Книга надписей
Взгляд на библейскую археологию
Лев Виленский

Дизайнер обложки Мария Александровна Левикова

Редактор Лев Олегович Виленский

© Лев Виленский, 2024

© Мария Александровна Левикова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0050-2919-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга надписей

Моему отцу, профессору Олегу Григорьевичу (Элиягу Гиршевичу) Виленскому, посвящается

Иерусалим, 2019

Месяц Ав 5779 год

Несколько замечаний перед чтением

Я сразу хочу сказать моим читателям – в Израиле я проживаю уже более тридцати трех лет.

За эти годы многое поменялось в наших странах, иной раз кардинально, изменился менталитет русскоязычного читателя. Но не изменилась тяга к знаниям и желание читать хорошие книги.

Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы написать эту книжку достаточно просто, стремясь не вызвать эффект отторжения у тех, кто возьмет ее в руки. Сразу же хочу предупредить читателей о нескольких особенностях текста книги.

Во-первых, я пользуюсь переводом Библейского текста на русский язык, осуществленным в Израиле Давидом Йосефсоном и Мордехаем Бройером в 70-ых годах прошлого века. Данный перевод во многих моментах отличается от синодального русского перевода, и от более современных переводов на русский язык. Синодальный перевод, созданный в Российской империи в конце XIX века, содержал в своей основе текст Библии на иврите и арамейском языках, то есть, в подлиннике, но, помимо этого, переводчики широко использовали материалы Септуагинты (перевода Старого Завета на греческий язык, сделанного в III веке до н. э 70-ю переводчиками) и церковно-славянской Библии (используемой русской православной церковью). Данный (синодальный) перевод не совсем точен, и в некоторых местах искажает оригинальный текст Старого Завета, известный нам по масоре¹ Кетер Арам-Цовы (X век) и более древним свиткам – часть из которых восходит к III – I векам до н. э (так называемые «свитки Мертвого моря»).

Используемый мной в данном издании перевод Йосефсона и Бройера грешит известными литературными неказистостями, но, вместе с тем, он является почти подстрочным переводом текста на иврите, и поэтому из всех современных переводов Старого Завета на русский язык он наиболее точен. Мне кажется, что точность перевода в контексте моей книги намного важнее его литературных достоинств. Для тех, кто хочет ознакомиться с более литературным еврейским переводом Ветхого Завета на русский язык – я предлагаю ознакомиться с блестящим переводом первых пяти книг Библии (Пятикнижия Моисеева, оно же Тора), сделанный Фримой Гурфинкель.

Во-вторых, Имя Всевышнего на иврите обозначается четырьмя буквами, явный смысл слова из этих букв – Сущий. В книге я пользуюсь терминами Сущий и Всевышний для обозначения четырехбуквенного Имени Бога, для уха русских читателей имя Всевышнего привычнее звучит как Иегова или Яхве; употребление этого имени недопустимо для иудея, соблюдающего третью заповедь – не произносить Имя Всевышнего всуе. Есть авторы, применяющие английскую аббревиатуру YHWH (ЙХВХ), но мне кажется, что русскоязычному читателю будет ближе мой метод.

В-третьих – в приведенных мной цитатах библейского текста Имя Бога часто пишется как Б-г и Вс-вышний (согласно третьей из десяти заповедей, имя Бога нельзя произносить «всуе», то есть не в молитве, без надобности)². Я не стал исправлять цитаты из Библии, и оставлю в тексте цитат Имена Всевышнего именно в этом виде. В конце каждой библейской цитаты присутствует ссылка на нее в Библейском тексте. Для небиблейских цитат указан источник и перевод (зачастую мой собственный – с английского или ивритского подстрочника, к сожалению я не владею ни аккадским, ни древнеегипетским языками).

В-четвертых – Иудаизм, в отличие от Христианства и Ислама, религия исключительно еврейская, национальная, она не исповедуется другими народами. Это более чем религия, это образ жизни. Поэтому обычные оценки, принятые в нееврейском мире по поводу религии как таковой и ее взаимоотношения с современным обществом в случае с Иудаизмом не работают (так, пресловутое «отделение религии от государства» в Израиле совершенно невозможно). Более того – Иудаизм уже две тысячи лет не призывает неевреев к прозелитизму, не вербует сторонников, и посему читатель не должен никоим образом видеть в моей книге какой-либо вид религиозной пропаганды. Библейский текст – для меня в данном случае – огромный и великолепный исторический источник. Именно в контексте исторического (и литературного, иной раз) источника, а не Священного Писания, я рассматриваю библейские сюжеты в тексте моей книжки. Пусть простят меня верующие, которым такое восприятие Священного Писания претит.

И последнее – я пользуюсь общепринятой в среде археологов и историков хронологией. Все даты приводятся мной по Григорианскому календарю. Вместе с тем мне важно отметить, что у евреев принято пользоваться своим, иудейским, календарем, в котором даты имеют некоторый сдвиг относительно григорианского календаря. Так, разрушение Первого Храма в 586 году до н. э еврейская хронология относит к 422 году до н.э.

В заключение, хотелось бы пожелать моим читателям мира, спокойствия и процветания. В сегодняшнем «прекрасном и яростном», по меткому афористичному выражению давно упокоившегося писателя, мире данное пожелание звучит как нельзя кстати.

Вместо предисловия – кто изобрел алфавит?

Cначала человек научился рисовать.

Рисунки самого разного размера и качества покрывают стены пещер, где обитали первобытные люди, рисовавшие то, что видели вокруг. Затем рисунки начали складываться в определенные комбинации, значение которых было намного более конкретным и информативным, чем картины на стенах пещер. Мир древнего человека усложнялся, становился богаче – и духовно, и материально. Согласно материалистическому взгляду на историю человечества, порядка 10000 лет назад возникло земледелие – ремесло, позволявшее человеческим общинам не зависеть от охоты или простого собирательства, голод, верный спутник человека древнего, стал отступать. Урожаи зерна на плодородных почвах давали возможность не только кормить семью, но и продавать излишки урожая соотечественникам, либо сдавать их в виде податей вождям и храмовым хозяйствам. Древние боги язычников любили подношения подобного вида. Именно человек научился писать – просто чтобы вести учет этим самым излишкам. Используя для начала вот эти, упомянутые выше, комбинации знаков, обозначавшие определенные понятия.

Рассмотрим данное явление поближе на примере архаических обществ Месопотамии, междуречья рек Тигр и Евфрат, где более пяти тысяч лет назад начали развиваться поселения городского типа, называемые протогородами. Позже почти каждый протогород станет небольшим и самостоятельным государством. Главным зданием месопотамских городов, его центром, являлись храмы местным богам, построенные из необожженного кирпича, слепленного из речного ила, и высушенные на солнце, стоявшие на платформах, покрытых асфальтовой смолой или белой известью³. В храмах духовенство занималось ведением городского хозяйства – помимо обычных религиозных церемоний. В храмах возник непременный атрибут цивилизации – учет.

Вот крестьянин или горшечник приходит на храмовый двор, везя с собой телегу с луком, или с глиняными горшками. Жрец-чиновник, принимая товар у земледельца или ремесленника ведет учет на глиняной табличке, выводя на ней тростинкой рисунок – луковицу, горшочек, связку колосьев, голову бычка, запечатлевая дань или подношение, принесенное в храм. Рядом с рисунком жрец выдавливает тростинкой палочки и кружочки – цифры. Именно цифры стали первым письменным знаком. Пиктографическое письмо обретало новые знаки, систематизировалось, становилось все более универсальным, гибким, богатым.

Около трех тысяч лет назад (дата примерная) заметив, что легче выдавливать в податливой глиняной поверхности отдельные черточки-клинья, чем рисовать луковицы, горшки и бычьи туши, чиновники начали пользоваться этими черточками вместо рисунков, причем сначала клинышками изображали требуемый предмет, благо ребро острия тростинки позволяло замечательно это выполнять. Так получалось писать гораздо быстрее.

А затем сочетаниями клинышков начали изображать и записывать все остальные слова. Таким образом, постепенно из пиктографического рисуночного письма в Месопотамии развилось клинописное письмо. Каждая группа клинышков означала слог, сочетание звуков. Если мы попробуем изобразить это по-русски – то рисунок ноги будет означать слог «но», а руки – слог «ру». Два этих знака могут означать «нору», «руно» и являться интегральной частью других, более сложных, слов. Из слогов можно составлять целые слова, причем количество собственно слогов в любом языке конечно, и количество знаков, их обозначающих – одинаково. Сначала клинописное письмо появилось у загадочного, давно исчезнувшего народа – шумеров, после чего распространилось по всей Месопотамии, а также в Анатолии, Иране и других областях и странах. В шумерской клинописи и ее последующих производных – аккадской, эламской, вавилонской, хеттской, хурритской и урартской клинописях было 300—800 знаков, в зависимости от языка, для которого она служила письменностью. Последний образец клинописной системы письма – иранское клинописное письмо, дожило до IV века до н. э., исчезнув после разгрома Персидской империи Александром Македонским.

Глиняные таблички с шумерским пиктографическим письмом, 3500 год до н. э. Фото Locutus Borg

Тем не менее, существуют одинокие документы, написанные клинописным письмом, датируемые 75 годом новой эры. Таким образом, можно дать клинописному письму более 3500 лет существования – огромный срок. Это более половины времени существования современной цивилизации.

Рассмотрев появление собственно письменности в Месопотамии, будет полезно ознакомить читателя с еще одной древнейшей системой письменности.

На другом конце тогдашней ойкумены, тогдашнего обитаемого мира, в дельте реки Нил на африканском континенте, в стране, которую именуют Египет, развивалась иная система письма, так называемое иероглифическое письмо – изначально также пиктографическое, позже – комбинированное слоговое и пиктографическое. Такой вид письма называют лого-консонантным, то есть, сочетающим знаки, имеющие как смысловое, так и звуковое значение. Древние египтяне изобрели свою письменность позже шумеров – около 3100 года до н. э, то есть пять тысяч сто лет назад, писчий материал и способы написания у них отличались от месопотамских коренным образом, так как в Древнем Египте писчим материалом мог быть камень (в глинистой почве Междуречья камень, пригодный для высекания на нем изображений, встречается еще реже, чем дерево) и папирус – род бумаги, изготавливаемой из стеблей растения Cyperus Papirus. Попутно стоит заметить, что слово папирус – греческого происхождения, помимо этого данный вид бумаги греки именовали «библос», египтяне именовали папирус «джет», «уадж» или «чуфи». Самый старый образец папирусной бумаги – без надписей – датируется примерно 3000 годом до н. э, а первые надписи на папирусе – 2500 годом до н. э. В сухом и жарком климате Египта папирус прекрасно сохранялся, поэтому множество древнейших текстов, записанных иероглифическим письмом, дошли до нас.

Последняя запись египетскими иероглифами датирована IV веком новой эры, таким образом, письменам египтян удалось пережить клинопись на три сотни лет.

У египтян развивались – уже намного позже – демотическое письмо, также лого-консонантное. Число знаков иероглифического письма колебалось от 800 до 6000, в демотическом письме их было около 270.

Два древних вида письменности – шумеро-аккадское и древнеегипетское – являлись наиболее распространенными в глубокой древности, на заре человеческого развития. Именно ими записывались первые летописи, стихи, мифы и хвалебные надписи для правителей и богов.

Однако обе эти системы письма отличались особой сложностью. Поэтому научиться читать и писать было очень непросто и требовало времени, хорошей памяти и очень немалых средств на обучение. Письмом владела тонкая прослойка (пресловутая прослойка интеллигенции? – Л.В) населения. Основная масса народа читать и писать не умела.

Египтянам и жителям Шумера, Аккада, Элама, Вавилона и Хеттского государства оставалось сделать всего один шаг до получения намного более удобного вида письма. Простого письма, которому легко научиться. По сравнению с клинописными и иероглифическими системами – примитивного до смешного. Но они так и не сделали этот шаг. Возможно, именно тот факт, что письмо Египта и Месопотамии было прерогативой правящих и богатых, являлось тому причиной. Для появления алфавитного письма был необходим в корне другой подход к развитию цивилизованного общества, другой, более утилитарный взгляд на письменность, лишенный пафосного почитания искусства письма.

Сверху – клинописные таблички XI – VIII веков до н.э, Ассирия, снизу слева и справа – конус с клинописью и клинописная табличка, Шумер, 2200—2150 гг. до н. э. Музей Израиля, фото автора.

Перенесемся в прошлое на 3800 лет. Год на земле примерно 1800 до н. э. Вся цивилизация Земли находится в пределах так называемого «плодородного полумесяца» – землям в междуречье Тигра и Евфрата (нынешний Ирак), Леванте (Сегодня в Леванте расположены Сирия, Израиль, Иордания и Ливан) и в долине реки Нил. Самой территориально обширной страной был в то время упомянутый выше Древний Египет. Богатый и древний Египет, Та-Кемет («черная земля»), как называли египтяне свое государство, имел на рассматриваемый нами временной промежуток, уже более чем тысячелетнюю историю. Столица Египта Ит-Тауи являлась мегаполисом того времени, где проживало более 100000 населения. Уже 800 лет в стране у Нила сооружали для царей Египта колоссальные каменные усыпальницы пирамидальной формы. Египтяне боготворили своих царей, с величайшим почтением величали их Пер-Аа («Высокий Дом», по-русски – фараон, от греческой передачи данного титула как Фарао). В стране Египта процветали ремесла, медицина, астрономия, здесь писались на папирусной бумаге книги, высекались из твердых пород камня статуи, которые, кажется, вот-вот встанут с постаментов и заговорят как живые люди. Некоторые ученые придумали для Страны на Ниле термин «гиперцивилизация». Пожалуй, он как нельзя лучше характеризует блеск и высочайший уровень Та-Кемет. Даже страны Месопотамии в другом конце «плодородного полумесяца» (междуречья Тигра и Евфрата) во многих областях не достигли того высочайшего уровня, на который поднялись строители пирамид (в скобках отметим, что в других областях они перегнали страну на Ниле, но это тема отдельной книги).

Западносемитское (ханаанское) племя переходит границу Египта. Роспись из египетской гробницы в Бени-Хасане

С Востока границы Египта переходили народы страны Ханаан, относившиеся к мощному субстрату так называемых аморейско-сутийских племен. Амореи, относящиеся к западно-семитским народам, вышли из Африки и Аравии в начале третьего тысячелетия до н.э, и расселились от Ханаана (Леванта) до Междуречья, основав множество маленьких городков-государств. В периоды засухи черноволосые и горбоносые громкоголосые амореи в цветных рубахах переходили из Ханаана поближе к богатым житницам страны на Ниле. Они вели с собой стада скота, их дети покачивались в переметных сумах, переброшенных через бока ослов. В пограничных крепостях Та-Кемет их встречали чиновники, представители высшей египетской расы, сортировали, словно скот, посылали на черные и тяжелые работы, с великодушием пресыщенного благами цивилизации народа, давали землю для поселения и право осесть в Египте (точно так же поступают «развитые» государства с «беженцами» из Африки и Ближнего Востока и сегодня). Истинное отношение коренных египтян к любому не-египтянину прекрасно известно нам из Библии, где оно описано одной краткой фразой (речь идет о трапезе египетского чиновника, которого посетили сыновья Яакова, не зная, что высокородный египтянин – их брат Йосеф):

32. И подали ему особо и им особо, и египтяне, которые ели с ним, особо, ибо не могут египтяне есть вместе с иврим хлеб, ибо претит это египтянам.

Берешит (Бытие) 43, 32

Любой неегиптянин – заведомо человек второго сорта. Древность не знала нынешней политкорректности, тогда не существовало терминов «права человека» и «корректирующая дискриминация». Пришельцам из земли Ханаан, из Ливии, из Нубии удача улыбалась крайне редко. Чаще всего они работали на рудниках, строительных площадках и выполняли черную работу – на правах рабов. Зато их хорошо кормили, а за хлеб стоило работать. На родине их ждала голодная смерть.

Четыре расы в представлении древних египтян (справа-налево) – меднокожий египтянин, светлокожий семит-аморей, чернокожий африканец и светлый ливиец – с запада Северной Африки. Отметим про себя очень верную передачу этнических особенностей.

Перенесемся с тобой, читатель, в южную часть Синайского полуострова, где в местности, которую через тысячи лет завоеватели Египта – арабы назовут Серабит Эль-Хадем, находился небольшой египетский городок. Рядом с этим сухим и жарким городом расположены копи, где добывали ценный камень бирюзу – для украшений египетских модниц, для статуэток и других дорогих безделушек, врезаясь мотыгами и кайлами в тоскующую по дождю почву, среди желтых пустынных гор, кишащих скорпионами и змеями. И надсмотрщики, и солдаты, и вся местная администрация происходила из страны Ретену (так египтяне называли Ханаан). Они быстро учили египетский язык, их склонный к мистике разум имел особую гибкость, остроту и глубину мышления, способность найти главное в ворохе второстепенного и упрощать сущность вещей. Они создали на основе иероглифов Египта свое письмо. В нем было всего 30 букв. Перед нами предок алфавитов, так называемый протоалфавит – синайское письмо. Им пишут «горемычные» ханаанеи, уроженцы страны Ретену. Пишут они этими знаками на своем собственном – западносемитском, аморейско-сутийском языке. Позже этот язык (ханаанейский, «кнаанит» как называет его Библия) распадется на несколько схожих наречий – арамейское, еврейское, моавское, аммонитское, идумейское, финикийское. Братские языки. Но их носители никогда не стали братьями. Один из семитоязычных народов – евреи (они же «иврим») – станут тем народом, которому суждено нести тяжелейшее ярмо в истории, выжить и сохранить свой западносемитский язык. В этом им поможет своя, не похожая на другие, религия, свой собственный уклад жизни и закрытое для других общество. Именно этот народ использовал новое изобретение, алфавитное письмо, для записи своих законов. И именно этот народ возвел, в конечном итоге, грамотность в ранг обязательного для всех знания. Мы расскажем об этом позже, когда будем разбирать – надпись за надписью – найденные на Земле Израиля древние внебиблейские тексты.

Образец синайского письма

С 1550 года до н.э, то есть 3570 лет тому назад, после долгого периода упадка, раздробленности и власти чужеземных народов, Древнеегипетское государство вступило в следующий период развития, называемый Новым Царством. Он длился до середины XI века до н. э. В это время египетское влияние начало быстро распространяться в Ханаане. Именно к середине этого периода относятся первые надписи на территории земли Ретену ⁴надписи алфавитом, схожим с синайскими надписями. Кто был автором этих коротких и достоверно не расшифрованных строк – сложно судить. Данных надписей найдено крайне мало. Они настолько коротки, что некоторые историки не причисляют их к настоящим надписям, а считают неким своеобразным видом орнамента. Все они относятся к памятникам так называемого протоханаанского алфавита. Малое количество памятников и их скудное содержание не дает ученым прочных оснований для того, чтобы уверенно связать между собой протосинайское и протоханаанское письмо. Тем не менее, предположение об их близком родстве имеет аргументы в свою пользу, базирующиеся на схожести знаков. Именно это протоханаанское письмо является первым настоящим алфавитом, предком всех современных алфавитов Европы и Ближнего Востока. И лишь недавно изыскания археологов открыли несколько текстов, свидетельствующих о его широком употреблении на земле Ханаана. Возможно, те самые рабы, что работали на бирюзовых рудниках, мигрировали назад в Ханаан, принеся с собой изобретенную ими ранее письменность. Дальнейшие археологические работы в Израиле открывают нам новые образцы этого письма.

Первая длинная надпись уже следующим видом алфавитного письма – по мнению основной части историков – принадлежала финикийскому царю Ахираму (Финикийские города-государства находились на территории современных Израиля, Ливана и Южной Сирии, а финикийцы были ближайшими родственниками нынешних евреев). Саркофаг Ахирама датировали XIII веком до н. э. Во всяком случае, так ранее считали археологи, опиравшиеся на найденные в гробнице царей Библа, рядом с саркофагом Ахирама, египетские вазы времен Рамсеса II. Да только вот незадача – Библия упоминает финикийского Ахирама, как союзника и друга Израильско-Иудейского царя Соломона, поставщика кедровых деревьев для кровли Иерусалимского храма⁵. Дополнительной помехой для археологов явилось и нахождение в той же гробнице около саркофага кипрских сосудов VIII века до н.э! Согласитесь, разрыв между египетскими и кипрскими находками составляет около половины тысячелетия, так к какому веку относится каменный гроб Ахирама? Действительно ли этот памятник финикийской письменности насчитывает 3300 лет? Или всего 3000? Тем не менее, первичная датировка саркофага позволяла считать финикийский алфавит наиболее древним и относить его к родоначальникам всех остальных алфавитов.

Действительно – предприимчивые и смелые торговые люди финикийцы распространили свое знание в древнюю Грецию, где появился и оформился местный греческий алфавит, от которого пошли потом алфавиты Европы, а потомок финикийского письма – арамейское квадратное письмо – стало родоначальником алфавитных систем Азии. Приведем текст, выгравированный на саркофаге Ахирама целиком:

«Гробница, которую Иттобал, сын Ахирама, царя Библа, сделал для Ахирама, его отца, когда он поместил его в „дом вечности“. И если какой-нибудь царь среди царей или какой-нибудь правитель среди правителей или какой-нибудь военачальник среди военачальников нападёт на Библ и откроет гробницу, пусть его властный скипетр сломается, пусть трон его царства опрокинется, пусть мир покинет Библ! Что же до него самого, если он разрушит эту надпись, то…»

перевод мой – Л.В.

Сегодня многие историки склоняются к тому, что саркофаг Ахирама относится к XI-Х векам до н. э., таким образом финикийский алфавит не может считаться самым древним из существующих. И пальма первенства все более переходит к протоханаанскому алфавиту.

Сравнение алфавитов Финикии, Израиля и Моава. Различия минимальны

Следует отметить, что цепочка синайский алфавит – протоханаанский алфавит – финикийский/еврейский алфавит не являлась единственным алфавитным письмом, авторство которого принадлежит западным семитам. Финикийцы действительно изобрели еще один, свой собственный, уникальный алфавит! Он появился в северной Финикии, в городе, который назывался Угарит. В нем было 30 знаков – базирующихся на шумеро-аккадской клинописи (в отличие от протосинайского письма, образцом для которого послужили египетские иероглифы) и создал его неизвестный финикийский гений в XV веке до н. э. К сожалению, или к счастью, этот алфавит остался локальным, чисто угаритским явлением. Но на нем дошло до нас большое количество надписей, позволяющих составить впечатление о финикийской литературе. Часть литературных сюжетов перекликается с библейскими текстами. Это неудивительно – финикийцы и евреи по языку и крови представляли собой братские народы, разница между ними была не более чем между россиянином из Воронежа и россиянином из Владимирской области, у первого из которых фрикативный «г», а второй «окает». Де-факто это был один народ с разными языковыми диалектами.

Только религия и культура у этих народов-братьев в корне различалась.

Итак, подытоживая факты, мы можем сказать с большой долей вероятности, что алфавиты возникли в результате приспособления египетских иероглифов (и месопотамской клинописи) к западносемитским языкам. Первый из них появился еще в XVIII веке до н.э на Синае, затем в XVI – XI веках до н.э в Ханаане (нынешнем Израиле), следующий этап – это развитие алфавита в Израильском царстве XI – VI веков до н.э, сопредельных с ним Моаве, Аммоне и финикийских городах. Оттуда величайшее изобретение человечества начало свой победный путь по земному шару.

Еврейская традиция приписывает изобретение алфавита величайшему пророку и законоучителю Моисею (Моше), выведшему евреев из Египта. Судя по всему, эта версия имеет право на существование – так как Моисей теоретически мог упростить египетскую иероглифику и привести ее к состоянию алфавита. На вопрос, мог ли один человек создать алфавит, сразу же всплывают в памяти великий армянский просветитель Месроп Маштоц, изобретатель армянского алфавита (есть спорная версия, что этот универсальный гений разработал и грузинское письмо), монахи Кирилл и Мефодий – чей памятник украшает Старую Площадь в Москве, изобретатели сразу двух алфавитов для славянских языков, глаголицы и кириллицы. Дополнительно можно привести историю индейца-чероки Секвойи, который придумал алфавит для своего народа, стремясь уравнять его в правах с белыми американцами в начале XIX века. Чероки, невзирая на изобретенный алфавит, почти поголовно были уничтожены своими бледнолицыми соседями, а именем гениального изобретателя этого алфавита назвали самую рослую породу деревьев в мире. Вполне возможно, что через три тысячи лет наши далекие потомки будут воспринимать рассказ о Секвойе как красивую легенду. Точно так же, как противится нынешняя историческая наука теории о том, что алфавитное письмо изобрел пророк, с которым говорил Бог лицом к лицу. Или – что еще смелее предположить – получил от Бога. Кто знает, всплывет ли когда-нибудь еще более древняя надпись, записанная протоханаанским алфавитом, и содержащая слова Библейских текстов? Кто знает…

Слово «Иерусалим» (Йерушалем), записанное (сверху вниз) протоханаанским, палеоеврейским и квадратным арамейским шрифтом (который используется евреями и сегодня)

Библейские артефакты

Письменные памятники из стран, окружавших Землю Израиля

Стела фараона Мернептаха – «Стела Израиля»

Фараону Египта Мернептаху в исторической перспективе могло весьма не повезти. Имя его, скорее всего, забылось и стерлось бы из истории человечества, оставшись только именем в перечне египетских фараонов, принадлежавшего жрецу Манефону (собственно, этот список лежит в основе хронологии Древнего Египита, принятой у историков). Однако случилось наоборот. Мернептах является одним из наиболее упоминаемых историками фараонов Древнего Египта. Хотя слава его – это слава человека, который неожиданно попал в эпицентр важных событий, и о нем стало известно миру. При этом, как личность, этот правитель ничем не выделялся. Чем же прославился фараон Мернептах? Какие события сохранили его в истории и сделали его имя цитируемым по сей день?

Мернептах (а точнее, по древнеегипетски Мер-не-Птах хотеп-хер-Маат — «Тот, кого возлюбил Птах, радующий Маат») встал у кормила страны после смерти своего славного отца Рамсеса II Великого, правившего Верхним и Нижним Египтом около 66 лет (1279—1213 гг. до н.э). Рамсес II (приведем и его древнеегипетское имя Ра-меси-су мери-Амон — «Рождённый Ра, возлюбленный Амоном») – в отличие от своего сына, стяжал и стяжает великую славу вполне заслужено. Годы правления этого величайшего фараона древности историки считают периодом наибольшего развития Египетского государства. После Рамсеса Великого государство на Ниле начало сначала медленно и неуловимо, а затем все быстрее и быстрее клониться к закату. При Рамсесе II территория Та-Кемет вновь, после двухвекового перерыва, расширилась до своих максимальных пределов. Рамсес II последовательно повторил завоевательные походы Тутмоса III (фараона XVIII династии, правившего в 1479—1425 гг. до н.э), раздвинул границы Египетской державы до верхнего течения широкой реки Евфрат, заключил – после серии войн – прочный мир с царем Хеттской империи Хатуссили III. Для упрочения мирных отношений с северным соседом, Рамсес II взял в жены одну из дочерей Хатуссили. В доме нового мужа она получила египетское имя Маатхорнефрура и ее необыкновенная, «европейская» красота, как сообщает хронист в надписи на стене храма в Абу-Симбеле, «понравилась его величеству». В то благословенное время наступил региональный мир, период торговли и развития городских поселений, строительства памятников и общественных зданий, храмов и рынков. На дорогах царило спокойствие, шайки разбойников-грабителей караванов «хабиру» затихли и не показывались из-за придорожных холмов. Египетские гарнизоны стояли в городках Ханаана, твердо храня «египетский мир» и поддерживая культурное и политическое влияние Та-Кемет на территории «горемычного Ретену». Хеттская держава на севере получила недолгую передышку от многочисленных войн, нападения на нее «народов моря» в то время не приобрели еще разрушительной силы, которую они обретут веком позже. В северной Месопотамии набирала силу новая держава – Ассирия. Это были, воистину, вымоленные у многочисленных богов годы покоя, принесшие свои плоды исстрадавшемуся «плодородному полумесяцу». Но мир – всего лишь состояние отсутствия войны. Пройдет лишь сотня лет – и привычный мир изменится настолько, что мы не узнаем его. Египет охватит кризис, называемый коллапсом Бронзового века, вызванный небывалым по своим масштабам переселением «народов моря», основная масса держав «плодородного полумесяца», тогдашней ойкумены, исчезнет. Но для этого должны пройти еще сто лет. Вернемся к Рамсесу II, чья власть, как я уже отметил, простиралась от четвертого нильского порога на юге до верховьев Евфрата на Севере. Взгляните на карту – сегодня на этом пространстве расположено несколько государств: Египет, Израиль, Ливан, Иордания и Сирия! А в середине XIII века до н. э все это была держава Та-Кемет, у руля которой находился фараон Рамсес Усир-Маат-Ра Сетепен-ра («сильный правдой бога Ра, избранник Ра»).

От времен Рамсеса II, до нас дошло совершенно невообразимое, даже по меркам Древнего Египта, количество памятников материальной культуры – от величественных архитектурных сооружений до небольших статуэток, печатей, маленьких амулетов. Рамсес стал для современного обывателя олицетворением собственно Древнего Египта, помимо Хеопса с его колоссальной пирамидой, Эхнатона с культом солнца и красавицей женой Нефертити и Тутанхамона, известного сокровищами своей гробницы. Скажите про себя слово «фараон» – и вам, скорее всего, сразу же вспомнится имя Рамсес, подумайте о древнем Египте – в памяти всплывут пирамиды, сфинкс, Хеопс и, опять же, Рамсес. Приезжайте в туристическую поездку в Египет – Рамсес будет глядеть на вас своими древними фараоновыми глазами отовсюду, с вывесок магазинов, отелей, сувенирных лавок… даже автомобиль египетского производства выпускался в далекие уже 60-е годы XX века, «Рамсес». Действительно, более чем шесть десятков лет его славного и устойчивого правления стали знаковым событием в истории одного из древнейших государств мира. Мало кто из монархов и правителей современности перещеголял Рамсеса II длиной своего правления. Да и плодовитостью великий фараон тоже отличился – у него было около сотни детей от 6 официальных жен (об одной из них, хеттеянке, мы уже упоминали) и неизвестного досконально числа наложниц. Более десятка царских детей скончались еще при жизни отца, уйдя в мир иной по тем или иным причинам; отец горевал, молился богам, воздвигал детям богатые гробницы и продолжал править дальше. Сыновьям Великого оставалось лишь вздыхать в мечтах о троне, либо перестать думать о принятии на себя государственных забот и заниматься, хотя бы, охотой, рыбной ловлей или, на худой конец, коллекционировать печати с изображением священных жуков-скарабеев. Унаследовать престол Верхнего и Нижнего Египта повезло лишь тринадцатому сыну Рамсеса – четвертому ребенку его третьей жены Иситнофрет, Мернептаху. Именно этого сына дряхлеющий отец приблизил к себе на седьмом десятке лет своего правления, именно ему передал скипетр и двойную красно-белую корону Империи. Вот уж, воистину, везение так везение…

Статуэтка Мернептаха, Лувр

Заметим, что ожидал власти Мернептах долго, и получил ее в более чем почтенном для древнего египтянина возрасте шестидесяти лет. Этот срок и сегодня для многих является сроком начала старения. В Древнем Египте мало кто доживал до столь почтенного возраста, поэтому Мернептах ощущал себя стариком, на которого свалилось тяжкое бремя правления огромной державой. Чувствуя бренность свою и краткость отпущенного богами срока, сын великого Рамсеса постарался проявить себя так, чтобы не посрамить славы отца (заметим, что в любом случае Мернептах не смог бы отлынивать от государственных дел, удить рыбок в придворном пруду, валяться на солнышке, грея пузо и поглаживая по голове любимых служанок – не та порода, не та должность, груз ответственности обязывал его заниматься государственными делами). Правил пожилой фараон энергично, стараясь во всем подражать предкам и совершить как можно больше военных и мирных подвигов за свое десятилетнее правление. Насколько ему это удалось – судить трудно. Иной раз, тень собственного отца бывает настолько густой и темной, что никакими силами не удается даже на краткий миг выйти из нее. Сколько не старайся, о тебе не вспомнят иначе как о сыне того-то и того-то. И если для египтян Мернептах, возможно, забылся как личность через пару десятков лет, ведь народная память коротка, для нас он стал чуть ли не одним из самых известных правителей Египта, чье имя вспоминается не раз, и не два. И вновь – не из-за побед своих (которые он, кстати, одерживал – об этом ниже), а потому, что оставил после себя некий памятник. Рукотворный, но весьма значительный в перспективе исторической. Вот уж, действительно, везение…

Здесь стоит сделать некоторое отступление от разбора личностных качеств фараонов и важности их деяний на арене Древнего Востока, и кратко рассказать о роли того человека, без которого мы бы ничего не знали ни о фараонах, ни об истории древнейшего из мировых государств в целом. Поговорим немного о неприметном египетском писце.

В Древнем Египте особо ценилась грамотность. У нее был даже свой особый бог – бог письма Тот. Она давалась лишь богатым слоям населения, причем, и внутри этой категории далеко не каждому приходилось научиться хотя бы начаткам этого знания. Занятия в школе стоили дорого, не все могли позволить обучить своего ребенка читать и писать. Этому в немалой мере способствовало и само иероглифическое египетское письмо и его курсивный, иератический стиль, сложное, малоприспособленное для быстрого заучивания. Шутка ли – выучить более шести тысяч знаков, часть из которых имеет фонетическое, а часть смысловое значения. Такая задача далеко не каждому под силу! Нынешний школьник проклял бы и иероглифы, и египетских богов, и свою тяжелую долю, взвали ему такой груз на спину средняя общеобразовательная школа. Аналогией писцовой школы может послужить мехмат (механико-математический факультет) МГУ – в который поступали единицы и заканчивали еще менее, но это были особые люди! Поэтому прошедший долгую стезю обучения, египетский писец принадлежал к одной из наиболее почитаемых категорий населения, к его особой касте, можно сказать, почти божественной. Многие из представителей этой профессии позволяли возводить для себя гробницы, по пышности сравнимые с гробницами иных малозначительных фараонов (конечно, на собственную пирамиду с аллеей сфинксов писец рассчитывать не мог).

Долгое изучение неповоротливой, ригидной и мало приспособленной для быстрого выражения мыслей системы письма выработало у придворных писцов особый стиль повествования, состоящий из пышных восхвалений в адрес гегемона-царя и его многочисленных подвигов на ниве строительства, войн, жертвоприношений. Любое деяние фараона, сына и любимца богов, сопровождалось пространными и многословными посвятительными надписями, для них не жалели дорогого писчего материала – камня. На граните и диорите, базальте и мягком известняке дошли до нас тысячи надписей, в которых поступки фараонов гиперболизируются до совершенно фантастических масштабов, иной раз совершенно вразрез с исторической правдой. Зачастую каменные летописи сопровождаются барельефами или фресками, на которых устрашающая огромная богоподобная фигура фараона возвышается над маленькими человеческими фигурками воинов, слуг, представителей других народов. Подобная известная надпись, например, повествует о славной победе Рамсеса II над хеттами при городе Кадеше. На самом деле рассказ об этом знаковом для истории Ближнего Востока событии существует и в хеттской версии, с другой, так сказать, стороны фронта и там он оканчивается диаметрально противоположным результатом – по словам хеттского летописца, великий царь страны Хатти, якобы, наголову разбил египтян. Истина, скорее всего, лежала посередине. Как же эти хвастливые хвалебные надписи не были похожи на емкий, афористичный текст библейских хроник, в котором отсутствуют – как класс – восхваления царей и пророков!

Стела Мернептаха, Египетский музей, Каир.

Вернемся к Мернептаху, главному герою нашего повествования. Почти сразу после начала своего правления он затеял серию широкомасштабных военных походов с целью смирить мятежи в провинциях. Мятежи после смерти очередного фараона являлись совершенно обычным делом для населения захваченных этим фараоном земель. Основные походы фараон направил против племен ливийцев⁶ на Западе, но досталось от египетских войск и Нубии на юге, и «горемычной Ретену», Ханаану (Леванту) на северо-востоке. По приказу Мернептаха, его победы были увековечены писцами и каменотесами в каменных стелах и на стенах храмов. Славный египетский придворный писец не подвел своего сюзерена. Пышные гиперболы, похвалы, сравнение с богами и возвеличивание имени фараона ему удались на сей раз как никогда хорошо. Но из многих, дошедших до нас надписей периода правления Мернептаха, речь пойдет только об одной, выполненной на стеле из прекрасного черного гранита. Заметим попутно, что Мернептах с немалым удовольствием использовал в качестве материала для своих памятников уже готовые камни и стелы из построек, воздвигнутых прежними правителями Египта. И в данном случае он остался верен своей традиции – надпись о новых победах Мернептаха была высечена на обратной стороне стелы Аменхотепа III, фараона великого и известного своими завоеваниями, жившего на полторы с лишним сотни лет до Мернептаха. Если перенести данное действие не более понятную русскоязычному читателю почву, предположим, что при Николае Втором использовали для строительства его памятников постаменты монументов Екатерины Великой. К монументам времен Аменхотепа III у Мернептаха существовало особо сильное, сегодня совершенно необъяснимое, влечение. По его приказу камни из архитектурных ансамблей именно этого фараона широко использовались для строительства заупокойных храмов, молелен, статуй Менрептаха. Возможно, Аменхотеп III привлек нашего героя именно высококачественным строительным материалом своих построек, статуй и обелисков. Оставим данную загадку египтологам и знатокам личностей человеческих. Пусть они пытаются через более чем три тысячи лет понять тонкую натуру престарелого фараона и составить его психологический портрет. Для нашего повествования эта тема не имеет никакого значения. Сдается мне, что и для любого другого повествования тоже.

Пусть извинит меня читатель, но я сделаю еще одно отступление от темы повествования – думаю, читатель не пожалеет об этом.

Египтологи – это особый вид археолога, возможно, наиболее часто появлявшийся в лучах славы и на первых страницах газет начиная с конца XIX начала ХХ века, а раздел археологии, которым оные египтологи занимались, получил свое особое название египтология. Основателем данного направления науки явился великий английский археолог, мыслитель и философ Флиндрес Питри. Именно он проводил раскопки заупокойного храма Мернептаха в Луксоре в 1896 году. Отец египтологии в частности, и современной археологии в целом заслуживает написания о себе отдельной книги. В нашем повествовании мы вскользь упомянем о том, что он провел долгие годы на раскопках памятников Древнего Египта, фактически, проведя планомерные и широкие работы по открытию львиной доли погребенных в песках древнеегипетских городов и храмов. И это – подчеркиваю – почти в одиночку!

Помимо своей практической деятельности, Питри заложил два основных теоретических принципа археологической науки: стратиграфию и хронологию по керамике. Благодаря этим принципам археологи, еще до изобретения радиоуглеродного метода анализа, определяли период, к которому относится тот или иной раскопанный ими объект. Ближе к концу своей долгой насыщенной жизни Питри работал на территории Земли Израиля (в Лахише, Гезере и Иерусалиме) и умер (лишь немного не дожив до возраста Рамсеса II) в Святом Городе Иерусалиме, в бывшей больнице Русской Духовной миссии на улице Яффо, недалеко от стен Старого Города. Отца египтологии похоронили на протестантском кладбище на горе Сион. Над его могилой поставили памятник с древнеегипетским символом «анкх». Именем великого археолога был назван Египетский музей в Каире.

Раскопки Питри производил очень основательно, тщательнейшим образом фиксируя каждую, самую малую, находку. Иероглифические надписи расшифровывались самим ученым, в совершенстве овладевшим древнеегипетским языком. Луксор 1896 года стал одним из звездных мест его научной карьеры. Во время раскопок луксорского храма рабочие нашли упомянутую выше гранитную стелу. На лицевой стороне трехметрового монумента была высечена надпись, прославлявшая фараона Аменхотепа III и размах его строительных работ. В этой надписи не было ничего необычного и представлявшего особый интерес для истории – стандартная посвятительная надпись, не более того. Но когда плиту с трудом перевернули – взору Питри предстала надпись сравнительно более молодая и намного более интересная. Фрагмент надписи – а это был список побед фараона Мернептаха – я привожу в переводе на русский язык. По сообщениям очевидцев, Питри читал ее с огромным волнением. По рассказам современников, великий археолог обладал умением искренне и по-юношески темпераментно радоваться своим открытиям, сохраняя при этом аналитические способности и осторожность настоящего ученого. В данном случае речь шла, по его собственному выражению, о «находке всей его жизни».

Велика радость Египта

Радость охватила города

Они расскажут о победе одержанной Мернептахом

Хотеп-Хир-Маат, силой его. До чего любим

Он, вечный правитель. До чего велик фараон

Среди богов. До чего он счастлив господин повелевающий

Пребывающий в покое и говорящий, или идущий в дальнюю дорогу.

Нет страха в сердцах людей, укрепленные города

Не нуждаются в защите. Колодцы открыты, те кто на стенах

Загорелые от лучей солнца. Изгнанные правители вернулись в мире.

Никто не поднимет голову у Девяти Луков (Девять Луков – окружающие Египет страны – Л.В).

Успокоена Техену, молчат хетты.

Очищен Ханаан от всякого зла

Взят Ашкелон

Взят Гезер, Йенноам стала как если бы ее не было вовсе

Израиль уничтожен и нет его семени (выделено мной – Л.В)

Ханаан стал вдовой из-за Египта

Во всех землях мир. Все кочевники пленены

Фараоном верхнего и нижнего Египта Мернептахом! (перевод мой – Л.В)

Как не понять восторга великого археолога? Его руки прикасались к первому внебиблейскому свидетельству существования еврейского народа. Следует пояснить читателю, что Питри раскопал стелу Мернептаха в последние годы XIX века, века, в котором критическое отношение к Библии как к историческому источнику достигло апогея. Труды Юлия Велльгаузена, немецкого ориенталиста из Марбурга, казалось, камня на камне не оставили от библейского текста, доказав его многослойность, противоречивость, и, что было основным в глазах критика, полную неисторичность. Век XIX, железный… век бурного развития техники, век науки, век неверия во все религиозные догмы, век окончательного сокрушения канонов и победного шествия материализма по развалинам клерикальных постулатов. Век революций и войн, пара и бездымного пороха, воздухоплавания и зарождения микробиологии. Как модно было это в то время – критиковать Библию, смеяться над креационизмом, гордо заявить о своем, человеческом «Я» в пику покорности воле Всевышнего. Именно в этом веке возник в гениальном озлобленном сознании немецкого философа Фридриха Ницше призрак Юберменша, начал свои шаги, пока еще робкие, призрак коммунизма, рожденный Карлом Марксом. В XIX веке зародились расовые теории, заплясали язычки мирового костра, в огне которого уже в следующем, ХХ веке сгорят десятки миллионов людей. И вдруг – из глубины веков, из полулегендарного и манящего Древнего Египта голосом давно умершего писца фараона Мернептаха заговорила каменная стела, перекликаясь со словами раскритикованной и опозоренной Книги Книг.

Израиль уничтожен и нет его семени

Слово «Израиль» было записано иероглифами, как И-Си-Р-И-А-Р, после чего стояли четыре знака:

– Знак в виде посоха, обозначающий в древнеегипетской иероглифике понятие «враг».

– Фигурка мужчины

– Фигурка женщины

– Три вертикальных черты под ними, обозначающие «много»

В целом этот ребус – вполне обычный для иероглифики – означал в переводе с древнеегипетского языка следующее:

Израиль – враждебный народ

Израиль (враждебный народ) – прорисовка иероглифов стелы Мернептаха

Именно о народе, а не о городе и не о государстве повествует нам надпись со стелы Мернептаха. И это целиком и полностью совпадает с библейским повествованием о том, как полукочевые племена евреев завоевали землю Ханаанскую и расположились там, проживая, фактически в отдельных небольших сельскохозяйственных поселениях, не образуя, подобно ханаанейцам, городов-государств. В то время весь еврейский народ – согласно библейскому тексту (книги Иеошуа бин-Нуна (Иисуса Навина) и Шемуэля (Самуила)) – управлялся избираемыми народным голосованием судьями «шофтим» и не имел настоящего монархического правления, то есть, жил общинным строем, который французский историк Ренан назвал «примитивной демократией». Таким образом, судя по надписи Мернептаха, уже в конце XIII века до н.э племена под общим названием «Израиль» проживали на территории Ханаана (Земли Израиля) и подверглись, согласно похвальбе фараона, полному уничтожению.

Оставим гиперболы на совести ныне покойной царственной особы, отдадим дань особому стилю написания подобных хроник. Не единожды «полностью уничтоженные» египетскими войсками города, страны и народы возрождались словно феникс из пепла, чтобы следующий фараон вновь гордился их уничтожением перед потомками в последующих надписях, пока не погас постепенно тот великий светоч мировой культуры, который называется древнеегипетской цивилизацией.

Стела Мернептаха, как я уже заметил выше, является первым и древнейшим упоминанием о еврейском народе вне библейского текста. Во многом благодаря данной стеле, имя сына Рамсеса, имевшего все шансы полностью затеряться в тени славы отца, громко звучит в мировой истории. Некоторые египтологи пытались подвергнуть критике расшифровку текста стелы, но сегодня существует консенсус по поводу значения надписи. Стелу Мернептаха часто именуют также «стелой Израиля». Она находится в Каирском Египетском музее, богатейшем хранилище всего, что связано с цивилизацией Древнего Египта.

Здесь я сразу хочу отметить, что собственно библейский текст, несмотря на несомненную историчность, не является хроникой истории еврейского народа как таковой. Подобные хроники существовали, и о них есть упоминания («Книга деяний царей Израиля», «Сефер а-Яшар» и др.), но далеко не все исторические события упоминаются в тексте Книги Книг. Поэтому в тексте Библии нет упоминания о походе Мернептаха. Зато есть доступно и ясно рассказанная история о походе другого египетского фараона. Она очень четко перекликается с надписями, выполненными по приказанию фараона Шешонка на Бубастийском пилоне храма бога Амона в Карнаке. Давайте рассмотрим поподробнее этот интереснейший момент истории взаимоотношений евреев и египтян.

Бубастийский портал Карнакского храма

(21) Рехавам (Ровоам в синодальном переводе – Л.В), сын Шеломо (Соломон в синодальном переводе – Л.В), царствовал в Иудее. Сорок один год было Рехаваму, когда он стал царем, и семнадцать лет был он царем в Йерушалаиме, в городе, который избрал Господь из всех колен Исраэлевых, чтобы пребывало там имя Его. А имя матери его Наама, Аммонитянка. (22) И делали Иудеи злое в очах Г-спода, и гневили Его грехами своими, какими они грешили, более отцов своих. (23) И построили они себе жертвенники, и (поставили) столбы и ашэйрим (истуканов Ашэйры) на каждом высоком холме и под каждым лиственным деревом. (24) Были также и блудники в этой стране, они делали все мерзости тех народов, которых Г-сподь прогнал от лица сынов Исраэйлевых. (25) И было, на пятый год царствования Рехавама Шишак, царь Египетский, поднялся против Йерушалаима. (26) И взял сокровища дома Господня, и сокровища дома царского, и взял все; взял и все золотые щиты, которые сделал Шеломо. (27) И сделал царь Рехавам вместо них медные щиты, и отдал их в руки начальникам скороходов, охраняющих вход в дом царя. (28) И было, каждый раз, когда царь шел в дом Господень, скороходы несли их, а (потом) возвращали их в комнату скороходов. (29). А прочие дела Рехавама и все, что он сделал, описано в книге летописи царей Иудеи.

(Мелахим I (Царств III), 14, 21—29)

Со времен царствования фараонов Рамсеса II и Мернептаха до похода фараона Шешонка прошло три сотни лет. Три века – огромный срок по историческим меркам. Именно те триста лет, которые отделяли Мернептаха от Шешонка, очень интересны для историков и социологов. В этот период весь тогдашний цивилизованный обитаемый мир – «Плодородный полумесяц» – перетерпел трансформацию, известную у историков и археологов как «кризис Бронзового века». Железо сменило бронзу во всех сферах жизни – от сельского хозяйства до оружейного дела, в некоторых государствах этот процесс произошел быстро, а кое-где шел с трудом, по тем или иным причинам. Варвары, вооруженные железным оружием, обрушились на старые государства «Плодородного полумесяца», они шли ордами, угрюмые, уверенные в себе. Их плотники строили корабли, на которых они переплывали зеленые воды Средиземноморья. Варварские племена изгоняли и вытесняли другие народы – и те в свою очередь начинали кочевать в поисках новых земель. Процесс этот начался еще в середине XIII века до н.э, в те годы египетский фараон Рамсес II был вынужден вести войну с племенами шарданов, явившихся из неизвестных египтянам земель. Одержав победу над неведомым племенем, великий Рамсес создал из них свою гвардию, чуждую мысли о мятеже, преданную правителю и яростную в бою. На египетских изображениях эпохи Рамсеса II можно увидеть шарданов в полном боевом облачении, в двурогих шлемах, с длинными мечами. Египетский язык не знал гласных букв, поэтому чтение «шарданы», принятое большинством египтологов, условно, на самом деле иероглифы передавали лишь цепочку согласных звуков ш-р-д-н. Часть современных историков соотносит шарданов с сардинцами, населением одноименного острова в западном части Средиземного моря. Та самая гвардия, состоящая из этих воинственных чужеземцев, спасла фараону жизнь в битве при Кадеше. А если бы Рамсес II погиб при Кадеше, история Ближнего Востока могла пойти совершенно другим путем.

Вскоре надписи фараонов зафиксировали дальнейшее продвижение «народов моря» и очередные победы войска Верхнего и Нижнего Египта над теми племенами, чьи имена читались как экуэш (ахейские греки), дэнуэн или данауна (данайцы, «приносящие дары», хорошо известные нам по Илиаде), дарданой (дарданы), пэлесэт (филистимляне, на иврите «плиштим», «вторженцы», народ-соперник евреев), текер (троянцы, те самые, чей «град был разрушен» ахейскими греками), шекелеш (сикулы, тоже народ троянского происхождения) и другими. Упомянутая в предыдущей главе стела Мернептаха, рассказавшая нам об уничтожении «семени Израиля», одновременно повествовала и о том, как этот фараон победоносно сражался на пятом году своего правления с объединенными силами «народов моря» и заставил их отступить. Но наиболее богатым событиями, связанными с «народами моря», считается у историков царствование Рамсеса III (1185—1153 гг до н.э), при котором нападения «народов моря» на Египет следовали беспрерывно одно за другим. На пятом и восьмом году своего правления Рамсес III одержал над ордами чужеземцев убедительные победы. В морском сражении у Рохаута корабли пришельцев потерпели сокрушительное поражение от военного флота египтян. На барельефах, высеченных по приказу Рамсеса III, египетские корабли с тараном в виде головы льва поражают борта длинных приземистых остроносых кораблей пришельцев (сходные корабли есть на критских рисунках). Связанные и обессиленные, идут в плен «народы моря», легко различимые по шлемам с перьями, и набедренным повязкам, отличным от египетских.

Египетский военный корабль атакует корабль «народов моря». Прорисовка барельефа из храма в Мединет-Хабу, Египет.

В результате долгого ряда военных поражений, «народы моря» перестали вторгаться в Египет и расселились по берегам Восточного Средиземноморья, некоторые из них отплыли на запад к островам Сардиния, Корсика и Сицилия, и к Апеннинскому полуострову. Но и Египетская держава не смогла выйти из многолетней борьбы с чужеземцами не понеся потерь. Империя фараонов устала воевать, силы египтян истощились, уменьшилась численность армии, которую стало накладнее содержать. В результате этих внутригосударственных бед, как сказали бы сегодня, экономического кризиса, египетская гегемония на территории Ханаана сначала уменьшилась, а затем и вовсе исчезла. Ушли из небольших ханаанских городов-государств египетские гарнизоны. Побережье Леванта заняли филистимляне, тевкры, данайцы (в районе нынешнего Дора в Израиле). Со стороны Синая и восточного берега Иордана в Ханаан пришли еврейские племена, начавшие войны как с местным западносемитским населением, тождественным им по крови и языку, так и с пришельцами-филистимлянами. История завоевания Ханаана, борьбы с филистимлянами, ханаанеями, моавитянами, аммонитянами и другими народами подробно изложена в библейских текстах. В это смутное время Египет перестал претендовать на полный контроль над Ханааном, сотни лет твердой фараоновой власти над «горемычным Ретену» подошли к концу. Ослабленная борьбой с народами моря, великая империя клонилась к закату, и новых ее правителей более не интересовали земли за пределами Синайского полуострова. Точно так же перестала интересовать эта земля и живших к северу от неё хеттов, чья держава развалилась и исчезла с политической карты тогдашнего мира в результате беспрерывных набегов народов моря. Хеттское государство никогда не возродилось более в полном объеме. Ассирия испытывала тяжелый упадок. Греческие города-государства микенской культуры исчезли, сметенные вторжением дорийских племен. В образовавшемся «вакууме» начали появляться новые государства – Израильско-Иудейское царство, Хамат, Дамаск, северосирийские города-государства. Объединенному Израильско-Иудейскому царству в правление царя Давида на короткое время удалось подчинить себе не только весь южный Ханаан (собственно Израиль и Иудею), но и начинавшее набирать силу Дамасское царство и Хамат, расположенный еще далее к северу. Исторические сведения об этом периоде в основном дошли до нас из библейских текстов, многие историки не склонны признавать их историчность (зачастую из конъюнктурных соображений)⁷. Как бы то ни было, век объединенного Израильско-Иудейского царства, окрепшего в борьбе с народом моря – филистимлянами (плиштим на иврите, пелесэт по-древнеегипетски) оказался недолог. После блестящего правления царей Давида (1003—970 гг до н.э) и его сына Шеломо (Соломона, 970—930 гг до н.э) еврейское государство раскололось на северное царство Израиль и южное – Иудею, столицей последней оставался Иерусалим. Иудеей продолжала править династия Давида в лице его внука Рехавама (Ровоама, 930—911 гг до н.э). Дамасское царство получило самостоятельность и начало войны с Израилем и остальными соседями. А небольшая Иудея подверглась нашествию египетского фараона Шешонка (945—924 гг. до н.э). Попутно заметим, что не избежал этой участи и ее северный сосед Израиль.

Бубастийский портал храма в Карнаке в наши дни

Основатель новой египетской царской династии Шешонк (Библия называет его Шишак или Шушак (в Септуагинте), в русском переводе – Сусаким) происходил не из египетского народа, он был ливийцем, потомком предводителей ливийских наемников при дворе египетских фараонов. Ливийцы – народ, обитавший к западу от Египта – часто воевали со своим намного более могущественным соседом. Однако, терпя поражение за поражением в войнах, они постепенно проникали в Египет как переселенцы, получали земли на западе страны, служили в египетской армии и становились настоящими египтянами – по культуре и поведению. Шешонк являлся представителем шестого поколения знатного ливийского рода, переселившегося в Египет. Взойдя на престол Египта, он изначально вел себя миролюбиво по отношению к северному соседу – Израильско-Иудейскому царству. Царь Соломон женился на дочери Шешонка, получив за ней в приданное город Гезер (населенный хананеянами и окруженный мощными крепостными стенами город в прибрежной полосе нынешнего Израиля. К городу Гезер мы обязательно вернемся в главе о древнейших надписях на иврите – Л.В). Но помимо мирной политики, мудрый Шешонк готовился к войне, принимая у себя сбежавших от гнева царей Израиля врагов Давидовой династии. Одним из них был Иаровоам (Иеровоам), будущий царь Израиля, отделившийся от Иудеи после смерти Соломона. Несомненно, Египет приложил руку к раздроблению еврейского государства, чтобы вновь попробовать подчинить себе Ханаан и поживиться большими сокровищами, собранными в Иерусалимском храме при Давиде и Соломоне.

Неудивительно, что сокровищница Иерусалимского храма манила к себе Шешонка – за более чем 70 лет правления Давидовой династии в Иерусалим стекались довольно большие пожертвования в храмовую казну. Торговый флот иудеев ходил вместе с флотом братьев по крови и языку – финикийцев – в Таршиш, в Пунт, по средиземноморью и по акватории Красного моря. В городе Эцион-Гевер⁸ функционировал морской порт, выстроенный при Соломоне. Еще недавно полукочевые-полуоседлые иудеи, жившие в нагорье, стали богатым и развитым народом. Шешонк не мог не вспомнить своих великих предшественников, совершавших походы на Ханаан – Сети I, Тутмоса III, Рамсеса II. Его, Шешонка, слава должна затмить их подвиги, а сокровищница Храма Иудеев пополнить оскудевшие сокровищницы храмов Египта.

На Бубастийском пилоне храма Амона в Карнаке сохранилась в довольно хорошем состоянии надпись Шешонка. Она традиционно начинается с похвалы, которую воздает ему бог Амон

«Моё сердце радуется, ибо я видел твои победы милый сын мой, Шешонк-мери-Амон. Я повелел народам юга прийти к тебе с выражением покорности и северным народам покориться величию твоего имени».

Перевод мой (с ивритского подстрочника) – Л.В.

Впервые надпись Шешонка заинтересовала ученых тогда, когда ее впервые смогли прочесть. Честь первого прочтения принадлежала самому Франсуа Шампольону, гениальному французскому лингвисту, благодаря которому «заговорили» египетские иероглифы. Вот, что написал сам Шампольон об этом событии:

В этом прекрасном дворце я исследовал портреты большинства фараонов, известных своими великими делами… мы видим людей, сражающихся с противниками Мандуэи из Египта и возвращающихся с триумфом на родину, дальнейшие военные кампании Рамзеса-Сезостриса также Сессонхиса, у ног трех Великих Богов (Амун, Мут и Хонсу), победившего тридцать покоренных народов, среди которых я нашел, уцелевшую полностью надпись – Иодахамалек, царство Иудеи или евреев. Это соответствует комментарию в 1 Цар. 14, в котором рассказывается об успешном покорении Сесонхисом Иерусалима: то, что мы установили связь между египетским Шешонком Сесонхисом из Мането и Шешоком или Шишаком из Библии, подтверждается наиболее удовлетворительным образом.

Перевод мой – Л.В.

На пилоне видны частично сохранившиеся 150 картушей (овальных рамок вокруг имен собственных) с названиями городов и местностей, завоеванных Шешонком в Ханаане. Часть из них сохранилась достаточно хорошо, чтобы можно было разобрать названия Арад, Иуд-а-Мелек (именно это название Шампольон трактовал как Иудея, хотя современные египтологи избегают столь очевидной связи, невразумительно трактуя это название как «непонятный Йудхамелек»), Бейт-Анатот (рядом с Иерусалимом), Бейт-Хорон, Кирьят-Яарим, Гивон (к западу и северо-западу от Иерусалима), Суккот, Маханаим в Заиорданье – города Иудеи. Упоминаются Негев (пустыня к югу от Иудеи) и Аялонская долина. Не пощадил Шешонк и Израиль, разрушив Бейт-Шеан, Таппуах, Таанах, Афараим, Адораим, Рехов, и Мегиддо. В том же Мегиддо археологи обнаружили часть победной стелы с именем Шешонка. Подобную стелу нашли и в Библе, к северу от Израиля и Иудеи.

Пленник с надписью Йуд-а-Мелек. Обратите внимание на семитские черты лица. Как мы уже заметили ранее, древние египтяне очень точно изображали расовые черты своих пленников

Надпись фараона Шешонка содержит большое количество географических названий, имеющих четкие параллели с названиями израильских и иудейских городов из Библии. Настолько четкие, что по ним можно определить направление походов фараона внутри завоеванной им страны.

Судя по надписи на Бубастийском портале храма Ипет-Исут, Шешонк завоевал весь Ханаан и привел в Египет большую добычу. Но этот поход был – фактически – лишь грабительской экспедицией, ставшей возможной после ослабления и разделения Израильско-Иудейского царства. Египтяне уже не могли как ранее укрепиться в Ханаане. Несмотря на военное поражение, Израиль и Иудея сохранили независимость и продолжали функционировать как государственные образования. Время военных побед и завоеваний в регионе для египетской державы закончилось. На востоке, в междуречье рек Тигр и Евфрат, на другом конце «плодородного полумесяца» поднималось новое государство, новый колосс, сокрушить который сопредельные ему страны были не в силах. Колоссу было суждено стать первой империей Ближнего Востока, да и первой империей мира. Называлось это царство Ашшур. Русскоязычному читателю оно известно как Ассирия.

Обелиск из Карха

8. И Куш породил Нимрода: тот стал богатырем на земле. 9. Он был богатырем в ловле пред Господом. Потому говорится: Как Нимрод богатырь в лoвле пред Господом. 10. И был началом царства его Бавел, и Эрех, и Аккад и Калне, на земле Шинар. 11. Из той земли вышел Ашур; и построил он Нинвей, и Реховот-Ир, и Калах; 12. И Ресен, между Нинвей и между Калах; то город великий.

Библия, Берешит (Бытие) 10, 8—12

Ассирийская империя вышла на мировую арену далеко не сразу после своего основания. Началом ее, ядром и историческим центром стал город-государство Ашшур, один из многочисленных городков на пестром одеяле месопотамских малых государств по всей территории Шумера и Аккада. Во времена Третьей династии Ура⁹ (2111—2003 годы до н.э) Ашшуром управляли наместники шумерского царя. Но шло время, Ашшур постепенно подчинял своей власти соседние города – кого силой, а кого династическими браками. Первым значительным правителем Ашшура (эдакий Иван Калита на ассирийский лад) стал Шамшиадад I (1807—1774 гг. до н.э), у которого получилось на короткое время создать державу, включающую в себя всю территорию Месопотамии, и даже часть северосирийских городов, признавших его власть. Рыхлая протоимперия Шамшиадада I рухнула после его смерти. Процесс «собирания земель вокруг Ашшура» продолжался еще сотни лет, достигнув своего апогея ко второй половине второго тысячелетия до новой эры. Город-государство трансформировался в агрессивное государство-завоеватель. Чреда царей-победителей, царей-покорителей, чьи скульптурные изображения украшают сегодня залы музеев, славных своими бесконечными грабительскими походами, принесла Ассирийской империи репутацию безжалостной, жестокой, несокрушимой военной машины. Волею судеб, память об ассирийцах сохранилась прежде всего в библейских текстах, как в единственных древних текстах, прошедших сквозь века без изменений и распространявшиеся во многих изданиях.

Древнегреческий историк Ксенофонт, в трудах которого можно встретить любые басни и сказки о различных отдаленных народах и странах, об Ассирии и ее славном прошлом не знал ничего. А ведь и трехсот лет не прошло с тех пор, как первая империя Ближнего Востока окончательно пала в борьбе с Вавилоном и Мидией (в 608 году до н.э). Более тысячи лет насчитывала история Ассирии – начиная с маленького города-государства Ашшур и заканчивая государством, в границах которого «уместились» все земли «плодородного полумесяца», включая Египет! Как мало времени должно было пройти, чтобы история этого колосса стала «делами давно минувших дней».

Тем не менее, библейские книги надежно хранили информацию об Ассирии, именах ее царей и названии ее столицы. Книга пророка Ионы, например, четко говорит о Ниневии, великом и нечестивом городе, в котором

более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота

(Книга Ионы, 4, 11)

В исторической части Библии – книгах Царей – содержится немало ценной информации о войнах, которые вели Иудея и Израиль с Ассирией. Раскопки, которые предприняли первые археологические экспедиции в районе нынешнего Ирака, разбудили спящие под огромными холмами песка и камней города Ассирии; на свет появились, после двухтысячелетнего молчания и забвения, архивы царских дворцов Ниневии, Калаха, Ашшура. Имена этих городов Библия сохранила, а сухая глинистая почва Месопотамии сберегала их погребенные под глинистыми холмами останки более 2000 лет до того дня, когда их коснулась лопата археолога. Были открыты фундаменты огромных дворцов, храмов, барельефы со сценами захвата городов и охотничьими подвигами ассирийских царей и их свиты, бородатые исполинские статуи, каменные стелы с надписями, сотни тысяч клинописных табличек – великая цивилизация древности, восставшая фениксом из пепла, стала достоянием нового времени. Многие ассирийские тексты не только перекликались с библейскими, но и во многом дополняли их фактологически. От ассирийской версии истории о Всемирном потопе до исторической хроники об убиении царя Синаххериба его мятежными сыновьями Ардамелехом и Сарэццером (Ардамаликом и Саруссуром ассирийских летописей) – множество сюжетов, описанных на клинописных таблицах, с потрясающей точностью совпадали с текстом Библии. Перекличка текстов и совпадения в них не прошли незамеченными. Многие историки ухватились за эти параллели в текстах, чтобы обвинить авторов Библии во вторичности и в заимствовании сюжетов и мыслей у «мудрецов древней Ассирии». Эта точка зрения жива и муссируется до сих пор как солидными историками Древнего Востока, так и горе-блогерами. Нам кажется, что, сравнивая ассирийские и древнееврейские тексты следует говорить не о заимствовании сюжетов, а об описании одних и тех же событий разными авторами в совершенно разном ключе. Всемирный Потоп в ассиро-вавилонских хрониках подан в совершенно ином роде, нежели в тексте библейской книги Берешит (Бытие), с различиями не только в фактах, но и в трактовке события, во взгляде автора на различные моральные аспекты потопа. Хочу сразу заметить, что поиск параллелей и отрицание сходства между текстами ассиро-вавилонских и шумерских хроник выходит далеко за рамки нашей книги, и сосредоточусь только на тех «историях из истории», которые непосредственно связаны с нашим повествованием. Поиском параллелей я предоставлю заниматься энтузиастам вроде Сэмюэла Крамера, автора отличной научно-популярной книги «История начинается в Шумере».

Вся долгая история Ассирии – это хроника военных походов, завоеваний, покорения соседних стран и городов, выселения их жителей, собирания окрестных земель в огромную территорию государства бога Ашшура. Начиная от Тиглатпаласара I (Тукульти-апал-Эшарра, 1115—1076 гг. до н.э), после «кризиса бронзового века», ассирийские цари устремились на запад, используя слабость Хеттской империи и Египта. В северной Сирии в это время появился ряд городов-государств, независимых, но в военном отношении неспособных поодиночке противостоять боевой машине Ассирии.

Ассирийская армия еще до реформ царя Тиглатпалассара III (об этих реформах мы расскажем в одной из следующих глав нашего повествования) представляла собой высокоорганизованные и хорошо вооруженные отряды тяжелой и легкой пехоты, конницы и колесничные воинские подразделения. Она набиралась в основном по рекрутскому набору, причем воинам платили достойную долю военной добычи. Особенностью армии Ассирии являлась железная дисциплина и полное подчинение низшего командного состава высшему.

Предположительно, тактика действия ассирийской армии была следующей. Сначала в бой вступали легковооруженные воины, осыпая противника стрелами и камнями из пращей (часто они действовали под прикрытием щитов тяжеловооруженной пехоты). Затем на расстроенного и ослабленного противника обрушивалась конница и колесницы (с флангов) и строй тяжеловооруженных воинов (с фронта). Прошедшая многочисленные тренировки, сплоченная, вооруженная качественным железным и бронзовым оружием, армия ассирийцев не знала равных себе соперников. Ассирийские колесницы считались самыми мощными на Ближнем Востоке. Запряженные тройкой лошадей, они оковывались броней и несли экипаж из трех воинов. С такой военной силой цари Ашшура могли завоевывать огромные территории, наводя на врага страх одним только фактом своего существования. Правители малых и больших государств предпочитали сразу приготовить денежные подношения ассирийским царям и широко раскрыть ворота городов перед их армиями, в противном случае их государства ждало полное разграбление и уничтожение.

В 853 году до н. э мощная, дисциплинированная и боеготовая ассирийская армия вторжения стояла у восточного берега Евфрата, готовая форсировать реку во славу богов Ашшура, Адада и Нинурты. Во главе ее находился царь Салманасар III (Шульману-Ашшаред по-ассирийски), сын Ашшурнасирапала II.

Монолит из Карха, Британский музей, Лондон

История ассирийского похода 853 года до н. э и великих побед была высечена на обелиске, который с годами был заброшен и похоронен под слоем земли.

Обелиск нашла британская археологическая экспедиция Джона Георга Тейлора в городе Карх (ныне Уктепе в бостане Диарбакыр в Турции) в турецком Курдистане в 1861 году. Вот как рассказывает об этом сам Тейлор

«… Мне посчастливилось открыть каменную плиту с изображением ассирийского царя с обеих сторон покрытую длинными надписями клинописью, находящимися в пределах 2 футов от ее основания, она специально была вкопана в землю в ознаменование ее (земли – ЛВ) захвата царем, там, где его полки вошли в город…» (перевод мой – Л.В)

Размеры стелы – 2,2 на 0,87 на 0,23 метра. Она высечена из желтоватого известняка. Клинописная надпись на стеле пространно повествует о победах Салманассара III. Самая значительная битва, описание которой сохранилось на обелиске – битва при Каркаре. В ней войскам Салманассара противостояла мощная военно-политическая коалиция 12 государств региона. Небольшие государства сплотились перед ассирийским вторжением, памятуя древнюю восточную мудрость о том, что каждый прутик легко сломать, а связку прутьев сломать невозможно, сколько не старайся. С огромным интересом и нетерпением археологи расшифровали список союзных государств. Взглядам изумленных археологов предстали два «старых знакомца», имена которых были им прекрасно известны по библейским текстам – книгам Царей и Диврей а-Ямим (Паралипоменону). Это были Бар-Хадад II (он же Адад-Идри ассирийского текста, он же Бен-Хадад библейских книг), царь Дамаска и Ахав Израильтянин – царь Израиля Ахав бен-Омри, жизнь и история царствия которого подробно изложены в Библии. Помимо этого, в надписи на стеле находится самое древнее в истории упоминание арабских кочевых племен.

Заметим, что до находки обелиска из Карха имена вышеупомянутых царей были известны только из библейского текста, и некоторые критики Писания ставили личности этих правителей под сомнение. А жили ли на самом деле Бар-Хадад с Ахавом? Вдруг это герои мифов и сказок, написанных в V веке уже новой эры еврейскими раввинами? Вроде Тезея или Геракла, или Персея?

Приведем текст о битве при Каркаре полностью. Он представляет собой великолепный образец ассирийских хвалебных надписей. Отметим, что в первых строках надписи на обелиске царь Салманасар предстает как избранник богов, возносящий молитвы своим небесным покровителям. Затем следует победная реляция:

В год Дайан-Ашшура, в месяце Эйру, на четырнадцатый день, я отправился из Ниневии, пересек Тигр и приблизился к городам (правителя) Джамму (близким) к реке Балих (?). В страхе перед моей властью, ужасом перед моим смертоносным оружием, они испугались; своими руками его придворные убили Джамму. В Китлалу и Тиль-ша-мар-ахи я вошел. Я привел своих богов в его дворцы. В его дворцах я устроил пир. Его сокровищница открылась (предо мной). Я видел его богатство. Его товары, его имущество, я забрал и привез в город Ашшур. Из Китлалы я ушел. К Кар-Шалманецеру я приблизился. В лодках из козлиных кож я пересек Евфрат во второй раз, во время его наводнения. Дань царей на той стороне Евфрата, Сангары Кархемишского, и Кундашпи из Кумуха (Коммагены), Арамы, сына Гёзи, Лалли Милидея, Хаяни, сына Гахари, Кальпароды из Хаттина, Калпаруды из Гургума – серебро, золото, свинец, медь, медные сосуды, в Ина-Ассур-уттир-асбате, по ту сторону Евфрата, на реке Сагур, которую люди Хатти называют Питру, там я получил (эту дань). Из Евфрата я ушел, я приблизился к Халману (Алеппо). Они боялись сражаться с (мной), они схватили мои ноги (упали на колени и обняли ноги мои – Л.В). Серебро, золото, их дань, которую я получил. Я приносил жертвы перед богом Ададом Халмана. От Халмана я ушел. К городам Ирхулни, из Хамата, я приблизился. Города Аденну, Барга, Аргана, его царские города, я захватил. Его добычу, его имущество, товары его дворцов я забрал. Я поджег его дворцы. От Арганы я ушел. К Каркару я приблизился.

Каркар, его царский город, я уничтожил, я опустошил, я сжег огнем. 1200 колесниц, 1200 всадников, 20 000 пехотинцев Хадад-эзера, царя Арама (Дамаска – Л.В,); 700 колесниц, 700 всадников, 10 000 солдат Ирхулини из Хамата, 2000 колесниц, 10 000 солдат Ахава, израильтянина, 500 солдат гуанцев, 1000 солдат мушрейцев (область в Ливане), 10 колесниц, 10 000 солдат ирканатцев, 200 солдат Матинубааля из Арвада, 200 солдат усанатов (область в Ливане), 30 колесниц, [], 000 солдат Адуну-бааля, из Шиане, 1000 верблюдов Гиндибу, арабских, [], 000 солдат Ба'са, сына Рухуби, Аммонитянина, – эти двенадцать царей, которых он (Хадад-Эзер дамасский он же Бар-Хадад II – Л.В) привел, чтобы сражаться и сражаться, они пришли против меня. (Доверяя) возвышенной силе, которую Ашшур, господин, дал (мне) в могучем оружии, которое Нергал (бог смерти- Л.В), идущий передо мной, представил (мне), я сражался с ними. От Каркара, до города Гильзау, я их разгромил. 14 000 их воинов я убил мечом. Как Адад (Адад, бог дождя и грома – Л.В), я пролил на них разрушение. Я разбросал их трупы повсюду, (и) покрыл (заполнил) лицо пустынной равнины своими широко распространенными армиями. С помощью (моего) оружия я заставлял их кровь течь по долинам (?) Земли. Плоская равнина была слишком мала, чтобы их тела падали, широкая сельская местность была затрачена для их захоронения. Их телами я преградил реку Оронт как с мостом (?). В этой битве я взял у них колесницы, их конницу, их лошадей, разбил их ярмо»

(перевод мой с английского подстрочника – Л.В)

Этот каменный документ – не единственное описание битвы при Каркаре, дошедшее до нас от Салманасара III. Есть еще 5 текстов (!), каждый из которых в примерно одинаковых выражениях рассказывает об этой замечательной победе великого царя-завоевателя. Один из них – на обелиске из Нимруда. Тем не менее, если бы Салманасар III каким-либо чудом появился сегодня перед журналистами, на пресс-конференции ему пришлось бы отвечать на несколько весьма неудобных вопросов, главный из которых – почему его армия вернулась в родные пенаты после столь знаменательной победы, а не двинулась далее на юго-запад, например, чтобы окончательно покончить с наглецом Бар-Хададом и его израильским союзником? Почему в последующих надписях Салманасара III покорившиеся ему однажды города вновь подвергаются завоеванию и порабощению? Может быть, победа ассирийского царя была пирровой, или вовсе не стала победой? А, может статься, коалиция царей во главе с Бар-Хададом, Ахавом и Ирхулини нанесла ассирийцам поражение и, хотя бы временно, укоротила их завоевательный пыл? То есть, выражаясь простым языком, не отхватил ли Салманасар со своей армией по щам от еврейских и сирийских воинов?

Как бы то ни было, данная коалиция оказалась непрочной. Как обычно бывает в истории, союзники очень скоро начали люто ненавидеть друг-друга. Ахав и Бар-Хадад рассорились, и принялись воевать. В Израиле возникла целая придворная партия, убеждавшая царя Ахава в том, что «Рамот-Гилеад (город на Голанских высотах, бывший под властью Дамаска) был наш и сейчас наш, и надо бы его забрать назад». Ахав послушался и в союзе с иудейским царем Иеошафатом направился во главе армии в Сирию. В битве за Рамот-Гилеад Ахав стоял против Бар-Хадада на собственной колеснице, поражая дротиками воинов противника. Но и те не дремали и не собирались сдаваться без боя – почти в самом начале сражения удачно пущенная из лука вражеская стрела поразила израильского царя сквозь швы доспехов, и хотя Ахав мужественно сражался против сирийцев до самого конца битвы, смертельная рана не дала ему руководить боем до конца, и вскоре его тело привезли в Шомрон, столицу Израиля, а колесницу, залитую кровью, опустили в бассейн на дворцовой площади. Вода выплеснулась вместе с царской кровью, и – как рассказывает нам хроника – псы лизали кровь Ахава. Сирийцы торжествовали победу, но и им недолго осталось радоваться своей независимости. Вскоре немолодой уже Бар-Хадад II был убит и на престол Дамасского царства воссел Хазаэль (Азаил)), последний царь арамеев. Хазаэлю было суждено в 839 году до н.э испытать горечь поражения от Ассирии.

В чем особая ценность надписи на монолите из Карха? Дело в том, что битва при Каркаре не упомянута ни в библейских текстах, ни у Иосифа Флавия, автора полной истории евреев. По всей видимости, данный эпизод истории Израиля не был включен в анналы по политическим причинам. Ахав, царь Израиля, женатый на финикийской принцессе Йезевель (Иезавель), являлся и до сих пор является одним из наиболее противоречивых личностей в еврейской истории. С одной стороны, он великий воин и яркая, смелая, трагическая фигура. С другой стороны, ему принадлежит сомнительная слава гонителя иудейской религии, грешника и сторонника языческих обычаев. Поэтому, скорее всего, участие израильтян в битве при Каркаре современными Ахаву историками-иудеями не принималось во внимание в качестве факта значительного и судьбоносного. К сожалению, возможно, по этой причине, древние еврейские тексты обходят битву у Каркара молчанием.

Небольшая голова неизвестного царя – предположительно царь Израиля Ахав или царь Дамаска Бар-Хадад, или царь Тира Итобаал. Музей Израиля, Иерусалим, фото автора.

Тем не менее, ассирийские источники восполняют для нас этот эпизод израильской истории – героический и судьбоносный для царя Ахава. И за это нам остается лишь поблагодарить безымянного ассирийского хрониста.

Стела Меша

30. И взошел Лот из Цоара и поселился на горе, и две его дочери с ним; ибо он боялся селиться в Цоаре. И поселился он в пещере, он и две его дочери. 31. И сказала старшая младшей: Отец наш стар, и мужа нет на земле, чтобы войти к нам по обычаю всей земли. 32. Пойдем, напоим отца нашего вином и ляжем с ним, и оживотворим от отца нашего потомство. 33. И напоили они своего отца вином в ту ночь, и вошла старшая и легла со своим отцом, и не знал он, когда легла она и когда встала. 34. И было на следующий день, и сказала старшая младшей: Вот я лежала прошлой ночью с моим отцом. Напоим его вином также и этой ночью, и войди ты, ложись с ним, и оживотворим от отца нашего потомство. 35. И напоили они также и в ту ночь своего отца вином, и поднялась младшая в легла с ним, и не знал он, когда легла она и когда встала. 36. И зачали обе дочери Лота от своего отца. 37. И родила старшая сына, и она нарекла ему имя Моав. Он отец Моава по сей день. 38. И младшая тоже родила сына, и она нарекла ему имя Бен-Ами. Он отец сынов Амона по сей день.

Берешит (Бытие) 19,30—38

Моавитянам положительно не повезло как народу. От их цивилизации осталось крайне мало объектов материальной культуры, а что касается культуры духовной – помимо нескольких фрагментарных, и одной крупной эпиграфической надписи (о ней ниже) моавитяне ничего не оставили после себя. Их реноме простому читателю известно из библейских текстов – в Библии моавитяне не только представляют из себя врагов еврейского народа. Они его самые близкие родственники, но очень плохие родственники, родившиеся в результате чудовищного кровосмешения, инцеста.

Племянник праотца Авраама Лот остался без жены, и тогда его дочери, напоив отца вином, возлегли с ним как с мужем, и от них произошли Аммон и Моав – два народа-ублюдка. Эти народы поселились в Заиорданье, гранича с Землей Израиля, и весь период XII – X веков до н.э пытались завоевать евреев и поработить израильские племена. Иной раз им это удавалось, при царе Эглоне¹⁰ моавитяне правили Землей Израиля, и были изгнаны оттуда шофетом (судьей) Эхудом бен Герой (Аод сын Геры в синодальном переводе), хитростью проникшему к царю Эглону и заколовшему его мечом. Помимо Библии имя моавитского царя Эглона нигде более не упоминается. Во всяком случае, до сего дня не найдено иного документального подтверждения его существования. Что, при минимальном количестве оставшихся от моавитян памятников, неудивительно. Впрочем, раскопки на земле Моава, в нынешнем государстве Иордания, проводились довольно редко и неэффективно. Возможно, в будущем ситуация с нахождением моавитских документальных памятников изменится к лучшему.

Судьба небольшого моавитского государства мало известна и в письменных источниках из других стран. Анналы египетского фараона Рамсеса II упоминают о моавитянах, как о враждебных племенах, взбунтовавшихся против фараоновой власти вместе с «шасу». На успокоение бунта фараон послал армию. Любопытно, что на египетских рисунках моавитяне совершенно не отличны от остальных ханаанеев, их волосы точно так собраны в пучок и аккуратно связаны сзади. «Шасу» же, обитатели гор к югу от Мертвого Моря имеют растрепанные, похожие на нынешние «расты», волосы.

Стела царя Меша. Лувр

Для евреев моавитяне были народом-братом как по крови, так и по языку. Но религиозная пропасть отделяла народ Единого Бога и поклонявшихся Кемошу моавитян. Помимо Кемоша, местного божка, моавитский народ почитал и остальных богов и богинь общеханаанского пантеона – Ашейру, Анат, Баала, Хадада и других. Алтари и священные рощи являлись неотъемлемой частью пейзажа засушливого плоскогорья на той стороне Мертвого моря и реки Иордан, где обитал моавитский народ.

Итак, наиболее подробно рассказывает нам о Моаве библейский текст. Фрагментарно – египетские летописи. Анналы ассирийского царя Асархаддона (тот самый Асархаддон, о котором прекрасный русский поэт Валерий Брюсов написал одно из своих лучших стихотворений) повествуют о том, что подвластные ему моавитяне прислали своих солдат в ассирийскую армию во время похода на Египет. Mоав, по всей видимости, так и не возвратил себе независимость, после развала Ассирийской империи, его земли достались Вавилонскому царству, а затем Заиорданье стало частью империи персидских царей. В конце III – начале II веков до н.э на территорию Моава переселились кочевые племена набатейцев из Аравийского полуострова, вытеснив и ассимилировав коренное население. Более ничто о Моаве нам не известно.

Если бы не кровное родство с авторами Библии и не непосредственное соседство с ними, о Моаве вряд ли вспоминали бы историки. Разве что это название всплывало бы в качестве перечисления покоренных Ассирией и Вавилоном территорий. Но этот народ оставил в мировой истории два памятника. Один – как это не странно звучит – моавитское происхождение прабабки царя Давида. Второй, о котором мы расскажем вам в этой главе, стела царя Меша.

Удивительно, но именно эта стела, выполненная из черного базальта, и дошедшая до нас разбитой на куски, проливает свет на страницы израильско-моавитского конфликта. Почему-то именно народ, оставивший так мало письменных источников, донес через века до нас этот необычайно важный археологический памятник. Точнее, два памятника – о надписи Билама, найденной на территории Моава, авторство которой моавитянам не принадлежит, мы поговорим в другой главе.

Каменные стелы являлись на Ближнем Востоке памятниками воинской славы и историческими анналами, а, иной раз, и кодексами законов. О стеле царя Хамураппи (1795—1750 гг до н.э) известно многим, кто хоть раз погружался в глубокие темные воды древней истории. Прочно вошли в историю такие замечательные каменные памятники как стела Нарам-Суэна, «стела коршунов», фараоновы памятники из Египта и ассиро-вавилонские памятные обелиски, об одном из которых мы уже рассказали в прошлой главе. «Камень Меши» моложе базальтового столпа Хамураппи на добрые 900 лет, но, несмотря на то, что на нем не записаны многочисленные параграфы законов, исторические анналы с этой стелы говорят о многом.

Царь Моава Меша поставил стелу из черного прочного базальта в столичном городе Дивоне в ознаменование своей победы над Израилем. Следует отметить, что до этой победы, начиная с царствования Давида и заканчивая царствованием Ахава Израильтянина, Моав находился в прямой вассальной зависимости от еврейского государства. Лишь во времена царя Израиля Йегу (в русском синодальном переводе Библии Йиуй) Моав смог на короткое время освободиться от израильского контроля.

Фредерик Август Клейн – так звали немецкого миссионера, путешествовавшего по Трансиордании в середине XIX века. Этому человеку принадлежала честь быть первым европейцем, увидевшим стелу царя Меши. История подобных находок на Ближнем Востоке банальна – их чаще всего обнаруживают кочевые арабы-бедуины. Зная, что «френги» (неверные, европейцы) готовы хорошо заплатить за подобные находки, арабы по своему обыкновению находят способы сбыть археологический экспонат как можно дороже. С камнем царя Меши, однако, произошел некоторый конфуз, если не выразиться покрепче. Базальтовая стела стояла совершенно открыто недалеко от бедуинской деревни Дибан (сохранившей название древнего топонима – столицы Моава Дивона), но местные жители тщательно скрывали ее от европейцев, почитая как священный камень. Клейну повезло – ему, как духовной особе – арабы доверяли. Но их доверие миссионер обманул, рассказав о базальтовой стеле великому французскому археологу Шарлю Клермон-Ганно.

Прорисовка надписи со стелы Меша

Имя Клермон-Ганно в те годы звучало набатом в среде востоковедов, историков и всех, кого увлекала тема библейских древностей. Этот выдающийся французский ученый, будучи молодым, 21-летним специалистом-выпускником Высшей Школы Восточных языков в Париже, начал свою карьеру в качестве переводчика при французском консульстве в Иерусалиме в 1867 году. Затем Шарль Клермон-Ганно работал в Стамбуле при посольстве Франции. В Иерусалиме молодой энергичный и любознательный «френги»¹¹ занимался раскопками, обнаружил в древнем иудейском некрополе в долине Йосафата несколько надписей на иврите времен Первого храма (XI – VI вв. до н.э). Помимо этого, ему принадлежит открытие надписей «область города Гезер» (пограничные столбы древнего еврейского города Гезер). В 1886 году Клермон-Ганно прославился тем, что обличил подделку в так называемых «рукописях Шапира», эти (якобы) древнейшие еврейские свитки антиквар Шапира пытался продать Британскому музею за 1 миллион фунтов стерлингов – гигантскую по тем временам сумму (этому событию посвящена отдельная глава данной книги). Шарль Клермон-Ганно много путешествовал по Ближнему Востоку, служил дипломатом, а затем преподавал в университете. Умер он в Париже в 1923 году в возрасте 76 лет.

Вдохновленный рассказом миссионера Клейна, Клермон-Ганно отправился с несколькими спутниками сделать слепок с надписи на камне с помощью папье-маше. Это ему удалось, но после того, как надпись была снята, на французов напала группа разъяренных бедуинов. Прикосновение неверных кощунников-французов к черному камню вызвало у мусульман приступ ярости, она напали на европейцев, в драке им удалось повредить только что выполненный слепок. Тем не менее, нашим героям посчастливилось ускользнуть от расправы. Разгневанный Клермон-Ганно привлек местные турецкие власти – в надежде, что под их охраной ему удастся изучить памятник. Но не тут-то было! Разгневавшись, бедуины разбили ценнейшую находку на куски. Часть этих осколков базальта французу удалось найти, еще два куска стелы спас чудом Чарльз Уоррен, археолог-любитель, по совместительству генерал британской армии, еще один из пионеров раскопок в Иерусалиме (ему принадлежит открытие системы иудейских и ханаанских туннелей в источнике Гихон). С помощью поврежденного слепка из папье-маше стелу удалось восстановить, недостающие строки надписи частично дописать. Из 38 строк сохранилось, таким образом, 36, да и те не полностью. О чем же повествует надпись IX века до н.э.? Что донес нам в своем рассказе сквозь века царь моавитян Меша?

Приведем текст надписи:

Я – Меша, сын Кемошкена, царь Моава, дивонитянин. Отец мой царствовал над Моавом тридцать лет, и я царствую после отца моего. Сделал я высоту эту для Кемоша в Кархе. Высота спасения, потому что он спас меня от всех царей, и потому что он дал мне смотреть на всех ненавидящих меня. Омри правил Израилем, притеснял Моав много дней, потому что прогневался Кемош на страну свою. Сменил его сын его, он также сказал: «Буду притеснять Моав». В дни мои (он) сказал т [ак], (презрительно) посмотрел я на него и на дом его. И Израиль гибелью погиб (на) век, захватил Омри [зем-]

лю Мэһэдва. Жил он в ней дни свои и половину дней сына своего – сорок лет, но [вер-] нул её Кемош в мои дни. Я отстроил Баал-Меон, я сделал в нём водоём, от [строил я]

у Кирьятэн. И люди Гада жили в земле Атарот с древних времен, построил себе царь Израиля Атарот. Я воевал против города и взял его. Я убил весь народ [из] города в жертвоприношение для Кемоша и для Моава. Вернул я оттуда жертвенник Додо (Давида? – ЛВ) и про [та-] щил его пред лицом Кемоша в Керийоте. Поселил я в нём (в Атароте) людей (из) Шарона и лю [дей] (из) Махарат. Сказал мне Кемош: «Иди, возьми Нево у Израиля». П [о-] шёл я ночью и воевал против него от ранней зари до полудня. Захватил я его и убил всех: семь тысяч жителей и пришельцев. А также женщин и [прише-] лиц, и рабынь. Ибо Аштар-Кемошу заклял я его (Нево). Взял оттуда [со-] суды ЙХВХ¹² и принёс их пред лице Кемоша. А царь Израиля построил Йаhац и жил в нём, пока воевал со мной. Изгнал его Кемош от лица [моего. Вз-ял я из Моава две сотни мужей, всех начальников их. Повёл я их на Йаһац и взял его чтобы прибавить к Дайвону. Я построил Кархо: стены рощ (?) и стены… И я построил ворота его, и я построил башни его. И я построил дом царя. И я сделал оба водо [ёма для во] ды внутри города. А ямы (для воды) не было внутри города в Кархо, и сказал я всему народу: «Сделай [те се-] бе каждый яму в доме своём». И я вырубил водоёмы для Кархо (с помощью) пленни [ков] (из) Израиля. Я построил Ароер и я сделал дороги в Арно [не.] Я отстроил Бет-Бамот, потому что разрушен он (был). Я отстроил Бецер, потому что руинами [он стал. Из лю] дей Дайвона – пятьдесят, потому что весь Дайвон – подданные. И я цар [ст-] во [вал я над] сотнями в городах, которые прибавил к стране (своей). И я постро ил [Бет-Мэһэ] д [в] а и Бет-Дивлатен | И Бет-Баал-Меон, я привёл туда [овцеводов] […] овцы (этой) земли. А Хауронен, жил в нём до [м Дави] да] […] сказал мне Кемош: «Сойди, воюй с Хауроненом.

Я со [шёл и вое-] [вал с городом и взял его. Вер] нул его Кемош в дни мои, и выне [с я] оттуда деся [ть]

[…]. И я […]

В чем особая ценность надписи царя Меши сына Кемошкена?

Царь Моава Меша упоминается и в библейском тексте, который тоже стоит привести здесь, так как в нем есть множественные параллели с надписью моавитского царя:

И восстал Моав против Исраэйля по смерти Ахава. (Мелахим (Царей) II, 1,1

(4) Меша, царь Моавитский, был владельцем скота и присылал он царю Исраэйльскому сто тысяч нестриженых овец и сто тысяч нестриженых баранов. (5) И было, когда умер Ахав, царь Моавитский восстал против царя Исраэйльского. (6) И выступил царь Йеорам в тот день из Шомерона, и перечислил весь Исраэйль. (7) И пошел, и послал сказать Йеошафату, царю Йеудейскому: царь Моавитский восстал против меня, пойдешь ли со мной на войну против Моава? И сказал он: пойду; как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ; как твои кони, так и мои кони. (8) И сказал: по какой дороге взойдем мы? И сказал он: дорогою пустыни Эдомской. (9) И пошел царь Исраэйльский, и царь Йеудейский, и царь Эдомский, и шли они обходным путем семь дней, и не было воды для войска и для скота, который с ними. (Мелахим (Царей) II, 3, 5—9)

(21) Когда все Моавитяне услышали, что пришли цари воевать с ними, то собрались они все, начиная от тех, кто, стал носить пояс, и старше, и стали на границе. (22) И встали они рано утром, и засияло над водою солнце, а Моавитянам издали показалась вода эта красною как кровь. (23) И сказали они: это кровь! Сразились цари и перебили друг друга. А теперь на добычу, Моав! (24) И пришли они к стану Исраэйльскому. И поднялись Исраэйльтяне, и стали бить Моавитян, и те побежали от них; а они били и били Моавитян. (25) И города разрушали, и на всякий хороший участок бросали каждый по камню, и закидывали его, и все источники вод засыпали, и все хорошие деревья срубили, пока не остался только Кир-Харэсэт с каменной (стеною) его. И окружили его пращники, и разрушили его. (26) И увидел царь Моавитский, что битва одолевает его, и взял он с собою семьсот человек, владеющих мечом, чтобы пробиться к царю Эдомскому, но не смогли они. (27) И взял он сына своего, первенца, который должен был стать царем вместо него, и принес его во всесожжение на стене. И был гнев большой на Исраэйльтян, и они отступили от него, и возвратились в страну. (Мелахим (Царей) II, 3, 21—27)

Оставим в стороне сравнение литературных достоинств обоих текстов, рассмотрим лишь имеющиеся в них параллелизмы и те места в тексте Меши, которые могут заинтересовать нас с точки зрения библейской истории и археологии:

Первое – оба текста говорят о войне трех царей с Мешей. Меша воздвиг свою базальтовую стелу с надписью (единственную стелу подобного рода в Моаве!) в честь того, что Кемош (бог Моава) «спас… от всех царей и дал смотреть на ненавидящих…". Это было совершенно особое событие, чудо, которое явил царю Меше Кемош! Кто были эти цари, от которых Кемош спас своего раба?

Библия четко отвечает нам – царь Израильский, царь Иудейский и царь Эдома¹³.

Что за чудесное спасение было явлено Моаву?

Здесь библейский текст в русском переводе рассказывает нам так – «гнев большой (был) на Израильтян, и отступили они». В данном случае «гнев» (на иврите употреблено слово «кецеф») следует трактовать как «наказание свыше». В подобной коннотации слово «кецеф» употребляется в Библии в связи с эпидемиями болезней. По всей видимости, чудовищное, отчаянное жертвоприношение Меши Кемошу (сожжение своего сына-первенца) совпало с начавшейся в войске осаждавших эпидемией. Данная эпидемия («гнев Божий»), вызванная, помимо всего прочего, недостатком воды (смотри приведенную выше цитату из Библии), заставила Израильтян снять осаду и позорно бежать от стен уже почти захваченного ими столичного города Кир-Харесета.

Второе – Меша рассказывает об овцеводах, упоминаются «овцы этой земли». Мотив скотоводов-овцеводов явно перекликается со «ста тысячами нестриженых овец и ста тысячами нестриженых баранов», которых – согласно Библии – Меша посылает как дань царю Израиля. Это, на первый взгляд, далеко не самая яркая параллель, но она весьма. точно определяет основной род занятий моавитян. Действительно, в сухой земле Моава злаки росли хуже, но дикие травы после зимних дождей поднимались зеленой шерстью на покатых спинах Моавских гор, представляя великолепные пастбища для стад овец и коз. Такие бытовые, очень точные параллели, лишний раз подтверждают подлинность и историческую ценность текста Библейской хроники.

Третье – библейский текст описывает разрушение городов, уничтожение деревьев и источников воды, тотальную войну на уничтожение, ведущуюся царями Израиля, Иудеи и Эдома против Моава. Надпись Меши рассказывает о восстановлении разрушенных городов и возрождении Моавского царства после карательного похода, описанного в библейском тексте.

«Омри Мелех Исраэль» – Омри царь Израиля. Фрагмент надписи на стеле

Четвертое – самое, на мой взгляд – значительное место в тексте памятника Меши, это упоминание сосудов ЙХВХ. Речь идет о древнейшем упоминании ИМЕНИ ЕВРЕЙСКОГО БОГА вне библейского текста. Характерно, что Бог Евреев предстает здесь именно как единственный племенной бог, рядом с которым нет упоминания о других поверженных богах. Символический акт протаскивания по земле перед «лицом Кемоша» сакральных сосудов и жертвенников – акт унижения вражеского Бога. Нам стоит хорошо запомнить этот факт, косвенно подтверждающий единобожие иудеев и израильтян.

Пятое – помимо сосудов, Меша велел протащить «пред лицом Кемоша» также «жертвенник Дода». Это весьма малопонятный фрагмент текста. Кто есть таинственный «Дода», слово, которое может переводиться как «возлюбленный Богом», как «Его друг», но, что напрашивается по логике вещей, скорее всего речь идет о жертвеннике, поставленном Давидом. Царем Израильско-Иудейского царства Давидом, или другим иудейским царем из династии Давида! По этому поводу у археологов и семитологов нет окончательного решения. Как нельзя кстати здесь приходится – косвенно – другой отрывок из того же текста со стелы Меши: «А Хауронен – жил в нем дом Давида». Имя «Давид» на иврите пишется тремя буквами – далет, вав, далет. «Додо» со стелы Меши – четырьмя – далет, вав, далет, хей. Предоставим читателю самому подумать над загадкой «дода».

– «дода» – далет/вав/далет/хей

Шестое – Меша упоминает о «людях (колена) Гада, живших в Атарот». Это одно из древнейших внебиблейских упоминаний имени еврейского «колена». У евреев таких «колен» было 12 – по родам сыновей праотца Яакова¹⁴. Это еще одна – очень значительная – параллель с библейским текстом. Люди племени Гада – согласно библейским текстам – обитали за Иорданом, рядом с границами Моава и Аммона.

Карта Моава – видны захваченные Мешей города Атарот, Баал-Меон, Нево и прочие.

Надпись на базальтовом обелиске Меши выполнена так называемым «финикийским» письмом, распространенным на территории от Синайского полуострова и до реки Евфрат с Х века до н. э. Некоторые источники называют его «моавитским письмом со стелы Меши». Направление письма – справа-налево. Размер самого обелиска – 1 метр в высоту и 70 сантиметров в ширину. Хранится обелиск Меши в Лувре, где каждый посетитель может подойти к нему вплотную и убедиться, что каменная стела сложена из множества осколков, а часть надписи реконструирована. Более на территории Моава, да и сопредельных ему государств, не нашлось пока столь подробного и аккуратно выполненного базальтового памятника с длинной надписью.

Биламова надпись

Особняком стоит среди всех приведенных мною в этом разделе надписей так называемая Биламова надпись. Для меня – как для автора данной книги – информация о ней стала одним из главных моментов, позволивших мне написать данную книгу о библейской археологии и донести данный материал до читателей. Возможно, почитав эту главу, читатели поймут, что именно особенно поразило меня в этой надписи.

Городок Дир-Алла – сонный крошечный городишко в нынешней Иордании находится на восточном берегу реки Иордан, рядом с израильской границей, всего в 30 километрах к востоку от Шхема (Наблуса). Примечателен этот городишко, во-первых, летней жарой (температура в 51,5 градуса выше нуля измерена там в 2010 году в июле), во-вторых, раскопками крупного телля (холма), ассоциируемого с древнеизраильским городом Суккот. Первые крупные раскопки в Дир-Алла проводила голландская экспедиция из Лейденского университета в 1960—67 годах. После нее на холме копали иорданские археологи в 80-ых годах прошлого века, масштаб их раскопок был весьма невелик.

Дир-Алла удобно расположился у места впадения реки Яббок в реку Иордан. Данное стратегически важное место было населено еще до Исхода евреев из Египта и завоевано при Иешуа Бин-Нуне (Иисусе Навине) в конце XIII века до н. э. Городок Суккот упоминается в Библии несколько раз. В книге Шофтим (Судей) рассказывается о том, как жители Суккота отказываются снабдить провиантом войско судьи Гидона (Гидеона), в книге Мелахим (Царств) отмечено, что в этом районе при царе Шеломо (Соломоне) были отлиты медные Храмовые сосуды. Особо запомним этот факт.

Раскопки голландской экспедиции вскрыли в районе Дир-Алла культурные слои времен Поздней Бронзы и Раннего Железа (XVI – IX века до н.э), в частности стоит отметить немалое количество медеплавильных печей, находившихся с внешней стороны города, за городскими стенами. Это косвенно подтверждает, что при Шеломо в Суккоте действительно могли выплавить медную утварь иудейского Храма в Иерусалиме. Но имени Шеломо археологи не нашли при раскопках. Зато нашли другое имя, намного более неожиданное, и от этого еще более удивительно подтверждающее подлинность библейских текстов.

Историю валаамовой ослицы, заговорившей при виде ангела Господня, используют иносказательно, как символ безропотного человека, решившегося на протест. «Валаамова ослица заговорила», – тихий и забитый, доселе молчавший, человек, неожиданно высказал свое мнение. Валаам сын Веора, на иврите Билам бен-Беор, пророк (волхв) призывается моавским царем Балаком для произнесения проклятия на еврейский народ, который «пришел из пустыни и покрыл лицо земли». Балак справедливо опасается, что пришедший из Египта сильный кочевой народ евреев может уничтожить царство Моав. Поэтому царем (возможно, после совещания с придворным советом) призывается Билам – как один из наиболее сильных колдунов, волхвов и пророков тогдашнего Ближнего Востока. На ослице своей Билам едет к Балаку. И вот, что происходит – согласно Библии – по дороге к царю Моава:

(21) И встал Билам поутру, и оседлал ослицу свою, и пошел с князьями Моавитскими. (22) И воспылал гнев Б-жий за то, что он пошел, и стал ангел Г-сподень на дороге в помеху ему. А он ехал на ослице своей и два отрока его с ним. (23) И увидела ослица ангела Г-сподня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке его, и своротила ослица с дороги, и пошла на поле; и Билам стал бить ослицу, чтобы поворотить ее на дорогу, (24) И стал ангел Г-сподень на тропинке между виноградниками: ограда с одной и ограда с другой стороны. (25) Ослица, увидев ангела Г-сподня, прижалась к стене и прижала ногу Билама к стене; и он опять стал бить ее. (26) Ангел же Г-сподень прошел дальше и стал в узком месте, где не было пути, чтоб свернуть вправо или влево. (27) Едва увидела ослица ангела Г-сподня, легла она под Биламом. И воспылал гнев Билама, и бил он ослицу палкою. (28) И отверз Г-сподь уста ослицы, и сказала она Биламу: что сделала я тебе, что ты бил меня уже три раза? (29) И сказал Билам ослице: за то, что ты издевалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя. (30) И сказала ослица Биламу: не я ли твоя ослица, на которой ты ездил издавна и до сего дня? Имела ли я обыкновение так поступать с тобою? И сказал он: нет. (31) И открыл Г-сподь глаза Биламу, и увидел он ангела Г-сподня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке его, и он преклонился и пал на лицо свое.

Бемидбар (Числа) 22, 21—31

Далее по тексту Библии, вместо того, чтобы проклясть народ Израиля – ведь ему щедро уплатил моавский царек – пророк Билам благословляет евреев. Это место по праву считается одним из самых сильных, многогранных и сложных мест в Библии (несмотря на кажущуюся простоту текста):

(7) И произнес он притчу свою, и сказал: из Арама приводит меня Балак, царь Моава, с гор восточных: «пойди, прокляни мне Яакова, и пойди, изреки зло на Исраэйль!». (8) Как прокляну я? Не проклинает его Б-г. Как изреку зло? Не изрекает зла Г-сподь! (9) С вершины скал вижу я его и с холмов смотрю на него: вот народ отдельно живет и между народами не числится. (10) Кто исчислит прах Яакова и сочтет пыль Исраэйля? Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как его. (11) И сказал Балак Биламу: что сделал ты мне? проклясть врагов моих взял я тебя, а ты, вот, благословляешь. (12) И отвечал он, и сказал: ведь то, что влагает Г-сподь в уста мои, должен я в точности говорить.

Бемидбар (Числа) 27, 3—12

Лишний раз отметим, что Билам (Валаам) пришел из Арама (Сирии). Это немаловажно для дальнейшего повествования.

Дело в том, что в самом конце раскопок в Дир-Алла, в 1967 году, в год Шестидневной войны между Израилем и сопредельными арабскими государствами, голландцы раскопали языческий храм. В нем нашли каменную стелу, покрытую частично обвалившейся штукатуркой, на которой находилась надпись палеоеврейским письмом. Надпись была на одном из диалектов арамейского языка, состояла из 55 строк (некоторые ученые считают, что язык надписи все же моавитский, но в ней присутствуют арамеизмы). Ее состояние оставляло желать лучшего, но некоторая часть все же поддавалась прочтению и расшифровке. Изначально стела с надписью попала в Музей Рокфеллера, в тогда еще иорданском секторе Иерусалима. В 1967 году, уже после Шестидневной войны, вернувшие себе иорданскую часть Иерусалима, израильтяне позволили вывезти находку в Голландию. Когда надпись расшифровали нидерландские семитологи, а произошло это в 1976 году, перед удивленными лингвистами появился и заговорил… сам Валаам, Билам бен-Беор. Приведем текст надписи в переводе на русский язык:

Книга Билама, сына Беора, провидец божий он. И пришли к нему боги ночью,

и узрел он видение, божье пророчество. И сказали они Биламу, сыну Беора: так сделай без промедления. Никто не знает того, что ты слышал.

И встал утром Билам… он постился и заплакал

плачем. И пришел к нему его народ, и сказали ему. Билам бар-Беор, почему постишься ты и плачешь?

И сказал он им: сядьте, поведаю вам, что боги сделают. Идите, смотрите дела богов. Боги объединились

и собрались боги на совет. И сказали солнцу (в другом варианте перевода – Шамашу, богу Солнца – ЛВ): запри, зашей небеса тучами своими. Положи тьму на дневной свет.

А на запор свой поставь печать черного облака. И не снимай печать никогда.

Ибо ласточка оскорбляет орла, и голос коршун подает. Аист – птенцов ястреба и сова – детенышей цапли.

Воробей [обижает] голубя, вместо овец погоняют посох, а зайцы пожирают

волка… пьют вино, и гиены слушают поучения детенышей лисиц

…над мудрецами насмехаются. Бедная женщина натирается миррой, а жрица

…одевает пояс из паутины. Важный уважает, а уважавщий важен.

…глухие слышат издалека.

…глупцы предвидели беду, Шэгэр и Астарта

…орел и поросята… сыновей

…даров пояс…

…

Боги…

поедал…

дева, ублажи ласками…

ему отпрыск и жилище, всякий свежий…

[ласками] ублажит бог, отправится в дом вечности, дом…

дом, куда не войдет гость, не войдет жених, дом..

и черви из могилы. Из бедер мужей, от голени…

…совет ли тебе присоветовать, или наставление дать? Ответь…

…покройте одним одеянием, если возненавидите его, захворает…

положу под голову тебе, возляжешь на ложе вечности своей, разделить

…в сердце их. Горюет отпрыск в сердце своем, горе..

там наставники узреют видение для тех, кто сидит пред ними. Возьмет смерть

дитя чрева, и дитя

..дитя.. смерть, там как дуновением ветра приготовит сердце. Отпрыск пребывает, обо отправился он

к концу… облил ограду штукатурку…

И попросишь ты царя о коне его, и вопросы…

…предвидение дальнее искал я им…

разумение книги говорил народу своему языком своим. Тебе суд и наказание..

и не иссякал, царю…

(Перевод М. Носоновского)

Анализ остатков штукатурки, покрытой надписью, проведенный методом радиоактивного углерода, показал, что дата надписи – 880—760 годы до н.э (IX – VIII века до н.э) и она является, таким образом, относительно поздним свидетельством существования пророка по имени Билам Бен-Беор (так как Исход евреев из Египта происходил – по наиболее принятой хронологии – в конце XIII века до н.э).

Надпись Билама – фотография

Надпись Билама – реконструкция

Примечателен тип надписи – на изначально отштукатуренной каменной стеле. Установка подобных стел в районе Ханаана описана только в одном источнике – Библии, в главе о возведении жертвенника Всевышнему на горе Эйваль (об этом жертвеннике мы поговорим в одной из будущих глав), где речь идет об установке камней, покрытия их штукатуркой и написания на штукатурке законов. Фактически, стела Билама является единственным подобным памятником, подтверждающим древнейшую традицию. Сами еврейские памятники подобного рода не сохранились. Таким образом, данный факт из библейского текста подтверждается данными археологии.

Анализ надписи позволяет сказать, что речь идет об апокалиптическом пророчестве о разрушении, которое произносит Билам Бен-Беор, «боговидец» («иш хаза-элохин» – «человек, видящий богов» согласно надписи). Боги приходят к нему ночью и предвещают страшные дни в будущем (апокалиптические ноты мирового хаоса начинаются с извращения существующего миропорядка – слабые обижают сильных, бедная женщина натирается дорогим благовонием и так далее. Весь этот «апокалипсис от Билама» – забавная перекличка с древнеегипетским папирусом Ипувера, где такие же вставшие с ног на голову факты являются предвестниками начала конца света).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Масора – выверенный библейский текст на пергаментном свитке

Вернуться

2

Верующие иудеи, соблюдая третью заповедь, вместо слова Бог говорят «А-Шем», что значит «Имя».

Вернуться

3

В жарком климате нижней Месопотамии деревья почти не росли, поэтому обжиг глиняных кирпичей на огне являлся чуть ли не высокой технологией. Обожжённые кирпичи считались дорогим товаром, ими обкладывали внешние стены общественных зданий. Зачастую древние обожжённые кирпичи использовались вторично для строительства новых построек и через 1000 лет.

Вернуться

4

во II веке н.э римляне назовут ее Палестиной, греческим названием V века до н.э, которым древние греки именовали район нынешнего сектора Газа, где обитали филистимляне, на иврите – плиштим.

Вернуться

5

Хирам, царь Тира, упоминается как данник ассирийского царя также в анналах Тиглатпаласара III в VIII веке до н. э. Вполне возможно существование нескольких царей с именем Ахирам. Вопрос, какому из них принадлежал саркофаг?

Вернуться

6

древние ливийцы – предки современных берберов. европеоидный народ, проживавший на территории Северной Африки в III – I тысячелетиях до н.э

Вернуться

7

Одним из таких историков и археологов является известный профессор Тель-Авивского университета Исраэль Финкельштейн, чья теория «краткой хронологии» терпит в последние годы фиаско. Об этом – в следующих главах книги.

Вернуться

8

рядом с современными городами Эйлат в Израиле и Акаба в Иордании

Вернуться

9

Город Ур подчинил себе все остальные города Шумера и Аккада именно во времена правления этой династии, поэтому в историю данный период вошел как период доминирования Ура над остальным междуречьем. Любопытно заметить, что именно Ур был родиной праотца Авраама

Вернуться

10

Эглон – на иврите и на моавитском языке – телёнок. Возможно, имя этого моавитского царя связано с культом Баала-тельца.

Вернуться

11

Френги – «франк», европеец, презрительная кличка европейцев, данная им арабами

Вернуться

12

יהוה – четыре буквы, составляющие имя Бога у евреев. Переводятся на русский язык как «Сущий». Иногда передаются по-русски как «Яхве».

Вернуться

13

Эдом – государство народа идумеев, родственного евреям, находилось к югу от Мертвого моря и простиралось до Эйлатского залива Красного моря. Неоднократно воевало с Иудеей и Израилем.

Вернуться

14

От сына Яакова Йосефа произошли два «колена» – Эфраим (Ефрем) и Менаше (Манассия). Фактически, «колено» – это неправильный синодальный перевод слова «шевет» – племя, род (ивр.). Тем не менее, именно этот перевод прочно вошел в русский язык

Вернуться