Григорий Борзенко
ОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ ВРЕМЯ

1

Огромные водяные валы один за другим наваливались над бедным суденышком, каждый раз так сильно сотрясая его корпус, что обоим незадачливым мореплавателям казалось: ну, уж если не этот, то следующий точно станет последним, решающим, тем, который и нанесет яхте роковые разрушения. Разрушения, которые подведут окончательную черту под бесконечными мытарствами и суденышка, и людей, поставят логическую точку в этом неравном противостоянии такого огромного, могучего и неистового океана, и такой утлой и крошечной «скорлупы», на которой еще теплились две жизни. Впрочем, определение «теплились» не совсем подходят для отца и сына Волченковых, которые отчаянно пытались выжить в такой катастрофической и, казалось, безнадежной для них ситуации. Ведь в понятии «теплилось» читается нечто безвольное, покорно опустившие руки, отдавшееся на волю обстоятельств и провидения.

В данном случае все обстояло с точностью до наоборот: отец и сын показывали просто чудеса героизма, пытаясь уцепиться за самую тоненькую, пусть трижды хрупкую и почти безнадежно непрочную нить, которая еще связывала их с этим грешным миром, и мысленно бесконечно много раз повторяли: «Нужно выжить! Выжить во что бы то ни стало!» Особенно это касалось старшего Волченкова. Ответственность за судьбу сына, осознание того, что они, взрослые, должны быть хранителями безопасности судеб и здоровья своих детей, заставляла Дмитрия действовать на пределе сил. Ему казалось, что не будь рядом сына, на все происходящее он смотрел бы не такими глазами. Да, он, подгоняемый одним из сильнейших инстинктов мира сего – инстинктом самосохранения, безусловно, боролся бы со стихией. Но его руки не связывала бы колоссальная ответственность за судьбу самого родного человека в этом мире.

И угораздило же их отправиться в это плавание! Впрочем, зачем винить все плавание в целом? Они с сыном любят путешествовать, давно мечтали приобрести яхту, и вот когда, наконец, давняя мечта сбылась, решили «тряхнуть стариной». Ну и плавали бы недалеко от дома, бороздя побережье Азовского и Черного морей, с палубы своей «Ассоли» помахивая знакомым на пляжах безумно родных и привычных Лазурного, Железного Порта, Арабатской Стрелки. На худой конец, можно было выйти в Средиземное море: там простор еще тот! Нет же: захотелось посетить легендарные Карибы. В которые и тот, и другой влюбились надолго и беззаветно, после прочитанных, и многократно перечитанных, «Одиссеи капитана Блада», «Золотого острова» и других книг на тему приключений и путешествий. Хотелось ступить на землю бывших пиратских вольниц, ощутить ауру и романтику былых, совершенно неповторимых времен.

Нормальное желание, и все бы ничего, если бы не захотелось любознательным путешественникам одним махом посетить заодно и знаменитый бермудский треугольник. Впрочем, что значит посетить? Просто проплыть в акватории знаменитых вод, ощутить атмосферу таинственности самого магического места на земле. Поначалу даже досада брала: вот тебе и хваленый треугольник! Здесь все, как везде, ничего особенного! И вдруг…

Может, не стоило бы так драматизировать ситуацию: морякам не раз приходится попадать во всевозможные шторма. Явление почти привычное. Но то обстоятельство, что это произошло не где-нибудь, а в заколдованном треугольнике, угнетало и давило на подсознание. К тому же, ураган был такой силы, что Дмитрию казалось: ничего подобного ему не доводилось переживать раньше, в те времена, когда он в молодые годы, окончив знаменитую херсонскую мореходку, ходил «за семь морей». Правда, возможно, весь вопрос в том, что тогда он попадал в подобные переделки, находясь на огромной океанской посудине, а теперь…

Теперь Дмитрий корил себя за то, что взял с собой в плавание сына. Роману всего восемнадцать, он, в отличие от отца, никогда не находился с океаном один на один. И если Дмитрию сейчас было страшно, то можно было только представить, что творилось в душе паренька, и каким чудовищным испытаниям подверглась его, не успевшая еще окрепнуть, психика.

К счастью, поведение сына не просто радовало и подбадривало отца, оно просто потрясало его! Впрочем, то, что сын – человек отнюдь не робкого десятка, умеет и постоять за себя, и не спасовать в затруднительной ситуации, ему было известно и раньше. Но одно дело не заплакать и продолжать играть после того, когда тебя не на шутку «вырубили» во время дворового футбольного дыр-дыр. Или не струсить перед превосходящими его в возрасте отморозками, поскольку понтов у тех, ханыг, способных только клей нюхать да колоться, больше, чем настоящей силы, которой нужно опасаться. Другое дело не терять самообладание в ситуации, которая и взрослого мужчину может парализовать, сковать его силы и волю.

Правда, нельзя сказать, что Роман в эти минуты всем своим видом являл собой эдакого Павку Корчагина, или бывалого морского волка, рвущего на себе рубаху: «Плюнь на грудь: без моря жить не могу!» Видел Дмитрий и растерянность на лице сына, и страх в его глазах, и скованность в движениях. Но наряду с этим, во всем его поведении читалось и другое: парнишка вовсю старался не падать духом, перебороть парализующий его страх, не опускал от бессилия руки, а пытался сделать все, чтобы хоть в чем-то помочь отцу, на плечи которого легла основная тяжесть по спасению суденышка. Если учесть, что в такой пиковой ситуации и у взрослого мужчины могли сдать нервы, то такое поведение сына вызывало просто восторг у отца. Пацану-то всего восемнадцать годков!

Однако ситуация продолжала ухудшаться. Дмитрий уже и сам был на грани срыва, а что уж говорить о сыне. Представляя, что они не смогут сладить с океаном и пополнят скорбный список жертв Нептуна, отцу до такой степени становилось жаль сына, его загубленную, так толком еще и не успевшую начаться жизнь, что бедняге хотелось бросить штурвал, отдать суденышко на милость стихии, броситься к самому родному существу, обнять его, прижать к себе крепко-крепко, и бесконечно долго упиваться этой блаженной минутой. Пусть хоть последние мгновения их жизни будут наполнены чем-то приятным и неповторимым. Именно такими, ни с чем не сравнимыми, были для Дмитрия моменты, когда он обнимал сына. Этому феномену он не находил объяснения. Понятно, все было в юности, когда он впервые обнял, а потом и поцеловал девчонку. Те прикосновения и объятия, как и все иное, даже самое невинное и целомудренное, что происходит между парнем и девушкой, а также мужчиной и женщиной, вполне объяснимы. Но почему он испытывает щемящее, ни с чем не сравнимое чувство, когда вечерами, ублажая просьбу сына «приспать» его, идет к нему в спальню, прижимает его крепко-крепко к себе и в ночной тиши начинает что-то рассказывать. Прикосновение маленького и теплого тельца сына, его мерное и тихое посапывание так умиляюще действуют на отца, что ему, наверное, еще больше, нежели сыну, хотелось, чтобы эти блаженные минуты длились как можно дольше и не заканчивались никогда.

Вот такие же, или примерно такие, теплые и нежные чувства бурлили в его душе, когда он смотрел на Ромку и с ужасом в душе представлял, что ничего, перечисленного выше, в их с сыном судьбе в будущем может уже не быть. Да разве только этого?! Для них может не быть и будущего, и вообще ничего может не быть, если… Если оборвется сверхтонкая призрачная нить, которая еще каким-то чудом удерживала их в этом неуютном мире. И чтобы она все же не оборвалась, Дмитрий и творил чудеса, в буквальном смысле слова одной рукой управляясь и с парусами, и удерживая руль, и делая все иное. Вторая же, то и дело инстинктивно дергалась на выручку сыну, чтобы, в случае чего, удержать его. Роман не сидел где-то в укромном местечке, пережидая бурю. Он находился здесь же, на палубе, крутился и вертелся рядом, помогая отцу справляться то с одним, то со вторым, то с третьим, проворно выполняя его команды и поручения.

Иной раз шальная волна или неистовый порыв ветра так жутко сотрясали корпус суденышка или наклоняли палубу, что отцу казалось: еще чуть-чуть и сын полетит за борт. Это были самые ужасные минуты, однако, парнишка каждый раз, проявляя чудеса изворотливости, вытворял такие акробатические «па», что отец невольно вспомнил о стойком оловянном солдатике. Именно имидж эдакого устойчивого неваляшки как нельзя более точно подходил сейчас сыну. Дмитрий так привык к умению сына «выходить сухим из воды», что, казалось, такая полоса везения будет сопутствовать им до самого момента окончания бури. Но…

На описание того, что произошло в следующее мгновение, у автора этих строк, вне всякого сомнения, уйдет несоизмеримо больше времени, чем все это длилось на самом деле, в реальном времени. Поскольку произошло все действительно молниеносно.

Слово «молниеносно» применено здесь чисто инстинктивно, скорее, подсознательно, с целью подчеркнуть краткость временного отрезка, уместившего в себе целую драму. Но, по большому счету, это определение имеет в данном случае двойной смысл. Ведь все началось именно с молнии. С яркой вспышки, которая, видимо, на мгновение и ослепила Романа. Но и этого мига было достаточно чтобы он, потеряв ориентировку, неловко покачнулся, неуклюже взмахнул руками, и… А тут еще и не к месту подвернувшийся сильный удар волны о корпус яхты…

И доли секунды хватило для Дмитрия, чтобы оценить обстановку и понять, что сын падает за борт. Еще одной доли хватило на то, чтобы, бросив штурвал, кинуться ему на помощь. А третья доля недвусмысленно подсказала ему, что как бы он не старался, его помощь сыну будет однозначно запоздалой. По всем законам природы, физики, земного притяжения и целого вороха иных неоспоримых научных постулатов выходило, что Роман свалится в кипящую водную пучину намного раньше, нежели спасительная рука отца дотянется до него, и в еще большей мере спасительная хватка удержит его на палубе.

Самое время взвыть от обиды и отчаяния. Но мы ведь с вами говорили, что все происходило мгновенно: на испуг и панику у Дмитрия просто не оставалось времени. К тому же, говоря, что в это мгновение все смешалось для Дмитрия, мы не имели в виду красивый литературный словесный оборот. Для него в этот миг действительно все смешалось воедино: и вспышка молнии, и страшный грохот над головой, и какое-то волшебное, похожее на чудный призрак, голубое пламя, стремительно приближающееся к нему от вершины мачты, пробежавшее по самой мачте, перекинувшееся на штурвал и больно, миллиардами острых иголок, вонзившееся в кончики пальцев его левой руки, которая уже фактически почти оторвалась от штурвала. Правая в это время тянулась к сыну, к нему на помощь.

Первой мыслью было: «Все! Это конец! Молния ударила в мачту, а, следовательно, и в меня! Сейчас я свалюсь, пораженный разрядом, и некому будет спасать сына!» Дмитрий почти смирился с мыслью, что он уже мертвец, потому и с удивлением для себя осознавал, что он не провалился в темень и небытие, а продолжает наблюдать, что происходит дальше. Значит, он не погиб! Значит, он продолжает жить, коль находится в здравом уме и соображает, что происходит вокруг!

Правда, ум-то соображал, что он находится на месте, но назвать его «здравым», по мнению Дмитрия, было большим преувеличением. Иначе, чем можно было объяснить то, что произошло дальше.

Дмитрий ощутил, как электрический разряд, пройдя через тело, вырвался из кончиков пальцев правой руки, которая тянулась к сыну, преодолела расстояние, отделяющее его от сына, вонзилась в его правую руку, которой он тянулся к отцу, прошел сквозь его парнишки, извился причудливым зигзагом, преодолевая расстояние между телом и водой, и… И все! Все исчезло. Молния исчезла так же внезапно, как и появилась. А все иное осталось как прежде: все тот же бушующий океан, все та же, круто наклоненная палуба, и… падающий в бездну сын, (или его тело, если молния убила его), к которому отец уже ни при каких обстоятельствах не успеет дотянуться.

Ситуация была настолько критической, а ее неотвратимые последствия настолько трагичными, что Дмитрий спустя очередную долю секунды уже не думал ни о молнии, ни о том, что она могла его убить, ни о чем ином. Главное: сын! Как спасти его?! Как и с помощью чего бросить вызов земному тяготению и предотвратить его падение в воду? Ибо последнее будет означать конец. Конец всего. Отец почти не сомневался, что исполинские волны и пенящаяся пучина тут же поглотят тело сына, ветер стремительно отнесет яхту в сторону от места трагедии и о каких-то последующих запоздалых поисках не может быть и речи. Если он, отец, сейчас, в сию же минуту, в сию секунду, не спасет сына, потом будет уже поздно, еще раз поздно и тысячу раз поздно!

Сказать, что Дмитрий просто тянулся рукой к сыну, значит, ничего не сказать. Оттолкнувшись от палубы и от штурвала, он сейчас находился в стадии прыжка. Однако, повторимся, прыжок не спасал ситуацию. Тело сына удалялось от отца более стремительней, чем тот устремлялся к нему. До рокового момента оставались мгновения…

Понимая, что, возможно, видит сына в последний раз, Дмитрий попытался каким-то невероятным образом, что называется, продлить мгновение. Его рука тянулась к Роману, тот падал в пучину, фактически уже почти перевалившись через канаты, выполняющие обязанности фальшборта, помощь его явно запаздывала, и это было совершенно очевидно, потому-то отцу ничего не оставалось делать, как провожать взглядом сына, своего рода гипнотизировать его, с немым криком в душе: «Остановись, мгновение!»

И оно остановилось!!! Да, да! Это было похоже на фантастику, на что-то несуразное и немыслимое! Все, происходящее вокруг, вмиг стало напоминать неоднократно виденную Дмитрием по телевизору замедленную, или, как ее еще называют, рапидную, съемку. Волны уже не налетали на яхту с огромной силой и скоростью, а, в буквальном смысле слова, застыли на месте, словно какой-то всемогущий маг и волшебник чудодейственным мановением своей волшебной палочки, еще более волшебным образом заставил застыть все вокруг. Правда, и волны продолжали двигаться, и сын продолжал падать в пучину, но происходило это настолько медленно, что мы не зря упомянули выше о замедленной телесъемке.

Еще большее изумление у Дмитрия вызывало то, что он, при всем при этом, не потерял способности мыслить и передвигаться в реальном (в его понятии) времени. Это обстоятельство и позволило ему совершить чудо. Видя, что сын буквально застыл в воздухе, напоминая парящего в невесомости космонавта, Дмитрий поначалу обрадовался. Ему казалось, что тот сейчас взмахнет руками, как это делают космонавты, и начнет медленно плыть по воздуху назад, к яхте. Но в следующее мгновение Дмитрий понял, что сын, хотя и потрясающе медленно, однако продолжает падать в пучину! В следующее мгновение отец осознал и то, что собственно, происходит. С ошеломляющей для себя ясностью он понял, что ничего вокруг не застыло! Волны как катились, согласно неотвратимым законам природы, по океану, так и продолжали катиться. Сын, как падал в пучину, увлекаемый инерцией падения и силой земного притяжения, так и продолжает неотвратимо падать. Все дело в нем, в Дмитрии. Это он, по каким-то невероятным причинам, (скорее всего во всем виновата загадочная сила разряда молнии, прошедшего сквозь его тело и приведшего к таким неожиданным последствиям), получил возможность, что называется, останавливать время. Вернее, у него теперь появилась возможность мыслить и двигаться во сто крат быстрее, нежели все живое и неживое вокруг!

В иной ситуации бедолага долго бы приходил в себя после такого открытия. Сейчас времени на раздумье не было. Взгляд его был по-прежнему обращен в сторону падающего в пучину сына, и мысль сразу же сработала в нужном направлении: будет просто преступлением, если Дмитрий не использует этот свой новый чудодейственный дар для спасения Романа. Уж чего-чего, а к сыну он теперь точно успевает!

Что и было сделано! Он стрелой метнулся к борту, схватился левой рукой за канаты, правой крепко схватил сына за его правую руку, которая все еще тянулась к кораблю и к отцу, в поисках спасения, и…

И тут же отец понял, что если сейчас он резко дернет сына за руку, то может попросту оторвать ее. Ведь это для него, для Дмитрия, все происходит «нормально». Для Романа все происшедшее окажется таким чудовищно резким дерганьем его за руку, что…

Дмитрий уперся грудью в канаты, протянул к сыну обе руки, обхватил его руками за плечи, спину, стараясь поддерживать при этом голову, и медленно-медленно, насколько это было возможно, начал притягивать сына к себе…

Когда спустя какое-то время сын был спасен и отнесен отцом в каюту, буря начала успокаиваться. Период величайшего нервного перенапряжения для Дмитрия миновал, его разум и внутреннее состояние вернулись в нормальное временное исчисление. «Замедленная съемка» закончилась, и все вокруг него приобрело обычный ритм жизни. Буря улеглась, попутный ветер наполнял паруса «Ассоли», неся ее к родным берегам, Дмитрий то и дело оглядывался назад, в сторону скрывшегося за горизонтом незримого треугольника, трижды таинственного и трижды загадочного, в который раз подтвердившего свою удивительную репутацию…

2

– Металл! Даешь металл!!!

Не зря существует в народе наивная, но трижды не глупая пословица: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». И, хотя в ней фигурирует слово «дитя», смысл этой народной мудрости меньше всего касается этих малых несмышленых карапузов. Весь юмор этого изречения как раз и состоит в том, что взрослые и солидные, казалось бы, люди из-за своих увлечений и чудачеств превращаются едва ли не в детей малых, в своем всесокрушающем желании побыстрее «воткнуть в рот соску», то есть заняться любимым делом. Дело это может быть самое необычное. Необычными могут быть и превращения того, кто «тянется к любимой игрушке». Человек всю рабочую неделю восседал в кресле солидного кабинета, масса секретарей и посетителей «извертелись перед ним на пупе» в желании угодить всесильному и уважаемому Ивану Ивановичу, а он, лишь только «пропел гудок заводской», быстренько сменяет строгий деловой костюм на спортивные трусы или маскировочные брюки и резиновые сапоги, и до состояния «жопа в мыле» гоняет мяч с единомышленниками, или сутками сидит в камышах, боясь пошевелиться, чтобы в нужный момент сделать «пиф-паф» и порадоваться, словно дите малое, удачному выстрелу. При этом рыбацкий улов, охотничий трофей вызывают у него куда больший восторг, чем это было среди недели, когда он подписал удачный для своей компании многомиллионный контракт. Увы (а может, и к счастью), так устроен человек.

Примерно такой же «соской» для Романа Волченкова была рок-музыка. Он и в свободное время не расставался с наушниками, слушая классику рок-музыки, и особенно в моменты, когда проводились живые рок-концерты, старался не пропускать их. Не зря организаторы на афишах делали приписку «Живой звук». Слово «живой» было здесь очень уместно. Какая бы крутая группа не звучала в наушниках, какой бы чистой не была запись, все же это не могло ни в коей мере не сравниться с живым концертом. И дело далеко не в действительно живом исполнении рок-музыки, которое разительно отличается от записи. Дело еще и в атмосфере всего, происходящего вокруг, в горящих глазах музыкантов и зрителей, в неповторимой ауре, что властвует вокруг.

В Херсоне иногда происходят выступления заезжих рок-звезд, но случаются они чрезвычайно редко. Но при всем уважении к звездам, Роману больше нравятся не помпезные концерты тех, кто «мы к вам заехали на час», а вот такие отборочные туры рок-дуэлей «Премьера», или иных рок-проектов, где могут выступить простые музыканты, его друзья, ровесники. Тут можно потусоваться в кругу единомышленников, повариться в своей каше. На концерты седовласых рок-ветеранов приходили солидные дядечки со своими любовницами, которые шли сюда не по причине беззаветной любви к рок-музыке, а чтобы потом покозырять перед друзьями, что я, мол, был на «Дип Перпл», «Арии» или Владимире Кузьмине. А на рок-дуэлях не было этих занудных взрослых, с их вечными нравоучениями, здесь можно было чувствовать себя полностью раскованным среди своих ровесников и единомышленников.

Роман был искренне рад, что у него и его друзей была такая возможность. Он прекрасно понимал, благодаря кому все это происходит. Не один раз со сцены звучали примерно такие слова, сказанные лидерами разных групп, приезжавших из разных областей Украины: «У нас в областном центре даже раз в год не проводится ни один рок-фестиваль. А у вас вот уже много лет подряд каждые две недели стабильно, круглый год, проводятся отборочные туры, к вам приезжают рок-группы со всех областей Украины, и даже из России, Молдовы, Беларуси, и вы, не уезжая никуда, находясь дома, в родном городе, имеете возможность постоянно ходить на концерты, наслаждаться выступлением рок-групп. Вы даже сами себе не отдаете отчета, как вам повезло! И с концертами, и с тем, что у вас в Херсоне есть человек, который так любит рок-музыку и организовывает для вас эти праздники».

Роман понимал, о ком идет речь, и сам также удивлялся: откуда берутся силы на подобное у немолодого мужчины, человека совершенно иного поколения, которому следовало бы сосредоточиться на склоне лет на тихом и спокойном писательском ремесле. Чем он также занимался. А он, чудак, возится с пацанами-рокерами, едва ли не нянчится с ними. Удивительно! Как-то Роман, забыв что-то в клубе, и вернувшись туда после концерта, стал невольным свидетелем того, как приезжие из другой области музыканты, в знак благодарности за то, что организатор предоставил им возможность выступить на такой классной тусовке, пытались вручить ему набор бутылок со спиртным. Бутылки были настолько красивые, с броскими этикетами, что любой человек не устоял бы от соблазна принять такой дар и украсить свой сервант этой коллекцией. Но организатор категорически отказался! Вначале Роман думал, что тот «поломается» для порядка да и примет дар, но тот так и не взял его, хотя музыканты настойчиво предлагали. Это было тем более удивительно, что фестиваль не был конкурсным, это не выглядело как некая взятка. К тому же, вокруг никого не было (Роман наблюдал за происходящим со стороны, его никто не видел), поэтому организатора не могло смущать то, что это кто-то мог увидеть и потом осудить его за это. Он отказывался искренне, говоря: «Это вам, ребята, спасибо, а не мне. Я всегда говорил и повторяю, что организовываю все так, чтобы было удобно именно для участников, а не организаторов».

Слышал Роман от приезжих музыкантов и такие слова. Мол, в Украине в основном организовываются такие рок-фестивали, которые выстрелят раз в году, пустят пыль в глаза, и потом снова на целый год рокеры кладут зубы на полку. В Херсоне же организатор знаменитых рок-дуэлей «Премьера» создал практически самый стабильный рок-проект в стране, с постоянными ежемесячными отборочными турами и с финалом летом на берегу моря. Все очень логично: не просто тусовки, а именно отборочные туры, с интригой и адреналином, желанием победить, выйти в финал. Роману запомнились слова одного из приезжих рок-музыкантов, который в разговоре о том, как херсонцам повезло с таким организатором, сказал: «Я искренне удивлюсь, если вы, херсонцы, потом не учредите рок-фестиваль памяти этого человека. Ибо не только в Херсоне, но и на Украине не было, да и не скоро будет такого чувака, который бы настолько сильно не только любил рок-музыку, но столь же много делал для ее популяризации».

«Окончен бал, погасли свечи». Роман очень не любил момент, когда очередной такой рок-концерт заканчивался, и лично он покидал ночной клуб с легкой грустинкой, что завершилось то, чего он ждал с таким нетерпением. Такое душевное состояние свойственно многим неравнодушным людям. Подобное рассуждение Роман слышал и от упомянутого выше организатора. Тот сокрушался, что много работы и волнений при подготовке к фестивалю, тем более масштабному, который проходит под открытым небом. Но когда все заканчивается, вместо того, чтобы радоваться успешному завершению и возможности отдохнуть после всего, на душе наоборот: такое состояние, что едва ли не плакать хочется. Говорит, сколько я жил этим предстоящим праздником, это была какая-то цель, которая манила к себе, а теперь, когда он прошел, на душе опустошение, словно жизнь закончилась.

Нечто подобное ощущал сейчас и Роман. Но ничего, утешал он себя, до следующего отборочного тура время пролетит незаметно, потом у него снова будет возможность потусоваться среди единомышленников, отвести душу при звуках живого исполнения рок-музыки.

Толпа вывалила из ночного клуба и, как это всегда бывает, растворилась на группки. Все расходились небольшими компаниями. Кто спешил на ближайшую остановку общественного транспорта, кто решил продолжить «банкет» в какой-нибудь близ лежащей кафешке или пивнушке. Друзья также тащили Романа «опрокинуть кружку-вторую пива», но он деликатно отказался, сославшись на неотложные дела.

– Да какие могут быть дела в субботу вечером?! – удивился кто-то из друзей. – Дела были в течении всей недели! А в такое время можно и расслабиться, отдохнуть от трудов праведных. Пойдем! Если денег нет – я угощу!

– Да нет, спасибо, все есть, – улыбнулся Роман. – Просто мама просила поехать к ее сестре. У нее… Ладно, некогда! Пока!

В этот миг Роман понял, что совсем не умеет врать. Да и зачем?! Просто сказал бы, что занят, да и все! Зачем он выдумал эту поездку к маминой сестре?! Увы, это еще один феномен, свойственный людям. Когда человек пытается скрыть что-то несущественное, то он просто отмахнется, да и все. Но кода «на кону» стоит нечто важное, что нужно непременно скрыть от других, человек для большей убедительности придумывает такую чушь несусветную, которая приводит к обратному эффекту: с головой выдает неумелого врунишку.

Нечто подобное случилось и с Романом. Уж больно ему хотелось скрыть от друзей истинную причину своего ухода. А причина… Вот она, идет впереди, с подружкой. У этой «причины» неимоверно большие и безумно красивые глаза. Настолько красивые, что он, Роман, терялся в тех случаях, когда их взгляды мимолетно встречались. Он тут же отводил взгляд в сторону, и всеми гримасами на лице делал вид, что он искал кого-то другого. А их взгляды встретились просто случайно.

Нетрудно догадаться, что мы с вами сейчас коснулись очень деликатной, но, в то же время, неимоверно приятной и романтической темы.

Все мы родом из детства. Самый высокий начальник, президент, генерал, царь и король не миновали того периода в своей жизни, когда они, распрощавшись с детством, вступали в тот период своей жизни, когда «буйство глаз и половодье чувств». Сколько поэтических, литературных, музыкальных и иных шедевров, которые обогатили сокровищницу мировых перлов, родились благодаря тому, что их создатели находились в том состоянии, что их души в этот миг распирало прекраснейшее из всех чувств на земле. Живет человек, но вдруг в один мог он начинает смотреть на мир совершенно другими глазами. Вроде все как всегда, та же жизнь тебя окружает, те же здания вокруг, те же машины проносятся мимо, занимаешься тем же делом, учишься или работаешь. Но в душе появляется какое-то, доселе неведомое, пусть и томимое, но трижды приятное чувство. Душа переполнена эмоциями, которые окрыляют, наполняют жизнь новым смыслом, подстегивают к действию. Хочется писать стихи, хочется быть красивее, опрятнее, хочется горы свернуть, чтобы та единственная, которая в твоих глазах с этого момента значит неимоверно больше, чем все остальные девчонки мира, вместе взятые, обратила на тебя внимание, влюбилась в тебя. Ты вдруг с томительным ожиданием начинаешь мучительно ждать момента, когда у тебя снова появится возможность увидеть ее.

Она… Это нечто особое! Это не простая девчушка, с торчащими из-под платьица ножками-спичками да торчащими в разные стороны хвостиками-косичками на голове. Это – божество! Ее волосы – не глупые хвостики или косички. Это нечто такое, к чему только прикоснуться – это уже высшая степень наслаждения. А если еще она и позволит погладить ее по волосам – это будет чувство, от которого ты готов сомлеть от счастья и удовольствия. Ее ножки – это то, что просто преступно называть «спичками». Они изящны, грациозны, они такие… Ты готов целовать не только эти ноги, но и «песок, по которому ты ходила».

Нечто подобное чувствовал сейчас и Роман. Рядом с предметом ее обожания шла подружка, женские формы которой, по большому счету, были куда более привлекательнее. Но для влюбленного юноши подружка была никем, пустым местом, ее даже и сравнивать было бы кощунственно с той, в которую он сейчас так упивался взглядом.

Подошла маршрутка. Девчушки вошли в переднюю дверь, Роман в заднюю. Когда они вышли, он сделал то же самое… Как и в салоне маршрутки, старался держаться в тени, не привлекая к себе внимания. Сейчас же, когда подружки вышли на остановке и последовали вглубь жилого массива, наш таинственный преследователь вообще отстал, продолжая идти на значительном расстоянии, боясь, чтобы его не заметили. Терпеть осталось совсем немного. Он знал, что подружка Ксюши (так звали предмет его обожания) живет ближе к остановке. Сейчас Ксюха проводит подружку до ее подъезда, а дальше пойдет одна. Ее дом находится недалеко. Вот тогда-то Роман непременно наберется смелости, догонит ее и заведет разговор. Это звучит смешно, но наш герой уже проводил таким вот образом, тайком, крадучись, подружек с рок-концерта, но тогда так и не набрался смелости, чтобы подойти к той, которая его так манила. Это тоже некий феномен, присущий влюбленным людям. Ты можешь о чем-то долго и без умолку трескотать со своими одноклассницами, сослуживцами, знакомыми, со всеми иными представителями противоположного пола. Но никак не можешь набраться смелости, чтобы подойти и завести разговор с той единственной, при виде которой немеет язык, наливается свинцом, и нет возможности выдавить из себя хотя бы единое слово.

Вот подружки расстались, и Ксюша поспешила дальше уже одна. Подружка в это время уже зашла в подъезд, дверь за ней захлопнулась, и Роману уже можно было ускорить шаг, догнать девушку и завести с ней разговор. Но он все медлил. Собирался с духом. Нет, сегодня он обязательно подойдет к ней и заведет разговор, это он решил точно. Но с первым решительным шагом все никак не получалось. Это было похоже на то, так ленивый и слабовольный человек принимает решение по утрам делать зарядку. С вечера он дает себе твердый зарок, что утром непременно начнет новый образ жизни. Но приходит утро, человек видит, что еще немножко поспать и понежиться для него важнее, чем зарядка, и он, чтобы оправдать себя же в своих глазах, приходит к решению, что начинать делать новое дело среди недели, это не совсем логично. Вот с ближайшего же понедельника он непременно начнет заниматься зарядкой. Но приходит понедельник, и лень вновь побеждает желание вести другой образ жизни. Человек тут же находит сам себе новое оправдание: а зачем начинать новое дело сейчас, посередине месяца? Вот через недельку начнется новый месяц, как раз с первого числа и будет самый раз сделать первую запись на новой странице в своей жизни. Приходит первое число и, нетрудно догадаться, что «время Х» переносится на первое января. Вы сами себя утешете, что с Нового Года даже тетрадку заведете, куда будете записывать все свои физические упражнения.

Вот такую «считалочку» придумал для себя сейчас и Роман. Нет, он непременно подойдет к ней сегодня – твердил он себе. Но не здесь, где еще достаточно светло и кто-то может увидеть этот едва ли не вселенский стыд Романа. Юноше в его возрасте и с его опытом, вернее, его отсутствием в подобных делах, даже и в голову не приходила мысль, что ничего постыдного и зазорного, чтобы подойти к девушке и познакомиться, в этом нет. Но он, глупышка, выбрал для самого себя оправдание: вот сейчас она свернет за угол, войдет в зону, плохо освещаемую и обычно малолюдную, тогда он и подойдет.

Девушка свернула за угол, наш преследователь ускорил шаг. Но лишь только он тоже обогнул дом и вновь увидел Ксюшу, тут же пред его взором разыгралось действо, которого он никак не ожидал. Не ожидала такого развития событий и девушка, поскольку не успела среагировать на то, что произошло дальше. А случилось вот что. Из темноты выскочил довольно высокий и крепко сложенный мужчина, в два прыжка подскочил к своей жертве, выхватил у нее из рук дамскую сумочку и со всех ног пустился наутек. Оба – и жертва, и «наблюдающий за наблюдающим» – застыли на месте, шокированные произошедшим. Неизвестно, кто из них первым пришел в себя. Может, и жертва, но, увидев каких внушительных габаритов был нападавший, и столь «гиблым» является место, где все это произошло, она благоразумно решила не поднимать крик, чтобы злодей не вернулся и не сделал ей еще хуже, чем то, что уже произошло. Но девушка продолжала стоять на одном месте в оцепенении. Поэтому мы можем смело сказать, что первым пришел в себя Роман.

Он был готов взорваться от негодования! Какая тварь! Он, Роман, готов был сделать все, чтобы на это божественное существо даже пылинка не упала, а эта мразь бесцеремонно вырывает у нее из рук сумочку! Да тебя, сука, удавить мало! Парнишку ничуть не смущало то, что этот верзила был куда больших габаритов чем он, Роман, и сойдись они «в рукопашную», злодей почти наверняка одержал бы верх над мстителем. Мысль у юноши была одна: непременно догнать подлеца, и, если и не набить ему рожу за его подлость, то хоть отнять сумочку и вернуть ее Ксюше. Одно плохо: время безвозвратно потеряно! Убегающий почти скрылся вдали, он еле заметен, еще немного, и беглец юркнет в заросли кустарников, за которыми масса сараев, гаражей. Он просто растворится в этом лабиринте, прежде чем Роман успеет добежать даже до того места, где сейчас находится убегавший.

Но странное дело: чем сильнее в душе парнишки возрастал гнев по поводу того, что мерзавец скроется, и его злодеяние окажется безнаказанным, тем сильнее замедлялся бег воришки! Вскоре юноша с удивлением для себя заметил, что бег того стал настолько медленным, что все это было очень похоже на так званую рапидную, проще говоря: замедленную телесъемку!!! Это было просто невероятно! Такое ни при каких обстоятельствах невозможно было увидеть в повседневной жизни! Такое можно было созерцать только по телевизору во время спортивных программ, когда режиссеры в замедленном повторе в который раз показывали снятый из различных телекамер момент, когда забивался гол или когда бегун пересекал линию финиша!!!

И тут же парнишка вспомнил рассказ отца о том, как тот спас его, Романа, во время шторма в Бермудском треугольнике. Рассказ отца был настолько искренен, что сын и не сомневался, что все именно так и было. Правда, парнишка меньше всего думал о чуде. Он был уверен, что все дело в реакции отца. От переизбытка желания спасти сына он стал действовать настолько расторопно, что тому показалось, что время как будто бы остановилось. Ведь даже наукой доказано, что родители в порыве спасти своих детей способны на невероятное. Известен случай, когда опрокинувшийся грузовик лег всей своей массой на тело ребенка. Находящаяся рядом мать, чтобы спасти свою кровинушку, в порыве эмоций приподняла этот грузовик! При иных обстоятельств она бы и с места его не сдвинула! Нечто подобное, был уверен Роман, произошло тогда и на Бермудах. Он, хотя и с сомнением, все же допускал в том случае наличие некого чуда, феномена, который мог случиться только там, в том удивительном месте, где действительно не раз случались и до сих пор случаются чудеса, природу которых никто не может объяснить.

Но в данном случае эффект рапидной съемки не выдумка! Он – реальность! Свидетелем чему есть он, Роман! И происходит он не на Бермудах, а здесь, в его трижды не знаменитом в плане таинственных чудес Херсоне! Фантастика! Но размышлять о природе этого феномена Роману сейчас было некогда. Он понимал, что, благодаря этому дару замедлять течение времени, у него появился возможность догнать злодея. И он тут же со всех ног бросился за похитителем. Но чем ближе он к нему приближался, тем явственнее понимал, что бежать то ему, Роману, вовсе и не следовало бы. Движения убегающего в это время настолько замедлились, что он стал фактически неподвижным, застывшим на месте. Поэтому можно было не только не бежать, но и подойти к тому спокойно, что называется, вразвалочку, не спеша взять из его рук сумочку и отнести жертве. Что парнишка и сделал.

Это было удивительное чувство! Вот он берет из рук верзилы сумочку, тот, по логике событий, должен был тут же оглянуться на наглого «щенка», дать ему затрещину за то, что тот помешал тому насладиться трофеем. Но по взгляду злоумышленника, устремленному только вперед, было понятно, что тот в этот миг думает только о том, как побыстрее «сделать ноги», и совершенно не замечает того, что кто-то в это время вынимает из его руки украденную вещь.

Вернувшись со своим трофеем к девушке, Роман всунул ей в руку сумочку. Но тут же сообразив, что Ксюша не заметит того, что кто-то всунул ей в руку ее вещь, от чего та непременно упадет на землю, взял да и повесил ремешок сумочки на плечо девушки. Как будто сумочка там и находилась, никуда не девалась, никто ее не воровал.

Вид Ксюши, статуей застывшей на месте, напоминал состояние, которое Роман только что видел, глядя на вора. Она изумленным взглядом смотрела вслед «уплывающей сумочке», совершенно не догадываясь, что «пропажа» в это время уже вернулась на место, не замечая того, кто находился рядом. Это и вынудило парнишку, который уже собрался ретироваться, на какой-то миг задержаться возле предмета своего обожания. Он подошел к ней на расстояние вытянутой руки и пристально всмотрелся в ее лицо. Господи! Как она прекрасна! Он никогда еще не видел ее так близко! У него никогда еще не было возможности посмотреть на нее вот так, не беглым взглядом, а пристально, внимательно, неторопливо. Какая она красивая! У Сергея невольно сорвалось с уст:

– Ксюша, милая… Какая ты красивая… Как ты мне нравишься. Как я люблю тебя, если бы ты только знала…

И в следующее мгновение «Ромео», минуту назад даже боявшийся просто подойти к ней и завести невинный разговор, сейчас, пользуясь моментом, решился на невиданное! Он подошел к девушке и нежно прикоснулся своими губами к ее щеке… Какой это был сладостный для него миг! Это состояние просто невозможно описать словами! Ему не хотелось затягивать этот процесс до бесконечности, чтобы не быть разоблаченным, но и еще больше он не желал, чтобы этот невероятно сладостный для него миг закончился до обидного быстро. Как ему хотелось, чтобы эта невероятная близость с ней длилась как можно дольше! Чтобы он мог намного дольше упиваться неповторимым ароматом ее тела. Ему казалось, что дело далеко не в приятных на запах духах, которыми пользовалась девушка. Парень был уверен, что так необычайно приятно пахнет само тело этого божественного существа! Господи! У него уже сейчас было такое состояние, которое можно было бы сравнить с оргазмом. А что, думалось ему, будет твориться в его душе, когда наступит такой желанный миг и они по-настоящему будут близки, насколько близкими в своей связи могут быть мужчина и женщина! Вот это будет кайф!!!

В этот миг Роман вспомнил о воришке. Сука! Хотел обидеть такую девушку! Падло! Тебя убить мало! Он быстро повернул голову в сторону убегавшего, который так и стоял, застыв на месте, в той же позе, в которой находился в тот миг, когда Роман забирал у него ворованную сумочку. Взглянув на расположение ног убегающего, парень решил сделать нечто, что, по его мнению, будет тому и наказанием, и неким назиданием. Дело в том, что ноги убегающего в это время находились как раз напротив друг друга. Опорная так и находилась на земле, а вторая как раз в этот миг поравнялась с ней. Роман подошел к вору, заметив, что на нем крутые спортивные ботинки с длинными прочными шнурками, развязал их, и тут же связал между собой. Благо близкое расположение ног и ботинок один к другому позволяло это сделать.

Мститель собрался удалиться с чувством выполненного долга, но, поминая, что «напился крови» не до конца, что решившийся похитить чужое, по большому счету так и останется безнаказанным, решил ответить тому его же «монетой». Роман достал из карманов негодяя все, что находилось там, и, даже не глядя, что именно это было, швырнул это все в темнеющие поблизости кусты. Поняв, что все завершилось, он удалился.

Он, конечно же, не ушел совсем, не дождавшись, чем это все закончится, не удостоверившись, что Ксюше уже ничего не грозит. Он притаился за углом дома, наблюдая, что будет дальше. Чем больше он успокаивался, тем замедленная съемка ставала не такой уж и замедленной. Именно в этот момент Роман понял, что и к отцу, и к нему дар замедлять течение времени приходил в момент пикового нервного напряжения. А когда ситуация успокаивалось, а вместе с тем и нервы, и душевное состояние Волченковых, они начинали смотреть на мир теми же глазами, что и все остальные. Течение времени для них становилось таким же, как и для всех остальных.

Убегающий, у которого вдруг оказались связанными шнурки, со всего маху упал на аллейку и по инерции покатился по ней. Девушка, увидев такое развитие событий, со всех ног бросилась к своему дому. Роман, поняв, что опасность для его любимой миновала, медленно побрел к остановке общественного транспорта.

В этот субботний вечер он долго не мог уснуть, переосмысливая происшедшее. Думал и над тем, что, оказывается, он имеет дар замедлять течение времени, чего не может делать ни один из смертных. Думал он и о Ксюше. О том, какая это классная девчонка, и как было бы хорошо, если бы она ответила ему взаимностью.

3

Все последующие дни прошли для Романа в раздумьях о том, что произошло с ним в прошедший субботний вечер. Думал он, конечно, и о Ксюше. Очень много думал. Но все же, основная часть времени была занята размышлениями о том, как стоит ему распорядиться тем даром, который он в себе открыл. Пусть это покажется нам странным, но сей факт не столько обрадовал, сколько огорчил его. Да! Именно так! Это только совсем юные мальчишки могут завидовать герою фильма «Приключения Электроника», который мог бегать быстрее всех на уроках физкультуры, прыгать выше всех, демонстрировать нешуточную силу, поднимая невероятные тяжести и демонстрировать иные чудеса. Роман смотрел на все это совершенно иными глазами. Наш герой, хотя и не был еще умудрен жизненным опытом, все же, невзирая на свой довольно юный возраст, понимал, что его дар может принести ему не столько выгоду, сколько разных бед.

Может, причиной тому фильмы, которых он насмотрелся. Практически, во всех фильмах уникумы, которые были наделены каким-то особым даром, что называется, плохо кончали. Каждый раз находились те, кто пытался использовать уникальные возможности другого человека с корыстью для себя, для личного блага, но во вред остальным. И в первую очередь тому, кто обладал этими возможностями, или кто изобретал какие-либо аппараты, умеющие творить что-то невероятное.

Вспомним, к примеру, Человека-Невидимку. И в романе Уэллса, и в киноверсии о современном «лабораторном» невидимке, оба раза судьба этих уникумов была трагичной. Вспомним, как лихие люди хотели использовать со злым умыслом изобретение знаменитого гиперболоида инженера Гарина. Или воспользоваться компьютером, изобретенным Сергеем Миронюком, умеющим считывать человеческие мысли, в книге «День тишины». Роману очень не хотелось становиться «Тенью» или «Суперменом», за которым тут же начали бы гоняться Джокеры и иные «злюки». Хотя «лихие девяностые» давно миновали, пик преступности вроде бы прошел, но желающие преступить закон были, есть и будут всегда. Как и те, кто без малейших угрызений совести рад будет подключить к своим преступным замыслам любого постороннего человека, подходящего для реализации задуманного ими. Красавице тоже может обернуться боком то, чем она вправе была бы гордиться. Ибо факт сексуального рабства – это не надуманные страшилки, а совершенно реальный факт, имеющий место быть не так уж и редко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.