Секс-рассказы

Мы были молоды

и попали в тенета

страшной всесокрушающей

физической любви.

(А.Мердок. «Дитя слова»)

Люби и делай, что хочешь

(Святой Августин)

Мать Тереза

Михаил Дуридомов сидел на кухне, сёрбал кофе из бабушкиной кружки, курил и ходил по своему сайту. Электронные гаджеты продавались в меру хорошо, и он перешел в раздел «лав гаджет». Давно ты сюда ничего нового не добавлял, Майкл. А что сюда еще нового добавишь. На любой вкус все есть: вибраторы с тройной стимуляцией, клиториальные «бабочки» с электронным управлением, наручники и зажимы для сосков, флогеры и анальные пробки со стразами. Зашпандорил такую кому-нибудь в попунчик… сидишь и радуешься. Да ну, скучно. А помнишь, Анна Сергеевна тебе свое фото присылала с такой штуковиной. Да, удивительная женщина. Если бы у тебя не было Белки… Пришел бы ты так на прием… к терапевту… А она тебе давление измерила. А ее левая грудь случайно оказалась в твоей правой руке. Ну вот, стояк напал. А не надо нам этого. Нам надо поработать, чтобы было за что своей девочке сладкого купить. Вот давно ты ее не баловал. Она же тебе котлеты жарит. С вермишелью. Жарит иногда. А в больнице у нее сколько дел. Это ты дома сидишь, сайт юзаешь, монеты дзинькают. А она… Ей там чего только ни приходится делать. Люди по большей части – мерзкие существа. А у нее работа. Всем надо улыбаться, всем помочь. Да, хорошая она у тебя. Это да. Повезло тебе, Дуридому. А ты не ценишь. Цепляешься к ней. Фейсбук ее тебе не нравится, комменты дурацкие пидоров разных. Ну а что ей делать на дежурстве. С кем-нибудь и поболтала. Ну о чем можно с этими козлами болтать?! Видел ты их – фейковые красавцы со щетиной на роже. Так и норовят в чате склонить девушку к оральному сексу. А сами – гномы с волосатыми ушами, в жизни у них никого нет, так хоть на девочку на экране подрочить. На твою, блин, девочку?! Майкл, уймись, а то придется ехать к Анне Сергеевне давление мерить. А она… Тьфу, бл*дь, опять ты. Ты же Белку ни с кем не поймал. Ну еще только этого не хватало. А что б ты сделал. Да убил бы нараз. Своего Бельчонка? Ну а если она, сучка такая… Ну ты сдурел совсем?! Давай лучше закурим. Ну давай.

Зажужжал телефон, и на экране появилось фото лукаво улыбающейся рыжеволосой девушки, во рту она держала трубочку и втягивала в себя коктейль – фото это он сделал в Шарме пару лет назад: у Белки был день рожденья, они только что вернулись с маленького островка в бассейне, сидели на террасе отеля, и в стакане плавала его сперма; грудь его затопила жаркая радость.

– Привет, Мишунчик.

– Привет, маленькая.

– Встал уже?

– Ну ты что – работаю во всю ивановскую.

– А еда у тебя там есть?

– Не смотрел еще. А что.

– Я же сегодня дежурю. А вчера некогда было готовить.

– Да ерунда какая. Сварганим что-нибудь. Главное, чтобы ты не была голодной. Ночью.

– Мишка. Я после вчерашнего сытая совсем. Так ты меня классно поимел.

– Да? Класснее, чем всегда?

– Ты знаешь, мне всегда кажется, что последний раз – самый классный. А тебе?

– По-разному бывает. Бывает, что в голове засядет какая-нибудь идея… И если она потом реализуется…

– Ты что, новую игрушку у себя запустил? И хочешь на мне испробовать?

– Да нет пока. Так просто говорю.

– Так ты ничего и не хочешь?!

– Ты знаешь, я хочу, чтобы ты была дома, чтобы ругала меня за невынесенный мусор и разбросанные носки… а потом…

– Села на тебя сверху? И подушила тебя ляжками?

– Нууу… это всегда.

– Так тебе так честно нравится?

– Конечно. Мне нравится, когда ты буйная. Когда ты двигаешь бедрами и…

– Клитором в рот?

– Пагади. Мне нравится ощущать, как он у тебя набухает, выдвигается… Мне нравится открыть его, увидеть. И тронуть языком…

– А пососать?

– И пососать.

– Ой, Мишка… я…

– И чтобы ты была мокрая…

– Уууууу!

– И капала мне на лицо.

– Всё! Я кончила! Ох, как мне хорошо!

– Вот и умничка.

– Господи, ну что такое со мной делается! Звонила же просто поговорить про еду. И не хотелось ничего. А тут…

– Так это же замечательно.

– Ты меня любишь?

– Да, маленькая.

– Целую вас обоих. Взасос.

Михаил закурил новую сигарету и откинулся на спинку стула. Почему тебя так радует, когда она кончает? Ты же не кончил. А в душе полное удовлетворение. Хоть и стояк дубовый. Тебе даже больше нравится, когда она, а не ты. Наверно, это какая-то первобытная природная гордость: самка тебя хочет, значит и ты крутой самец. И, значит, она придет к тебе снова. Вот она сейчас кончила просто от твоих слов. Потому что представила, как ты это делаешь. И это не просто сексуальное действие. Это сексуальная зависимость друг от друга. А любовь? И любовь. Курица там первая или яйцо… Какая к черту разница. Вам хорошо друг с другом. Да. Ладно, Майкл, давай еще поработаем.

Сайт подзинькивал онлайн уведомлениями о продажах, Михаил перешел в подраздел «sexy lingerie». Костюмы медсестер шли нарасхват, горничные, школьницы и Мальвины тоже продавались. А давно ты к Семену не заходил. Он открыл сайт своего оптового поставщика, походил туда-сюда, и остановился на новом костюме Catwoman. На фото стояла, обернувшись в три четверти, девушка на шпильках, на ней была черная шапочка с маленькими ушками и прорезями для глаз, одета она была в короткое черное кожаное платье, на спине которого был вырезан ромб – его нижний край слегка приоткрывал ягодицы; в правой руке она держала кожаный плетеный хлыст. Ух, какая кошка! Хочу себе такую. Так, сделаем заказ… да и позвоним…

– Сёмка, привет. Я там тебе заказ запулял. А костюм Кэтвумен у тебя сейчас есть? О, атлична. Заеду. А что еще нового? Кожаные наручники для рук и ног? Крестом? Это для сзади, что ли? Чтоб ноги были задраны? Ну может… А вставлять не будет мешать? В рот? Вечно ты все опошлишь. Да я шучу. Ладно, щас дозакажу.

Он оформил еще один заказ и отправил Белке фото Catwoman в вайбере.

«Как тебе платичко?»

Минут через пять пришел ответ.

«Прикольное. Только в нем же не пойдешь никуда – попа видна».

«А куда тебе ходить? Сиди дома».

«А кнут кому?»

«Кнут в хозяйстве всегда пригодится. Вдруг лошадка норовистая попадется».

«Или конюх ленивый:)».

«Целую в ромбик».

«Я тебя люблю».

Михаил удовлетворенно откинулся на стул и представил Белку в черном платье. И крестом на руки и ноги? И в… Ой, хватит, сил нет. А что там у нас в холодильнике есть? Горчица есть. Оч хорошо. Поехали катнемся, Майкл. Да потом и к Семену заедем. Нет, надо сначала к Семену. Ладно.

Через полтора часа он бродил по супермаркету и складывал в тележку сосиски, салями, ветчину, масло, кетчуп, оливки, яйца, помидоры и французский батон. Смотри-ка, сливки взбитые в баллончике. Напшикал так на одно место… Берем. А на завтра можно круассанов со сливочным кремом купить. А к кофе сливки нужны… Слушай, Майкл, у тебя первая стадия спермотоксикоза, что ли. Ну я же не виноват. Шоколад сливочный… Что за черт. Ладно, все берем.

Дома он припарковал свой Х5, нагрузился как верблюд и побрел к себе на четвертый этаж. На кухне пакеты были разгружены, сосиски отправлены в микроволновку, он включил чайник и закурил. Эх, рубанем сейчас. С горчицей или кетчупом? Чили новый, надо попробовать. У, огонь. И батон как будто сегодня в Париже испекли. Ну чем тебе жизнь не малина, а? Малина и есть. Денежка капает, девочке своей сладкого ты купил, работу поработал… Надо полежать чуток. Ну, святое дело.

Он заснул, и ему приснилось, что он в пустыне, горло высохло, першит и печет, а он бредет по барханам, палимый солнцем. Впереди показался оазис, он ускорил шаг, в кроссовки его набился песок, пот заливал глаза. Пальмы колыхались на том же месте в мареве раскаленного воздуха, силы его иссякали, он упал на песок, стал грести руками и ногами; солнце садилось. В голове его смутно маячил островок зелени на горизонте, он даже слышал журчание ручейка; он рванулся из последних сил, и яркая вспышка погасила его взор. Очнулся он от покачивания: голова его лежала на коленях Белки, она перебирала пальцами его вихры и тихонько пела какую-то песню. Спина ее мерно раскачивалась, обнаженная грудь наклонялась над его лицом, он старался поймать сосок губами…

Он вскинулся и осмотрелся вокруг: лежал он на диване, на стене висел парижский рисунок Белки в виде Эсмеральды, обнаженное бедро ее было выставлено вперед, голова закинута назад, рыжие волосы развевал ветер – она танцевала. Горло его першило, страшно хотелось пить, в паху полыхал факел эрекции. Он кинулся на кухню, выхлебал всю кружку холодного чая, сел на стул и закурил. За окном вечерело, он включил ноутбук и добавил новые товары к себе на сайт, потом позвонил Сердюкову, отвечавшему за доставку, поузнавал как дела, пообещал открутить хвост, если будут жалобы от клиентов, и дал отбой; загрузил фейсбук и ВК, надеясь поболтать с Белкой, но в сети ее не было. Он написал ей «всех человеков починила?» и отправился в гостиную. Там он упал на диван, включил тюнер и телевизор и стал ходить по порноканалам. Охи и ахи были крайне ненатуральные и вызывали раздражение вместо возбуждения. На «Хастлере» его внимание привлек фильм, где две сочные девки на кровати весело поливали друг друга молоком из огромной бутылки с соской, одеты они были в какое-то подобие детских распашонок, но задницы и сиськи у них были совсем не детские. Господи, чего только люди не придумают. Для кого-то же это снято, в космос запущен спутник, и оттуда вся эта дурня идет на весь мир. Свихнувшийся мир. Больные люди. Да ладно тебе. Ты-то вполне здоров со своими задвигами? Ну а что я. Ну люблю наручниками Белку к кровати пристегнуть, это да. Так это дает тебе ощущение, что она от тебя никуда не денется. Помнишь, она купила в Каннах кожаный ошейник с сердечком, а ключ отдала тебе. Вот ты радовался. Ну отдала. Все так. Но вот она не отвечает, а в тебе поднимается тревога. Вечер. И что она там на своем дежурстве делает? В сети ее нет, хотя обычно она там висит. Пошли лучше покурим.

На кухне он закурил и глянул в экран ноутбука – ответа не было. И сигарета горькая какая-то. Надо чаю попить. Есть неохота. Пошли на девок смотреть. Ну пошли.

В телевизоре стояла «гильотина» с горизонтальной перекладиной, в которую были заключены голова и руки обнаженной женщины, согнутой буквой Г, другая женщина, в высоких черных ботфортах, охаживала ее задницу флогером. Ну, в этом хоть какой-то смысл есть, хоть и дурацкий. Но здесь она хоть натурально охает – кожа вон покраснела вся. Сюжета никакого. Сделали бы что-то типа не ходи Красная Шапочка к Серому Волку, а то выпорю тебя как бл*дскую сидорову козу. А она все равно пошла. Ибо зов природы не победить. Хоть с волком, хоть с кем. Хоть с козлом. А если у тебя уже есть свой баран? Ну есть. Но он в командировке. А лес рядом, Волк – красавчик со щетиной. Да, так вот все и начинается: сидела девушка скучала. Нет сообщений? Нет. Надо покурить.

На кухне он опять уставился в экран ноутбука: новые наручники уже продались три раза; глаза его косили на страницу фейсбука в надежде увидеть единичку уведомления. В сети нет. И чай остыл. И сахар ты забыл положить. Да что ты, блин! Возьми и позвони. «Абонент временно недоступен». Ну твою ж мать! С Вячеслав Иванычем там развлекаются. У него в кабинете. На диване. Стой, Майкл. Она же твой любимый Бельчонок. Может, на больницу напали террористы? Белку захватили в плен… надели наручники… Тьфу, ты, блин морской, дались тебе эти наручники. Ну что ты нудишь сидишь. Ехать двадцать минут. А нож брать? Да в жопу. Поехали.

Он глотнул чая, сходил отлить, распихал по карманам сигареты, бумажник, телефон и ключи и вышел из квартиры. Верный конь его негромко квакнул сигнализацией, Михаил уселся за руль и завел мотор. «Куда едем, хозяин?» «А то ты сам не знаешь. Давай дуй быстрей». Вечер уже вступил в свои права, машин было мало, светофоры мигали желтым, он курил и выдувал дым в окно.

Стоянка перед больницей была пуста, только красный «Мустанг» Белки одиноко стоял в углу. Фасад трехэтажной сталинки молчал темными окнами, но он сразу заметил, что в крайнем левом на первом этаже горит свет. Ну, и чего не брать трубу. Вход закрыт уже, надо с тыла. Какой-то червяк засверлил у него в груди. Или посмотреть сначала? Ну давай.

Михаил прошел до левого края здания, уцепился за подоконник, стал на приступку и заглянул в окно. Белка в белом халате сидела на стуле рядом с офисным диванчиком, на котором, с трудом поместясь, разлегся грузный мужчина. Он лежал на боку, на нем была рубашка и брюки, Белка склонилась над ним, губы ее шевелились. Больной, что ли? Плохо стало человеку, а ты… развел тут… террористов. Тут Михаил заметил еще один стул, на нем висел мужской пиджак, а сверху галстук и брючной ремень. А чего это он ремень снял?! Он вперил взгляд в мужчину, был тот почти лыс, на лице его не было заметно и тени страдания, даже наоборот, глаза его лучились удовольствием. Странный, бл*дь, больной. И тут его ударила молния: он вдруг увидел, что мужчина на диванчике держит во рту и сосет детскую соску на голубой ленточке и что мужчина этот – мэр их родного Мухосранска. От неожиданности Михаил отпустил руки и рухнул вниз, приземлился на носки, встал и побрел, не глядя, за угол здания. Там он присел на корточки, достал сигарету и закурил.

Что ж за х*йня такая творится, товарищ майор? Куски увиденного в кабинете калейдоскопом вертелись у него в мозгу. Его поразила избирательность человеческого зрения и памяти. Епт, да на столе ж у нее букет стоит здоровенный! И куда ты смотрел? На ее халат? Пуговицы считал? А соску как ты сразу не заметил? Зиппер взглядом проверял? Успокоился? Больной? Обрадовался даже. Какой же ты дурак. Она же весь вечер на юбилее города с ним пробыла. Он ее потом Королевой объявил. Куда уж там на сообщения тебе отвечать. И щас будет врать что-нибудь про субсидии для больницы… помощь детям… Мать Тереза. Так, хватит. Ты Одинокий Бизон из племени команчей или фуцик мухосранский? Да, теперь уже одинокий. Даже говорить с ней не хочу. Поедем, упакуем ее вещи, пусть возвращается к матери. Щас покурим и поедем.

Он закурил и выглянул из-за угла здания. По боковой дорожке с правой стороны больницы выезжал огромный черный джип «Линкольн». Ага, насосался уже. И не боится на служебной машине приезжать, сволочь. Хотя… больница… И нет уже никого. Заехал давление померить. Что-то у тебя в висках бамкает, Майкл. Может и себе…? Нет, надо ей сказать, поставить точку, не носить на душе наковальню. Идем.

Михаил обошел здание, служебный вход был открыт, на вахте сидела бабушка-божий одуванчик.

– Закрыто уже. Нет никого.

– Никого? А вот мы проверим.

– Да Вы кто?! Я полицию щас вызову.

– Я из полиции и есть. Датчик сигнализации у вас мигает на первом этаже. Проверить надо. Может у вас там… террористы.

– Да типун Вам на язык! Проверяйте скорей.

Он поднялся по ступенькам, повернул направо и устремился в конец коридора; под дверью кабинета Белки видна была полоска света. Он рванул ручку и вскочил в кабинет.

– Миша! Ты как тут?!!!

– Не ждали?

– Ннн… нет.

– Ну а я вот звонил тебе, писал. Решил заехать. Проверить. Не украли ли тебя пираты.

– Ну что ты такое говоришь. Ну кому я нужна. Сижу себе, к сессии готовлюсь.

– Да, телефон выключила. И по полной программе.

– Мишунчик, чего ты какой-то взлохмаченный. Иди ко мне.

– А ты чего такая красная?

– Я? Жара ужасная. Духота. Пустыня прямо.

– Дааа, и в пустыне растут вот такие букеты.

– Ах, это? Да понимаешь…

– Белка. Я все понимаю. Занесу твои вещи к маме. И вперед.

– Ты что, с ума сошел?!

– Сошел. И давно. Теперь вернусь. Прощай.

– Мишка!!! Стой! Не уходи!

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Ну что ты. Ничего же не было. Ну успокойся. Ты мой хороший, мой родной…

– Не было?! Никого тут только что не было?!

– Тут… было… был… Но это совсем не то, что ты думаешь!

– А откуда ты знаешь, что я думаю?

– Ну я же тебя знаю, как облупленного. Я только не могу понять – ты сейчас больше на быка похож или на матадора. Давай посидим, я чаю сделаю, ты успокоишься…

– Я?! Успокоюсь?! Да ты сдурела совсем!!!

Михаил сделал резкий шаг вперед, нагнулся вправо, левой рукой обхватил девушку за талию, согнул пополам, правой рукой задрал белый халат и влупил ей по заднице от всей души. Белка взвизгнула, затрепыхалась, вывернулась и повесилась ему на шею.

– Ну побей меня, если хочешь. Но клянусь тебе, ты все себе придумал! Ты мой любимый Дуридом, мой Отелло…

– Да?! И букет придумал?! Вот он, придуматый, стоит.

– Ну букет. Ну стоит. У тебя вот тоже стоит. Давай, Мишунчик, доставай его. Я его пососу… ты кончишь мне в ротик… и все будет хорошо.

– Ничего уже не будет хорошо. Курить хочу, умру просто щас. Подымлю в окно. А то кондрашка хватит.

Михаил подошел к окну и закурил, а Белка обняла его сзади за плечи, гладила его грудь, опустила ладони вниз и тихонько шевелила пальцами у него в паху.

– Ты мой родной, мой единственный…

– Единственный?! А кто это у тебя сейчас был.

– Ну мэр был. Наш.

– Ваш. Так вот запросто заехал после работы. С цветами. Чаю попить. И на диване поваляться.

– А ты откуда…

– От верблюда. Вахтерша рассказала. Она за вами в замочную скважину наблюдала.

– Да ты что!!! Правда?!

– Испугалась? Есть чего?

– Есть.

– Ну, с меня хватит. Избавь меня от подробностей твоей интимной жизни со старыми козлами. Совсем мне это не интересно.

– Миша, он глубоко несчастный человек.

– Ну понятно. А ты мать Тереза. И еще клятва Гиппократа… Ничего нового. В этом лучшем из гребаных миров.

– Ну сядь пожалуйста.

– Да не могу я, бл*дь, сидеть! У меня адреналин из ушей бьет! Ты что, не видишь?!

– Сейчас, мой хороший. Иди сюда. Садись. Сейчас.

Белка подошла к шкафчику, достала коричневый пузырек, накапала в стакан, потом добавила из другого пузырька, долила воды из чайника, умостилась рядом с Михаилом на диванчике и протянула ему стакан.

– Выпей. Сейчас все пройдет.

– Да ничего не пройдет!

– Выпей. А я тебе все расскажу. И ты успокоишься, а я…

Михаил выпил жидкость одним глотком, поморщился и откинулся на спинку диванчика.

– Он мне звонил пару раз, а я тебе не сказала. Прости.

– Мэр. Тебе. Медсестре. О субсидии поболтать?

– Нет. Просто ни о чем. Всего-то два раза. А сегодня позвонил, сказал, что ему очень нужно со мной повидаться. И приехал вечером.

– А ты тут вся такая в черном белье под белым халатом.

– Ну дослушай. Людям очень часто не только трах нужен. Они хотят… просто чтобы их выслушали, поняли.

– И что же ты поняла про этого извращенца?

– Он много говорил. О себе. Рассказывал о детстве. Его растила одна мать. Отец ушел. Мать была женщиной суровой, ожесточенной жизнью. Она его била. А ему нужна была любовь. Как всем.

– Так ты теперь будешь его мамочка?

– Ну подожди. Есть такое слово – эмпатия. Мне его было жалко.

– Пожалела-приголубила? За конец потрогала?

– Мишка! Дай договорить!

– Ну говори. Только я все равно узнаю, если ты мне соврешь.

– Мы в институте проходили… такое есть понятие – катарсис. Он излечивает многие психические травмы. Через повтор травматической ситуации.

– Ну я понял все. Аристотель придумал.

– Ничего ты не понял. Мы долго так говорили… и он потом меня попросил…

– Подрочить? Отсосать?

– Побить его.

– Побить?!!!

– Да, ремнем. И говорить при этом «Жорик плохой мальчик!»

– Ну твою ж мать! Так он еще и Жорик! И ты побила?!

– Да. Ну… пару раз так…

– А потом?

– А потом… ты знаешь, я сама обалдела совсем… он достал из кармана соску… и стал ее сосать… Я тогда поняла все и стала ему говорить «Жорик хороший мальчик. Мама его любит, мама его всегда любила».

– И все?

– Нет. Я его погладила по голове. А он расплылся в улыбке так… расслабился…

– Кончил? Честно.

– Ну я не знаю. Не думаю. Но ему стало хорошо. Из него это ушло. Он мне потом руки целовал…

– Ага. А еще что? Ноги?

– Миша. Для меня это был медицинский эксперимент. Я была врачом. Понимаешь? Ты можешь меня услышать?! Для меня это очень важно. Из книжки такого не поймешь.

– И всем врачам у вас тут руки целуют?

– Миша. Ну ты же читал Фрейда. Это называется «перенос». Когда пациент переносит все свои эмоции на врача.

– И тебе это понравилось.

– Не буду врать – это было очень волнительное ощущение. Не то, что он руки целовал, а то, что я смогла это сделать. Это же не аспирин дать. Или таблетку «от живота». Почему ты не хочешь меня понять?

– Так ты теперь психоаналитиком будешь? Чтоб перенос ощущать.

– Не знаю еще. Но это же медицина. Тут не только перенос бывает.

– О господи. Что еще?

– Ну вот был у меня случай… на практике… Мужчине надо было проверить проходимость канала… и я беру в руки его член… Ну не дергайся так! В перчатках… вставляю в него катетер… а он вдруг как заторчит!

– И кончил.

– Да не кончил! Что это у тебя одно на уме! Тебе катарсис срочно нужен. Давай его сюда… ну не упирайся… вот я его поцелую… ты мой любимый торчунчик… ну давай… не держи его… пусть он… Нет, ты весь напряженный. Не вызлился еще? Хочешь, я лошадкой встану?

– Становись.

Белка соскользнула на пол и уперлась руками в диван. Михаил глубоко вздохнул, стал на колени сзади нее, задрал ее халат, спустил трусики, пристроил член и резко двинул его вперед. Девушка охнула, обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Давай.

Михаил ухватил правой рукой волосы девушки, намотал в кулак, потянул на себя, левой рукой расстегнул на халате верхние пуговицы, нашел груди, сжал их и стал таскать соски вниз. Белка стонала, выгибала спину, скребла ногтями по дерматину дивана, двигала бедрами назад, потом вдруг замерла, напряглась вся, он отпустил ее волосы и ляснул ладонью по попе, а левой рукой быстро сжал ее клитор. Девушка закричала, дернулась вперед, но он опять поймал ее за волосы, двигался в ней мощно и ровно, она билась под ним, стонала и матляла головой, брыкалась, пока он не почувствовал сейсмотолчки, тогда он вышел из нее, и бешеная горячая струя ударила ей спину. Он отвалился в сторону, прислонился к дивану, Белка сидела рядом, оба они тяжело дышали, совершенно обессиленные.

– Ну как, помогло?

– Да. А что это ты в стакан накапала?

– Да я не про это! Вот ты Дуридом у меня!

– Да, не повезло тебе.

– Да мне больше всех на свете повезло!

– Ну да. А мэр как же?

– Да с мэром уже все! Это же была не интрижка.

– Нет?

– Это была психотерапия.

– С катетером?

– Мишка. Сковородки на тебя нет. Устала я.

– От меня?

– Ну а кто меня щас так вздрючил?!

– Хорошо?

– Ух и хорошо. Умереть не встать.

– У тебя теперь халат спермой будет пахнуть.

– Ну и пусть. Я буду думать, что ты со мной. Ты меня не бросишь? Ты, правда, вещи мои собрал?

– Нет. Решил сначала попрощаться.

– Не жалко тебе?

– Жалко. Но такая ты у меня сучка бесхвостая. Хоть и Белка. Не могла написать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.