Чистый голос духовной свободы
Vysheslav Filevsky

Посвящается Бразилии,

подарившей мне ни с чем не сравнимую духовную свободу и

воистину неземное счастье

© Vysheslav Filevsky, 2019

ISBN 978-5-0050-2939-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Белу-Оризонти 2019

Свобода и счастье
(Первое предисловие)

Свобода суть возможно полная независимость от культуры, обычаев Земли и общественного мнения при яром горении сердца души любовью к безымянной Причине и последствиям её действий… – Так я её понимаю… Эта – настоящая! – свобода то же, что и всеобщая Правда. Они (Свобода и Правда) суть нечто ошеломляющее, сокрушающее основы дольного и суетного мира сего и дающие основание мира иного, совершенного. Они – разверстое Небо, «воздух» вечности, дыхание бессмертием – ростки новой, безмерно счастливой жизни… Быть этим ростком – высокая ответственность.

А счастье – обретение своего пути и следование ему, каким бы безумным этот путь ни казался. И эти обретение и следование – тоже свобода.

Бесконечно свободный, я определённо неправ, но очень счастлив, простите меня. Эта книга – ещё одно ведро счастья и духовной свободы, которое я выплёскиваю в ноосферу… Есть ли в этом какой-то смысл – кто знает?..

Вышеслав Филевский.

Бред или откровения?
(Второе предисловие)

Чистое безумие не хуже грязного здравомыслия.

В. Ф.

Знакомясь с моими поэтическими работами и думая, что это – просто поэзия, люди чувствуют недоумение… Первое, что приходит в голову: моё творчество – история болезни безумца. Но при желании возможен и иной взгляд.

Прежде всего, я пишу в рамках другого, непривычного для землян мировоззрения. Мне пришлось его создать, потому что обычное мировоззрение, принятые культурные основы мышления меня не устраивают. И это не каприз, а острое ощущение опасности для моей души и здоровья, исходящее от них. А кроме того, обычное мировоззрение и культуру Земли не принимает моя совесть… Это серьёзно, не правда ли? И я счёл за благо отвергнуть общепринятое, чтобы тихо бытийствовать с чистой совестью… Оказалось, это более, чем приятно.

У меня своё исповедание, не имеющее, пожалуй, общего ни с Библией, ни с Кораном, ни с верованиями предков-славян, ни… ни… И мне хорошо, покойно, и я счастлив.

Ни в коем случае не хочу сказать, что привычных людям богов нет. Они есть, и прежде всего это Бог-Деньги, правитель земного мира. Временами Бог-Деньги нападает на меня вкупе с кем-то из прочих богов. И я сопротивляюсь им огнём сердечной любви – чистым «голосом» этого огня – объясняюсь в любви к ним. Ибо спасительно гореть любовью ко всему видимому и невидимому… Такая любовь и благо, и непобедимое оружие.

Голоса у огня сердца души, понятно, нет. Это метафора. Голос духовного огня – он выражение небесной чистоты, почти недосягаемой на Земле. Он – выражение Правды Неба…

На Земле много правд, гораздо больше, чем богов, – едва и не столько, сколько людей. И все они неистинны уже потому, что их много. Думаю, никто никогда не докажет всеобщую истинность своей правды. Такую частную, или земную, то есть, ложную в общечеловеческом смысле правду можно навязать, в том числе огнём и мечом. Но не навсегда.

Ни одна из религий мира никогда не докажет своей правоты. Однако исповедующие ту или иную религию могут задавить прочих своим количеством… Например, когда мусульман в Европе станет больше, чем христиан, то мусульмане возобладают, это понятно. Но кроме мусульман есть ещё буддисты и индусы, и их ещё больше…

Человечеству остаётся ждать, кто кого численно пережмёт. Но можно объединиться в новом едином исповедании… Как кажется, последнее было бы проще. И в вышеславии никто не будет чувствовать себя ущемлённым. Ибо оно не требует отказа от традиционных религий и обычаев, сосуществуя с ними… Хотя некоторые религиозные положения вышеславие и отвергает: например, легенды о сотворении мира… По-моему, В этом – благодатная скромность, не так ли?.. лучше обходиться без догадок и сказок в таком серьёзном деле, как исповедание Истины. Честнее сказать: я не знаю… никто не знает…

Истинна не сказка, а то, что внутри меня, горящего любовью к Высшему и сущему, то, что я ощущаю, а значит, могу, так сказать, чувственно потрогать.

Я не мудрец. Не умничаю, а только описываю мой духовный, молитвенный опыт: то, что сам переживаю.

Считаю моим серьёзным достижением возжжение в сердце души пламени любви к Высшему и сущему. Этот огонь можно назвать божеством. Потому что он даёт Закон, подобный тому, какой получил Моисей на горе Синай.

Закон пламени предельно сжат: гореть сердцем души любовью к Высшему и сущему. Потому что все прочие, частные, поведенческие законы вытекают из него. Поэтому их и нет нужды излагать. Ибо горящее пламя внутри исповедника определяет неизменно правильное поведение его…

Скромность посыла объясняет и однообразность стихотворного изложения. Но пламя, которое горит внутри меня, настолько прекрасно, что хочется рифмованно петь о нём вновь и вновь так, подобно птице…

Вот, иной человек, казалось бы, живёт строго по Библии-Евангелю или, скажем, Шариату. Но душа его черства и крепко спит. А поэтому таковой вольно или невольно ошибается и, получается, нечестив…

Человек же с сердцем души, горящим любовью, будет верен в поступках даже тогда, когда эти поступки как будто противоречат Пятикнижию или Шариату на первый взгляд. Но проходит время, и показывает, что принимаемый за нечестивца, оказался ангелом… Потому что . Тем более, что на каждый случай жизни правило не напишешь, а любое писаное правило можно по-разному истолковать… Истина в сердечном огне, а не в своде правил

Рождение стихов вышеславия отдалённо напоминает рождение сур святого Корана. Но я поднимаюсь только на небольшой холм в нашем городе, а не на гору Хира, как Великий Пророк. И сразу, только вступая на путь, чувствую: что откровение начинает посещать меня… Или начинается бред, если кому-то так кажется правильнее определить происходящее со мной. Ибо не так ли? А ещё приятнее думать, что Небо это скопление газов… если назвать проявлением сумасшествия всё чистое и высокое, то есть, унизить его, жить становится проще, …

Критики Пророка говорят, мол, странно: как только возникала некая духовная нужда, в скором времени по этому поводу Мухаммад рождал соответствущую суру…

Находясь как будто в сходном положении, возможно, понимаю состояние Великого Пророка. Чувствуя необходимость дать ответ самому себе на некий духовный вопрос, я именно с этим чувством в подсознании и выхожу из дому. Выхожу, тщательно заткнув уши, чтобы звуки мира не затемняли сознание моё. Выхожу с сердцем души, горящим любовью. – И Всевышнее милостиво даёт мне разъяснение по желаемому поводу…

не обольщайтесь на этот счёт Главное – гореть. Ибо вне огня любви к Нему самому и к сущему Всевышнее не объяснит никогда никому ничего, … Любое знание вне огня любви в конечном счёте бессмысленно…

Так кто же всё-таки написал книги о вышеславии, я или Всевышнее?.. – На этот вопрос нет ответа. Сказать, я – скромно, но верно только отчасти, потому что откровение имеет место… И это именно откровение, а не вдохновение. Потому что вдохновение страстно, а откровение сопровождается ослепительным покоем.

Сказать, вышеславие написано Творцом мира, тоже неверно. Потому что для начертания стихов я приложил своё скромное умение. И откровения пропущены сквозь моё человеческое сознание…

вот что. Всевышнее именно того, что здесь написано, не «говорило». Но «дышало» им… Удалось ли мне передать божественное «дыхание»? – Не знаю… Но главное – гореть, и это всякий раз было… Мои строфы – чувственное отражение откровения,

Огонь сердечной любви, как чувствуется, единосущен Творцу. Это как будто сын его. И таких сыновей у Вседержителя несчётное число – тьмы тем… Можно сказать, огонь сей – сын Предвечного, а, наверное, лучше – ангел.

Я истово хочу отождествиться с этим ангелом… Зачем? – Не знаю, без цели. Отождествление ничего не даёт, кроме блаженства и знания духовной Правды. А это, как говорят в простонародье, «не намажешь». Другими словами, никакой имущественной выгоды исповедующий вышеславие не получает.

Исповедание, сопровождающееся материальными просьбами – мерзость, делающая исповедание ложным, а материальное вознаграждение за молитвы – самообман и об ан окружающих. Огонь же в сердце души нельзя ни купить, ни продать, потому что он воистину свят.

Зачем же тогда исповедовать то, что ничего не даёт?! – Сказать «ничего» будет слишком опрометчивым. Ибо исповедование вышеславия даёт внутреннее единство со всем сущим, а не только, скажем, с христианами или мусульманами, коммунистами или либералами: единство с видимым и невидимым, одушевлённым и неодушевлённым, думающими как согласно, так и несогласно. А это – большое счастье.

Я же, стяжая и укрепляя огонь в сердце души моей, хочу таким образом сделать грядущее неизбежное расставание с телом лёгким и радостным. В моём огне я уже там, за средостением. И в течение нескольких лет строю мой «дом» там…

Когда бытовые требы опускают меня на Землю, это всегда большая скорбь. Зачем люди устроили такую, как мне представляется, нелепую жизнь – тайна за семью печатями. Огонь сердца души отчаянно борется с враждебным ему жизнеустройством и не может победить, потому он не Творец, а только «сын»…

Но вот я отрешаюсь от нужд, уединяюсь, затыкаю уши – и мой огнь полностью вступает в свои права. И я снова блаженствую. И на то, на что не мог найти ясного ответа при общении с землянами, получаю разъяснение свыше… Обычно оно очень просто: пестовать огонь в сердце души моей; гореть в любви к Высшему и сущему и благоговеть.

Прошу прощения, сегодня книга сия выглядит нелепо. Но так будет не всегда. Меня не огорчает, что при жизни в теле я этого не увижу. Главное – дать знание. Когда оно потребуется, вы его найдёте.

Вышеслав Филевский,

Белу-Оризонти, Бразилия,

19 августа 2019 года.

К вам!

К тем, кто презрен, оскорблён и унижен,
Кто осознал, что во лжи мир погряз,
К тем, кто в сем обществе чуждый и лишний —
К вам обращаю мой пламенный глас

Во бессловесье духовной свободы,
Правду несу – тот любовный огонь,
Что корень жизни, основа природы —
Чувственный мир и душевный покой.

Всё против совести – Небу предайтесь,
Будьте, как птицы, вне вер и культур,
Пойте беззвучно об истинном счастье
Сердцем горя, и Любви чистоту

Свято лелея, безлюбья чурайтесь,
В огнь обратившись, взвиваясь к Творцу,
В чувстве бесстрастном Ему объясняйтесь
В сладком плену любоогненных пут…

Совесть чиста. Исповеданье вольно.
Общества гнёт истончён и забыт.
Счастье – горя славочувствьем, любить
Вышнее и спящедушный мир дольный.

Найти свой путь

Да, есть предел сопротивления судьбе…
Когда проигран бой, то полноте стесняться.
Благо бежать, молениям предаться,
Не о земном уж – о душе радеть.

Что сзади? – Адский огнь, крушение и смерть.
Непостижим Закон святого Воздаянья.
Есть заси, что нельзя преодолеть,
И есть нежизненные упованья.

У каждого предназначение своё.
Служить Творцу – такой мне выпал жребий, —
Оставив суету, гореть любовью к Небу…
Ему отдался. Счастлив. Упоён…

Земные правды, как смутительны они!
Одним цвести в них, а иным – увянуть…
Молюсь: с судьбой бессмысленно лукавить.
Вот мой удел: благоговеть в любви

К Тому, Чьи указанья неисповедимы.
Предался ей – и стал неколебим…
С судьбою не бороться благо, но понять:
Найти свой путь, гореть и ликовать.

(Ольге Спиряевой)

Благословение

Сомнительны познанья, опыт мудрецов:
По правде Неба жить не научают…
Всё позабыть – и исповедовать Любовь,
Земным обычаем не омрачаясь.

Огонь Любви – он путеводная звезда,
Любовь вне рассуждений путь укажет…
Пылать… – Вот всё, что человеку благо знать. —
Касаться духом огненосной чаши,

Подпитывать свой дух божественным огнём —
Не дать слабеть, чтоб в персть не превратиться…
Ликуй, кто вспыхнул: Божеством сей дар вменён —
В Предвечное и сущее влюбиться,

Благоговеть – вот основанье бытия,
Быть ангелом, сей статью наслаждаться,
Жизнь в молчаливом любославье проводя,
В огне с всемирным Духом целоваться:

В любви нет страха… Предан, обнажён, открыт.
Всевышний чует святость побуждений,
В сознанье льёт огонь стихотворений,
Благословляя в Интернете разместить.

Ангел… падший или вознесшийся?

Я жгу мой огонь, никому не служа:

Горенье – вид существованья, не служба.

Мне нужно пылать, как для прочих – дышать,

И в пламени горнем «глас» Вышнего слушать.

Услышав, огнь нудя, Любовь разжигать,

Чтоб, став ей, крушенье телес не заметить,

Без тела полыменем существовать,

Сиять меж созвездий, подобно комете.

Созвездия, братья и сёстры мои,

Любовное пламя «течёт» в наших жилах.

Горя им, Творцу объясненья творим

Любовные сдержанно и молчаливо.

Уставший от лжи, отрешись, возожгись.

Небесная Правда в любовном пыланье.

Любовью гореть значит истинно жить,

Судьбу упразднив, исчерпав воздаянье.

Для сонма безлюбых ад – в счастье моём,

В любовном полымени, в ком пребываю…

Взгляните на небо: как ангел, сияю

В любовной молитве и ночью, и днём.

Памятник небесной Любви

Во время торжества нечистоты,
Глумления над чувствами святыми
Я памятник божественной любви
Воздвиг, какого не было доныне.

И этот светоч до конца времён
Примером бытия пребудет велим
Тем, кто страстьми духовно усечён, —
Примером жизни высочайшей меры.

Мы – род божеств, кто святость растерял,
Забыв высокое предназначенье.
Я – факел славы, кто идёт, любовь творя,
И возвышает пламя над растленьем,

Чтобы безумье вер испепелить,
Над словоблудием Любовь возвысить.
Без смысла всё, коль свято не любить
И Землю от порока не очистить.

Как быть – с себя в смирении начать.
Мы – сил неисчерпаемых скопленье.
Любой в любви к Творцу, к творенью – гений,
Кто может мир спасти и смерть попрать.

Скульптура на Высшей школе изобразительных искусств, Дрезден

Сила сердечного огня

Любовь к Творцу… Когда пропитан ей насквозь,

Огромной церковью становится среда:

И дом и улица, и воздух, и вода —

Всё и во всём любовь, и ни мгновенья врозь.

Когда любовный огнь не гаснет ни на миг,

Он окружает лаской вас, как мать, везде:

В молитвах, отношениях, в быту, труде —

Любовью каждое мгновение горит.

Когда же зависть злобный дух на вас нашлёт

И станет, будто полоумный пёс, терзать,

Сосредоточьтесь на любви – в ней благодать:

Признаний в ней мучитель не переживёт.

Спасибо, Божество, за счастье жить в любви,

В её огне без мыслей и словес гореть.

Ни за, ни против я: мне б лишь благоговеть,

Любовную молитву непрерывно длить.

Убить меня – возможно. Но – не победить.

Всем духам зла огонь любви не одолеть.

Душить – напрасно: не престану пламенеть.

Я – огнь. И, выйдя из телес, продолжу жить.

Лао-цзы

Правда – в любви при возврате к истоку,

Девственность чувств при познанье глубин.

Мудрый ребёнок* в блаженстве высоком,

Счастлив безмерно пребысть таковым.

Вспыхнул огонь в угасающей плоти

В воле предвечной, не зная, к чему.

Святость не противоречит природе.

В чувствах ребёнка счастливо тону,

Как Лао-цзы. Я его воплощенье?.. —

Прочь, мыслеблудье! Я – мудрый огонь:

Дух, кто младенец и старец в горенье,

Кто для любви неземной вновь рождён

Мир озарить, незаметно, как будто.

Пусть параллелен он чтущим сей стих.

Старый ребёнок, энергии сгусток

Всех солнц Вселенной, всех бездн и зарниц.

Я – бесполезен… Не к месту взорвался?..

Огненный вестник глухим и слепым?..

Прихоть бесчувственный мир одарить?..

«Да, Я хочу», – мне Творец улыбался.

*Имя Лао-цзы переводится, как «Старый ребёнок», или «Старый мудрец».

Статуя Лао-цзы в Гуанджоу

Цветок на помойке

Цветок на помойке… Средь смрада и гнили

По воле Всевышнего дивно взошёл

И ждал, чтоб помойка его полюбила…

О как он наивен, как чист и смешон!

Расцвёл. Источил вкруг себя ароматы.

Но средь разложенья они не слышны.

Цветок же взывает к отбросам: «Мы братья! —

К обёрткам, бутылкам, – любить мы должны

Творца, невзирая на то, что мы смертны.

Увяну когда-то и я в свой черёд.

Но славлю Любовь, пока жив, беззаветно,

Чтоб чуял во мне человеческий род

Чудесную силу Любви. Пусть помойка

Стремится, разросшись, весь мир поглотить…» —

Так пел тот цветок вопреки всему звонко,

Любовью пытаясь судьбе воспретить.

И видел помойку цветущею клумбой,

И верил, что рядом за кучей тряпья

Иная здоровая зреет семья,

Струя ароматы Любви в мир безлюбый.

Земной рай

Память – пространство любви родников:

Всё, о чём вспомню, любовь источает.

Бьют родники. Торжествует любовь.

Не было зла и причин для печали.

Только любовь осияет мой путь.

Густо цветами любви он усеян.

Чудо: иду по цветам – их не мну:

Духом любви над планетою вею.

Память, ты райское поле чудес.

Ярки цветы и неведомы птицы.

Кто они? – Вестники славы Небес.

Слушаю – и не могу насладиться

Песнями: в каждой из них жизнь моя.

Блещут любовью, как грани алмазов.

Чую: те птицы – родная семья.

Мы неразлучны в пленительном счастье.

Умерли? – Нет. Ведь любви родники

Бьют из вещей, что на память остались,

Тихо внушая мне горнюю радость

Жить в любославье судьбе вопреки.

Полнота Правды

О друг, не лги мне половиной правды

И половиной лжи не обольщай.

В молитве отличу я рай от ада.

А в части правды ль, лжи ль – одна печаль.

Взыскую рай, невидимо пылая

В любви к непостижимому Творцу.

Часть правды пламени не возжигает,

А части лжи огнь вовсе не к лицу.

Ведь правда Неба в полноте священной,

Не в болтовне – в божественном огне.

Горю – и я дух счастья воплощéнный

В духовной присносущей белизне.

Пылаю – Землю исцелить под силу.

Погас – и немощствýю, словно труп.

Огонь мой – Правда, что необорима.

И не язви, мол, неучён я, глуп.

Нет выше знанья, чем огонь небесный.

В нём Истины и Правды полнота,

Святого откровенья чистота

А половины правды ль, лжи ль – бесчестны.

Истаивание ангела

Мой голос чист. Божественен источник.
Струится пламя жизни сквозь меня.