# Бессердечие магов

Кэт Ховард

В Нью-Йорке магия контролирует всё.
Но ее сила слабеет. И никто не знает, что происходит.
Кроме Сидни – нового, неизвестного мага невероятной силы, равной которой не было несколько десятилетий.
И возможно, она единственная, кто может остановить тьму, которая ослабляет магию.
Вот только Сидни не хочет помогать системе – она хочет ее разрушить.

Kat Howard

AN UNKINDNESS OF MAGICIANS

Published by arrangement with Saga Press, an imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division.

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Russian language copyright © 2019 by AST Publishers

Original English language edition copyright © 2017 by Kathleen Howard

© Т. Черезова, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

***

В этой удивительной книге – магия, последствия принятых решений и то, что случается, когда лучше сражаться, чем уклониться от боя. Это магическая притча. Цена, которую надо заплатить. История, которую другие забыли рассказать.

Фрэн Уайльд


Живые персонажи и отточенный стиль создают напряжение и невероятную привлекательность. <…> Эта книга действительно хороша. Серьезно. Вам стоит ее прочитать.

Locus

***

> Моим родителям, которые помогали мне удержать душу в теле, пока создавалась эта книга

> От мощных этих чар я отрекаюсь.

> Уильям Шекспир, «Буря»

> (перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник)


## Глава 1

Молодая женщина рассекала толпу на нью-йоркском тротуаре, словно нож. Высокая, благодаря шпилькам на красной подошве, в черной одежде, окутавшей ее, словно дым, черные волосы с красными кончиками резкими углами очерчивали ее лицо. Она вроде бы была из тех женщин, ради которых люди останавливаются, чтобы поглазеть – кого замечают.

Никто ее не замечал.

Шагая по Уолл-стрит в сторону возвышающейся впереди церкви Троицы, она скользила среди служащих и туристов, словно невидимая, не привлекая взглядов, не вызывая окликов «эй, детка!»… На нее даже случайно не натыкались в толпе. Она могла быть призраком. Тенью.

Неистовое солнце, жестко-синее небо – безоблачное, только вспыхивающее кое-где отражениями. Жара уходящего лета плавила соленый пот и густой одеколон, смешивая их с гулом лотков на тротуаре. Ясный день, почти обычный.

Женщина остановилась на углу улицы. Ее темно-серые глаза быстро скользнули по неприметному окну одного из небоскребов, словно желая убедиться, что там есть наблюдатель. Уголки ее губ, алых, как кровь, чуть приподнялись – и Сидни шагнула с бордюра на проезжую часть.

Казалось, ни машины, ни их водители не замечают ее присутствия.

Сидни вышла в центр перекрестка и вскинула руки, словно дирижер перед началом симфонии. Она стояла неподвижно на протяжении одного вдоха. Двух. Трех. Если бы в этом стремительном городе были глаза, способные ее видеть, они разглядели бы шевеление губ.

А потом…

Машины вокруг нее, все как одна, легко поднялись в воздух.

Сидни держала их там – проржавевшие такси и блестящие черные седаны с затемненными окнами, фургончики магазинов и экскурсионные автобусы, надрывающиеся первыми аккордами очередного хита с Бродвея. В трех метрах над землей они плыли над перекрестком, словно странная стая перелетных птиц. По ее лицу расплывалась улыбка, яркая и исступленная. Если бы люди в машинах могли эту улыбку увидеть, то назвали бы ее торжеством. Назвали бы восторгом.

Люди в машинах ее не видели. Ни гудков, ни проклятий от водителей. Никакого потрясения – никакой реакции – ни от людей в полетевших машинах, ни от прохожих. Просто полет – там, где ему не было места.

Сидни переправляла машины через перекресток – по воздуху – словами, лаконичными точными жестами, которые складывали ее пальцы и ладони в строгое оригами, и делала это без видимых усилий.

А потом…

Ее руки замерли. Остановились на один вздох. Два. Три. Она опустила руки вниз – и машины моментально вернулись на улицу с такой же легкостью, с какой ее покинули. Поток уличного движения не прервался. Сидни ушла с перекрестка и снова влилась в толпу. Никто на нее не оборачивался. Никто не обращал на нее ни малейшего внимания.

Она еще не прошла и квартала, когда ее мобильник, завибрировав, получил текстовое сообщение: «Место ваше».

* * *

Сообщение, с которого все началось, приходило по-разному. Электронной почтой. Текстом. Отпечатанной черным по белому официальной бумагой. Написанными от руки ализариновыми чернилами письмами в конвертах с сургучной печатью. Но независимо от носителя слова в каждом случае были одними и теми же:

«Колесо Фортуны начало свое вращение. Когда оно остановится, все обновится».

Если же получатель не был магом, членом Невидимого Мира, и каким-то образом ухитрился заполучить одно из этих посланий, оно выглядело бы пустяком. Бумажкой из печенья с предсказанием, глюком электронной почты. Неинтересным и не стоящим внимания.

Миранда Просперо была магом и прекрасно понимала, что именно попало к ней на стол. Сюрприз – и отнюдь не приятный.

Миранде, серьезной и элегантной женщине лет под шестьдесят, досталось одно из тех лиц, черты которого кажутся слишком резкими, чтобы быть красивыми, пока годы их не сгладят. Теперь она носила одежду и макияж, словно доспехи – такой же щит и маску, как и те, которые могла наколдовать. Они поддерживали ее тщательно выверенный образ.

Холодный утренний свет заливал стены кабинета, где она сидела за старинным изящным письменным столом из палисандра. Она прикоснулась к бумаге кончиками пальцев. Полоснув воздух над письмом крест-накрест, она произнесла слова, отзвук которых оказался резким и пронзительным. Послание выглядело подлинным, в нем была заключена магия – магия, которая должна быть неприкосновенной и тщательно защищенной от любого влияния и которая не позволила бы такому посланию уйти по ошибке. Обычно между такими посланиями проходило не меньше двадцати лет. Однако на этот раз – всего тринадцать, едва ли половина жизни одного поколения.

Ну что ж. Тринадцать лет, пять месяцев, одна неделя и четыре дня. Миранда хорошо знала обстоятельства предыдущего Поворота. Они во многом ее сформировали.

Вспышка света – и над бумагой воспарил символ:Rota Fortunae. Слепая Фортуна, вращающая колесо.

Значит, написанное – правда.

Миранду охватил страх, его крошечные колючие зубцы жадно впились в ее сердце. Существовали причины, по которым Поворот мог снова начаться так скоро. И среди них не было радостных.

Миранда была готова. Она готовилась все дни этих последних тринадцати с чем-то лет, но надеялась на больший промежуток времени. Она сделала все возможное для того, чтобы Просперо был сильным Домом. С хорошей позицией. Достаточно устоявшийся и влиятельный Дом, чтобы она без труда нашла того, кто захочет его представлять.

Она прижала пальцы к вискам, а потом положила руки на столешницу. Теперь она знает, что подразумевает Поворот, правила и ставки – она через все это уже проходила, – однако в деталях таится дьявол, и уж здесь-то тем более. И потому она читала:


«Любой Дом может заключить контракт на участие с кем-либо. Любой такой защитник по контракту будет считаться членом Дома со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями на все время действия данного контракта. После заключения контракта защитник не может быть заменен. Дом, который не заключил стороннего контракта на участие, принимает все без исключения последствия для своих членов, включая смерть и исчезновение, и отказывается от мщения вне рамок дозволенных вызовов. Действия защитника, согласно контракту или без него, в ходе дуэли являются окончательными.

Дом, который вследствие действий любого члена, по Крови или по Контракту, привлекает к Невидимому Миру внимание простаков, будет уничтожен. Любой Дом, отказавшийся от участия, будет уничтожен. Злокозненное вмешательство в начавшийся поединок может привести к лишению мага магии или уничтожению вмешавшегося Дома».


Миранда скривилась. Все это будет принято настолько же всерьез, как и всегда: первое крупное нарушение одного из правил будет совершено еще до окончания первой недели, если не до окончания первой же дуэли, а потом кто-то в первый раз отмахнется от этого нарушения, моментально сославшись на нечто вроде «Но колесо Фортуны и правда вращается». Невидимый Мир любит правила – но только покуда они ему удобны.


«Любой Дом, чей защитник по Крови или по Контракту умрет во время дуэли, освобождается от очередной жертвы, причитающейся Дому Теней.

Дом, занимающий первую позицию к моменту окончания Поворота, встанет во главе Невидимого Мира».


А вот эти последние несколько пунктов будут соблюдаться вне зависимости от их удобства. Потому что за всей этой помпой и блеском именно эти немногочисленные пункты и были смыслом Поворота.

Все как ожидалось. Все условия обычны. Никаких сюрпризов. Они появятся в ходе самого Поворота. Так всегда бывает.

Миранда снова сложила письмо – точно по прежним линиям сгиба – и отложила в сторону. Дом Просперо не нарушит традиции и заключит контракт с защитником. Всегда находятся те, кто готов обменять опасности, связанные с Поворотом, на достаточно большую денежную сумму или обещание членства в Доме. Она достала файлы – данные, которые вела на способных младших сыновей и дочерей, на талантливых кузенов, не имеющих надежды получить Дом в наследство. Запрятав подальше холодный ком страха, угнездившийся в груди, она взялась за составление планов.

* * *

– Твоя матушка, – сказал Лоран, – обгадит свой туалет от Шанель, когда узнает, что ты задумал.

– Если ты о Миранде, то я больше ей не сын, так что сомневаюсь, что она станет что-то делать – может, только предупредит нанятого защитника, что я – очередное препятствие, которое следует устранить в ее гонке за властью. – Грей налил им обоим виски с густым ароматом дыма и торфа и вернул бутылку на барную тележку. – Будем здоровы.

Они сидели за длинным стильным столом у Лорана в квартире. Стекло, металл, гранит и светлое дерево – достаточно высоко, чтобы огни и шум Нью-Йорка были кадрами немого кинофильма где-то внизу. Лорану особенно хорошо давалась магия, связанная с удачей и вероятностями, и, объединив ее с умениями обычного мира, он превратил это в очень удачный портфель инвестиций.

– Думаешь? – усомнился Лоран. – Даже когда узнает, что ты сам за себя выступаешь? То есть – в какой-то момент дуэли идут на смерть. Я знаю, вы не разговариваете, но ты и правда считаешь, что риск твоей смерти ее не будет волновать?

Пять лет назад Лоран купил своим родителям домик на северо-западном берегу Тихого океана, в паре часов к северу от Сиэтла. «Лес и вода, вот чего я хочу», – всегда говорил его отец. Мама добавляла, что ей хотелось бы еще и внуков, которых можно будет баловать: «И, конечно, тут достаточно места, чтобы ты приезжал к нам в гости». Он сказал им, что начнет с леса и воды – и тот день, когда он вложил им в руки ключи, стал для него одним из самых счастливых. Жизнь на противоположных сторонах континента и дела не позволяли ему видеться с родителями чаще одного-двух раз в год, но они друг друга любили. Он не мог себе представить, чтобы мать или отец хладнокровно сказали кому-то, что он просто препятствие.

– Если она опустится до того, чтобы вообще со мной об этом говорить, то просто напомнит, что… – тут голос Грея изменился, став пародией интонаций и голоса Миранды, – …у меня было превосходное и гарантированное место в качестве наследника Дома Просперо, и то, что теперь у меня его нет – это результат исключительно моей собственной глупости. Я обещал, что приму последствия моих поступков – а это не что иное, как все те же результаты.

Он ухмыльнулся и сделал еще глоток.

Лоран рассмеялся.

– Твоя матушка – это нечто.

– Поверь, – отозвался Грей, – уж я-то знаю.

Она лишила его наследства три года назад. Эта процедура была бескровной – росчерки перьев на бумагах, пересылаемых из кабинета в кабинет.

Разрыв начался из-за магии. Грею нравилось раздвигать границы, искать доступ к силе в таких местах, куда Миранда не заглядывала, ибо втайне была консерватором. Она решила, что он зашел слишком далеко – и потому забрала у него все.

С тех пор они не разговаривали.

– О, раз уж мы заговорили о твоей родне… – сказал Лоран.

– А без этого нельзя?

Грей отодвинулся вместе с креслом.

– Я тут на днях столкнулся в центре с твоей кузиной Мэдисон. Хорошо выглядела. Мы вместе выпили кофе.

– О, настолько хорошо выглядела? – осклабился Грей.

– Не все и не всегда сводится к траху, бабник.

Лоран покачал головой с наигранным неодобрением.

– Ага, но как правило сводится. Ну и как она? Не видел ее после того, как она закончила учебу.

– Говорит, что недавно стала партнером в крупной адвокатской конторе… Кажется, «Веллингтон и Кетчем».

– Хорошая контора. Дом Просперо пользуется ее услугами. На самом деле, наверное, потому она там и оказалась. Почти у всех Домов есть свои люди, чтобы блюсти их интересы в обычном мире. И лучше, если это родня. Они понимают, насколько важна магия, и не жалуются на секретность.

Говорить о таком было не принято – но такое случалось. Время от времени появлялись члены Домов, оказавшиеся недостаточно сильными магами, чтобы сохранить членство в Невидимом Мире, или решавшие отречься от магии. Их изгоняли – но не слишком далеко. Пусть Невидимый Мир и хранил тайны от мира обычного, однако сознавал, что все равно остается его частью, – и кому-то нужно было вести там дела.

– Она спросила насчет Поворота и, похоже, не удивилась, что ты участвуешь, – сказал Лоран.

– Не подумал бы, что ей такое может быть интересно. – Грей равнодушно пожал плечами и допил виски. – Ты нашел защитника?

– Кажется, да.

– Кажется? – Грей налил себе еще виски и протянул бутылку Лорану, но тот покачал головой. – Все скоро начнется. Тебе надо кого-то выставить. Если только ты не передумал и не решил сам себя представлять. У тебя ведь хватило бы таланта и смелости, чтобы справиться.

Лоран хмыкнул.

– Спасибо. Нет, я по-прежнему хочу посмотреть на все это, прежде чем пытаться самому, так что защитник будет. Только она еще не подписала контракт.

– И ты на самом деле сомневаешься, подпишет ли? Может, тебе стоило бы пригласить ее сюда и впечатлить своими возможностями?

Грей махнул в сторону окна, где огни города сверкали, словно драгоценные камни на бархате.

– Ха-ха. Дело не в этом – по-моему, она довольна теми условиями, которые я ей предложил, но она достаточно хороша, чтобы выбирать. Больше чем просто хороша. – Лоран провел ладонью по коротко стриженным черным волосам. – Чары у нее были просто поразительные: сложные, тонкие и полностью скрытые от простаков. Даже от тех, кто под них попал. Никогда и ни у кого не видел такой магии. И она просто вошла и вышла из чар, словно творит такое каждый вторник.

Лицо Грея застыло.

– Напомни мне еще раз, откуда она?

– А я и не говорил. Она безДомная.

– Чужачка с такой силищей? Это будет интересно, – отметил Грей. – Нам всем будет о чем поговорить, помимо того, насколько быстро наступил этот Поворот. Я считал, что до него еще лет десять, не меньше.

– Другого способа стать Домами для нас обоих нет, – ответил Лоран. – Даже лучше, что это случилось сейчас.

– Не спорю, – согласился Грей. – Надоело ждать.

Он ждал уже три года – и с каждым днем его терпение все убывало. Давным-давно пора.

– И потом, – ухмыльнулся Лоран, – чудовищная магическая схватка? Это будет весело.

Высоко над городом они выпили друг за друга, за свои возможности и вращение Колеса Фортуны.

* * *

Далеко не в первый раз Харпер Дуглас мечтала о более сильной магии. Хоть о какой-то магии, на самом деле, помимо способности зажечь свечу одним словом. Для этого ей, по правде говоря, требовалось больше усилий, чем для того, чтобы зажечь спичку – и к тому же все заканчивалось жуткой головной болью.

Она видела женщину с красно-черными волосами – ту, которую больше никто, вроде бы, не заметил. Она смотрела, как та идет по тротуару, а потом выходит на проезжую часть. Наблюдая за движением незнакомки, Харпер почувствовала головокружение, а потом и сильнейшую тошноту, однако не выпускала ее из вида, пока та не шагнула на перекресток – потому что знала, о чем говорит это тошнотворное головокружение. Оно означало, что она подобралась совсем близко.

А потом Харпер почувствовала магию той женщины: тускло-бронзовый электрический привкус во рту – но ей не хватило силы, чтобы увидеть само заклинание. Она попыталась подобраться ближе, но сила незнакомки ударила по ней, словно волна прилива.

Ошеломленная Харпер рухнула у входа в винный погребок. Открыв глаза, она почувствовала, что левым локтем попала во что-то вязкое. Она попыталась сесть.

– Выглядите очень плохо. Не шевелитесь. – Рядом с ней присела на корточки пожилая русская. Пошарив в матерчатой сумке, она вручила Харпер пластиковую бутылку с апельсиновым соком. – Попейте.

– Вы ее видели? – спросила Харпер.

Она была так близко! Во рту у нее все еще оставался привкус электричества.

– Видела кого? Кто-то с тобой такое сделал?

Женщина моментально принялась оглядываться.

– Нет-нет. Мне никто ничего не делал. Мне просто показалось, что я кого-то увидела. Известную персону.

А вот ее спасительница не могла увидеть ту женщину – если, конечно, не принадлежала Невидимому Миру… но и тогда все равно ни за что не стала бы рассказывать об увиденном Харпер.

– Ты головой ударилась? Тебе поэтому что-то чудится? Врача позвать?

Глаза прищурены, губы поджаты.

– Нет, этого достаточно. Спасибо вам, – проговорила Харпер между жадными глотками сока.

Она почувствовала, как в крови появляется сахар, руки перестают дрожать.

– Вы опять собираетесь упасть? – немолодая женщина спрашивала тоном, который ясно говорил о том, что Харпер следовало бы принять решение получше, чем падение на тротуар.

– Нет, мэм. Мне гораздо лучше. Позвольте, я отдам вам деньги за сок.

Та оттолкнула руку Харпер.

– Кто тебя воспитывал? За доброту деньги не платят. Просто говорят спасибо.

– Спасибо вам. Большое.

Харпер поднялась с тротуара, с отвращением отодрала от рукава недоеденный кем-то пончик с кремом и направилась туда, куда вроде бы ушла та магесса – в сторону громадных бронзовых дверей церкви Троицы.

Пусто. Даже намека на магию не осталось… не то чтобы Харпер ожидала чего-то иного. Если маг не хочет быть замеченным простаками, они его не замечают. И хоть Харпер и удалось пробиться к самой крошечной капле магии, она определенно оставалась простаком. Она еще раз повернулась вокруг своей оси, внимательно присматриваясь, просто на всякий случай, а потом спустилась на станцию метро «Уолл-стрит», к грохочущим поездам.

Близко. Она была так близко! Если ей удастся подступиться еще ближе, она сможет пробраться в Невидимый Мир. И тогда обещание будет выполнено.

* * *

Как только Сидни перешагнула через порог своего дома, покрывало магии, которым она себя окутала, слетело – и она снова стала видимой для окружающих.

– Какие-то сообщения были, Генри?

– Сегодня нет, мисс.

Она улыбнулась в знак благодарности и поднялась на лифте на седьмой этаж. Сидни специально поселилась в обычном здании: никому из Невидимого Мира и в голову не пришло бы искать ее здесь. Снобизм был настолько же полезен, насколько и предсказуем: она установила несколько охранных чар, когда переехала сюда полгода назад – и за это время их никто не тронул и уж тем более не снял.

Она закрыла дверь, заперла ее и, скинув туфли, перекатилась несколько раз с пятки на мысок, избавляясь от боли в ступнях. Вытащив из кармана телефон, она отправила Лорану сообщение с согласием.

Дело сделано. Босиком Сидни прошла к кухонному островку и налила в бокал темно-красного вина. Она запустила колесики механизма. Не Колеса Фортуны – ее бесили атрибуты и условности Невидимого Мира – а своего собственного.

Она сделала глоток вина, наслаждаясь разливающимся внутри теплом. Возможность позволить себе удовольствия – даже такие мелкие, как бокал вина, тогда, когда ей захочется, – все еще была в новинку. Как нечто такое, чего она добилась немалыми усилиями, и потому все еще наслаждалась возможностью себя побаловать.

Работать на Лорана будет хорошо. Выбирая Дом, она надеялась найти чужака. Кого-то, кто еще не утвердился, кто все еще не считает все грязные тайны Невидимого Мира абсолютной истиной. Кого-то, кто смог бы посмотреть на вещи так, как она, – возможно, даже стать союзником.

Она собралась вытащить все эти тайны из темноты на свет божий – и пусть, если понадобится, это будет свет от пожара, которым она сожжет Невидимый Мир дотла.

Она подняла бокал, чтобы выпить за его гибель.

Внезапно ее затрясло. Вино плеснуло через край бокала, роняя капли – красные, словно кровь. Боль тупым ножом вонзилась в запястья и плечи, и она почувствовала сосущую пустоту, как при лихорадке. Кожа покрылась капельками пота.

Такой была цена сегодняшней магии.

Сидни поставила бокал и задышала прямо в дрожь, в боль, в пустоты костей. Она сосредотачивалась на этом, пока не овладела собой: боль не ушла, но стала осознана. Она привыкла к осознанию боли. Время и опыт сделали это ее особым умением. Недрогнувшей рукой она снова взяла бокал, теперь держа его ровно.

Она выпила вино.

## Глава 2

В 00.01, когда праздничный тост уже давно стал перевернутым бокалом на сушилке, Сидни стояла в Центральном парке, на южном берегу водохранилища. Одним прикосновением ногтя на большом пальце она зажигала спички. Одну, вторую, третью.

Не успел рассеяться дым от последней, как из темной воды поднялась деревянная лодка. Старая и потрепанная – казалось, она перевернется от малейшего движения. Лодка тихо стукнулась о берег – и застыла в ожидании.

Сидни шагнула в нее. Лодка, заскрипев и закачавшись у нее под ногами, двинулась по воде.

Сидни плыла стоя. Магия, приводившая лодку в движение, не распространилась на высушивание сидений, а ей не хотелось пользоваться своей магией там, где это может заметить Дом. А он заметит. Этот Дом замечал все.

Темнота перед ней сгустилась и приняла форму Дома Теней. Низкий и потаенный, он распластался на воде, словно жаба – присел на островке, сложенном из костей и страдания, взгромоздившись на кусочке суши, которого не должно было существовать. Это место служило ей домом с того дня, когда ее отдали, сделав уплатой за другого, – и до того дня, когда она стала достаточно сильной, чтобы открыть его двери и выйти за них.

Сидни его ненавидела.

Лодка остановилась у его ступеней – и Сидни вошла внутрь.

Холод. Тот холод, что проникал сквозь подошвы и погружался в ее кости, причиняя им боль. Находясь в стенах Дома, она не могла пользоваться чарами, которых он не дозволял, – если не сражаться с ним за это право. Сидни давно поняла, что эта борьба не сделает ее жизнь комфортной. Но ничего не просить у Дома стало вопросом ее гордости. Выпрямив спину и высоко подняв голову, она не позволяла себе дрожать. Никакой слабости.

Она не даст Дому ничего, кроме того, что он сам заберет, – а он и так забрал достаточно.

На стенах мерцали тусклые огни. Светлячки под водой, свечение под стеклом… Единственным звуком было глухое эхо ее шагов.

Дом мог бы сразу же привести ее к Шаре. Мог перестроить себя так, чтобы она попала в теплую, хорошо освещенную комнату. Мог сделать много такого, что облегчило бы Сидни жизнь.

Конечно, он мог и удержать ее здесь, за своими дверями, перестраивая себя в лабиринт до тех пор, пока она не рухнет замертво от истощения, мог открыть пол над узилищем и запечатать ее там – мог устроить сколько угодно других смертоносных неприятностей. Он мог бы заставить ее идти мимо тех комнат, где из менее удачливых обитателей Дома выкачивалась магия, мимо тех, кого используют и выбросят, кто уже никогда не освободится. Мог заставить ее слушать вопли, хрипы сорванных глоток, мольбы. Мог принести ей запахи крови и страха. Мог заставить стоять и наблюдать, снова видеть и чувствовать то, что ее заставили вынести.

Ее первыми воспоминаниями были эти комнаты. Призрачные шрамы пролегали по ее коже. Эхо давних воплей застревало в горле.

Она судорожно сглотнула. Долгая ходьба в темноте – это пустяк.

– Ты опоздала.

Голос Шары возник раньше света. Свет был водянисто-голубой, обжигающе холодный – тени в нем становились бритвенно-острыми. Дом сегодня был не в настроении.

Сидни ничего не ответила. Не важно, что она зажгла спички точно в назначенное время, не важно, что она опоздала из-за настроя Дома. Для пустой болтовни не время и не место.

– Надеюсь, в остальном ты сегодня не провалилась. – Лицо Шары было таким же мраморно-холодным, как и ее голос. Мертвенно-бледная от того, что всю жизнь проводит в Тенях, она носила волосы распущенными и спутанными, словно средневековая колдунья, платье ее словно было соткано из теней, над которыми она властвовала. Глаза Шары были ярко-голубыми – два огня в темноте. Сидни ни разу не слышала от нее доброго слова. – Что можешь сообщить?

– Как было приказано, я заключила контракт с Домом на время этого Поворота, – ответила Сидни.

План существовал – и именно таким было его начало.

– Каким Домом?

Шара подошла ближе, а ее тень удлинилась. Тень мерцала в переменчивом свете, но края ее были ровными. Целыми.

– Лоран Бошан.

У Сидни ныли пальцы. Она чувствовала, как ее волосы покрываются инеем. Шара, конечно, выглядела совершенно безмятежно.

– Соищущий Дом. Интересный выбор.

Сидни хранила молчание. Если Шара желает услышать возражения, чтобы устроить Сидни за что-нибудь выволочку, она очень скоро даст это понять. Однако без повода Сидни не хотела говорить ничего, о чем потом придется жалеть. Существовали тайны, которые следовало хранить, даже здесь.

Особенно здесь.

– Хорошо. Продолжай действовать, как мы планировали. Сейчас на этом все.

Сидни развернулась на месте.

– Конечно, не считая контракта.

Голос Шары был хитрым и довольным – почти радостным, впервые за время этого разговора.

Не считая. Конечно.

Задолго перед тем, как связать себя контрактом, по которому она обязалась помочь Лорану добиться легитимности в глазах Невидимого Мира, основав свой Дом, Сидни заключила контракт с Домом Теней. И то, что этот контракт не был добровольным, ничего не меняло. Дом вел тщательный учет долгов. И ей свои еще долго выплачивать.

На столе подле Шары: ручка, контракт и нож с костяной рукояткой. Лезвие у него черное, как тень, кромка – острая и тонкая, как истина.

Шара взяла нож. Она собрала тень Сидни в горсть. Сидни ощутила, как мурашки поползли по коже, внутри же она испытала непреодолимую потребность содрогнуться и вытошнить все сразу.

Шара взмахнула ножом, отрезав столько, чтобы можно было свернуть внутри ручки и использовать как чернила. Разрез был ударом по уже оголенному нерву, солью на рану, ожогом души. Тут не было ничего нового – и ничего, что не случится снова, но в этом-то – в вечном и невыплаченном долге – и было самое гадкое.

Сидни заставила себя ни о чем не думать и, в который раз, поставила свою подпись. Так она заново подписывалась каждый раз, когда ее сюда призывали, и так будет подписываться снова и снова, пока жульнические чаши весов не выровняются и она не станет свободной. Тени решат, когда именно это будет: Сидни даже не удавалось вести счет дням.

В тот день, когда она впервые подписала этот контракт, она думала, что со временем ритуал будет переноситься легче, боль станет слабее. Она ошибалась. Ну что ж, подумалось ей, – она хотя бы научилась унимать дрожь пальцев. Слезы пробились сквозь ее ресницы и замерзли на щеках.

– Тебя призовут снова, когда ты понадобишься, – и ты не будешь опаздывать, – сказала Шара. – Теперь все.

Сидни ушла не оглядываясь. Дом моментально открыл дверь на улицу – к полузатопленной лодке, которая доставила ее сюда по воде. Сидни застыла, с такой силой стиснув руки, что ногти пропороли ей ладони. Она сосредоточилась только на этих ярких, острых порезах, а не на свежей сочащейся ране на своей тени… ни на чем, кроме дерева и воды под ногами, на ночном ветерке, обвевающем лицо, – пока не оказалась на дальнем берегу, пока лодка не растворилась вновь в ночи и тенях.

Потом, на ходу, она позволила себе начать думать о собственных планах. О тех, которые начинались там же, где планы Теней, но вели к чему-то совершенно иному.

* * *

Глубоко в утробе Дома Теней Грейс Валентайн лежала в холодной темноте и ждала, чтобы кровь у нее на руках высохла. Она пошевелила пальцами и поморщилась, когда открылись незажившие порезы.

Кисти рук были хуже всего: боль задерживалась в них, словно магия. Плюс к этому порезы были напоминанием о том, как она вообще здесь оказалась – напоминанием, которое снова вызывало кровотечение, когда у нее сжимались кулаки, открывая все повреждения.

Тем не менее сегодня ей пришлось вытерпеть только разрезание рук. Похоже, в последние несколько… недель? месяцев?.. она толком не знала, как здесь идет время, даже когда Дом не изменял ее восприятия событий, чтобы ей было больнее… или даже больше… те периоды, когда у нее отнимали магию, когда ей причиняли боль, чтобы увеличить эту силу, сокращались – и она все больше времени проводила за узнаванием той магии, которая была присуща только Теням.

Конечно, это тоже было больно. Здесь все причиняло боль – иногда даже просто дыхание. Но эта боль была лучше: в ней была сила. Если она сможет освоить то, чему учат Тени, то сможет использовать эту магию, чтобы уйти.

Она слышала, что такое было – один раз, задолго до того, как ее спрятали здесь. Она почувствовала прошедшую по Дому дрожь, видела, как он кровоточил, когда еще кто-то сумел это сделать. Она берегла эту возможность в самом сердце, как самую темную тайну.

Спрятанная и забытая, Грейс Валентайн лежала во мраке Дома Теней. Пока у нее на руках высыхала кровь, она пересчитывала шрамы, чтобы заснуть. Ей снилось мщение.

* * *

Миранда сочла нужным лично проводить собеседования с кандидатами на роль защитника Дома Просперо. Эффектная магия – это, конечно, хорошо, и она обязательно потребует продемонстрировать способности перед тем, как принимать решение, однако главным было то, что защитник будет представлять Дом. Она хотела убедиться, что он Дому нравится.

А еще она хотела убедиться в том, что защитник способен будет внушить ей самой если не симпатию, то хотя бы уважение. Избранный ею кандидат и его магия будут представлять Просперо, станут лицом Дома. Силы, способности – это было важно, однако важен и характер, особенно потому, что решения защитника во время испытания являются окончательными. Всегда есть риск, что кто-то, чьи цели не полностью совпадают с ее собственными, сделает неудачный выбор или станет заботиться о себе самом. А когда испытания станут смертельно опасными, она будет рассчитывать, что этот кто-то, возможно, умрет ради Дома. Ей необходима была уверенность, что это будет сделано.

В качестве финальной подготовки к утренним собеседованиям Миранда собрала защитные чары, обмотала силу вокруг пальцев, а потом отправила в пустую бутылочку из-под чернил на хранение. Опрокинутая бутылочка запустит чары. Вряд ли ей понадобится к этому прибегнуть, но всегда есть вероятность, что кто-то начнет действовать против Дома Просперо еще до начала дуэлей. Лучше приготовиться.

Она еще раз обвела взглядом свой кабинет, проверяя, как разложены на столе предметы, насколько свежи цветы (только белые с зелеными акцентами и без сильного аромата), стоящие на боковом столике, отмечая, под каким углом падает у нее за спиной свет из окна. Передвинув нож для бумаг на пару миллиметров правее, она кивнула.

– Ладно, – обратилась она к Дому, – запускай первого кандидата.

–Он добавился в ваше расписание позже.

На самом деле Дом не говорил вслух. Став его Главой, Миранда установила систему зачарованных зеркал. Они были настроены на ее голос и присутствие, а если Дом хотел сказать ей что-то без предварительного обращения к нему, слова, возникающие на поверхности зеркала, сопровождались тихим звоном. Никто из находящихся в комнате не увидел бы этих слов и не услышал звучания. Чары также позволяли ей отвечать Дому мысленно, тем самым в случае необходимости полностью обеспечивая тайну разговора.

Миранда приподняла бровь, отмечая вольность Дома. А потом в кабинет зашел Иэн Мерлин, и она передвинула левую руку так, чтобы та легла ладонью на крышку стола, рядом с наполненной магией бутылочкой.

– Мадам Просперо.

Он склонил голову ровно под тем углом, какого требовали правила вежливости. Оделся он тоже уместно: черный костюм, хорошего покроя, сдержанный. Такая деталь важна не всем, но ей это было важно – и она оценила его усилия.

– Иэн. Мы назначали встречу?

Она допустила в этот вопрос нотку легкого любопытства.

Он сложился в старинное кресло, словно нож.

– Я слышал, вашему Дому нужен защитник. Мне бы хотелось убедить вас, что им должен стать я.

Она уже имела возможность оценить его магию. Ей не нужно было требовать проверки его способностей: если и существует лучший маг, Миранда с ним еще не встречалась.

– Извините за озвучивание очевидного, но вы – наследник Дома Мерлина. – Конечно, это не означало, что ему нельзя представлять другой Дом, нельзя попытаться основать собственный Дом, но такое решение было редкостью. – И вы в последнее время в Невидимом Мире не появлялись. Я не ожидала увидеть вас здесь.

– Вы не потеряли свой дар преуменьшения, – сказал Иэн. – Вам следует знать, что я – не наследник Дома Мерлина. Уезжая, я отказался от всех прав. Мой отец не назвал наследницей мою сестру в надежде, что я передумаю, однако я таких намерений не имею.

– Ясно. – Миранда села прямее, обдумывая услышанное. Контракт с Иэном стал бы неожиданной удачей, однако она все еще не понимала, что он сам рассчитывает при этом получить. – И почему именно Дом Просперо? Почему не воспользоваться Поворотом и не попытаться создать свой собственный Дом?

– Мне не нравится устройство Невидимого Мира. Я бы хотел его изменить, а это проще сделать изнутри сильного, упрочившего свое положение Дома. К тому же мой отец вас не любит, а я настроен ему досадить. Помогая вам выиграть Поворот – отвоевать у него руководство Невидимым Миром, – я этого добьюсь. – Он чуть помолчал. – Извините за прямоту, но мне кажется, что лучше говорить откровенно.

Миранда побарабанила пальцами левой руки по столу. Такие резоны она понять могла.

– Мне тоже не слишком нравится Майлз, а еще меньше – то, как он ведет дела Невидимого Мира в эти последние тринадцать лет. Однако мне хочется знать, что именно я поддерживаю. Что конкретно вы надеетесь изменить?

– Связь с Домом Теней. Если вы меня наймете и если Дом Просперо в конце Поворота окажется у власти в Невидимом Мире, я хочу, чтобы вы одобрили ее прекращение. Вы ведь понимаете, почему мне нужна посторонняя поддержка.

Действительно: именно Дом Мерлина, прадед Иэна, основал Дом Теней, наложил чары, позволяющие членам Невидимого Мира пользоваться запасами собранной силы, использовать магию без вреда для себя, не считая одной жертвы от всего Дома за жизнь одного поколения. Хотя Колесо Фортуны и вращалось, Дом Мерлина с тех пор оставался у власти.

Миранда постаралась, чтобы ее голос прозвучал равнодушно:

– Полагаю, меня можно было бы убедить пойти на это. Вам нужно еще что-то?

– Нет, – ответил он. – Только поддержка и только в этом случае.

– Тогда я принимаю ваши условия, – сказала она. – У вас есть вопросы?

– Я видел имя Грея в списке соищущих Домов. Как мне вести себя с ним во время дуэли?

Сам вопрос и тон, которым он был задан, были безупречно нейтральными.

Миранда и глазом не моргнула, услышав подтверждение участия Грея в Повороте. Именно этого она от него и ожидала.

– Если он бросит вызов Дому, реагируйте так, как этого требуют правила поединка.

Эти очень вежливые вопрос и ответ означали, что Иэн может убить Грея в поединке на смерть, если получит такой вызов. Иэн подождал мгновение. Когда Миранда больше ничего не добавила, он продолжил:

– Хорошо. Вам требуется демонстрация магии?

– Вы росли у меня на глазах, Иэн. Я вполне удовлетворена вашими магическими талантами. Я рада подписать с вами контракт, если вы готовы.

– Уже подписал. – Он улыбнулся и приподнял правую руку, раздвигая пальцы.

Верхний ящик ее стола открылся.

Она извлекла из ящика плотный лист бумаги. Стандартное соглашение с изменениями, учитывающими его условия оплаты. Его подпись внизу – с еще не просохшими чернилами.

– А если бы мы не пришли к соглашению?

– Он остался бы чистым, а я был бы разочарован.

Он запустил это заклинание, сидя напротив нее. Очень изящно: она этого даже не почувствовала. Миранда с улыбкой поставила свою подпись, уверившись, что ее Дом не только переживет этот Поворот Колеса, но и победит.

– Превосходно, – проговорила она. – Дом Просперо ценит ваши услуги.

– Полагаю, так будет и дальше.

Снова чуть склонив голову, он ушел.

Миранда, проводив его взглядом, услышала, как Дом закрыл за ним свои двери.

– Спасибо, – сказала она Дому. – Это обещает быть интересным.

Если у Дома и было какое-то мнение на этот счет, он им не поделился. Зеркало осталось чистым.

* * *

Харпер нажала «отправить» на своем обновленном резюме, повернула голову из стороны в сторону, так что шея хрустнула, а потом откинулась на спинку рабочего кресла. Закрыв глаза, она удержала равновесие кончиками пальцев ног, чуть не завалившись назад, а потом со вздохом вернула кресло в нормальное положение. Последние несколько месяцев она отслеживала деятельность так называемых отделов специальных проектов различных респектабельных юридических контор Нью-Йорка. На это ушло немало времени: эти подразделения обычно не упоминались на фирменных бланках. Наличие отдела специальных проектов почти всегда означало, что контора ведет юридические дела как минимум одного из великих Домов Невидимого мира. Оказалось, что маги тоже нуждаются в услугах юристов.

Работа в такой конторе, где почти наверняка будет по крайней мере один консультант-маг, была одним из возможных путей в Невидимый Мир – и этот путь, вроде бы, должен оказаться наиболее надежным. Пара контор из всех, кому она разослала свое резюме, следили за ее успехами во время обучения на юрфаке – еще когда она даже не слышала про Невидимый мир. Обе выразили радость по поводу ее обращения. Ближе к концу недели ей было назначено собеседование в третьей.

Чего бы это ни стоило, она туда проникнет. Ей надо исполнить свое обещание.

На стене над ее письменным столом висела рамка с фотографией Харпер и женщины, которая была ее лучшей подругой, Розой Морган. Они улыбались, забросив руки друг другу на плечи, их лица сияли. Это Роза научила ее зажигать свечу – она приоткрыла двери в Невидимый Мир и позволила Харпер туда заглянуть.

Два года назад кто-то ее убил – и именно Харпер обнаружила ее тело.

Она почти успела. Успела увидеть, как мужчина, чье лицо прятали тени, отступил от тела Розы, и руки у него были в крови. Успела увидеть, как он этими окровавленными руками вырезал в темноте дверь, шагнул в нее и исчез. Не стоит и говорить, что ей никто не поверил. К ней были добры, списали все на потрясение от вида убитой лучшей подруги – не приняли всерьез. Откровенно говоря, она это могла понять. Услышь она сама эту историю от кого-то – тоже не поверила бы.

Полиция никаких зацепок не нашла. Харпер на это и не надеялась: Роза говорила, уж что-что, а прятать тайны Невидимый Мир умеет лучше всех. И тогда Харепр решила, что сама найдет дорогу в этот мир.

Она найдет дорогу в этот мир и поймет, кто убил Розу, – и наконец отомстит за свою лучшую подругу.

Харпер прикоснулась к портрету Розы кончиками пальцев и снова повернулась к компьютеру. Введя пароль, она открыла запароленный файл, в котором хранила сведения о магии и магах. Она отметила место вчерашнего происшествия на карте. Роза говорила, что маги селятся в одних и тех же районах города, так что в результате возникали анклавы – магический аналог Улицы Миллиардеров. У Харпер не хватало точек, чтобы строить предположения, – пока не хватало. Большая часть ее отметок скопилась у Центрального парка, но в Центральный парк ходят все, так что она этот район слишком серьезно не рассматривала, однако она почти что… краем глаза… улавливала, как формируются закономерности.

Покончив с этим, она проверила свой автоматический поиск. Большинство из найденных результатов были ерундовыми, хотя нашлась ссылка на новую иллюзию Пенна и Теллера. Не совсем та магия, которую она ищет, однако она оставила закладку на потом. На них всегда интересно смотреть.

А потом – видео на Ютьюбе. Продолжительностью в двадцать семь секунд, выложенное с заголовком «С…кси Хогвартс». Скорее всего, пустышка – и почти наверняка она пожалеет, что его открыла, однако оно всего на двадцать семь секунд – да и не обязательно смотреть до конца, если это действительно окажется гадость.

Она запустила файл, а потом резко выпрямилась и развернула окно на весь экран. Вон там шпиль церкви Троицы – размытый, в правом углу.

Это был тот самый перекресток, на котором она была накануне.

Запись дернулась, мигнула… а потом… Она. Магесса, стоящая на перекрестке с летящими вокруг машинами.

Машины. Летят.

Даже в записи магия оказалась достаточно сильной, чтобы у Харпер заболела голова, однако она смотрела, снова и снова. Под головной болью бурлил адреналин, вспыхивали молнии в крови. Вот, вот это она и искала!

Машины. Летят. По воздуху, словно так и надо. Блин, невероятно! Она смотрела, почти не дыша.

А потом видео застыло. Зависло. Объявило, что перезагружается. У Харпер пропал интернет. Она поняла. Поняла, что это значит: поняла, что Невидимый Мир снова прячет свои тайны. Она обругала себя за то, что не сделала скриншот – тогда у нее хотя бы осталось изображение лица той женщины.

Когда интернет-связь возобновилась, видео исчезло.

Харпер снова откинулась в кресле и приказала себе рассуждать логически. Это же было просто видео, подтверждавшее то, что девушка и так знала, – магия существует. А Харпер приблизилась к ней настолько, что почти соприкоснулась с той, которая могла ее творить.

И все-таки. Она билась над этим уже два года и только сейчас подобралась хоть сколько-то близко. Она толком не понимала, что имела в виду подруга, говоря, что Невидимый Мир умеет хранить тайны, пока не попыталась поговорить с родителями Розы сразу после похорон. Хоть Харпер и бывала у них в доме пару раз на обедах, найти его без Розы не смогла. Нет, нужный адрес она нашла – но оказалась перед магазином «Эппл» в коммерческом районе, а не перед шикарным особняком в тихом квартале. Она набирала телефонные номера из контактов Розы – ей отвечал только белый шум.

Постепенно девушка поняла, что единственный способ найти того, кто ей поможет, – это лично столкнуться с кем-то из магов и прямо рассказать, что видела той ночью. Это видео было доказательством того, что ей это почти удалось.

Харпер потерла глаза и передернула плечами, избавляясь от напряжения. А потом встала и пошла варить кофе. Ей еще надо просмотреть контракты.

* * *

Грей стоял на вытертом ковре в коридоре, тут воняло плесенью и вареной капустой. Взявшись за дверную ручку своей квартиры, он издал горловой звук, весьма похожий на щелчок. Металл под его пальцами похолодел, защита отключилась. Повернув ключ, он отпер дверь.

Войдя, он снова закрыл дверь на бесполезный цифровой замок и чуть менее бесполезную дверную цепочку, а потом снова вернул охранные чары, которые на самом деле нарушали условия аренды.

«У здания есть охранники, и вам их хватит. Мне надо заходить внутрь, если будет протечка или еще что», – сказал ему домовладелец.

Грей кивнул, подписал договор об аренде – и все равно установил личную защиту. Судя по взимаемой с него плате, охранникам домовладельца можно было доверять примерно так же, как дверной цепочке.

Сегодня он будет устанавливать второй слой личной защиты. Он воткнул в оконные рамы канцелярские кнопки, после чего протянул вдоль стекла тонкую проволоку, закрепляя ее на кнопках. Встав в центре квартиры, он захлопал ладошами в рваном ритме. В воздухе запахло горячим металлом.