Салли Гарднер
Похититель ковров-самолётов

© Рыбакова Е. Ю., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Моему замечательному брату Чарли с любовью

Глава Первая

Джорджа Мюррея-Муни отослали в его комнату, не напоив чаем и не позволив посмотреть телевизор. Такое с ним случалось нередко. Он пребывал в самом нежном возрасте – семь лет – и вечно вызывал недовольство родителей, в то время как его шестимесячной сестрой Джозефиной все только восхищались, что бы она ни сделала. Какая несправедливость! Джордж так долго просил маму и папу завести братика и так терпеливо ждал – а в конце концов у него появилась сестрёнка. Когда он вырастет, то издаст закон, чтобы у детей спрашивали, кого они хотят – брата или сестру. Родители не имеют права принимать столь важное решение без участия ребёнка. Не говоря уж о том, что глупее имени, чем Джозефина, и придумать нельзя.

Да и всё равно от младенца нет никакого проку. С ним нельзя играть, он всё время болеет, непрестанно плачет, и из-за него твоя такая милая мама превращается в мегеру.

Так размышлял Джордж Мюррей-Муни по пути в свою комнату. Шёл он нога за ногу, в надежде, что мама поймёт: он не виноват. На этот раз он действительно ни при чём. Джордж не прикасался к сестре, и джем у неё на волосиках не его рук дело.

– Джордж! – железным голосом окликнула его мама с кухни. – Поживее!

В этот миг Джордж случайно заглянул в гостиную. Мебель была сдвинута к одной стене – мама собиралась скатать старый персидский ковёр и отнести его завтра на ярмарку. Мальчик остолбенел: ковёр шевелился – слегка колыхался над деревянным полом, словно накапливал энергию.

– Мам! – позвал Джордж. – Иди скорее! Смотри, что с ковром!

– Джордж! – сурово зыкнула мама, перекрикивая плач дочери. – Мне самой отвести тебя в комнату?!

– Нет, – ответил Джордж. – Просто я думал, тебе интересно будет на это посмотреть.

Тут ковёр медленно поплыл к стеклянной двери, распахнутой в этот погожий весенний день настежь. Джордж решил, что должен что-то предпринять. Нужно удержать ковёр, а то он улетит. Мама оценит его находчивость и, может быть, всё-таки разрешит ему посмотреть телевизор. И мальчик уселся на ковёр.

– Джордж! – снова закричала мама. – Почему ты до сих пор здесь?!

– Потому что ковёр… – начал Джордж.

Но мальчик не договорил – ковёр вместе с ним вылетел в дверь и понёсся над садовой дорожкой. Казалось, он вот-вот врежется в сарай, но в последний миг вдруг воспарил в вечернее небо. Мама выбежала во двор и отчаянно замахала сыну рукой. Джордж помахал в ответ.

Всё интереснее, чем сидеть в своей комнате, даже не попив чаю, подумал Джордж. Настоящее приключение.

Глава Вторая

Неделей раньше мистер Флавер, управляющий гостиницей «Красный лев» в Глубоком Логе, не видя для этого никаких препятствий, предоставил в аренду мистеру Омару Энцо банкетный зал для проведения ярмарки ковров. Гостиница часто сдавала помещения для ремесленных и художественных выставок или рождественских базаров. Мистера Флавера ничуть не смутили и рекламные листовки на жёлтой бумаге, где лиловыми буквами было напечатано: «НОВЫЕ ВОСТОЧНЫЕ КОВРЫ В ОБМЕН НА СТАРЫЕ».

Всего лишь приманка для посетителей, подумал управляющий, грызя морковку.

– Надеюсь, распродажа ковров не таит в себе никаких сюрпризов, – заметила администратор Джоан.

– Конечно, нет, – ответил мистер Флавер, подёргивая кончиком носа. После прошлогоднего бала в честь Хэллоуина, когда безумный лиловый кролик на Жутких Куриных Ногах устроил невообразимый кавардак, в гостинице «Красный лев» вовсе не мечтали о новых неприятностях. – Что может быть безобиднее ковров?

– Наверное, вы правы, – согласилась Джоан, хотя не разделяла уверенности своего начальника. – Если только речь не идёт о ковре-самолёте. – Она нервно хохотнула и поспешила добавить: – Шучу.

В тот день, когда волшебный ковёр унёс Джорджа из дома, телефон на стойке регистрации в отеле звонил не переставая. Все хотели знать, правда ли, что мистер Омар Энцо согласен обменивать старые восточные ковры на новые.

– У меня есть ковёр, на который стошнило кота. Как вы думаете, его примут?

– Мой пёс погрыз края персидского ковра. Как вы думаете, его примут?

– Мой дедушка купил ковёр в Марокко, и мы хранили его в садовом сарае. Как вы думаете, его примут?

– Извините, я не знаю, – отвечала всем Джоан.

Она позвонила мистеру Омару Энцо и поинтересовалась, будет ли он брать ковры в плохом состоянии.

– Любой восточный ковёр годится, – заверил мистер Энцо.

К вечеру Джоан уже не могла дождаться, когда же странная ярмарка подойдёт к концу. Беда в том, что начало мероприятия было назначено на одиннадцать часов следующего дня, однако до сих пор ни мистер Омар Энцо, ни его ковры не появлялись. Обычно организаторы приезжали заранее, чтобы подготовить зал к торговле. Джоан запаниковала. Она снова позвонила мистеру Энцо, но тот не взял трубку.

Мистер Флавер скучающим взглядом смотрел из окна своего кабинета на улицу, когда ему позвонила Джоан. Если бы управляющий не повернулся к телефону, он бы стал свидетелем того, как Джордж Мюррей-Муни приземлился на ковре-самолёте на гостиничную парковку. Ковёр сложился с одного края ступенькой, Джордж спустился по ней и понаблюдал, как загадочное транспортное средство взмыло в воздух без пассажира.

– Что мы будем делать, если мистер Энцо так и не объявится? – беспокоилась Джоан.

Мистер Флавер задумался, снова повернулся к окну и увидел мальчонку, махавшего чему-то в небе.

– Джоан, я вам перезвоню, – сказал мистер Флавер и открыл окно. – Что-нибудь случилось? – окликнул он мальчика.

– Нет, – помотал головой Джордж.

– Где твоя мама?

– Дома, – сказал Джордж.

– Значит, ты здесь с отцом? Он живёт в нашей гостинице?

– Нет, – опять помотал головой Джордж. – Я прилетел на ковре-самолёте.

– Вот выдумщик, – улыбнулся мистер Флавер и пошёл на улицу забирать шалуна.

Через двадцать минут миссис Мюррей-Муни приехала за сыном.

– Я не виноват, – оправдывался Джордж. – Ковёр просто улетел через дверь гостиной.

– У парнишки очень богатое воображение, – заметил мистер Флавер.

Миссис Мюррей-Муни очень обрадовалась, что сын жив и здоров, но решила не упоминать, что сама видела, как он улетел из дома на ковре. Кто же ей поверит? Ведь волшебство бывает только в сказках.

Глава Третья

Эмили Воул почувствовала неладное. Решительно, это не к добру. Какое-то серое облачко влетело в лавку, где располагалось знаменитое волшебное детективное агентство «Крылья и Ко», и повисло под потолком над резными комодами. Время от времени оно меняло цвет со светлого на тёмный и угрожало пролиться дождём.

Эмили получила лавку в наследство от мисс Оттолины Стринг. У мисс Стринг был замечательный пёстрошёрстный кот Непоседа, который при росте метр восемьдесят три ходил на задних лапах и отличался безупречным вкусом в одежде. Именно он спас Эмили от злобных приёмных родителей Дэшвудов. Но все невзгоды давно отошли в прошлое. Теперь Эмили счастливо жила в доме вместе с Непоседой, раздражительным чародеем по имени Бастер Игнатус Спайсер, который уже сто лет пребывал в возрасте одиннадцати лет, волшебной лампой и таксой Пончиком. И, конечно, мы не забыли о самых давних обитателях лавки – семнадцати ключах с крылышками и одной обутой в ботинок ножкой у каждого.

Эмили была Хранительницей ключей, и иногда, если ветер дул в определённом направлении, один из ключей открывал ящик комода и возвращал очередному чародею или фее крылья. Но бо́льшую часть времени ключи без дела расхаживали по дому, а волшебная лампа, считавшая все семнадцать своими самыми близкими друзьями, лелеяла их и всячески им угождала.

Облако, казалось, пригорюнилось – Эмили очень любила это слово: по её мнению, оно лучше всего отражало мрачное, унылое настроение.

– Что с тобой? – обратилась к нему Эмили, не особенно рассчитывая на ответ.

К её удивлению, облако стало менять форму: у него появилась одна рука, потом другая, затем из серых клубов слепились две ноги. После этого сверху вылезла голова и на лице нарисовались нос, глаза и рот.

– Я облако, набежавшее на ясное небо, – ответил необычный гость. – Это немного лучше, чем грозовая туча, но хуже, чем розовое облачко. Моё самое заветное желание – стать тучкой, сквозь которую пробивается солнце.

– А сквозь тебя не пробивается? – спросила Эмили.

– Что за глупый вопрос?! Конечно, нет. Иначе я бы об этом не мечтало.

– Зачем ты здесь?

– Ещё более глупый вопрос, – проворчало облако. – Если не сказать грубый. Тот, кто меня знает, не стал бы его задавать. Полагаю, что ты не фея.

– Нет, – вздохнула девочка. – Я не фея. Я Эмили Воул.

– Та самая удивительная Эмили Воул?!

– Ну уж и удивительная… – засмущалась Эмили.

– Наверное, ты права, – проговорило облако. – Какая же ты удивительная, если не догадалась, кто я.

И оно ещё больше помрачнело.

– Ой! – испугалась Эмили. Нужно позвать кого-нибудь на помощь. – Не могло бы ты побыть тут немножко, пока я схожу за Непоседой?

– Я давно уже жду, когда же ты наконец сообразишь, что я прилетело встретиться с Непоседой.

Непоседа в гостиной на втором этаже делал покупки через Интернет и не обрадовался, что ему помешали:

– Не сейчас, уточка.

– Это важно, – сказала Эмили. – Думаю, тебе надо спуститься в лавку.

Непоседа нечаянно нажал на кнопку «Купить».

– Буддлея и жакаранда! – с досадой воскликнул он. – Всё. Посмотрим, что прибудет.

– Облако, – произнесла Эмили, – уже прибыло. Оно внизу и вот-вот разразится дождём. Спрашивает тебя.

– Какого оно цвета? – серьёзно спросил Непоседа.

– Серого, – ответила Эмили.

– Пепельное, сизое или свинцовое?

– Я бы сказала, оно напоминает об апрельском ливне, – вывернулась Эмили.

– Мне больше нравятся розовые облака, – проговорил Непоседа, спускаясь следом за Эмили по лестнице. – Без всякой серости.

Облако сидело нога на ногу на прилавке, собирая свои клубы в кучу, чтобы они не разлетались.

– Плохие новости? – поинтересовался Непоседа.

– Мрачноватые, – ответило облако.

Оно пошарило в своих косматых складках и вытащило письмо.

– Так ты почтальон, – догадалась Эмили.

– Ты не пробовал поучить её уму-разуму? – обратилось облако к Непоседе. – Или она совершенно безнадёжна?

К счастью, Эмили его не слушала. Непоседа тоже. Письмо было адресовано ему. Штемпель на конверте гласил: «ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ СРОЧНО».

Глава Четвёртая

Непоседа не был скрытным по характеру – по крайней мере до сего дня. Теперь же он унёс письмо в свою комнату и запер дверь на ключ. К чаю кот не вышел, и Эмили понесла ему угощение наверх.

– Я сделала тебе сэндвичи с рыбным паштетом, – постучав в дверь, сказала она.

– Позже, уточка! – крикнул Непоседа.

Эмили слышала, что он разговаривает по телефону. Девочке очень хотелось приложить ухо к двери и понять, о чём речь, но это было бы невежливо. Однако она всё-таки работала детективом, а сыщикам иногда приходится нарушать правила приличия, чтобы выяснить правду. Определённо, сейчас был именно такой случай. Эмили приникла к замочной скважине и разобрала слова «тайна» и непонятное «тэттон», а также многократно повторенное «угасает». Извлечь из этих обрывков какой-либо смысл не представлялось возможным.

– Ничего себе! – удивился Бастер, когда Эмили вернулась на кухню. – Дело, видимо, нешуточное, раз Непоседа отказался от своего любимого рыбного паштета.

В тот вечер Непоседа как воды в рот набрал и рассеянно гонял по тарелке рыбные палочки. Эмили казалось, что серое облако всё ещё находится в лавке.

– Пожалуйста, расскажи, что случилось, – попросила она.

– Ничего, уточка. Не беспокойся. – И больше Непоседа не проронил ни слова.

От внимания Эмили не ускользнуло, что кот целый час провёл в ванной и вышел оттуда очень чистым и пушистым.

Эмили ничего не понимала и решила поговорить с волшебной лампой. Та сидела около камина вместе с семнадцатью ключами, которые грели ножки.

– Почему Непоседа сам не свой? – спросила девочка и с удивлением почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Блохи, наверное, – ответила лампа. – Такая густая шерсть – сплошная морока.

– Нет, – вздохнула Эмили. – Явно что-то случилось.

Утро выдалось ясное, дом был залит ярким светом. Волшебная лампа накрыла кухонный стол скатертью в красную клетку и поставила на неё букет нарциссов. Взъерошенный Бастер сонно ел хлопья. Затем, к удивлению всех, кроме Эмили, на кухне появился Непоседа – в пальто из тончайшего кашемира, гамашах, перчатках и элегантно повязанном шарфе. Однако не внешний вид друга обеспокоил Эмили – Непоседа всегда одевался со вкусом, – всех поразило, что кот был с чемоданом.

– Я уезжаю, – сообщил Непоседа.

– Нет! – воскликнула Эмили. Сердце её тревожно сжалось. – Ты не можешь бросить меня! Ты обещал, что никогда этого не сделаешь!

– Я еду по делам, вернусь… через день-другой. Моя дорогая сардинка Летиция Лавидж возьмёт отпуск и приедет приглядеть за вами.

– Ну уж нет! – скуксился Бастер. – Только не тётя Летиция! – Тётя Бастера была очень могущественной феей и работала буфетчицей в здании парламента. Национальные кризисы часто разрешались благодаря её своевременному прибытию в кабинет премьер-министра с блюдом трубочек с кремом. – И вообще мне не нужна нянька – мне больше ста лет.

– Зато мне гораздо меньше, – заметила Эмили. По щеке девочки скатилась слеза.

Наверху в лавке что-то стукнуло.

– Что это? – спросил Непоседа.

– Это нечародейская почта, – шмыгнув носом, объяснила Эмили.

– Тогда, уточка, посмотри, что там пришло.

Эмили поднялась в лавку и нашла на половике у входной двери конверт, адресованный ей и Бастеру, и небольшой ярко-жёлтый листок с напечатанными лиловыми буквами словами: «НОВЫЕ ВОСТОЧНЫЕ КОВРЫ В ОБМЕН НА СТАРЫЕ».

Странно, подумала Эмили. Кому это надо – обменивать новые вещи на старьё?

– Непоседа, – окликнула она, – взгляни-ка на эту листовку.

Но было уже поздно. Непоседа надел шляпу и по-кошачьи незаметно выскользнул из дома.

Глава Пятая

Не успела Эмили осознать тот факт, что Непоседа на самом деле уехал, как в дверь позвонили. Девочка открыла и среди моря пакетов из супермаркета «Харчбери» увидела юношу.

– Здравствуйте, – поприветствовала его Эмили.

Молодой человек дружелюбно улыбнулся. Нагруженный всеми этими сумками, он, похоже, был весьма доволен собой.

– Интернет-магазин «Харчбери» – заплати и бери, – произнёс он, протягивая Эмили неправдоподобно длинный чек.

– Это какая-то ошибка, – растерялась Эмили. – Мы ничего не заказывали.

– Ну как же? У меня есть накладная. Вчера мистер Непоседа сделал заказ, и я его доставил в обещанное время. Принимайте товар.

– Ах вот оно что, – вздохнула Эмили. – Ну тогда отнесите всё это на кухню.

Юноше пришлось, ворча и кряхтя, сходить туда-обратно несколько раз, и в конце концов вся кухня оказалась до отказа забита пакетами.

– Здесь теперь не развернуться, – заметил Бастер.

Действительно, на кухне негде было яблоку упасть. Волшебная лампа, семнадцать ключей, Пончик и Бастер втиснулись в угол у плиты.

– Уму непостижимо, какая неимоверная глупость, – продолжал ворчать Бастер. – Столько пакетов с банками рыбного паштета!

– Может, это запасы на зиму? – предположил курьер.

– Думаю, мистер Непоседа бессознательно щёлкал клавишей мыши, – сказала Эмили.

– Бывает, – весело проговорил юноша. – Распишитесь здесь, пожалуйста.

Эмили вздохнула, и курьер из «Харчбери», посвистывая, удалился.

– Куда мы всё это денем? – растерянно спросила Эмили.

– Волшебная лампа, займись, – велел Бастер. – Нельзя же оставить пакеты как есть. Мы никогда больше не сможем пользоваться кухней. Никогда.

– Что значит «займись»?! – возмутилась лампа. – А где «пожалуйста» или «будь любезна»? Ты вообще представляешь, как тяжело такой чувствительной лампе, как я, выполнять магические действия?

– Пожалуйста, волшебная лампа, – попросила Эмили, – если тебя не затруднит.

– Только ради тебя, моя добрая хозяйка, – ответила лампа, с трудом взбираясь на стул.

Она щёлкнула каблучками марокканских тапок, взмахнула ручками – и банки стали вылетать из пакетов и выстраиваться ровными рядами на полках кладовки и холодильника. Бастер пересчитывал их, а Эмили отмечала галочками в чеке.

Получилось сто банок рыбного паштета, тридцать банок тунца, пятьдесят пять – сардин, четыре – анчоусов, сорок упаковок рыбных палочек, пятнадцать двойных порций готового ужина с лососем, пятьдесят восемь упаковок крабовых палочек и тридцать банок шпрот. Кроме того, обнаружилось двадцать упаковок туалетной бумаги и двадцать рулонов бумажных полотенец. И большой шоколадный торт.

– Я вообще-то рыбу не очень люблю, – мрачно проговорил Бастер, когда закончился ералаш с пакетами и кухня освободилась.

Только тогда Эмили вспомнила о письме и о листовке.

– Ну-ка посмотрим, – и Бастер выхватил у Эмили конверт.

– И вот ещё что. – Девочка протянула ему листовку. – Сегодня в гостинице «Красный лев» состоится распродажа восточных ковров. Любопытное мероприятие.

– Ерунда, – отмахнулся Бастер. Листовка упала на пол. – Такой хлам я выбрасываю не глядя.

Он надорвал конверт. Внутри лежало приглашение на день рождения Алекса Уолтера.

Алекс несколько месяцев назад помогал сказочным детективам расследовать дело о загадочном спичечном коробке.

– Очень мило с его стороны, – заметила Эмили.

– МИЛО?! – скривился Бастер. – Что милого в том, что у него день рождения, а у меня его не было больше ста лет?!

– Так, значит, сказать, что ты не придёшь? – спросила Эмили.

– Конечно, приду. Ведь там будет торт и желе?

– Полагаю, да, – кивнула Эмили.

– Здесь говорится, что развлекать детишек пригласили волшебника, – добавил Бастер. – Ой не могу!

– Сколько таких листовок ты видел? – перебила его волшебная лампа, поднимая с пола рекламу ярмарки.

– Не знаю, – пожал плечами Бастер. – Люди вечно рассылают этот мусор.

– Называешь себя детективом, а не заметил ничего странного.

– А что? – спросил Бастер, слегка поколебавшись.

Медный живот лампы покраснел от гнева. Она топнула ножкой:

– Это стихийное бедствие! И всё из-за тебя, из-за ТЕБЯ, я говорю! Знаешь, кто ты есть?

Бастер счёл за лучшее не отвечать на этот вопрос.

Из носика волшебной лампы повалил зловещий чёрный дым. Эмили и Бастер попятились.

– Ты, Бастер Игнатус Спайсер, головная боль для всего сказочного мира. Головная боль, я тебе говорю. Ты испорченный, грубый, эгоистичный мальчишка.

– Что это на тебя нашло, жестянка? – удивился Бастер.

– А вот что, – и волшебная лампа помахала листовкой.

Бастер осторожно взял её и прочёл.

– Ну и что? – спросил он.

– «Ну и что?» – только и всего?! – кипятилась лампа. – Сказочный детектив, называется! Неужели имя Омара Энцо ни о чём тебе не говорит?

– О, буддлея! – выругался Бастер.

– Вот именно. Я не собираюсь ждать очередного похищения! – И лампа вихрем взлетела вверх по лестнице, а за ней ринулись семнадцать разгневанных ключей.

– Куда вы? – вслед им крикнул Бастер.

– Собирать вещи, – бросила на ходу волшебная лампа.

Глава Шестая

Наступило утро, а об Омаре Энцо по-прежнему не было ни слуху ни духу. Джоан уже собиралась объявить об отмене выставки, как к стойке администратора подошёл чрезвычайно привлекательный мужчина. Джоан почувствовала слабость в ногах.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Чем могу помочь?

Джентльмен поклонился:

– Будьте любезны, очаровательная леди, покажите мне, пожалуйста, банкетный зал.

– Б-банкетный зал? – слабым голосом проговорила Джоан. Вблизи мужчина был ещё красивее и походил на киноактёра. – Простите, но он зарезервирован для проведения ярмарки ковров.

– Прелестница, разве вы не знаете, кто я?

Джоан смогла только покачать головой.

– Я самый что ни на есть мистер Омар Энцо. Прошу вас, проводите меня в зал.

– С удовольствием, – сказала Джоан. – Вам помочь занести внутрь ковры?

Мистер Омар Энцо снова поклонился:

– Дорогая… – он бросил взгляд на бейдж администраторши, – дорогая Джоан, умоляю вас не волноваться и не омрачать морщинами ваш прекрасный лобик. Я обо всём позабочусь.

У Джоан кружилась голова. Она даже не заметила, как мистер Омар Энцо вежливо, но решительно закрыл перед её носом дверь банкетного зала. Девушка осталась в холле в полной растерянности.

Когда она вернулась к стойке, там звонил телефон. Холл стал заполняться людьми, которые принесли старые ковры, чтобы обменять их на новые. Взяв трубку, Джоан заметила прошмыгнувшего мимо маленького человечка с рыжими бакенбардами и в красном костюме.

– Могу я вам помочь? – окликнула его администраторша, но не успела она взмахнуть накладными ресницами, как человечек исчез. «Работаю на износ, – подумала Джоан. – Уже видения начались».

В толпе она разглядела Джорджа Мюррея-Муни и помахала ему рукой. Мальчик ответил тем же. Он уговорил отца привести его сюда. Джордж хотел посмотреть на ярмарку, хотя у них в доме ковров на обмен больше не осталось. При слове «восточный» Джорджу на ум приходили волшебные базары и непроизносимые имена. А ещё верблюды и слоны.

– Ты сегодня снова добирался на ковре-самолёте? – лукаво поинтересовалась Джоан.

Джордж терпеть не мог, когда взрослые разговаривали с ним снисходительно. Что за раздражающая манера! Конечно, нет. Он же говорил, что ковёр-самолёт улетел. Мальчик вздохнул: сколько ещё лет ему придётся ждать, чтобы люди начали принимать его всерьёз?! В этот миг двери банкетного зала распахнулись, и на пороге показался мистер Омар Энцо. Радушно раскинув руки, он поприветствовал толпу улыбкой, которая могла бы растопить шоколад.

– Дамы и господа! – объявил он. – Добро пожаловать!

Джоан заглянула в зал – и не поверила своим глазам. Помещение изменилось как по волшебству. Повсюду висели ковры, освещённые многими сотнями маленьких ламп Аладдина. Зал сиял золотом и напоминал восточный базар из сказки. Джоан лишилась дара речи.

Однако Джордж Мюррей-Муни ничуть не удивился. Именно этого он и ожидал.

Итак, обмен восточных ковров в гостинице «Красный лев» оказался вовсе не рекламным трюком, и эта новость быстро облетела город. Мистер Омар Энцо и в самом деле давал новую вещь за старую. На ярмарку выстроилась гигантская очередь, петлявшая по всей парковке. Когда жители с коврами на плечах наконец входили в зал, они оказывались в удивительной пещере Аладдина. С помощью монокля, свисавшего на цепочке из жилетного кармана, мистер Омар Энцо, похожий на кинозвезду, изучал каждый принесённый ковёр и складывал их в две стопки – одна была высокая, другая низкая. Затем с лучезарной улыбкой мистер Энцо предлагал владельцу старого ковра выбрать новый из множества представленных в зале.

Отец Джорджа Эдвард Мюррей-Муни был врачом. Он очень боялся большого стечения народа и всё же считал важным общаться с людьми; он так увлёкся разговорами, что чуть не забыл о сыне. Правда, Джордж привык к рассеянности отца. Однажды папа вместе с ним навещал дом престарелых и оставил мальчика там, и Джорджу довелось провести весёлый день с пожилыми дамами, которые смотрели чёрно-белые фильмы и ели шоколад. Когда пристыжённый доктор Мюррей-Муни вернулся забрать сына, он обнаружил, что компания ребёнка помогла пациенткам лучше всех его лекарств.

Джордж оставил отца беседовать с дородным розоволицым человеком с церемониальной нагрудной цепью чиновника. Господин буквально раздувался от важности, словно проглотил все комплименты, которые ему расточали, и советовался с врачом по поводу косточки на большом пальце ноги. Для него это явно была больная тема, и Джордж, заскучав, отправился посмотреть, нет ли здесь летающих ковров. Удивительно, но взрослые часто не обращают внимания на детей. Так получилось и на сей раз – Джордж проскользнул в зал незамеченным.

Мистер Флавер с гордостью наблюдал, как процессия счастливых граждан покидает гостиницу «Красный лев» с новыми восточными коврами. Он очень обрадовался, что на ярмарку пришёл даже мэр города. Это обеспечивало гостинице репутацию – правильную репутацию, а не такую, как на балу в честь Хэллоуина.

Мэр смешался с толпой, но разговаривал только с солидными людьми. Однако, заметив управляющего, спросил:

– Мистер Флавер, что это за странный тип в красном костюме?

Мистер Флавер огляделся вокруг и уже хотел ответить, что не имеет понятия, о ком речь, как мэр, который всегда слушал только самого себя, заявил:

– А вот я ни за что не обменяю восточный ковёр из своего кабинета в ратуше – он лучше всех здешних половичков. Ха-ха-ха!

Мэр неизменно ходил всюду со своим фотографом – по мнению чиновника, каждая минута его жизни была достойна остаться в истории. И мистеру Флаверу очень польстило предложение городского головы сфотографироваться вместе.

– Я размещу этот снимок в своём блоге, – пообещал мэр.

Глава Седьмая

У Эмили совсем ушла почва из-под ног: Непоседа – её надежда и опора, лучший на свете опекун – исчез неизвестно куда, не оставив ни адреса, ни номера телефона. Да ещё волшебная лампа стала чудить. Сейчас она что-то лихорадочно разыскивала на чердаке. Пончик лежал под кухонным столом, положив голову на лапы.

– О, буддлея, – снова проговорил Бастер. – Виноват не только я.

– Пожалуйста, расскажи мне, в чём дело, – попросила Эмили. – Кто этот мистер Омар Энцо?

– Известный волшебник, похититель ковров-самолётов – но я ума не приложу, что он забыл в Глубоком Логе. Обмен старых ковров на новые – какая-то бессмыслица! – Бастер остановился и взглянул на свои ботинки. – Ты впервые сегодня увидела листовку – и сразу заподозрила неладное, а я держал в руках целую пачку – и ни о чём не догадался.

– Только мне непонятно, – сказала Эмили, – почему лампа так боится этого Омара Энцо. Они сталкивались в прошлом?

Бастер пожал плечами и хотел что-то ответить, но тут они услышали сверху громкоебум-бум-бум.

– Конечно, – кричала волшебная лампа, – я всегда должна всё делать в одиночку! Я, и только я, и ни одной живой души в помощь!

Эмили мигом взлетела на площадку второго этажа и столкнулась с лампой, которая держала в руках крошечный чемоданчик и тащила за собой по ступеням скатанный ковёр. На нём верхом сидели ключи, качая обутыми в ботинки ножками. Эмили не успела прийти на помощь – ковёр покатился по лестнице, развернулся и накрыл волшебную лампу. Ключи взлетели, и Эмили показалось, что они хихикают.

– Вы так и будете там стоять?! – с возмущением прокричала из-под ковра лампа.

Вытащить её оказалось непросто.

– Что ты задумала? – поинтересовалась Эмили, когда «жестянку» извлекли на свет божий.

– О, добрейшая хозяйка, это форменное бедствие, бедствие, я вам говорю. – Ковёр снова свернулся. – Мне надо срочно уехать, промедление смерти подобно.

– Пожалуйста, остановись и объясни всё толком, – не отступала Эмили.

– Некогда, – ответила лампа. – Совершенно некогда.

Ключи расселись рядком на прилавке, а волшебная лампа пыталась заставить ковёр ровно лечь на пол.

– Помогите мне! – потребовала сумасбродная «жестянка». – Он упрямится.

Эмили и Бастер не понимали, в чём дело, а главное – почему волшебная лампа так вцепилась в ковёр.

– Ты ведь не собираешься тащить его на ярмарку восточных ковров? – насторожилась Эмили.

– Ну уж нет, ни за что, – заверила её лампа.

Эмили удалось уложить ковёр ровно, и лампа с чемоданчиком в руках запрыгнула на него.

– Открой дверь, Бастер! – приказала она.

Позже Бастер очень пожалел, что послушался её, поскольку именно с этой минуты всё пошло вкривь и вкось.

– Отойди в сторону, дорогая хозяйка, – скомандовала лампа. – Ковёр-самолёт очень опасен, человеку он может грозить неминуемой смертью.

– Подожди, – попыталась остановить её Эмили.

Волшебная лампа сложила ручки на животе и произнесла:

– К взлёту готова.

– Нет! – крикнула стоявшая на ковре Эмили.

Но было уже поздно.

– Муть-жуть-в-путь! – произнесла лампа.

Раздался свист воздуха, и ковёр вместе с Эмили начал медленно подниматься. Пончик отчаянно залаял. Эмили не успела опомниться, как ковёр взмыл вверх и она упала на него животом – и слава богу, поскольку они уже летели над крышами домов. Но Эмили всё больше сползала, пока наконец её ноги не повисли воздухе. Изо всех сил она вцепилась руками в край ковра.

– Бастер, помоги мне! – кричала она. – На помощь!

Однако Бастер её уже не слышал. Эмили ещё сумела разглядеть внизу лавку «Крылья и Ко», но вид на Глубокий Лог тут же заслонили облака.

Глава Восьмая

Около полудня Джордж увидел человечка с рыжими бакенбардами и в красном костюме. Ростом он был чуть выше самого мальчика.

– Здравствуйте, – обратился к нему Джордж. – Как вы думаете, тут есть ковры-самолёты?

– Ничуть не сомневаюсь, – застенчиво проговорил незнакомец.

– А слонов нет, – продолжал Джордж.

– Вестимо, – ответил человечек. – Но готов поставить золотую монету гоблина на то, что ковёр-самолёт здесь имеется.

Джордж собирался последовать за маленьким джентльменом, но подумал, что сначала надо показаться на глаза отцу. Мистер Мюррей-Муни снова разговаривал с толстым чиновником. Когда Джордж оглянулся, незнакомец с бакенбардами уже исчез. Джордж спросил у Джоан, не видела ли она низенького господина в красной шляпе и красном костюме.

– Да разве всех упомнишь? – вздохнула Джоан. – У меня перед глазами весь день снуют разные люди.

Заглянув за ширму в конце банкетного зала, Джордж обнаружил там мистера Омара Энцо, который разговаривал с термосом.

– Вылезай, бестолковый джинн, – бормотал устроитель ярмарки, изо всех сил тряся сосуд. – Я знаю, что ты там. Вылезай сию минуту! – И мистер Энцо швырнул термос в стену. Он уже собирался подойти и подобрать его, как заметил Джорджа. – Сюда вход воспрещён! – прошипел мистер Энцо и поднял Джорджа над полом за ворот футболки. – Убирайся!

– Отпустите меня! – закричал Джордж.

– Ау! – послышался голос из толпы покупателей. – Мистер Энцо, вы там?

Мистер Омар Энцо отпустил мальчика:

– Шуруй отсюда, и если я тебя снова здесь увижу, то съем с потрохами. – Он одёрнул жилетку и, подкручивая усы, ответил покупательнице: – Иду, моя дорогая очаровательная леди! – И вышел из-за ширмы.

Джордж собирался унести ноги подобру-поздорову, как вдруг ему послышался какой-то приглушённый звук, исходивший от термоса. Мальчик подошёл к сосуду и поднял его. На боку был нарисован джинн из лампы Аладдина. Стенки термоса сплошь испещряли глубокие вмятины. Джордж убедился, что он один, и с любопытством быстро отвернул крышку. Из горлышка повалил лиловый дым, и из термоса робко выплыл маленький джинн. Увидев, что перед ним не мистер Омар Энцо, а мальчик, он просиял.

– Привет, – поздоровался джинн.

– Привет, – ответил Джордж. – Как поживаешь?

– Плохо, – покачал головой джинн. – Очень, очень плохо.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Джордж.

– Щекотай Перьяхмани Младший. Я служу мистеру Омару Энцо. Он очень жестоко со мной обращается. – В глазах джинна блеснула слеза. – Спаси меня! Я вовек не забуду о твоей услуге.

– А что я должен сделать? – спросил Джордж.

Джинн с беспокойством огляделся и сказал:

– Забери меня отсюда поскорее.

Тут послышались шаги мистера Омара Энцо. Щекотай Перьяхмани Младший нырнул назад в термос, крышка плотно закрутилась сама собой, и Джордж быстро сунул термос в карман.

– Что у тебя там? – прошипел появившийся мистер Омар Энцо.

– Ничего, – ответил Джордж.

– Покажи мне, сопляк! – рявкнул Омар Энцо и попытался схватить Джорджа. Но тут он услышал, как мальчика зовёт отец:

– Джорджи! Джордж, где ты прячешься?

– Я здесь! – громко крикнул Джордж, выбегая в зал. Мистер Омар Энцо не отставал от него ни на шаг.

Увидев сына, доктор Мюррей-Муни с облегчением засмеялся:

– Надеюсь, мальчик вам не докучал, мистер Энцо.

– Ничуть. Прелестный ребёнок, – процедил сквозь зубы продавец ковров. – Я только хочу узнать, что у него в кармане.

– Шарф, – ответил Джордж – и действительно достал из кармана шарф. Термос лежал в другом кармане.

Мистер Омар Энцо слащаво заулыбался:

– Очаровательно! Восхитительно! Как я люблю детишек!

Доктор Мюррей-Муни крепко взял Джорджа за руку.

– Я же велел тебе не уходить далеко, – пожурил он сына. – Ты помнишь господина мэра? – Доктор засиял, глядя на розоволицего джентльмена с нагрудной цепью.

– Нет, – покачал головой Джордж. – Ты обещал отвести меня на ярмарку восточных ковров. Но не предупреждал, что собираешься разговаривать с толпой зануд.

– Джордж! – прикрикнул на него отец и повернулся к мэру: – Ну что с ним делать!

– Для начала обучить манерам, – скривился мэр, глядя на Джорджа неприязненным взглядом. – А если он грубит, дать крепкую затрещину.

– Нам пора домой, – вдруг заторопился доктор Мюррей-Муни. Когда они выходили на улицу, Джордж расслышал, как отец бормотал: – Надо же, какой варвар.

Итак, Джордж покинул гостиницу «Красный лев», и никто не знал, что у него в кармане лежит термос с джинном по имени Щекотай Перьяхмани Младший внутри.

Глава Девятая

– О, добрая хозяйка, – верещала волшебная лампа, подползая к Эмили. – Только не падай!

Эмили изо всех сил вцепилась в край ковра, но чувствовала, что больше держаться не может. Она уже разжала пальцы, но волшебная лампа успела схватить её за руку. Однако девочка была гораздо тяжелее лампы, и они обе ухнули вниз, а ковёр полетел дальше.

– Без паники! – кричала лампа. – На этот случай есть заклинание. Дай подумать…

Крепко схватив ручку волшебной лампы, Эмили закрыла глаза.

– ОЧНИСЬ-ВСТРЯХНИСЬ-ВЕРНИСЬ! – заорала лампа.

Ковёр-самолёт развернулся и, огибая верхушки деревьев, подлетел снизу – и путешественницы упруго шлёпнулись на него.

Когда Эмили открыла глаза, они с лампой, всё ещё держась друг за друга, благополучно лежали на ковре, летевшем по небу.

– Мы были на волосок от смерти, – сказала Эмили. – Тебе не кажется, что надо поворачивать домой?

– Вряд ли у нас получится, – возразила волшебная лампа. – Ковёр летит на автопилоте. О, дорогая хозяйка, это всё я виновата! Я просто глупая жестянка, глупая, я вам говорю!

– Неправда, – мягко возразила Эмили. – Твоё волшебство спасло мне жизнь.

– О, добрая хозяйка, если бы я могла предположить, что подвергну твою жизнь опасности, то прыгнула бы в печку. Пусть лучше из моей расплавленной меди сделают дверной молоток.

– На рисунках в книжках Аладдин всегда сидит на ковре прямо, а не держится за него, как мы.

– А это рисунки чародеев?

– Нет, – ответила Эмили.

– То-то и оно. Откуда художникам знать, как летать на ковре? А между тем это очень опасный способ путешествия. О, дорогая хозяйка, простишь ли ты меня когда-нибудь?

Эмили стала волноваться: куда они направляются? По положению солнца она могла определить, что путь лежит на запад. За удивительно короткое время они добрались до побережья. Тут Эмили немного успокоилась и осмелилась взглянуть вниз на волны, катящиеся к суше. Потом она вспомнила, как мисс Стринг рассказывала об Ирландии. В ходе Всеволшебных войн многие феи и чародеи покинули Англию и обосновались на этом острове, где люди всё ещё верили в магию и лепреконов.

В туманных сумерках ковёр внезапно стал снижаться, пробиваясь через розоватые облака.

– Нет-нет-нет! – закричала волшебная лампа. – Ещё рано, рано! – Она встала и топнула ножкой. – Нью-Йорк, говорю тебе – Нью-Йорк!

Но у ковра были другие планы. Эмили видела внизу очертания не большого города, а одинокого замка на краю утёса.

Ковёр не особенно мягко приземлился.

– О, статуя Свободы! – плакала волшебная лампа. – О, отель «Плаза», Бруклинский мост… огни Бродвея! Где вы?!

– Это в Нью-Йорке, – сказала Эмили, – а не здесь.

Тонкий серп луны начал расти.

– Что мы будем делать?

– Паниковать, – ответила лампа. – Бегать вокруг и рвать на себе волосы, пока этот упрямый лоскут не надумает снова полететь.

Они обе сели на ковёр по-турецки, но, сколько бы лампа ни произносила «Муть-жуть-в-путь», он не двигался с места.

– Давай спросим в замке, где мы, – предложила Эмили.

Она скатала ковёр-самолёт, и путешественницы отправились искать помощи. Но, подойдя к замку, они увидели, что здание стоит в руинах.

– Зачем же ковёр принёс нас сюда? – задумалась Эмили.

– Мне здесь не нравится, – дрожащим голосом произнесла лампа.

– Кому же понравится оказаться ночью в незнакомом месте, – заметила Эмили. – Особенно… вот невезенье… особенно когда начинается дождь.

Эмили не могла придумать ничего другого, как укрыться в замке. Он оказался гигантским пустым сооружением с частично сохранившейся крышей, а также лестницей, которая, видимо, вела в никуда.

– Ничего страшного, – успокоила Эмили дрожавшую лампу.

– Для тебя, может быть, и ничего, а я вот-вот обледенею, обледенею, я тебе говорю.

Лампа открыла чемоданчик, вытащила связанный Непоседой колпак на чайник и натянула его на себя.

– Так-то лучше, – сказала она. – И что же теперь? – спрашиваю я себя. О, дорогая хозяйка, мы обречены!

– Уверена, что завтра нас найдут, – с надеждой произнесла Эмили.

В это мгновение она услышала звук отпираемой двери.

Замок разваливается, подумала девочка, зачем же при этом запирать дверь?

И тут до неё донёсся свист. Сердце у Эмили бешено заколотилось. Волшебная лампа от страха вцепилась ей в ногу.

– Что это?! Я ничего не вижу! – захныкала она. – Я и в кино такие эпизоды не люблю – всегда прячусь за диван!

– Тише, – прошептала Эмили. – Помолчи, пожалуйста.

Свист становился всё более подозрительным, а тот, кто свистел, подходил всё ближе и ближе.

Глава Десятая

Когда Эмили и волшебная лампа улетели на ковре-самолёте, Бастер хотел было отправиться за ними, но передумал. В лавке должен остаться кто-то взрослый, а целый век даже в возрасте одиннадцати лет, с его точки зрения, означает достаточную зрелость. К тому же нельзя упустить удачную возможность возглавить «Крылья и Ко». Если поторопиться, то к прибытию тёти Летиции он выяснит, какую пакость затеял похититель ковров Омар Энцо. Да-да, он докажет тёте Летиции, что высокопоставленная фея-крёстная может гордиться племянником.

Бастер решил, что начинать работу необходимо под прикрытием.

– Нанесу визит в гостиницу «Красный лев» и узнаю, какую кашу заварил мистер Омар Энцо, – сообщил он Пончику. – Присмотри за лавкой.

Бастер надел макинтош и тёмные очки и только на улице вспомнил, что забыл шляпу. Быстро вернулся, взял шляпу и вышел снова. Но на этот раз он забыл закрыть за собой дверь.

Холл гостиницы «Красный лев» кишел людьми, но в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Бастер надвинул шляпу пониже. Он нигде не видел мистера Омара Энцо, хотя, с другой стороны, он и не знает, как тот выглядит.

Человек невероятно важного вида говорил кому-то:

– Дорогой Рэй, перестаньте волноваться. В конце концов, я мэр города, и одного моего кивка будет достаточно.

– Извини, – обратился к Бастеру молодой человек с планшетом в руках. – Я телерепортёр. Приближаются выборы в местный совет, и мы готовим сюжет для шестичасовых новостей об участии детей в политической жизни города.

– Я занят, – ответил Бастер.

– Правда? Ты такой деловой в этом наряде. Можно мы снимем, как ты разговариваешь с мэром? Это займёт всего пару минут.

– Ну хорошо, если недолго… – согласился Бастер. Он обрадовался, что его покажут по телевизору, как взрослого.

Репортёр подвёл его к важному господину.

– Я мэр Глубокого Лога, – представился тот. – А как тебя зовут, сынок?

Обращение «сынок» Бастеру не понравилось:

– Я Бастер Игнатус Спайсер, сказочный детектив из агентства «Крылья и Ко».

– Камера! – скомандовал репортёр.

– Не кривляйся, малец. Теперь помолчи и позволь выступить мне, – и мэр положил руку Бастеру на плечо.

Слово «малец» Бастеру тоже не польстило.

Мир людей, так же как и сказочное царство, населён персонажами приятными, малоприятными, дрянными и совершенно, без всякого сомнения отвратительными. Бастер пришёл к выводу, что мэр относится к категории крайне отвратительных.

– Мне пора, – сказал чародей и попытался уйти.

Мэр впился рукой ему в плечо и смотрел в камеру с улыбкой, от которой могло скиснуть молоко.

– Я горячо поддерживаю участие детей в политической жизни города, – выпятив грудь, заявил он.

Однако Бастер пришёл сюда не в игрушки играть. Пусть в компании мэра снимется кто-то другой. У него много дел, а здесь скучно. Чародей вывернулся из-под руки мэра, и чиновник вышел из себя:

– Вернись, парень! Что за неуважение?! Я требую, чтобы ты немедленно вернулся!

Бастер помахал в камеру, и мэр побагровел от ярости.

– Вот видите?! – закричал он на репортёра. – О чём я всегда и говорю! Вот почему страна летит ко всем чертям – из-за невоспитанных детей! Будь моя воля, я бы велел их пороть каждый день. Это единственный способ приструнить таких избалованных, распоясавшихся наглецов. Только не заводите песню о сопливых младенцах и слащавых мамашах!

Оператор не выключал камеру.

Тележурналист улыбался. Это лучший репортаж в его жизни. Он станет сенсацией.

Через полчаса в агентство прибыла Летиция Лавидж и обнаружила, что в лавке нет никого, кроме Пончика. К счастью, она свободно говорила по-собачьи.

Пончик был голоден, а голодные собаки не думают ни о чём, кроме еды. Так что сначала он пообедал, потом вышел с Летицией на прогулку, где сделал все свои дела, и только после этого вспомнил, что случилось.

Летиция позвонила в гостиницу «Красный лев».

– Добрый день, милочка. Я ищу своего племянника Бастера Игнатуса Спайсера. Он там?

– Был здесь. Разговаривал с мэром, – ответила Джоан. – Но, думаю, он уже ушёл. Точно сказать не могу… у нас сегодня сумасшедший день.

– В каком смысле, дорогуша? – поинтересовалась Летиция.

Джоан рассказала об устроенной мистером Омаром Энцо ярмарке восточных ковров.

– Вы сказали – Омар Энцо? – переспросила Летиция.

– Да. Вы его знаете? Тут происходит что-то странное, – зашептала Джоан. – Когда наш управляющий мистер Флавер пошёл поблагодарить мистера Омара Энцо, то зал оказался пуст – все ковры исчезли.

– Действительно странно, – проговорила Летиция.

– Не то слово. Сотни ковров – и все будто испарились. Но это ещё не всё.

– А что же ещё, дорогая?

– А ещё разразился скандал между мэром города, Бастером и съёмочной группой с телевидения.

Летиция Лавидж сочувственно фыркнула. Джоан была рада поговорить с человеком, который понимает, что ей пришлось пережить. Наконец Летиция повесила трубку.

– Что делает похититель ковров-самолётов Омар Энцо в Глубоком Логе? – спросила она Пончика. – Очень бы хотелось знать, милашка.

Глава Одиннадцатая

Свист прекратился, и темнота в разрушенном замке сгустилась ещё больше.

– Я не вынесу, – лепетала волшебная лампа, вцепившись в ногу Эмили. – Меня парализовало от страха. Мне это не по силам. У меня тонкая душевная организация.

– Что-что? – прошептала Эмили, оттаскивая лампу за колонну.

– Чувствительная натура. Я нежный цветок, любой пустяк может выбить меня из колеи.

– Твоё нытьё нам не поможет, – упрекнула её Эмили.

Свист раздался снова, и волшебная лампа внезапно отпустила ногу Эмили и тяжело вздохнула:

– Я беспокоюсь только о тебе, дорогая хозяйка.

Кончик её носика загорелся, как фонарик, и лампа выступила из-за колонны. Они увидели перед собой человечка с рыжими бакенбардами и в красном костюме. Незнакомец был одного роста с Эмили, и девочка заметила, что он носит красивые туфли с серебряными пряжками.

– Ах! – воскликнула лампа. – Лепрекон! Дорогая хозяйка, всё ещё хуже, чем я ожидала.

К сожалению, Эмили не помнила, что рассказывала мисс Стринг о лепреконах.

– Вы разгадываете шараду? – спросил человечек в красном костюме.

– Похоже, что так, – ответила Эмили.

– Вестимо. А это, часом, не та волшебная лампа, из-за которой сказочный мир хлебнул лиха?

– Я изменилась, – возразила лампа, смело подходя к лепрекону. – Уверяю тебя, я не виновата. Я была только сосудом – сосудом, я вам говорю. Это всё драконий зуб! Честное слово, сама я бы никогда… Позволь мне объяснить…

Она не успела закончить фразу – не говоря ни слова, лепрекон пнул её, и, всё ещё сияя носиком, лампа взлетела высоко в воздух и, к ужасу Эмили, перемахнула через стену разрушенного замка в направлении обрыва. Снова наступила темнота.

Эмили ужасно разозлилась.

– Зачем ты это сделал?! Как тебе не стыдно! Нельзя же так пинаться!

– Можно, – отрезал лепрекон. – Вот и ответ на твою шараду.

– Да что с тобой разговаривать! – махнула на него рукой Эмили и пошла искать волшебную лампу.

Но лепрекон преградил ей путь.

– Повремени, – сказал он. – Ты, случаем, пожаловала сюда не на ковре-самолёте?

– Да, – подтвердила Эмили.

– Ты его похитила?

– Нет! – возмутилась Эмили. – Он лежал на чердаке в лавке «Крылья и Ко».

– Вестимо. Тогда спасибо, что доставила его. – И лепрекон взял из рук остолбеневшей девочки скатанный ковёр. – Большой привет от старых штиблет, – проговорил он и исчез.

Эмили осторожно, на ощупь нашла выход из разрушенного замка и направилась к обрыву.

– Волшебная лампа, – ласково позвала она, – ты где?

– О, добрая хозяйка, – раздался жалобный голос, – пожалуйста, помоги мне, я не могу больше держаться.

И Эмили заметила слабое свечение из-за края утёса. Она услышала, как яростный прибой ударяется о скалу, и сердце у неё сжалось от страха. Девочка с трудом различила, что лампа висит на кромке скалы, едва цепляясь за неё пальцами. Эмили легла на живот и втащила лампу на площадку скалы.

– Ты спасла мне жизнь! О, дорогая хозяйка, как я смогу тебя отблагодарить?

– Перенеси нас отсюда как можно скорее.

– Хорошо, – кивнула лампа. – Где ковёр-самолёт?

Не успела Эмили объяснить, что ковёр похитили, как лепрекон появился снова.

– Ты сказала – «Крылья и Ко»? – спросил он.

– Да, – кивнула Эмили.

– Вестимо. И в этой лампе, которую ты держишь, нет драконьего зуба?

– Нет. – В доказательство Эмили потрясла лампу.

– До-оро-огая-а хо-о-озя-айка, по-ожа-алу-уйста-а, пе-ере-еста-ань! – удалось выговорить волшебной лампе.

– А ты кто будешь? – поинтересовался лепрекон.

– Меня зовут Эмили Воул.

– Хранительница ключей и спасительница фей и чародеев? Та Эмили Воул, что живёт в Лондоне на Авеню в доме номер одиннадцать и в квартире десять?

– Нет, – грустно произнесла растерявшаяся Эмили.

– Если ты не та Эмили Воул, что живёт по этому адресу, тогда большая честь познакомиться с тобой. – Лепрекон снял шляпу и поклонился. – Брось волшебную лампу, и пойдём со мной.

– Не-е-ет! – заверещала лампа. – Не оставляйте меня одну!

Эмили была разумной девочкой. Она не собиралась идти за лепреконом в разрушенный замок, тем более что он пнул волшебную лампу и чуть не сбросил её со скалы.

– Я никуда не пойду, – твёрдо произнесла она.

– Не робей, – ответил лепрекон. – Я наслышан о тебе, Хранительница ключей.

– Откуда? – удивилась Эмили.

Лепрекон остановился.

– Вот ты задаёшь очень хороший вопрос, и на него имеется очень хороший ответ, – туманно выразился он. – Ты решаешь шараду. Я вижу это как на ладони. Знамо и вестимо. Ты не уверена, стоит ли тебе идти со мной. Подозреваешь, что я могу рассказывать сказки, плести небылицы и сочинять басни. Жди здесь.

И с этими словами лепрекон снова исчез. Эмили крепко стиснула волшебную лампу, которая изо всех сил старалась храбриться, и они обе стали ждать, удивляясь, как длинна ночь.

Глава Двенадцатая

Бастер вернулся в лавку уже к вечеру. В доме что-то изменилось. Тётя Летиция встретила его в гостиной, уперев руки в бока. Она была очень сердита. Пончик верно сидел у её ног.

– Где ты был? – вопросила крёстная, не поздоровавшись.

– Я тоже рад тебя видеть, тётя, – ответил Бастер. Чародея беспокоило смутное предчувствие, что его ждут неприятности. Может, лучше сменить тему?

– Никогда не догадаешься, кто появился в гостинице «Красный лев». Он обменивает старые ковры на новые. Тот жулик…

– …мистер Омар Энцо, – перебила его тётя Летиция.

– Да. Э-э, ну всё равно… – промямлил Бастер, отчаянно надеясь удивить тётушку. – Я пошёл туда кое-что разузнать и…

– Ключи с тобой? – снова оборвала его Летиция.

– Нет, а что?

– Так где же они?

– О, буддлея! – пробормотал Бастер, когда до него дошёл смысл тётушкиных слов. – Они должны быть здесь. Я оставил их дома, – оправдывался он. Сердце его при этом ушло в пятки.

– То есть ты оставил их без присмотра?! Ты, величайший мальчик-детектив, который считает, что лавка должна была достаться тебе?! Который всегда всё знает лучше Эмили Воул?!

Летиция Лавидж прибегла к своему традиционному устрашающему приёму – стала расти и засветилась.

«Почему именно моя тётушка – фея-крёстная?» – дрожа от испуга, подумал Бастер.

– Я жду, – сказала тётя Летиция.

– Чего? – угрюмо спросил Бастер.

– Когда ты, великий детектив, сообщишь мне, что спрятал ключи в надёжном месте.

Бастер запаниковал:

– Когда я уходил, они были здесь.

– Так и есть. Ты ушёл, оставив дверь лавки открытой. Любой мог зайти и украсть их. – Летиция Лавидж выросла уже до потолка. – Ты обязан был запереть их в старом сундуке Оттолины Стринг, – напомнила она. – Так написано в инструкции по безопасности.

– Я же не думал…

– Конечно, ты не думал. Потому что у тебя в голове опилки вместо мозгов. И теперь ключи похищены.

– Ты уверена? – усомнился Бастер.

Гнев тёти Летиции пошёл на убыль, и она начала уменьшаться. Вернувшись к своему обычному росту, она за ухо подтащила Бастера к двери гостиной и щёлкнула пальцами, указывая на лестницу. Бастер увидел на ступенях следы.

– У тебя их нет, у меня тоже нет. Значит, они у вора.

– О, буддлея и львиный зев! – пробормотал Бастер. – Это я виноват.

– Никогда ещё ты не произносил таких бесспорно правдивых слов, мой дорогой, – заметила его тётя.

Глава Тринадцатая

Кромешная ночь тянулась бесконечно. Эмили чувствовала такую подавленность, словно на неё навалилась скала. Даже в морозилке было бы теплее, чем в этом разрушенном замке, думала она. Волшебная лампа тоже откровенно себя жалела и дрожала так, что крышка очень раздражающе стучала по корпусу. И вдруг Эмили услышала, как её зовёт голос, который она знала и любила, который символизировал для неё дом:

– Где ты, уточка?

Трудно сказать, кто первым подбежал к Непоседе – волшебная лампа или Эмили, но именно Эмили кот поднял с земли и обнял. Девочка обвила его шею руками, зарылась лицом в его шерсть и решила, что не отпустит его больше никогда в жизни.

– Что вы здесь делаете? Вы следили за мной? – спросил Непоседа.

– Нет, – запричитала волшебная лампа, – я хотела поехать в Нью-Йорк!

– Так нечаянно получилось, – сказала Эмили, крепко держа Непоседу за лапу, когда они стали подниматься по лестнице, ведущей в никуда.

Лампа завела историю о своих злоключениях:

– …и потом лепрекон пнул меня, и я чуть не упала в пропасть, а я ничем этого не заслужила – ничем, говорю я вам. По крайней мере за последнее время – в конце концов, я же перековалась.

Непоседу все любили, потому что он всегда охотно выслушивал любого и никогда не говорил ни слова о себе. Он открыл небольшую дверь на площадке. За ней оказалась анфилада роскошных комнат.

– Погоди-ка, – остановилась Эмили. – Ведь это руины. Здесь нет ни пола, ни потолка – ничего. Неужели этот замок такой же, как лавка «Крылья и Ко», и умеет сам воссоздавать себя?

– Что-то вроде того, – неопределённо ответил Непоседа.

Волшебная лампа огляделась вокруг:

– Ты уверен, что никакой лепрекон не ворвётся сюда и не выбросит меня?

– Пока я здесь, этому не бывать, – пообещал Непоседа.

– В таком случае я умолкаю. – Лампа рухнула в кресло. – У меня больше нет слов.

– Где бы это записать? – пробормотал Непоседа.

Комната имела высокое окно с видом на море. Эмили никогда не была в таких пышных апартаментах. Непоседа проводил её в маленькую спальню – впрочем, если подумать, не такую уж и маленькую, – где стояла кровать с балдахином, а в очаге горел огонь. Кот нашёл девочке ночную рубашку, которая вполне подошла по размеру, и Эмили забралась в постель. Подушки были такими мягкими, что, не успев задать ни одного вопроса, Эмили провалилась в сон. Ей снилось, что она летает.

Утром Эмили проснулась ни свет ни заря и отправилась обследовать дом. Она нашла библиотеку, все стены которой были заняты книжными полками, а в простенках висели картины с изображением лепрекона.

– Интересно, это всё одна и та же личность? – вслух произнесла Эмили.

– Привет от старых штиблет. – Рядом с ней появился лепрекон. – Вот польстила, вот угодила! Нет. Одним словом – нет. Где-то – мой брат-близнец, а где-то я.

Эмили снова стала разглядывать картины – хотела уловить различия, – но тут Непоседа позвал всех к завтраку.

Во время завтрака Эмили начала понемногу понимать, что происходит.

Лепрекона звали Хэттон О’Сквиггл, а его брат-близнец Тэттон О’Сквиггл уехал по делам, и с тех пор его не видели, что весьма необычно, поскольку лепреконы очень привязаны к дому.

– Тэттон? – спросила Эмили, вспомнив, что это слово доносилось из-за закрытой двери Непоседы. – А по какой надобности он уехал?

– И вот ты снова задаёшь вопрос, который попадает в самое яблочко. Мой брат всегда слушает только половину сказанного, а вторую половину домысливает сам. Другими словами, он всегда берётся за дело не с того конца и действует сгоряча.

Эмили всё ещё ничего не понимала.

– Ты приехал сюда из-за исчезновения брата Хэттона? – спросила она Непоседу.

– Вроде того, – снова уклончиво ответил кот.

– А зачем держать это в секрете? А если секрет действительно такой уж важный, то почему Хэттон поделился им со мной? Я ничего не понимаю.

Непоседа казался обеспокоенным. Он сделал глубокий вдох и, видимо, собирался всё объяснить, но тут вошла лампа, одетая в чехол для чайника.

– Верни мне ковёр-самолёт, – потребовала она у лепрекона.

– Шалишь, ничего не выйдет, – сказал Хэттон О’Сквиггл.

– Не смей разговаривать со мной в подобном тоне! – разозлилась лампа. – С меня хватит, хватит, говорю я вам. Я не позволю, чтобы мной помыкал лепрекон. Я настаиваю, чтобы мне немедленно вернули ковёр-самолёт. – И она топнула ножкой в марокканской тапке. – И если ты думаешь тронуть мою металлическую душу жалостной историей, то зря стараешься. Я не обязана помогать всем подряд.

Непоседа перебил её:

– Если честно, рыбка моя, я бы предпочёл, чтобы ты вообще не попадалась в мои сети.

– Лампа действительно бессильна ей помочь? Ты уверен? – спросил Хэттон.

– Абсолютно, – ответил Непоседа.

К удивлению Эмили, Хэттон О’Сквиггл заплакал.

– Мы не можем допустить, чтобы она угасла, – всхлипнул он. – Не можем.

– О ком вы говорите? – насторожилась Эмили.

Непоседа вздохнул:

– О королеве фей.

Глава Четырнадцатая

На следующее утро после ярмарки восточных ковров в Глубоком Логе произошло чрезвычайно странное событие. Безоблачное голубое небо заполонили ковры. Они со свистом вылетали из домов, квартир, с дач и со складов – отовсюду, где лежали розданные Омаром Энцо подарки.

Мама Джорджа заметила летающие ковры, когда вышла в халате на крыльцо забрать доставленное к дверям дома молоко. В кухню она вернулась с уверенностью, что ковры ей померещились. Это всё от недосыпа – ведь у Джозефины резались зубки.

Джордж, напротив, пришёл в восторг, когда раскрыл шторы в своей комнате и увидел, как мимо окна проплывает ковровый косяк. Небо темнело, и мальчик вместе с Щекотаем Перьяхмани Младшим от восторга запрыгал козликом.

– Джордж, завтракать! – позвала его мама, перекрикивая оглушительный рёв Джозефины.

– Иду! – крикнул Джордж и побежал вниз по лестнице, взяв с собой Щекотая в термосе.

Отец Джорджа сидел за столом в кухне и читал газету, Джозефина не умолкала, мама выглядела измождённой.

– Видели, что творится в небе? – спросил Джордж. – Туча ковров.

Отец не обратил внимания на его слова. Он читал статью про мэра.

– Он сделал из себя посмешище. Только послушай, какая прелесть: «Вот почему страна летит ко всем чертям, – сказал мэр на вчерашней ярмарке ковров в гостинице «Красный лев», – из-за невоспитанных детей. Будь моя воля, я бы велел их пороть каждый день». Вот ведь остолоп!

– Папа, – окликнул его Джордж. – Смотри!

Доктор Мюррей-Муни уставился в окно и некоторое время недоумённо молчал. Наконец он сказал:

– Летающие ковры. Наверняка это предвыборный трюк мэра. Стоил, должно быть, бешеных денег. Нет никаких сомнений, что на данную акцию пошли средства из городского бюджета.

Мама с облегчением рассмеялась:

– Ну слава богу! А я уж думала, что у меня галлюцинации.

– Ох уж эти взрослые, – сказал Джордж термосу, который поставил на стол рядом со своими хлопьями. – Они уверены, что волшебства не существует.

Отец поднял глаза от газеты и посмотрел на термос.

– Где ты взял эту покорёженную штуку? – спросил он.

– Это дом джинна. И он не покорёжен, – возразил Джордж. – Просто помят немножко. Щекотаю в жизни пришлось несладко.

Тут зазвонил телефон. Хорошо, что родители всегда заняты своими проблемами и не обращают внимания на чужие, подумал Джордж. Словно в доказательство отец Джорджа забыл о термосе, как только поднял трубку – его вызывали в больницу.

Глава Пятнадцатая

Ночью Бастер почти не сомкнул глаз – всё ломал голову, кто мог украсть ключи. Перебирал факты: загадочным образом исчез Непоседа; в Глубоком Логе объявился мистер Омар Энцо и так напугал волшебную лампу, что она в панике улетела на ковре-самолёте; и в довершение всего кто-то похитил ключи. В полночном мраке положение казалось совершенно безнадёжным. Бастер даже задумался, не потерял ли он талант к работе детектива. Вот Эмили быстро бы разрешила эту загадку. Но Эмили в первую очередь не стала бы оставлять ключи без присмотра.

– Я не виноват, – сказал Бастер Пончику. – Эмили не должна была улетать. О чём она только думала?! Надо же догадаться – встать на ковёр-самолёт, когда он отрывается от земли! Ведь Хранительница ключей она, а не я. А все шишки, как всегда, валятся на меня.

Пончику надоело слушать бесконечные жалобы Бастера, и он благоразумно спустился в кухню и улёгся в своей корзинке.

Проснувшись, Бастер с удивлением обнаружил, что лежит под прилавком, а тётя Летиция в махровом халате и с висящей на руке сумочкой стоит рядом и смотрит на него. Она казалась ещё более грозной, чем накануне вечером.

Бастер встал и огляделся.

– О, буддлея! – буркнул он, потирая глаза. – Скажи мне, что я ещё сплю.

– Нет, дорогой, не спишь, – покачала головой тётя Летиция.

Резные комоды были искорёжены. Ночью кто-то проник в дом и попытался взломать ящики с крыльями.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – вздохнул Бастер.

– Не понимаю, как ты не проснулся от шума, – пожала плечами тётя Летиция.

– Но ты ведь тоже не проснулась, – быстро парировал Бастер. – Значит, преступники орудовали бесшумно.

Летиции пришлось признать, что Бастер прав. В этот миг залаял Пончик.

– Что-что? – переспросила Летиция, склоняясь к таксе, чтобы получше её расслышать. – Та-ак. Та-ак. Правда? Так-так.

– Что он сказал? – поинтересовался Бастер, ни слова не понимавший по-собачьи.

– Что он видел туфли с серебряными пряжками, – перевела Летиция.

– И всё?

– Да, дорогой, всё.

Бастер открыл дверь и выпустил Пончика на улицу по делам. Пёс беспокойно запрыгал, глядя вверх и неистово лая. Бастер вышел из дома, поднял голову и увидел, что всё небо затянуто летающими коврами.

– Смотри, тётя, – позвал он. – Вот вам и «старые ковры в обмен на новые»! Возможно, это наша первая зацепка.

– Не надо быть детективом, чтобы догадаться, чьих это рук дело, – заметила Летиция Лавидж.

– Тётя Летиция, – сказал Бастер, возвращаясь в дом, – ты ведь можешь использовать свою волшебную силу, чтобы выяснить, кто забрался сюда ночью, и куда уехал Непоседа, и где Эмили и волшебная лампа, и кто украл ключи.

– Не глупи, – ответила фея. – Ты прекрасно знаешь, что так не бывает. Я не могу прибегать к магии по первому капризу, тем более если неизвестно, на кого её направлять. Нет. Эту тайну можешь разгадать только ты – провести расследование как положено и узнать, кому понадобилось взламывать комоды. Любой чародей, достойный своих крыльев, скажет тебе, что ящики открываются только по желанию ключей. И даже хранительница Эмили Воул не может их принудить. – Летиция нервно вздохнула. – А я могу сделать вот что, – и она достала из сумки волшебную палочку.

Глава Шестнадцатая

– Ты тайный агент? – спросила ошарашенная Эмили.

– Да, – признался Непоседа. – Работаю на Секретную службу её величества с тех пор, как стал котом. В случае опасности её величество вызывает меня. Не хочу хвастаться уловом, но я защищал её во время Всеволшебных войн и в последующие годы. И я ещё никогда не подводил её. Это впервые.

Они прогуливались под моросящим дождиком по крошащейся крепостной стене.

– Не грусти, Непоседа, – попыталась утешить его Эмили, – наверняка есть выход.

– Боюсь, что нет, уточка. Её величество снова обретёт свою волшебную силу, только если вернуть ей крылья. – Он одной лапой обнял Эмили за плечи. – Кстати, она хочет познакомиться с тобой.

Непоседа повёл Эмили наверх по винтовой лестнице к самой вершине башни. В зале с окнами от пола до потолка сидела Элеонора, королева фей, призрачная женщина, в утреннем свете сияющая серебром. Эмили никогда не видела такой красоты – и прозрачности.

Хэттон О’Сквиггл метался взад-вперёд, громко плакал и утирал слёзы носовым платком.

– Знамо и вестимо, – пробормотал он Непоседе. – Теперь уже скоро, совсем скоро. Спору нет, спору нет. Думаю, всё закончится к полуночи. Да, явственно к полуночи. – Он высморкался.

Королева фей не проронила ни слова.

Эмили, девочка практичная, подумала, что все эти причитания и завывания на тему «всё пропало» совершенно бесполезны, и посоветовала Непоседе и Хэттону приступить к реальным действиям.

– Каким, например, уточка?

– Для начала сообщить Бастеру и тёте Летиции, где мы и что происходит. Объяснить, что дело сверхсекретное и огласке не подлежит. Не нужно сеять панику по всему сказочному миру. Сказать им, что у нас… – Эмили чуть подумала, – что у нас есть план. Вот и всё.

– А у нас есть план, уточка?

– Да, – заверила его Эмили.

Тут она с некоторым трепетом обнаружила, что осталась один на один с королевой фей, и, сделав неловкий полуреверанс-полупоклон, произнесла:

– Доброе утро, ваше величество.

– Это ты та самая Эмили Воул, спасительница фей и чародеев, простая девочка без волшебных способностей?

– Да, это я, – подтвердила Эмили.

– Очень мило с твоей стороны навестить меня. Ты, случайно, не принесла с собой ключи? – поинтересовалась королева.

– Нет, – покачала головой Эмили. – Они в «Крыльях и Ко». Мне пришлось уехать неожиданно.

– Следует продумывать свои действия заранее. Спешка никогда до добра не доводит. Ключи знают, что я угасаю?

– Вряд ли, ваше величество, – сказала Эмили. Она набрала в лёгкие побольше воздуха и объяснила, как трудно управляться с ключами – они никогда не делают то, что она просит, как ни умоляй.

– Они всегда были упрямцами. С тех пор как ты стала хранительницей, мы всё ждём, ждём. Я успокаиваю Непоседу: ключи откроют ящик с моими крыльями, дай только время.

– Я их совсем не понимаю, – призналась Эмили.

– Их никто не понимает, – проговорила королева. – Это шарада, как сказал бы Хэттон. Ты любишь шарады?

– Я люблю тайны, – ответила Эмили.

– Вот тебе тайна: ты не знаешь, куда делся мой Тэттон?

Эмили покачала головой.

– Тогда попробуй разгадать шараду. Я в жаркий день могу водою напоить, но не пытайся мною дверь открыть. Что это? – спросила королева.

– Не знаю, – честно сказала Эмили.

– Подумай. Не хмурься – это интересно. Пока я жду своего последнего часа, мне нужно развлечение. Нет предположений? Сдаёшься? Это лесной ключ, родник. А вот ещё. Что будет, если слить «ковыль» и «шатёр»?

– Это просто – КОВЁР, – догадалась Эмили.

– Молодец, – похвалила королева. – Теперь ты загадай мне.

Эмили шарад не знала, но у неё в голове стал вырисовываться план действий.

– Нужно отвезти вас в лавку «Крылья и Ко», – решила она.

Королева протянула руку и дотронулась до плеча Эмили. Прикосновение было лёгким и нежным, как падающий снег.

– Это не шарада – это… – но королева не успела закончить фразу – в зал влетела волшебная лампа и бросилась к её ногам.

– Милостивая королева фей, пожалуйста, не покидай нас! – запричитала она. – Что мы станем делать без тебя!

– Никакого терпения не хватает! – с досадой проговорила Эмили, отдирая лампу от туфель королевы. – Твои спектакли мешают мне думать. Иди вниз и оставайся там, пока я не найду выход.

– Но, дорогая хозяйка… – запротестовала волшебная лампа.

– Вниз! – велела Эмили.

Когда лампа, кланяясь, удалилась из апартаментов королевы, Эмили снова стала обдумывать свой план.

– Всё просто, – сказала она наконец королеве. – Если Хэттон отдаст мне ковёр, на котором я прилетела, мы отвезём вас в лавку чудес. Уверена, что вашу просьбу ключи выполнят. Ведь вы королева фей.

– Ничего не выйдет, – возразила королева. – Хэттон показывал мне ковёр – он слишком маленький. А я очень слаба и не могу ехать без Хэттона, и ещё я хочу, чтобы верный Непоседа был рядом со мной. – Она вздохнула. – А ковёр-самолёт, на котором я всегда путешествовала, похитили.

– Когда? – поинтересовалась Эмили.

– Очень давно. Это был не простой ковёр. Он принадлежал Аладдину.

– Кому же понадобилось красть его? – спросила Эмили.

– Память мне уже изменяет, – произнесла королева. – Я не помню… если бы только я могла вспомнить, то решила бы эту шараду.

Глава Семнадцатая

Когда Непоседа позвонил в лавку «Крылья и Ко», Летиции Лавидж и её племянника не было дома, а Пончик ответить, конечно, не мог. Номеров же мобильных телефонов кот не помнил. Так Бастер и не узнал, что Эмили и лампа в безопасности, а королева фей увядает.

Летиция использовала крылья только в случае крайней необходимости. Они выглядели не особенно привлекательно, да и вообще она считала дурным тоном для феи хвастаться своими крыльями. Летиция предпочитала перемещаться на мотоцикле «Триумф» с коляской. Для Бастера эта поездка была мучением. Сидя в коляске в очках и шлеме, таких же как у тёти, он чувствовал себя маленьким ребёнком. Да к тому же Летиция гнала мотоцикл как сумасшедшая: когда она мчалась по улицам с криком «Дорогу! Дорогу!», Бастер закрывал глаза.

В тот день телефон в гостинице «Красный лев» трезвонил не переставая с восьми утра. Все хотели знать, почему их ковры улетели. Джоан уже находилась на грани нервного срыва.

– Не знаю, – отвечала она. – Простите, но я действительно ничего не знаю.

Едва только она опускала трубку, как раздавался очередной звонок.

– Гостиница «Красный лев», добрый день, – устало отвечала администраторша.

Она была так занята, что даже не заметила подошедших к её столу Бастера и Летицию.

– Для начала, дорогуша, перестаньте отвечать на звонки. – Летиция взяла у Джоан трубку и нажала кнопку «отбой».

– Но… мы ведь несём ответственность…

– Вздор и нелепость. Вам нужно выпить чашку чая с шоколадным кексом, милая. И немного поболтать с нами.

Спорить с тётей Летицией было невозможно. Бастер полагал, это из-за того, как она произносила свои вечные присказки: «дорогуша», «милочка», «душа моя»… Они словно обладали силой убеждения.

Джоан ушла в дальний кабинет и налила себе чаю.

– Я же ненадолго, правда? – неуверенно проговорила она.

– Да, дорогая, – ответила Летиция. – Я просто хочу узнать: вы не замечали чего-нибудь странного до или после ковровой ярмарки?

– Нет… хотя подождите, – задумалась Джоан. – Теперь, когда вы упомянули об этом… но…

– Мы проводим расследование, и важна любая мелочь, – уведомил её Бастер.

– Тут был один мальчик – Джордж Мюррей-Муни. Мистер Флавер увидел его на парковке накануне ярмарки. Парнишка сказал, что прибыл на ковре-самолёте. Глупость, конечно… Но его мама не имела понятия, как ещё он мог добраться сюда.

В холле продолжал надрываться телефон.

– А после ярмарки вы что-нибудь слышали о мистере Омаре Энцо? – осведомился Бастер.

– Да, – кивнула Джоан. – Он позвонил и сообщил, что потерял свой термос.

– Какой-то особенный термос? – поинтересовалась Летиция.

– По описанию мистера Энцо, он маленький, детский, с рисунком в виде джинна на корпусе. Я подумала, что он шутит, и засмеялась. Но он почему-то обиделся.

– Он не оставил адреса? – спросила Летиция.

Джоан подошла к компьютеру.

– И не знаете ли вы случайно, где живёт семья Мюррей-Муни? – вставил Бастер.

– Сейчас посмотрю, – сказала Джоан. – Нашла.

Она записала адреса на листке бумаги и отдала его Летиции. Фея положила листок в сумку и с громким щелчком закрыла замок:

– Спасибо, дорогуша, вы нам очень помогли.

Выйдя из гостиницы, Летиция оседлала мотоцикл:

– Поторопись, милый, не стой столбом. Едем…

– …к мистеру Омару Энцо?

– Да. Садись.

– Нет уж, тётя, – твёрдо произнёс Бастер. – Я лучше полечу.

И он вспорхнул в небо.

Глава Восемнадцатая

По предполагаемому адресу Омара Энцо оказался старый склад около порта. Бастер остался очень доволен, что не поехал вместе с тётей – он добрался до реки за пару минут. Как тётя не понимает, думал он, что детектив не может терять время попусту! На место нужно мчаться на крыльях, а не тащиться через весь город на мотоцикле.

Здание склада выглядело заброшенным, а фасад заслоняли строительные леса. В зависимости от вашего настроения вы могли бы его назвать полуразвалившимся или недостроенным. Бастер позвонил в старый ржавый колокольчик, но никто не ответил. Чародей подумал, что мистер Омар Энцо уже сбежал, и толкнул дверь – она была не заперта.

Бастер поднялся по металлической лестнице на четвёртый этаж и подошёл к секции номер пять. Дверь распахнулась. Внутри не оказалось ни единого предмета мебели – только посередине огромного зала стоял большой саквояж. Уверенный, что здесь никого нет, Бастер принялся обследовать помещение. И тут вокруг его лодыжки обвилась верёвочная петля, и, к своему ужасу, он мгновенно взлетел над полом вверх ногами и, повиснув вниз головой, оказался лицом к лицу с каким-то человеком. Видимо, это и есть мистер Омар Энцо, заключил Бастер.

Мистер Энцо покрутил усы и испустил не особенно дружелюбный смешок.

– Детишкам следует сидеть дома и играть в железную дорогу, – сказал он, поднимая саквояж.

– Чтоб вы знали, я Бастер Игнатус Спайсер, знаменитый мальчик-детектив.

Его собеседник расхохотался:

– А я Омар Энцо, знаменитый волшебник.

– Глупости, дорогой, – возразила Летиция Лавидж, входя в комнату. – Ты простой похититель старых ковров, причём довольно противный. А теперь перестань валять дурака и отдай мне саквояж.

– Как ты смеешь оскорблять прославленного, блистательного, непревзойдённого Энцо?!

Омар замахал руками, словно дирижировал оркестром. Бастер предположил, что он хочет подвесить вниз головой и тётю Летицию.

– Даже не пытайся, – предупредил злоумышленника Бастер.

– Прославленного? – усмехнулась Летиция. Она открыла свою сумочку, достала пудреницу и посмотрелась в зеркальце. – Это вряд ли, милый. Прославляют за великие свершения, а не за банальные кражи. Ты готов, пупсик?

– К чему? – не понял мистер Омар Энцо.

Она бросила пудреницу в сумочку и достала оттуда волшебную палочку.

– Вот к чему. – Летиция защёлкнула замок и вдруг стала расти.

Бастер с наслаждением наблюдал, как ужас исказил перевёрнутое лицо мистера Омара Энцо.

– Вот это да! – произнёс вор и, подхватив саквояж, побежал к двери.

– Не так быстро, – проговорила Летиция.

Она взмахнула волшебной палочкой, и Омара Энцо словно связали невидимые верёвки – он не мог даже пошевелиться. Затем фея щёлкнула пальцами – и Бастер с грохотом упал на пол.

– Здо́рово, тётя, – оценил чародей. – Хотя приземление могло быть и помягче.

– Хватит ворчать, дорогой, – сказала тётя. – Я раздумываю над наказанием для тщеславного мошенника, который обманом выманивает у людей ковры. Может, бородавки или гноящиеся язвы?..

– Умоляю, очаровательница, прелестница!.. Пожалуйста, сжальтесь надо мной!

– Тётя Летиция, – перебил его Бастер, – можно я его допрошу?

– Сделай одолжение, родимый.

– Зачем вы сюда приехали, мистер Энцо? – спросил Бастер.

– Да так, без особой цели. Просто по доброте душевной обмениваю старые ковры на новые.

– Хм, – усмехнулась Летиция. – Очень сомневаюсь в этом, милок. Что у тебя в саквояже?

– Хотите знать правду? Ладно, – кивнул Омар Энцо. – Я потерял свой ковёр-самолёт – самый ценный из всех ковров на свете. И намерен его вернуть.

– А где он сейчас? – поинтересовался Бастер.

– Если бы я знал, то не разыскивал бы его, идиот!

– Мне не нравится твой тон, касатик, – заметила Летиция Лавидж. – Ты грубишь моему племяннику. Я согласна, что он не ангел, но позволь тебе заметить, что дерзить в твоём положении не стоит.

– Почему вы так стремитесь найти свой термос? – продолжил Бастер.

– Чтобы выпить кофе, конечно, – ответил мистер Омар Энцо.

– Неужели? – усомнилась Летиция. – Ты, видимо, держишь меня за дурочку. Насколько я помню, твою магическую силу всегда нужно было подпитывать с помощью волшебной лампы или джинна. Так чьим джинном ты пользуешься на этот раз?

– У вас совсем нет уважения к талантам великолепного мистера Омара Энцо?!

Летиция взмахнула палочкой:

– Полагаю, фурункулы и мокнущая экзема подойдут.

– Нет-нет! Простите меня, милая леди, – заскулил мистер Омар Энцо. – Пожалуйста, чаровница, освободите меня. Я сразу уеду, и вы больше никогда меня не увидите.

– И все остальные тоже. А ещё они никогда больше не увидят своих ковров. Так что в термосе?

– Просто маленький никчёмный джинн. Пожалуйста, отпустите меня. Я рассказал вам всё.

– Давай-ка, Бастер, бери его за ноги, а я возьму за руки, и отнесём его в мой мотоцикл, – сказала тётя Летиция.

С трудом им удалось поставить мистера Омара Энцо в коляску. Саквояж пристроили у его ног.

– А это обязательно брать? – спросил Бастер.

– Полагаю, внутри ты найдёшь все украденные ковры, уменьшенные до нужного размера.

– Кроме того, тётя Летиция, я не уверен, что разрешается возить в коляске стоящего пассажира.

– Чепуха! – ответила Летиция, надевая очки и заводя мотор. – Ничего ему не сделается.

Тётя Летиция умчалась прочь, а Бастер снова взлетел, стараясь не оглядываться.

Глава Девятнадцатая

Бастер прибыл в «Крылья и Ко» гораздо раньше тётушки. Благодаря Летиции и её волшебной палочке резные комоды выглядели как новенькие, но дом явно страдал от тоски. Бастер понимал, что лавка скучает по Эмили. Мальчик не хотел себе в этом признаваться, но он тоже скучал по напарнице и даже беспокоился о ней. Однако главным бедствием была утрата ключей. Это означало, что тысячи фей и чародеев не получат назад своих крыльев. Бастер представлял себе бесконечное множество навеки бескрылых банковских служащих, офисных клерков, машинистов, врачей, медсестёр, учителей… Несчастье представлялось таким ужасным, что он не мог думать ни о чём другом.

Внезапно он подпрыгнул чуть не до потолка: на прилавке сидело облако, помрачневшее до черноты.

– Плохие новости? – спросил Бастер.

– Да, – ответило облако и вытащило из своих многочисленных косматых складок письмо.

– От кого? – поинтересовался Бастер.

– По моему опыту, – сказало облако, – гораздо полезнее прочесть письмо, чем пялиться на конверт. Послание находится внутри, а не снаружи.

Письмо было адресовано Бастеру, поэтому он открыл его и прочёл:

Дорогой карасик,

Эмили и волшебная лампа прибыли сюда вчера. Они живы и здоровы. Однако, боюсь, у нас ужасная беда, худшая со времён Всеволшебных войн. Её величество Элеонора, королева фей, увядает. Её свет погаснет сегодня к полуночи.

Эмили считает, что надо привезти её в «Крылья и Ко»: увидев серьёзность положения, ключи откроют ящик. Если к королеве вернутся крылья, то свет её снова засияет в полную силу. Но она слишком слаба, чтобы путешествовать без своего ковра-самолёта, а его много лет назад украли. На тебя последняя надежда. Эмили сообщила, что в Глубоком Логе находится мистер Омар Энцо и обменивает старые ковры на новые. Хэттон О’Сквиггл подозревает, что именно Энцо похитил королевский ковёр-самолёт. Ты должен найти этот ковёр и доставить его сюда как можно скорее. Иначе всё пропало.

Жду ответа с обратной Облачной почтой:

Непоседе,

На адрес Хэттона О’Сквиггла,

Разрушенный замок,

Край обрыва, Ирландия.

Подготовь ключи к нашему прибытию. Держи их как можно ближе к резным комодам – на случай если один из них решит открыть ящик с королевскими крыльями. Мы все полагаемся на тебя.

С любовью, Непоседа.

P. S. Чуть не забыл – Тэттон О’Сквиггл пропал без вести.

– Надеюсь, вести дурные, – проговорило чёрное облако. – Я люблю приносить мрачные, прискорбные, зловещие новости.

– Тогда можешь радоваться, – кивнул Бастер.

Он отыскал листок бумаги и задумался над посланием. Чародей не знал, что написать Непоседе, и в конце концов накорябал, что они с тётей Летицией схватили мистера Омара Энцо и собираются узнать у него о местонахождении ковра королевы.

Сообщить Непоседе, что ключи украдены, у Бастера не хватило духу.

– А больше ты ни о чём не хочешь упомянуть? – спросило облако.

Бастер настойчиво проводил почтальона к двери и посмотрел, как облако вылетает на улицу. Время неумолимо. Он должен во что бы то ни стало без промедления отыскать королевский ковёр-самолёт и ключи.

Глава Двадцатая

Через десять минут Бастер услышал, как мотоцикл Летиции въехал в переулок и затормозил. Племянник и тётя затащили забрызганного грязью Омара Энцо в дом и прислонили к прилавку.

– Что это с ним? – поинтересовался Бастер, увидев, что даже усы мистера Энцо поникли.

– Мы потерпели небольшую аварию, дорогой, – объяснила Летиция. – Но это не беда. О ключах ничего неизвестно? Выкупа никто не требовал? Никаких новостей?

– Нет. Только вот это, – упавшим голосом произнёс Бастер и протянул тёте письмо Непоседы.

– Катастрофа, – покачала головой Летиция, прочитав его. – Полнейшая катастрофа!

Бастер резко обернулся. Ему показалось, что в переулке кто-то кудахчет. Он вышел из дома и увидел сидящую на саквояже курицу.

– Как она сюда попала?

– А, это, – отмахнулась Летиция. – Я не привыкла к габаритам мотоцикла с коляской и поэтому врезалась в грузовик с птицей. И саквояж улетел в канаву. Вместе с мистером Энцо.

Бастер счёл за лучшее сменить тему.

– Если вы хотите, чтобы тётя вас отпустила, начинайте говорить правду, – посоветовал он мистеру Омару Энцо. – У вас есть туфли с серебряными пряжками?

– Конечно, нет, – ответил мистер Энцо, поморщившись от одной только мысли об этом. – За кого ты меня принимаешь – за лепрекона?!

– Снимите обувь, – попросил Бастер.

– Не могу, – ответил мистер Омар Энцо.

– А, ну да. Ладно. Тётя Летиция, сделайте одолжение.

Летиция сняла с мистера Энцо сияющие мокасины с кисточками и понесла их наверх – туда, где около двери гостиной на площадке остались следы вора.

– Где ключи? – продолжал Бастер. – Зачем вы пытались взломать резные комоды?

– Пряжки? Ключи? Комоды? – недоумевал мистер Омар Энцо. – О чём ты говоришь?

Летиция вернулась, качая головой.

– Слишком большие, – сказала она.

– Я ничего не крал, – настаивал мистер Энцо.

– Вы украли ковёр-самолёт, принадлежащий королеве фей, – возразил Бастер. – Где он?

– Это мой ковёр. Я его выиграл у королевы в карты. А знай я, где он, меня бы здесь не было.

Летиция Лавидж, сцепив пальцы, щёлкнула суставами, достала из сумочки волшебную палочку и начала увеличиваться в размерах.

– Нет, только не это! – закричал мистер Омар Энцо.

– У нас мало времени, голубчик. Где ковёр королевы? – вопросила Летиция.

– Не знаю! – завопил мистер Омар Энцо. – Поверьте мне!

– Бородавки, мокнущая экзема, нос крючком – как думаешь, Бастер, что выбрать? – лукаво произнесла тётя Летиция. – Волосатые уши?

– Любезная чаровница, свет очей моих, умоляю вас – не надо ничего этого! Я осознал свою вину. Я думал, как только найду свой драгоценный ковёр-самолёт, покончу с прошлым, начну с чистого листа, стану тише воды ниже травы, буду вести себя как шёлковый…

– Что за околесица, – поморщилась тётя Летиция.

– Как вы потеряли ковёр? – спросил Бастер.

– Во всём виноват глупый джинн. Я положился на него, надеялся, что он подскажет, какие из ковров умеют летать, а какие нет. А он не предупредил меня, что ковёр королевы – вернее, мой ковёр – попал не в ту стопку и оказался в куче обычных ковров, которые я продал по бросовым ценам торговцу из Глубокого Лога.

– Зачем же джинн так поступил? – поинтересовалась Летиция, поигрывая палочкой.

– Из вредности. Я уж даже слегка подпортил ему термос, чтоб он меня запомнил.

– И теперь этот джинн исчез? – спросил Бастер.

– И неудивительно, учитывая, как с ним обращались, – заметила Летиция.

– Безнадёжно, – махнул рукой Бастер. – И надо же мне было вчера связаться с проклятым мэром в «Красном льве»!

– Напыщенный чурбан, – сказал мистер Омар Энцо. – Хвастался, что в его кабинете в ратуше лежит ковёр, который лучше всего товара на моей ярмарке вместе взятого.

Бастер отвёл тётю Летицию в угол лавки.

– Я хочу перекинуться с мэром парой слов, – прошептал он, – и заглянуть в его кабинет. А ещё надо поискать ковёр, на котором летал мальчонка. На ярмарку его не приносили, и он может вернуться.

– Я тебя слышу, – окликнул его мистер Омар Энцо. – И вот что я скажу: напрасная трата времени. Без моего джинна ты не узнаешь, летающий это ковёр или нет.

Глава Двадцать Первая

Бастер приземлился около почтового ящика на Бубенцовой улице, где все дома выглядели как иллюстрации из детской книжки. В доме номер 70 жила семья Мюррей-Муни. Бастер помахал мальчику, смотревшему из окна второго этажа. Джордж ответил тем же.

Трень-брень-трень-брень – пропел дверной звонок. Открыла измождённая миссис Мюррей-Муни с Джозефиной на руках. Ребёнок заливался плачем. Женщина поступила как все взрослые, когда к ним в дверь стучит незнакомый ребёнок. Бастера эта манера раздражала.

– Нет, мне не надо мыть машину, – сказала она. – Нет, мне не нужно помогать по дому, и нет, я не дам денег на твою…

– Я Бастер Игнатус Спайсер, – перебил её Бастер с важным видом и вручил миссис Мюррей-Муни визитку. На ней значилось:

«Крылья и Ко»

Волшебное детективное агентство

Миссис Мюррей-Муни опешила:

– Волшебное детективное агентство? Здесь, в Глубоком Логе? Кто бы мог подумать!

– Да, – кивнул Бастер, – и я бы хотел поговорить с вашим сыном. Кажется, его зовут Джордж? – Бастера всегда удивляло, какой шум способны производить младенцы. Из-за оглушительного рёва он не слышал даже свои мысли. Однако он произнёс: – Какое милое дитя, – посмотрел Джозефине прямо в глаза и улыбнулся.

Вообще-то Бастер редко прибегал к чародейству, но дело у него было неотложное. К удивлению миссис Мюррей-Муни, Джозефина хихикнула и сонно закрыла глазки. Наступили покой и умиротворение.

На мать это произвело сильное впечатление. Женщина тревожно оглянулась:

– Ты пришёл по поводу летающего ковра?

– Вроде того, – ответил Бастер. – Как я понимаю, ваш сын умчался на нём из дома накануне ярмарки восточных ковров? И приземлился на парковке у гостиницы «Красный лев». Ковёр не возвращался?

Миссис Мюррей-Муни рада была поговорить о том, что случилось.

– Входи, – пригласила она. Когда Бастер вошёл в прихожую и за ним закрылась дверь, женщина сказала: – Слава богу, нет. Но Джордж притащил с ярмарки помятый термос и не выпускает его из рук. Даже разговаривает с ним как с воображаемым другом.

Джордж был на втором этаже в своей комнате, играл в «Лего». С помощью Щекотая Перьяхмани Младшего он соорудил лондонский Тауэр с работающим подъёмным мостом, занявший бо́льшую часть комнаты.

Увидев сооружение, миссис Мюррей-Муни побелела.

– Джордж, – дрожащим голосом сказала она, – неужели ты сам это построил?

– Ну, у меня не хватило деталей конструктора, и Щекотай заполнил промежутки, – объяснил Джордж. – Щекотай Перьяхмани Младший – искусный архитектор.

Бастер заметил, что миссис Мюррей-Муни находится в полуобморочном состоянии, и решил взять инициативу на себя:

– Может, мы с Джорджем пошепчемся, а потом спустимся вниз попить чаю с печеньем?

– Ума не приложу, что происходит, – бормотала миссис Мюррей-Муни, удаляясь. – Чудеса, да и только.

Джордж сразу распознал в Бастере необычного гостя, под стать ему самому. Когда Бастер спросил, где он взял термос, Джордж не раздумывая рассказал ему о живущем внутри джинне.

– Только я обещал Щекотаю, что он никогда не вернётся к мистеру Омару Энцо, а обещания нарушать нельзя, – предупредил Джордж. – Дети всегда держат слово, не то что взрослые. Например, моя мама обещала мне братика, а завелась сестра. Не хочу сестру.

– Я тебя понимаю, – заверил его Бастер и подумал об Эмили, но тут же испытал чувство вины. – Я буду тебе очень благодарен, если ты мне позволишь поговорить с Щекотаем.

Джордж передал Бастеру помятый термос, но, как чародей ни старался, ему не удалось открутить крышку.

– Буддлея! – буркнул себе под нос Бастер. – Только застенчивого джинна нам и не хватало.

Джордж взял термос у него из рук:

– Ты не умеешь. – Он трижды постучал по термосу, крышка отскочила, и в облаке лилового дыма появился Щекотай.

– Я не хочу никуда уезжать, – проговорил он, прячась за Джорджа.

– Вот видишь? – обратился Джордж к Бастеру. – Мистер Омар Энцо очень его обижал.

– Он настоящий тиран, – добавил Щекотай.

Бастер сел по-турецки на пол рядом с Джорджем.

– Ты больше не видел свой ковёр-самолет? – поинтересовался он.

– Нет, – покачал головой Джордж. – Маленький человечек с рыжими бакенбардами и в красном костюме был уверен, что на ярмарке есть один, даже сказал, что готов поставить на это золотую монету гоблина. Только это точно не мой.

– А ты, случайно, не обратил внимание на обувь того человечка? – осведомился Бастер.

– Обратил. Туфли с серебряными пряжками, – ответил Джордж. Щекотай что-то прошептал ему на ухо. – Щекотай говорит, что человечек с рыжими бакенбардами и в красном костюме – лепрекон, и если бы ты был докой в своём деле, то догадался бы об этом.

Бастер с достоинством проигнорировал выпад джинна. Начихать. Зато теперь он знает, кто украл ключи и пытался взломать резные комоды – не кто иной, как пропавший лепрекон Тэттон О’Сквиггл.

– Наконец-то в тумане появился просвет, – произнёс он. – Но мне нужна ваша помощь. Вы мне поможете?

– Я постараюсь, – заверил Джордж.

А Щекотай просто кивнул.

Глава Двадцать Вторая

Королева фей быстро увядала, и, казалось, ничто не может спасти её. Непоседа сидел у её постели целый день, вспоминая века, которые он провёл у неё на службе. Письмо Бастера вселило в него надежду, но теперь она вся иссякла. Было время вечернего чаепития, и Хэттон О’Сквиггл прижался носом к стеклу королевской библиотеки, высматривал, не возвращается ли брат. Уныло глядя в темнеющее небо, он заметил проблеск медного сияния и взмах крыльев. Если Хэттону не почудилось, в небе, омываемые дождём, летели семнадцать ключей.

Лепрекон позвал Эмили, которая впервые в жизни не находила утешения в книгах.

– Ключи! Вестимо, ключи! – закричал он.

– Где? – спросила Эмили.

Хэттон открыл окно, и ключи влетели внутрь. Волшебная лампа принялась подпрыгивать, щёлкая каблучками марокканских тапочек.

– Мои шаловливые ключики! – кричала она. – Мои жизнерадостные друзья! Я та-а-а-а-а-а-а-а-а-ак по вам соскучилась! – Затем, раскинув руки, она завопила: – Скорее обнимите вашу меднотелую сестру, которая понимает скобяные изделия как никто другой!

Но семнадцать ключей совершенно не обращали на неё внимания. Они прибыли не к лампе, а к своей хранительнице.

– Чтоб мне век лососины не есть! – воскликнул Непоседа, влетая в библиотеку. – Что они здесь делают?!

– Они прилетели, потому что соскучились по мне, да, соскучились по мне, говорю я вам, – заявила волшебная лампа.

– Очень сомневаюсь в этом, старая банка из-под сардин, – ответил Непоседа.

Лампа задрала носик, снова раскинула руки и заголосила:

– Сирил, Рори, идите ко мне!

Но ключи никак не реагировали.

Но когда с места встала Эмили, они кинулись к ней и следом за ней вышли из комнаты. В кои-то веки девочка почувствовала, что она действительно Хранительница ключей!

Волшебная лампа не могла вынести подобного равнодушия к своей персоне и бросилась за ними:

– Я понесу тебя, Сирил! Ты устал после долгого перелёта!

Непоседа поймал лампу за ручку.

– Я думаю, нам лучше остаться здесь и позволить Эмили выполнить свои обязанности, – жёстко сказал он.

Эмили провела ключи вверх по винтовой лестнице в комнату королевы. Ключи выстроились в ряд в изножье кровати и склонили тяжёлые головы. Её величество совсем ослабела и не могла говорить. Она угасала очень быстро, и это вселяло тревогу. Эмили считала, что королеве осталось всего несколько часов, а потом свет её угаснет навсегда. А навсегда – это очень долгий срок.

Глава Двадцать Третья

Эмили тихонько закрыла дверь в комнату королевы и вернулась в библиотеку вместе с ключами, которые засуетились и принялись кружить в воздухе по комнате.

– О чём они говорят? – осведомился Непоседа.

– Откуда мне знать? – фыркнула волшебная лампа. Она, конечно, знала, но не желала переводить, поскольку её носик пришёл в расстройство.

– Тебе было бы неплохо забыть о своих обидах и подумать о спасении жизни королевы, – отчитала её Эмили. – Если ты не заметила, время на исходе.

– Они хотят вернуться в «Крылья и Ко», – неохотно объяснила волшебная лампа. – Не волнуйтесь, я буду сопровождать их на своём ковре-самолёте. Есть вероятность, что они откроют ящик с крыльями королевы. Это наша последняя надежда.

– Вестимо, – проронил Хэттон и пошёл за ковром.

Волшебная лампа окончательно вывела Эмили из себя.

– Насколько я помню, – проговорила девочка, нанизывая все ключи на носовой платок, чтобы не потерять их, – ты обозлилась на Бастера, устроила истерику и, ничего не объяснив, умчалась на ковре-самолёте. Я пыталась остановить тебя, но ты взлетела, даже не заметив, что я могу разбиться насмерть.

– Но я же спасла тебя! – взвизгнула лампа.

– А я спасла тебя от падения со скалы, – напомнила Эмили.

– О, дорогая хозяйка, ты права. У меня пустая голова. Прости меня – пожа-а-алуйста!

– Хорошо-хорошо. Но… – При мысли о полёте в животе у Эмили всё перевернулось. – Думаю, мне лучше полететь одной. То есть я с ключами возвращаюсь в «Крылья и Ко», а ты остаёшься здесь.

– Ты шутишь!

– Нет, она не шутит, – вступил в разговор Непоседа.

– Но без меня ты не доберёшься до дома, ты не знаешь как, тебе неизвестны волшебные слова… может случиться несчастье. Пожалуйста, добрая хозяйка, ты нужна мне как никогда!

Эмили уже засомневалась, что поступает правильно, но Непоседа строго сказал:

– Волшебная лампа, ещё одно слово – и я сам завяжу твой носик якорным узлом. Не беспокойся, уточка, – обратился он к Эмили. – Не обращай внимания на её капризы. Лампа всего лишь пытается напугать тебя.

– Нет-нет! – завизжала лампа. – Я…

– Якорным узлом, – повторил Непоседа. – Уточка, ключи выбрали хранительницей тебя, и только ты должна сопровождать их в этой жизненно важной миссии.

Хэттон позвал их с крепостной стены:

– Поторопитесь! Нет ни минуты, ни секунды лишней!

На улице вовсю хлестал дождь, и ветер продувал насквозь. Погода явно не благоприятствовала полётам. Эмили надела слишком большую для неё непромокаемую шляпу, которую дал ей Хэттон, и защитные очки с дворниками. Она была похожа на золотую рыбку, выглядывающую из аквариума.

– Так тебе будет легче видеть дорогу. Вестимо, всё будет хорошо. Следуй вон туда. – Хэттон указал направление.

– Теперь поспеши, уточка, – сказал Непоседа.

Ветер дул так яростно, что Хэттону и Непоседе пришлось придерживать ковёр, пока Эмили усаживалась на него по-турецки. Непоседа что-то крикнул, наверняка нечто важное, но сквозь рёв ветра расслышать его было невозможно. Прозвучало как «немного топко». Эмили не успела попросить его повторить – на стену выбежала волшебная лампа в чехле на чайник и попыталась запрыгнуть на ковёр. Непоседа схватил её и случайно отпустил край ковра. Ковёр накренился и поплыл вместе с Хэттоном, всё ещё державшимся за другой край. Непоседа схватил лепрекона за брючину и втащил его назад на крепостную стену, а ковёр-самолёт со свистом рванулся вверх и, покружив над морем, взял курс на восток и исчез в ночи.

Сквозь шум ветра и дождя Эмили услышала скорбный вопль волшебной лампы:

– Вернись, дорогая хозяйка, вернись! Ты не знаешь магических слов – ты без них пропадё-о-ошь!

Глава Двадцать Четвёртая

У секретарши мэра Маргарет выдался тяжёлый день, и она не могла дождаться, когда он закончится. Мэр пребывал в отвратительном настроении. Вопреки его запрету местное телевидение транслировало тираду, произнесённую градоначальником в холле отеля «Красный лев». Городской голова предстал в невыгодном свете, да ещё перед выборами.

Кроме того, утром Маргарет разместила в блоге мэра фотографии с ярмарки восточных ковров, и весь день в соцсетях появлялись комментарии о том, что на заднем фоне каждого снимка присутствует маленький человечек с рыжими бакенбардами и в красном костюме. Узнав об этом, мэр пришёл в бешенство.

Около шести часов вечера Маргарет собиралась налить ему чашку чая, как вдруг в секретарскую вошла дама, в которой она с удивлением узнала жену своего врача. Миссис Мюррей-Муни держала на руках младенца, и её сопровождали сын и ещё один паренёк постарше. Он-то и объяснил, что посетители пришли посмотреть на ковёр в кабинете мэра.

– Только глянем и уйдём. Это займёт не больше двух минут.

– А ты кто, мальчик? – поинтересовалась Маргарет. Она его явно где-то видела.

– Я Бастер Игнатус Спайсер из агентства «Крылья и Ко», сказочный детектив.

Маргарет поморщилась от недоверия.

Миссис Мюррей-Муни быстро сказала:

– Понимаю, это странная просьба, но наш визит связан с летающими коврами – их видели сегодня утром в Глубоком Логе.

Лицо Маргарет снова приняло привычное выражение.

– Честное слово, – сказала миссис Мюррей-Муни, – это не займёт много времени.

С тех пор как накануне днём мэр вспылил перед камерой, он места себе не находил. Во всём виноват этот мальчишка – как там его зовут, Пластырь… Фломастер… Блокбастер… Наверняка он связан с попавшим в фотообъектив вредителем в красном костюме.

– Пусть только этот шкет попадётся мне на глаза, – говорил сам себе мэр, – я ему задам хорошую трёпку. – Он прервал полёт мысли и сделал глубокий вдох. – Возьми себя в руки, Уильям, – произнёс он, обращаясь к своей фотографии, где был изображён со всеми регалиями главы города. – Такого не будет. Нельзя давать волю негодованию. Надо сдерживать свой гнев, – повторял он.

Беда в том, что эти слова лишь ещё больше разозлили его.

Маргарет с чашкой и блюдцем в руках постучала в дверь и вошла в кабинет мэра, похожая на галеон, вступающий в бой. Миссис Мюррей-Муни с Джозефиной на руках, Джордж и Бастер шествовали вслед за ней.

Бастер не разбирался в коврах, но даже он понял, что лежащий на полу персидский ковёр особенный. Огромный, с затейливым узором в виде цветов и птиц, он переливался малиновым, золотым и тёмно-синим цветами и поражал царственным великолепием. У Бастера не осталось сомнений – ковёр принадлежит королеве. Он уже представил, как летит на нём к замку на краю утёса и лично сопровождает её величество в лавку «Крылья и Ко».

Обычно политики держат свои мысли при себе. Даже если они считают, что детей не должно быть ни видно, ни слышно, им и в голову не придёт выражать эту идею на публике. Однако, увидев так много Мюрреев-Муни, а тем более этого распущенного мальчишку Бастера, мэр потерял самообладание. Он попытался натянуть на лицо услужливую улыбку, но в этот день улыбка никак не приклеивалась к физиономии.

Он хотел произнести: «Дорогая миссис Мюррей-Муни, чем я обязан чести видеть вас в своём кабинете?», но у него вышло:

– У меня нет времени на глупости. Маргарет, уведите всю эту мелюзгу из моего кабинета. Здесь не ясли.

Миссис Мюррей-Муни возмутилась:

– Господин мэр, я решительно протестую против вашего отношения к детям. Вы сказали моему мужу, что нашего сына надо отшлёпать и это единственный способ воспитания!

Мэр собирался сказать: «Я ничего подобного не говорил, наверняка слова вырвали из контекста», но вместо этого услышал, как произносит:

– Ненавижу детей, мальчишек в особенности. Их нужно регулярно колотить. Что до младенцев, то, по моему мнению, их вообще нужно отменить.

– Мне всё равно, что вы думаете, – вступил в разговор Бастер. – Нам нужно только посмотреть на ваш ковёр, и мы уйдём.

Говорят, красный цвет приводит быков в ярость. То же самое чувство вызвал у мэра голос Бастера. Мэр схватил со стола папку и швырнул её в юного чародея.

Чтобы увернуться от удара, Бастеру пришлось перепрыгнуть через диван.

– Это всё твои проделки, щенок! – орал мэр, носясь за ним по всему кабинету. Джозефина зашлась рёвом, и Маргарет вызвала охрану.

В кутерьме мэр не заметил, что Джордж и маленький джинн забрались под стол и внимательно разглядывали плетение ковра. Охрана уже прибыла, когда Джордж возвестил:

– Щекотай Перьяхмани Младший говорит, что это не тот ковёр.

Глава Двадцать Пятая

Эмили крепко держалась за края ковра и размышляла, не совершила ли ужасную ошибку. Может, всё-таки надо было взять с собой волшебную лампу? В конце концов, она, Эмили, всего лишь человек. Разумеется, она Хранительница ключей, но ведь о летающих коврах ей совершенно ничего неизвестно. Не должна ли она указывать ковру направление? Откуда он знает, куда лететь? Возможно, ей следует произнести волшебное заклинание? Помнится, Аладдин говорил «Абракадабра». Девочка безуспешно старалась вычислить, что крикнул ей Непоседа перед тем, как она пустилась в путь. «Если ничего не выйдет и её величество угаснет, – думала Эмили, – это будет целиком и полностью моя вина». Она вдруг с удивлением обнаружила, что ей не хватает Бастера. Уж он-то не теряется в подобных обстоятельствах.

Ключи в её кармане зашевелились. Вокруг не было видно ни зги, ночь обступила девочку плотным кольцом; гремел гром, но ни малейшего просвета не появлялось – даже молнии не сверкали. Казалось, что Эмили летит уже много часов и заблудилась в темноте.

От отчаяния она произнесла вслух:

– Мы должны лететь в Глубокий Лог.

Ковёр остановился, завис и развернулся. Эмили с ужасом подумала, что он возвращается в замок. Но как только она начала корить себя за бестолковость, то с облегчением увидела ожерелье огней, мерцающих вдали. Это обнадёживало: ведь замок, который она только что покинула, стоял на краю обрыва, а на многие километры вокруг него расстилалось необжитое пространство.

Ковёр нырнул вниз сквозь облака к казавшимся игрушечными домикам около маяка, и Эмили скрестила пальцы на удачу. Теперь они летели над землёй, и вскоре ковёр проследовал вдоль знакомой реки, пересекавшей Глубокий Лог. Когда спустились в переулок, где стояла лавка «Крылья и Ко», Эмили осознала, что ковёр и не собирается останавливаться. Он нацелился прямо в дверной проём, но, к счастью, дверь распахнулась, и ковёр грациозно совершил посадку у резных комодов.

От дальнейших событий у Эмили захватило дух. Ключи освободились от её платка и выстроились в ряд перед одним из ящиков. Каждый провернулся в замке, и после того как прокрутился последний, ящик резко выдвинулся. Яркий свет ослепил Эмили – словно вспыхнула звезда. Девочка закрыла глаза руками и подглядывала за происходящим сквозь расставленные пальцы. Всё случилось очень быстро. Полился чудесный радужный свет – и сразу появилась королева фей, к которой вернулись крылья. Эмили никогда не видела такого дивного волшебства. Королева уже не выглядела бледной и прозрачной – она была великолепна: сияла, переливалась и излучала свет. Этот торжественный миг ознаменовал счастливый конец истории.

Глава Двадцать Шестая

Бастер чувствовал себя так, словно разучился летать. Затея найти королевский ковёр провалилась с треском. Оглушённый неудачей, он утонул в своих переживаниях и уныло переваривал горькую пилюлю, запивая её солидной порцией жалости к себе. Он даже почти забыл, что за ним следуют миссис Мюррей с Джозефиной и Джордж с джинном.

Что же он за сказочный детектив, если не может найти ковёр-самолёт королевы?! А тут ещё ключи пропали… Да, Бастер по уши увяз в неприятностях. Как он объяснит Эмили исчезновение ключей? Непоседа будет в ярости, а тётя Летиция и не подумает посочувствовать племяннику. Если говорить честно, то он очень боялся возвращаться в агентство. Однако трусом Бастер не был. Он сделал глубокий вдох. Нужно посмотреть правде в глаза: он потерпел поражение.

Когда повернули в переулок, где стояла лавка, Бастер остановился и застыл как вкопанный.

– Ух ты! – воскликнул Джордж.

– И правда, ух ты, – согласился Бастер.

– Ваша лавка всегда так ярко освещается? – спросила миссис Мюррей-Муни.

– Нет, – покачал головой Бастер. – Определённо нет.

Окна блистали разноцветными огнями, искрились, вспыхивали, словно звезда сошла с небес и поселилась в доме. Бастер догадался: случилось что-то из ряда вон выходящее – только не мог понять, хорошее или плохое.

– Вы пока останьтесь здесь с Джорджем и Джозефиной, – сказал он жене врача. – А я пойду на разведку.

Чародей тихонько подкрался к дому и заглянул в окно. И тут он увидел королеву, стоящую посреди лавки во всём своём великолепии. Бастер ворвался в дом и упал на одно колено.

Элеонора, королева фей, махала крыльями и вся сияла. Таких восхитительных крыльев Бастер ещё никогда не видел. Они светились изнутри. Сама королева тоже излучала свет.

– Бастер Игнатус Спайсер, – произнесла она и протянула чародею руку для поцелуя. – Счастлива встретиться с тобой снова. Вижу, тебе всё ещё одиннадцать лет.

– Да, ваше величество, – ответил Бастер.

– Тебе идёт, – промолвила королева.

Семейство Мюррей-Муни на цыпочках приблизилось к порогу дома и остановилось у двери.

– Ах! – воскликнула изумлённая мать, входя в лавку. – Мир до краёв полнится волшебством!

– Представьтесь, пожалуйста, – велела королева фей.

– Амелия Мюррей-Муни, а это моя дочь Джозефина и мой сын Джордж.

Джордж хотел поздороваться, но в этот миг крышка термоса отлетела и оттуда, хлопая в ладоши, выпрыгнул Щекотай Перьяхмани Младший.

– О, ваше величество, какая честь! – проговорил он и поклонился.

Миссис Мюррей-Муни уже перестала чему-либо удивляться. В жизни на каждом шагу происходит столько чудес, что дружба сына с настоящим джинном уже не кажется таким уж невероятным фактом.

Королева заметила термос.

– Джордж, ты принёс этот сосуд мне? – спросила она.

Сын доктора передал ей жилище джинна, и Элеонора внимательно осмотрела вмятины.

– Кто это сделал? – нахмурилась она.

– Волшебник, который украл ваш ковёр, – ответил Щекотай Перьяхмани Младший.

– А, мистер Омар Энцо, – медленно произнесла королева. – Похититель ковров-самолётов. Теперь, когда мой свет снова ярко засиял, я помню всё.

Бастер не находил слов. Он услышал звон фарфора на подносе, и в лавку из кухни поднялась тётя Летиция, а вместе с ней Пончик.

– Вот, голубушка ваше величество, после стольких злоключений вам надо подкрепиться. Чашка горячего чая будет очень кстати. – Летиция обернулась и крикнула в направлении кухни: – И не забудь торт! – Потом она заметила Бастера. – А вот и ты. Где, ёлки зелёные, ты пропадал?!

– Я… Я выяснил, что ключи украл Тэттон О’Cквиггл, – неуверенным голосом проговорил Бастер. – Он вернул их её величеству?

– Нет, – покачала головой королева. – Мой бедный Тэттон ни при чём. Меня спасла Хранительница ключей.

– Она здесь?! – с беспокойством спросил Бастер.

Тут как раз появилась Эмили с огромным шоколадным тортом, а вокруг неё летали семнадцать ключей.

– Бастер! – воскликнула она.

– Как… как… – стал заикаться Бастер, – как ты нашла ключи?

Эмили не успела ответить на его вопрос: в эту минуту раздался оглушительный грохот.

Дверь распахнулась, и в лавку влетели Непоседа, волшебная лампа и Хэттон О’Cквиггл и кучей повалились на пол, а за ними впорхнул ковёр и расстелился у ног королевы.

– Это мой ковёр, – сказала миссис Мюррей-Муни.

– Это мой ковёр, – эхом повторил Джордж Мюррей-Муни.

– Это мой ковёр, – промолвила Элеонора, королева фей.

– Ну надо же! – всплеснула руками миссис Мюррей-Муни. – Знай я, что он ваш, я бы лучше за ним ухаживала.

Глава Двадцать Седьмая

– Говорю тебе, Маргарет, я сама видела, – уверяла собеседницу женщина за соседним столиком. – Я ничего не сочиняю. Ковёр летел по направлению к переулку, где находится та забавная лавка – ну, знаешь, «Крылья и Конь» или как-то так.

Тэттон О’Сквиггл, самый маленький, самый жалкий лепрекон на свете, сидел в пиццерии «У Мими». Он уже десять минут пытался привлечь внимание официантки, но стул был таким низким, а стол таким высоким, что бедняга просто потерялся на фоне мебели. А хотел-то он всего лишь заказать бутерброд с яйцом. От отчаяния застенчивый лепрекон сделал то, чего никогда себе не позволял, – встал ногами на стул и помахал шляпой. Все посетители обернулись и уставились на него. Тэттон О’Сквиггл ненавидел, когда на него глазеют, даже больше манного пудинга. Из-за этого его сразу тянуло вернуться домой и сменить носки. Тэттон снова сел, и глаза его наполнились слезами – он думал о своих тщетных попытках спасти королеву фей. Он уже тонул в болоте уныния, как вдруг услышал громкий разговор двух дам за соседним столиком. Острые уши лепрекона запылали.

– Летающий ковёр? – переспросила подруга первой женщины. – Сегодня утром в кабинет мэра приходила жена доктора Мюррея-Муни и тоже толковала о коврах. Мэр вышел из себя и устроил отвратительную сцену. Охранники вызвали сержанта Биннса, и тот попытался арестовать миссис Мюррей-Муни. Пока разобрались, прошло несколько часов. Вот почему я опоздала.

– Ну так вот, я видела летающий ковёр. Честное слово. На нем были большой кот, лампа Аладдина и маленький человечек в красном… – тут она осеклась, заметив за соседним столом Тэттона. – Ой, а вот как раз и он, – женщина кивнула испуганному Тэттону. – Правда же, вы прилетели на ковре-самолёте?

Маргарет обернулась посмотреть на диковинного человечка.

– А-а, – протянула она, – а ещё вы были на фотографиях мэра.

Тэттон спрыгнул со стула, натянул шляпу и выскочил из закусочной. Сломя голову он помчался по Главной улице, а потом свернул в переулок к лавке «Крылья и Ко». Задыхаясь, лепрекон подбежал к дому. Из окон лился яркий свет, из-за двери доносилась музыка, пахло шоколадным тортом. Собравшись с духом, Тэттон толкнул дверь.

Глава Двадцать Восьмая

Торжество омрачало отсутствие Тэттона, любимчика королевы. Тот факт, что он не празднует вместе со всеми, расстраивал королеву и Хэттона. Но уже темнело, и пора было возвращаться домой. Завтра утром сказочные детективы займутся поисками пропавшего лепрекона.

– Может статься, брат ждёт меня дома, в замке на краю утёса, – с надеждой произнёс Хэттон.

Не успел он закончить фразу, как Тэттон О’Сквиггл собственной персоной кубарем вкатился в лавку и с громким стуком приземлился у ног королевы фей. Увидев, что его возлюбленная королева снова сияет, он упал на колени, сжимая в руках шляпу:

– О, ваше величество! Значит, всё благополучно?

– Теперь ты здесь, Тэттон, значит, действительно всё благополучно, – улыбнулась королева.

Хэттон выронил из рук ковёр и принялся отплясывать джигу. Никогда два лепрекона не были так счастливы видеть друг друга.

– Где, ёшкин клевер, ты пропадал?! – воскликнул Хэттон.

– Разве облако не вручило тебе моё письмо? – удивился Тэттон. – Я писал, что отбываю на поиски королевского ковра-самолёта. Но когда обнаружилось, что на ярмарке мистера Омара Энцо его нет, я вознамерился упросить ключи отомкнуть ящик её величества и вернуть ей крылья. Пришёл сюда – дверь настежь, а ключей нигде не видать. Я вошёл, звал-звал – а в ответ ни звука. Ключи запропастились, вестимо, покинули дом.

– Вестимо! – подтвердил Хэттон. – Они улетели на поиски Эмили Воул.

Бастер хотел заметить: он догадался, что это Тэттон пытался взломать резные комоды, – но решил не портить праздничное настроение.

– Поедемте домой, – сказала королева лепреконам.

– Извините, ваше величество, – обратилась к ней Эмили, – но я хочу спросить кое о чём.

– Пожалуйста, дорогая Эмили, – ответила королева.

– Почему ваш ковёр улетел из дома Мюрреев-Муни?

– Ой-ой, я знаю ответ! – запрыгал Щекотай, поднимая руки вверх. – Позвольте мне объяснить!

Королева фей кивнула.

– Всё дело в плетении, – сказал Щекотай. – В настоящий ковёр-самолёт вплетена система спутниковой навигации. Это очень тонкий механизм, и если его что-нибудь расстраивает, ковёр может потерять ориентацию в пространстве.

– И это произошло с нашим… с королевским ковром? – догадался Джордж.

– Сомурршенно верно, – кивнул Непоседа. – Но в конце концов он появился в замке вскоре после того, как её величество призвали получать крылья и она исчезла.

– А теперь, – встрял Тэттон, – если вы не возражаете, я бы хотел сменить носки. Всем пока-пока.

Лепреконы расстелили королевский ковёр-самолёт в переулке около лавки и встали по обоим его концам, ожидая, когда на него ступит королева. И тут волшебная лампа выпалила:

– А как же главный злодей – мистер Омар Энцо?

– Он заперт в сарае, – сообщила Летиция, – и никуда не убежит.

– Это он виновник всех бед, и это из-за него, ваше величество, я должна была спасаться бегством, – затараторила волшебная лампа. – Смотрите, что он сделал с термосом Щекотая Перьяхмани Младшего – не говоря уж о том, как грубо он обходился со мной, когда я служила ему. Вон какие вмятины…

– А где маленький джинн? – поинтересовалась королева, оглядываясь вокруг.

Джордж очень беспокоился, что королева прикажет Щекотаю возвращаться к мистеру Омару Энцо. Ведь он обещал джинну, что такого никогда не случится.

– Я никогда не вернусь на работу к этому человеку, – сказал Щекотай Перьяхмани Младший. – Я останусь с Джорджем. Он мой друг. Лучший во всём мире. И я ему нужен.

Королева фей внимательно выслушала джинна, потом повела пальцами – и из них посыпались алмазные искры. В одно мгновение все вмятины на термосе пропали и он засверкал как новенький.

– Джордж, – обратилась к мальчику королева, – Щекотай Перьяхмани Младший остаётся с тобой. Когда настанет время – а ты поймёшь когда, – отнеси его в агентство «Крылья и Ко». Договорились?

– Договорились. Большое спасибо, – поблагодарил Джордж. День рождения, Рождество, Новый год и все другие праздники, которые приходят в голову, соединились для него в один блаженный миг.

Щекотай поклонился королеве, спрятался в термос, и крышка закрутилась сама собой.

Королева фей, очень уставшая за этот длинный и трудный день, обернулась к Летиции Лавидж:

– Летиция, я предоставляю тебе право поступить с мистером Омаром Энцо как ты считаешь нужным. – Она уже снова собиралась ступить на ковёр, как Непоседа многозначительно покашлял. – Ах да, чуть не забыла. Благодарю тебя, милый Непоседа, – сказала королева. – Эмили Воул, ты проявила себя как истинный друг сказочного мира, и в награду за храбрость я готова исполнить одно твоё желание.

– Спасибо, ваше величество, – ответила Эмили. – Чего бы мне такого пожелать… – Она задумалась. – Я хочу…

– Нет-нет-нет, – остановила её королева. – Ты должна тихонько прошептать мне своё пожелание на ухо, чтобы никто не услышал, и не говори ни единой душе, что ты загадала, иначе не исполнится.

Эмили прошептала королеве своё желание и залилась румянцем.

– Наверняка какая-нибудь девчоночья глупость, – пробормотал Бастер.

Королева фей улыбнулась:

– Что ж, теперь мне действительно пора домой.

Она поставила две изящные ножки на ковёр-самолёт, и он взлетел в освещённое звёздами ночное небо. Крылья королевы сияли.

Миссис Мюррей-Муни и Джордж попрощались с обитателями лавки. «Как прекрасен мир! Сколько в нём волшебства!» – размышляла миссис Мюррей-Муни, толкая коляску по переулку в сторону Главной улицы.

– Джордж, – обратилась она к сыну, – я знаю, что ты хочешь братика, но я не обладаю волшебными способностями и не умею исполнять желания.

– Я понимаю, – кивнул Джордж, кладя свою руку на коляску рядом с маминой. – Это не важно, мам. Надеюсь, я привыкну к Джо.

– Джо? – повторила миссис Мюррей-Муни. – Пожалуй, это имя подходит ей больше, чем Джозефина.

Джордж подумал, что это единственная разумная вещь, которую мать сказала за последнее время.

Джо засмеялась, и Джордж с мамой тоже.

Глава Двадцать Девятая

Непоседа и Бастер отправились в сарай за мистером Омаром Энцо. Вор явно нервничал. Когда ему сказали, что Летиция Лавидж вместе с Эмили и Пончиком ожидает его в лавке, он заволновался ещё сильнее. Летиция поигрывала волшебной палочкой. Перво-наперво она освободила пленника от пут.

– Милая прелестница, – пропел мистер Энцо. – Я осознал свои ошибки. Теперь я пойду другой дорогой и буду вести кристально честный образ жизни.

Более доверчивую публику его представление, возможно, и убедило бы. Мистеру Омару Энцо всегда удавалось выходить сухим из воды с помощью своего шарма. Он лучезарно улыбался Летиции, и даже у неё зародилась мысль, что злодей искренне раскаялся и наказание, которое она приготовила, слишком уж сурово. Возможно, события приняли бы другой оборот, но тут из-за прилавка появилась волшебная лампа.

Заметив лампу, мистер Омар Энцо позабыл обо всём на свете – и где он, и с кем он, – и сделал впечатляющий скачок. Накрыв лампу своим телом, он схватил её и бросил о стену, едва не задев Летицию.

– Ты! Пыхтящий бесполезный кусок металла! – заорал мистер Омар Энцо.

– Вот всё и решилось, – заключила тётя Летиция.

– Сомурршенно верно, сардинка, – согласился Непоседа, помогая лампе встать на ноги.

– Простите меня, милая леди, – снова медовым голосом заговорил Омар Энцо. – Эта лампа доводила меня до бешенства, когда служила мне. Если бы вы жили с ней под одной крышей, вы бы меня поняли.

Непоседа, Бастер и Эмили отметили про себя, что невольно сочувствуют похитителю ковров.

Но Летиция Лавидж начала расти и остановилась, лишь когда заняла собой всю лавку.

– Сейчас начнётся, – усмехнулся Бастер.

– Чудная, милая леди, прелестница, чаровница! – рыдал мистер Омар Энцо, упав на колени.

– Замолчи и послушай меня. Твоё наказание справедливо и соответствует твоим грехам, – объявила Летиция. – Кроме того, оно получило королевское одобрение. А посему, соколик, приступим без дальнейшей суеты. Для начала ты разошлёшь владельцам все ковры, которые украл у добропорядочных жителей Глубокого Лога.

– Всё, что скажешь! Я сделаю всё, что вы пожелаете, моя гордая красавица!

– Это лишнее, милок. Теперь помолчи, ты мешаешь мне сосредоточиться. Разумеется, твоя волшебная сила будет конфискована.

– Можно мне оставить хоть самую малость, чтобы развлекать детишек на праздниках? – взмолился мистер Омар Энцо.

– Конечно, можно, касатик, но в минимальных количествах, пока ты не научишься быть добрым и отзывчивым и улыбаться не только внешне, но и в душе.

– Спасибо, – поблагодарил мистер Омар Энцо. – Теперь я могу идти, о, милосердная и великодушная леди? – спросил он, пятясь к двери.

Летиция Лавидж и не собиралась уменьшаться в росте.

– Я ещё не закончила, Энцо. Есть ещё одно, последнее наказание.

– Надеюсь, не слишком суровое?

– Какие цвета ты любишь?

– Лиловый и красный, – ответил мистер Омар Энцо. – Вы хотите дать мне лиловые усы? Думаю, прелестница, они мне пойдут.

Летиция взмахнула волшебной палочкой. Эмили, Бастер и Непоседа ахнули, а Пончик завыл.

– Теперь я могу идти? – осведомился мистер Омар Энцо.

– На все четыре стороны, – ответила Летиция и приобрела свой обычный рост. Она убрала волшебную палочку в сумку и достала пудреницу. – Прежде чем удалиться, мистер Энцо, не хотите взглянуть в зеркало?

Омар Энцо никогда не упускал случая посмотреть на своё красивое лицо, благодаря которому очаровал и одурачил бессчётное множество людей.

Бросив взгляд в зеркало, он испустил душераздирающий крик:

– Что вы со мной сделали?!

Лицо мистера Омара Энцо покрывали лиловые и красные пятна.

– Выглядишь ты, конечно, не ахти, касатик, – сказала Летиция, – но за каждое доброе дело, которое ты совершишь, будет исчезать по одному пятну. Только имей в виду: за каждый дурной поступок будет появляться новое.

Трудно сказать, услышал ли мистер Омар Энцо последние слова Летиции. Он бросил пудреницу и выбежал из дома. Больше никто из обитателей лавки его не видел.

В четверг, накануне своего дня рождения, Алекс Уолтерс позвонил Эмили. Он был немного расстроен. Массовик-затейник, которого пригласила его мама – некий мистер Омар Энцо, – неожиданно отказался от работы.

– А я уже раструбил всем друзьям, что волшебник будет показывать потрясающие фокусы…

– Не волнуйся, – успокоила его Эмили. – У меня есть идея.

Эмили Воул осталась очень довольна своей выдумкой.

С тех пор как они закрыли дело о похитителе ковров-самолётов, Бастер хандрил и снова начал жаловаться, что у него никогда не бывает даже дня рождения, не то что вечеринки. Поэтому, когда Эмили предложила ему показать магические трюки на празднике у Алекса, радости Бастера не было конца.

– А ещё я думаю, что волшебная лампа тоже может выступить, – добавила Эмили.

– Конец света! – схватился за голову Бастер.

Лампа подпрыгнула и щёлкнула каблучками марокканских тапок.

– Дорогая хозяйка, я буду НЕОТРАЗИМА! – вскричала она.

Сколько ключей вы видите?

Сколько консервных банок вы можете насчитать в кладовке?