Дело Новодворской
Баба_Лера™ + «Новый Взгляд»
Евгений Ю. Додолев

© Евгений Ю. Додолев, 2019

ISBN 978-5-0050-3223-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В основе книги – колонки Валерии Новодворской, с которых она и начала свою публицистическую деятельность. Эти тексты были написаны для еженедельника «Новый Взгляд», который тем самым дал путевку «профессиональной революционерки» в большую журналистику. Создатель культовой газеты постсоветской России Евгений Додолев вспоминает как он познакомился с Новодворской и почему с ней расстался: и публицист, и редактор «НВ» стали фигурантами уголовного дела (по статьям 71 и 74 УК РФ – пропаганда гражданской войны и разжигание межнациональной розни).

Фото: Александр Авилов («Москва Медиа»), Александр Ф. Алейников, Bogomolov.PL, Dhārmikatva, Михаил Королев, Mark Nakoykher, Сергей Нехлюдов, Семен Оксенгендлер, Dmitry Rozhkov, Александр «Кролик» Сивцов («Москва Медиа»), Никита Симонов («Москва Медиа»), Маргарита Шол, Александр Шпаковский («Собеседник»).

ОТ АВТОРА. «…КАК В МОРЕ КОРАБЛИ»

Про Новодворскую я узнал от своего коллеги . Он не был тогда, в 1992 лучшим интервьюером страны, да и вообще практикующим интервьюером еще не был. Вместо со своим товарищем журналист откликнулся на призыв диктора влиться в создаваемый телекомпанией ВИD еженедельник под названием «Взгляд» (позднее переименованный мною в «Новый») и мы все вместе стали делать эту газету. Андрея Ванденко Валерием Яковым Игоря Кириллова

Валера ушел достаточно быстро и возглавил спустя несколько лет «Новые Известия», а вот Андрей рулил «Новым Взглядом» после моего отъезда на стажировку в New York Times Company. Но подробней об этой истории – ниже.

Ванденко показал мне публикации Валерии в каких-то самиздатовских листках и предложил отдать ей колонку в нашем издании. До этого в «настоящих» СМИ Баба_Лера™ на регулярной основе практически не публиковалась (если не считать нескольких заметок в «Хозяине» и «Независимой»), поскольку была ярой диссиденткой, а СССР рухнул лишь за полгода до учреждения газеты «Взгляд» в начале 1992 года.

По-любому, ее основательно правили + редактировали, а у нас в «НВ» был разгул плюрализма и авторам позволялось черти что.

И у нас была традиция: колонку главного редактора в тех номерах, где я оставлял это место на третьей полосе валентным, вели всякие «главные».

Например, титуловался как «главный гранатомет» «Нового Взгляда». Ну так вот, для Новодворской звание придумалось на раз: мы стали ее публиковать как «главного политсэкстремиста». Эдуард Лимонов

Лера, 1959.

Конечно, тогда я не мог предположить, что с подачи бывшего киевского журналиста Ванденко сертифицированная антисоветчица Новодворская станет матерым публицистом, а меня из-за ее «нововзглядовских» текстов будут вызывать в прокуратуру на допросы и приглашать к шефу столичного КГБ на «профилактические собеседования». Евгению Савостьянову

Наши с Новодворской пути разошлись когда Баба_Лера™ стала яростно поддерживать «чеченских повстанцев» и всячески желать на страницах нашего еженедельника массовой гибели русских солдат.

Но расторгнуть контракт сразу я не мог из-за этических соображений: 27 января 1995 года генеральной прокуратурой РФ было возбуждено уголовное дело (N229120) по признакам составов преступлений, предусмотренных ст.71 ч.1 ст.74 УК РСФСР и в этом контексте расставание с одним из ключевых колумнистов выглядело бы как малодушная «сдача» подследственной.

Однако после того как 8 августа 1995 года прокуратура Центрального округа Москвы дело официально закрыла, я объявил Новодворской, что сотрудничество с ней прекращаю. Потому что публикации на наших же полосах текстов ее очевидных оппонентов (в частности, ) уже не могли, увы, сбалансировать «радикально-либеральный элемент»: читательские письма содержали оценку однозначную. Кстати, год спустя дело в отношении Леры (ей нравилось, когда ее звали именно так, это не фамильярность) реанимировали, но Новодворская для нас была уже «отрезанным ломтем» и мы даже не мониторили ситуацию. Эдуарда Лимонова & Александра Проханова

Тем более, что точку поставила сама уволенная, которая, перманентно страдая манией преследования, изложила в «Собеседнике» свою собственную версию нашего разрыва. Цитирую Новодворскую:

«Любопытно отметить, что семь казней египетских, которые должны были исполнить над прессой коварные законодатели, от Говорухина до Жириновского, взяли на себя и с подъемом осуществили органы власти исполнительной, до декабря 1994 года, то есть до чеченского безобразия, декларировавшие, что они для свободной печати – тихая гавань, единственный оплот, каменная стена. Насчет стенки они, впрочем, не обманули.

Прессу поставили к ней по принципу «Руки в чернилах – расстрелять!», предварительно установив, что мы хоть и соловьи, но не разбойники и что для оправдания татьбы в Чечне такая печать мало пригодна… среди демократических газет и журналов возникла страшная эпидемия, начался их падеж. Причем есть все основания предполагать, что вирус был занесен свыше. Рассмотрим хотя бы несколько историй болезни.

Первым сошел с рельсов бесшабашный «Новый Взгляд». Полмиллиона тиража, часть которого упаковывалась в слабо повизгивающую от ужаса респектабельную «Московскую правду», расходились с колес. Газета подрывала устои социализма и развращала нравы орвелловской Океании, где секс сходил за преступление. Она очень огорчала ветеранов КПСС, старых дев и чопорную Палату «мер и весов», где штат г-на  сличал печатную продукцию со своим личным нравственным эталоном. Венгерова

На газетных полосах непримиримо соседствовали Леонид Радзиховский и Виталий Коротич, Эдуард Лимонов и Владимир Вольфович, моя антисоветчина перемежалась с консервами от коммунизма, патриотизма и этатизма.

Было весело и бесцензурно.

И вдруг в середине декабря 1994 года г-н главный редактор «НВ»  прозрел и раскаялся в своих прегрешениях. Додолев

Выкинув из газеты демократов, хулящих родные российские штычки и плюющих в жерла отечественных пушек, он оставил на ее страницах безобидных авторов типа , в 13 тезисах умеющих объяснить, что есть целиком и полностью преступные народы, например, чеченцы. Ярослава Могутина

Полоса, «Новый взгляд».

В нескольких номерах подряд г-н Додолев, раньше так носившийся со своим нонконформизмом, лично, долго и нудно объяснял, почему он не будет печатать тех, кто не способствует победе федерального оружия в Чечне.

Заодно он раскрывал вражескую сущность , именуя его на сленге 30-х годов «государственным преступником». Содержание политической части газеты довольно быстро свелось к нескольким нехитрым формулировкам из казацко-жандармского обихода в интерпретации : Сергея Ковалева Марины Кудимовой

. Посторонних, возможно, удивит такая мгновенная и полная трансформация «независимой» частной газеты и ее вольнодумного владельца. Но ведь эти «посторонние» в лице их полномочного представителя Лиона Фейхтвангера удивлялись даже такой всем у нас понятной вещи, как поведение Радека и Ко на процессе 37-го года! Русский народ, придумавший анекдот про мумию, которая в НКВД призналась, что она принадлежит Аменхотепу IV, не удивляется уже ничему, даже возвращению г-на Додолева на стезю добродетели и законопослушания, тем более что он тут же сел в свою карету и уехал в США, где пребывает большую часть своего рабочего времени. Есть за что копья ломать»

***

Вот такая забавная трактовка нашего разрыва была придумана пламенной революционеркой. Другой бы стал возражать. Но стоит ли?

Про ее смерть знаю не больше других.

Да и про ее жизнь – тоже. Желающие ознакомится с официальной биографией найдут справку, а я ознакомлю читателя с «нововзглядовскими» экзерсисам Валерии и расскажу, чем наше сотрудничество закончилось.

Бомба подзорвется,
Я те говорю,
Грозят инородцы
Батьке-царю!

ДИССИДЕНТ В ЧЕТВЕРТОМ ПОКОЛЕНИИ

«Новый Взгляд»

«Дело Новодворской» – уголовное дело по факту публикаций в газете «Новый Взгляд». Это было вторым уголовным делом против журналиста в России. Первым обвинённым журналистом был : уголовное дело было возбуждено в 1993 году Пресненской прокуратурой после того, как наш же «Новый Взгляд» опубликовала его интервью с танцором . Слава Могутин Борисом Моисеевым

По инициативе Листьева

Газета «Новый Взгляд» появилась на свет по инициативе тогдашнего главы ТВ-гиганта «ВИD» . Бывшие ведущие культовой программы «Взгляд» еще до закрытия Кремлем этого ТВ-проекта стали искать источники финансирования своей деятельности. И помог им в этом деловой человек , которого привел на телевидение. Влада Листьева Саша Горожанкин Андрей Разбаш

С Горожанкиным, 1995.

«ВИD» тогда очень неплохо зарабатывал на листьевском «Поле чудес», но терял деньги на «Красном квадрате», амбициозном телешоу, которое вели . И перестроечные телезвезды все время искали новые форматы. Листьев решил, что у его холдинга должно быть печатное издание. Александр Любимов & Андраник Мигранян

Все это мне поведал , который фонтанировал в ту пору креативом. Он же и предложил мне возглавить новое СМИ: решение единогласно было принято Советом директоров самой влиятельной в ту пору ТВ-компании. Осенью 1991 года газета была зарегистрирована как печатный орган «ВИDа». Ее, собственно, так и хотели назвать, поскольку была установка – продвигать ключевой бренд – «ВИD». Ну я все же посвоенравничал и в заявке написал «Взгляд/ВИD», поскольку думал (и мнения своего не изменил), что «Взгляд» для любого медийного проекта лучше, чем аббревиатура «Взгляд И Другие». Ваня Демидов

Перед запуском издания я объехал с камерой всех влиятельных главредов: мы делали сюжет о новинке. Все газетчики единодушно отговаривали меня от этой авантюры. Глава «Московской правды» , впрочем, после записи интервью предложил: Шод Муладжанов

– Выпускайте свой боевой листок как вкладыш в городскую газету, все-таки тираж полмиллиона как-никак.

А мы с Горожанкиным как раз вели переговоры с руководством ИПК «Московская правда» о приобретении какого-то агонизирующего издания формата А3. И, слово за слово, решили от покупки отказаться и вписаться в партнерство с Муладжановым.

Первый номер газеты «Взгляд» вышел 15 января 1992 года. Она выходила по средам и мы в кулуарах звали ее «посредником». Между читателями и зрителями.

Позднее мы обосновались на территории «МП», но первые выпуски делались в гостинице «Россия». В просторном люксе, который был в советское время закреплен за главным коммунистом Ставрополья . Распоряжался тем хозяйством абсолютно пелевинский персонаж по фамилии . Потрясающих человеков вынесла Перестройка на околокремлевский Олимп. Всегда подозревал, что Наседкин наш из совбомжей, паспорта у него даже не было. По-моему, он не умел читать + писать. Михал-Сергеичем Горбачевым Наседкин

Впрочем, это не помешало ему протежировать таких медиа-персонажей как е, которые обитали в соседнем номере. А еще он скромного лоббировал на пост председателя Конституционного суда. Вполне успешно. Андрей Быстрицкий и Николай Сванидз Валерия Зорькина

Я Наседкина знал еще по «взглядовским» временам: с его подачи на экране появились генерал и многие другие. Олег Калугин, Галина Старовойтова

Воеводина я познакомил с Горожанкиным.

Короче, Наседкин предоставил мне по старой памяти престижное помещение, технику добыли чеченцы какие-то, а редакционные кадры я рекрутировал, пользуясь служебным положением, то есть бросив клич в прайм-тайм Первого канала.

Пришли тогда в гостинцу: Андрей Ванденко, Валерий Яков, . Марина Леско, Игорь Воеводин

Последнего потом во время какой-то пьянки (в соседнем с «Мосправдой» заведении «Мефисто») я познакомил с Горожанкиным.

И медиамагнат у меня журналиста «забрал в телевизор» со словами ; кончилось все это не без крови и весьма печально, но к проекту «Новый Взгляд» отношения уже не имеет. «Я куплю Игорю новую жизнь»

«Новым» «Взгляд» встал после разрыва с ТВ-звездами, учредившими газету.

Мега-скандал

Мега-скандал случился после дебюта светской обозревательницы в придуманной ей рубрике «Наш бульвар». Ничего особенного по нынешним временам. Однако тогда вскипело нешуточно. Хотя написано то было всего лишь что зависает в казино, встречается с  забыть не может и еще какие-то гадости про . Как написал «Коммерсантъ», руководители «ВИDа» сочли, что в данной рубрике «преобладал оскорбительный тон по отношению к друзьям компании». Абдулов Макаревич Ксенией Стриж, Градский Вертинскую Антона Табакова

Газету закрыли.

Однако мне было неловко перед талантливыми людьми, которые сорвались с насиженных мест ради перспективы взлета в новом издании. Но звезды сложились. Все тот же Наседкин накануне закрытия еженедельника познакомил меня со скромным калмыцким бизнесменом . Илюмжиновым

Илюмжинов в проекте «Важная персона» («Москва 24»).

Кирсан рассказал мне за чаепитием в редакционном офисе (он снимал номер на том же этаже «России») как покупал шахматную корону у  Я впечатлился, сделал сюжет об этом для Первого канала (у газеты была как бы своя рубрика в пятницу вечером). И когда я расстался с компанией Владислава Листьева, Илюмжинов взялся проекта финансировать. Причем совершенно без всякой надежды на доходы какие-нибудь. Каспарова.

Он, его чеченский партнер и я стали новыми учредителями газеты в мае 1992 года. В редакционную политику будущий президент Калмыкии не вмешивался.

Мы стали экспериментировать: использовали в оформлении полос элементы советской символики (герб СССР, Знак качества, etc.), что для начала 1990-х было более чем дерзко.

Выходили теперь по субботам и помимо вкладыша в «МП» раз в две неделе выпускали и отдельный тираж (от 8 до 16 полос), который распространяли при помощи нового директора  (того, который с 2001 года рулил издательством «Известия»). Мы познакомились с ним во время круиза «Мисс Пресса СССР»; я был членом жюри, а Эраст этаким Карабасом, который дирижировал всеми бизнес-составляющими этого масштабного конкурса. Эраста Галумова

«Мисс Пресса СССР».

Допечатывали где-то по 300 тысяч экземпляров, так что суммарный тираж в начале 1993 года был где-то под три четверти миллиона (с учетом вкладыша в «МП»).

Сам Галумов в своем ЖЖ вспоминал это время так:

«Это было начало 93 года, когда я ушел из «Комсомолки» и пустился в самостоятельный газетный бизнес. Совершенно необыкновенное было время. Сейчас это выглядит невозможным, невероятным стечением людей, мест, обстоятельств и идей, а тогда… Тогда в 93-м мы с , известным в то время журналистом, сделали газету… «Новый Взгляд». Успешнейший был проект, газета разлеталась как горячие пирожки. Все начало развиваться, мы даже начали зарабатывать какие-то деньги. Но с деньгами тогда у всех было туго – в том числе у тех, кто давал нам рекламу. И нередко рекламодатели рассчитывались по бартеру, это тогда было тоже модное слово – напрямую всяким товаром. Это был почти семейный бизнес: брат участвовал, сын старший после школы приходил, и мы все занимались этой газетой. Офис наш был в Нижнем Кисловском переулке, который мне по дружески, бесплатно дал мой товарищ , строитель. Достаточно хороший офис был, к тому же в центре: всем удобно, заходили и по делу, и просто поболтать. Тоже сейчас звучит нереалистично: попробуйте сегодня без денег, по дружбе, открыть офис в самом центре Москвы! Женей Додолевым Коля Михайлов

Полоса, «Новый Взгляд».

И вот однажды нам за рекламу подогнали 20 литров медицинского спирта. Буквально: притаранили мне прямо в офис большой молочный бидон. Причем спирт был медицинский, потрясающего качества. И вот мы начали постепенно это огромное количество спирта «реализовывать». Уже через неделю у нас в Кисловском появился такой ежевечерний неформальный клуб любителей выпить на халяву душевно посидеть. Приходили все: журналисты, политики, бизнесмены, друзья, каждый приводил с собой еще каких-то знакомых. В те годы жили мы весело, но не скажу, что богато. А тут наливают и наливают, с самой простой закуской, но зато компания хорошая. Собирались вечерами, выпивали-закусывали, ну и разговоры разговаривали, обо всем. О будущем, о стране, о политике, о журналистике, строили какие-то безумные проекты, спорили и снова выпивали-закусывали.

И вот однажды в нашем «вечернем клубе» появился Кирсан Илюмжинов. Посидел, послушал, выпил, понравилось. Мы с ним разговорились, он был тогда депутатом Верховного Совета. Я сразу проникся к нему симпатией, он показался мне очень интересным и необычным человеком. Оригинально мыслящий, как сказали бы сейчас – креативный. Даже по тем временам, когда все вокруг кипело и бурлило, и идеи рождались каждый час – он был необычен, ни на кого не похож. Про него говорили – начинающий миллионер. На самом деле миллионером он не был, конечно. Но в этом ли дело? Я в своей жизни встречал двух людей такого уровня неординарности и внутренней свободы. Один из них – , а второй – Илюмжинов. Сунгоркин

У нас завязалась дружба, более того, после этого вечера я ему еще с собой подарил бутылку спирта. Ну чем в то время я мог выразить уважение, расположение, симпатию? Сейчас выглядело бы неловко, а тогда – это был правильный, годный дар.

И вот на одной из этих встреч он сказал: вот, хочу, мол, стать президентом Калмыкии. Кажется там, в нашем офисе за бутылкой спирта, это решение и родилось. Ну, уж коли я там был, то волей-неволей стал сопричастным к этой выборной кампании, если это можно было так назвать. Мы придумывали совершенно безумные, а иногда просто гениальные лозунги для предвыборной кампании Кирсана. И на первых порах ни мы, ни оппоненты не думали, что он это все затеял всерьез. Между тем дошло до вполне реальной политической борьбы, когда оппонентом Кирсана выступил известнейший калмык, генерал-майор авиации , который изначально должен был победить на выборах. И надо сказать, что сначала появилась идея кампании «свой среди своих»: калмыки – народ бедный, а ну как не поймут «нового миллионера», не примут. А потом решили, что для настоящей предвыборной борьбы с достойным соперником нужно показать и наш «товар лицом», подчеркнуть достижения. И появился лозунг «Я стал миллионером, я сделаю миллионером каждого калмыка!». Этот лозунг принадлежит Кирсану. Был и лозунг, который принадлежит лично мне, это «Калмыкия – второй Кувейт». Все это широко разошлось, плюс были подключены ресурсы знакомых газетчиков, журналистов, в общем, все это дало результат. Около семидесяти процентов Кирсан получил на своих первых выборах. И это были настоящие, честные выборы – где были два сильных кандидата, и голосование было настоящим. Ачиров

Эраст Галумов (в центре, да он из армейских).

Очень неприятно мне, как Кирсана рисует наша пресса – то каким то маленьким человеком «со странностями», то каким-то злодеем-диктатором. Да, наверное, он не от мира сего, в самом лучшем, чистом и высоком смысле слова. Но я с ним давно знаком, и могу сказать: Кирсан Илюмжинов – настоящий буддист, не способный на зло, и он видит то, чего мы за всякой суетой не видим. Он пренебрегает материальным, и я практически уверен, что он не был миллионером, уж по крайней мере когда в президенты шел. Он из простой семьи, в Элисте поселились они в скромной «двушке», его жена явно радовалась этой перемене в жизни. Помню, как мы всем аппаратом собирали ему денег на люстру,… Но богатый человек – не тот, у кого счет в банке или крутой бизнес, это внутреннее ощущение, которое он может транслировать другим. Вот Кирсан – может. Причем по-настоящему, без натуги и фальши, а судьба только поспевает дать ему то, что он уже и так считает своим.

Кирсан был близок с Вангой, много о ней говорил. Я в это не верил, мало ли что человек себе придумает. А потом очень странно все повернулось.

Это было лето 93 года. Представительство Калмыкии было в одной из «книжек» на Новом Арбате, обыкновенная комнатка с приемной. только начал бодался с , и непонятно было, чем все кончится. И Кирсан в это лето поехал к Ванге. Когда он оттуда вернулся, мы собрались у него в кабинете: я и еще два-три человека. Вот он сидит и рассказывает, как съездил… И между прочим говорит: Ванга сказала, что Ельцин будет править еще долго. Ну сказала и сказала, мало ли. Но он тогда в подробностях рассказал нам все события октября 93 года: что будет кровопролитие, что она видела телецентр, по нему стреляли. Ему самому Ванга сказала – мол, будешь на белом коне – и он потом с белым флагом ходил на переговоры, пытался быть парламентером в Белом доме, за что попал в опалу. Даже даты называл, всю хронологию октября-93, если кто еще помнит, что это был за момент для страны. Ельцин Хасбулатовым

Но тогда, летом, я ему сказал: Кирсан, ну мы взрослые люди, давай без ерунды! На дворе была жара, сонное марево, Москва как будто вымерла, какие перевороты! Я ему не поверил, но когда осенью все это случилось, то события развернулись точно так, как он рассказывал.

Каддафи еще рано списывать со счетов?

С ним много таких историй связано. Это невероятный феномен – такой человек, да еще и в политике. Та же Ванга ему предсказала, что он будет «занимать пост мирового значения». Мы снова смеялись: даже президентский пост в Калмыкии, с населением 300 000 человек – не потянет на пост главы какой-нибудь районной управы в Москве, народу в Мневниках больше живет. Какое уж тут мировое значение! Когда Кирсан стал президентом ФИДЕ, я вспомнил этот разговор и свою иронию.

Я много могу о нем рассказать, есть о чем вспомнить. Но вот что я подумал, прочитав новость, что Кирсан поехал к  играть в шахматы: если такой человек, как Илюмжинов, поехал туда, в разбомбленную страну, к странному полковнику, сыграть с ним партию – значит, Каддафи еще рано списывать со счетов. Каддафи

И еще. Ни одна российская телекомпания не показала этот необыкновенный поединок. Все крупные новостные агентства мира, все телекомпании давали видео и фото этой встречи. Наши – нет. Только в газетах ехидно прокомментировали, да и то так, вскользь. И это, по-моему, зря. Такие инфоповоды бывают не каждый день, да и не каждый поедет в Ливию сейчас, и не каждого примет опальный Каддафи. А ведь это было как минимум красиво. Почти как завтрак под пулями в Ла Рошели».

Лучшее время

Это было, считаю, лучшее время для нашей команды, хотя Валера Яков, повторюсь, вернулся в «Известия». Зато его товарищ Андрей Ванденко – еще раз – привел в редакцию «начинающего колумниста» Валерию Новодворскую; и хотя против газеты из-за ее колонок возбуждали уголовные дела, а меня вызывал на Лубянку глава столичного КГБ Евгений Савостьянов, ее броские, провокационные материалы газету по-своему украшали и она потом собрала свои «нововзглядовские» тексты в книжку «Прощание славянки».

Полоса, «Новый Взгляд».

Мы первыми в России стали публиковать лимоновскую жену . Да и газета «Лимонка» самого Эдуарда выросла из соответствующей рубрики «НВ». Он в одной из своих книге вспоминал: Наталию Медведеву

«В „Новом Взгляде“ собралась тогда сверхпёстрая компания экстремистов всех сортов… Я опубликовал в „Новом Взгляде“ с полдюжины отличных вещей, среди них очерк „Псы войны“, так что вспоминаю газету с удовольствием. В ту эпоху в ней присутствовала жизнь. В венах газеты текла кровь».

Лимонов же, кстати, привел маргинального скандалиста Славу Могутина, в арбатской квартире которого, собственно, и жил писатель. Писали для нас и практикующие политики, Жириновский, например, сочинил целый сериал, полемизируя с Лимоновым. Вел свой «Уголок» эмигрировавший в Штаты , полемизировали с ним на наших полосах . Регулярно печатался . Виталий Коротич Александр Проханов и Станислав Куняев Леня Радзиховский

Именно в «Новом Взгляде» стартовал неугомонный , который, между прочим, нашел в секретариате «МП» одну из своих жен. Начал перспективный грузин с «Колонки главного редактора»: в его задачу входило договориться о колонке с кем либо из маститых главредов и затем адаптировать текст под наш формат. Однажды мне позвонил глава «Литературки» и саркастично «поблагодарил» за публикацию, отметив с ухмылкой между тем, что текст то он не писал. Дело в том, что Отар просто-напросто сочинил за именитого коллегу сотню строк и заслал в номер. После этого рубрику я прикрыл. Отар Кушанашвили Аркадий Удальцов

Но… Проект целиком до сих пор прикрыть не решаюсь. Хотя мы не печатаем отдельные тиражи с осени 1998 года, а в славной «МП» с 2005 года выходим лишь раз в месяц. Я рассматриваю «Новый Взглдя» как «спящего агента». Будет время – проснется. , говорят не один десяток лет на печи сны смотрел. Такие, что и Отару Кушанашвили не снились. Илья Муромец

Преступление, предусмотренное ст.74

ходатайство о прекращении

Но вернемся к ВИН.

Вот как писал об этом «Ъ»:

«Следственный отдел Северо-Восточного округа Москвы получил ходатайство о прекращении уголовного дела, возбужденного в отношении лидера партии «Демократический союз» (ДС) Валерии Новодворской. 11 апреля 1996 года ей предъявили обвинение в разжигании национальной розни. Новодворской инкриминируется унижение русских, узбеков, туркмен и таджиков: она утверждала, что они не готовы принять демократические ценности. Однако адвокат лидера ДС Генри Резник уверен, что данные обвинения надуманы, поскольку заявления Новодворской оценены неправильно. Валерия Новодворская известна своим неприятием коммунистической идеологии, она неоднократно выступала по этому поводу в печати и на ТВ. В частности, она написала несколько статей о причинах тяги русского человека к коллективизму и коммунистической идеологии. Так, в газете «Новый Взгляд» в статье «Не отдадим наше право налево!», опубликованной в конце 1993 года, лидер ДС утверждает, что русские в Эстонии и Латвии «доказали своим нытьем, своей лингвистической бездарностью, своей тягой назад в СССР, своим пристрастием к красным флагам, что их нельзя пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали».

Позже, в интервью Эстонскому ТВ (выдержки из которого были перепечатаны в русскоязычной газете «Молодежь Эстонии») Новодворская, отвечая на вопрос корреспондента «Можно ли любить русского человека?» сказала, что не представляет, как можно любить русского человека из-за его бесхребетности, лености, лжи, бедности и рабства. Далее, правда, Валерия Новодворская попыталась расширить круг характеристик русского человека, заявив, что, «может, это и не все его качества». Что подразумевала под этим лидер ДС, неясно, так как цитата на этом в газете обрывалась. Кроме того, в том же интервью Новодворская заявила, что «если какая-нибудь цивилизованная страна вздумает завоевать Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, где установились тоталитарно-феодальные режимы, я ее благословлю в дорогу, ибо этим государствам на роду написано быть колониями».

После этих выступлений в различные прокуратуры в течение 1994 года поступило несколько заявлений от граждан, которые просили привлечь Новодворскую к уголовной ответственности за антирусские высказывания, разжигание межнациональной розни и пропаганду гражданской войны. Однако после изучения заявлений прокуроры не находили в действиях и высказываниях лидера ДС состава преступления. В последний раз отказ в возбуждении дела против Новодворской был дан Пресненской межрайонной прокуратурой Москвы осенью 1995 года. Однако в феврале 1996 года Московская прокуратура отменила это постановление об отказе и распорядилась передать материалы дела в следственный отдел Северо-Восточной прокуратуры. По итогам расследования эта прокуратура 11 апреля предъявила Новодворской обвинение по ст. 74 ч. 1 УК России (действия, направленные на умышленное возбуждение национальной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства). Основанием для обвинения послужили два экспертных заключения Института психологии Российской академии наук о статьях и листовках ДС. В них делался однозначный вывод о том, что суждения и утверждения Новодворской, содержащиеся в представленных прокуратурой материалах за 1993—1994 годы, разжигают межнациональную рознь и унижают национальное достоинство.

Однако адвокат лидера ДС Генри Резник с этим не согласен. Он считает, что в действиях Новодворской «нет прямого умысла на совершение преступления». По мнению адвоката, Новодворская в своих статьях лишь высказывала свое мнение по поводу тех отрицательных качеств русского человека, о которых до нее заявляли Петр Чаадаев, Николай Гоголь, Александр Пушкин и Владимир Ульянов (Ленин).

Кроме того, Резник считает, что следователь прокуратуры, назначая экспертизы, необоснованно предложил специалистам оценить тексты Новодворской целиком, вместо того чтобы попросить их проанализировать ее конкретные высказывания. Таким образом, утверждает адвокат, эксперты, а не следователи выискивали в публикациях Новодворской состав преступления. Это, по мнению Резника, противоречит УПК России.

В самом же постановлении о возбуждении уголовного дела не содержится конкретных высказываний Новодворской, а лишь выводы экспертов и общие фразы. Обратив внимание следствия на эти нарушения, адвокат заявил ходатайство о прекращении уголовного дела».

***

19 марта 1994 года Краснопресненская прокуратура начала проверку деятельности Новодворской по статьям 71 и 74 УК РСФСР («Пропаганда гражданской войны» и «Разжигание межнациональной розни»). Указывалось, что в статье «Не отдадим наше право налево» (за номером 119 от 28 августа 1993 года) Новодворская «умышлено унижала национальную честь и достоинство русского населения Латвии и Эстонии», пропагандировала идею о неполноценности по национальному признаку печатно утверждая, что русских «нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали».

В статье «Россия N 6», опубликованной в номере 1 от 15 января 1994 года, ею, В. И. Новодворской, умышленно унижается достоинство русских путем утверждения «о маниакально-депрессивном психозе», как неотъемлемой черте русского характера, определяющей всю историю народа.

Во всех материалах, подготовленных и подписанных Новодворской, опираясь на тенденциозно подобранные факты и измышления об образе жизни, исторической роли, культуре, нравах и обычаях лиц русской национальности, путем необоснованных выводов и ложных логических посылок, умышленно воздействовала на познавательный компонент социальных установок широкой аудитории, и, на этой основе, влияя на её эмоционально-оценочные отношения к проблемам межнациональных отношений, формировала негативное отношение к гражданам русской нации и её представителям, пропагандируя их неполноценность по признаку отношения к национальной принадлежности, унижая их национальные честь и достоинство, целенаправленно возбуждая межнациональную вражду и рознь, способствуя ухудшению межнациональных отношений на внутри- и межгосударственных уровнях.

Таким образом Новодворская – с позиций обвинения – совершила преступление, предусмотренное ч.1 ст.74 УК РСФСР.

09 апреля 1996 года вынесено постановление о прекращении уголовного дела в части, касающейся ст.71 УК РСФСР.

Привлечённая и допрошенная Новодворская свою вину не признала и «показала, что Уголовный Кодекс не предусматривает ответственности за критическое отношение к политическому, моральному и культурному состоянию собственного народа». Тем более, как подчеркнула колумнист «Нового Взгляда» Новодворская, закон не запрещает критически анализировать собственную историю.

Смягчающих и отягчающих вину Новодворской обстоятельств указанных в ст.38 и ст.39 УК РСФСР, соответственно, – нет. На основании изложенного, Валерия Ильинична Новодворская, 17 мая 1950 года рождения, русская, уроженка города Барановичи, Брестской области, Белорусской ССР, образование высшее, не замужем, помощник депутата Борового, журналист, эксперт партии Экономической Свободы, прописана по адресу: <…> обвиняется в том, что она совершила умышленные действия, направленные на возбуждение национальной вражды и розни, пропаганду неполноценности граждан по признаку отношения к национальной принадлежности.

В соответствии с правовыми нормами (ст.207 УПК РСФСР) материалы «дела Новодворской» были направлены прокурору города Москвы.

По итогам расследования прокуратура предъявила Новодворской обвинение по ст. 74 ч. 1 УК России (действия, направленные на умышленное возбуждение национальной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства). Основание – экспертные заключения Института психологии Российской академии наук. В них делался однозначный вывод о том, что суждения Новодворской, содержащиеся в представленных материалах, разжигают межнациональную рознь и унижают национальное достоинство. Однако адвокат лидера ДС Генри Резник с этим не был согласен :

«Он считает, что в действиях Новодворской „нет прямого умысла на совершение преступления“. По мнению адвоката, Новодворская в своих статьях лишь высказывала свое мнение по поводу тех отрицательных качеств русского человека, о которых до нее заявляли Петр Чаадаев, Николай Гоголь, Александр Пушкин и Владимир Ульянов (Ленин). Кроме того, Резник считает, что следователь прокуратуры, назначая экспертизы, необоснованно предложил специалистам оценить тексты Новодворской целиком, вместо того чтобы попросить их проанализировать ее конкретные высказывания. Таким образом, утверждает адвокат, эксперты, а не следователи выискивали в публикациях Новодворской состав преступления. Это, по мнению Резника, противоречит УПК России. В самом же постановлении о возбуждении уголовного дела не содержится конкретных высказываний Новодворской, а лишь выводы экспертов и общие фразы».

Из обращения, направленного Координационным Совещанием правозащитных организаций в честь 20-летия Московской Хельсинкской группы в адрес Председателя Верховного Совета Республики Беларусь :

«Обвинение поражает своей абсурдностью: в качестве пропагандистских материалов, преследующих цель посеять межнациональную вражду, фигурируют не листовки или плакаты ДСР, а статьи Новодворской, написанные в жанре художественно-публицистического эссе. Уголовно наказуемой становится литературная форма: сарказм, гротеск, стилистические фигуры, образность. Подсудными оказываются критические суждения о чертах русского национального характера, высказывавшиеся дотоле лучшими сынами России… Валерия Новодворская – убежденный антикоммунист и антифашист. Неприятие этих форм тоталитарной идеологии и практики она выражает во всех своих, в том числе и инкриминируемых ей статьях. В свете этих обстоятельств привлечение Новодворской к уголовной ответственности не может быть расценено иначе как преследование по политическим мотивам. Свобода мысли и слова – фундаментальное право человека, главное завоевание демократических перемен в жизни России. Посягательство на него – тягчайшее нарушение Конституции Российской Федерации и общепризнанных международно-правовых норм».

Обвинительное заключение
по уголовному делу 229120, обвиняемой Валерии Ильиничны Новодворской

Настоящее уголовное дело возбуждено 27 января 1995 года помощником Генерального прокурора РФ по признакам составов преступлений, предусмотренных ст.71 ч.1 ст.74 УК РСФСР. Поводом к возбуждению настоящего уголовного дела послужили выступления В. И. Новодворской в период 1993—1994 г.г. в средствах массовой информации, в которых она неоднократно допускала высказывания, унижающие национальную честь и достоинство граждан, способствующие возбуждению национальной вражды и розни, а также пропагандирующие идею войны. Проведенным по делу предварительным расследованием установлено следующее – в опубликованной в городе Москве еженедельной газете «Новый взгляд», за номером 119 от 28 августа 1993 года, являющейся приложением к газете «Московская правда» и распространяемой среди массового читателя, в том числе и по подписке, Новодворская В. И. в своей статье «Не отдадим наше право налево» умышлено унижала национальную честь и достоинство русского населения Латвии и Эстонии, пропагандировала идею о неполноценности по национальному признаку путем утверждений о том, что русских «нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали».

В статье «Россия N 6», опубликованной также в городе Москве и в той же газете за номером 1 от 15 января 1994 года, ею, В.И.Новодворской, умышленно унижается честь и достоинство русских путем утверждения «о маниакально-депрессивном психозе», как неотъемлемой черте русского характера, определяющей всю историю русского народа.

В интервью эстонским корреспондентам, показанным в публицистической передаче эстонского телевидения «Pikapaevaruhm» 6 апреля 1994 года, и затем опубликованном в газете «Молодежь Эстонии», за номером 8 от 9 апреля 1994 года, русским приписываются такие черты характера, как «леность, бедность, бесхребетность, рабство», пропагандируется тем самым их неполноценность по национальному признаку.

Во всех материалах, подготовленных и подписанных В.И.Новодворской, опираясь на тенденциозно подобранные факты и измышления об образе жизни, исторической роли, культуре, нравах и обычаях лиц русской национальности, путем необоснованных выводов и ложных логических посылок, умышленно воздействовала на познавательный компонент социальных установок широкой аудитории, и, на этой основе, влияя на ее эмоционально-оценочные отношения к проблемам межнациональных отношений, формировала негативное отношение к гражданам русской нации и ее представителям, пропагандируя их неполноценность по признаку отношения к национальной принадлежности, унижая их национальные честь и достоинство, целенаправленно возбуждая межнациональную вражду и рознь, способствуя ухудшению межнациональных отношений на внутри- и межгосударственных уровнях.

Таким образом В. И. Новодворская совершила преступление, предусмотренное ч.1 ст.74 УК РСФСР. 09 апреля 1996 года вынесено постановление о прекращении уголовного дела в части, касающейся ст.71 УК РСФСР.

Привлеченная и допрошенная в качестве обвиняемой Новодворская свою вину в предъявленном ей обвинении по ч.1 ст.74 УК РСФСР не признала и показала, что Уголовный Кодекс не предусматривает ответственности за критическое отношение к политическому, моральному и культурному состоянию собственного народа. Тем более, закон не запрещает критически анализировать собственную историю. Она подтвердила свое авторство статей «Не отдадим наше право налево» и «Россия №6», опубликованных в еженедельном приложении к газете «Московская правда» – «Новый взгляд» в номерах 119 и 1 за 1993 и 1994 г.г. соответственно.

Кроме того В.И.Новодворская подтвердила факт ее интервью эстонскому телевидению. Говоря о содержании данных статей интервью телевидению, Новодворская в категорической форме отрицала наличие у нее умысла, направленного на унижение национальной чести и достоинства русских граждан, возбуждение национальной вражды или розни.

Однако вина В.И.Новодворской в совершении инкриминируемого ей деяния полностью доказана материалами настоящего уголовного дела. В заключении социально-психологической экспертизы указано, что из статьи «Не отдадим наше право налево» можно выделить суждения, прямо направленные на унижение и оскорбление национального достоинства отдельных народов. Так говоря о русских в Эстонии и Латвии, Новодворская обвиняет «этих русских» в «лингвистической бездарности», «нытье», «тяге назад в СССР», «пристрастии к красным флагам». В рассуждениях Новодворской полностью отсутствуют какие-либо попытки исторического и политического анализа сложившейся в Прибалтике ситуации, которые могли бы помочь правильно ее понять.

Ярко выраженным образцом унижения и оскорбления национального достоинства русского народа является очерк Новодворской «Россия №6», что также следует из заключения указанной экспертизы. Главная мысль этого очерка заключается в том, что Россия и русский народ четыре века живут в соответствии с закономерностями психического заболевания, которое известно как маниакально-депрессивный психоз. Более того, это заболевание стало якобы «национальным характером». В социально-политическом плане, маниакально-депрессивные признаки выражаются в том, что народ перед сильной властью выполняет роль «презренных рабов», а перед слабой превращается в «разнузданных анархистов, разбойничков, воров…» и т. п. Однако основной смысл этой «концепции" заключается в утверждении, что в течении всей истории русский народ воевал, лишь выражая «нездоровую агрессию маниакала».

Допрошенный в качестве эксперта Рощин С. К. в полном объеме подтвердил проведенную им социально-психологическую экспертизу, частично приведенную выше.

Из Заключения социологической экспертизы следует, что Новодворская пишет в своей статье «Не отдадим наше право налево» о русских, как о «Жалких, несостоятельных в духовном плане, трусливые спят у параши и никаких прав не имеют». По мнению Новодворской «право – понятие элитарное. Так что или ты тварь дрожащая или ты право имеешь… Гражданские права существуют для людей просвещенных, сытых, благовоспитанных…» В этом отгадка названия указанной статьи.

Допрошенный в качестве свидетеля Додолев Е. Ю. показал, что до января 1995 года являлся главным редактором газеты «Новый взгляд» и подтвердил факт опубликования в этой газете статей Новодворской причем инициатива публикаций исходила от нее самой.

Таким образом вина Новодворской в совершении ей преступления, предусмотренного ч.1 ст.74 УК РСФСР предварительным следствием доказана в полном объеме предъявленного обвинения В ходе предварительного расследования изучалась личность Новодворской. Установлено, что 5 декабря 1969 года она арестовывалась УКГБ по городу Москве и Московской области с предъявлением ей обвинения по статье 70 УК РСФСР и определением Московского городского суда от 16 марта 1970 года от уголовной ответственности освобождена с направлением на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Согласно акту №199 ГКБ им. Кащенко от 25.09.90 года Новодворская признана вменяемой, диагноз шизофрения – отвергнут. Кроме того Новодворская неоднократно подвергалась административному наказанию. По месту жительства характеризуется в целом положительно. На учете в наркологическом диспансере не состоит. Наблюдается в психо-неврологическом диспансере №7, однако допрошенный в качестве свидетеля участковый врач-психиатр ПНД №7 В.В.Малюк пояснил, что Новодворская в настоящее время находится в состоянии стойкой ремиссии и он не считает необходимым проводить какое-либо ее обследование.

Смягчающих и отягчающих вину Новодворской обстоятельств указанных в ст.38 и ст.39 УК РСФСР, соответственно, – нет. На основании изложенного, Валерия Ильинична Новодворская, 17 мая 1950 года рождения, русская, уроженка города Барановичи, Брестской области, Белорусской ССР, образование высшее, незамужем, помощник депутата Борового, журналист, эксперт партии Экономической Свободы, прописана по адресу: <…> обвиняется в том, что она совершила умышленные действия, направленные на возбуждение национальной вражды и розни, на унижение национальной чести и достоинства, пропаганду неполноценности граждан по признаку отношения к национальной принадлежности. В соответствии со ст.207 УПК РСФСР настоящее уголовное дело подлежит направлению прокурору города Москвы. Обвинительное заключение составлено 26 апреля 1996 года.

С.Г.Иванов, начальник следственного отдела прокуратуры Северо-Восточного административного округа

Заявление Русского Пен-Центра

Русский ПЕН-центр, международная писательская организация, защищающая права писателей и журналистов в независимости от их политических убеждений, ознакомился через общественных защитников Аркадия Ваксберга, Льва Тимофеева и Александра Ткаченко с обвинительным заключением по уголовному делу №229120, в котором Новодворская Валерия Ильинична обвиняется в совершении преступления, предусмотренного частью I УК Российской Федерации.

Поводом для возбуждения дела послужили выступления В.И.Новодворской в период с 1993 по 1994 годы в средствах массовой информаций, где ею якобы . «неоднократно допускались высказывания, унижающие национальную честь и достоинство граждан, способствующие возбуждению национальной вражды и розни, а также пропагандирующие идеи войны»

Согласно Хартии Международного ПЕН-клуба, писатель или журналист, который в своих произведениях призывает к войне и разжигает межнациональную рознь, не может рассчитывать на защиту Международного ПЕН-клуба, если он привлекается за это к уголовной ответственности.

Однако, именно потому что Русский ПЕН-центр не усматривает в художественных произведениях Новодворской выдвинутых обвинений, и более того, убежден в том, что дело Новодворской сфабриковано с целью дискредитации одного из основных прав человека на свободу слова и творчества, Русский ПЕН-центр считает своим долгом выступить в защиту Валерии Новодворской.

Во всех своих материалах Валерия Ильинична Новодворская предстает перед нами как яркий талантливый художник с явно обостренным гиперболизированным чувством боли и страданий за народ, частью которого она себя ощущает. Все претензии к ней, связанные якобы с оскорблением русских, России, Родины, абсолютно необоснованны. Обвинители забывают о праве на свободную критику. Считаем необходимым напомнить слова Виссариона Белинского о том, что «тот, кто любит свою Родину, тот особенно ненавидит ее недостатки».

Мы не будем вдаваться в подробности тех литературных форм и приемов, которыми так блистательно владеет Валерия Новодворская, но мы хотим сказать о том, что процесс над Новодворской из процесса над художественным словом в мгновение ока превратился в политический процесс.

Мы считаем, что дело Новодворской – очередной пробный камень в попытке наступления национал-большевизма и коммунистов на интеллигенцию, которая не может представить себя без права на самовыражение. Методы фабрикации дела Валерии Новодворской заставляют нас вспомнить политические процессы недавнего тоталитарного прошлого, инспирировавшиеся тайной полицией 5-го идеологического отдела КГБ.

Мы требуем немедленного прекращения уголовного преследования Валерии Новодворской и возбуждения уголовного дела против тех лиц, кто посягнул на основные права человека.

От имени писателей Русского ПЕН-центра

Вице-президент Аркадий Ваксберг,

Генеральный директор Александр Ткаченко, Член Исполкома Лев Тимофеев

Открытое письмо
Комитета защиты журналистов

Нью-Йорк, 11 октября 1996 г. Его превосходительству

Президенту России Борису Ельцину

Ваше превосходительство!

Комитет защиты журналистов выражает свою глубокую тревогу в связи с судебным процессом против журналистки и политического активиста Валерии Новодворской, обвиняемой по статье 74 Уголовного кодекса Российской Федерации за разжигание межнациональной розни и унижение достоинства русской нации.

Предполагается, что приговор будет оглашен 14 октября в московском городском суде. Обвинения против Новодворской вытекают из ее публикаций в российской и эстонской прессе в 1993—1995 годах. В обвинении, в частности, приводится цитата из статьи Новодворской, в которой она называет русских, проживающих в Латвии и Эстонии «ленивыми и бесхребетными». Если Новодворская будет признана виновной, ей грозит лишение свободы сроком до пяти лет или штраф в размере 23 минимальных месячных окладов в России. Новодворская – бывший сотрудник еженедельников «Новое время» и «Столица», а также автор многих статей в диссидентских газетах.

Комитет защиты журналистов, защищающий права журналистов во всех странах мира, осуждает практику привлечения к суду журналистов за то, что они пишут в своих статьях. Обвинения, выдвинутые против Новодворской, ограничивают ее право на «поиск, получение, и распространение информации и своих мыслей в прессе независимо от границ», что гарантировано Всеобщей Декларацией прав человека. КЗЖ настоятельно просит Ваше превосходительство сделать все, чтобы обвинения против Новодворской были сняты и она могла свободно продолжать свою профессиональную деятельность.

Благодарю Вас за внимание,

в ожидании Вашего ответа

Уильям А. Орм,

исполнительный директор

Баба_Лера™ Vs Улицкая

Я понимаю, что сейчас подставлюсь и вызову реакцию негодования, сопряженную с тезисом, прописанным еще у «писателя» , вложившего в уста закономерное: А ТЫ КТО ТАКОЙ?!! Ильфа & Петрова Паниковского

Короче, при первой же встречи Баба_Лера™ произвела на меня впечатление человека не оч умного.

Да чего там, просто глупой показалась она мне. Лера блестяще, образно излагала, но абсолютно не способна была вести полемику. Никакую. Просто, здравствуй дерево. Поэтому, подозреваю, и не принимала участие в дискуссиях.

Новодворская оч пламенно объясняла мне тогда что-то про прекрасную Америку. При том, что я только что оттуда вернулся, а она (на тот момент, во всяком случае) заграницей не была вообще ни разу. Однако достаточно мне было задать несколько аргументированных вопросов и разговор наш закончился. Сдулся. Вместе с собеседницей. Генерировать контраргументы Лера не умела.

При этом действительно, тексты писала она великолепно, остроумно да и просто умно. Хотя, порой, и полную чушь. Да, да, так бывает. Полную чушь – складно и умно. Блестяще порой.

Я отчего то вспомнил про Новодворскую, когда в студию моего проекта «Правда-24» (ТВ-канал «Москва 24») пришла . Пришла пиарить очередное свое произведение. Ну, на самом деле не вполне «свое», она просто поставила заслуженную фамилию, давно ставшую раскрученной торговой маркой на облогу книги, где были собраны тексты других людей, а ею лишь написано предисловие… но кто бросит камень? ведь лучшее, что есть в книге, которую читатель сейчас держит в руках – это тексты Бабы_Леры™ двадцатилетней давности, не так ли? Короче, не об этом песнь. Людмила Улицкая

Так вот, Улицкая переда началом эфира, пока режиссером выставлялся свет, стала в рамках светской беседы нести что-то дежурное, ну, про то как все в «Рашке» плохо и как расчудесно все в славных америках. Ну, словом, обычное либеральное а-ля «тетя Лера», на похоронах коей писательница искренне плакала, говорят. Ну и, конечно, все время лейтмотивом – Путин-Путин-Путин. На мой уточняющий вопрос Улицкая снисходительно ответствовала:

1999.

– Ну что вы хотите, когда Путин официально возглавлял спецслужбу? Он же был директором КГБ. А потом стал президентом! Разве можно представить себе такое в цивилизованной стране?

Ну я и парировал:

– А как же президент Джордж Буш? Он ведь «официально возглавлял спецслужбу»

– ???

– Ну да. Он же работал директором ЦРУ. И при этом весь из себя «отец мировой демократии», просто как Киса Воробьянинов.

Полная растерянность. И вполне открыто продемонстрированное нежелание развивать тему.

Так вот. Объясню отчего замечательная писательница Улицкая показалась мне дурой катастрофической.

Почему умные становятся глупыми? Когда человек обладает значительным багажом академических знаний (читал много книг и, соответственно, освоил большой объем чужих умозаключений, помнит много дат, чем впечатляет собеседников), это расширяет границы его допустимой компетенции. То есть, он начинает восприниматься окружающими компетентным в тех вопросах, в которых эти окружающие сами некомпетентны.

Например, молодая мать, которая прочла несколько книг о воспитании детей, может произвести впечатление на другим мамаш у песочницы и начать давать им «профессиональные» мамашкины наставления. И менее продвинутыми мамашами эта информация будет восприниматься, как совет специалиста. Экспертный. И на уровне чужой песочницы всем понятно, что мамаше со сложным ребенком лучше обратиться к профессионалу.

В студию проекта «Правда-24» (ТВ-канал «Москва 24») пришла Людмила Улицкая.

Если экстраполировать песочницу до уровня социума, то получится аналогичная картина. Существуют как бы «интеллигентные» люди с хорошим образованием, у некоторых есть громкое имя (а имя всегда приковывает внимание к высказываниям), в результате чего сии персоны (незаметно для себя) выходят в суждениях за рамки своей компетенции, поскольку поле СМИ, увы, заселено людьми, владеющими, как правило меньшим багажом знаний. К примеру корреспондент, берущий интервью у той же Улицкой, скорее всего младше, менее начитан и меньше знает, чем сама писательница. Поэтому ее умозаключения по вопросам, к примеру геополитики, социологии или культурологии, воспринимает, как условно говоря разумные. Но, геополитик, социолог или культуролог с высокой долей вероятности сочтет умозаключения дилетанта глупостью.

Умный человек тот, кто никогда не выходит за рамки своей компетенции, даже, если его окружают папуасы, неспособные отличить радиоприемник от гласа Господня. Глупый же позволяет себе судить о том, в чем на самом деле не разбирается лишь потому, что слушающий имеет еще более узкое поле компетенции. От повальной тупости спасает только то, что многие люди от рождения наделены рецептором постижения, то есть механизмом, который дает возможность почувствовать, где звучит глупость, а где рассуждение, заслуживающее внимание.

Короче, при первой же встрече Баба_Лера™ произвела не меня впечатление не оч умной, но крайне экстравагантной дамы, умеющей образно + ярко излагать тезисы, пусть и абсурдные, однако тотально провокационные. Мы с ней проговорили финансовые условия нашего сотрудничества, я заверил «рэволюционэрку», что ее тексты править будет только корректура и у нее будет тот же карт-бланш, что у Лимонова и прочих колумнистов «Нового Взгляда».

Автор (справа) с Андреем Ванденко, записавшим первое интервью с Новодворской (для «Нового Взгляда»)

Из книги Эдуарда Лимонова:

«Мне всегда хотелось найти определение для нее побольнее. «Старая сумасшедшая» я отбрасывал сразу, поскольку не считал ее сумасшедшей. Как раз считал расчетливой, тщеславной, уродливой, но не глупой женщиной, расчетливо занявшей пост на самом краю крайне правого либерального лагеря. Однажды в подвале ресторана на проспекте Мира, где происходили теледебаты оппозиции, это был год примерно 1996-й, она подняла тост (всем всучили по бокалу шампанского еще у двери): «За победу чеченского оружия!» В Чечне шла война, там гибли наши солдаты. Я рассвирепел и, взяв микрофон, назвал ее «старой толстой дурой». И добавил «хорошо для вас, что здесь не присутствуют родители русских солдат, погибших в Чечне, они бы вас растерзали». Новодворская нимало не смутилась, а, получив микрофон, продолжала шлепать большими мокрыми губами, отвечая мне фразами, где были слова: «Вы, большевики, готовы пролить реки крови, вы уничтожили…»

При случайных встречах с ней у меня всякий раз возникало чувство гадливости, поскольку ее внешний облик всякий раз оскорблял мои эстетические чувства. Я не любил и не люблю старых, больных и уродливых, а она как раз соединяла в себе все эти качества. Впрочем, ее старость мною преувеличена, умерла она всего в 64 года. Преувеличена по той простой причине, что разбухший ее торс и инвалидная малоподвижность (помню ее сидящей в кресле даже на празднествах «Эха Москвы», где принципиально стоячий режим) создавали впечатление, что она глубокая старуха.

Партию «Демократический союз» в последние годы составляли, по моему мнению, два человека, сама Новодворская и ее верный  – господин бизнесмен , и было непонятно, кто из них слепой, а кто поводырь. И кто извращеннее. Санчо Панса Боровой

Полоса, «Новый Взгляд».

Приехав в Россию в начале 90-х, я вначале не очень соображал, кто здесь кто. После кровавого разгрома парламента, в результате политических противоречий с газетами «Советская Россия» и «Завтра», я вдруг оказался без возможности помещать мои статьи где-либо. Такое положение длилось около года с октября 1993-го по ноябрь 1994-го, когда я создал свою газету «Лимонка».

В этот период по рекомендации странного парня меня приютил додолевский «Новый взгляд». набрал к себе черт знает кого, и будущих фриков, и будущих политиков, и средний род. И там у него подвизалась в авторах и Валерия Ильинична. Славы Могутина Додолев

Однажды Могутин, похихикивая (природу его этого подхихикивания я не мог тогда понять, сейчас полагаю, что он относился тогда и ко мне – как к фрику), вынул мне книгу Новодворской с ее автографом: «Эдуарду Лимонову, чтобы вы знали, кого вы будете вешать!»

Надпись меня скорее развеселила, я знать не знал, кто такая Новодворская и совсем не собирался никого вешать. Из надписи, однако, было понятно, что женщина – мазохист. Тогда только начала выходить газета «Лимонка», и я, распорядившись воспроизвести факсимильное желание Новодворской быть повешенной, там же поместил шуточный приказ по партии: «Новодворскую и пальцем не трогать! Пусть мучается».

Первое впечатление от ее этого поступка оказалось верным. Некрасивая, ну жаба просто, чего тут нежничать, в очках, отекшая женщина эта обладала бешеным желанием внимания. Она только его и хотела, чтобы иметь это внимание, изобрела себе позу. Враждебности. Враждебности к власти, к институциям страны, к личностям в политической и культурной иерархии страны, и наконец, и это верх ничевочества, отрицалова, вершина нигилизма – ее поза включила в себя презрение к народу. Сколько раз эта каракатица оскорбляла русский народ, не поддается подсчету.

У меня нет сведений, что народ обижался на нее, грозил ей. Скорее всего, он даже и не знал о ее враждебном отношении. А если бы и знал, то, наверное, отнес бы Новодворскую к категории юродивых. Юродивым многое прощали даже цари, а точнее – все прощали, лишь иногда отсекая одну, две юродивые башки в столетие. А уж народ-то и вовсе относился к юродивым со снисходительным, и даже мистическим, трепетом.  – может быть, воскликнул бы народ, если б знал. Ну конечно же, юродивый это не политик, хотя из их грязных уст инвалидов и лунатиков порой раздавались и политические приговоры царям. В неопытной и несовременной России Новодворскую определили по разряду «политиков», что внесло навсегда, до конца ее жизни нездоровое оживление в российские СМИ и изрядно испортило общий портрет политика-оппозиционера. Черты, свойственные Новодворской, стали переносить на всю оппозицию. Ситуацию усугубляло и то обстоятельство, что оппозиционные политики не отказывались участвовать с нею в политических шоу. Новодворская, таким образом, пару десятилетий успешно юродивила российскую оппозицию. Что до меня, то я рано понял, что пребывание с нею в одном радиоэфире или на одном телеэкране наносит непоправимый ущерб, я стал отказываться участвовать, если была приглашена она… «Во отжигает Ильинична!»

Вдобавок ко всем ее минусам (ни единого плюса такое существо иметь не могло, конечно же) она еще была и осталась до конца жизни девственницей. Проживала вместе с матерью, бабушкой и she cat, фимэйл-кошкой. Ее парадный портрет, таким образом, выглядел патологически. Ну что, а разве нет? Там никаких политических убеждений искать не следовало, сплошная голая патология. Ее телесная и психическая конструкция толкала ее стать юродивой.

"Новодворская и ее верный Санчо Панса – господин бизнесмен Боровой, и было непонятно, кто из них слепой, а кто поводырь". 2014.

Поэтому статья в «Википедии» начинается с обмана: «Российский политический деятель». Следует поставить: «Известная российская юродивая». О своих предках она (как и полагается юродивой, а они фантазеры ой какие!) сочиняла невероятные истории, которые были в результате опровергнуты историками. Якобы один из ее предков в XVI веке отговаривал от бегства в Литву, вызвал его даже на дуэль и был Курбским убит. Еще один предок был якобы мальтийским рыцарем. А дед ее, опять-таки якобы, родился в сибирской тюрьме и воевал в Первой конной у , too good to be truth. Как говорят англосаксы. Андрея Курбского Буденного

В декабре 1969-го, ей 19 лет и хочется прославиться, в Кремлевском Дворце раскидала листовки со стихотворением Ну конечно, ее сильнейшую амбициозность, непомерное тщеславие приняли за психболезнь. «Википедия» пишет: Тут бросается в глаза, что уже в юности она нащупала самою себя. Помните, в Лимонове, в 1994-м, то есть через четверть века, она увидела человека, который будет вешать «нас», и ее индивидуально (то есть подразумевается, что Лимонов и садист, и гестапо). «Спасибо, Партия, тебе!» «Ее поместили в Лефортовскую тюрьму, в одиночную камеру». В Лефортово нет одиночных камер, все трехместные. Новоприбывших обычно держат трое суток в одиночестве, чтобы удобнее было наблюдать за ними. В тюрьме к ней якобы приходил некий полковник Лунц из института имени Сербского. Она назвала его «инквизитором, садистом и коллаборационистом, сотрудничающим с гестапо».

С 1970-го и по февраль 1972-го находилась на принудительном лечении в психбольнице в Казани. По выходе из психбольницы умудрилась поработать несколько лет педагогом в детском санатории. До перестройки, в последующие десятилетия, ее не раз помещали в психбольницы. В перестройку настало ее время. Но у новой власти все же хватило ума воздержаться от назначения юродивой на государственные должности. Я решительный противник мнения, что Валерия Ильинична была психически больна. Ее диагноз был «вялотекущая шизофрения, параноидальное раздвоение личности». Но это – заморочки психиатров. Гипертрофированное честолюбие психической болезнью не является.

Она хотела внимания и, надо признать, добилась внимания общества к себе. При полном отсутствии необходимых для звезды данных она-таки стала звездой. В чем-то она как всероссийская любимица . Только Пугачеву народ держит в звездах за талант певицы, в Валерия Ильинична была заметной российской юродивой. Алла Пугачева

Ведь что юродивые главным образом делали? Говорили несусветные, немыслимые вещи, за которые неюродивым отрезали языки и отрубали головы. Тем же самым занималась и Валерия Ильинична.

Да не воют волки над ее могилкой, а кричат пусть девственные she-коты».

***

Ну а Ванденко я поблагодарил за столь уместный (как мне тогда показалось) рекрутинг и попросил записать беседу с Бабой_Лерой™ для следующего номера, которую, собственно, и предлагаю прочитать тут же (переверните страницу).

«Я ДИССИДЕНТ В ЧЕТВЕРТОМ ПОКОЛЕНИИ»

Раньше, когда «Взгляд» выходил не как сейчас, от случая к случаю, а каждую пятницу, она появлялась на экранах с регулярностью телезвезды. Мелькала на пару секунд во взглядовской заставке где-то между ораторствующим на трибуне Михаилом Горбачевым и поднимающим руку в характерном жесте Сергеем Алексеевым. Пара секунд – но ее лицо наверняка запомнили многие, хотя могли не знать по имени. Ибо то, что она делала, было непривычно и в 89-м, и в 90-м: на Пушкинской площади в окружении соратников и на глазах у изумленных граждан она рвала в клочья портрет Вождя. Вспомнили? Да, это она – Валерия НОВОДВОРСКАЯ, бесспорный лидер Демократического Союза, впрочем, запрещающая называть себя таковой и требующая, чтобы к ней обращались как к рядовому члену ДС, «поскольку в нашей организации нет руководителей».

…Жилище пламенной революционерки даже отдаленно не содержало намека на романтику. Хрущоба как хрущоба – пятиэтажка конца 60-х на задворках Рижского вокзала. Подъезд с выкрученными лампочками и специфическим запахом. Двухкомнатная малогабаритка, из тех, которые в обменных объявлениях просят не предлагать.

На звонок дверь мне открыли не сразу.

– Ну что же вы не называетесь? – с ноткой недовольства проговорила Валерия Ильинична. – Мало ли кто может ходить? Надо было пароль сказать.

– Вы же мне его не называли.

– Чебурашка!

В тесном коридорчике двоим не развернуться. В комнатке-пенале, служащей одновременно и кабинетом, и спальней, почти все жизненное пространство занято книгами. Они и в шкафу, и на письменном столе, и у изголовья тахты, застеленной ярким покрывалом. На постель усаживается хозяйка, приглашая меня располагаться рядом. За стеной громко вещает Гурнов. «Вести» смотрит бабушка Валерии Ильиничны. Мамы дома нет, она на дежурстве, будет поздно. Разговору ничто не мешает…

– Валерия Ильинична, бунтарство – это, надо понимать, у вас потомственное?

– По-видимому, мои гены совершенно полярны советской действительности, с ней не уживаются. Русское дворянство, конечно, не то, которое сейчас вошло в некий клуб и первым делом зарегистрировалось в органах Советской власти, а потом стало отбирать себе состав по наличию или отсутствию определенных политических убеждений, так вот, то природное, дооктябрьское русское дворянство, безусловно, в массе своей очень негативно настроено ко всему, что произошло в этой стране после 17-го года. А поскольку мое происхождение именно таково, и у меня не было ни люмпенов, ни голодных и рабов, ни будущих совков, а были в самом худшем случае крупные предприниматели по отцовской линии, а по материнской – достаточно древнее столбовое дворянство, то, естественно, можно считать, что уже по классовым соображениям мира у меня с этой государственной властью быть не могло.

– Вам это досталось по наследству, но что заставило вашего прадеда благородных кровей податься в социал-демократы, основывать подпольную типографию?

– Совершенно нормальное занятие для дворянина. Просветительская работа. Только приличные люди имеют право заниматься революционной деятельностью. Потому что они занимаются ею на уровне Джеферсона и Медисона. Если бы в это дело не вмешался охлос, я думаю, что у нас сейчас была бы неслыханная форма демократии, но, к сожалению… Нашлись вульгарные люди, типа Владимира Ильича Ленина и его команды, которые считали идеи охлоса очень передовыми…

А так мой прадед выбрал вполне естественный путь. Типография, самиздат – это дело святое. Пойти за это в острог было очень почетно. И здесь мне стыдиться нечего, мой дед родился в Тобольском остроге, где отбывали срок оба его родителя-революционера. Можно считать, что я пытаюсь расхлебать то, куда положили кирпичик мои предки.

– Но не получается, что вы сегодня ведете борьбу с тем, к чему стремились они? Ваши дед с бабкой ведь сидели при царизме, мечтая о социалистическом, демократическом обществе. Вы же это самое социалистическое общество зовете разрушать.

– Совсем не это самое! Есть единое революционное пространство, пронизывающее века и режимы. Люди благомыслящие, люди интеллигентные во все времена боролись с деспотизмом, с эксцессами, с нереспубликанской формой власти. Они всегда борются за демократию – и при ней, и до нее, и после нее. Так что мой дед, который вступил в противоборство с недемократическим режимом дооктябрьского периода, совершенно не оказывается со мной в конфронтации, а напротив – стоит в едином строю, поскольку и я борюсь с режимом, только присвоившим себе название демократии, не имея на то никаких сколь-нибудь веских оснований. Режимом, который, заметьте, благополучно пережил и август 91-го…

– Если не возражаете, о вашей оценке сегодняшнего состояния нашего общества мы поговорим чуть позже, а пока давайте обратимся к такому факту: 15-летняя комсомолка Лера Новодворская просит отправить ее во Вьетнам, чтобы с оружием в руках сражаться против американских агрессоров. «Уходили добровольцы на гражданскую войну…» Смотрится прямо-таки идиллически, только, по-моему, слабо вяжется с образом непримиримого борца с тоталитаризмом.

– Вы так полагаете? Вам хотелось бы, чтобы я, начиная с детского садика, устраивала заговоры? Если человек законопослушен до 18 лет, это не может быть вменено ему в заслугу, равно как и в вину. Что касается Вьетнама, то любовь или ненависть к собственному государству были здесь абсолютно ни при чем. Просто во мне проснулся вечный комплекс Дон-Кихота, желание защищать обиженных. Разумеется, добровольцев моего типа, да еще пятнадцатилетних, туда не брали, там нужны были нормальные мальчики афганского образца, которые готовы выполнить любой приказ. Я же в принципе не способна подчиняться приказам.

– В Афганистан, надо полагать, вы уже не рвались?

– Помилуйте, это ведь уже декабрь 1979 года, а первый арест по «диссидентской» 70-й статье Уголовного кодекса у меня был в 69-м… Как видите, сроки несколько не совпали. Да и вопрос, мучивший меня перед Вьетнамом: кто кого угнетает? – тут просто не стоял, ситуация выглядела абсолютно ясной, как, скажем, и в Чехословакии в 68-м…

– Тот ваш первый арест, кажется, связан с Кремлем?

– Это финал истории. А началось все с создания подпольной студенческой группы. Помню, этот факт был тогда очень красиво запечатлен нами в школьных тетрадках – с программой-минимум. Перед нами стояла совершенно однозначная цель – свержение существующего государственного строя. Нам также ставилось в вину распространение листовок, самиздата. Согласитесь, неплохо звучит для 1968—69 годов?

– И сколько же вам стукнуло в ту пору?

– О, я была очень взрослой! Целых 19 лет.

– Кого же вам удалось затянуть в свою группу?

– Вот так сразу и затянуть! Вы плохого мнения о советской молодежи. Но если пользоваться вашей лексикой, то я смогла затянуть в подпольную организацию мальчиков из хороших, благовоспитанных семей, студентов МГИМО, МГУ, физтеха, иняза. Такой чисто дворянский заговор… Только мальчики на декабристов не смотрелись. К сожалению, народ очень вырождается. Это особенно видно сегодня, но было заметно и в 69-м. Если декабристы все бросили и помчались на Сенатскую площадь, то мои мальчики соглашались действовать лишь подпольно, а когда дошло до разбрасывания листовок, я осталась в печальном одиночестве.

– Вас арестовали, а они?

– Мальчики взялись за ум, думаю, впечатлений от общения со мной им хватило на всю жизнь.

– Их не задержали?

– Каким образом? Никто не знал их имен, кроме меня У нас была железная дисциплина, строжайшая конспирация с полной автономией групп. Вместе мы никогда не собирались, все нити находились у меня, членские взносы вносились под псевдонимами. В результате органам удалось выловить только одного паренька из физтеха, который провожал меня на акцию и нес сумку с листовками. И это-то случилось по его собственному недомыслию, не признайся он сам, никто не смог бы ничего доказать. В итоге бедолага вылетел из института. Все же прочие имели остроумие вести себя хотя бы в рамках инстинкта самосохранения, не торопились с признаниями, доверившись благоразумной трусости, и их отпустили с богом. Я же долго вешала лапшу на уши чекистам, рассказывая о мощной организации с 350 членами в Москве и еще с почти таким же количеством в Питере и по стране. Не думаю, чтобы мне поверили, но почесаться гэбэшников я заставила.

– Сколько вас было на самом деле?

– Фактически – двенадцать человек. Мало? Конечно, мало. У меня же существовал план возвестить на суде на всю страну о наличии крепкой и крупной подпольной структуры, дабы создать на пустом месте революционное движение. Идея была не так уж плоха, к сожалению, практика тех лет не позволила ее реализовать. Во-первых, не проводились тогда открытые судебные процессы по таким делам, что явилось для меня неприятнейшим сюрпризом. Во-вторых, КГБ столь лихо поднатаскался в политическом сыске, что если организации подобного рода первое заседание проводили где-нибудь на конспиративной квартире, то дальнейшие планы они разрабатывали уже на Лубянке. Аресты производились очень быстро, поэтому 12 человек – максимальное число, на которое я могла в 69-м рассчитывать без дополнительной засветки. Кстати, и позже, вплоть до 1988 года все мои попытки создать какую-нибудь оппозиционную партию или организацию не увенчались успехом.

– Вам предъявили 70-ю статью. В тогдашней редакции это звучало примерно так: распространение антисоветской литературы, антисоветская агитация и пропаганда с целью подрыва и ослабления строя. Верно?

– Совершенно точно. Хочу сказать, что это обвинение было вполне заслужено, как, впрочем, и все последующие. Просто ОНИ еще не подозревали в те времена, что когда-нибудь найдутся сумасшедшие, которые открыто будут призывать к свержению этого режима насильственным путем.

– Но тогда, 5 декабря 1969 года, направляясь в Кремль, вы вряд ли надеялись, что народ моментально поддержит ваш призыв к вооруженному восстанию? В противном случае это выглядело бы утопией.

– О нет, я не самообольщалась. Мне хотелось смутить умы людей, и это вполне удалось. Я сознательно выбрала время, место. Это же был день Советской Конституции, праздник, с позволения сказать. В Кремлевском Дворце съездов показывали оперу «Октябрь». Боже, это же надо додуматься до такого маразма, сочинить оперу с поющим Ильичем…

Так вот. Я заняла свое место на бельэтаже. Кстати, я специально билет купила туда, а не в партер или на балкон, поскольку дома предварительно порепетировала, откуда лучше разбрасывать листовки, чтобы они дальше разлетались и ложились веером. Улучив момент, я встала, раскрыла сумочку и стала, так сказать, сеять разумное, доброе, вечное. У меня было всего около двухсот листовок. Красиво летели… Сверху я хорошо видела, как люди подбирали их, читали, прятали у себя. Листовки расхватывали, словно мясные бутерброды на вегетарианском обеде. Чекисты нашли только 44 экземпляра, остальные им не вернули. По тем временам это был мужественный поступок. Вы представляете, какие неприятности могли нажить себе люди, найди у них этот компромат? А ведь при выходе запросто могли и обыскать…

Самое поразительное, возможно, в том и заключается, что народ отнесся к моему поступку с пониманием. Читал призыв к восстанию, мой беспомощный стишок, начинавшийся словами «Спасибо, партия, за это!», и не осуждал. А ведь люди еще были сыты. Не то, что сейчас. С чего на власть роптать? Помню, в буфете КДС даже блинчики с красной икрой продавали. Дешевые…

– Разбросав листовки, вы не пытались скрыться?

– Я вместо этого попробовала еще провести импровизированный митинг… А куда бежать? Честно говоря, я готовилась встретить смерть. Ждала от властей концептуального поступка, не сомневалась, что за содеянное меня убьют на месте. Зачем же тянуть? К тому же я понимала бессмысленность надежд укрыться где-либо. Листовки я писала от руки, по почерку меня живо вычислили бы. Печатные машинки тогда все были учтены и зарегистрированы, для покупки новой требовалось разрешение.

Словом, прятаться я не думала, а просто настраивала себя на худшее. Но ничего трагического не произошло, меня схватили и отправили на Лубянку…

– Интересно, с какими чувствами вы сегодня переступаете порог Кремля? Воспоминания не обуревают?

– Начну с того, что я не являюсь частой гостьей этого архитектурного комплекса. Я питаю к нему те же чувства, что и Анна Ахматова, сказавшая все за меня:

«…В Кремле не надо жить,

Преображенец прав:

Здесь древней зависти еще кишат микробы,

Бориса дикий страх, и всех Иванов злобы,

И самозванца спесь —

Взамен народных прав…»

Мерзкое место! Ни один демократический лидер, находящийся в здравом уме, ни за какие коврижки не согласился бы отправлять там обязанности. Это, если хотите, своеобразный тест, проверка крепости принципов и убеждений. Когда Борис Николаевич свернулся в клубок и замурлыкал от счастья в кремлевском кресле Горбачева, он невольно сам с себя сорвал маску, показал всем, что главной его целью было пробраться в Кремль, выпихнуть оттуда прежнего правителя и воцариться самому.

– Валерия Ильинична, я о вас спрашиваю, а вы мне о Ельцине…

– И о себе могу. Я не страдаю комплексом Раскольникова, меня не тянет на место преступления. На мне нет ничьей крови, я никого не грабила и не убивала. Поэтому никогда не испытывала дрожи, заходя в Кремлевский Дворец съездов. Сооружение это само по себе достаточно топорное, но там иногда можно послушать хорошую музыку, посмотреть приличный балет. Поэтому приходится мириться. Но вообще Кремль – это не то место, о котором мне бы хотелось долго говорить.

– Тогда давайте возвратимся к прерванной теме – к рассказу о том, что последовало за разбрасыванием листовок в КДС.

– Последовала Лефортовская тюрьма. Это была моя первая посадка туда. Кстати, насиделась там всласть и имею возможность сравнивать состояние Лефортово в разные времена – в расцвет застоя, на восходе перестройки и на ее закате.

Первый мой срок был два года. Конечно, если бы кто-то мог предполагать, что за той первой «выходкой» последует какое-то продолжение, я бы так легко не отделалась.

– После полугода в Лефортово вы ведь попали в Казанскую психиатрическую спецтюрьму. Вас пытались выдать за психически ненормальную?

– Для них это был единственный выход. Тогда подобное широко практиковалось, идеи о свержении государственного строя не выносились на открытые судебные процессы. Это выглядело слишком одиозно. В открытом слушании дело рассматривалось только в том случае, если оно было групповым или же давало возможность скомпрометировать участников через связь с Западом, работой на ЦРУ и так далее.

– Как вам жилось после освобождения?

– Надо полагать, несладко. Практически по подложным документам я училась на вечернем факультете иняза Московского областного пединститута. Все время ждала, когда меня вытурят.

– Неужели КГБ не мешал?

– Думаю, они просто прохлопали эту ситуацию. Во-первых, бумаги фактически липовые, во-вторых, отделение считалось заочным, там не было зоркого ока комитета комсомола. При нашем уровне организации, царящем повсюду, неудивительно, что мне удалось проскочить незамеченной.

– Борьбу вы не прекращали?

– В 1978 году меня судили за диссидентскую деятельность, в 1985-м – еще один срок. В 86-м – новый, опять за самиздат, листовки. Опыт Дворца съездов не прошел даром. Только теперь мы сеяли идеи в кинотеатре «Россия». Там на элитарные фильмы собиралась изысканная публика. В 1986-м листовки уже были антигорбачевского характера. Опять светила 70-я, и меня упрятали в Лефортово. И тут я по-настоящему ощутила дыхание перестройки. Меня освободили из-под стражи через четыре дня, срок невероятно малый. Буквально в спину за ворота вытолкали. Шел октябрь 86-го…

Но я не успокоилась и 30 октября провела индивидуальную демонстрацию в день политзаключенных. В итоге еще три месяца – теперь в закрытом секторе 15-й психбольницы. Не приведи вам Господь узнать, что это такое. Любая тюрьма раем покажется. Спросите политзека, он предпочтет 10 лет лагерей одному году в спецбольнице. Пытки, бесконечные издевательства, полное уничтожение человеческого достоинства… Беспредел чистой воды. Могут хоть 20 лет гноить. Очень удобный способ упрятать от посторонних глаз диссидентов. Ельцин прокричал на весь мир, что в России освобождены последние политзаключенные. А по нашим данным, их еще человек 40 как минимум. Точную цифру вам никто не назовет, поскольку полная ревизия спецтюрем не проводилась.

– Валерия Ильинична, слушаю вас и не могу отделаться от ощущения, что разговариваю с человеком из другого времени. Вы не чувствуете себя чужой окружающему миру?

– Можно, конечно, пофилософствовать на эту тему, но я отвечу предельно кратко: у меня есть цель, и я к ней иду. То, какое впечатление произвожу при этом на окружающих, на данном этапе вторично. Я ступила на этот путь и сворачивать с него не намерена.

Лишь за годы так называемой перестройки у меня было 17 арестов только за несанкционированные митинги. Каждый раз я получала по 15 суток. Меня помещали в камеру, а я объявляла голодовку. И так раз за разом. Своеобразное соревнование – кто кого. Я власть или она меня. Аресты прекратились 12 марта 1990 года. В Моссовете бразды правления взяли новые лидеры, именующие себя демократами. На контрасте с предшественниками им важно было создать себе имидж, расположить людей. Потому меня и не трогали. Но эта ложная ситуация продолжалась недолго. Вскоре усилилось преследование за оскорбление мною чести и достоинства Президента СССР. Суд дал мне 2 года исправительных работ за сожжение государственного флага СССР и оправдал по горбачевской статье. Верховный суд утвердил приговор, но заменил срок 200 рублями штрафа. Прокурор России Валентин Степанков опротестовал это решение, и мое дело достранствовало по различным кабинетам до той поры, пока я не схлопотала новый срок по 70-й. В мае 1991-го я вновь оказалась в Лефортово. Успела пробыть там три месяца. Я собиралась сидеть до суда, а потом вне зависимости от приговора объявить смертную голодовку. Понимаете, я не признаю за врагами права брать меня в плен. Меня нельзя победить, можно только убить. Раз наше государство не в состоянии сделать решительный шаг, я совершу его сама. Как это у Марка Захарова: «Ужасно умирать надоело»?

Но в этом случае мой замысел не осуществился. В очередной раз началась перестройка, и меня выгнали из Лефортово с формулировкой об изменении меры пресечения и подпиской о невыезде.

– Это ведь был август, победа над путчистами?

– Да, да. Кстати, уже замечено, стоит мне уйти в Лефортово, как наша история закладывает крутой вираж. 19 августа, услышав о перевороте, я была абсолютно уверена, что меня в ближайшую ночь расстреляют. Я очень торопилась, успела передать на волю текст листовки и письмо Крючкову. Хотите, могу дать его прочитать? В ту ночь я даже спать легла в одежде. Когда со мной ничего не произошло, поняла, что путч не тянет, скоро все лопнет. 23-го меня освободили. Черт меня дернул сказать тогда, что Ельцин был три дня нашим товарищем по борьбе. ДСовцы стояли на баррикадах у Белого дома, и я бы туда пошла. Но Борис Николаевич обманул нас. Если бы он освободил ВСЕХ политзаключенных, отменил смертную казнь, реформировал ГУЛАГ… Тогда, в августе, я почувствовала себя оскорбленной. Ельцин для меня – конъюнктурщик и позер. Мы с ним всегда будем по разные стороны баррикад. И вообще не люблю деспотов и советских руководителей из числа бывших обкомовских секретарей. Он плохо кончит, вот увидите.

– Российский парламент пока, кажется, не принимал закона о защите чести и достоинства Президента, но как бы нам с вами, Валерия Ильинична, за такие речи не схлопотать неприятности.

– Значит, и вы трепещете перед ним? Если бы этот человек был настоящим демократом, он сдержал бы слово, данное над гробом Андрея Дмитриевича Сахарова, и освободил бы всех политзеков. Короче, я уже разорвала портрет Ельцина, компромиссов быть не может.

– Если позволите, с высокого штиля – на прозу. Хочу спросить о ваших родных – каково им с вами?

– Думаю, они смирились. Мои родители состояли в КПСС, но никогда не были ортодоксальными коммунистами. Они именно состояли. Мама полтора года назад вышла из партии. К моей деятельности сейчас относятся уже спокойно. В Лефортово носили книги, передавали нужные людям рукописи. Выполняли функции Красного Креста и Полумесяца. Мама – это Красный Крест, а бабушка – Полумесяц. Мама у меня работает в отделе детства Мосгорздравотдела, и то, что педиатрия в Москве еще как-то, худо-бедно существует, считаю, ее заслуга.

– В изголовье вашей кровати висят фотографии и репродукции Христа, Сахарова, Солженицына, Марченко, Высоцкого и детей царской семьи. Надо полагать, этот набор не случаен?

– Христос – это мой политический ориентир. Единственный, кого я признаю, кроме, пожалуй, Махатмы Ганди и Тиля Уленшпигеля. Сахаров и Солженицын – товарищи по борьбе. Кроме того, Солженицын – любимый писатель. Анатолий Марченко – напоминание, что не все вышли живыми из схватки с режимом. И те, кто уцелел, должны сражаться за двоих. Убиенные царские дети – как естественная грань для каждого политика и революционера, грань недозволенного. Бой между противниками должен быть честным. Но после битвы – только милосердие. Нельзя мстить поверженному врагу. Высоцкий – прекрасный поэт, актер. В основе его творчества – страсть, отчаяние, страдание – чувства, мне понятные.

– Валерия Ильинична, вы борьбу сделали смыслом жизни. Но разве это возможно?

– Ибсен говорил, что умереть можно и за чужое, но жизнь отдать только за свое. Да, борьба для меня – дело жизни. Моя цель – изменение государственного строя революционно-демократическим путем, без насилия. Пока эта идея не овладела всеми, у меня есть занятие. И потом, что значит борьба ради борьбы? Это все равно, что сказать: порядочность ради порядочности.

– Но если допустить, что у нас будет построено демократическое общество, с кем вы станете бороться?

– Демократическое общество – не ГОЭЛРО, его построить нельзя. Откуда оно возьмется при власти негодяев над страной холопов? Нет, на этом свете мне работы хватит. Да и отправившись в мир иной, я еще посмотрю, как там обстоят дела с тоталитаризмом. Если что, сразимся с Господом Богом и его воинством. А если серьезно, я не думаю, что доживу до того момента, когда у нас все придет в норму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.