# Одно небо на двоих

Ана Шерри

Вирджиния Фернандес – первая девушка-пилот в истории «Arabia Airlines». На нее возлагаются большие надежды, особенно главой авиакомпании, для которого создание экипажа во главе с женщиной – отличный рекламный ход. Вирджиния готова летать дни и ночи напролет, но ее капитан – мусульманин, и он уверен, что в авиации женщине не место.

Саид Шараф аль-Дин – капитан «Боинга-777», наследник «Аrabiа Airlines». В скором времени ему предстоит навсегда покинуть кресло пилота, чтобы взять управление компанией в свои руки. Но пока он будет летать, и едва ли найдется причина, по которой что-то станет для него важнее неба. Так он думал до встречи с дочерью своего учителя Даниэля Фернандеса Торреса…

© Шерри А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## Пролог

Аликанте, Испания

Двери автобуса распахнулись, впуская в салон свежий воздух. Вирджиния глубоко вздохнула и быстро спрыгнула со ступенек на каменистую почву. Несколько секунд она стояла, наслаждаясь свежестью, но дольше медлить было нельзя – время стало врагом.

Вирджиния обернулась и двумя руками потянула на себя чемодан. Он шлепнулся рядом, чуть не отдавив ей пальцы на ногах. Хотя какая теперь разница. Она не чувствует физической боли. Душевная ее пересилила.

Автобус скрылся за поворотом, а девушка направилась к небольшому двухэтажному дому, скрытому в гуще зеленой листвы. Убежище на ближайшие пару часов. А лучше – на двадцать минут. На семейный ужин она точно не оста- нется…

Девушка быстро перешла на другую сторону дороги и, только подойдя к калитке вплотную, смогла перевести дыхание. Во рту пересохло. Сколько она здесь не была?

– Крис! Кристиан!

Зайдя во двор, она дважды проверила замок на калитке – закрыт. Но что замок для человека, который может открыть перед собой любые двери?

Хотелось плакать. Сесть на чемодан и разреветься. Но она слишком сильная, чтобы показывать свою слабость. Даже себе самой.

– Джини?

Родной голос заставил вздрогнуть и затаить дыхание.

– Кристиан, – прошептала девушка и посмотрела на него с надеждой. Брат – вот кто может ее спасти. Хотелось кинуться к нему, но ноги не слушались. Она слишком устала за последние сутки. – Крис, мне нужна твоя помощь.

Кристиан совсем не изменился с момента их последней встречи. Высокий, смуглый, темноволосый, настоящий испанец по духу – Дубай так и не смог подчинить его себе. Крис успел уехать раньше, и теперь наслаждался родной землей, виноградниками и зеленью. Она не понимала его любви к Испании, ей больше по нраву арабская пустыня. До недавнего времени. Но сейчас… Все изменилось.

Он обнял ее крепко-крепко, и Вирджиния, почувствовав его любовь, наконец-то заплакала.

– Что случилось, Джини? – Он посмотрел в ее лицо, стирая слезы. – Давай зайдем в дом, и ты все мне расскажешь. Я дам тебе все, что ты попросишь. Моя сестра не должна плакать.

Она никогда не плакала. Она – пилот и не может поддаваться эмоциям. Так ее учили. Так говорил ей отец. Но теперь она просто Вирджиния. Без звания, без статуса и с тяжелым грузом на сердце.

Зайдя в дом, девушка слегка улыбнулась. Все такое родное и уютное. Она осталась бы здесь навсегда, но… Дом Кристиана Фернандеса – первое место, где ее будут искать. Еще есть Лондон. Она могла бы попросту раствориться в большом городе. Но нет.

Кристиан усадил ее в кресло, а сам присел рядом, всматриваясь в бледное лицо сестры. Кто посмел причинить ей боль?

– Ты говорил, что купил небольшой домик на острове Олдерни…

Кристиан кивнул, хоть и не понимал причину ее внезапного интереса.

– Можно, я поживу в том доме?

Кристиан встал и с задумчивым видом направился к столику с графином. Он налил воды в стакан и протянул его Вирджинии. Дрожащими руками та приняла его и поднесла к губам, чуть не разлив воду. Он никогда не видел, чтобы пальцы Джини дрожали. И причина явно не в отдыхе на Олдерни.

– От кого ты бежишь, Вирджиния?

Она могла солгать кому угодно, но не ему.

– Что ты натворила?

Руки Джини опустились. Пить уже не хотелось. Брат – единственный, кому она доверяет и кто может ей помочь.

– Я… – Она запнулась, правда давалась тяжело. – У меня с собой миллиарды долларов авиакомпании «Arabia Airlines». Мне надо исчезнуть.

– Что? – не понял он и вновь опустился перед ней. В голове не укладывалось: Вирджиния Фернандес украла деньги? Миллиарды? Он открыл рот, чтобы задать ей вопрос, но слова застряли в горле.

Она лишь потупила взгляд голубых глаз на темный пол из дуба.

– Где… – наконец Кристиан смог говорить, – где они?

Этот вопрос заставил ее поднять голову и посмотреть на него. Как будто они снова вернулись в детство и ей приходится отчитываться перед ним за очередную проделку.

– Рассказывай, Вирджиния! – Он повысил голос, нагоняя еще больше страха.

Она кивнула – придется рассказать всю правду. Но только ему. Больше об этом никто не узнает.

## Глава 1

Несколькими месяцами ранее

Дубай, ОАЭ

Вирджиния еще раз окинула взглядом зал, в котором собрались ее сокурсники. Лишний шум и повисшее в воздухе волнение не помешали ей гордо расправить плечи и улыбнуться. Она прошла долгий, тернистый путь, преодолела непонимание преподавателей, усмешки молодых пилотов, ловила на себе удивленные взгляды людей в аэропорту, ругательства в ее адрес инструкторов. Это было в самом начале ее летной карьеры. Сейчас каждый из них забрал свои слова обратно – она ничуть не хуже любого мужчины-пилота. Она молода, ее реакция быстра, как у гепарда, она умна, как ее отец, и в ней течет кровь, которая принадлежит династии пилотов. Она сделала это, она доказала свою силу и мужество! И теперь получает долгожданный диплом. Награду Бога за свои старания и за свою любовь к самолетам. Отец был прав, когда говорил, что из его дочери получится отличная пилотесса.

Мухаммед Шараф аль-Дин подарил ей этот шанс. Для его компании это отличный рекламный ход. В мире не так много женщин-пилотов, и она – первая в истории «Arabia Airlines».

Теперь предстояло показать свое мастерство в небе. Впереди еще много работы. Но хотелось скорее сесть в правое кресло второго пилота, надеть наушники, связаться с диспетчером, запросив разрешение на вылет, отклонить РУДы[1] и нестись по полосе, набирая скорость и поднимая самолет в небо. Хотелось всего, и как можно быстрее! Но вначале – долгожданный диплом.

Она взглянула на Мэта, сидящего рядом, и улыбнулась ему. За время учебы они стали близки, она всегда чувствовала его поддержку. И сейчас он взял ее руку в свою, придавая уверенности.


Мухаммед Шараф аль-Дин шел на вручение дипломов. Длинный коридор был пуст, и это позволило Мухаммеду наброситься на своего помощника Фрэнка:

– Где он? Где мой сын?

Фрэнк поежился:

– Где-то в небе над Россией.

Мухаммед резко остановился и поднял ладони вверх:

– Аллах проклял меня, дав пять дочерей и одного сына, который делает все, но только не то, что должен.

Он шепотом прочитал молитву на арабском. Фрэнк к такому уже привык. Мухаммед опустил руки и вновь взглянул на своего помощника:

– Что мне сделать, чтобы он больше не летал, Фрэнк? Я старею, Саид нужен мне здесь, на земле. Его обязанность – продолжить семейное дело, я столько лет посвятил авиакомпании, создавая ее этими самыми, – он потряс ладонями перед своим лицом, – руками. Сколько трудностей пришлось пережить, а сколько еще впереди! Я создавал бренд, складывая камень за камнем. Иногда они падали, но я поднимал их… Аллах, я складывал камни по новой. – Мухаммед вздохнул, схватившись за сердце. – Если он не в рейсах, то на скачках. Если не на скачках, то рассекает по улицам Дубая на машине. Когда Аллах даст ему мудрость и остановит это безумие?

– Экстрим – бич всех молодых. Саид молод и горяч, дайте ему время.

– Тридцати лет ему было мало? Сколько должно пройти еще? Я умру раньше, чем он решится занять мое место.

Мухаммед громко вздохнул, забирая из рук своего помощника дипломы. Те самые, которые должен был вручать его сын. Но сыну не до того, скорее всего, он напрочь забыл о выпуске пилотов.

Он откинул край гутры[2] и вошел в зал, встреченный молчанием студентов. Еще студентов… Сейчас им предстоит последнее перевоплощение.

– Ас-саляму алейкум, – поприветствовал он будущих пилотов.

И эта арабская речь положила начало новой жизни. В небе. В должности второго пилота. Вирджиния задержала дыхание, боясь пропустить даже малейшее движение Мухаммеда. Он вызывал поочередно, поздравляя и вручая диплом со значком в виде крыльев.

Она провела рукой по золоту шеврона на рукаве формы, специально пошитой для нее. Для первой женщины-пилота. Форма отличалась тем, что подчеркивала ее тонкую талию. И вместо галстука на шее был завязан красный платок – все тот же символ «Arabia Airlines». И обязательно фуражка, которую сейчас она держала в руках. Позже она выйдет на улицу, подкинет ее в воздух и закричит от радости.

– Вирджиния Фернандес, – голос Мухаммеда стал мягче, – прошу, мисс пилотесса.

Она слышала, как захлопали присутствующие. Ее сердце стучало так же сильно. Гордо держа голову, девушка встала и направилась к сцене.

Мухаммед всегда относился к ней с добротой, и дело было не в ее отце. На нее возлагалось много надежд. Эксперимент, который мог дать старт дальнейшему обучению женщин.

– Когда-нибудь, Вирджиния, я создам чисто женский экипаж, – улыбнулся Мухаммед. – В Дубае есть женское такси, женские вагоны метро, но нет самолета для женщин. Я надеюсь, в будущем ты возглавишь его.

Хорошая перспектива для работы в этой компании.

Он протянул ей диплом, и она с легкостью взяла его. Ее руки не дрожали. Они никогда не дрожали. Она была копией своего отца.

А вот рука Мухаммеда дрогнула, когда ему нужно было приколоть значок в виде крыльев с гравировкой «Второй пилот. Вирджиния Фернандес» ей на грудь.

– Аллах, – произнес он, смущаясь. Он не подумал о том, что каждый год прикалывал такие значки своим студентам… мужчинам.

Вирджиния улыбнулась и протянула ему диплом обратно – как поднос для значка. Она родилась здесь и слишком хорошо знала их правила:

– Я сама приколю его.

Мухаммед положил значок на твердый диплом. Ее значок, ее гордость. Папина гордость! Пять лет пролетели очень быстро. Все это время она практически не жила на земле. А теперь рискует и вовсе забыть, что это такое – земля.

Она обвела взглядом зал, встречаясь глазами с отцом. Даниэль Фернандес Торрес не мог пропустить такой важный день. Он всегда был с ней. Скоро он обнимет ее, крепко прижмет к себе, как самое ценное, что есть в его жизни. Жаль, что мамы и Кристиана сегодня нет здесь, но он обнимет ее за всех.

Пока Вирджиния спускалась со сцены и стихали овации, Мухаммед коротко махнул рукой, подзывая к себе Фрэнка, и тот засеменил по сцене к боссу:

– Я слушаю.

– Фрэнк, – шепотом произнес Мухаммед, – Аллах привел эту девушку к нам не просто так.

Помощник выдохнул и наклонился к боссу. Он привык к религиозности начальника настолько, что уже не замечал имя Аллаха в разговоре с ним.

– Мне пришла в голову прекрасная идея, как избавиться от моего сына в кабине пилотов, навсегда прекратить его полеты и спустить на землю.

Фрэнк удивленно поднял седые брови, не имея представления о ходе мыслей Мухаммеда, и молча ждал продол- жения.

– Сделай так, чтобы все рейсы Вирджинии Фернандес ставили вместе с Саидом до тех пор, пока он не покинет са- молет.

– Бог мой, – прошептал Фрэнк, покосившись на девушку в форме. Она уже заняла место в зале. – Мусульманин в одном помещении с женщиной? Саид придет в ярость.

– Вот и хорошо, – кивнул Мухаммед, – придет в ярость, покинет самолет и займется делами на земле.

– Даниэль Фернандес вам этого не простит…

– Девушке ничего не угрожает, она в полной безопасности. Может быть, ей придется потерпеть несносный характер моего сына, но, я думаю, это ненадолго. Саид не останется в одной кабине с ней. Это харам. Аллах все видит. – Последние слова Мухаммед произнес с улыбкой.

– А если она первая не выдержит? Вы недооцениваете характер вашего сына.

– Она дочь Даниэля Фернандеса, она выдержит даже больше, чем характер моего сына.

Фрэнк кивнул. Идея казалась безумной, но попробовать стоило. Он уже мысленно отдал приказ в Центр планирования полетов, и в его мыслях Саид Шараф аль-Дин был зол как сам дьявол. Так и будет. Пара полетов в одной кабине с девушкой, и крик Саида услышат все сотрудники аэропорта. Он мысленно посочувствовал Вирджинии. Она первая примет на себя этот удар. Фрэнк не желал девушке зла. Просто она становилась пешкой в чужой игре. Игре, где деньги имеют большое значение, где семейное дело стоит на первом месте и бизнес диктует свои правила.

* * *

Молодые пилоты выбежали на душную улицу, подбросили фуражки и восторженно закричали. Это традиция – встречать свою летную карьеру криком, устремленным в небо.

Вирджиния поймала свою фуражку, щурясь от яркого света. Хотелось бежать в центр полетов, чтобы узнать свой график, но Мэт остановил ее, схватив за руку:

– Сегодня вечером праздник в «Вайт Клуб», мы обязаны быть там!

– Сначала узнаю свой график, а потом можно и на праздник.

– Джини, – он притянул ее ближе к себе, – к черту праздник и график. Давай проведем эту ночь на берегу залива. Ты и я. – Парень внимательно посмотрел ей в глаза. – И я все еще жду от тебя ответа. Ты выйдешь за меня замуж?

Пять лет учебы позади, а она обещала дать ответ сразу, как получит диплом об окончании университета.

Жаль, что сейчас они разойдутся по разным экипажам и каждый полетит в свою сторону. Жаль, что это будут разные самолеты. Но если любишь человека, даже разделяющие их километры не станут преградой.

Она уже собралась ответить, как ее перебил родной голос:

– Я горжусь тобой, дорогая! И у меня есть для тебя подарок.

Вирджиния обернулась. Внезапность – конек Даниэля Фернандеса. Он протянул ей красную коробочку, и брови девушки удивленно поднялись.

– Боюсь открывать! – Но нетерпение взяло свое: она раскрыла футляр. На красном шелке лежала пара ключей на брелоке в виде самой высокой башни планеты. Стразы на «Бурдж Халифе» ослепили ее, заиграв на солнце.

– Новая машина? – прошептала девушка, прикоснувшись к ключам. Зачем ей машина? Ее «Тойота» не так плоха для этого города.

– Сюрприз, – улыбнулся Даниэль и, обняв дочь, повел за собой. – Я хочу, чтобы ты сама нашла тот замок, от которого эти ключи.

Вирджиния засмеялась. Она любила игры отца. Мама, спустя столько лет, тоже.

– Город такой большой, – произнесла она, – я буду искать полжизни.

– Я подскажу тебе, – отец подмигнул ей, – садись в машину.

Папа не меняется – такой же молодой и задорный. Энергии в ее родителях хватит на целый Дубай. Им с Кристианом повезло иметь такую семью. Всегда с улыбкой, всегда с любовью. Говорят, раньше родители ругались очень часто. Но это абсолютно точно неправда. Люди просто завидуют.

Сев в машину отца, Вирджиния вспомнила, что забыла попрощаться с Мэтом. Еще не разъехались, а уже далеко.

Она теребила в руках коробочку, слушая по радио арабскую музыку, вдыхая запах кондиционированного воздуха вперемежку с бахуром. Запах Востока, ставший ей родным. Она родилась в Дубае и впитала в себя любовь к этому городу. Приняла все правила мусульманского мира. И даже азан, голос, призывающий к молитве, арабской вязью въедался в душу и заставлял закрыть глаза и наслаждаться пением.

Но она христианка, и арабский мир не отнял любви к ее Богу, праздникам Рождества и Нового года. Разница лишь в том, что все смешалось. И хотя она старалась держаться подальше от мусульманского Дубая, все равно имела друзей, чья религия была отличной от ее.

Сейчас молодежь другая. Они прекрасно общаются друг с другом, и мусульмане очень весело справляют Рождество. Кроме коренных жителей Дубая. Они – элита. Они здесь хозяева. Они диктуют свои правила жизни.

– Значит, моя дочь променяла «Эйрбас-380» на «Боинг-777». – Голос Даниэля перебил музыку. – И теперь будет летать вместе с Джеком Арчером. По крайней мере, в этом я буду спокоен.

Вирджиния улыбнулась. Да, она будет летать на другом самолете, но такое решение было принято совсем по другой причине.

– Не хочу, чтобы фамилия Фернандес ассоциировалась лишь с тобой. У меня своя жизнь, не обижайся, пап.

– Не обижаюсь, – кивнул он, – я поступил бы так же. Ты уже видела свое расписание?

Господи, да она забыла об этом сразу, как только рука коснулась ключей!

– Не успела.

– Я увидел его за тебя. – Свободной рукой Даниэль достал из кармана пиджака сложенную бумагу и протянул Вирджинии. – Прости, было любопытно посмотреть. Завтра твой первый рейс, в Париж. Звучит красиво.

Расписание на целую неделю! В течение семи дней она будет в Париже, в Афинах и даже в Сиднее.

– График пилота, – вздохнул Даниэль, – придется забыть про личную жизнь.

– Я готова летать сутками напролет.

Машина остановилась, и девушка посмотрела в окно: пятиэтажный жилой дом. Повсюду зелень и пальмы, чистота и порядок. Она открыла окно, вдыхая морской воздух. Рядом море.

– Когда я окончил университет, у меня была одна мечта – я не хотел больше жить с Джеком Арчером, я хотел свой дом.

– Пап… – слова застряли в горле, она смотрела на светлый дом, не веря глазам, – но я живу с вами.

Даниэль кивнул, открыл дверь и вышел из машины. Девушка последовала за ним.

– У каждого должен быть свой дом, Джини. Это не значит, что мы с мамой выгоняем тебя. Не подумай, – он обнял ее, – ты можешь жить там, где хочешь. Но пусть эта квартира останется твоей, даже если ты не собираешься в ней жить. Пусть она будет твоим домом.

Он просто не хотел оставлять ее одну в их большом доме на берегу залива. Тот почти всегда пустовал. Мама уехала в Лондон к бабушке Джине, здоровье которой резко пошатнулось. Кристиан выращивал виноградники в Аликанте. А папа… Он хотел быть рядом с мамой.

– Я не хочу, чтобы ты грустила.

Она улыбнулась, полностью соглашаясь с ним. Большой дом нужен тогда, когда все живут вместе.

– Я думаю, ты прав. – Джини достала ключи. – Мне будет не так одиноко в маленькой квартире. Может быть, я заведу себе рыбок в аквариуме. Это единственные домашние животные, которые не заметят моего отсутствия.

– Только рыбок. – Даниэль сощурил глаза. – Обещай мне кое-что, Вирджиния.

– Все, что попросишь.

– Ты остаешься здесь, в своей родной стране, и я прошу соблюдать все их правила. Никакого Мэта здесь до свадьбы быть не может.

Вирджиния улыбнулась, подмигнув ему:

– Ты много правил соблюдал, папа?

– Все, – солгал он.

– Я не верю. Но обещаю: никакого Мэта до свадьбы. Я уже могу открыть дверь? – Ей не терпелось оказаться внутри.

– Третий этаж, квартира 17А.

Минуя ступеньки одну за другой, девушка быстро поднялась на третий этаж, подошла к двери и просунула ключ в замочную скважину, но тот не подходил. Она достала второй ключ, и тот вошел идеально.

– Зачем два ключа, если один не от этого замка?

Даниэль пожал плечами:

– Когда-нибудь и для него найдется дверь.

Вирджиния кивнула. Очередной папин ребус.

Оказавшись внутри, девушка окинула взглядом квартиру. Светлая, как она и предполагала. Большое окно с видом на море. Восточная сторона, где просыпается солнце. Квартира маленькая, но теплая и солнечная, как самый яркий день в Дубае. И тихая, как пески пустыни. Здесь хотелось остаться.

Вирджиния кинулась на отца с объятиями, целуя его в щеки, шепча слова благодарности. Эта квартира – лучший подарок.

Потом они долго гуляли по пляжу в направлении дома, ступая босыми ногами по теплому песку. Закат проводил их до калитки.

– Тебе надо хорошенько выспаться перед завтрашним рейсом. Волнуешься?

Вирджиния пожала плечами. Может, она и будет немного волноваться, но завтра. Сегодня не хотелось думать об этом. Она позвонила Мэту и перенесла свидание на другой день. Сегодня побудет наедине с отцом.

А завтра… сядет в кресло «Боинга» и полетит в Париж. Папа отправится к маме в Лондон. Так они расстанутся на некоторое время, но хотелось верить, что ненадолго.

– Я позвонил Арчеру, он обещал присмотреть за тобой. И завтра, кстати, ты летишь не с ним. – Даниэль кидал свои вещи в чемодан, давая указания. – Кто бы ни был твоим капитаном, запомни, – он вздохнул, укладывая последнюю рубашку, – его слово всегда последнее, но, если ты не согласна с его решением, умей переубедить.

– Спасибо, что оставил меня на дядю Арчера, – улыбнулась Вирджиния, – я даже уверена, что в ближайшие два дня это не вылетит из его головы.

– Ты всегда можешь обратиться к нему…

– Надеюсь, это не понадобится.

– Я тоже надеюсь, но… – Даниэль задумался. – Есть еще один человек, который никогда тебе не откажет. Мухаммед Шараф аль-Дин. Он надежный человек и очень уважает нашу семью.

Девушка кивнула, хотя думать обо всех этих людях ей совершенно не хотелось. Сейчас она мысленно представила своего капитана, его угрюмый вид, молчание длиною полета в Париж, а может, напротив, он будет улыбчивым и веселым. Возможно, время рядом с ним пролетит незаметно. Кем бы он ни был, этот человек станет ее первым капитаном. От первого полета зависит многое. Экипажи каждый раз меняли, но она прекрасно знала, что сплетни в аэропорту передаются очень быстро. Она должна показать себя. Первая девушка-пилот должна быть идеальна во всем. Про нее никто не посмеет сказать плохо. Она не даст повода.


Хороший настрой, оптимистичные мысли, уверенная улыбка на лице – это самое важное. Утром она положила на стойку регистрации свой паспорт и улыбнулась девушке. Та улыбнулась в ответ:

– Рада приветствовать вас, мисс Фернандес. Приятного полета в Париж.

Вирджиния кивнула, забрала документы и направилась на брифинг. Волнение начинало нарастать. Она глубоко вдохнула и переступила порог комнаты.

– Здравствуйте, я Вирджиния Фернандес, ваш второй пилот.

Людей было мало, всего два старших бортпроводника и пара мужчин в зеленых сигнальных жилетах. Среди них не было капитана.

– Вау! – Удивленный взгляд старшего стюарда привлек внимание Вирджинии. – Впервые полечу с женщиной-пилотом. Это же надо!

Она кивнула, понимая их удивление, и перевела взгляд на бумаги в своих руках – план полета, который она взяла в диспетчерской.

– Ас-саляму алейкум.

Арабские слова разрезали воздух и заставили Вирджинию быстро обернуться к двери на вошедшего капитана. Арабская речь… ее капитана… Ее глаза не врут? Он араб!

Пара секунд понадобилось Саиду Шараф аль-Дину, чтобы обнаружить ее присутствие.

– Кто ты?

## Глава 2

Слова застряли в горле, Вирджиния молча смотрела на него большими голубыми глазами. Она вздрогнула, когда его фуражка упала на стол рядом с ней. Вирджиния внутренне собралась. Не время сдаваться.

– Вирджиния Фернандес – твой второй пилот.

Черные глаза мужчины продолжали сверлить ее.

– Это шутка? – произнес он и сел рядом.

Вот теперь она почувствовала терпкий аромат восточного парфюма – таким пользуются только коренные жители. Вирджиния склонила голову набок, глубоко вдыхая приятный аромат, и принялась пристально изучать внешность своего капитана. И ничего хорошего та не сулила: он – настоящий араб, мусульманин.

– Я похожа на шутку?

– Ты точно не похожа на второго пилота сегодняшнего рейса, – грубо произнес он, – ты та самая выпускница, дочка Даниэля Фернандеса…

– Я твой второй пилот, – перебила она его, – хочешь ты этого или нет, но я лечу с тобой в кабине пилотов с правой стороны.

– Ты предлагаешь мне разломить кабину пополам?

– Я предлагаю тебе, капитан, для начала назвать свое имя.

Девушка услышала смешок за столом. С этим капитаном она совсем забыла про зрителей. Она посмотрела на них, но увидела только склоненные к столу головы. Они смеялись? Или молились? Она не поняла и перевела взгляд на капитана. Видимо, он понял, потому что нагло улыбнулся:

– Саид Шараф аль-Дин.

Секунды медленно превращались в минуты, и тишина в комнате начала напрягать. Может быть, у нее проблемы со слухом?

– Ты сын…

– Дин Мухаммеда, – кивнул он, – и ты точно не летишь со мной в одной кабине. В природе не должно быть женщин в мужской профессии, в… Аллах… в мужской одежде. – Он поднял глаза к потолку, и Вирджиния точно знала, какие слова он только что прошептал на арабском. Она немного знала этот язык.

– Придется потерпеть, – сказала она. – Часов семь.

Он опустил взгляд на нее, снова прищурившись. Взгляд хищника. Может быть, уйти прямо сейчас – не самый плохой вариант? Но девушка осталась, лишь подтолкнула в его сторону бумаги:

– План полета, капитан.

– По прилете я разберусь с этим.

– С планом?

– С тобой!

Вирджиния улыбнулась:

– Я очень надеюсь, что это наша первая и последняя встреча.

– Я не сомневаюсь в этом. – Он взял бумаги и принялся внимательно их изучать.

Почему Саид Шараф аль-Дин – обычный пилот? Вирджиния слышала о нем раньше и вот наконец увидела своими глазами. В голове не укладывается. И чего не хватает в жизни этим богатым арабам? Пары самолетов? Ах да, наверно, их частные «Бомбардье» слишком маленькие. Теперь им понадобились огромные «Боинги».

Капитан откинул бумаги, и все вздрогнули. На секунду показалось, что он прочитал ее мысли.

– Все свободны. И ты тоже. – Темный взгляд просверлил ее насквозь. – Женщинам место на кухне…

– Твое место, знаешь ли, тоже не в кресле пилота.

Он выдохнул, казалось, весь воздух из легких, ладонями касаясь трехдневной щетины. Или сколько они там ее отращивают, чтобы иметь свирепый вид? У него как раз такой.

– Иншааллах, – произнес он и встал со своего места, – я пройду это испытание. Такова воля Аллаха.

Отлично, что Саид согласился с Аллахом так быстро.

Она шла за ним к телетрапу, а хотелось идти рядом и делать вид, что ей повезло с капитаном. Бортпроводников он уже распугал – они первые убежали к самолету. А она плелась сзади, таща за собой чемодан и наблюдая за ним. Все арабские женщины идут позади своих мужей. Их женщины – это довесок к мужчинам. Но она не мусульманка, так какого черта он даже здесь ставит ее на уровень ниже себя?

Саид резко обернулся. И девушка чуть не налетела на него. Он точно читает мысли. Еще пару раз он посмотрит на нее в такой момент, и она закричит.

– Твой отец всю жизнь летал на «Эйрбас-380». Почему его дочь выучилась управлять другим типом самолета?

Вирджиния отступила на шаг. Или он отошел от нее, непонятно, но расстояние между ними увеличилось в разы.

– Не хочу, чтобы меня постоянно сравнивали с отцом.

Он нахмурился.

– Ты будешь сидеть со мной в одной кабине в таком виде? – Он рукой указал на ее форму.

Вирджиния машинально пальцами провела по красному шарфику на своей шее и опустила руку вниз, касаясь пуговиц черного кителя:

– А что тебе не нравится? Моя форма точно такая, как на тебе. За исключением шарфа. Мужчинам галстуки идут больше.

Лучше бы он не слышал и не видел ее. Никогда.

– Где твой хиджаб? Женщина, которая полетит со мной в одной кабине, должна покрыть голову платком.

Она стиснула зубы. Сильно. До боли. Как вести себя с мусульманами, она знала с рождения: не перечить им, выполнять все их законы. И носить платок – первый из них.

– Я – христианка.

– А я – мусульманин. И я – мужчина. А еще я – капитан. Я не собираюсь любоваться твоими волосами весь полет.

Вирджиния улыбнулась:

– Ну, так не смотри.

Саид отвернулся и пошел дальше. В голове полнейшая неразбериха. Женщина в кабине пилотов. Женщина! Ее место выращивать розы в саду, готовить баранину и воспитывать детей.

Он опять резко повернулся к ней.

– О чем думал твой отец, отдавая тебя в такую профессию?

– А о чем думал твой отец, принимая меня?

Логично. Но и на это нашлось что ответить:

– Он готов посадить барана за штурвал самолета, если это принесет ему прибыль.

Вирджиния открыла рот от удивления. Что он имел в виду? Это она – баран? Он оскорбил ее? Или это арабское сравнение? Она вздохнула – этот полет станет самым тяжелым в ее жизни. На каком языке они будут разговаривать? Заставит ли он ее молиться? Почему все так сложно?!

– Извините, капитан, но механики ждут вас на перроне, – отвлек их мужчина в зеленом жилете, спасая на время от перепалки. Саид отвернулся и быстро направился вниз по лестнице, оставив ее одну перед входом на борт самолета. Она глядела ему вслед: он обладает привычкой нападать первым, демонстрируя силу и власть. Но она не станет покорным ягненком, поданным ему на обед.

В салоне ее встретили стюардессы. Они мило улыбались, вслух высказывая свое удивление:

– Первая женщина-пилот, это так здорово! А вы хорошо учились?

Она уже привыкла к вопросам, лишь кивнула в ответ. Она училась отлично. Но, видимо, на этом рейсе ей необходимо показать свои знания более чем на «отлично».

Пройдя в кабину, она убрала свой чемодан и сняла фуражку, повесив ее на крючок. Тут же рука коснулась волос. Хорошо, что она забрала их в хвост. Расстегивая пуговицы на пиджаке, ее рука остановилась. В нем будет жарко. Все пилоты снимают пиджак, чтобы не измять и чтобы он не сковывал движений. Под ним на ней была белая рубашка. Слава богу, она закрывала ей руки до кистей. Отлично. Вирджиния скинула пиджак и повесила его на плечики рядом с фуражкой. Вот теперь можно собраться с мыслями. Она села в правое кресло и провела рукой по штурвалу. Блеск черного пластика манил, хотелось уже схватить его и потянуть на себя. Но она откинула это желание, взяв бумаги с маршрутом и начав вбивать данные в компьютер.


Хмурый вид Саида Шараф аль-Дина заставил всех молча заниматься своей работой. Он осматривал самолет очень внимательно: передняя стойка шасси, отсек для шасси. Проверил антенны радиосвязи и спутниковой навигации, которые находятся на брюхе самолета и сверху, – они не должны иметь повреждений. Осматривал целостность фюзеляжа и крыльев. Затем наличие мелких вмятин, легких деформаций крыла, которые могли привести к критическим последствиям. Казалось, он боялся пропустить малейшую деталь.

Саид остановился перед гигантским двигателем. Замер в восхищении. Самые большие в мире. Улыбнулся, рукой касаясь железа. Вскоре он взлетит и будет наслаждаться мощью и силой этой гигантской машины. На секунду он забыл, что полетит на этом самолете в одной кабине с… Даже думать об этом не хотелось. Как только он вернется в Дубай, разнесет в пух и прах Центр планирования полетов. Как можно было додуматься поставить его на один рейс с женщиной? Если там сидят бездари, то их место – в обслуживании гостиничных номеров.

Он подписал бумаги по заправке, предоставленные сотрудником аэропорта, сверил цифры и удовлетворенно кивнул.

Настало время подниматься на борт. Но перед тем как он зайдет в кабину, ему необходимо оставить гнев на земле.


Вирджиния вбила все данные в бортовой компьютер, но палец завис над последней цифрой. Интересно, сколько лет Саиду? Он женат? Палец опустился на кнопку, и девушка убрала план полета в сторону. Конечно, женат. У арабов принято рано жениться. Скорее всего, у него уже есть дети. Эта страна платит большие деньги за ранний брак своим гражданам. Дает им жилье, обеспечивает бесплатной медициной, они имеют столько льгот, что, кажется, живут в сказке. В арабской сказке. И только приезжим в ней нет места.

В кокпит забежала стюардесса. Она улыбнулась Вирджинии:

– Что вы любите, мисс, чай или кофе? Что вам принести на обед? Курицу или баранину?

Вирджиния улыбнулась в ответ на вкусные слова:

– Кофе, конечно. А на обед… – Она задумалась. Если ее капитан араб, значит, он предпочитает баранину, в таком случае выбор у нее небольшой. – Курица подойдет.

Стюардесса кивнула и повернулась, чтобы выйти, но чуть не столкнулась в дверях с Саидом. Вскрикнув от неожиданности, она сложила ладони на груди и опустила голову, потупив взгляд в пол:

– Здравствуйте, капитан.

Стюардесса не смотрела ему в глаза. Да в них вообще лучше не смотреть. Кроме надменности, ничего не увидишь. Но Вирджиния пристально наблюдала: он нахмурил брови и молча сел в левое кресло. Игнорируя стюардессу, которая вылетела отсюда сразу, как выход стал свободным, игнорируя ее саму.

– Я вбила маршрут, – произнесла Вирджиния, пытаясь привлечь его внимание, – погода сегодня летная. Даже удивительно, что небо не разразилось грозой.

Он проигнорировал и ее слова, надел наушники и вышел на связь с диспетчером.

Вообще-то диспетчер – ее работа. Или ее работа теперь пить кофе и есть курицу?

Она взяла чек-лист и прикрепила его на штурвал. Если капитан и дальше будет молчать, полет пройдет в самой жуткой обстановке. Разве можно так поступать в кокпите, когда за спиной более трехсот человек? Нет! Религия и все остальное должно уйти на второй план!

– Пройдемся по предполетной подготовке, – произнесла она, начиная зачитывать чек-лист.

Ее слова заставили Саида опустить наушники и посмотреть на девушку. Она зачитывала этапы подготовки самолета и сама проделывала всю работу. Его работу. Или ее работу?.. Он не сказал ей, что сегодня она будет лишь только следить за приборами и выходить на связь с диспетчером. Если диспетчер не упадет в обморок от звука женского голоса. Но он не даст ей управлять самолетом. Никогда!

Вирджиния удовлетворенно кивнула, закончив, и включила аэронавигационные огни. Она будет работать. Больше, чем он думает.

Саид молча занялся проверкой кнопок пожарной тревоги, поочередно нажав на каждую. Те вспыхнули красным цветом и резко зазвонили.

Арабов поймут лишь арабы. Девушка отказывалась понимать их на протяжении всей своей жизни в Дубае. Она старалась с ними вообще не связываться. Куда проще с выходцами из Египта и Сирии, Ирана или Ливии. Они тоже мусульмане, но без пафоса. Саид сейчас превзошел всех арабов Аравийского полуострова. И, наверное, всего мира.

Он говорил с диспетчером на арабском языке, а она не понимала ни слова. К ее сожалению, диспетчер оказался тоже арабом. И хотя речь обычно плавно, золотой вязью, касалась слуха, сейчас она раздражала.

Игра в молчанку длилась до самого запуска двигателей. Вирджинии казалось, что она должна угадывать слова и действия своего капитана. Наконец Саид произнес одну фразу для нее. Точнее, даже не фразу, а приказ:

– Твоя роль в сегодняшнем полете – следить за приборами и выходить на связь с диспетчерами.

Она так и думала, когда узнала, кто ее капитан. Ничего удивительного. Между ними расстояние два метра, а кажется – целая вселенная.

– Хорошо, – покорно прошептала она. Арабы любят покорность. Потерпеть всего лишь один рейс. Ей ведь это ничего не стоит. А потом она полетит с другим капитаном – испанцем, португальцем, немцем, да хоть с индусом – с любым из них будет лучше, чем с Саидом.

Она посмотрела на капитана: его взгляд был устремлен прямо перед собой. Он плавно выруливал самолет к взлетной полосе. Остановив «Боинг», взглянул на второго пилота. Вирджинии хотелось ненавидеть его, но она боялась даже подумать об этом – он читал ее мысли.

– Не выходи на связь с салоном, не хочу, чтобы пассажиры выпрыгнули из самолета, – произнес он, не отводя от нее глаз.

Девушка промолчала, стиснув зубы, и отвернулась. Она и не хотела ничего говорить в салон, она вообще ничего не хотела говорить при нем! Саид заговорил, приветствуя пассажиров на двух языках. И арабская речь, как и запах Востока, ему шла больше.

– «Arabia Airlines» 1-7-6, взлет разрешаю. – Английская речь диспетчера в наушниках заставила Вирджинию вздрогнуть и вспомнить, что она не в пустыне, а в самолете.

– «Arabia Airlines» 1-7-6, взлет разрешен, – повторила она и снова посмотрела на капитана. Он положил микрофон и кивнул, выводя самолет на взлетную полосу, но не торопясь запускать двигатели. Его рука спокойно лежала на РУДах, и Вирджинии захотелось коснуться ее, чтобы подтолкнуть к взлету.

Почему он медлит? Она проследила за его взглядом, направленным в сторону лобового стекла, и выдохнула:

– О боже!

Черная взлетная полоса заканчивалась разноцветной радугой. Четкой, как линия горизонта, и яркой, как арабское солнце в пустыне. Вирджиния никогда не видела радугу в Дубае. Никогда. Она прожила здесь двадцать четыре года, и это ее первая радуга в городе, где дождь льет пару раз в год, а черные тучи бывают зимой лишь временами.

– Какая красота, – прошептала она, уже забыв про взлет. Хотелось стоять здесь до тех пор, пока радуга не исчезнет.

– Аллах благословляет нас, – произнес Саид и улыбнулся, смотря на Вирджинию. В ее глазах отражалась та самая радуга. Она кивнула, переводя зачарованный взгляд на него, и застыла. Саид улыбался. Она впервые видела его улыбку. И она ему очень шла.

– Машаллах, – произнес он и отклонил РУДы от себя, заставляя двигатели вращаться быстрее, а самолет – катиться вперед.

Ей хотелось и дальше любоваться разноцветными переливами, хотелось узнать, где конец у радуги, но она взяла себя в руки. Ей нужно следить за приборами. Опустив глаза и на- хмурив брови, Вирджиния следила за показаниями скорости.

– Где кончается радуга? – произнесла она, не отрываясь от приборов, боясь пропустить рубеж прерванного взлета.

– Я не знаю, – прошептал Саид. Он смотрел вперед, держа штурвал, ожидая команды на подъем. Ему хотелось взять телефон и заснять многоцветное чудо. Когда он еще увидит такое в Дубае?

– Прошли рубеж прерванного взлета! – уверенно произнесла Вирджиния, и теперь все внимание Саида было устремлено на панель перед ним – он проверял ее слова. Разве женщине можно доверять? Но женщина оказалась права. – Отрыв.

Саид потянул штурвал на себя, легко и плавно отрывая нос самолета от земли.

Вот теперь Вирджиния посмотрела в окно, в надежде увидеть, как они пролетят сквозь радугу.

– Полный отрыв, шасси убрать. – Голос Саида заставил вновь переключить внимание на панель. Взлет – слишком серьезный момент, чтобы позволить себе отвлекаться.

Она протянула руку к рычагу шасси и подняла его вверх. Тут же раздался грохот под кокпитом – шасси убрались.

– «Arabia Airlines» 1-7-6, работайте с «Радар-контроль», всего хорошего, – зашуршал голос диспетчера, заставляя Вирджинию отозваться:

– «Arabia Airlines» 1-7-6, работать с «Радар-контроль». – Она перевела частоту на «Радар» и снова заговорила: – «Радар», это «Arabia Airlines» 1-7-6, пересекаем 3500 футов в наборе до эшелона семьдесят.

Радуга? Она уже почти забыла о ней. Теперь все ее внимание было направлено на показания скорости, высоты и тангажа.

– «Arabia Airlines» 1-7-6, – голос другого диспетчера, – вижу вас, набирайте эшелон сто девяносто.

– Вас поняла, набираем сто девяносто. – Вирджиния выдохнула, но голос Саида заставил опять набрать в легкие воздух.

– Закрылки убрать.

Левой рукой она потянула рычаг вверх:

– Закрылки убраны.

Вот теперь она посмотрела в окно. Нет радуги. Они пролетели ее. Остались лишь тонкие облака и легкая турбулентность. Жаль, она никогда не видела конец радуги… Она вообще редко ее видела. Пару раз, когда прилетала в Лондон к бабушке.

Саид знает, он смотрел в окно, поднимая самолет, но она не будет разговаривать с ним. Он ясно дал понять, что не намерен терпеть ее в кокпите. В таком случае лучше молчать.

Капитан поставил самолет на автопилот и отпустил штурвал. Теперь можно расслабиться. Но от этой мысли он нахмурил брови. Расслабиться у него вряд ли получится…

Час молчания превратился в год пытки. Вирджиния облокотилась на ручку кресла и смотрела в правое окно. В левую сторону, в ту, где сидел капитан, ей смотреть не хотелось. Саид игнорировал ее присутствие в кабине, создавая такую обстановку, что единственным желанием было взять парашют и спрыгнуть. Она посмотрела вниз: красота белого полотна манила пробежаться по ней. Ковер из этой ваты казался мягче даже самого изысканного персидского ковра. Зачерпнуть бы ладонями небесный снег и подкинуть вверх…

– Я принесла кофе.

Голос стюардессы заставил девушку обернуться. Она против воли посмотрела на Саида. Тот взял белую чашку с подноса и кивнул:

– Шукран.

Запах кофе смешался с нотками камфары и кардамона. Арабские запахи, как и Саид, теперь стали для нее загадкой. Что добавили в его кофе?

Она взяла с подноса свою чашку и сделала глоток. И этот кофе показался ей самым пресным в ее жизни.

## Глава 3

Выйдя из ванной комнаты своего номера в отеле, Вирджиния подвязала поясом гостиничный халат и села на кровать. Она не пойдет на ужин. Аппетит пропал, как только она вспомнила, кто будет сидеть рядом. Весь полет Саид изматывал ее своим молчанием, пусть теперь ужинает один. В тишине. Тем более он ясно дал понять, что женщине не место рядом с ним. Она рукой потрепала сырые волосы, пытаясь их высушить, чтобы скорее лечь спать. Завтра ранний рейс, надо хорошо отдохнуть и набраться сил, чтобы вынести противостояние с Саидом. Но перед сном Вирджиния решила постоять на балконе – подышать прохладным воздухом самого красивого города в мире.

В Париже не было снега, но создавалось ощущение, что он вот-вот пойдет. Промозглая, пробирающая до мурашек погода. Вирджиния быстро продрогла: девушка привыкла к жаре, холод ей был незнаком. Пару раз она бывала в Лондоне зимой, но это было так давно, что она почти не помнила, что такое зимняя прохлада. Она вздрогнула и обхватила плечи руками, пытаясь согреться. Еще минута, и она зайдет в номер. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернула голову и вздрогнула от неожиданности. Все это время за ней наблюдал Саид. Он сидел тихо, прищурив глаза, как хищник, подстерегающий свою жертву.

– Разве Коран тебе не запрещает смотреть на полуголых женщин?

Лучшая защита – это нападение. Выходя почти раздетой, она не подумала, что здесь может находиться кто-то еще, тем более ее капитан. Но он только хитро улыбнулся в ответ. Так, что захотелось упасть с балкона или бежать в номер и закрыть двери плотнее. Зачем он вышел? На холод, в одной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами? Все-таки арабы – странный народ.

– Здесь свои законы, – спокойно произнес он, – здесь женщины сами показывают свои прелести.

Он заговорил. Но ее удивило даже не это. Ее удивили его слова.

– Если бы я знала, что ты здесь, точно бы не вышла.

Она снова поежилась под его взглядом. Саид рассматривал ее с ног до головы… Другая бы уже убежала. Или перелезла через ограждение и накинулась на него. Но не Вирджиния Фернандес. Умирая от холода и возмущения, она упрямо продолжала стоять.

Саид посмотрел на ее волосы и нахмурился. Вот-вот покроются коркой льда. Ему захотелось закричать на нее и отправить обратно в номер.

– Теперь ты знаешь, но ты все еще здесь.

Вирджиния открыла рот от возмущения, не зная, что ответить. Хамить своему капитану ей не хотелось. Да какой там капитан… Он ее будущий босс! Подавив в себе желание нагрубить ему, она рывком открыла дверь и исчезла в своей комнате.

Он слышал, как она повернула ключ в замке, и улыбнулся снова. От него не спасет никакой замок, если он захочет – откроет любую дверь. Для него нет преград. Он получает все, что хочет. Но она не знает, что не интересует его. Она – маленькое недоразумение на его пути, случайная ошибка Центра планирования полетов. Завтра они прилетят домой, а потом разойдутся как самолеты в небе – и каждый пойдет своей дорогой. Саид глубоко вдохнул морозный воздух и, поежившись, тоже зашел внутрь.


Утро Вирджиния встретила бодро: встала раньше обычного и отправилась в ресторан на завтрак. Ни души, пусто и тихо. Только далекий звук поднимающегося лифта напоминал о том, что в отеле еще есть люди. Она шла мимо номеров, читая таблички с цифрами. Она не понимала, зачем делает это, но странное занятие доставляло ей удовольствие.

Через пару шагов прямо перед ней открылась дверь, и из номера вышел Саид, одетый по форме, с четырьмя золотыми шевронами на рукавах, в фуражке. Стройный и подтянутый, арабский капитан «Боинга» выглядел сейчас как мечта многих земных женщин. Вирджиния резко остановилась. Он вышел не из своего номера! Видимо, земные женщины сумели заманить его своими прелестями.

Она усмехнулась. Саид повернулся, и их взгляды пересеклись. Ни капли удивления с его стороны. Она хотела съязвить, но почему-то не смогла. Мерзавец, сам велит ей носить платок, прикрывается приличиями, а при этом спит с женщинами! Она поморщилась от презрения и подумала о своем женихе. Неужели Мэт поступает так же? Он ей признавался в любви, но наверняка ведь изменяет. И как после этого можно верить мужчинам?

– Из чьего номера ты вышел, Саид? – Больше не было сил терпеть, она должна была выплеснуть свое негодование. Кинуть в него Кораном! Или по каким он там законам живет? – Спишь со своими стюардессами?

В ответ – такая же хитрая улыбка. Вирджиния, как и хотела, стала видеть ее чаще, но сейчас это раздражало.

– А разве мне запрещено это делать? – Он кивнул, растягивая каждое слово. – Женщины созданы, чтобы ублажать мужчину.

Ей не послышалось?! Кажется, ее начинает подташнивать. Она еще не дошла до ресторана, а уже сыта по горло.

– В таком случае, Саид Шараф аль-Дин, я тоже буду вести себя так, как хочу, вернее даже, как требуют обязательства гражданской авиации. И никогда не упрекай меня в том, что я женщина. Я буду делать свою работу. Прошу уважать меня. – Она обошла его, но остановилась совсем рядом и прошептала: – А твой отец знает, чем ты занимаешься в чужих странах?

С минуту они боролись взглядами – его черный пытался подчинить голубой. Но девушка не сдавалась:

– Наверно, ему будет интересно узнать.

Шах и мат. Он мог не замечать ее хоть годами, но теперь ему придется считаться с ней.

Она стояла рядом и смотрела ему прямо в глаза. Но в них не было испуга. В них не было даже раздражения. Странная реакция для человека, которого обвиняли черт знает в чем и шантажировали. Саид воплощал собой саму неуязвимость и невозмутимость. Казалось, у него нет ни чувств, ни эмоций. Только медленно тлевший огонь в глубине глаз выдавал его – хищник проснулся и затаился.

Она больше никогда не полетит с ним одним рейсом. Она устроит скандал в следующий раз, если их поставят лететь вместе! Но рано или поздно он возглавит авиакомпанию. И то, что в руках этого человека сосредоточится вся власть, ей не нравилось. Мухаммед всегда был добр и внимателен к своим людям, его уважали сотрудники. Саид Шараф аль-Дин – противоположность своему отцу. Гордый, заносчивый… Под его руководством люди начнут увольняться. Из-за его безразличия к ним. И она уволится первая.

– Ты все сказала?

Она вздрогнула и отпрянула. Ничего не оставалось, как гордо развернуться и уйти. В голове – каша. Сейчас она позвонит Мэту и спросит, где он провел эту ночь. Глупо не доверять своему мужчине, но она чувствовала, что ей необходимо это знать. Даже мусульмане нарушают свои законы.

Лифт привез ее на первый этаж. Выкатив чемодан, Вирджиния достала телефон. Подойдя к девушке за стойкой, она отдала ей ключи, одновременно связываясь с Мэтом:

– Звоню из Парижа узнать, как ты?

Сонный голос на том конце тихо прошептал:

– Джини, который час?

Не важно, сколько времени. Важно, что она дала о себе знать.

– Соскучилась, не могла больше терпеть.

– У меня сегодня первый рейс в Доминикану. – Он зевнул, и Вирджиния тут же потеряла нить разговора. В ее памяти всплыли цифры номера, из которого вышел Саид.

– Девушка, скажите, кто зарегистрирован в номере 433?

Пока та просматривала журнал, Вирджиния услышала еще один зевок Мэта.

– Этот номер числится на Саиде Шараф аль-Дине.

Вирджиния опустила телефон на стойку регистрации:

– Вы уверены? Его номер был рядом с моим.

Конечно, Саид мог позволить себе снять весь этот отель, но зачем ему два номера? Она не понимала – может быть, у него в каждом номере по женщине? А что? Полночи с одной, полночи с другой. Они же полигамны, арабские мужчины, любят, когда у них много женщин.

– Он поменял номер. К сожалению, в первом не работал душ.

Вирджиния застыла. Душ! Она обвинила его в похоти и сомнительных связях, а это всего лишь душ! Он уволит ее при первой же возможности.

– О боже!

Она закрыла глаза, представив Саида. Грозного, свирепого Саида. Теперь он молчать не станет.

Сзади к ней бесшумно кто-то подошел, и девушка застыла. Знакомый арабский аромат. Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за ее спиной.

– Не следуй за тем, о чем у тебя нет знания: поистине, слух, зрение и сердце – все они будут об этом спрошены, – прошептал Саид ей на ухо. Это были слова из Корана. Вирджиния видела эту книгу и, хотя никогда не открывала ее, точно знала – это именно оттуда. – Ты знаешь, что грозит за клевету в моей стране?

Она обернулась. Он был спокоен, но стоял слишком близко. Саид только что пригрозил ей Священным Писанием! Хотелось сбежать, но девушка лишь прижалась спиной к стойке ресепшена:

– Мы сейчас не в твоей стране.

Капитан отошел от нее, передавая ключи ошарашенной девушке:

– Шукран.

Она кивнула, делая вид, что поняла его.

Напоследок он бросил взгляд на Вирджинию. Он запомнит ее слова.

– Что он сказал? – прошептала девушка.

– «Спасибо», – выдохнула Вирджиния и только сейчас вспомнила, что звонила Мэту. Как много он услышал? Она поднесла трубку к уху.

– Джини, кто это был?

– Саид Шараф аль-Дин.

Не хотелось ничего объяснять, только стереть себе память. Еще недавно они с папой шутили, размышляя о том, каким будет ее капитан. Лучше бы это был Арчер.

Она зашла в кокпит тихо, боясь даже взглянуть на Саида. Теперь она боялась даже его ненавидеть. Казалось, что он все слышит и все видит. Сев в свое кресло, Вирджиния начала вбивать маршрут. Дорога домой. Надо потерпеть еще семь часов. Они больше не встретятся. А когда он возглавит авиакомпанию, она еще подумает, работать ли на него.

В кабине стояла тишина. Спасительная для обоих. Они летели высоко в небе, а казалось, что близко к земле. Пики Альпийских гор торчали из ваты, как острые зубы. Саид тысячи раз наблюдал эту картину, но сейчас она выглядела иначе: солнце освещало землю, и он отчетливо видел озера. Голубые, девственные озера Альп. Такого же чистого цвета, как глаза девушки, что сидела в одной кабине с ним. Он никогда не видел такого цвета, даже не знал, с чем его можно сравнить. Сравнение пришло само, сейчас. Им дали слишком низкий эшелон, хотелось поднять самолет выше и больше не видеть никогда эти озера. Но он продолжал смотреть. О чем можно разговаривать с этой женщиной? О цветах или закрылках? О цвете ее глаз? Или провести беседу, как вести себя с мужчиной? Он предпочел молчать.

Вирджиния тоже рассматривала горы в своем окне. И они напомнили ей человека, сидящего в кресле капитана. Такие же острые и резкие.

Его голос, внезапно прозвучавший в тишине кабины в момент посадки, заставил ее вздрогнуть. Когда же они посадили самолет, она смогла расслабиться и выдохнуть. Слава богу, все закончилось. Ей даже стало безразлично, что он так и не дал ей поуправлять самолетом. Хотелось быстрее сделать запись в журнале, встать и уйти. Вернее, убежать. Но крик из стоящего рядом самолета заставил поднять голову и выглянуть в окно:

– Джини!

Мэт наполовину высунулся из кокпита «Эйрбаса» и махал ей. Вирджиния тут же открыла окно и крикнула ему:

– Мэт, что ты делаешь?

– У меня рейс в Доминикану! Ты так и не ответила мне! Вирджиния Фернандес, ты выйдешь за меня замуж?

Она улыбнулась, наконец желая ответить согласием, но что-то, а точнее – кто-то заставил ее резко отстраниться. Саид с грохотом захлопнул окно перед ней. Ему не лень было даже встать с капитанского кресла ради этого! Конечно, он имел на это право – Мэт перегнул палку. Нельзя в Дубае показывать на людях свои чувства. Вирджиния знала правила с рождения, а Мэт приехал сюда пять лет назад. И пяти лет ему было мало, чтобы осознать, насколько все серьезно.

– Он сумасшедший?

Первое нормальное слово от Саида заставило девушку расслабиться.

– Он еще не привык к вашим обычаям. Он нормальный.

– Нормальные не делают предложение из самолета напротив. У него нет денег тебе на кольцо, цветы и ресторан?

– Чтобы завоевать любовь девушки, не обязательно иметь деньги. Если я принимаю его чувства, то доказываю этим свою любовь к нему. А самолет романтичней любого ресторана. Но не думаю, что Саид Шараф аль-Дин сделает предложение своей девушке из самолета напротив.

Он улыбнулся, а она уже думала, что после этих слов он… А что он может сделать? На этой земле он не имеет права даже прикоснуться к ней.

– Я могу даже больше, чем ты думаешь, Вирджиния, – прошептал он, не сводя с нее глаз.

Он впервые произнес ее имя. С арабским акцентом оно звучало нежно и красиво. Забыть бы еще, кто его произнес!

– Личные отношения выясняйте дома, а не выкрикивайте из самолета на весь аэропорт.

– Ты завидуешь, Саид. – Вирджиния стояла напротив, гордо расправив плечи и боясь моргнуть, утопая в черноте его глаз. – Тебе подобные чувства не свойственны. Ты вообще ничего о них не знаешь. Когда человек любит, ему хочется кричать. А ты всегда молчишь. Твое молчание – это немой крик твоей бесчувственной души.

Он резко открыл окно, и девушка вздрогнула.

– Кричи. Я хочу слышать крик твоей души.

Сердце сжалось. Она спиной ощущала жаркий воздух, дувший из окна. Но почему-то ее зазнобило.

Она готова была закричать, но только слова о помощи. Видя Мэта в кокпите соседнего самолета, она поняла – он не услышит. Сейчас все его внимание занял его капитан. Нормальный и адекватный человек.

Она выдохнула, закрыла глаза и плотно сжала губы.

– У тебя тоже нет чувств, – прошептал он ей на ухо, – подумай об этом, прежде чем дашь ему положительный ответ.

Откуда он знает, какой ответ она даст? Ах да, Саид читает мысли. Она совсем забыла об этом.

Убежать отсюда, и как можно быстрее! Несмотря на то что капитан закрыл ей путь к бегству, она сделала шаг в его направлении. Саид отступил, освобождая ей дорогу. Она прошла мимо, обернулась и произнесла:

– Мне жаль твою жену или жен. Сколько их там у тебя?.. Они несчастны, потому что лишены радости и не получают от тебя любви. Впервые вижу такого черствого человека.

Она уже выходила, когда услышала:

– У меня нет жены, потому что я свободен от чувств, Вирджиния.

Даже ее имя, так нежно и красиво звучащее, не заставило ее остановиться. Она вышла из самолета и вдохнула полной грудью. Только теперь она ощутила свободу.

Следующий рейс – в Афины. Солнечная Греция в зимний период была не такой обжигающей и потому столь желанной, но когда Вирджинии вручили график, вместо нее оказался зеленый Денпасар. Бали стал неожиданным, но очень приятным подарком. Графики полетов меняли часто, и ее это ни капли не удивило.


Саид гордо шел по зданию аэропорта, минуя Центр планирования. Сейчас ему не хотелось спорить и доказывать что-либо. Он даст им шанс не повторить свою ошибку и никогда не ставить его на один рейс с этой девушкой. Они что-то напутали. Он молчал, угрюмо сведя брови. Такой вид Саида заставлял сотрудников аэропорта делать свою работу еще лучше.

Он прошел в кабинет отца, минуя Фрэнка. Тот вскочил с места, но тут же сел обратно. В такие моменты Саида лучше не трогать. Если бы он был сыном Фрэнка, тот давно отлупил бы его. Палкой. Мухаммед слишком добр. Арабы слишком много вольностей позволяют своим чадам. И те, вырастая, остаются избалованными детьми.

Саид зашел в кабинет, слегка поклонившись отцу:

– Ас-саляму алейкум, отец.

– Уа-алейкум ас-салям, Саид. – Мухаммед неспешно встал со своего места, откладывая бумаги в сторону. – Как прошел твой полет?

– Отлично, – солгал Саид. Мухаммед не должен знать, с кем летел его сын. Это харам. Аллах накажет за ложь, но сейчас не хотелось об этом думать. – Ты сказал, чтобы я зашел к тебе после рейса. Думаю, это дело очень важное. Но если нет, у меня рейс через десять часов в Денпасар. Мне надо отдохнуть с дороги.

Мухаммед улыбнулся, надеясь, что Аллах не стал свидетелем этой улыбки. Саид промолчал насчет девушки, это странно. Еще пара полетов с ней, и он здесь будет кричать громче музыки возле «Бурдж Халифы».

– Дело важное, Саид, – Мухаммед указал на кресло рядом со своим столом, – «Fly Qatar» вышли в лидеры на Востоке. Пока будущий правитель «Arabia Airlines» наслаждается ежедневными путешествиями по планете, конкуренты работают. Они уже превзошли нас по численности перевозок на 10 %. Это цифра пассажирских перевозок. Наши клиенты теперь летают с «Fly Qatar». И наши постоянные торговые клиенты из Индии и Пакистана тоже плавно утекают в том же направлении. Они уверяют, что «Fly Qatar» предоставляют им более выгодные условия. Мы терпим убытки. – Мухаммед взял папку бумаг со стола. – Что ты думаешь по этому поводу, Саид?

Что он думал? Что машина ждет его на стоянке. Что сейчас он сядет в нее, нажмет на педаль газа и полетит со скоростью самолета… А завтра рейс в Денпасар. Бали – это экзотика, зеленый рай. Некстати вспомнились сегодняшние альпийские озера. И он больше не увидит глаз, похожих на эти озера…

– Думаю, надо поменять сотрудников в экономическом и рекламном отделах. От этих людей толку мало.

– Саид! – крикнул Мухаммед и тут же зажмурился, шепча слова Аллаху. – Когда ты спустишься с небес? Ты уже взрослый мужчина! Твое место здесь!

Жизнь среди облаков ему надо поменять на жизнь среди бумаг. Какой неправильный обмен.

– Я подумаю, отец, – Саид встал и взял свою фуражку, – где-нибудь между облаками.

Мухаммед сунул ему в руки папки:

– Когда ты вернешься из Денпасара, я жду тебя на общем собрании. Ты предоставишь нам полный отчет и предложения по выходу из сложившейся ситуации.

Саид нахмурил брови:

– Я не успею подготовиться за такой короткий срок.

– Небо в помощь, Саид.

Мухаммед указал на дверь, и Саид кивнул. Он ненавидел собрания, документы, занудные переговоры и «сложившиеся ситуации». Все это в совокупности портило настроение больше женщины-пилота.


Вирджиния шла к выходу из терминала, улыбаясь, полной грудью вдыхая запах детства. Родной и до боли знакомый. Они всей семьей провожали отца в рейсы и точно так же его встречали. Она росла в семье капитана, мечтала о небе и самолетах. Все свое детство и юность она слышала разговоры о закрылках и топливе. Это было естественно для нее.

– Ты всегда улыбаешься, когда рассматриваешь потолок?

Знакомый голос вырвал ее из воспоминаний, и Вирджиния перевела взгляд на Джека Арчера. Он улыбнулся и подмигнул ей:

– Я жду тебя уже полчаса. Как прошел твой первый полет? Это было волнительно? Твой капитан дал тебе взлететь? Я бы дал!

Девушка улыбнулась. Она не сомневалась в этом. Жаль, что капитаном был не он.

– Дядя Джек, я не ожидала тебя здесь увидеть. Ты даже не забыл обо мне.

– Джини, твой отец не даст мне забыть об этом. С тех пор как у него появились дети, я чувствую себя нянькой.

– Ты мой крестный. – Вирджиния поставила чемодан и повесила на ручку фуражку, ожидая продолжения шоу. В этом весь Арчер. Он мало изменился со времен своей молодости. Фотографии красивого капитана хранились в альбоме отца, на них он был всегда весел и привлекателен. Но они не могли передать полностью его характер. – И мне не нужны встречающие.

– Я твой опекун на время и твой трансфер с вещами до новой квартиры.

– Это меняет дело.

– Но ты не ответила на мой вопрос про свой первый рейс. – Джек взглядом проводил стюардесс, идущих мимо, и изменил улыбку на ухмылку. Он до сих пор не наигрался, но Вирджинию эта картина позабавила.

– Все прошло нормально. Поехали быстрее домой. – Она готова была подтолкнуть Джека к выходу, но его следующие слова заставили задержать дыхание.

– О, Саид Шараф аль-Дин.

Даже если родиться глухой и не слышать это имя, если родиться слепой и не видеть его, она все равно будет ощущать присутствие Саида. Его парфюм преследовал ее. После стычки в самолете хотелось проигнорировать капитана, но это было бы слишком. Саид был далеко от них, неспешно шел по мраморному полу и на ходу читал бумаги. Вирджиния, как многие женщины, проходящие мимо, с интересом изучала его. У нее не было такой возможности в самолете, он подавлял ее своей силой. Пугал, как ребенка. Даже сейчас девушка ощущала его властную энергию. Он здесь хозяин. Об этом говорили его гордая осанка, неспешная походка и минимум внимания на других людей. Для него они просто рабочие, а пассажиры – случайные попутчики.

Саид имел яркую внешность. Высокий, стройный, представительный, черная форма капитана только подчеркивала его грацию. Это еще вопрос: форма украшала его или он – форму. В любом случае в совокупности это выглядело невероятно красиво. Жаль, что у Саида Шараф аль-Дина такой ужасный характер.

Вирджиния вымученно выдохнула, понимая, что встречи не избежать.

## Глава 4

Пока Джек затаскивал коробки, что-то бурча себе под нос, Вирджиния разглядывала новую квартиру, радуясь тому, что находится именно здесь, а не в доме на берегу Персидского залива, который она очень любила, но сейчас он был слишком большим для нее одной, казался одиноким и пустым без разговоров родителей и смеха Кристиана. Здесь ей будет гораздо уютней.

– Ты мне так ничего и не рассказала про свой первый рейс, – напомнил Арчер.

Улыбка девушки пропала, как только она вспомнила Саида. Он подошел к ним в аэропорту, пожал руку Джеку и даже улыбнулся. Смотрел при этом только на Арчера. И не сознался, что был ее капитаном. Хотел как можно скорее забыть это недоразумение. И у него это получалось лучше, чем у нее.

– Я же сказала, что все хорошо. Ты случайно не летишь через десять часов в Денпасар?

Арчер поставил коробку на пол и, улыбаясь, посмотрел на часы:

– Не пугай меня, через десять часов у меня свидание с Бриджит. Но до этого у меня свидание с Маргарет.

– А до Маргарет? – засмеялась Джини. – Ты свободен?

Он пригрозил ей пальцем. В шутку.

– Свидание с самим собой. Кстати, насчет свиданий. – Он достал ключ. – Даниэль оставил его, чтобы я имел доступ к этой квартире и контролировал тебя, пока его нет. Но на кой черт мне это нужно? Кто бы проконтролировал меня. – Он сунул ей ключ. – Даниэль сказал, чтобы здесь не было Мэта. Кстати, вы назначили дату свадьбы?

– Не успели.

– Еще лучше. Может, вообще не стоит торопиться. Свадьба – это слишком серьезно, а ты еще молода.

– Джек, мне дотянуть до твоего возраста?

Капитан задумался. Да, он не был женат, но чувствовал себя при этом отлично. Его больше устраивала свобода.

– Давай разберемся с тобой. Я закрываю глаза на Мэта, на правила в этой стране, отдай этот ключ ему и живите дружно. – Арчер гордо улыбнулся, но тут же осекся. – Только выгони его перед тем, как приедет твой отец.

Девушка снова засмеялась:

– К сожалению, я очень исполнительна и не хочу огорчать отца. Его правила для меня – высший закон. Я никогда их не нарушу.

– Зная, чья кровь течет в тебе, я сильно сомневаюсь в правдивости этих слов. – Джек обнял ее и поцеловал в щеку. – Что бы ты ни решила – это твоя жизнь.

Он направился к двери, схватился за ручку, но вдруг обернулся:

– Ты можешь делать что хочешь, только соблюдай одно мое правило: не рассматривай Саида Шараф аль-Дина во все глаза, ни разу не моргнув. Он не ровня тебе. Саид – дубаец, и он – Шараф аль-Дин.

Вирджиния открыла рот от удивления. Она не могла смотреть на него так, как сейчас описал Джек. Он явно преувеличивал. Неужели со стороны все выглядело именно так?..

– Просто держись от него подальше, и все будет хорошо.

Джек ушел, закрыв за собой дверь, а девушка так и продолжила стоять, нахмурив брови. Да, она рассматривала Саида, это правда. Но она не любовалась им. Просто пыталась лучше его понять, сопоставить внешность с характером. Саид бесчувственный, угрюмый и молчаливый, но в то же время властный, и эти черты подчеркивали внешние данные. Его спина всегда прямая, он гордо держит осанку, он высокий и стройный, черные брови чаще нахмурены, а агатовые глаза прищурены, что свидетельствует… О чем? О недоверии? Или о высокомерии?

Она устала думать о Саиде и занялась распаковкой вещей.

Свадьба… Мэт позвал ее замуж. Она скажет ему «да». Ведь он этого хочет.

Вирджиния положила платье, которое собиралась повесить на вешалку, обратно в коробку и присела на корточки. А она? Она хочет так же? Раньше она об этом не задумывалась. Не было никаких сомнений. Все было решено еще четыре года назад. Мэт признался ей в любви на улице в Ливерпуле. Внезапно. Просто обернулся и произнес: «Я люблю тебя, Джини». И это был самый яркий момент в ее жизни! Она набросилась на него, улыбаясь, целуя и шепча: «Я тоже».

Сейчас она сидела возле открытой коробки и понимала, что душа ее закрыта на ключ. И она сама еще не разобралась, какой именно подойдет. Но очень надеялась, что знает Мэт.

Она выйдет замуж за него, лучше человека ей не найти. Она мечтательно закрыла глаза… и почему-то опять вспомнила Саида. Вирджиния тряхнула головой, прогоняя видение. Так она совсем не отдохнет, если будет постоянно вспоминать арабского капитана. Скоро рейс в Денпасар, а она еще не отошла от Парижа.

Решив отложить раскладывание вещей на выходной после прилета с Бали, она легла на диван и закрыла глаза. Ей надо хорошо выспаться, иначе второй рейс будет хуже первого.

Вирджинии снился Бали, райский уголок, утопающий в зелени. Журчание маленького ручейка успокаивало и умиротворяло. Звук воды разрезал крик какой-то птицы, но даже это не нарушило идиллии. Во сне она увидела себя.

Она вышла на пляж, когда солнце уже садилось, ступая босыми ногами по теплому песку. И улыбалась, ощущая столько оранжевого света, что глаза с трудом привыкали. Она закрыла их и подставила лицо морскому бризу, нежному дуновению ветра. Кульминация заката. Это всегда прекрасно. Она ждала Мэта и почувствовала его приближение. Но ее окутал восточный аромат… Вирджиния открыла глаза и вздрогнула. Это Саид, а не Мэт загораживал собой солнце и шел навстречу.

Вирджиния проснулась от собственного крика и, тяжело дыша, простонала:

– Боже, какой ужас.

Сон смыло водой того самого ручейка, что журчал возле камней. Сердце бешено колотилось.

– Чудовище! – Вирджиния вскочила с дивана, слегка пошатнувшись. Ночной рейс пройдет «на ура», она «отдохнула» так, что злость закипала внутри. Угораздило же присниться такому. Выдохнув, она приказала себе собираться. Открыла ноутбук и принялась смотреть погоду в Денпасаре.

Не став долго ждать, девушка пришла в аэропорт раньше, сначала зайдя в диспетчерский пункт за маршрутом.

– Погода по дороге туда ожидается хорошая, – диспетчер протянул ей план полета, – обратно не очень, но все может измениться. Счастливого полета, мисс первая леди-пилот.

Вирджиния улыбнулась. Она уже стала популярна среди наземного персонала. Они ее приняли, чего не скажешь о Саиде… Но в жизни не бывает совпадений, два раза нельзя выиграть в лотерею, так что сегодняшним капитаном будет точно не он.

Эти мысли заставили ее расслабиться и двигаться дальше – в комнату для брифинга. Еще есть время, чтобы изучить план и выпить чашечку кофе. Это ее первый ночной рейс: полет среди звезд, подсветка в кабине пилотов и убаюкивающая тишина. Красота ночи на высоте в тридцать восемь тысяч футов. Они полетят навстречу рассвету, в рай, туда, где просыпается солнце.

Изучая разложенные на столе бумаги, она ждала капитана. Две старшие стюардессы в элегантных костюмах присоединились к ней, выражая удивление и восторг. Они что-то щебетали про купальники и свободное время, предвкушая целый день на острове.

– Мерхаба.

Этот голос заставил Вирджинию вздрогнуть и поднять голову.

– О боже!

– А ты что здесь делаешь? – Удивление на лице Саида резко перерастало в гнев. Нет! Только не она! Даже баран будет лучше.

– Лечу в Денпасар. – Вирджиния встала, не веря глазам. Этого не может быть! Хотелось закрыть глаза и закричать, но она продолжала смотреть на него, черпая гнев в черноте ночи его взгляда. – Надеюсь, ты ошибся комнатой.

– Может быть, это ты ошиблась. В Денпасар лечу я. Без тебя.

– Полетишь один?

Саид кинул фуражку на стол. Все вздрогнули, кроме нее.

– Я разберусь с этим. – Он быстрым шагом покинул комнату.

Капитан сжал пальцы в кулаки, пытаясь совладать с собой, но получалось плохо. Сейчас он этим самым кулаком вмажет по лицу человека, который играет с ним в глупые игры. Дойдя до Центра планирования полетов, Саид резко открыл дверь и зашел внутрь. Все вскочили со своих мест. На их месте он бы спрятался под стол.

– Кто? – рявкнул он. Не надо называть причину своего появления здесь – и так все догадались.

– Это не я. – Худенький мужчина в очках потер свою щеку трясущейся рукой. – Я, но не я.

– Кто? – Саид готов был затрясти его от злости, но боялся подойти ближе, чтобы не причинить вред. Одного его удара хватит, чтобы убить.

– Это приказ вашего отца. Я лишь исполнял его.

Пальцы Саида разжались. Его отца? Мухаммеда Шараф аль-Дина? Но это невозможно! Отец чтит Коран и живет по законам мусульманского мира.

Стоило спросить у него самого. Эти людишки ничего не ответят, они лишь дрожат при виде его.

Саид резко развернулся, оставляя сотрудников приходить в себя, и направился в кабинет отца. Сейчас ночь, но Мухаммед часто задерживался. Если он еще здесь, Саид перечитает Коран еще раз от корки до корки и скажет Аллаху «спасибо».

Он так же резко открыл дверь в кабинет своего отца. Фрэнк посмотрел на него в легкой растерянности. Можно подумать, они не знали о цели его визита. Саид не верил этому. Ввалился в кабинет со словами:

– Что это за шутки?

– О, Саид, – спокойно произнес Мухаммед, – ты уже налетался? Так быстро. Я думал, тебе понадобится больше времени.

Кричать на отца – харам. От его слов, от его лжи и интриг было тошно. Саид стоял молча, все еще не веря в то, что слышал.

– Ты подготовил отчет? Я могу собрать совещание уже через час. Даже ночь не помеха для такого важного события.

– Как ты можешь приказывать ставить меня на одни рейсы с женщиной? – Наконец он смог заговорить. – Своего сына подвергать греху, идти против законов ислама?

– А как мой сын может идти против законов семьи? – Мухаммед повысил голос и стукнул кулаком по столу. Саид вздрогнул. – Место сына там, где место его отца! Ты не соблюдаешь этот закон! Значит, идешь против всего ислама, Аллах свидетель. Выбирай, Саид: либо ты прекращаешь свои игры и наконец занимаешься благим делом, либо грешишь, летая с женщиной в одной кабине.

Саид закрыл глаза, до боли сжав челюсти. Но больнее всего то, что он обязан сделать выбор. Выбор, который очевиден и который он должен был сделать еще много лет тому назад. Отец побеждал в этой битве.

Саид не может летать с женщиной. Как ее вообще угораздило появиться здесь? Эту подлость сделал для него его же учитель – Даниэль Фернандес Торрес. И отец всячески способствовал.

Время шло, Мухаммед молча ожидал ответа. Саид слышал лишь тиканье больших часов в углу темного кабинета, и эти секунды решали его жизнь. Но она была решена задолго до его рождения. Он встанет во главе «Arabia Airlines» рано или поздно. Но этот момент хотелось оттянуть на как можно дольше. Налетать еще пару тысяч часов в небе, наслаждаясь свободой и вольной жизнью.

– Я даю тебе три дня, Саид. Три заката солнца, – смягчился Мухаммед. Он никогда не кричал на сына и сейчас резко ощутил жалость к нему. – Этого времени тебе хватит, чтобы осознать свою роль в этой жизни. Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

– Убери девушку из моей кабины, и я дам тебе ответ через три дня.

– Нет, – Мухаммед вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла, – она не будет летать с тобой только в случае, если ты прекратишь свои полеты. Иначе тебе придется просить Аллаха о прощении, стоя сутки на коленях в мечети. Но даже так он не простит тебя.

Саид покорно кивнул. Не по собственной воле он будет с ней, Аллах все видит и простит ему это.

Он ушел, плотно закрыв дверь в кабинет отца. Прошел мимо Фрэнка и даже не нахмурился. Саиду было о чем подумать. Даже Вирджиния Фернандес отошла на второй план, вытесняя наперед его мысли о завершении летной карьеры.

Он медленно шел по зданию аэропорта. Он знал, что его все ждут. Триста пассажиров, десять стюардесс и девушка-пилот. Наплевать. Подождут. Ему нужно успокоиться. Вспомнив о Вирджинии, он резко остановился: она так же, как и он, являлась жертвой этой игры. И ей придется его терпеть так же, как ему – ее. Всего один рейс. Полет в Денпасар и обратно. А потом он что-нибудь придумает. Найдет выгодное решение, будет совмещать работу в авиакомпании и страсть к самолетам, но просто так не сдастся.

Он зашел в брифинг-комнату. В тишине голубые глаза взглядом коснулись его. Те самые альпийские озера, которые он предпочел бы не видеть.

– Поднимаемся на борт, – произнес он и взял фуражку со стола.

Заскучавшие стюардессы тут же побежали к самолету – у них совсем не оставалось времени до принятия пассажиров. Саид последовал за ними, но голос сзади его остановил:

– Ты решил этот вопрос?

Он обернулся. Что сказать ей? Правду? Или придумывать причины? Нет, он не станет врать.

– Пока я летаю, ты будешь летать со мной. Это распоряжение Мухаммеда.

Ее брови слегка изогнулись, а глаза широко раскрылись. Такое она явно не ожидала услышать.

– А ты не хочешь прекратить летать уже сегодня?

– Нет! – огрызнулся он. – И надень платок!

– В таком случае я тоже скажу «нет»!

Она стояла напротив него, гордо расправив плечи. Губы плотно сжаты, но глаза, ясные как день, будто видели его насквозь. Его наказал Аллах за нежелание следовать семейному делу. Он прислал эту девушку, чтобы окончательно испортить его жизнь.

Он молча отвернулся и пошел к самолету. Ей вновь «посчастливилось» идти следом и чувствовать себя бараном.

Может, пожаловаться отцу? Нет, это последнее, что она сделает. Арчеру? Тоже нет, он слишком занят своей бурной личной жизнью. Прийти к Мухаммеду самой? Но ведь это его распоряжение, как сказал Саид. Капитана заменить невозможно. За какие грехи ее наказал Бог?

– Знаешь что! – наконец произнесла она, и Саид внезапно остановился. Она снова чуть не налетела на него, забыв, какая у него быстрая реакция. – Если нам летать вместе ровно столько, сколько ты будешь капитаном, то давай создадим свои правила. Правила между мусульманским мужчиной и христианской девушкой. Только никаких платков.

Хорошая идея. Саид улыбнулся, начиная придумывать на ходу:

– Правило номер один: молчи. Правило номер два: молчи. И правило номер три: молчи всегда.

Девушка опешила. Столько молчать не сможет даже она. Он сумасшедший?

– И покрой волосы платком. – Его последний приказ заставил стиснуть зубы.

От злости и негодования она замолчала. Так же молча наблюдала, как капитан спускается по лестнице вниз, чтобы осмотреть самолет. Что там сказал Мухаммед? Пока Саид летает, они будут вместе в одном экипаже? Значит, надо сделать так, чтобы он как можно быстрее покинул самолет. Хотя видеть его на пьедестале – тоже мало приятного. Но все лучше, чем в одной кабине.

# Примечания

1

Рычаг управления двигателем (РУД) – орган управления тягой двигателя летательного аппарата.

2

Мужской головной убор в виде платка белого, черно-белого или красно-белого цвета.