, когда на пути ему снова попался мужчина, которого вчера так всполошила встреча с ним. Но на этот раз он не стал уступать ему дорогу.

– Э-э… Здравствуйте… – неуверенно начал он. Но продолжил более уверенно: – Мне бы хотелось с вами поговорить, если это возможно.

– Ну, возможно, – кивнул Одинцов, через плечо странного незнакомца глянув на своих соседей.

Пожилой мужчина и паренек стояли возле окна спиной к закрытой двери купе, в котором, по всей видимости, переодевалась старушка.

– Только недолго.

– Нет, нет, я не задержу… – деловито, но все-таки с несколько заискивающей интонацией сказал незнакомец. – Да, кстати, меня зовут Андрей Юрьевич!

Он протянул Аркадию руку, но тот сделал вид, что не заметил этого.

– Дальше что?

– Я понимаю, что с моей стороны поведение кажется бестактным, но мне хотелось бы знать, зачем вы едете в Москву?

– Почему кажется? Ваше поведение действительно бестактное, – хмуро усмехнулся Аркадий.

– Но тем не менее… Дело в том, что у меня есть предчувствие, что я могу вам помочь.

– И в каком месте это предчувствие у тебя водится? – подозрительно сощурился Одинцов.

Что, если этот Андрей Юрьевич – ярый гей, находящийся в поисках друга? Время нынче такое, ничему нельзя удивляться. А в Москве, говорят, содом сплошь и рядом. И гоморра тоже. Да и всякого другого геморроя хватает.

– Только вы чего не подумайте… – будто прочитав его мысли, поспешил успокоить его мужчина. – Просто вы очень похожи на одного человека. Очень похожи…

– Почему похож? Может, это я и есть?

– Нет, нет, фактура немного не та… Вы на него очень похожи, но вид у вас, как бы это сказать, более грубый. Хотя взгляд такой же жесткий… И внешне кое-какие различия все-таки есть, – всматриваясь в лицо Одинцова, сказал он. – Небольшие различия, но все-таки есть…

– И что с того?

– Дело в том, что Сергей Михайлович ищет себе двойника.

Где-то Аркадий уже слышал это имя. И совсем недавно… Да, кажется, так звали нового хозяина трубного завода, который требовал от него снять караул и увести его с территории предприятия… А может, не его так звали, может, кого-то другого. Ведь сочетание имени Сергей и отчества Михайлович для России очень распространенное. Да и вообще, зачем забивать голову всякой чепухой?

– Передай своему Сергею Михайловичу, что я очень рад за него, – Аркадий похлопал мужчину по плечу и собрался продолжить путь к своему купе.

Но Андрей Юрьевич его остановил, бесцеремонно, хотя и с опаской взяв за плечо.

– Это работа, причем высокооплачиваемая.

– И что я должен буду делать? – заинтересованно спросил Одинцов.

– Ничего. Ездить на дорогих машинах, жить в роскошных особняках… И получать за это деньги.

– Сколько?

– А вы ищете работу?

Аркадий догадался, что вопрос этот задан неспроста. Если он ищет работу, то согласится на сумму, куда меньшую, чем та, которую мог бы получать, не имей особой надобности в деньгах.

– Нет, я еду в гости к другу… Вы не ответили на мой вопрос?

– Ну, я думаю, пятьдесят тысяч рублей в месяц вас устроят.

– Привет Сергею Михайловичу!

Одинцов не чувствовал в себе коммерческой жилки, не умел торговаться, но сейчас он остро чувствовал незаурядный интерес к своей персоне и понимал, что неожиданный работодатель примет любые условия.

– А сколько вы хотите?

– Сто пятьдесят, – отрезал Андрей.

– Просто пятьдесят, – покачал головой Андрей Юрьевич.

– Хорошо, пятьдесят за ничего не делать. И сто – за риск.

– За какой риск?

– Не надо смотреть на меня как на неразумного. Если ваш Сергей Михайлович может платить мне пятьдесят тысяч, значит, денег у него немало. А где деньги, там и кровь. Этот закон еще никто не отменял. Его жизни угрожает опасность?

– Э-э… Ну, все может быть… – замялся собеседник.

– Может, меня уже завтра убьют. Тогда я вообще денег не заработаю…

– Ну, нет, не завтра…

– А когда? Через неделю?.. Надо бы еще компенсацию предусмотреть, на случай моей гибели. Когда я служил, такая компенсация предусматривалась, из расчета на мою семью – сто пятьдесят окладов…

– Где вы служили? – с интересом спросил Андрей Юрьевич.

– Куда родина посылала, там и служил.

– Вы офицер?

– А у нас что, собеседование?

– Мы все равно узнаем. Если вы согласитесь быть двойником Сергея Михайловича.

– Я согласен. За сто пятьдесят тысяч. Плюс компенсация…

– Ну что ж, мы рассмотрим ваши условия. Но пятьдесят тысяч в месяц вам гарантировано.

– Я подумаю. Свяжитесь со мной по телефону.

Одинцов прошел в свое купе, переоделся, собрал вещи, а когда поезд остановился, со своим чемоданом в одной руке и бабушкиным баулом в другой вышел на перрон. И тут же рядом с ним оказался Андрей Юрьевич. Он, конечно же, понимал, что другой возможности связаться с Аркадием у него не будет.

– Хорошо, мы согласны на ваши условия, – шепнул он ему на ухо с таким видом, будто был резидентом английской разведки.

– Видно, крепко вас жареный петух клюнул, – мрачно усмехнулся Одинцов, передавая баул сыну своей спутницы, крепенькому мужичку с лицом пропойцы.

Он не сомневался, что Андрей Юрьевич успел связаться со своим боссом и сообщить ему, на каких условиях Аркадий готов стать его двойником. Сергей Михайлович думал недолго, а почему? Да потому что кто-то охотится на него, и ему не терпится подставить вместо себя под снайперский выстрел кого-то другого, внешне на него похожего… А может, он просто хочет убить Аркадия, чтобы его потом похоронили вместо него. Враги будут считать его мертвым, а он в это время будет шиковать за границей, где-нибудь в тихом спокойном местечке…

– Да нет, все в порядке, – покачал головой Андрей Юрьевич. – Опасности никакой нет, а двойник – это всего лишь подстраховка. К тому же вы у Сергея Михайловича не один такой…

– Он что, коллекцию собирает? – недоверчиво посмотрел на него Аркадий.

– Коллекцию не коллекцию, а опасность вам не угрожает.

– Но сто пятьдесят тысяч вы мне заплатите?

– Да.

– И компенсация, если я вдруг погибну. Понятно, что никакой опасности для моей жизни нет. Но ведь я могу, например, забыть, как дышать, и умру…

– Э-э… Мы обсудим этот вопрос… Как раз сейчас мы отправимся к Сергею Михайловичу, он и примет решение насчет компенсации… Подождите немного…

Андрей Юрьевич отошел в сторонку, прижал к уху телефон. Но Аркадий в одиночестве не остался: за ним присматривал плотного телосложения парень в строгом костюме, но в светло-серой водолазке вместо сорочки с галстуком. Выражение лица у него непроницаемо-спокойное, но глаза таили тревогу. Возможно, он был водителем Андрея Юрьевича и должен был встретить его и отвезти – в офис, домой, не суть важно. А может, это был охранник, который следовал в поезде вместе со своим боссом. Так или иначе, к основным обязанностям в довесок ему поручили присматривать за двойником еще более высокого начальника. Как будто Аркадий мог сбежать…

Одинцов задумался. Может, действительно ситуация настолько серьезная, что есть смысл послать всех куда подальше и отправиться по своим делам? Может, и правда ему грозит смертельная опасность?.. Но ведь сколько раз он рисковал головой в Чечне. И что? До сих пор жив. А у него тогда был смысл в жизни. Рита любила его, он обожал ее. А сейчас?.. Жена умерла для него. И сам он как будто неживой. Осталась только дочь… Значит, надо будет выторговать компенсацию посолидней, и чтобы деньги в случае чего поступили на ее счет. Никакие миллионы не заменят ей отца, но тем не менее…

Андрей Юрьевич разговаривал довольно долго. Толпа на перроне уже рассосалась, когда он подошел к Одинцову:

– Все в порядке, можно ехать…

Он многозначительно глянул на парня в светлой водолазке, и тот нагнулся, чтобы взять чемодан Аркадия. Но тот не принял его помощь. Все в этом мире имело свою цену, и если кто-то хочет угодить тебе, то небескорыстно, в расчете получить какую-то выгоду. А Одинцов не хотел быть чьим-то должником.

На привокзальной площади в длинном ряду машин их ожидал черный «БМВ» седьмой модели. Из автомобиля вышел худощавый парень в таком же костюме и водолазке, как и у его напарника. Он распахнул заднюю дверцу, приглашая Андрея Юрьевича занять свое место, но тот пропустил вперед Аркадия. Водитель угодливо забрал у него чемодан и погрузил в багажник.

Салон в машине просторный, сиденья мягкие, кожаные, а для полного комфорта под потолком, между двумя передними креслами, висел жидкокристаллический экран. Андрей Юрьевич попросил водителя включить видео, и тот поставил вторую часть «Пиратов Карибского моря». И экран развернул так, чтобы Аркадию удобно было смотреть. Похоже, Андрей Юрьевич пытался занять его, чтобы не отвлекаться на досужие разговоры. Ему необходимо было представить его своему боссу, но при этом его тяготило присутствие Одинцова.

Первое время Аркадий смотрел в окно, разглядывая помпезные здания советской эпохи, что выстроились вдоль Садового кольца. Затем он переключился на фильм и мало-помалу втянулся в него с головой.

«Сундук мертвеца» так увлек его, что он едва обратил внимание на высокое, облицованное мрамором здание, возле которого остановился «БМВ». Андрей Юрьевич вышел из машины, но его за собой не позвал. Фильм уже заканчивался, когда тот вернулся, и они снова тронулись. Аркадий успел просмотреть половину третьей части «Пиратов», прежде чем автомобиль въехал на охраняемую территорию элитного жилого дома. На этот раз его попросили выйти.

Андрей Юрьевич провел его в дом, где, как он сообщил, находилась служебная квартира для временных сотрудников. Он же представил его консьержу, конопатому верзиле в униформе охранника и с электрошокером на поясе.

Квартира находилась на четырнадцатом этаже, из окна открывался отличный вид на старый квартал, прилепившийся к берегу Москвы-реки. Машины мчатся по набережной, белый теплоход важно и неторопливо идет по воде, самолет парит далеко в небе, но ничего не слышно – тройной стеклопакет надежно заглушает все звуки. Поэтому Аркадию вдруг показалось, будто все это происходит в каком-то другом измерении.

– Аркадий, вы можете чувствовать себя здесь как дома, – сказал Андрей Юрьевич.

– Хорошо, буду чувствовать себя здесь как дома, – отозвался Одинцов, еще раз осмотрев единственную комнату, большую, просторную, с красивой гарнитурной стенкой из ДСП и мягкой мебелью из кожзама. – Но не забуду, что я в гостях…

– Со мной вы больше не увидитесь, – без всякого о том сожаления сообщил Андрей Юрьевич. – Двойники – это не моя компетенция. Этим занимается начальник охраны… Я думаю, он скоро здесь будет. А вы пока располагайтесь. И ни о чем плохом не думайте. Я уверен, все будет в порядке…

Пожелав удачи, он ушел, а Одинцов, еще раз осмотрев квартиру, отправился в ванную. Здесь тоже все было в полном комплекте, как во всей квартире, – джакузи, душевая кабинка с поддоном, стиральный автомат, кафель сияет, хром блестит.

Едва он принял душ, как появился курьер из фирмы, которой, как понял Аркадий, заправлял малоизвестный ему Сергей Михайлович. Вежливый паренек с женственными чертами лица доставил два битком набитых пакета с продуктами, сам заполнил холодильник и спросил, не желает ли уважаемый Аркадий Васильевич, чтобы он приготовил ему ужин. Одинцов не пожелал и сам встал за плиту.

Кухня впечатляла – лакированный гарнитур со встроенной посудомоечной машиной, полный набор инвентаря и посуды, светло, просторно, чисто. Рите здесь бы понравилось. Из того ассортимента, что находился в холодильнике, она бы приготовила что-нибудь вкусненькое… Но не было Риты. Она вычеркнута из жизни, и нечего о ней вспоминать. А на обед вполне сгодится яичница с колбасой и огурцы, порезанные вдоль и надвое…

В комнате Аркадия ждал мягкий диван и большой плазменный телевизор с тремя сотнями каналов. Он уже заканчивал «перелистывать» программы, когда в дверь позвонили.

На этот раз к нему прибыл начальник личной охраны Сергея Михайловича. Это был невысокого роста мужчина с крупной головой и большими блестящими залысинами, немолодой уже, но еще и не старый. Въедливый и жесткий взгляд, на лице хмурая сосредоточенность, губы плотно сомкнуты, на широких скулах играют желваки. Широкоплечий, стройный, подтянутый – в нем чувствовалась военная жилка. Он смотрел на Аркадия, будто просвечивал его рентгеном. Видимо, давал понять, что скрыть от него ничего невозможно. Звали его Евгением Давыдовичем. Фамилию он свою не назвал…

Как заметил Аркадий, никто из его новых знакомых не говорил своей фамилии. Только имя-отчество. И Сергея Михайловича это, кстати говоря, тоже касалось. Никто ни разу не назвал его по фамилии, как будто это было под большим секретом. Может, и не Сергей Михайлович он вовсе…

– А ты правда похож… – после короткого и необязательного, как могло показаться, знакомства сказал Евгений Давыдович.

– И даже знаю, на кого, – усмехнулся Одинцов.

Он без особого внутреннего напряжения выдерживал пристальный взгляд, обладатель которого не внушал ему особого опасения. Во-первых, он был один и, похоже, без оружия. А во-вторых, Аркадий уже понял, что в нем действительно нуждаются. И если его готовят на заклание, то случится это не сейчас, а в будущем, хотя, возможно, в самом недалеком.

– Кое-что ты знаешь, – кивнул начальник охраны. – Но не все.

– Так проясни, – также на «ты» обратился к нему Аркадий.

– У Сергея Михайловича проблемы. На него, возможно, охотится киллер. Это для сведения, чтобы ты понимал, во что ввязываешься…

– Уже ввязался.

– Еще не поздно отказаться.

– Что я должен делать?

– У Сергея Михайловича четыре дома под Москвой, два служебных эскорта. Будет создан и третий. Для тебя. Может, еще и четвертый, если найдем третьего двойника. А пока у него всего два двойника, включая тебя… Твоя задача будет простой. Днем находишься в офисе компании, вечером выезжаешь домой, будто ты Сергей Михайлович. Ты едешь в один дом, он – в другой, второй двойник – в третий. Главная задача – сбить охотников с толку…

– А еще лучше – подставить под выстрел двойника.

– Врать не стану, для нас будет лучше, если погибнешь ты… Но погибнуть может и Сергей Михайлович. Он тоже рискует…

– Для вас будет лучше, если погибну я. Но не для меня.

– Я знаю твои условия. Будешь получать сто пятьдесят тысяч в месяц, оформим страховку на три миллиона; первый взнос оплатит фирма, а потом ты уже сам…

– Если доживу до второго взноса. Когда он будет? Через год?

– Через год. И ты доживешь. Будешь рисковать не больше, чем Сергей Михайлович. У тебя даже будет охрана. И жить ты будешь неплохо. И это при том, что тебе ничего не придется делать. Днем – балдеешь в офисе, вечером – в особняке, а уж на каких машинах будешь ездить…

– А оружие у меня будет?

– Ну вот, сразу чувствуется военный человек… – снисходительно улыбнулся Евгений Давыдович. – Ты должен понимать, что мы должны были навести о тебе справки. Твое досье пока еще в стадии разработки, но кое-что мы уже успели выяснить. Ты – подполковник запаса, десантник, участник боевых действий, первая чеченская война, вторая, боевые ордена… Или не так?

– Все так. И я тебя понимаю.

– Как-никак ты из Северецка. А там у нас свои интересы. И, скажем так, недоброжелатели… Может, ты нарочно в поезд сел, в котором наш человек ехал…

– Зачем?

– Ну, внедриться в нашу среду, пробиться к Сергею Михайловичу… Может, ты не случайный человек.

– Ну, работай, работай… э-э, сам-то ты в каком звании?

– Капитан… МВД… – едва заметно смутившись, ответил Евгений Давыдович. – Но мог бы и полковником стать, если бы не Сергей… Михайлович… Мы с ним уже десять лет. И я ни о чем не жалею. И ты не пожалеешь…

Аркадий в раздумье кивнул. Хотел бы он надеяться на то, чтобы это еще не начавшееся сотрудничество не вышло ему боком. Но сомнения все-таки были…

### Глава 3

Одинцов изнывал от безделья. Четыре дня он безвылазно находился в служебной квартире. Ему запретили выходить наружу; да и настроение не располагало к тому, чтобы праздно шататься по московским улицам, и денег не было для того, чтобы хотя бы мороженое съесть в кафе… Вот к Илье Аркадий сходил бы – давно не виделись, можно было бы и поговорить с ним по душам за рюмкой чая. Но Евгений Давыдович не разрешал никуда звонить, еще и мобильник у него изъял. А на новый денег нет, да и купить его не так просто. Аркадий чувствовал, что за ним следят. И стационарный телефон в доме наверняка прослушивался, а где-то, возможно, скрыты и «жучки», чтобы начальник охраны мог держать его под контролем. Впрочем, Одинцов против такого режима не возражал. Поэтому и лежал пластом на диване перед телевизором, время от времени падая на пол, чтобы отжаться, поддержать крепость мышц.

Он ждал Евгения Давыдовича, чтобы тот прояснил ситуацию. И наконец дождался.

– У меня к тебе вопрос, – обрадовав его своим появлением, с ходу спросил бывший капитан. – Где работает твоя супруга?

– На сталепрокатном заводе, в отделе реализации, – нахмурился Аркадий. – А что?

– Почему ты уехал в Москву?

– Я же говорил, мне нужна работа. Я был начальником караула на трубном заводе, но меня оттуда выгнали. В самом прямом смысле выгнали…

– Ну да, смена караулов, – кивнул Евгений Давыдович. – Новый начальник сменил чужих людей, поставил своих… А к жене на завод почему не устроился?

– Потому что не предлагали. И кем бы я туда пошел, простым охранником? А здесь у меня друг, он бы мне хорошую работу подобрал…

– Да, есть друг. Плесневский Илья Григорьевич, бывший сослуживец, майор запаса. Он действительно мог предложить тебе хорошую работу…

– Вы что, разговаривали с Ильей? – удивился Аркадий.

– И с Ильей разговаривали. И с твоей женой… Что у тебя с женой произошло? – пристально посмотрел на него собеседник.

– Что произошло? – похолодел Аркадий.

– Она сказала, что не знает, куда ты уехал.

– Я ей сказал, что скоро вернусь…

– Ты не ей сказал, а дочери… Ты что, с женой поссорился?

– Это мое личное дело.

– Может, она тебе изменила? Или ты – ей?

– А опустить это никак нельзя?

– Можно. Дело житейское… Но дело в том, что жена твоя работает на заводе, контрольный пакет акций которого принадлежит Сергею Михайловичу.

– И что?

– Не люблю совпадений.

– Значит, я засланный казачок, – мрачно усмехнулся Одинцов. – Ты не сказал Илье, что мне уже не нужна работа?

– Я с ним не разговаривал.

– Ладно, проехали. Пойду к нему, он что-нибудь придумает…

– А я разве тебя отпускал? – внимательно глядя на него, изобразил удивление Евгений Давыдович.

– Ну, я же не случайный человек, значит, опасен…

– Почему не случайный? Потому ты к нам и попал, потому что у вас в городе находится наш завод. Наш человек был там, возвращался в Москву, случайно встретил тебя в поезде. Или не случайно?

– Ты начальник, тебе видней.

Одинцов ожидал рассказа еще об одном человеке, тоже, возможно, подотчетном Сергею Михайловичу, о том, кого он избил перед тем, как уехать в Москву. Но Евгений Давыдович об этом инциденте ничего не сказал. Значит, он не знал точную причину, по которой Аркадий расстался с женой. И про ее начальника тоже ничего не знал. Что ж, пусть и остается в неведении.

– Нормально все, Аркадий, нормально. Будем работать. Вот тебе аванс…

Евгений вынул из кармана банковскую упаковку пятисотрублевых купюр, протянул их Одинцову.

– Хорошо ты устроился, – усмехнулся он, глядя, как Аркадий берет деньги. – И зарплата солидная, и полное обеспечение. В хороших домах жить будешь, на дорогих машинах ездить, и делать ничего не надо…

– Это ты мне уже говорил.

– Говорил. И сейчас говорю. Может, я завидую тебе?

– Зависть – нехорошее чувство… Если это зависть…

Возможно, начальник охраны нарочно подмасливал Аркадия, чтобы еще глубже втянуть в свою, быть может, нечестную игру. И совсем он ему не завидует. Хотя кто его знает…

– Ладно, это все лирика, – отмахнулся от неудобной темы Евгений. – Нам сейчас о прозе думать нужно. Сейчас я мерки с тебя сниму, в ателье передам. А потом стилист к тебе подъедет, надо с тобой поработать…

– А может, обойдемся без стилиста? – протестующе посмотрел на него Аркадий.

Стилист в его представлении был женоподобным парнем с обесцвеченными волосами, слащаво-приторным голосом и манерными ужимками. Но Евгений успокоил его, а на следующий день к нему домой пожаловала модная и очень симпатичная девушка.

Она тщательно осмотрела Одинцова, сравнила с оригиналом, заставила его просмотреть запись, на которой Сергей Михайлович проводил совещание со своими сотрудниками. Аркадий сам должен был сравнить себя с этим человеком, узнать его манеру поведения, чтобы в дальнейшем взять ее за образец.

Надо сказать, Сергей Михайлович произвел на Одинцова впечатление. Пришлось признать, что внешность у него была более утонченная и мягкая, и выглядел он очень стильно и ухоженно. Но вел он себя жестко, порою грубо, неугодивших ему сотрудников распекал с хищным сарказмом. Не кричал, не хамил, но люди вжимали голову в плечи под его тяжелым взглядом. И зал заседаний выглядел очень внушительно – огромный лакированный стол, стены обшиты панелями из натурального дерева, окна от пола до потолка… Чувствовалось, что Сергей Михайлович – человек не просто богатый, но и очень влиятельный. И непоколебимо уверенный в себе…

Пока Одинцов смотрел запись, Марина, как звали девушку, решала, что делать с ним самим. Первым делом она взялась за его лицо: назначила косметический массаж, смягчающие кожу маски. Чтобы Аркадий мог соответствовать своему «оригиналу», на него следовало навести лоск. И еще его отправили в стоматологию, чтобы привести в порядок зубы, вылечить их, отбелить. Увы, но Марина настояла на том, чтобы ему подточили верхние передние зубы, а затем поставили на них фарфоровые коронки. Хорошо, что нижний ряд не тронули.

После того, что сотворил с ним стоматолог, общение с парикмахером показалось ему детской забавой. Его волосы окрасили в более темный цвет, уложили в прическу, как у Сергея Михайловича.

И еще Марина показала ему, как ходит «оригинал». У Аркадия походка была армейской – быстрый ровный шаг, непроизвольная, но довольно резкая отмашка рук, а Сергей Михайлович передвигался на своих двоих неторопливо, вальяжно, и руки он при этом держал так, будто собирался охватить весь мир. Или задушить противника…

Марина занималась им почти две недели. За все это время Сергей Михайлович не соизволил встретиться с ним. Но все-таки они встретились. Это произошло в тот день, когда Одинцова наконец-таки допустили к исполнению своих обязанностей. Утром за ним прибыл новенький «шестьдесят третий» «Мерседес» черного цвета с джипом «Хаммер» в придачу.

Машины стояли у контрольно-пропускного пункта, водители о чем-то лениво переговаривались с дюжим охранником у полосатой будки. Увидев идущего к ним Аркадия, они нехотя отвлеклись от своего занятия и лениво направились к нему.

Одинцов подходил к «Мерседесу» своей обычной командирской походкой. И чувствовал, что водитель не собирается открывать ему дверь. Этот бровастый парень с аномально широкой переносицей прекрасно знал, кто перед ним, поэтому и не выказывал должного почтения. Одинцов перешел на походку а-ля большой босс, которой научился у господина Перекатова. Теперь он знал фамилию человека, чьим двойником… Нет, это Сергей Михайлович был его двойником. Так и надо думать, решил Аркадий, вдавливая в бровастого паренька взгляд тяжелый и твердый, как застывший чугун.

Водитель заметил перемену в его облике, растерялся, но заднюю дверцу открыть не догадался. Но и Аркадий не торопился делать это за него. Впрочем, долго ждать ему не пришлось. Опомнившись, парень распахнул дверь, приглашая босса в уютный и комфортный салон.

«Хаммер» предназначался для охраны, но, как понял Одинцов, кроме водителя, в нем никого не было. Это была фикция для гипотетических киллеров, которые охотились за Перекатовым. Но фикция эта стоила больших денег. Только «Мерседес» тянул тысяч на двести долларов. А если бы он еще был и бронированным…

Но «Мерседес» был с обычным кузовом. Никто не собирался укреплять его пуленепробиваемой броней в угоду какому-то Аркадию Одинцову. Вот если бы дело касалось Перекатова…

Машины шли по городу без мигалок, ничем не выделяясь из попутного потока. И «Хаммер» заметно отстал от головного «Мерседеса». Машины попадали в заторы, подолгу стояли в очереди у светофоров. И эта ситуация не очень устраивала Одинцова. Если киллеры захотят его убить, то сделать это будет совсем несложно. Подойти к машине сбоку, дать в упор длинную очередь из автомата и на своих двоих скрыться во дворах – совсем несложная и вполне осуществимая схема. Неспроста он смотрел по сторонам в поисках потенциальной опасности, жалея о том, что Евгений так и не предоставил ему боевое оружие. Пистолет ему бы сейчас не помешал… Но ведь начальник охраны обещал ему помочь с этим, и лицензия вроде бы оформляется. Так что не все так плохо.

И снова машина подъехала к высотному зданию с мраморной облицовкой фасада, носом уперлась в железные ворота, которые немедленно отошли в сторону.

Автомобили один за другим въехали во внутренний двор здания, но, как оказалось, это было еще не все. Движение прекратилось лишь после того, как они оказались в просторном боксе, где уже стояли два «шестьдесят третьих» «Мерседеса», один из которых имел более мощный и, судя по всему, бронированный корпус. Похоже, эта машина принадлежала Перекатову, а другая, попроще, – его двойнику…

В гараже было просторно, свежо и гулко. И совсем не пахло бензином и машинным маслом. У ворот стояла охрана – два дюжих парня в униформе охранников, но из бокса совсем необязательно было выходить, чтобы попасть в здание. Для этого имелась дверь, которую охранял всего один человек, но более солидного вида. Атлетического сложения парень в строгом костюме быстро, хотя и несколько небрежно посторонился, пропуская Одинцова.

Не успел Аркадий переступить порог, как перед ним возникла красивая и очень бойкая девушка в костюме делового покроя, хотя и с очень коротким жакетом, открывающим задние, туго обтянутые брюками выпуклости. А ими девушка повернулась к Одинцову сразу же. По широкому светлому коридору она повела его к лифту.

– Меня зовут Катя, я референт секретариата, мне поручено работать с вами, ввести вас в курс дела, – она говорила на ходу, быстро, но внятно, как будто практиковалась у дикторов на радио.

Она была хороша собой, но ее чересчур энергичный стиль поведения сбил бы Одинцова с романтической волны, если бы он попытался на нее настроиться. У него давно уже не было женщины, но не в том он сейчас был эмоциональном состоянии, чтобы думать о своей спутнице с вожделением. Он чувствовал, что в самом скором времени ему предстоит встреча с Перекатовым, и волновался, как перед выходом на ковер к генералу.

Коридор вел только к лифту, никаких ответвлений Аркадий не заметил. Не видел он и людей, сотрудников компании, которой руководил Перекатов. Видимо, это был рабочий ход, пользоваться которым могли только избранные. И в лифт к ним с Катей никто не вошел. Они поднялись на самый верхний этаж и оказались в огромном холле с витринными окнами и стеклянным потолком. Гранитный пол, панели под мрамор, встроенные в стены аквариумы, экзотические растения в изящных переносных клумбах, хромированная стойка ресепшена, за которой стояла симпатичная, но, казалось, почти лишенная сексуальности девушка. И внешнего лоска в ней более чем, и улыбка яркая, как фотовспышка, но все какое-то декоративное, неживое…

Катя приветливо махнула ей рукой, вопросительным движением показала на дверь напротив ресепшена и, получив утвердительный ответ, провела Одинцова в кабинет босса.

Аркадий узнал помещение с большим лакированным столом и панелями из натурального дерева, где Перекатов распекал своих сотрудников. Здесь тоже был стеклянный потолок, но более высокий и куполообразный. Одинцов глянул вверх мельком, ничего толком не разглядев. Но судя по тому, что по полу ползли быстрые и смутные тени, ветер гнал по небу тучи.

Перекатов сидел за директорским столом в глубине огромного кабинета и хмуро наблюдал за Одинцовым. Он даже и не думал подниматься, чтобы подойти к нему, пожать руку как человеку, предельно близкому по внешности.

– Ну чего встал? – не вытерпел он, глядя, как Аркадий переминается с ноги на ногу. – Давай сюда, поближе!

Перекатов подозвал его к себе и голосом, и раздраженным движением руки. Он внимательно рассматривал Одинцова, даже не пытаясь подняться со своего места. Казалось, бизнесмен демонстративно подчеркивал свое барское право на него, как будто Аркадий был не человеком с гражданскими правами, а его нелегальным клоном.

– Что-то не очень ты на меня похож, – недовольно заключил он, капризно выпятив нижнюю губу.

Аркадий лишь пожал плечами. Дескать, не рвался он в этот «театр двойников», так что не очень расстроится, если его отсюда попросят.