# Звёздный камень

Шеннон Мессенджер

Софи и её друзья влипли в неприятности. И причиной тому… ну, ладно, чрезмерное любопытство. Не нужно было исследовать шпильку с таинственным звёздным камнем, не началась бы тогда вся эта чехарда с заговорами, похищениями, покушениями, таинственными организациями, секретными планами и… угрозой всемирной катастрофы.

Shannon Messenger

Keeper of the Lost Cities: Lodestar


Text copyright © 2016 by Shannon Messenger

Cover Illustration copyright © 2016 by Jason Chan

© Чамата Т., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

> Посвящается Кейти и Джо, которые привнесли новое значение в слова «превзойти себя»


## Предисловие

«Это их цель».

Слова бушевали в мыслях Софи, пока она бежала по винтовой лестнице, считала шаги, пыталась угадать, какая дверь ей нужна.

Первая оказалась заперта.

За второй распахнулась тьма.

Третья открыла путь, залитый зловещим синим светом колдовского огня.

Софи помедлила; пол задрожал, с потолка струйками посыпалась пыль, царапая горло и мешая дышать.

Следуя пламени, она двинулась вперед.

Коридоры змеились, переплетались – продуманный лабиринт, созданный, чтобы обмануть. Проглотить. Разделить.

Дрожь усиливалась с каждым шагом. Чувствовались толчки – слабые, но очевидные.

И такие далекие.

Никто не почувствует нарастающую рябь, похожую на волны, набирающие скорость.

Все слишком зациклились на своем торжестве.

Слишком увязли в воображаемой победе.

Слишком доверчивые.

Слишком слепые.

Они опоздали.

Земля затряслась сильнее, первые трещины поползли по камням.

«Это их цель».

## Глава 1

– Не безопасность, а кошмар какой-то! – проворчал Сандор, держа большую серую руку на рукояти громадного черного меча.

Его писклявый голос напоминал скорее о говорящей мыши, чем о смертельно опасном телохранителе.

Мимо пробежало несколько одаренных. Когда хихикающие ребята запрыгали, пытаясь лопнуть полные конфет пузыри, летающие между мерцающих хрустальных деревьев, Сандор притянул Софи ближе. Вокруг по усыпанному конфетти залу бегали ученики в развевающихся янтарно-золотых плащах третьего курса, хватая сладости и бутылки пышноягодного сока и подкидывая украшенные мишурой подарки в длинные белые думательные колпаки, свисающие со шкафчиков.

Празднование окончания промежуточных экзаменов было традицией Фоксфайра – вовсе не надвигающейся гибелью, которую воображал себе Сандор. Но все же Софи понимала его тревогу.

Родители, расхаживающие по коридорам, украшенным лентами.

Незнакомцы в толпе.

Любой из них мог оказаться мятежником.

Злодеем.

Врагом.

Сандор заметил, как Софи выдернула ресничку, – ее нервная привычка вновь разгулялась в полную силу.

– Все будет хорошо, – заверил он, поразительно мягким для двухметрового гоблина движением заправляя прядь светлых волос ей за ухо.

Присутствие Сандора действительно успокаивало – особенно после того, как она чуть не потеряла его в битве за Эверест. И теперь Сандор не был единственным гоблином в Фоксфайре. В каждом из шести корпусов главного здания появились собственные патрули, а два дополнительных отряда дежурили на улице.

Совет усилил охрану и в остальных Забытых городах.

Им пришлось.

Огры до сих пор угрожали войной.

А за три недели с момента, как Софи с друзьями вернулись из «Черного лебедя», «Незримые» успели сжечь главные ворота Убежища и вломиться в канцелярию Атлантиды.

Софи догадывалась, зачем мятежникам понадобился тайный эльфийский заповедник, – они явно не знали, что она убедила Совет отпустить драгоценных аликорнов на волю. Но нападение на канцелярию оставалось загадкой. Старейшины собирали подробную информацию по каждому рожденному эльфу, и никто не собирался рассказывать о пропавших или измененных записях, и были ли они вообще.

Пузырь лопнул о голову Софи, и Сандор поймал коробочку праттловских конфет, которые лежали внутри.

– Если хотите их съесть, то мне нужно все проверить, – заявил он.

Широкий плоский нос Сандора не учуял следов яда в конфетах, но он решил проверить еще и вкладыш. В каждой коробке «Праттлс» лежали коллекционные значки, и раньше «Черный лебедь» передавал через них сообщения.

Он выудил бархатный мешочек, и Софи осознала, что стискивает висящее на шее лекарство от аллергии. На шнурке рядом с ним до сих пор висел серебряный лунный жаворонок, подаренный Каллой, – напоминание о потерянном друге, символ роли, которую она должна была научиться играть.

– Вроде бы все в порядке. – Сандор протянул ей маленький значок с бубри – странной черной птицей с ярко-желтыми перьями в хвосте. – Сомневаюсь, что тут скрыто важное послание.

Софи была с ним согласна. Особенно учитывая, что «Черный лебедь» хранил раздражающее молчание.

Ни записок. Ни подсказок. Ни ответов во время коротких встреч.

Они якобы «собирались с силами». И это тянулось целую вечность.

Совет делал хоть что-то – организовывал гоблинские патрули, пытался договориться с ограми о мирных переговорах. «Черный лебедь» могли бы…

На самом деле, Софи не знала, что они могли бы сделать.

Вот они, проблемы, принесенные другом, переметнувшимся к врагу.

– Вот ты где! – раздался за спиной знакомый голос. – Я уж думал, ты нас бросила.

Софи моментально узнала четкий глубокий акцент, но все равно пожалела, что насмешливые слова не принадлежат другому эльфу.

Фитц, одетый в красную форму пятого курса, был таким же симпатичным, как и всегда, но идеальная улыбка не отражалась в бирюзовых глазах. Недавние события стали серьезным ударом для всех ее друзей, но Фитцу пришлось тяжелее всего.

И его брат, и его лучший друг сбежали к «Незримым».

Предательство Алвара заставило Фитца насторожиться, засомневаться в своих воспоминаниях.

Но предательство Кифа?

Он не говорил о нем вовсе.

Хотя Софи все равно не могла часто поднимать тему. Мало кто знал правду. Все остальные поверили в тщательно сплетенную ложь «Черного лебедя» о том, что Киф ушел оплакивать пропавшую мать. Даже Совет ничего не подозревал, и Софи надеялась, что так и останется. Чем меньше публике было известно, тем легче Кифу будет вернуться домой.

Если он вернется.

– Все нормально? – спросил Фитц, и она поняла, что забыла поздороваться. – Надеюсь, ты не волнуешься об экзаменах. Ты точно их сдала.

– Даже не знаю…

Фотографическая память помогала – но в последнее время сосредоточиться на занятиях было тяжело. Хотя, честно сказать, об экзаменах Софи практически не думала. Она была уже не той девочкой, что год назад, когда считала, будто исключение из Фоксфайра – это конец света. Потом она пережила похищение, ее считали мертвой, изгоняли из Забытых городов, она помогла остановить чуму, грозящую убить весь гномий народ. Она даже пробралась в столицу огров и разрушила половину города – именно поэтому Совет сейчас пытался заключить новый эльфо-огрский мирный договор.

– Расслабься, – посоветовал Фитц, пока в голове у нее метались кошмары, в которых огры с бугристыми лицами прорывались по блестящим эльфийским улицам. – Мы вроде как должны праздновать.

Веселье в его голосе было вымученным. Но Софи понимала, что Фитц старается.

И не только он. Все они.

Старались.

Ждали.

Надеялись.

– Сейчас, только думательный колпак возьму, – сказала она, направляясь к шкафчику. Во время экзаменов носить длинные колпаки было обязательно: они ограничивали телепатические способности и не давали списывать – хотя усиленные способности Софи ограничениям не поддавались. А после экзаменов колпаки становились мешками для подарков, и ученики собирали в них сладости, безделушки и ценности.

– Мне нужно будет осмотреть ваши подарки перед распаковкой, – предупредил Сандор, помогая Софи поднять переполненный колпак.

– Отлично, – сказал Фитц. – Пока он занимается остальными подарками, открой мой.

Он вытащил из кармана полуплаща небольшую коробочку и передал ее Софи. Перламутровая оберточная бумага переливалась бирюзовыми блестками, а завязан подарок был шелковой бирюзовой ленточкой. Фитц что, догадался, какой у нее любимый цвет?

Софи очень надеялась, что он не понял причину…

– Надеюсь, в этом году я справился лучше, – вздохнул Фитц. – Биана говорит, что с загадочником я облажался.

Ручка, пишущая загадками, которую он подарил в прошлом году, действительно разочаровала, но…

– Поверь, мне понравится, – заверила Софи. – И вообще. У меня скучный подарок.

Сандор заявил, что идти в Атлантиду за покупками будет слишком рискованно, поэтому весь предыдущий день Софи потратила на то, чтобы испечь друзьям подарки.

Она протянула Фитцу круглую серебряную банку, и он тут же открыл ее.

– Волнистые кексы? – удивился он, впервые за несколько дней искренне улыбаясь.

Обернутые серебряной фольгой сладости напоминали шоколадно-сливочную смесь пирожных и простых кексов, а в их центре утопала спрятанная конфета. Эдалин, приемная мать Софи, показала ей рецепт и помогла придумать два разных вкуса.

– Как ты узнала, что я люблю мятный шоколад? – спросил Фитц, снимая серебристую обертку и проглатывая кекс за один укус.

– Я не знала, – ответила Софи. – Знала бы, не положила бы карамельных кексов.

– Они тоже отличные, – заметил он, а потом нахмурился, поглядев на свой подарок. – Не хочешь открыть?

– Может, подождать, пока придут остальные?

– Не. Лучше сейчас, пока мы вдвоем.

От того, как он это сказал, сердце затрепетало, хотя Софи и понимала, что Фитц не видит ее в таком свете. Пока она аккуратно разрывала блестящую бумагу, в мыслях пронеслись десятки предположений. Но она все равно не была готова найти…

– Кольца?

– На большие пальцы, – объяснил Фитц. – Так принято у когнатов.

Софи не понимала, как украшения относятся к редкой телепатической связи, но заметила на руках Фитца похожие кольца. На покрытом зеленоватой патиной металле были выгравированы инициалы. СЭФ – Софи Элизабет Фостер – справа и ФЭВ слева.

– Фитцрой Эйвери Вакер.

– Тебя зовут Фитцрой? – переспросила Софи.

– Ага. Не знаю, чем родители думали. Но смотри. Попробуй открыть мне свои мысли, а потом сделай вот так.

Он вытянул руки ладонями вверх и подождал, пока Софи повторит.

Едва она проделала то же, кольца нагрелись и притянули их руки друг к другу подобно магнитам.

– Они сделаны из руминеля, – сказал Фитц, – который реагирует на энергию разума. Он ничего не меняет, просто показывает, когда наши мысли связаны, и я решил, что кольца помогут нам сосредоточиться и… – он замолчал. – Тебе не нравится, да?

– Нравится, конечно!

Даже слишком, пожалуй.

Она просто старалась этого не показывать.

Все вокруг смотрели на них.

И перешептывались.

И хихикали.

Фитц повернул ладони, нарушая связь колец.

– Думаю, надо было остановиться на ожерелье, которое показывала Биана. Просто у тебя их и так много, а последнее…

Он не закончил.

Иначе пришлось упомянуть Кифа.

– Я рада, что ты выбрал кольца. Серьезно. Мне они нравятся, – она попыталась улыбнуться.

В ответ она получила еще одну улыбку, и Фитц отбросил со лба темные волосы.

– Пойдем, Декс с Бианой уже заждались.

– А где Гризель? – спросил Сандор, когда они двинулись вперед. – Она должна быть рядом с вами.

– Я здесь, – раздался хриплый женский голос, и из тени выскользнула гибкая серая гоблинка в приталенном черном комбинезоне. Охранница Фитца не уступала по росту Сандору, но была куда стройнее – а недостаток мышц восполнялся скрытностью и изяществом.

– Клянусь, – произнесла она, постукивая Сандора по носу, – от тебя слишком легко скрыться.

– В таком хаосе кто угодно спрячется, – фыркнул тот. – И у нас нет времени на игры!

– На игры всегда есть время. – Гризель отбросила длинный хвост волос за спину так, будто она… Флиртовала?

Сандор, видимо, тоже заметил, потому что серая кожа покрылась легким румянцем. Кашлянув, он обернулся к Софи.

– Мы же шли в столовую?

Та кивнула и последовала за Фитцем по запутанным коридорам, разноцветные хрустальные стены которых поблескивали под лучами солнца. Столовая располагалась на втором этаже пятиэтажной стеклянной пирамиды, которая стояла в середине двора, с трех сторон окруженная главным зданием, изгибающимся в виде буквы «П».

Большую часть пути Софи раздумывала, как быстро Декс заметит ее новые украшения. Оказалось, что за три секунды – а еще через одну он увидел на больших пальцах Фитца такие же кольца.

Щуря голубовато-фиолетовые глаза, он нарочито весело произнес:

– Вижу, в этом году мы оба выбрали кольца.

Биана продемонстрировала Софи кольцо, которое выглядело весьма знакомым – возможно, потому что у нее самой было такое же, разве что не настолько блестящее, кривоватое и куда менее розовое.

– Для тебя я тоже сделал, – сказал Декс Фитцу. – Оно в твоем думательном колпаке. И Тэму с Лин я подарю такие же, когда мы снова увидимся. Так у нас всех будут тревожные кнопки – и я усилил передатчики, так что смогу настроиться на сигнал, даже если вы не нажмете на камень. Просто на всякий случай.

– Ваши технопатские штучки не понадобятся, – заявил ему Сандор, указывая на их группу телохранителей – четырех гоблинов.

– Но запасной план лишним не будет, да? – спросила Биана, любуясь кольцом. Розовый камушек подходил блестящим теням, которыми она накрасила бирюзовые глаза, и блеску на губках. Биана напоминала Софи кукол, которых в детстве покупали ее человеческие родители – она была слишком красивой и стильной для реального мира.

– Еще раз спасибо, – улыбнулась Биана Дексу. – Никогда его не сниму!

Щеки Декса покраснели под стать розовато-рыжим волосам.

Софи улыбнулась. Она была рада, что Декс с Бианой так подружились – особенно учитывая, сколько лет Декс дулся на Вакеров. Раньше он звал Фитца «Чудо-мальчиком» и заявлял, что их легендарная семья слишком высокомерная и идеальная.

Теперь никто так не думал.

Более того, в прошлом году думательные колпаки Фитца с Бианой не были такими пустыми. Их родители решили не позволять «Черному лебедю» прикрыть исчезновение Алвара, как те сделали с Кифом. Алвар обманывал их больше десяти лет, пользовался их знатным положением, чтобы шпионить за отцом и Советом, – и помог похитить Софи и Декса. Он не заслуживал защиты, пусть отказ и навлек на семью незаслуженный позор.

За столиком воцарилась неловкая тишина, и Софи постаралась не смотреть на пустующие стулья. Отсутствовал не только Киф, но и Дженси, который решил сесть со старыми друзьями. Он вновь начал общаться с ними, пока Софи с остальными жили у «Черного лебедя», и не спешил возвращаться, будто боялся, что его бросят снова. Марелла тоже их избегала – хотя за столом Стины Хекс ее не было, что стало для Софи неожиданностью. Марелла сидела одна в самом дальнем углу, а рядом со Стиной была бывшая подруга Бианы, Марука.

Стина заметила наблюдающую Софи и не улыбнулась в ответ – но и не стала пронзать ее взглядом. Видимо, это был максимум дружелюбия, на который она стала способна, едва выяснилась связь между ее отцом и «Черным лебедем».

– Вот, – сказал Декс, вкладывая в руки Софи белую коробочку. – Твой подарок, прости, что не упаковал. Рекс и Бекс потратили все ленточки, пока привязывали Лекса к люстре.

Тройняшки, два младших брата и сестра Декса, были известными проказниками. Софи подозревала, что именно их громкие вопли доносятся с другого конца столовой. И она ожидала открыть коробочку и найти очередное переделанное Дексом устройство. Но подарок напомнил о том, что он был еще и прекрасным алхимиком.

– Ты сделал духи из Панейка? – спросила она, встряхивая хрупкий хрустальный флакон и наблюдая за розово-фиолетово-синими лепестками, кружащимися в мерцающей жидкости.

Откупорив флакон, она прикрыла глаза и вдохнула насыщенный сладкий запах. Он тут же перенес ее на пастбища Хэвенфилда, под покачивающиеся ветви дерева Каллы. Панейки вырастали, лишь когда гномы по собственной воле жертвовали жизнью и трансформировались в свою последнюю древесную форму. Калла пошла на это ради своего народа: ее исцеляющие цветы покончили со смертоносной чумой, устроенной ограми.

– Понимаю, ты и так постоянно чувствуешь его запах, – вздохнул Декс, – но я знаю, что ты по ней скучаешь. А так, если побрызгаешься духами, маленькая часть ее всегда будет с тобой, куда бы ты ни пошла.

Голос Софи подвел ее, поэтому она схватила Декса и обняла изо всех сил – но, видимо, не отпускала его слишком долго. Когда она отстранилась, Декс был краснее школьной формы Фитца.

От неловкости их спасли распахнувшиеся двери столовой.

Несмотря на недавнее спокойствие, у Софи вспотели руки, пока она выискивала в потоке родителей Грейди и Эдалин. Первым делом она заметила взъерошенные светлые волосы Грейди, а как только встретилась взглядом с его яркими голубыми глазами, на красивом лице расползлась широкая улыбка.

– Сдала все блестяще! – крикнули они с Эдалин Софи, помчавшейся им навстречу.

Софи обняла обоих родителей.

– Даже лингвистику?

Этот предмет волновал ее куда сильнее остальных. Благодаря таланту полиглота Софи с детства понимала языки, но после того, что сделал Киф, она отказывалась подражать чужим голосам. К тому же ее отношения с наставницей были… сложными. Леди Каденс питала особую симпатию к ограм, и ей не нравилось, что Софи приложила руку к затоплению их столицы.

– За нее самая низкая оценка, – признала Эдалин, убирая с лица волнистую прядь янтарных волос. – Но все равно значительно выше минимального порога.

– А лучше всего ты сдала инфликцию, – добавил Грейди. – Старейшина Бронте сказал, что на уроках ты старалась изо всех сил. Более того, он считает, что ты достигла высочайшего уровня подготовки.

– Это плохо? – спросила Софи, заметив его приподнятые брови. Ей не нравилось причинять боль – но способность спасла ей жизнь. А благодаря тренировкам она могла хоть как-то подготовиться к следующей встрече с «Незримыми». – Я просто хочу научиться защищаться – и да, знаю, у меня есть Сандор. Но и его можно победить. Стоит подготовиться к худшему развитию событий, согласитесь?

– Да, – кивнул Грейди. – Но, думаю, нам с тобой нужно будет поговорить. Хорошо?

Софи едва заметно кивнула. Ей очень не хотелось выслушивать очередную лекцию на тему «с большой силой приходит большая ответственность». Но она сомневалась, что получится ее избежать.

– Вы собираетесь уходить? – спросила она, зная, что родители не любят толпу. До того, как она переехала к ним, Грейди с Эдалин шестнадцать лет прятались ото всех, оплакивая смерть единственной дочери. Джоли погибла в пожаре, который, как недавно выяснилось, устроил ее жених, Брант – скрывающийся пирокинетик и лидер «Незримых».

– Мы в порядке, – заверил Грейди, сжимая ладонь Софи. – И мы не можем уйти, пока магнат Лето не выступит с заключительным словом.

Имя слетело с его языка легко, без запинки, как иногда бывало у Софи. Теперь, когда она узнала его тайную личность, ей постоянно хотелось назвать его мистером Форклом.

Софи оглядела столовую в поисках друзей и увидела, как они улыбаются и радуются. Среди них были даже Алден с Деллой – родители Фитца с Бианой, которые давно не выглядели настолько счастливыми. Она направилась к ним, чтобы поздороваться, но тут свет погас, и на стеклянной стене появилась проекция магната Лето.

– Вы, дети, отлично потрудились! – начал он речь со своих любимых слов.

Сколько бы раз Софи ни всматривалась в его зализанные волосы и резкие черты, она все равно не могла разглядеть раздувшееся морщинистое лицо лидера «Черного лебедя». Но она своими глазами видела, как исчезает его маскировка.

– Понимаю, что обычно после экзаменов вы уходите на шестинедельные каникулы, – продолжил магнат Лето, – но в свете последних событий Совет решил привнести некоторые изменения. Я не стану углубляться в детали – Совет пришлет официальные свитки после выходных. Но я хотел предупредить вас, чтобы вы были готовы. И не забывайте, если смотреть на перемены широким взглядом, они могут оказаться мощным вдохновением.

Проекция исчезла, и шепот перерос в громогласное обсуждение того, что он имел в виду.

– Ты не знаешь, о чем он? – спросил Грейди у Софи.

Она не знала – и это раздражало только сильнее. После стольких споров с «Черным лебедем», после бесконечных просьб обсуждать дела с ней и поверить ей, они все равно удерживали ее на расстоянии вытянутой руки.

– Похоже, все пошли по домам, – заметил Грейди, предлагая подержать ее подарки, пока она отнесет думательный колпак в шкафчик.

Когда Софи вернулась в холл, тот пустовал – в нем были лишь она, Сандор и несколько забытых пузырей с конфетами. Софи оставила колпак на полке и уже хотела было уйти, как заметила белый конверт со знакомым изогнутым черным изображением.

– Наконец-то, – прошептала она, разрывая плотную бумагу прямо через символ лебедя.

Внутри обнаружилась короткая записка – и подарок.

Она надела длинное ожерелье, даже не взглянув на кулон с каймой в виде лебединой шеи и круглым стеклом в центре. Такой же монокль «Черный лебедь» подарил, когда она принесла им клятву верности, но его уничтожил Брант, и теперь она была рада замене.

– Что сказано в записке? – спросил Сандор, напоминая, что без него на тайные встречи она ходить не будет.

Софи передала ему бумажку, которая была куда прямолинейнее обычных подсказок «Черного лебедя»:


Кабинет директора.

Сейчас.

Приходи одна.


– Мне это не нравится, – пробормотал Сандор.

– Как всегда.

Без лишних слов он пошел за Софи, возвращающейся в стеклянную пирамиду. На пути она не поднимала взгляда и вздохнула с облегчением, когда добралась до верхнего этажа, не наткнувшись на друзей. Узнай они о записке, они бы обязательно пошли с ней.

– Входите, мисс Фостер, – послышался низкий голос магната Лето из-за тяжелой двери, не успела Софи даже постучать. – Но Сандор пусть останется за дверью. Наш разговор никто не должен услышать.

Вздох Сандора напоминал рык.

– Я буду ждать тут – а если вы прыгнете без меня, то вас будут ждать последствия.

– Закрой за собой двери, – велел ей магнат Лето, когда она вошла, и его голос эхом отразился от стеклянных стен.

Солнечный свет лился сквозь окна, и треугольный кабинет ослепительно сверкал. Каждая вторая стеклянная стена была зеркальной – наследие дней, когда Старейшина Алина, самая нелюбимая Старейшина Софи, была директором Фоксфайра.

– Рад, что ты пришла, – сказал магнат Лето из глубин рабочего кресла. Он сидел лицом к окну, прячась за жесткой спинкой. – Извиняюсь за поспешную записку. В следующий раз обязательно напишу послание в стихах.

На последних словах голос стал выше, и, пока Софи пыталась понять, в чем дело, кресло медленно повернулось к ней.

Вместо черноволосого эльфа, которого она ожидала увидеть, перед глазами предстал одетый в черное парень с искусно уложенными светлыми волосами и известным талантом к подражанию чужим голосам.

– Киф? – прошептала она.

Он усмехнулся.

– Соскучилась по мне?

## Глава 2

– Ух ты, ничего себе волна эмоций, – заметил Киф, помахав рукой в воздухе. – Такое ощущение, что ты хочешь меня или обнять, или придушить. Лично я голосую за «обнять».

Он откинулся в кресле, широко раскинув руки.

– Ты серьезно собираешься и дальше шутить? – спросила Софи, стараясь не поднимать голос. Она не хотела, чтобы в комнату ворвался Сандор, пока она ничего не разузнала.

– Не подходи, – предупредила она, когда Киф встал. – Я практиковала инфликцию. Много практиковала.

Одна из ладоней легла на солнечное сплетение, потирая ком эмоций, засевший под ребрами. Бронте научил ее связывать их и выпускать, когда понадобится всплеск яростной силы.

Улыбка Кифа пропала.

– Ты что, боишься меня?

– Ты тут эмпат.

Слова зависли в воздухе на несколько секунд, становясь все тяжелее и тяжелее.

Киф опустился в кресло.

– Ух ты… не ожидал.

– А чего ты ожидал? Ты сбежал к «Незримым»! Ты же понимаешь, что они пытаются меня убить, да? А еще они убили Кенрика с Джоли, почти уничтожили гномов и…

– Знаю, – перебил Киф. – Но и ты меня знаешь, Фостер.

– Думала, что знаю.

– Знаешь. Я не изменился. И я пытаюсь покончить с этим кошмаром. Если я выясню, что они замышляют…

– Нет уж, – вклинилась Софи. – Отвратительная идея. Ты не сможешь работать на два фронта. Рано или поздно они заставят тебя что-нибудь сделать.

Киф заерзал.

– Я понимаю, что это рискованно…

– И глупо, – добавила Софи. – И опасно. И…

– Я все равно не могу отступить. Все будет в порядке. Главное – соблюсти баланс.

– С преступниками нельзя соблюдать баланс, Киф. Они плохие. Все просто.

– Мы оба понимаем, что «просто» никогда не бывает. Вообще-то, помнится, ты говорила, что злодеи не бывают полностью плохими.

– Я сказала это не для того, чтобы ты к ним присоединился! Я говорила, что из-за этого они так пугают!

– Знаю. Но… у меня есть план. Нужно его придерживаться.

Он поглядел на нее светло-голубыми глазами, моля о понимании.

Софи покачала головой:

– Мы можем победить их вместе. Команда Фостер – Кифа, не забыл?

– И сколько раз ты окажешься на волоске от смерти? – спросил он. – Сколько раз понадобится срочно вызывать врача? А если Элвин не сможет тебе помочь?

– А если он не сможет помочь тебе?

– Я… не так важен.

Вот она.

Поглощающая Кифа вина.

Самое опасное чувство для эльфа.

Оно искалечила многих. Однажды из-за него с ума сошел Алден. А некоторые эльфы становились безрассудными.

– Ты не обязан меня защищать, – сказала Софи.

– Возможно. Но если что-то случится…

Софи ждала продолжения – ждала причину, по которой он чувствовал себя ответственным за нее. Но он молчал, и она заговорила сама.

– Знаю, ты винишь себя за поступки мамы…

– Дело не в ней!

Именно в ней.

Софи слишком хорошо его знала.

Из-за жесткого, грубого отца жизнь Кифа всегда была адом. Но все стало еще хуже, когда он выяснил, что его мама – одна из лидеров «Незримых». Она даже стерла несколько его детских воспоминаний и сделала из пряжки с семейным гербом маячок, чтобы Киф привел «Незримых» прямо к своим друзьям. Но все это случилось до того, как «Незримые» бросили ее умирать в огрской тюрьме в качестве наказания за схваченного в плен пособника.

Киф постоянно заявлял, что ему плевать. Но леди Гизела оставалась его матерью – и он присоединился к «Незримым», как только понял, что они могут помочь спасти ее.

– Прошу тебя, – взмолилась Софи. – Мы можем все то же, что и они. Только вернись домой, пока не поздно.

– Уже поздно.

Он говорил так же холодно, как в тот раз, когда сказал, что больше не может притворяться тем, кем Софи хочет его видеть.

– Значит, все дело в инициативе «Путеводная звезда»? – спросила она.

Об этом таинственном проекте она слышала лишь дважды – один раз от «Незримых» и один раз в разуме Кифа, в воспоминании, которое пыталась стереть его мать. Видимо, это был большой план «Незримых». И Киф считал себя его частью.

Встав, Киф начал расхаживать по комнате, держась от Софи на некотором расстоянии.

– Что вообще такое Путеводная звезда? – надавила та. – И что еще ты вспомнил? Ты сказал, что воспоминаний несколько.

– Неважно.

– Еще как важно.

Киф поднял голову к потолку, глядя на самый пик.

– Просто пойми, что я – не ты. «Незримые» не дадут мне выбора.

Софи тоже была частью проекта – «Лунного жаворонка», работы «Черного лебедя». Они генетически усилили ее способности и наполнили разум важными тайнами, но до сих пор не объяснили зачем. Но мистер Форкл всегда говорил, что ей самой решать, участвовать или нет.

– Выбор есть всегда, Киф.

– Ага. Я найду способ покончить с этим на моих условиях. Вот что я выбрал.

Воцарилась тишина, и Софи коснулась амулета, который был приложен к записке.

– Это тот самый, которым Брант приказал меня заклеймить?

Киф скривился.

– Нет. Это мой. Я его выкрал.

– И что будет, когда они заметят пропажу?

Он пожал плечами.

Софи вздохнула.

– Ничего не получится, Киф. Брант с Финтаном сумасшедшие, но не глупые. Как и Алвар. Кто-нибудь из них поймет, что ты делаешь, и кто знает, как тебя накажут? Просто уходи от них, и мы вместе придумаем новый план.

Она протянула ему руку.

Киф так долго смотрел на нее, что мышцы начали ныть.

– Так, значит? – спросила Софи, когда он отвернулся. – Ты предпочтешь причинять боль тем, кто о тебе беспокоится?

– Я вам помогаю!

– И причиняешь боль. Знаешь, что сделал Фитц, когда я рассказала о твоем уходе?

Киф провел рукой по волосам, портя идеальную прическу.

– Полагаю, что начал орать.

– Я на это надеялась. Но он даже голос не повысил. Просто отвернулся, чтобы я не увидела, как он плачет. С Бианой было то же самое. Даже Декс прослезился.

Потянулись секунды. Может, минуты. Казалось, что прошла вечность, а затем Киф прошептал:

– А ты?

– Я плакала сильнее всех, – призналась она. – А потом разозлилась. Ты украл тайник Кенрика. Ты использовал мой голос!

В маленьком шарике хранились семь Забытых тайн – информация слишком опасная даже для Совета. У каждого Старейшины был собственный тайник, и Кенрик попросил Орели доверить Софи свой после его смерти. Софи поклялась защищать его ценой своей жизни, и если она не вернет его, пока Совет не заметит пропажу…

– И помог тебе сбежать, – напомнил Киф Софи.

– Да, но бусина была только одна. Что будет, когда «Незримые» найдут меня в следующий раз? Или не меня, а Декса? Фитца? Биану?

– Найду другой выход. Я уже кое над чем работаю. И я создал только одну особую бусину, потому что знал, что «Незримые» не попадутся дважды на одну уловку.

– Как мне нравится, что ты говоришь о них так, будто сам не с ними.

– Так и есть.

– Уверен?

Она указала на нашивку на рукаве длинного черного плаща, на тот же символ, что преследовал ее в кошмарах, – белый глаз в центре круга.

– Это просто прикрытие, – возразил Киф.

– Может быть, но твои действия настоящие. Тот тайник может все уничтожить. А ты отдал его так, будто в этом нет ничего страшного…

– Именно! Они не могут его открыть. Все их технопаты им занимаются, но не могут пробиться через защиту.

– А если смогут?

– Я выкраду его задолго до этого момента. Я справлюсь, Софи. Это мое наследие.

– О чем ты?

– Я все еще разбираюсь. Но знаю достаточно, чтобы понять: я должен это сделать. И мой план уже работает. С каждым днем их доверие ко мне растет.

– Почему это? – фыркнула она. – Что за ужасы ты творишь, чтобы показать себя?

Киф начал было снова расхаживать, но она перегородила ему дорогу.

– Ты помог им проникнуть в канцелярию?

– Нет, конечно.

– Потому что тебя не просили? Или потому что ты отказал?

Он заерзал, и Софи все же пришлось задать вопрос, который задавать не хотелось.

– А что насчет Убежища?

«Незримые» несколько месяцев пытались попасть в заповедник, чтобы украсть Силвени и Грейфелла – единственных известных аликорнов, которые также были друзьями Софи и Кифа.

– Ты там был, да? – спросила она, когда он отстранился. – Помог «Незримым» сжечь ворота?

– Я лишь стоял на страже.

Софи покачала головой.

– Как ты мог в этом участвовать?

«Незримые» были готовы рискнуть всем, чтобы заполучить Силвени. Они даже сломали ей крыло. А все из-за веры эльфов в то, что если какой-нибудь род живых существ вымрет, то хрупкий баланс планеты пошатнется. Те, в чьих руках оказались бы последние два аликорна – и их нерожденный малыш – могли бы шантажировать Старейшин. А заодно доказать всему миру, что Совет не в состоянии защитить нечто настолько ценное, и тем самым разжечь и так закипающие волнения.

– Я знал, что Силвени с Грейфеллом там больше нет, – возразил Киф. – Только поэтому и согласился. И если тебе интересно, то нет, я ничего им не рассказал.

– Пока что, – поправила Софи. – Даже если не скажешь, они могут попросить телепата узнать все твои секреты.

– Нет у них телепатов. Гетен был единственным, а сейчас он под присмотром Совета – благодаря нам. Говорю же, я все продумал. Просто доверься мне.

Она хотела довериться.

Очень хотела.

И изо всех сил убеждала Фитца, Декса и Биану не терять веры в него.

Но в мыслях до сих пор стояли слова «Незримых»: «Ты должен был понимать, что нельзя переметнуться на другую сторону, не предав друзей».

– Прошу тебя, – взмолился Киф. – Клянусь, я не изменился. И я справлюсь.

Он опасливо шагнул ближе.

Затем еще раз.

И еще.

Пока не оказался прямо перед ней, улыбаясь самой печальной улыбкой на свете.

– Вернулась к нервным привычкам, а? – спросил он, смахивая выпавшую ресницу с ее щеки.

– Время тяжелое, – шепнула она.

– Да. Это точно.

Он сдул ресницу, и Софи задумалась, загадал ли он желание – пока не вспомнила, что у эльфов не было таких глупых суеверий.

Ей тоже стоило бы о них забыть, но она не сдержалась и послала вселенной молчаливую просьбу.

– Ты же меня больше не боишься? – спросил он. – Ты мне веришь?

Софи не знала ответа. Поэтому протянула дрожащую руку.

– Ты мне скажи.

Пальцы Кифа сжали ее, и он закрыл глаза, хмурясь.

– Спасибо, – прошептал он, расплываясь в прекрасной улыбке. – Я знал, что могу на тебя положиться, Фостер.

– Главное, чтобы я об этом не пожалела.

– Не пожалеешь. Поэтому я и пришел – нужно было тебя предупредить. «Незримые» планируют что-то крупное. Я пока не знаю подробностей, но Грейди и Эдалин как-то замешаны, и… ух, спокойнее, – он поддержал пошатнувшуюся Софи. – Все будет хорошо. Видишь, почему я так поступил? Я могу остановить их до того, как случится что-то плохое.

Софи медленно глубоко вздохнула, пытаясь напомнить себе, что у Грейди, благодаря способностям мезмера, было невероятное преимущество. Она видела, как он заставил всех Старейшин ударить себя по лицу. И даже вынудил Бранта сжечь собственную ладонь.

Но «Незримые» были беспощадны.

И умны.

И всегда на шаг впереди.

Что наталкивало на мысль…

– Тебе нельзя возвращаться, Киф. Скорее всего, это проверка. Уверена, они рассказали тебе об этом, чтобы посмотреть, не улизнешь ли ты предупредить меня. Они могут сейчас отслеживать твое… что? – спросила она, заметив, как сильно он кусает губу.

– Это не проверка. Они… послали меня сюда.

– Зачем?

Киф вновь поглядел на потолок.

– Скорее всего, потому что я сам предложил. Мне нужно было тебя предупредить – а им нужно, чтобы я доказал свою верность. Я не придумал лучшего решения.

Мурашки побежали по коже Софи, когда он достал из кармана плаща плоский золотистый треугольник и синюю подвеску с единственной гранью.

– Сейчас будет неприятно, – прошептал он. – Но если закроешь лицо, обещаю, ты не пострадаешь. И на всякий случай… – он снял с себя плащ и накинул его Софи на плечи, натягивая капюшон ей на голову. – Я скажу им, что потерял его в суматохе.

– В какой суматохе, Киф? Что ты делаешь?

– Помогаю тебе. Иногда, чтобы улучшить ситуацию, ее нужно усугубить.

Софи попыталась было позвать Сандора, но Киф закрыл ей рот рукой, а другой подбросил золотой треугольник к крыше. Его угол застрял в вершине пирамиды, и устройство вспыхнуло зеленым.

– У нас есть десять секунд, – сказал Киф. – Просто ложись и закрой лицо – все будет в порядке. Сандор не пострадает. У гоблинов очень толстая кожа – просто доверься мне, ладно?

Он убрал руку, но Софи слишком трясло, чтобы кричать. Рухнув на колени, она натянула капюшон на голову.

– Пожалуйста, только не надо меня ненавидеть, – попросил Киф, поднимая синий кристалл к свету, чтобы создать путь. – Скажи остальным, что я вернусь, как только со всем закончу. И не забывай – я на твоей стороне.

Он исчез, и в тот же момент устройство засияло красным, а с потолка раздался высокий писк, пульсирующей звуковой волной понесшийся по коридорам.

Разбивая стекло на пути.

## Глава 3

– Все не так плохо, как кажется.

Магнат Лето повторил это уже раз десять – и Софи хотела поверить ему. Но видела лишь осколки, блестящие в его волосах.

Она тоже была покрыта ими, но практически все застряли в плотном плаще Кифа. На ней не было ни царапины, ни пореза, как он и обещал.

Стеклянной пирамиде повезло меньше. Кабинет магната Лето оказался полностью разрушен, от стен остались лишь пустые металлические рамы. И хотя остальная пирамида лишь потрескалась, все стекло нужно было менять.

По крайней мере, никто не пострадал – и остальные здания кампуса остались нетронуты. Но это не меняло того, что «Незримые» напали на Фоксфайр.

И идею им подал Киф.

Все двенадцать Старейшин прибыли в школу, чтобы оценить ущерб и тщательно допросить Софи. А затем магнат Лето проводил ее домой, пытаясь узнать, что на самом деле случилось.

Угасающее сияние сумерек просачивалось сквозь стеклянные стены Хэвенфилда, окрашивая изящный белый декор гостиной в оттенки фиолетового, серого и синего. Даже несмотря на мягкое мерцание светильников, Софи все равно казалось, что весь мир покрыт кровоподтеками.

– Правда, мисс Фостер, – сказал магнат Лето, подсаживаясь к ней на мягкий диван. – Я собирался переделать кабинет, как только меня назначили директором. Никогда не любил свое отражение, особенно в этом теле.

Софи покачала головой.

– Вы же понимаете, что дело не только в разбитых зеркалах.

– Она права, – согласился Грейди, спускаясь по винтовой лестнице в центре комнаты в сопровождении Бриэль, его изящной гоблинки-телохранительницы с тугими кудряшками. – Дело в этом мальчишке! Знаю, он был твоим другом…

– Он все еще мой друг, – поправила Софи.

Работающий с ее врагами.

Грейди присел перед ней на корточки.

– Неважно, кто он тебе. Это не меняет его действий, – он вытащил особенно зазубренный осколок из ее рукава.

Бритвенно-острые края ранили бы ее, если бы Киф не дал ей свой плащ.

Но он бы и не понадобился, не подорви он пирамиду.

Софи взяла Грейди за руку.

– Я в порядке. И Киф пошел на это, чтобы предупредить нас.

– Это не значит, что можно разрушать Фоксфайр!

И правда…

– Строго говоря, он разрушил только мой кабинет, – возразил магнат Лето. – И отчасти в этом виновата моя собственная глупость. Нужно было что-то заподозрить, когда меня позвали в холл пятого курса вытаскивать гремлинов из шкафчиков. Мистер Сенсен всегда умел вызывать хаос. И проникать в кабинет директора.

– Вы серьезно сравниваете его действия с розыгрышами? – спросил Грейди. – Как будто это просто очередной громкий случай с гулоном?

Если бы вены на лбу Грейди не вздувались, Софи бы попросила кого-нибудь наконец рассказать историю легендарного триумфа Кифа.

– Его поступок можно назвать темно-серым, – признал магистр Лето. – Но все мы знакомы с этим цветом, не так ли? Разве нельзя описать им ваше поведение, когда вы узнали, что Брант сделал с вашей дочерью? Или ваше, мисс Фостер, когда вы опоили свою человеческую семью, чтобы вас стерли из их жизни? И, разумеется, Совет описал бы так большинство моих действий. В конце концов, я помог основать незаконную организацию. Экспериментировал с генами невинного ребенка. Спрятал ее в Запретных городах, отдав на воспитание людям. Стер два воспоминания без ее разрешения…

– У нас есть проблема посерьезней, – перебила Софи. Ей не требовалось лишний раз напоминать, насколько странная у нее жизнь. – Орели точно раскусила мою ложь о том, что не видела эльфа, вызвавшего звуковую волну. Я слишком волновалась, чтобы обдурить эмпата.

– Старейшина Орели всегда была твоей верной сторонницей, – заверил магнат Лето.

– Ладно, но Старейшина Алина тоже что-то заподозрила, а она меня ненавидит. Если хотя бы одна из них поймет, что это был Киф, он больше не сможет вернуться.

– Не обязательно, – возразил магнат Лето. – Спорные деяния могут быть прощены, если за ними стояли добрые намерения. Вспомни о Древних Старейшинах, которые не предупредили гномов об ограх, держащих в руках чуму. Со временем почти все поняли их запутанные намерения.

Ключевым словом тут было «почти».

В случае Кифа многие сочтут, что известный бедокур перешел на новый уровень беспредела. Или даже хуже: что верный сын принял роль, приготовленную матерью.

Софи опустилась обратно на диван, пытаясь исчезнуть среди мягких подушек, – что угодно, лишь бы не ломать голову над тем, что теперь делать, как думать, как…

– Понимаю, вы подавлены, – попытался утешить ее магнат Лето. – Но лишь потому, что пытаетесь понять действия мистера Сенсена разумом. Вы умеете думать, мисс Фостер. Ваш разум логичен, умен, силен. Но знаете, что сильнее?

Он указал на ее сердце.

– И что это значит? – поинтересовался Грейди. – Мы теперь полагаемся на подростковые чувства?

– Я бы не стал отбрасывать их. Мисс Фостер понимает мистера Сенсена так, как не можем мы. В Аллювитерре я внимательно наблюдал за ними. Он открылся ей. Положился на нее. Доверился ей. Ну так, – его глаза встретились с глазами Софи, – что говорит твое сердце?

Софи скрестила руки на груди, жалея, что не может запустить туда руку и вытащить ответ. Вместо этого она слышала только разум, переполняющий мысли воспоминаниями:

Киф, плачущий в ее плечо в день, когда она рассказала о возможной смерти его матери.

Пижамные вечеринки у окон, которые они устраивали, чтобы не переживать самые тяжелые ночи в одиночку.

Его комната, забитая записками и бумагами, где он отчаянно пытался собрать воедино правду, скрытую в прошлом.

Совсем маленький Киф, сидящий в Атлантиде и ждущий семью, которая забыла о нем.

Воспоминания повторялись вновь и вновь, пока их не затмила другая картина.

Киф, сидящий в палатке целителя в Эксиллиуме, испуганный, злой мальчик, потерявший привычную маску веселья и уверенности.

Воспоминания ничего не говорили. Но сердце от них ныло – заставляло жалеть, что она не может обнять его и все исправить.

Магнат Лето кивнул, словно подслушивал ее мысли. Отчего она задумалась…

– Пока мы жили в Аллювитерре, вы хоть раз читали его мысли?

Телепатам нельзя было вмешиваться в чужие жизни без разрешения – но магнат Лето никогда не следовал правилам.

– Ты спрашиваешь, знал ли я, что он планирует вступить в «Незримые»? – спросил тот. – Я знал, что он над этим раздумывает. Но это была невероятно робкая мысль. Она укрепилась, лишь когда вы отправились в Равагог – и даже тогда, он все равно не решил до конца. Но могу сказать, что он рассматривал это как необходимое зло, нужное, чтобы исправить проступки его матери.

– «Зло», это точно, – пробормотал Грейди. – Если этот мальчишка еще хоть раз к тебе подойдет, используй на нем инфликцию со всей силы.

– Грейди! – ахнула Эдалин.

Она стояла в отдалении вместе с Кадоком, ее мускулистым телохранителем, по сравнению с которым даже Сандор почти что казался тощим, и так тихо смотрела на пастбища с расхаживающими по ним динозаврами и другими невероятными животными, что Софи о ней позабыла.

– Позволь напомнить, что Киф делает то же, что пыталась сделать наша дочь, – сказала она Грейди.

От ее слов он пошатнулся.

Софи они тоже задели.

Джоли пыталась внедриться к «Незримым», и ее план работал – пока они не приказали уничтожить человеческую ядерную электростанцию, чтобы доказать свою верность. Через несколько дней после отказа ее убили.

Грейди подошел к Эдалин и обнял ее за талию.

– Прости. Видимо, после Бранта у меня начались проблемы с доверием.

Он сказал что-то еще, но Софи не услышала, застопорившись на мысли о том, с чем столкнулся Киф.

Сколько бы она ни волновалась, злилась и паниковала, она никогда не задумывалась о том, какой невозможный выбор ему придется сделать. И снова, и снова.

Мысленным взором она увидела худший вариант развития событий: высокое, стройное дерево со светлой косматой кроной и голубыми цветочками, растущее на травянистом холме в лесу Вандерлингов – эльфийской версии кладбища.

Семена Вандерлингов оборачивались ДНК эльфов, в память которых их сажали, и они вырастали с их колоритом и сущностью.

– Он пошел на верную смерть, – пробормотала Софи, и узел эмоций в груди затянулся в тысячу раз туже. – Нужно его вытащить.

– И как вы собираетесь это сделать? – спросил магнат Лето.

Софи многое бы отдала за план действий. Но она даже не знала, где Киф находится. Она давно пыталась отследить его мысли, как делала, когда играла в защиту базы. Но чувствовала лишь то, что Киф где-то очень-очень далеко.

– Он вернется домой, когда будет готов, – сказал ей магнат Лето. – А пока что предлагаю воспользоваться информацией, ради которой он так рисковал, – он обернулся к Грейди и Эдалин. – Полагаю, вы позволите вашим телохранителям выполнять свою работу?

– Бриэль и Кадок – лучшие в нашем отряде, – добавил Сандор.

– А «Незримые» точно не догадаются, что Киф нас предупредил, если за Грейди с Эдалин неожиданно начнут ходить гоблины? – поинтересовалась Софи.

– Уверен, мистер Сенсен был к этому готов, – заверил магнат Лето.

– Эм, мы же говорим об одном и том же Кифе, да? – спросила Софи.

– Неважно, – сказал Грейди. – Мне не нужна охрана.

Бриэль кашлянула.

– При всем уважении, мистер Руэн, эльфы не просто так полагаются на помощь гоблинов. Вы уверены, что готовы убить, если придется?

Грейди позеленел, когда Бриэль вытащила меч из ножен и со смертоносной грацией взмахнула им. Эльфийский разум не выдерживал насилия. Они были слишком чувствительны, слишком совестливы. Именно поэтому «Незримые» были настолько неустойчивы – хотя Финтан сохранял рассудок куда лучше Бранта.

– А если мы останемся здесь? – предложила Эдалин. – На этой неделе Совет не давал Грейди заданий, и нам есть чем заняться с животными. Можем сделать вид, что Кадок и Бриэль – дополнительная охрана для Софи, что, учитывая произошедшее, отнюдь не странно.

– А вот это, – произнес магнат Лето, – прекрасное решение.

– Вот только нам придется сидеть под домашним арестом, – возразил Грейди.

– Разве безопасность того не стоит? – парировала Софи.

– Эй, к тебе это тоже относится, дочка, – напомнил Грейди. – Я соглашусь, только если ты пообещаешь, что больше не будешь в одиночку встречаться с посланниками «Незримых» – особенно с этим мальчишкой.

– Его зовут Киф! – застонала Софи.

– Нет, пока нет. Свое имя ему придется заслужить. И если он действительно на нашей стороне, то не будет против дополнительной охраны. Поняла?

Софи кивнула, в основном потому что иначе Сандор бы ее удушил.

– Как вы думаете, зачем вы понадобились «Незримым»?

– Подозреваю, что ради давления, – тихо сказал магнат Лето. – Как и их попытки захватить аликорнов. Если они завладеют теми, кого вы любите…

– То смогут меня контролировать, – закончила Софи.

Магнат Лето кивнул.

– Готов поспорить, они – как и я – полагают, что Кенрик должен был понимать: тайник будет обладать куда большей ценностью, если вы сможете заполучить спрятанную в нем информацию. Возможно, они планируют заставить вас открыть его.

– О, чудесно, то есть, украденная этим мальчишкой вещь подвергла нас еще большей опасности, – пробормотал Грейди.

– Иначе они придумали бы что-то еще, – заверил магнат Лето. – Они с самого начала охотились за мисс Фостер. И, если честно, чем больше они ее ценят, тем безопаснее для нее. Относительно, конечно.

– Я даже не знаю, как открыть тайник, – напомнила всем Софи – хотя, по сути, она и не пыталась. В ее голове и так хранилось достаточно безумной информации. Меньше всего она хотела узнать секреты, с которыми не справился даже Совет.

И все же, теория магната Лето вызвала другие вопросы – такие, от которых голос дрожал и истончался.

– Знаю, вы не хотите рассказывать о моих биологических родителях…

– Неправда, – перебил магнат Лето. – Я не могу рассказать.

Софи глянула на Грейди с Эдалин, раздумывая, не стоит ли закончить разговор на этом. При них она редко упоминала своих биологических – и человеческих – родителей. Ей и так было тяжело с тремя мамами и папами – особенно учитывая, что одни больше о ней не помнили, а другие были покрыты тайной.

Но ей нужно было знать.

– Моим отцом был Кенрик? Он был телепатом. И был всегда добр ко мне, – в горле встал ком, едва она вспомнила его сияющую улыбку.

Красноволосый Старейшина был одним из главных сторонников Софи, до того самого дня, как она потеряла его в адском Вечном пламени Финтана.

Магнат Лето коснулся руки Софи, скользя пальцем по шраму в форме звезды, который он случайно оставил, пока лечил ее способности.

– Кенрик не принимал участия в проекте «Лунный жаворонок». И большего я сказать не могу. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. К тому же нам нужно обсудить куда более неотложные вопросы, например, другую важную информацию, полученную от мистера Сенсена. Он действительно сказал, что Гетен был единственным телепатом «Незримых»?

– Какая разница? – спросила Софи.

– Телепатия считается самой важной способностью. Мы бы никогда не узнали, что люди планируют предательство, если бы тысячелетия назад телепаты не подслушали бы их заговор. Поэтому среди знати телепатов больше, чем эльфов с другими талантами. Значит, «Незримые» либо не смогли найти других – и тогда мы можем лучше понять методы их работы, – ибо по какой-то причине избегают этой способности. Так или иначе, это значит, что мне нужно надавить на Совет и добиться разрешения на посещение Гетена.

Софи сощурилась.

– Я давно об этом твержу!

– Знаю. Я тянул время – отчасти потому что пообещал взять тебя с собой, а я все еще уверен, что Гетен планирует причинить тебе вред, если ты попытаешься прочесть его мысли. Но в основном потому что сначала хотел увидеть, какую именно роль возьмет на себя мистер Сенсен.

– Ну, теперь мы все знаем, – пробормотал Грейди, вновь демонстрируя осколок стекла.

– Понимаю, вы смотрите на него и видите жестокость и разрушения, – обратился к нему магнат Лето. – Но я вижу мальчика, готового на все, чтобы разрушить планы «Незримых». И лично я в него верю – особенно учитывая, что он ненамеренно дал нам еще одно преимущество. Не передадите мне плащ, мисс Фостер?

– В нем спрятано следящее устройство, поверьте, – предупредил Сандор.

– На это я и надеюсь. Возможно, если мы отнесем плащ в какое-нибудь интересное место, то сможем выманить их из норы.

– Вы хотите с ними встретиться? – спросил Грейди.

– Хочу послать сообщение. Не одолжите кинжал?

Бриэль вытащила зазубренный серебряный нож из ботинка и передала его магнату Лето. Тот разрезал полу плаща, открывая два диска – золотой и черный, – вшитых в плотную ткань.

Сандор нахмурился.

– Золотой – это маячок, но я никогда не видел черных дисков. Это даже не металл.

– Воистину, – сказал магнат Лето, разрезая нити, удерживающие диск на подкладке. – И не магсидиан.

Редкий дворфский минерал менял свои свойства в зависимости от резьбы на нем, и зачастую его использовали в качестве пропуска.

– Осторожнее, – предостерегла Софи, когда он поднял диск на сероватый свет. – На нем точно есть арометка.

Мощные огрские ферменты не могли ему навредить, но процесс их удаления был неприятным.

– Я встречал арометки только на металле, – пробормотал магнат Лето. – А этот символ…

Он провел пальцем по тонкой белой гравировке – она изображала украшенную черточками линию, заключенную между двух окружностей разного размера.

– Вы не знаете, что это? – спросила Софи.

– К сожалению, нет, – признался магнат Лето. – Но я уже видел подобные символы в осколке воспоминания, который недавно восстановил.

– Чье это было воспоминание? – спросила Софи.

Магнат Лето вздохнул и через несколько долгих секунд ответил:

– Прентиса.

## Глава 4

– Прентиса, – повторила Софи, не зная, радоваться ей или злиться. – Того самого Прентиса, который якобы слишком слаб, чтобы я проникла в его разум?

– Именно его, – кивнул магнат Лето, и ярость Софи взяла верх.

Раньше Прентис был Хранителем «Черного лебедя», защищавшим самые важные тайны. И он позволил Совету разрушить свой разум, лишь бы скрыть существование Софи. Он провел много лет в подземной эльфийской тюрьме, дожидаясь, пока ее способности разовьются достаточно, чтобы его исцелить. Но когда Софи была наконец-то готова – а Совет освободил Прентиса из Изгнания, – его сознание исчезло, оставив за собой лишь пустую оболочку.

Ничто не могло вернуть его – но несколько недель назад Прентис очнулся. Софи думала, что он поправился, но, к сожалению, его разум все еще был разрушен. Она умоляла «Черный лебедь» пустить ее исцелить его, но каждый раз ей отвечали, что разум Прентиса был слишком слабым, слишком хрупким, слишком нестабильным.

– Почему вы мне солгали? – резко поинтересовалась Софи, и Эдалин успокаивающе уложила ладонь ей на плечо.

– Я не лгал, – заверил магнат Лето. – Я сказал, что он не готов к исцелению, а не к чтению мыслей.

– А я-то думала, что только я с моими усиленными способностями могу проникать в разрушенный разум, – возразила Софи.

– Так и есть. Я дорого заплатил за попытку. Но мне нужно было понять, в чем заключалась причина его лебединой песни.

Эти слова были кодом «Черного лебедя», сообщающим, что передавший его находится в огромной опасности. Прентис подал сигнал прямо перед тем, как Совет арестовал его, будто знал, что случится.

– Тогда почему мне нельзя проникнуть в его разум? – спросила Софи.

– Потому что… боюсь, я начну умолять о его исцелении. Ты даже не представляешь, как больно оставлять его во тьме. Но чтобы вернуться в сознание, его разуму нужно окрепнуть. Он слишком многое пережил – и если его рассудок вновь помутится, боюсь, исцелять будет нечего.

Дрожь в его голосе слегка поумерила злость Софи.

А ее остатки испарились, когда она признала, что опасается того же.

С момента, как Прентис пожертвовал своим разумом, многое в его жизни изменилось. Его жена, Сира, растворилась в световом прыжке. А сын, Вайли, вырос, практически не помня отца. Слабый разум не смог бы пережить такое количество горя.

– Могли бы хоть сказать, что происходит, – проворчала Софи.

– Знаю. Когда дело касается Прентиса, мне сложно мыслить разумно. Видимо, чувствую себя слишком виноватым.

– А мне, по-вашему, каково? Он сошел с ума из-за меня!

– Осторожнее, Софи, – предостерег Грейди. – Ты видела, куда подобные мысли завели Алдена.

Вина Алдена из-за его роли в поимке Прентиса – хотя тогда он не знал, что Прентис был хорошим – разрушила его рассудок. Если бы Софи не обнаружила в себе силу исцелить его, он бы до сих пор страдал в плену безумия.

Глубоко вдохнув, она указала на черный диск.

– Надо понять, что это за символ. И самый легкий способ – отвести меня к Прентису, чтобы поискать другие воспоминания. Без исцеления.

Магнат Лето сжал зубы, и Софи приготовилась к отказу. Но когда он заговорил, то сказал:

– Полагаю, можно договориться на завтра.

– Почему не сейчас? – надавила Софи.

– Сегодня не лучший день для тайных встреч, – напомнил Грейди, указывая на кристалл регистрационного медальона, висящий на шее. Он отслеживал ее местоположение – и хотя технопат мог обойти сигнал, после событий в Фоксфайре Совет, скорее всего, пристально за ней наблюдал.

– Думаешь, завтра будет безопаснее? – поинтересовалась Эдалин.

– Да, если тщательно все подготовить, – магнат Лето убрал черный диск в карман плаща. – На всякий случай я проверю его на ферменты. Заодно попробую узнать, из чего он. А от этого нужно избавиться.

Он протянул Бриэль плащ Кифа.

– Сохранить маячок? – спросила та.

– Нет, лучше избегать внимания «Незримых», пока мы не поймем предназначение диска. Пусть думают, что мы уничтожили плащ, не раскрыв их секрета.

Бриэль направилась к двери; на каждом шагу ее кудряшки подпрыгивали.

– Огня будет достаточно?

– Главное, чтобы маячок полностью расплавился, – он обернулся к Софи. – Мы с мистером Вакером зайдем за тобой на рассвете. Думаю, взять с собой когната будет разумно. Он не сможет попасть в разум Прентиса, но поможет усилить ментальную энергию.

У Софи скрутило живот.

– Фитц знает, что Киф стоит за сегодняшним инцидентом?

– Если и нет, то скоро узнает. Перед уходом из кампуса со мной связался его отец, и я пообещал рассказать все подробности. Полагаю, он боится, что был замешан его старший сын. А что? Это плохо?

– Возможно. Фитц странно себя ведет. Как будто пытается притвориться, что они с Кифом не были лучшими друзьями.

– Иногда так проще, – тихо заметила Эдалин. – Скучать по кому-то бывает слишком больно. Злиться безопаснее.

Обычно Фитц действительно злился. Но на Кифа он реагировал по-другому.

С меньшей злостью. Скорее… со страхом.

– Ну, в одном я точно не сомневаюсь, – произнес магнат Лето, вытаскивая свой проводник – тонкую палочку с регулируемым кристаллом для прыжков на конце, – ты знаешь, как помогать друзьям в тяжелые времена. Возможно, завтра тебе удастся помочь мистеру Вакеру. А пока что постарайся отдохнуть. Прентису ты понадобишься в лучшем виде.

На этих словах он исчез, оставляя за собой зудящую пустоту.

– Пожалуй, пойду приму душ и лягу пораньше, – решила Софи, целуя родителей в щеки, а потом направляясь наверх, на третий этаж, полностью занятый ее спальней.

– Думаешь, сможешь уснуть? – окликнула ее Эдалин.

– Вряд ли.

Но никто не предложил ей снотворного. Они знали, как сильно Софи его ненавидит: враги слишком часто ее усыпляли. Даже Сандор ничего не сказал, закончив еженощную процедуру осмотра комнаты. Но он был внимательней обычного, залез в каждый угол и в каждую щелочку, несмотря на то, что лепестки цветочного ковра не были потревожены ни единым следом.

– Все чисто, – сообщил он, заглянув под огромную кровать с балдахином. – Если понадоблюсь, я прямо за дверью.

Как только он вышел, Софи запрыгнула прямо в душ, смывая последние крохи стекла под теплыми разноцветными струями. Крутясь в потоке воды, осколки казались ничтожными. Но из головы не выходили слова Кифа.

«Иногда, чтобы улучшить ситуацию, ее нужно усугубить».

С каждым напоминанием поднималась волна эмоций. Страх. Сомнение. Ужас.

Софи закрыла глаза и представила чувства в виде плотных нитей, а затем скрутила их в узел в груди, как учил Старейшина Бронте. Клубок обжигал, и она прижала ладони к коже, глубоко дыша, пока чувства остывали.

«Волнение приносит силу, – сказал ей Бронте. – Лучше принять его, чем пренебречь».

Но когда она забралась в кровать и крепко прижала к себе Эллу – ярко-синюю плюшевую слониху, без которой не могла спать, – зажглись новые нити страха. Даже когда Игги, ее крошечный домашний имп, вспорхнул на подушку и прижался к ней своим пушистым синим тельцем, его писклявое урчание не помогло расслабиться. Могло помочь только одно – то, что она слишком боялась пробовать.

Ее усиленные телепатические способности позволяли вытягивать сознание невероятно далеко и передавать мысли на другой конец света. Обычно она использовала эту способность, чтобы общаться с Фитцем – или проверять, как там Силвени и все ли хорошо с ее беременностью. Но сегодня ей нужно было поговорить отнюдь не с ними.

«Киф?»

Она послала мысль крутиться в бездонную черноту, толкая зов изо всех сил. Раньше она всегда общалась только с телепатами и не пробовала ничего другого – этими словами Софи обычно оправдывала свое бездействие. Но на самом деле она боялась, что не сможет ему доверять.

Или что он проигнорирует ее.

«Киф?» – еще раз позвала она, вновь и вновь повторяя его имя. Он не мог ответить ей сам, поэтому нужно было связаться непосредственно с его мыслями.

Она прижала сознание ниже, представляя, что нацелилась на его разум, как стрела, рассекающая ночь. Прилив тепла переполнил голову, когда она наконец достигла цели, а вместе с ним послышалась одинокая дрожащая мысль.

«Фостер?»

«Да! – передала Софи, но слишком громко. Чуть понизив ментальный голос, она спросила: – Слышишь меня?»

«ОФИГЕТЬ. Присуждаю тебе победу за самый жуткий телепатический прием!»

«Прости! Я тебя напугала?»

«А ты как думаешь? Как Фитц не писается, когда ты такое вытворяешь… или, погоди, ПИСАЕТСЯ?»

«Какой же ты противный».

«Я не противный. Я реалист. И, эм… значит, ты сейчас просматриваешь мои воспоминания?»

На самом деле, Софи не знала, сможет ли сделать это на таком расстоянии, но это было неважно. Она не раз поплатилась за нарушение законов телепатии.

К тому же, раз она собиралась довериться Кифу, надо было поверить.

«Я слушаю только то, что ты говоришь», – заверила она, хотя самые громкие мысли гудели на задворках сознания, как включенный телевизор. Поэтому она слышала, как он радуется тому, что она в порядке – и еще больше тому, что с ним все еще разговаривают. А еще он очень волновался, что кто-нибудь их застукает.

«Я не вовремя?» – спросила она.

«Нет. Но я рад, что Руй с Алваром так крепко спят. А то я завизжал и задергался, когда услышал твой голос».

Софи поежилась, подумав о том, как близок Киф к одному из ее похитителей – и к псионипату, напавшему на них с Бианой.

«Можешь выйти, чтобы поговорить?»

«Мне нельзя покидать комнату без одного из них. Но можно поговорить и здесь, главное – не шевелиться. Ну… как дела? Что-то случилось?»

«Помимо того, что ты разрушил часть Фоксфайра?»

«Эй, была моя очередь взрывать школу. А то ты заграбастала все веселье».

«Это не шутка, Киф».

«Все зависит от нас. Захотим – станет!»

Софи вздохнула, посылая мысленную рябь раздражения.

«Никто ведь не пострадал, так?» – спросил он.

«В этот раз тебе повезло», – согласилась она.

«Везение тут ни при чем. Я все продумал».

«Именно такая самоуверенность тебя и погубит».

«Не обязательно. Знаю, тебе неприятно это слышать – и, поверь, я тоже не рад, – но… я, вроде как, важен для их планов. По крайней мере, мне так кажется. Я все еще разбираюсь. Но они точно хотят, чтобы я был с ними. Надо просто втереться к ним в доверие, пока они не сказали, в чем дело. И сегодня я в этом преуспел. Финтан точно был готов вступить в команду Кифа, когда я пришел на место встречи, чтобы меня забрали в убежище».

От его слов Софи подташнивало. Но она напомнила себе, что у него есть причины – те же, по которым она с ним связалась.

«Раз ты действительно останешься с ними, то позволь мне помочь. Тебе нельзя постоянно убегать, рано или поздно тебя поймают. Поэтому я буду связываться с тобой каждую ночь, и ты будешь рассказывать, что узнал».

«А идея-то хорошая, – признал он. – Правда, так я не смогу воспользоваться гениальным планом побега. В нем даже нет никаких взрывов. Только КУЧА шкур шелки».

Губы Софи дрогнули в неподходящей моменту улыбке.

«Но я не смогу рассказывать все, – тихо добавил он. – Только то, что меня не выдаст».

«Знаю. – Софи попыталась не задумываться, сколько всего он уже скрывает. – Когда безопаснее всего с тобой говорить? Ночами? Или лучше по утрам?»

«Ночами, определенно. Мои тренировки начинаются рано – и ты, скорее всего, навоображала себе кучу ужасов, но на самом деле я не делаю ничего такого».

«Все изменится, как только они тебе поверят».

«Да. Наверное».

Самое время было сказать, что на этот случай у него тоже припасен гениальный план. Но разум Кифа был до боли тих.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

«Знаю. Не обещаю, что не буду участвовать ни в чем сомнительном. Но я знаю, где пролегает черта, и не пересеку ее».

Софи чувствовала нити его уверенности, проникающие глубоко, словно корни. Но она не знала, выдержат ли они приближающуюся бурю.

Надо будет за ним приглядеть.

«В какое время лучше всего с тобой связываться? Как сейчас?» – спросила она.

«Ага. Все, считай это свиданием. Скажи своим парням не ревновать».

Софи пожалела, что в мысленном разговоре нельзя закатить глаза.

«Нет у меня парней».

«Даже не знаю. Мне на ум приходит пара ребят, которые не обрадуются новостям о Кифостер».

«Кифостер?»

«Звучит круче, чем Софитц и Дофи, да? А про Челкастого могу даже не начинать. Кстати, не думай, что я не заметил новые кольца. У Фитцстера такие же, да? Как же мило они должны смотреться, когда вы держитесь за руку и заглядываете друг другу в глаза».

«Мы не заглядываем друг… почему мы вообще об этом заговорили?»

«Предпочтешь послушать о том, как громко храпит Руй? Или о том, что в комнате пахнет гнойными ногтями? Или о безумных теориях Алвара про Форкленатора?»

А ведь действительно – Киф сбежал до того, как мистер Форкл рассказал о магнате Лето.

«Ты выяснила еще одну его личность, да?» – догадался Киф.

«Да. Но мне кажется, что лучше тебе не знать. У тебя и так слишком много секретов».

«Ну вот, портишь все веселье своей логикой».

«Такая у меня работа».

«Это не значит, что нужно так хорошо с ней справляться, – хотя приятно, что кто-то обо мне заботится».

«Ты задачу не облегчаешь».

«В этом мы схожи».

Проплывшая мысль была четкой: Киф собирался защитить ее. От этого сердце одновременно воспарило и потяжелело.

«Ты выяснил еще что-нибудь важное?» – спросила она.

«Если бы. Они пока не разрешают встречаться с остальными членами ордена. А я сейчас живу в ветхой хибаре, куда приводят всех новичков, потому что тут ничего нет. Собственного кристалла или проводника у меня тоже нет, а те, которые мне дают, всегда приводят в обычные точки сбора».

«Они доверились тебе настолько, что позвали в Убежище», – напомнила Софи.

«Только потому что им нужно было устроить хаос. Они понимали, что не попадут в заповедник. Просто хотели выставить Совет в дурном свете и напугать народ».

«В канцелярию проникли с той же целью?»

«Нет, о ней они ничего не говорят, так что там что-то важное. У меня есть целый список всего, что нужно выяснить, и канцелярия в нем присутствует».

«А что еще в нем есть?»

«Врать не буду – МНОГО чего. Но я пытаюсь сосредоточиться на деталях, которые помогут с ними расправиться».

«Ну… у меня есть кое-что интересное». В ее мыслях появился символ с черного диска, найденного в плаще.

«Думаешь, я знаю, что это?» – спросил Киф.

«Ты не встречал этот символ?»

«Не-а. А что? Где ты его нашла?»

«Раз не знаешь, думаю, не стоит и говорить. Возможно, они пытаются скрыть его от тебя. Просто следи, не всплывет ли он, хорошо?»

«Учел. Что-нибудь еще?»

«На ум ничего не приходит».

«Чудесно. Теперь мой черед задавать вопросы, – он помолчал, как будто готовился к чему-то невероятно важному. – Как Диззни отреагировал на кольца?»

Софи покачала головой, отказываясь удостаивать его ответом.

«Игнорируй сколько хочешь, Фостер, но рано или поздно придется разобраться в этом треугольнике. Или пора стать реалистами и назвать его квадратом?»

«Понятия не имею, о чем ты».

«А я думаю, что имеешь. Уверен, был бы я рядом, почувствовал бы, как меняется твое настроение».

«Конечно, потому что я пытаюсь понять, можно ли удушить тебя мысленно!»

«Ну вот, снова ты очаровательно злишься. Пожалуй, по такой тебе я скучал больше всего».

Она понимала, что он просто дразнит, – но все равно не удержалась и передала: «Я тоже скучаю».

На мгновение в его мыслях стало тихо. А когда он вернулся, ментальный голос потяжелел.

«Ну, – сказал он ей. – Наверное, пора спать. Надо отдохнуть, завтра буду снова притворяться паинькой перед плохими ребятами. И не надо просить меня быть осторожнее. Я и так осторожен».

Софи в этом сомневалась. «Осторожность» для описания Кифа Сенсена не подходила.

«Ладно, – сказала она. – Но пока я не ушла, пообещай мне кое-что».

«Хорошо, обещаю, что буду звать тебя леди Нравоучительница, когда будешь со мной связываться».

«Я не об этом».

«Как насчет юной мисс Сердцеедки?»

«Киф!»

«Ладно, ладно, остановимся на Таинственной мисс Ф. Договорились?»

«Договорились, – согласилась она. – Можешь собраться на секунду?»

«Могу попытаться…»

«Пообещай, что, если станет слишком тяжело, ты уйдешь. Как бы близко ты ни был к своей цели».

Однажды Эдалин взяла с Софи похожее обещание, признавшись, что то же самое говорила и Джоли.

«До этого не дойдет».

«Все равно обещай».

Потянулись бесконечные секунды, но затем он сказал: «Ладно, хорошо, обещаю. А теперь убирайся из моей головы, мисс Ф. Хороший сон – залог красоты».

## Глава 5

– Вы, дети, весь день бы проспали, дай вам волю, – проворчал хриплый голос, вытаскивая Софи из запутанных снов.

Потерев заспанные глаза, она дождалась, пока они привыкнут к темноте спальни.

– Я думала, вы сказали, что придете на рассвете… ох. Снова приняли вид мистера Форкла?

Она не видела грузного мужчину, стоящего в дверном проеме, с того дня, как он раскрыл свою вторую личность. Но теперь он объявился вновь, морщинистый, раздувшийся и воняющий грязными ногами из-за действия морщиники.

Удивительно, но таким он нравился Софи больше.

Именно этого человека она знала всю жизнь. Надоедливого соседа, присматривавшего за ней, пока она жила с людьми. Эльфа, который исцелил ее способности, поврежденные неудачным световым прыжком, и который сражался рядом с ней на Эвересте. Эльфа, который сводил ее с ума загадками и тайнами – но который знал ее лучше всех остальных.

– Как я уже говорил, – произнес мистер Форкл, – мне легче разделять свою жизнь. В Забытых городах я полагаюсь на проверенные личности. Но сегодня мы идем в Каменный дом.

От его слов по нервам Софи пробежал ток.

Всего дважды она была в уединенном доме, и оба раза оставили неприятные воспоминания. Первый раз они принесли туда Прентиса – и обнаружили, как сильно ухудшилось его состояние. А второй раз Калла привела ее туда, чтобы рассказать ужасные новости о гномьей чуме.

– Вообще-то, в прошлый раз вы не были Форклом, – напомнила она.

Пожалуй, стоило догадаться уже тогда. Но магнат Лето сказал, что «Черный лебедь» захватил его вместе с Тирганом и Вайли в качестве прикрытия.

Иногда лучше было не задумываться о том, насколько хорошо он умел лгать.

– Только из-за юного мистера Эндала, – ответил мистер Форкл. – Он не знает о моих личностях – и я предпочитаю, чтобы так и оставалось.

– Сегодня Вайли тоже придет?

– Не хочешь его видеть?

Встречаться с Вайли действительно было неприятно – большую часть времени он винил Софи во всех ужасах, случившихся с его отцом.

Но последний разговор не был настолько неловким.

– Просто хочу быть готова, – сказала она. – Он явно не понимает, почему я до сих пор не исцелила Прентиса.

– Вообще-то, Вайли сам пришел к нам, когда очнулся его отец, и попросил не исцелять его, пока мы не выясним, почему его сознание пропадало. Он ужасно боится свести на нет минимальные улучшения в состоянии его отца. Поэтому помни: вы с мистером Вакером идете за воспоминаниями, не за исцелением.

– Погодите, Фитц здесь?

Она поспешила прикрыть свою старомодную пижаму и случайно скинула бедного Игги с кровати. Тот захлопал черными кожаными крылышками, взлетая на балдахин кровати, и потряс синими лапками, недовольно глядя на нее.

– Мистер Вакер ждет внизу, – сказал мистер Форкл, щелкая пальцами, чтобы включить свет, – а твой имп, кажется, задумал мстить. Поэтому я пойду, а ты собирайся. Но лучше поторопись. Я хочу выйти до того, как взойдет солнце.

Софи постаралась не задумываться о том, насколько рано ее разбудили – как и о том, как мало она спала, – и выбралась из кровати, чтобы накинуть простую тунику и штаны.

– Возможно, вам стоит расчесаться, – предупредил Сандор, когда она прошла мимо него на пути к лестнице.

Софи редко беспокоилась о своем внешнем виде, но из-за дрогнувших в улыбке губ Сандора она мигом кинулась к ближайшему зеркалу.

Крошечное личико, появившееся в углу, тут же расхохоталось.

– Тебя что, электрокинетик током ударил? – спросила Вертина, встряхивая шелковистыми темными волосами.

Софи злобно глянула на спектральное зеркало, жалея, что нельзя попросить Грейди с Эдалин избавиться от надоедливого устройства. Но когда-то зеркало принадлежало Джоли. И время от времени Вертина оказывалась полезной.

К тому же волосы Софи действительно напоминали хохолок ананаса.

– Ты делаешь только хуже, – сказала Вертина, когда Софи попыталась расчесать колтуны. – Иди принеси заколки, и я спасу тебя от этого кошмара.

Софи так и подмывало ее проигнорировать – Вертина исчезала, стоило отойти подальше от зеркала, – но она позволила ей шаг за шагом рассказать, как заплести волосы в гладкий закрученный хвост.

– Ну, разве я не гениальна? – спросила Вертина, когда Софи убрала последнюю прядь.

– Гениальна, – нехотя согласилась Софи.

– Отлично! Теперь перейдем к макияжу. Принеси мне…

Софи отступила от зеркала. Хватит с нее прихорашиваться.

– Ух ты, – сказал Фитц, когда она спустилась по лестнице. – Тебя не узнать.

– С волосами сегодня не повезло, – пробормотала она, теребя хвост.

– Нет, тебе идет, – заверил он. – Очень подчеркивает твои глаза.

Софи понимала, что Фитц пытался сделать ей комплимент. Но она до сих пор не привыкла к тому, что среди всех эльфов только у нее были карие глаза.

Ну почему побочным эффектом ее измененных генов не могли стать зеленые?

Или фиолетовые?

– Заплетай так волосы почаще, – посоветовала Гризель, появляясь из своего укрытия среди теней. – Мальчишки с ума сойдут.

– Эм, спасибо.

Когда на нее обращали внимание, Софи потела и дергалась. Особенно когда внимание обращал Фитц.

Он так пристально на нее смотрел, что она не сдержалась:

– Что?

– Просто… ищу порезы и царапины. Хочу убедиться, что он тебя не поранил.

– Ты о Кифе?

Фитц скривился при его упоминании. Его ладони сжались в кулаки – костяшки побелели от напряжения.

Софи обернулась к мистеру Форклу.

– Дадите нам минуту?

Тот кивнул и отвел Сандора с Гризель в другую часть комнаты.

Софи жестом предложила Фитцу присесть рядом с ней на диван и решила, что легче всего будет говорить телепатически. Она разрешила ему проникнуть в свой разум – на это были способны лишь они с мистером Форклом – и он с легкостью скользнул мимо ментального барьера. Как оказалось, в ее сознании была точка доверия, и, если телепат передавал нужные слова, они срабатывали подобно паролю. Но все это проходило в подсознании, поэтому она понятия не имела, что нужно было сказать.

«Так, – подумала Софи, усаживаясь на свои ладони, чтобы не начать дергать ресницы. – Нам надо поговорить о Кифе. Ты не хочешь, понимаю. Но чем дольше мы тянем, тем сильнее это скажется на нас, как когнатах».

Все их тренировки были сосредоточены на искренности друг с другом. Конечной же целью было не иметь секретов вообще.