Владимир Гурвич
ЗАМОК

1

Дорога шла немного в гору, первым на небольшое возвышение поднялся Каманин. Он остановился и стал ждать, когда с ним поравняется его спутница. Она остановилась рядом, было заметно, что женщина немного тяжело дышит.

– Феликс Александрович, я уже вас просила не идти так быстро, – проговорила Мария.

– Мы же договорились, что будешь называть меня Феликсом. А еще лучше Феликсушкой или как-нибудь по-другому, как придумаешь сама. Лучше посмотри вот туда, не правда ли замечательное зрелище.

Мария посмотрела в указанном направлении. Впереди в метрах пятьсот возвышался самый настоящий замок. Он отнюдь не поражал своими размерами, зато его пропорции и контуры действительно напоминали небольшую средневековую укрепленную крепость.

– Взгляни, как тут красиво, – продолжил Каманин, – я поступил абсолютно правильно, что приобрел этот замок. А внутри тебе понравится еще больше.

– Ты прав, тут красиво, – согласилась Мария. – Только как-то немного непривычно. До сих пор я видела замки в кино и на фотографиях. Лучше скажи, как твое самочувствие?

Каманин быстро взглянул на нее и улыбнулся.

– Все последние дни я чувствую себя хорошо. И это не твоя заслуга, это идет из другого источника.

– Если так, то я рада. Как медик, я знаю, что если человек чувствует себя хорошо не благодаря усилиям медицины, а благодаря своему организму, то ничего и быть не может. Только боюсь, долго эта ситуация не продержится, тебя подпитывает сейчас эйфория, поток положительных эмоций. Но вот надолго ли хватит этой энергии.

– Я всегда питался от аккумулятора эйфории, хватило на семьдесят лет. Согласись, это немало. Может, хватит еще ненадолго. И пока она еще меня снабжает энергии, идем быстрее в замок. Скажи честно, когда-нибудь ты предполагала, что однажды станешь его владелицей.

Каманин рассмеялся и снова быстро зашагал по дороге. Мария последовала за ним.

2

Каманин и Мария сидели в каминном зале в креслах возле старинного камина. Правда, сам камин не горел, было тепло и без его огня. Мария внимательно наблюдала за своим пациентом, она видела, что он устал. Что, впрочем, не удивительно, сегодня был напряженный день. Еще утром они были в Москве, затем прилетели в Варшаву, а оттуда арендовав машину, отправились к замку. Мария вела автомобиль по навигатору. За километр до конечной цели путешествия Каманин попросил ее остановиться в небольшом поселке и оставшееся расстояние они прошли пешком. А по такой жаре – это занятие, которое отбирает много сил и никак не способствует хорошему состоянию. Она напрасно согласилась на эту пешую прогулку.

– Представляешь, Мария, этот вечер мы с тобой вдвоем проведем в замке. Останемся одни, в восемь часов вся обслуга покинет нас до утра, – произнес Каманин. – Как тебе такая перспектива? Сходим на озеро, мы там еще не были.

– Сходим, конечно, Феликс. Ты прав в том, что это необычное место. Но, как я успела заметить, комфорта тут явно не хватает, туалет и душ один на всех. А когда завтра соберется столько народа, это будет большим неудобством. Боюсь, эта твоя затея им не очень понравится.

– Ты как всегда права, наши гости будут шокированы. Но в жизни нет ничего полезней шоков и нет ничего вредней комфорта. В любом случае им придется смириться и потерпеть. Разве я не достоин некоторых жертв с их стороны?

– Возможно, и достоин. Проблема в том, будут ли они так думать? В этом я сильно сомневаюсь.

Каманин посмотрел на Марию и улыбнулся.

– Ты как всегда четко выявила проблему. Будет любопытно посмотреть на их реакцию. Надеюсь, никто по этой причине не вернется обратно.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Но они будут раздражены. Стоять в очередь в туалет и душ – развлечение не для современных людей. Даже если это происходит в замке.

– Вот увидишь, все будут удивлены увиденным. Разве тебя замок не поразил?

Мария покачала головой.

– Ты периодически удивляешь меня своей наивностью. Кого и чем сегодня можно поразить, эти времена давно миновали. Даже Андрюша не сильно поразился всему увиденному. Он, кстати, тоже любит удобства.

– Кстати, когда он приедет?

– Как и все, завтра. – Мария невольно вздохнула. – Он беспокоит меня все сильней. За последний год он резко изменился, он больше не мальчик.

– Нельзя оставаться мальчиком всю жизнь. Хотя некоторым это удается.

– Мне кажется, это удалось тебе. Только он совсем на тебе не похож.

– Он же не мой сын.

– Странно, что ты не понял мою мысль, – удивилась Мария.

– Да, понял я. Просто пока не хочется быть серьезным. Я так рад, что с тобой это быть совсем не обязательно. Всю жизнь старался искать людей, с которыми не надо быть серьезным.

– И это говорит человек, которого во всем мире считают одним из самых серьезных философов в мире.

– А одно другому совсем не мешает, скорей даже помогает. Серьезные размышления наводят скука. А она один из самых ясных признаков неблагополучия, что ты забрел куда-то не туда. Все, что я написал серьезного, непременно умрет.

– Ну а другие философы, их же много. И все писали серьезно.

– А кто их читает, можешь мне сказать. Вот ты прочла хотя бы одну работу одного философа?

Мария отрицательно покачала головой.

– После знакомства с тобой я пыталась. Но дальше нескольких страниц не получалось. Становилось невообразимо скучно.

– В том-то все и дело, дорогая. Парадокс в том, что ни что так не нужны человечеству, как серьезные философские труды. И одновременно их никто не читает, и читать не будет.

– Тогда какой смысл писать такие труды?

– Если бы я знал. Я только знаю, что он есть. Понимаешь, если во Вселенной есть некая мысль, то она обязательно должна быть проявлена. В этом и заключается наша задача.

– Пожалуй, я даже не стану даже стараться это понять. Лучше измерю тебе давление. С этим как-то ясней.

– Давай чуть позже. Хочется хотя бы ненадолго позабыть о подобных вещах.

3

Они вышли из замка, и направились вдоль крепостной стены. Мария посматривала на Каманина, ее беспокоило то, что его лицо слегка покраснело. Она знала, что это признак того, что давление повышается. Как только они вернутся в номер, она тут же его измерит, решила Мария. С этим нельзя шутить, у него и без того оно скачет, словно резвый конь на ипподроме.

– Ты как себя чувствуешь? – поинтересовалась Мария.

Каманин не обратил внимания на ее вопрос, он стоял, задрав голову, и разглядывал высящуюся над ними башню с узкими готическими окнами.

– Представляешь, Маша, замок начали строить в двенадцатом веке. Какая же бездна времени с тех пор прошла, а он все стоит. И еще долго будет стоять.

– Строили прочно, – заметила она.

– Очень точное замечание, – хмыкнул Каманин. – Я бы сам до этой мысли ни за что не додумался. Спасибо тебе.

– Если надо, всегда обращайся, – постаралась она попасть в его тональность. Когда они только познакомились, ей это никак не удавалась, его постоянная ирония и насмешка приводили ее в замешательство, вызывали бесконечные приступы раздражения и недовольства собой. Она даже по этой причине решила отказаться работать у него. Так она ему и честно заявила: не могу больше следить за вашим здоровьем, у вас чрезвычайно язвительный ум. Меня это постоянно выводить из равновесия.

До сих пор она помнит его взгляд, в нем смешались презрение и сочувствие. Правда, чего было больше, не знает до сих пор. «Вы так легко сдаетесь? – спросил он. – Неужели вы настолько слабы, что вас может сбить с толку даже такая безобидная вещь, как ирония? Не понимаю, как при такой интеллектуальной слабости, вы можете работать врачом? Если хотите такой же и оставаться, то уходите. Если хотите подумать, могу дать время до завтрашнего утра – и ни минуты больше. Это и без того это очень щедро с моей стороны, вопрос-то совсем простой. Ваше решение?».

Она взяла время на размышление – и осталась. И решила, что попытается подстроиться под ментальность своего пациента. И, кажется, за прошедший с того момента год ей это в немалой степени удалось. И даже не только это, а многое из того, о чем она даже и помыслить не могла. И если бы ей тогда сказали, что жизнь ее совершит такой крутой поворот, ни за что бы не поверила.

– Маша, ты о чем задумалась? Надеюсь, о вечности, – услышала она голос Каманина. – Возле этих стен ни о чем другом думать невозможно. Разве не так?

Мария посмотрела на него, она узнала этот взгляд, он так смотрел на нее, когда ждал ответа на свой вопрос.

– Я не думала о вечности, Феликс, – честно призналась она.

– Почему-то я так и предполагал, – усмехнулся он. – Меньше всего люди думают о вечности. Потому и не понимают, насколько они вечны. У них даже нет такого ощущения. У тебя оно есть?

– Нет. Я же врач, а врачи постоянно имеют дело с тем состоянием жизни, которому угрожает смерть. Какая тут вечность.

– А ты посмотри на эту башню, которой лет восемьсот. И сразу начнешь думать о вечности.

– Смотрю и не начинаю.

– Знаешь, за что я тебя полюбил? За искренность. Ладно, к вечности мы еще вернемся. А сейчас пойдем к озеру.

4

Чтобы выйти к озеру, надо было пройти метров пятьсот к лестнице, либо спуститься по крутому, заросшему деревьями и кустарниками склону. Мария нисколько не сомневалась, что ее спутник выберет второй вариант. По этому пути явно никто давно не ходит, так как здесь не было протоптано даже едва заметной тропинки. Пришлось продираться сквозь заросли, которые больно царапали тело.

Мария была убеждена, что выбор этого пути был принципиально неверен, но она молчала и лишь внимательно следила за тем, как спускается Каманин. Она знала, что подобные нагрузки ему не пользу, но и бесконечно спорить по любому поводу, тоже ничего хорошего не несут. Остается уповать на то, что и на этот раз все обойдется.

Если не считать нескольких царапин, спуск завершился благополучно. Они вышли на песчаный пляж. Отсюда озеро казалось далеко не маленьким, его конец терялся где-то за излучиной. Берега густо поросли лесом, что придавало всему пейзажу первозданность.

– Ну как тебе тут? – спросил Каманин.

– Красота необыкновенная, – оценила Мария.

– Вот и я о том же. Сначала увидел фото и видео в Интернете, а затем, когда приехал сюда и все узрел собственными глазами, больше не сомневался, покупать замок или не покупать.

Мария вспомнила, какой ужас она пережила в течение нескольких дней, когда никому не сообщив, Феликс уехал сюда покупать замок. Вдобавок ко всему он забыл телефон дома, и она не могла никак узнать, где он, что с ним? Она тогда обзвонила больницы и морги, а когда он вернулся, была готова его убить. Но вместо этого радостно улыбнулась и обняла. Год общения с ним не прошел для нее даром.

– Согласись, я молодец, что купил этот замок, – сказал Каманин. – Жить надо в красивом месте, а иначе, зачем вообще жить. Особенно перед смертью, чтобы напоследок вдосталь насладиться земной красотой. Или ты так не считаешь? – искоса посмотрел он на нее.

– Красивые места не всегда делают нас счастливыми, – возразила Мария.

– Всегда, – уверенно произнес он. – Просто не все понимают, что они в этот момент счастливы. А вот мы, надеюсь, понимаем.

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо знать, а что такое счастье? Разве не так?

Каманин засмеялся.

– Ты делаешь успехи, ты уже не торопишься дать ответ, а начинаешь идти вглубь. Только учти, всегда есть опасность там остаться навечно. Потеря способности быстро и беззаботно отвечать собеседнику может дорого стоить человеку. Он утратит умение к привычному общению. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – заверила Мария.

– И что?

– Ничего.

– Замечательный ответ, – засмеялся Каманин. – Ты жила и не знала, что в тебе умирает глубокий мыслитель.

– Возможно, но меня это как-то не напрягало.

– Но теперь ты же знаешь. И по-прежнему не напрягает?

– Меня, Феликс, напрягает твое здоровье. Надо поскорей измерить давление. И если оно повышенное, принять таблетку. Остальное может подождать.

– Подожди, дай полюбоваться. Завтра будет не до того, начнется суета. Приедет столько невообразимо разных людей.

– А если они не поладят?

Каманин пожал плечами.

– А кто сказал, что они обязаны поладить. Люди вообще редко ладят друг с другом. К тому же все истинно стоящее рождается из столкновений. Я обязан им всем.

– И больным сердцем?

– Возможно. Но я был обречен на несогласие.

– Причем, со всеми.

– Со всеми, – кивнул Каманин головой. – А что было делать? У меня не было иного выхода. В жизни нет ничего противней конформизма. Я всегда это остро чувствовал.

– Даже если это разрушало твое здоровье?

– Я долго об этом не думал.

– А если бы думал?

– Хочется верить, что в этом случае ничего по большому счету не изменилось. Хотя как знать. Ладно, Машенька, пойдем мерить давление.

5

Вечер сначала возник над замком, ясное голубое небо стало темнеть, а затем мрак стал спускаться все ниже и ниже, пока полностью не замазал черной краской все окрестности. После ужина они прошли в каминный зал. По просьбе Каманина, обслуживающий персонал, прежде чем уйти разжег камин. И сейчас огонь полыхал в нем. От этого становилось жарко, и Мария отворила окна.

Каманин, прежде чем сесть в кресло, разлил вино по бокалам, и один подал Марии.

– Выпьем за первый наш день в замке, – провозгласил он тост. – Еще месяц назад ни я, ни ты и представить не могли, что окажемся здесь.

– Да, – улыбнулась Мария, – жизнь подчас преподносит просто невероятные сюрпризы. Даже становится странно.

– Что тебя так удивляет?

– До встречи с тобой у меня была самая обычная жизнь: институт, работа, замужество, рождение сына, развод. Абсолютно все, как у всех. И когда в больницу поступил очередной пациент, у меня совершенно ничего не екнуло. Я даже тебя особенно и не рассматривала, меня интересовало твое сердце, а не твое лицо. Столько я их перевидала, что даже особенно и не старалась запоминать. Не усматривала в этом никакого смысла. А с какого-то момента все стало стремительно меняться. Причем, я даже не успела заметить, когда это началось. Просто однажды поймала себя на мысли, что что-то стало как-то по-другому.

– Ну почему же, я прекрасно помню тот момент, когда все началось, – возразил Каманин, делая глоток из бокала. – С твоего ночного дежурства. Я неважно себя чувствовал, кололо сердце, поэтому не мог уснуть. Я вышел из палаты, сел на диван. Ты проходила мимо, спросила, почему я не сплю. Я ответил, что хочется с кем-то поболтать, чтобы отвлечься от боли. И попросил тебя уделить мне минут десять твоего драгоценного времени.

– В результате наш разговор растянулся на целую ночь. И все же ты не прав, я тогда еще не осознала, что моя жизнь скоро кардинально изменится. Под конец общения мною овладела какая-то эйфория, но я была уверенна, что она скоро пройдет.

– Не прошла?

– Пока нет, – засмеялась Мария. – Скорей перешла в иную стадию, стала постоянной потребностью. Но иногда я себя все же спрашиваю: за что это выпало именно мне? Я себя хорошо знаю, я самый заурядный человек. Таких миллионы. Даже скорей миллиарды.

– Зачем задавать себя такой вопрос: почему тебе? Мы слишком мало знаем, чтобы искать на него ответ. Возможно, это всего лишь генератор случайных чисел. Просто надо принять чей-то выбор, как свой. Я всегда так делаю и не жалею.

– Не требуй от меня так много мудрости. Ты мне как-то говорил: глупость в том, чтобы задавать вопросы, на которые невозможно ответить. Но раз вопрос задан, начинается автоматический его поиск. В итоге получаем неправильный ответ, который только вредит.

– Да, помнится, говорил. Хотя, возможно, я тут ошибался. Ответ все же надо искать в любом случае. Налить еще вина?

– Конечно. Такой замечательный вечер – и без вина.

Каманин встал, взял со стола бутылку и налил вина в бокал Марии. Затем снова сел в свое кресло.

– Раз ты считаешь, что на все вопросы надо искать ответы, тогда скажи, зачем ты затеял этот юбилей? – спросила Мария. – В прежние годы ты даже не отмечал свое день рождение.

Каманин допил свой бокал и снова наполнил его вином.

– Я всегда хотел в своей жизни понять и узнать как можно больше. Это относится не только к миру, но и к собственной жизни. Я дал жизнь детям, у меня было несколько жен.

– Такой бурная жизнь мало у кого была, – вставила с улыбкой Мария.

– Что есть, то есть. Поэтому сама видишь, что надо напоследок посмотреть, что все-таки получилось из всего того, что я навытворял. Можешь считать, что мной движет любопытство, а можешь, – муки совести.

– Так что же из двух?

– Скорей всего и то и другое. Никогда не хотел быть праведником, но это не означает, что мне все равно, как я повлиял на судьбы других людей. Особенно близких. Вот и решил разобраться. К тому же вряд ли я когда-нибудь еще раз всех соберу. Ты, как врач, знаешь это лучше других.

– Феликс, я тебе много раз говорила: если будешь беречь себя, соблюдать режим, слушать мои рекомендации, проживешь еще долго. Все зависит только от тебя.

– Но секс же мне не противопоказан?

– В разумных пределах даже полезен.

– Это самое главное. К тому же, как мужчина, я должен тебя удовлетворять.

– Ты удовлетворяешь. Но я все же хочу попросить тебя еще раз подумать: стоит ли тебе на мне официально жениться. Я и без того от тебя никуда не уйду. Честно говоря, мне даже не совсем понятно это твоя приверженность к официальному браку.

– Просто мне хочется поставить окончательную точку в наших отношениях. Когда брак официально не заключен, в нем сохраняется некая двусмысленность, недоговоренность. А это всегда чревато, когда никто до конца не уверен в своем статусе. И давай больше не обсуждать этот вопрос, мы оба приняли решение, остается его выполнить. Ты согласна?

– Согласна, Феликс.

– Вот и замечательно. А сейчас идем спать, такого тяжелого и сложного дня, как завтра, у меня давно не было.

6

Мария обычно уходила в сон очень глубоко, ее первый и пока единственный муж часто повторял, что когда она спит, можно смотреть телевизор на полной громкости, все равно она не проснется. И хотя тот брак давно распался, в этом плане у нее ничего не изменилось. Она быстро засыпала и практически никогда ночью не пробуждалась.

Мария проснулась, словно от сильного толчка. В первые секунды она даже не поняла, что с ней случилось. Ей понадобилось время, чтобы вернуться к реальности. Она скосила глаза в сторону Каманина, но его не было в постели. Не было его и комнате. Марией тут же завладела сильная тревога.

Мария поспешно накинула халат прямо на голое тело и вышла из спальни. В коридоре тоже никого не было. Она прислушалась к звукам, но вокруг царила сплошная тишина.

Мария стала спускаться по лестнице. Она не освещалась, а потому приходилось перемещаться в кромешной темноте. Она помнила, что ступени тут расположены под углом друг к другу, одно неверное движение и есть все шансы кубарем покатиться вниз. Это заставляло идти медленно и осторожно.

Лестница вела в каминный зал. Он был так же не освещен, а Мария не помнила, где находится выключатель. Огонь в камине погас, а потому почти ничего не было видно.

– Феликс! – на всякий случай крикнула она.

– Я тут, – услышала она ответ.

Ей сразу же стало легче.

– Ты где? – спросила она.

– Я у окна.

– Сейчас я подойду к тебе.

Мария пошла в ту сторону, откуда звучал голос Каманина. Она сделала с десяток шагов и попала в более светлую благодаря свету луны из окна полосу. Она даже разглядела его силуэт.

Поравнявшись с Каманиным, она тут же схватила его за руку и стала щупать пульс. Но он вырвал свое запястье.

– Не надо, со мною все в порядке, – сказал он.

– Почему тогда не спишь? Что ты тут делаешь?

– Стою и смотрю.

– На что?

– На мир. Вернее, на ту его часть, что открывается из этого окна.

Мария невольно вздохнула.

– Феликс, сейчас не время для таких ответов. Что все-таки с тобой случилось?

– Никак не могу уснуть. А вдруг я напрасно все это затеял, всем во вред.

– С чего вдруг такие мысли?

– Столько лет они жили без меня, а тут эта встреча. Я не уверен, что она не принесет им вреда.

– Но в чем может быть вред?

– Каждый из них живет в своем мире. А тебе же известно, что я всем навязываю свой мир. Не потому, что хочу, а потому что так само получается. И не у всех получается его выдержать. Знаешь, если было бы уже не поздно, я бы сейчас все отменил. Мне вдруг стало страшно.

Мария обняла Каманина и прижала к себе.

– Никогда не поверю, что тебе может быть страшно, – прошептала она ему в ухо.

– Мне не было страшно в двадцать лет, в тридцать, даже в шестьдесят. А вот в семьдесят страшно. Я всю жизнь был безрассуден, а сейчас надвигается ощущение бездны. И это не страх смерти, а совсем другое.

– Что же тогда, я не понимаю.

Каманин высвободился из ее объятий и снова стал смотреть в окно. Ни луны, ни звезд не было, а потому почти ничего нельзя было разглядеть.

– Бездна – это наше бессилие перед миром, не способность его понять, невозможность найти с ним неразрывную связь. Мы не знаем, к чему ведут все наши действия, даже слова. Мне не хочется нанести вред своим детям, но и остановиться я тоже не могу. Меня опять понесет неизвестно куда. А это опасно.

– Ну, Феликс, ты жил так всю жизнь. И ничего страшного не случилось. А если были ошибки, то у кого их не было.

Теперь вздохнул Каманин.

– В слове «ошибка» заключено оправдание. Это не правильно, наши ошибки возникают от нашего нежелания проникнуть в смысл явления. Говорим, что приходит в первую очередь в голову, совершаем поступки под влиянием примитивных эмоций. И считаем, что так и должно быть.

– Ну что поделать, Феликс, такие уж мы создания. Пойдем спать, завтра, вернее уже сегодня у тебя будет напряженный день. Нужно хорошо отдохнуть.

– Я не чувствую себя уставшим. А ты иди спать.

– Никуда я без тебя не пойду. Буду стоять тут с тобой хоть до утра, – решительно произнесла Мария.

– Ладно, пойдем спать. Я тебя знаю, в самом деле, будешь стоять тут со мной до утра. А потом целый день ходить не выспавшейся.

– Надо обязательно провести свет на лестнице, там очень легко сломать себе ногу, а то и шею.

Каманин посмотрел на Марию, контуры ее лица едва проступали сквозь тьму. Он нежно провел по ее щеке ладонью, но ничего не сказал.

7

Сразу после завтрака Каманин и Мария прошли через ворота замка и вышли на дорогу. Но она была пустынной. Каманин заметил, что обычно здесь проносится совсем мало машин. А сегодня, возможно, по случаю воскресенья их не было совсем.

Они прошли примерно полкилометра и остановились. Хотя было еще утро, но солнце с каждой минутой набирало силу и обещало жаркий день.

– Послушай, Феликс, тебе вредно находиться на солнцепеке, – сказала Мария. – Давай вернемся. Встретим их во дворе, когда они приедут. Это может случиться еще не скоро. Возможно, он застряли при выезде из Варшавы в пробке. Хочешь, я позвоню?

– Нет, – мгновенно и излишне резко ответил Каманин. – Не надо никому звонить. Пусть все идет так, как идет. Во всем нужен элемент неопределенности. Если они не приедут, значит, не приедут.

– Почему они не приедут? – удивилась Мария. – Все обещали приехать. Разве не так?

– Так, – подтвердил Каманин. – Но они могут передумать даже в последний момент.

– Все сразу? – недоверчиво покачала головой она.

– Достаточно одного, умеющего убеждать многих. Такой человек станет лидером и убедит остальных. На самом деле, это совсем не трудно.

– Но кто может быть среди них лидером?

– Сейчас это не важно, хотя у меня есть пара кандидатур.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь. – Мария задрала голову вверх. Солнце уже высоко поднялось на небосклоне и поливало землю огненными струями. Она перевала взгляд на своего спутника и заметила влажные следы пота на его лбу. – Все, идем обратно, посидим в тени, – тоном, не предполагающим возражение, проговорила она.

Каманин бросил на Марию взгляд и решил не спорить.

– Хорошо, давай постоим тут несколько минут и вернемся, – предложил он компромиссный вариант. Каманин посмотрел вдаль, но никакого движущего по дороге транспорта не было ни видно, ни слышно.

Странно, что он так сильно волнуется, подумала Мария. Пожалуй, таким она видит его впервые. До сих пор она была уверенна, что дети, бывшие жены мало занимают места в его мыслях и чувствах. Но, кажется, она ошибалась, просто он умеет скрывать то, чего не желает показывать другим. Включая ее. Она поймала себя на том, что ей немного обидно, он мог бы быть и откровенней с ней. А он все равно держит ее на некоторой дистанции. И она не знает, как ее преодолеть. Да и можно ли это сделать вообще?

Да, разумеется, она ясно дает себе отчет в том, что таких людей на земле единицы. Но много ли это меняет в их отношениях? Она же готова признать факт его неординарности, более того, этим гордиться. Но при этом надо ли так ему закрываться, надевать на свою душу железный панцирь? Ей ли не знать, насколько она уязвима.

– Как полагаешь, как все пройдет? – вдруг ворвался в ее мысли вопрос Каманина.

– Все будет замечательно, вот увидишь.

– Все замечательно точно не будет, – усмехнулся он. – У каждого ко мне из тех, кто приедет сегодня, накопилась целая гора претензий. Кстати, обоснованных. Даже у твоего Андрея.

– У него-то какие к тебе могут быть претензии? – удивилась Мария.

– Я ему мало даю денег.

– Ты вообще не должен их ему давать, это моя обязанность.

– Это ты так думаешь, но не он. Не присваивай никогда свои мысли другому человеку. То, что Андрей твой сын, ровным счетом не имеет никого значения. Как только ты его родила, он сразу же стал чужим для тебя человеком. Даже нет, когда он еще пребывал в твоем чреве, уже был таковым.

– Ты любишь говорить страшные вещи, Феликс.

– Говорить страшные вещи я как раз не люблю. Просто мне дано понимание, насколько в нашем мире все страшно устроено. И когда мы вдруг становимся жертвой этого мироустройства, нас это сильно удивляет. А удивляться следует скорей доброте, а не жестокости. Пойдем, Машенька, назад. – Каманин посмотрел на часы. – Пора бы им уже приехать.

8

Небольшой автобус мчался по шоссе. Впереди, рядом с водителем, развалясь, насколько позволяло кресло, сидел Антон Каманин. Хотя вовсю работал кондиционер, с его лба все равно стекал липкий пот. И мужчина, пыхтя, то и дело смахивал обильную влагу платком.

– Антон, мы сильно опаздываем, может быть, попросить водителя ехать скорей, – произнесла Анастасия Владимировна.

– Ничего страшного, мама, – отозвался Антон. – Даже если приедем на часок позже, ничего не случится. Пусть он нас всех подождет, ему это даже полезно.

– И в чем тут польза? – спросил Ростислав. – Самая плохая привычка – опаздывать. Поверь мне, Антон, как бизнесмену, я знаю, что говорю. У нас, если человек часто не приходит на встречу вовремя, то может утратить репутацию надежного партнера.

Антон не без усилий развернул назад свое грузное тело и посмотрел на Ростислава.

– С какой стати, Ростислав Феликсович, вы говорите мне «ты»? – спросил он.

– А надо говорить «вы»? Если память мне не изменяет, мы все же родные братья.

– Не родные, а сводные. Да и в последний раз мы встречались, наверное, лет десять назад. Так что ни о каких близких отношениях речи идти не может. А я к тому же очень не люблю панибратства.

– Как пожелаете, Антон Феликсович, – пожал плечами Ростислав. – Хотя нам всем выкать просто смешно.

– Не спорьте, мальчики, – проговорила Анастасия Владимировна, не без некоторой тревоги переводя взгляд с одного спорщика на другого. – Антон, прошу тебя, будь снисходительней.

– Мама, я снисходителен, иначе я бы не сидел сейчас в этом автобусе. Поверь, у меня на данный момент много более важных дел.

– Ах, да, вы же большой государственный деятель, – засмеялся Ростислав. – И как я мог об этом запамятовать. Спасибо, что напомнили, Антон Феликсович.

– Да, я занимаюсь государственными делами. И не вижу в этом ничего постыдного. Кто-то же ими должен заниматься. А вы, Ростислав Феликсович, насколько мне известно, не являетесь сторонником нашей партии.

– Оказывается, кое-что вам про меня известно. Это приятно, что тобой интересуется столь важная персона. Не поверите, но это возвышает меня в собственных глазах.

В автобусе на несколько мгновений воцарилась тишина, если не считать шума мотора. Все почувствовали, что назревает серьёзный конфликт.

– Послушайте, господа, давай отложим важные разговоры до другого случая, – проговорила Эмма Витольдовна. – Мы все здесь собрались совсем для других целей. Я предлагаю прямо сейчас наложить мораторий на выяснения отношений между нами. Поверьте, это никому не принесет пользы. А настроение себе сильно подпортим. Я знаю, о чем говорю, у каждого из нас немало накопилось обид и на Феликса и друг на друга. Если мы станем придерживаться этого правила, то поступим мудро. Да и Феликс одобрит этот наш поступок.

– Я с вами согласна, Эмма Витольдовна, это действительно правильно, – сказала Анастасия Владимировна. – Какой смысл после стольких лет вспоминать старые обиды.

– Ты так считаешь, мама, – недовольно произнес Антон. – Хорошо, я согласен, если другие тоже согласны. Только пусть выскажутся все члены клана Каманина.

– Я – за, – произнесла Майя. – Не знаю, как у других, у меня ни к кому претензий нет. И вообще, это глупо ссориться, впервые мы все собрались вместе. В каком-то смысле мы все же одна семья.

– А вы что скажите, Николай Феликсович? – спросил Антон.

– Я поддерживаю сестру, – отозвался Николай. Всю дорогу он смотрел в окно, и после того, как произнес эту фразу, снова занялся тем же.

– Хотя официально я не принадлежу к клану Каманиных, но я присоединяюсь к общему соглашению, – произнесла с едва заметным литовским акцентом Мазуревичуте. – Я всегда на стороне разумных действий. Жаль, что это бывает не слишком часто.

– Я тоже согласен, – произнес Ростислав, бросая насмешливый взгляд на Антона.

– Думаю, ни Андрея, ни вас Иван Михайлович об этом спрашивать нет смысла, – проговорил Антон.

Услышав свое имя, Андрей резко повернулся, посмотрел на Антона, но ничего не сказал, только пожал плечами.

– Да, уж, Антон Феликсович, к клану Каманиных по формальным признаком я точно не принадлежу, – подтвердил Нежельский. – Хотя, например, с Антоном мы знакомы всю жизнь.

– Jesteśmy prawie na miejscu, panowie – громко сообщил водитель автобуса.

Все мгновенно замолчали и стали смотреть в окно. Ворота были отворены, автобус въехал в них и остановился возле входа в замок.

9

Первым из автобуса вылез Антон. Правда, для его грузного тела это оказалось не самой легкой задачей. Ему пришлось изрядно попотеть, пока он спрыгнул на землю.

– Мама, выходи! – крикнул он.

В проеме двери показалась Анастасия Владимировна, Антон взял ее за локоть и помог сойти на землю. Вслед за ней вышли и все остальные пассажиры. И пока они это делали, водитель из прицепа доставал чемоданы прибывших. Выполнив свою миссию, он поспешно сел за руль.

– Do widzenia. Z powodzeniem spędzić tu czas, – пожелал он, после чего автобус сразу сорвался с места. Через минуту его уже не было на территории замка.

– Почему нас никто не встречает? – недовольно протянул Антон. – Это черт знает что!

– Успокойся, сейчас Феликс нас встретит, – произнесла Анастасия Владимировна, но при этом с беспокойством взглянула на замок.

– А вдруг мы приехали не туда, – продолжил выражать недовольство Антон. – В этой чертовой стране полно разных замков. Шофер мог перепутать.

– Тогда хорошо проведем время здесь, – весело проговорил Ростислав. – Посмотрите вокруг, Антон Феликсович, какая тут красотища.

– Красотище у меня на даче сколько угодно, а сюда я приехал не за этим, – раздраженно буркнул Антон.

– Ехал за одним, а приехал за другим, так бывает, – иронично улыбнулся Ростислав.

– Может быть, у вас и бывает, а у меня нет. Я не могу позволить себе такую роскошь.

– Да, не спорьте же вы, – вмешалась Эмма Витольдовна. – Возможно, Феликс нас ждал, да заснул. Кто нам мешает самим пройти в замок. Там его и найдем.

– Хорошая идея, мама, – одобрил Ростислав. – Я иду в замок. Кто за мной?

– Мы не можем в него заходить, это чужая собственность, – возразил Антон.

– Это замок нашего общего отца, – не согласился Ростислав.

– Это ничего не меняет. Замок чужое имущество. Это будет нарушение закона. Если бы вы, Ростислав Феликсович, зашли бы без приглашения в мой дом, я бы счел это вторжением на мою территорию. Хотя вы и являетесь моим сводным братом.

– Неужели позвали бы полицию? – поинтересовалась Майя.

– И секунды бы не сомневался, – решительно произнес Антон.

Майя изумленно посмотрела на него.

– И если бы я зашла, тоже вызвали бы полицию? Я ведь ваша сводная сестра.

– Вызвал.

– Вы и фрукт! А вот я не стала бы никого звать, пригласила бы в дом, напоила чаем.

– Это ваше дело, – пожал плечами Антон. – Среди людей, с которыми я общаюсь, не принято приходить без приглашения. И я полностью солидарен с этим правилом.

– Можете оставаться тут, а мы с Майей пойдем в замок, – улыбнулся Майе Ростислав. – Предлагаю всем остальным последовать нашему примеру. Надеюсь, отец полицию вызывать не станет. Идем.

Ростислав и Майя, катя за собой чемоданы, направились к входу в замок. Вслед за ними потянулись и остальные. Несколько секунд Антон молча наблюдал за этим шествием родственников, потом посмотрел на Анастасию Владимировну, которая нерешительно смотрела на сына.

– Пойдем, – кивнул он ей.

Анастасия Владимировна в ответ радостно кивнула головой.

10

Они оказались в довольно просторной комнате с большим красивым камином. По-прежнему к ним никто не выходил. Возникало ощущение, что в замке никого нет, разумеется, не считая их самих.

– И здесь никого нет! – громко констатировал Антон. При этом его голос отразился от стен и унесся куда-то ввысь. – Это просто не лезет ни в какие ворота. Типичное поведение этого человека, он всегда жил так, словно вокруг него больше нет никого.

Дверь отворилась, в зал вошел Каманин, за ним следовала Мария. Едва войдя в помещение, она тут же остановилась у стены.

– Это твое частное мнение, Антон, – произнес Каманин. – Боюсь, у нас разные представления о том, что означает замечать вокруг себя других людей. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас здравствуйте, извините, что немного задержался. Мне мой врач делал важную процедуру, – повернулся он к Марии. Вслед за ним все дружно посмотрели на женщину. – Я вижу, что моя небольшая задержка рассердила, по крайней мере, некоторых из вас. Я прав, Антон?

– Да, – подтвердил Антон. – Я не привык, когда на встречу со мной опаздывают.

– Разумеется, ты же большой человек. – Каманин подошел к Анастасии Владимировне. – Здравствуй, Настя, даже не представляешь, как рад тебя видеть.

– Я тоже рада нашей встрече, – зардевшись, ответила женщина.

Каманин покачал головой.

– Как же мы с тобой постарели. Сколько же лет не встречались?

– Последний раз это было тридцать лет назад, я попросила тебя приехать. Мы обсуждали вопрос, в какой вуз поступать Антону?

– Я помню. Мы так и не пришли к единому мнению, и Антон поступил в тот вуз, какой выбрал сам. Мне тогда понравилось это решение. Возможно, Антон, оно было лучшим за всю твою жизнь.

– Спасибо, папа, это едва ли не первая похвала в мой адрес. Что же касается решений, то насколько они правильны, говорит их результат. Я на него не жалуюсь.

– Да, ты сделал большую карьеру. Только я не согласен, что карьера определяет, правильны ли были решения? Но сейчас оставим эту тему. – Каманин подошел к Эмме Витольдовне. – Эммочка, очень рад, что ты все же приехала. Я сильно сомневался, что тебя отпустит к прежнему мужу твой нынешний муж.

– Я свободный человек, Феликс, и еду туда, куда хочу и кому хочу, – ответила Эмма Витольдовна.

– В таком случае я рад за тебя. Давай поцелуемся? – с улыбкой предложил Каманин.

– С удовольствием. Но только не так страстно, как раньше, если ты не против.

– Совсем не против. Хотя немного жаль, выглядишь ты замечательно!

Они поцеловались.

– Иди к нам, Ростислав, – позвал Каманин.

Подошел Ростислав.

– Здравствуй, папа!

– Мужчины пожали друг другу руки.

– А где жена и дочурки? – поинтересовался Каманин.

– Ты разве еще не знаешь? Хотя мы целый год не контактировали. Я развелся, и Ирина не захотела приезжать. И дочерей не пустила.

– Жаль, что не приехала, такую красавицу, как она, редко увидишь.

– Мне не очень жаль, я уже насмотрелся, – засмеялся Ростислав.

Каманин внимательно посмотрел на сына.

– Нам надо о многом поговорить, – произнес он.

– Обязательно поговорим, папа. Тем более мы давно этого не делали. Так что поднакопилось много разных тем.

Каманин довольно засмеялся.

– Майя, иди ко мне, – попросил он дочь.

Девушка подошла к отцу. Он поцеловал ее в лоб.

– Как ты? – спросил он.

– Все нормально, – ответила Майя. – Я уже привыкла, что мамы больше нет. Спасибо тебе, папа.

– За что? – удивился Каманин.

– За то, что помогал мне весь этот год. Без твоей помощи мне было бы трудно.

– Ты же моя дочь, как я мог не помочь. Ты не должна меня за это благодарить. Это я тебе благодарен, что ты приняла мою помощь. Мы все это еще обсудим.

– Непременно, папа.

Николай стоял на некотором отдалении от всех, в своем монашеском одеянии он выглядел здесь очень странно. Каманин подошел к нему, несколько секунд молча созерцал сына.

– Это что, Николай? – спросил он.

– О чем ты, папа?

– О твоем одеянии. Ты стал монахом?

– Пока только послушником. Но собираюсь стать монахом.

– Из-за смерти твоей матери?

– Нет, папа. Были другие причины?

– Ладно, если ты не против поговорим о них позже?

– Хорошо, поговорим.

Каманин отошел от Николая и направился к Нежельскому.

– Спасибо, Ваня, что почтил своим посещением мой юбилей.

– О чем ты говоришь, Феликс. Как я мог не приехать.

– Очень даже мог, Ванечка. Взял бы и не приехал.

– Мы же всю жизнь, можно сказать, провели вместе, с первого курса университета. И мы же не враги…

Каманин как-то странно взглянул на Нежельского.

– Думаешь, друзья?

– Я очень на это надеюсь, Феликс.

– Я, в общем – тоже. Ладно, потом продолжим нашу беседу.

Каманин подошел к Мазуревичуте.

– Здравствуй, Рута. Рад тебя здесь видеть.

– Честно говоря, я не думала приезжать. Но в последний момент что-то изменилось, захотелось вдруг тебя повидать. Хотя зачем и не знаю.

– Старые чувства до конца не проходят, – улыбнулся Каманин.

– Возможно, ты прав, – согласилась литовка.

– Ты стала важной персоной.

– Всего лишь рядовым членом нашего сейма, – возразила Мазуревичуте. – В мире так много разных депутатов, что не думаю, что могу сильно гордиться своим статусом.

– Все зависит от того, для чего употребляешь свой статус.

– Ты как всегда прав, но пока удалось сделать совсем немного. Особенно из того, что мы когда-то с тобой обсуждали.

– Неужели это твоя программа? – удивился Каманин.

– Не совсем, но до определенной степени.

– Рута, ты меня заинтриговала.

– Рада, если это удалось сделать, – улыбнулась она. – Раньше интриговал меня ты.

– Все меняется, – вздохнул Каманин. Он дотронулся до ее плеча. – Мы обязательно побеседуем.

Каманин подошел к Андрею.

– Здравствуй, Андрюша, – поздоровался он. – Прошу тебя, помоги сегодня маме, у нее крайне много будет дел.

– Хорошо, дядя Феликс, – без большой радости ответил молодой человек.

Каманин повернулся к стоящему рядом Лагунову.

– А вас единственного из тех, кто здесь находятся, я не знаю, – сообщил Каманин.

– Феликс, это же журналист. Ты дал согласие на интервью, – напомнила Мария.

– В самом деле, что-то такое было, – наморщил лоб Каманин и вопрошающе посмотрел на Лагунову.

– Феликс Александрович, поспешно проговорил Лагунов. – Я вам крайне признателен, что вы согласились на интервью. Меня зовут Сергей Станиславович, я главный редактор журнала «Необычайность».

– Как вы сказали называется ваш журнал, Сергей Станиславович?

– «Необычайность». Название непривычное и не благозвучное. Но нас это не смущает, оно отражает суть нашего издания.

– Вам видней. Раз обещал, значит, дам интервью.

– Спасибо! Мы уже анонсировали интервью с вами. И читатели ждут с большим нетерпением.

– Кто бы мог подумать, – пробормотал Каманин. Он решительно занял место в центре зала. – Я хочу вам представить моего лечащего врача Марию Анатольевну Евтухову. Она не только мой врач, но и близкий друг. Марию, встань рядом со мной.

Мария не очень уверенно покинула свое место у стены и встала рядом с Каманиным.

– Мария сейчас проводит каждого в свою комнату. Увы, на всех их не хватило, поэтому придется некоторым пожить вместе. Но вы же все связаны друг с другом родственными узами, поэтому это обстоятельство не должно вызывать у вас недовольство. Наоборот, это его следует воспринимать как возможность ближе познакомиться друг с другом. Маша, прошу тебя, приступай к своим обязанностям.

11

Взгляды всех присутствующих словно по команде скрестились на Марии. Она невольно почувствовало волнение, но тут же постаралась взять себя в руки. То ли еще будет в ближайшие дни, с этими людьми ей будут трудно, особенно после того, как они узнают… Она не стала додумать свою мысль, на это уже просто не оставалось времени.

– Я вас попрошу набраться немного терпения, так как мне одной придется вас разводить по комнатам. Прошу Анастасию Владимировну следовать за мной.

Мария и Анастасия Владимировна вышли из каминного зала.

– Мы с Феликсом Александровичем решили разместить вас на первом этаже, – пояснила Мария. – Здесь крутые лестницы, по ним нелегко подниматься.

– Это весьма предусмотрительно с вашей стороны, – одобрила Анастасия Владимировна. – Это так Феликс решил или вы ему предложили?

Мария невольно посмотрела на нее. Время весьма напряженно поработало над первой женой Каманина, она выглядела настоящей старухой: лицо пожухло, как старая трава, было покрыто сетью морщин и канавками складок. Мария хорошо помнила их свадебную фотографию; она тогда была поражена красотой молодой девушки. Но у идущей рядом с ней женщины не осталось ничего общего с той прекрасной особой. Марии невольно стало грустно, она подумала о том, что и ее когда-нибудь ждет та же участь.

Мария отворила дверь и впустила в комнату Анастасию Владимировну. Та с удивлением оглядела тесное, почти без мебели, если не считать кровать и тумбочку, помещение.

– Здесь я буду жить? – с удивлением спросила Анастасия Владимировна.

– Я понимаю, что тут тесно, но в замке почти все комнаты такого размера, – пояснила Мария. – Потерпите всего несколько дней.

– Но тут даже нет никаких удобств?

– Они в другом конце коридора, там есть ванная и туалетная комнаты.

Анастасия Владимировна задумчиво села на кровать.

– Когда мы с Феликсом поженились, то наше первое пристанище было не намного больше этого, – поделилась она воспоминанием. Но это нисколько не помешало нам быть очень счастливыми. – Она вдруг внимательно взглянула на Марию. – Феликс сказал, что вы его личный врач.

– Это так, – подтвердила Мария.

– Он серьезно болен? Пожалуйста, скажите, мне надо знать.

– У него больное сердце. Требуется постоянно отслеживать его состояние. Это гарантия того, что ничего непредвиденного не случится.

– Но выглядит он очень хорошо, я бы даже сказала, что молодо. Даже не ожидала.

– К сожалению, это не спасает его от болезни.

– Мария, скажите, а вы только его врач? – Анастасия Владимировна пристально посмотрела на Марию.

Мария поймала себя на том, что не знает, как ей следует отвечать на этот вопрос.

– Извините, мне надо идти, селить следующего гостя. Надеюсь, через час накроют обед. – Мария поспешно вышла из номера. И как она должна отвечать на такой вопрос? А есть большая вероятность того, что его будут задавать и другие. Нелегкое ей испытание предстоит. Какой все же сегодня трудный день.

Комната для второй жены Каманина располагалась напротив комнаты, в которой поселилась его первая супруга. Когда Эмма Витольдовна вошла и оглядела свой номер, то расхохоталась. Она смеялась несколько минут.

– Вот не думала, что когда-нибудь буду жить в таком номере, – произнесла она, закончив смеяться. – После моих просторов да в такую тесноту. Это даже интересно.

Мария с некоторым удивлением наблюдала за ней, она знала, что вторая жена Каманина сейчас замужем за очень богатым бизнесменом и живет в огромном собственном доме. И по логике вещей именно она в первую очередь должна быть недовольной таким размещением. А ее это обстоятельство веселит.

– Я рада, что вы спокойно отнеслись к нашим условиям размещения, – сказала Мария.

– Из жизни с Феликсом я вынесла убеждение, что не стоит придавать слишком большое значение внешним условиям. А вам он еще такое убеждение не внушил?

– Это едва ли не первое, что я поняла от общения с ним.

– Скажите, вы ведь не только его личный врач? – спросила Эмма Витольдовна. – Хотя можете не отвечать, без ответа понятно. Могу я вас попросить кое о чем?

– Разумеется, Эмма Витольдовна.

– Если что с ним случится, сразу же сообщите мне.

– Вы врач?

– Нет, но я интересуюсь параллельной медициной. Иногда она помогает.

– Хорошо, – не совсем уверенно пообещала Мария. Эта просьба ей не понравилась. – Я пойду.

– Конечно. Мы обязательно еще поговорим.

Мария кивнула головой и вышла.

Майя первой поднялась по крутой лестнице на второй этаж, подошла к окну и замерла. Мария встала за ее спиной.

– Как тут красиво! – воскликнула девушка. – Давно не видела ничего похожего. Папа молодец, что купил тут замок. Если его привести в порядок, краше этого места не будет на всей земле.

– Так уж и на всей земле, – не сдержала улыбку Мария. Ей нравилась восторженность девушки.

– Уверяю вас! Я немало, где побывала, это одно из самых красивых мест, их которых я видела.

– Возможно, вы правы. Пойдемте, я покажу вашу комнату.

– Извините, что задержала вас. Но не могла пройти мимо такого вида.

Как и остальные комнаты, эта тоже была совсем небольшой, но Майя спокойно села на кровать, пробуя ее на мягкость.

– Хорошая кровать, люблю спать на мягком, – улыбнулась Майя. – Спасибо вам.

– За что? – удивилась Мария.

– За то, что позвали меня в такое прекрасное место, что поселили в комнате с такой отличной кроватью. Знаете, Мария, мне ужасно хочется поговорить с папой. В одной статье о нем я прочла, что он сейчас самый умный человек на земле. Вы с ним общаетесь, как вы думаете, это действительно так?

Мария на секунду задумалась.

– Мне трудно судить о том, является ли он самым умным на земле. Боюсь, мои умственные способности не позволяют сделать такой вывод. Но то, что я даже близко в своей жизни не встречала человека с равным его интеллектом, в этом лично у меня нет сомнений. Мне надо идти, Майя Феликсовна.

– Пожалуйста, зовите меня просто Майей.

– Хорошо.

Мария вернулась в каминный зал, Каманина там не было. Скорей всего он вернулся в их комнату, предположила она. К ней устремился Антон.

– Мне долго тут еще находиться. Я устал с дороги, хочу принять ванну.

Мария смерила взглядом мужчину, его глаза просто излучали требование заняться его особой немедленно.

– Извините, Антон Феликсович, но сначала мы расселим женщин. Надеюсь, вы против такого порядка не возражаете. Госпожа Мазуревичуте, пойдемте со мной, я покажу вашу комнату.

Они поднялись на второй этаж. Мазуревичуте тоже подошла к окну, из которого совсем недавно любовалась пейзажем Майя.

– Этот вид мне напоминает Литву, у нас тоже есть такие пейзажи. Мое детство прошло рядом с похожим замком. Он тоже стоял на берегу озера. Вам не кажется странным такое совпадение?

– Даже не знаю, что вам сказать, – ответила Мария. – Мир переполнен совпадениями. Так что я бы на вашем месте не особенно удивлялась.

Мазуревичуте с улыбкой посмотрела на Марию.

– Этой мудростью вы набрались у Феликса Александровича или она принадлежит вам?

– Затрудняюсь сказать, Рута Юргисовна, эта мысль вдруг пришла в голову. А откуда она пришла ко мне, даже не знаю.

Мазуревичуте кивнула головой.

– Не люблю, когда меня называют Рутой Юргисовной, у нас в Литве это не принято. Зовите меня либо по имени, либо по фамилии, если вы не против.

– Я не против.

– Значит, договорились. Так, где мой номер?

Войдя в номер, Мазуревичуте хмыкнула.

– Узнаю Феликса, он всегда преподнесет сюрприз, – произнесла она. Мазуревичуте раскинула руки, они едва не касались двух противоположных стен. – Вам не кажется, что мне тут будет немного тесно? – насмешливо поинтересовалась она.

– Это всего на несколько дней. Основное время можно проводить в каминном зале или на озере. Мне кажется, там гораздо интересней, – ответила Мария.

– Вы убедили меня остаться в этой коморке.

– Если вас это утешит, то все находятся в примерно равных условиях.

– Не думаю, что меня это сильно утешит. Я никогда не была поклонницей уравниловки. Она мне всегда казалось отвратительной. Придумайте для утешения другой аргумент.

– Боюсь, что не получится, – вздохнула Мария. – Даже общение с Феликсом Александровичем не всегда этому помогает. Вы располагайтесь, а я пойду.

Мария подошла к Нежельскому. Тот все то время, что Мария расселяло других, ходил по каминному залу и изучал роспись и барельефы на его стенах.

– Иван Михайлович, подошла ваша очередь, – сказала Мария.

– Очень хорошо, как раз самое время немного передохнуть. – Он взял чемодан и покатил его за собой.

Они поднялись на второй этаж, Мария заметила, что этот подъем дался Нежельскому нелегко, он дышал тяжелее, чем обычно. Она подумала, что следовало бы найти ему пристанище на первом этаже. С их стороны это ошибка.

– Хотите, я вам помогу, – предложила она, берясь за ручку чемодана.

– Спасибо, но я справлюсь сам. – Он вдруг о чем-то задумался. – Во всем замке я самый старый. Даже старше Феликса. Семьдесят мне исполнилось еще в прошлом году. Странно, что я старше его ровно на год, мое день рождение всего на три дня раньше, чем у него.

– Что же тут странного, самая обычная ситуация, – возразила Мария.

– Вы не понимаете, Мария, это символ.

– Символ чего?

– Тесного переплетения наших с ним судеб. Так оно и вышло. Ни с одним человеком я не был так близок. Ни с женой, ни с сыном, ни с дочерью. А уж про внуков и не говорю.

– Вы так говорите, словно недовольны этим.

Нежельский взглянул на Марию.

– Это не так. Знакомство с Феликсом я считаю самым главным событием своей жизни. Но это не означает, что оно принесло мне счастье или удачу. Тут совсем другое.

Марии захотелось спросить об этом другом, но в этот момент они подошли к номеру. Она отворила дверь, Нежельский вошел, огляделся, но никак не выразил своего отношения к увиденному.

Он сел на кровать.

– Могу я вам задать пару вопросов, Мария? – спросил он.

– Да, конечно, – немного удивилась она этой просьбе.

– Как вы думаете, как пройдет это мероприятие?

Вопрос удивил ее больше, чем сама просьба его задать.

– У вас есть какие-то опасения?

– Есть, – кивнул он головой. – Феликс же никогда не отмечал свои день рождения. Он говорил, что не видит смысла праздновать то, что он стал на год старше. А тут такой юбилей!

– Наверное, ему захотелось подвести некоторые итоги. Как-то он мне сказал, что большинство людей уходят в мир иной, даже не сделав слабую попытку осмыслить собственную жизнь. А у него она была бурной.

– Не то слово. Я всю жизнь прожил с одной женщиной, ни разу ей не изменял. А он постоянно метался от одной к другой. Вам не боязно от того, что и вы можете повторить их судьбы.

– Феликс приучил меня не бояться судьбы, а стараться благословлять любые ее повороты.

– Этот его подход мне известен. Вот только никогда ему в этом я не доверял.

– А я верю! – почти с вызовом произнесла Мария. Ей вдруг разонравился их разговор. Он имел какую-то непонятную и не приятную подоплеку. – Извините, мне надо возвращаться к гостям.

Мария снова оказалась в каминном зале. Она понимала, что сейчас ее ожидает самая трудная задача – расселить двух сыновей Феликса – Антона и Ростислава. Вчера они довольно много говорили на эту тему с Каманиным, даже слегка повздорили, она возражала против его намерения. Но он, как обычно, в их дебатах настоял на своем.

Антон и Ростислав расположились неподалеку друг от друга, но с таким видом, словно не были друг с другом незнакомы. Так сидят пассажиры на вокзале. Антон развалился на стуле и, кажется, даже дремал, а Ростислав что-то смотрел в планшете. Общее между ними состояло в том, что когда она вошла, ни тот, ни другой не обратили на нее внимания.

– Антон Феликсович и Ростислав Феликсович, я прошу вас пройти со мной, – попросила она.

Теперь оба мужчины одновременно посмотрели на нее.

– Мы идем вместе? – спросил Антон.

– Да, – кивнула Мария головой.

Антон, выражая свое недовольство, скривил лицо. Ростислав же выключил планшет, взял чемодан и покатил его к выходу из зала.

Мария подвела мужчин к номеру, отворила дверь и первой переступила порог. За ней вошел Ростислав, следом Антон. Тот с изумлением стал рассматривать комнату.

– Тут две кровати, – констатировал он. – Мы что будем жить вместе?

– Извините, но так получилось, в замке не хватает свободных комнат. Не можем же мы поселить с кем-то журналиста. А вы все-таки братья?

Братья тут же обменялись друг с другом не самыми братскими взглядами.

– Это не повод, чтобы нам жить вместе, – сказал Антон. – Да и какие мы братья, за всю жизнь это наша третья встреча.

– Четвертая, – уточнил Ростислав.

– Какая разница, да хоть пятая. Что это меняет? Я не собираюсь жить вместе с ним. Предоставьте мне другой номер.

– Другого нет, все заняты, – сказала Мария.

– Я хочу немедленно видеть отца! – решительно проговорил Антон.

– Феликс Александрович отдыхает. Он выйдет только к обеду. Очень сожалею, Антон Феликсович, вам придется жить либо здесь, либо…

– Да кто вы, в конце концов, такая, чтобы ставить мне ультиматум! – взорвался Антон. – Это замок моего отца, следовательно, я наследник этой недвижимости.

– Я такой же наследник, как и вы, Антон Феликсович, как и все другие его дети, – насмешливо произнес Ростислав. – Если нет возможности расселиться по-другому, я согласен жить вдвоем.

– Это ваше дело, а я не согласен, – произнес Антон. – Катя за собой чемодан, он вышел из номера.

И что теперь делать, тоскливо подумала Мария. Ведь с самого начала было ясно, что этим все и кончится.

Внезапно в проеме двери возникла тучная фигура Антона.

– Вы уверяете, что жить больше негде? – спросил он.

– Нет, – ответила Мария.

– Черт с вами, поживу тут. Но если узнаю, что это ваша инициатива, берегитесь, я это так не оставлю. Вы меня понимаете?

– Очень даже хорошо понимаю, Антон Феликсович. Удачного вам и Ростиславу Феликсовичу отдыха. – Мария поспешно скорей даже не вышла, а выскочила в коридор.

И пока она шла обратно в каминный зал, то думала о том, что же заставило старшего сына Каманина изменить свое решение. Здесь кроется некая загадка.

– Николай Феликсович, пойдемте со мной. Я покажу ваше пристанище, – произнесла она, подойдя к Николаю. Тот сидел на стуле и читал Евангелие.

Николай вздрогнул, посмотрел на женщину и ничего не сказал. Зато сказал сидящий рядом Лагунов.

– А до меня, когда очередь дойдет? Уже битый час тут сижу, – недовольно произнес он.

Мария повернулась в сторону журналиста.

– Подождите еще немного, Сергей Станиславович, уже совсем скоро. Вы следующий на очереди. – Николай Феликсович, прошу пойти за мной.

Пока они дошли до номера, Николай не произнес ни слова. Он был так погружен в свои мысли, что Мария не была уверенна, что он сознает, что сейчас происходит.

Мария отворила дверь номера и пропустила Николая.

– Здесь вам предстоит жить, – сообщила она.

Николай едва заметно кивнул головой, что свидетельствовало о том, что он все же сознает происходящее.

– Не стану больше вам докучать, я пойду, – сказала Мария, закрывая за собой дверь.

Она в очередной раз вернулась в каминный зал.

– Вот и дошла до вас очередь, – сообщила она Лагунову.

– Наконец-то, – обрадовался журналист. – Так скучно было ждать.

– Ждать всегда скучно, – произнесла Мария.

– Не скажите, если знаешь, что тебя ждет что-то интересное или приятное, то ждать совсем не скучно, – не согласился Лагунов.

– Вам видней. – Мария вдруг обнаружила, что журналист рассматривает ее откровенным мужским взглядом, его глаза постоянно ползают по ее груди. Мария прекрасно знала, что эта часть ее тело всегда привлекало внимание мужчин. И до сих пор это обстоятельство не только не смущало, а скорей доставляло удовольствие. Но сейчас она почувствовала, что ей неприятно такое внимание, хотя причину этого понять не могла.

– Конечно, мне видней, – охотно согласился Лагунов, по-прежнему не спуская с нее разгоревшихся глаз.

У Марии вдруг возникло ощущение, что он готов наброситься на ней прямо здесь. А вдруг, в самом деле, начнет приставать, да еще на глазах Андрея.

– Пойдемте со мной, – поспешно произнесла она.

Пока они шли, Лагунов не умолкал ни на секунду.

– А вы давно живете с Феликсом Александровичем? Странно, что я ничего не слышал о вас.

– А почему это вы находите странным?

– Я детально изучал его биографию. Хоть что-то есть про всех, а вот про вас – ничего.

– Подождите, еще будет, – пошутила Мария и тут же об этом пожалела.

– Да, это крайне любопытно. А в каком аспекте, можно узнать. Феликс Александрович представил вас как своего личного врача. Но мне кажется, вы не только врач.

– Если кажется, полезно перекреститься, – посоветовала Мария.

– Не думаю, что это как-то поможет. Лучше давайте с вами побеседуем в самом ближайшем будущем.

– И о чем же?

– Ну, темы для беседы с красивой женщиной всегда можно найти.

– Вы считаете, меня красивой.

– Более чем. Хотя я бы сказал, что вам подходит больше слово привлекательная, чем красивая.

– В любом случае, спасибо.

– А как на счет беседы?

– Поживем, увидим. Ничего не обещаю, но и ничего не отвергаю.

Лагунов вдруг остановился и перегородил ей дорогу.

– А вы пообещайте, – сверкнул он глазами, взгляд которых снова устремился на ее грудь.

– Вам не кажется, что вы ведете себя не очень корректно, – сказала она.

– Я журналист, а журналистам это позволено. Иначе как добывать информацию.

– Только так? Других способов нет?

– Есть, но такой тоже используется.

– Если вы и дальше будете продолжать вести себя в такой же стилистике, никакой беседы у нас уж точно не получится.

Лагунов освободил ей дорогу.

– Значит, все же можно надеяться.

– Надеяться можно на все, что угодно. Или вы этого не знаете?

– Знаю. Вы не пожалеете, это будет очень интересная беседа, – многозначительно произнес Лагунов.

Мария решила, что нет смысла продолжать этот сомнительный разговор. Тем более они подошли к номеру. Она отворила дверь.

– Вот ваша комната, – сообщила она.

Лагунов вошел в нее.

– Не Хилтон, – оценил он. – В прошлом месяце я жил как раз в Хилтоне. Номер был раз в десять больше.

– Сочувствую, но вы сами попросили встретиться с Феликсом Александровичем. А он не является владельцем гостиницы сети Хилтона. Придется довольствоваться тем, что есть.

– А у вас развита логика, – оценил журналист.

– Спасибо за высокую оценку моих скромных способностей. Приятного вам времяпрепровождения в замке.

Мария вдруг почувствовала сильную усталость. Едва войдя в каминный зал, она тут же села на стул. К ней подошел сын.

– Спасибо, Андрюша, что терпеливо ждал, – поблагодарила она.

– А что еще оставалось? – отозвался сын. – Не понимаю только, зачем ты меня сюда позвала?

Мария поймала себя на том, что не знает, как внятно объяснить это сыну.

– Тебе полезно познакомиться с этими людьми.

– И в чем польза, мама? Ты оторвала меня от важных дел в Москве.

– Знаю, твои дела, часами сидеть с дружками в клубе. А тут хотя бы немного пообщаешься с Феликсом Александровичем. Тебе это будет полезно.

– Интересно, в чем?

– Он может тебя многому научить.

– Интересно, чему? Я хочу научиться хорошо играть в покер. Я знаю людей, которые сшибают на этом большие бабки. Он может меня этому обучить?

– Боюсь, что нет. Тебя только такая учеба интересует?

– Если знания не приносят бабки, зачем они? Разве не так?

– Не совсем так. Знания нужны не только для этого.

– Для чего же еще?

Мария вздохнула. Такой разговор с сыном был у них далеко не первым. И она всякий раз терялась, сталкиваясь с его прямыми вопросами.

– Пойдем, я тебе отведу в твою комнату, – сказала она.

Комната была совсем крошечной, в ней едва умещались кровать и тумбочка.

– Я здесь должен жить? – посмотрел на мать Андрей.

– Понимаю, здесь тесно, но другого помещения просто нет. Потерпи чуть-чуть. Если кто-то уедет, я тебя переселю, – пообещала Мария.

Андрей с демонстративным неудовольствием уселся на кровать. Мария примостилась рядом с ним.

– Ну, пожалуйста, очень прошу тебя, веди себя хорошо. Не нарушай общий праздник.

– Как-то не заметил, что тут собрались для праздника, – сказал Андрей. – У всех такие лица, словно они приехали на похороны.

Мария вздохнула, она понимала, что сын в чем-то прав, праздником пока тут не пахнет. И запахнет ли? В этом она сильно сомневалась.

– В любом случае, надо вести себя достойно. Пойду, проведаю Феликса Александровича. – Мария поцеловала сына и вышла.

12

Мария полагала, что Каманин отдыхает, расположился в кресле, как он любит, или лежит в кровати, но он сидел за столом, а его пальцы стремительно летали по клавиатуре компьютера. Он был так поглощен работой, что когда она вошла, не обратил на это внимания и продолжал печатать. Такое случалось далеко не первый раз, поэтому она спокойно села на стул и стала ждать, когда он завершит свое занятие.

Это случилось минут через двадцать, Каманин перестал печатать, откинулся на спинку кресла и повернул голову в сторону Марии.

– Что ты печатал? – поинтересовалась она.

– Я начал новую книгу?

– Новую книгу? – удивилась Мария.

– Да, – кивнул он головой.

– Но ты мне не говорил, что собираешься писать новую книгу.

– Я и не собирался. Я лежал на кровати, даже точно не помню, о чем думал. И вдруг мысли сам и потекли в определенном направлении. И я понял, что у меня возникла идея нового труда. И вот я уже написал первые десять страниц.

– О чем же новая книга, Феликс?

Каманин задумчиво взглянул на нее.

– Как тебе объяснить? Я думаю на эту тему уже давно, но все как-то разрозненные мысли не складывались в единую концепцию. А сейчас неожиданно сложились. Речь идет о судьбе человека в эпоху ускоренного развития искусственного интеллекта. – Он вдруг резко встал и прошелся по комнате. – Боюсь, что он похоронит homo sapiens, он деградирует до такого уровня, что, если и выживет, то вернется к своим истокам, то есть, к первобытному состоянию. Кончено, не в прямом смысле, но по уровню развития.

– Но это же ужасно!

Каманин пожал плечами.

– Кто знает, что ужасно, а что не ужасно. И вообще, что такое ужасное? Ростислав владелец крупной компьютерной компании, нужно будет обсудить эту тему с ним. Кстати, как он воспринял, что будет жить с Антоном.

Мария вздохнула.

– Боюсь, что твоим сыновьям будет очень трудно ужиться друг с другом. Я их видела всего полчаса, но мне кажется, что они очень разные. Хотя они братья, но между ними нет ничего общего.

– Ты права, общего мало. Но тем интересней. Пусть попробуют найти общий язык. Мне неприятен их разлад.

– А если он лишь усилится?

Каманин отрицательно покачал головой.

– Не думаю, усиливаться некуда. В худшем случае все останется так, как есть. Не перебьют же они друг друга.

– А если, Феликс, перебьют?

Каманин с некоторой тревогой посмотрел на Марию.

– Возможно, я не совсем верно оценил ситуацию, – согласился он. – Но теперь уже ее не изменишь. А как другие восприняли условия проживания?

– На удивление спокойно. Даже с некоторым юморком. Больше всех мне понравилась, как это сделала Рута.

– Знаешь, я у меня все же были хорошие жены и возлюбленные, – улыбнулся Каманин. – Они умели смотреть широко на жизнь, не сводить ее исключительно к бытовым удобствам. У меня была пара таких женщин, но я их быстро бросал.

– Ты бросал и других.

– Да, – согласился Каманин, – такова моя натура. А против нее я никогда не шел. Но тебя точно не брошу.

– Да уж куда бросать-то, – засмеялась Мария, – кто будет каждый день по несколько раз мерить тебе давление.

– Поверь мне, эта совсем не та причина, почему я проживу с тобой до самого конца своей жизни.

– Разве? Есть и другая? – сделала вид, что удивлена Мария.

– Разумеется. Ты прекрасна в сексе.

Они засмеялись.

– Тебе следует немного отдохнуть, скоро обед. Неизвестно, как он пройдет. Прошу, не волнуйся. А сейчас буду мерить тебе давление.

13

Антон и Ростислав сидели напротив друг друга на своих кроватях. Каждый занимался своим делом, Ростислав через телефон что-то искал в Интернете, Антон же мрачно смотрел на своего соседа по номеру. Так продолжалась уже минут пятнадцать.

– И как мы будем тут жить? – вдруг спросил Антон.

Ростислав поднял голову от телефона.

– Что вы имеете в виду, уважаемый Антон Феликсович? – едва заметно усмехнулся он.

– Как что? Этот номер, эта теснотища. Впрочем, будь это президентский люкс, ничего бы не изменило.

– Ничего бы не изменило, – согласился Ростислав с братом. – Только не вижу проблем ни в этой комнате, ни в люксе.

– А вот я вижу!

– Это твое дело. У каждого есть по койке, чего еще надо. Мне лично этого вполне достаточно. Ты мне не мешаешь.

– Мы, кажется, не переходили на ты.

– Да брось, братья всегда так обращаются друг к другу. Будь проще и к тебе потянутся люди. Знаешь, этот совет в детстве дал мне отец. Я его запомнил на всю жизнь и всегда старался ему следовать.

– И как?

– Очень помогает. Так что и тебе советую. Потом мне еще спасибо скажешь.

– Ну, уж этого никогда не дождешься.

– Да я особенно и не жду, – пожал плечами Ростислав. – Чего я не понимаю, чего ты так кипятишься? Ничего плохого лично я тебе не сделал. Если тебе не нравится, что отец бросил твою мать и ушел к моей, так и с ней он поступил точно так же. Следовательно, мы квиты.

– Ты, в самом деле, думаешь, что дело в этом?

– А в чем еще, проясни, братец?

Антон некоторое время напряженно молчал, Ростислав же снова вернулся в Интернет.

– Мне известно о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, – вдруг произнес Антон.

– Да? – вновь оторвался от телефона Ростислав. – И что же?

– Ты очень негативно настроен к сегодняшней власти. Ты финансируешь оппозицию.

– И в чем проблема? Я имею на это полное право. Конституция мне это позволяет.

– Право? Конституция? Я едва не слетел со своей должности, когда стало известно, что ты мой родной брат.

– Сводный, – уточнил Ростислав.

– Там не вдавались в такие нюансы, они были уверенны, что мы родные братья. Тем более и фамилия общая. Меня заподозрили, что и я поступаю так же, как ты. Мне с большим трудом удалось убедить, что я в этом деле ничего общего с тобой не имею. И вообще, мы не общаемся.

– Могу лишь тебе посочувствовать, но не помочь. Я собираюсь и дальше продолжить свою деятельность. И даже ее усилить. Нынешний режим кроме отвращения не вызывает у меня других светлых чувств. Так что поищи еще аргументы, чтобы отмазаться перед своим начальством от родства со мной. Боюсь, в скором времени они тебе понадобятся.

Антон в ярости вскочил в места и навис всей своей большой массой над худощавым Ростиславом.

– Ты идиот, ты не понимаешь, кому бросаешь вызов, – прорычал Антон.

– Может, и идиот, – согласился Ростислав. – А что от идиота можно требовать. И тебе лучше остыть, я, между прочим, на досуге занимаюсь боевыми искусствами. Могу в случае чего и продемонстрировать.

Антон всем своим грузным телом плюхнулся на свою кровать.

– Мы не сможем ужиться вместе в этом номере, – пробормотал он.

– Надо попробовать. Если получится, мы всю жизнь будем этим гордиться. Подумай об этом. У тебя в жизни будет хотя бы одно хорошее деяние. – Ростислав встал. Пойду-ка я пройдусь, к обеду надо нагулять зверский аппетит. Это у тебя, судя по комплекции, он всегда в норме.

Не дожидаясь ответа, Ростислав вышел из номера.

14

Ростислав вышел с территории замка и направился в сторону озера. Он думал о том, что юбилей родителя пришелся очень кстати, появилась легальная возможность выбраться из Москвы, от всех этих докучливых дел и немного отдохнуть и от бизнеса, и от личных проблем. В ближайшее время ему нужно принять несколько важных решений, а потому требуется обстановка, где бы он мог их обдумать. А здесь все располагает к этому: старинный замок, стоящий на берегу живописного озера, что еще нужно для того, чтобы немного расслабиться, перевести мозги в другой режим работы. Тем более его всегда тянуло в дикую природу; ему казалось, что так проявляется в нем древний атавизм. Правда, нельзя сказать, что это место уж слишком дикое, но оно вполне годится для временного перемещения в другое измерение. Правда, если этому не помешают дорогие родственники. Уж больно плодовитый у него отец, имел большое число жен и возлюбленных, наделал немало детей, включая и его. Ростислава. Впрочем, он за это к нему претензий не имеет, жизнь прекрасная штука, в ней столько много всего замечательного, что он вполне может простить ему все его прегрешения за этот бесценный дар.

Впереди себя Ростислав заметил женский силуэт. Он прибавил шаг и узнал свою мать. После того, как она вышла замуж во второй раз, они виделись не часто, он даже имел весьма слабое представление о ее сегодняшней жизни. Она предпочитала ему об этом много не рассказывать.

Мама! – окликнул Ростислав.

Эмма Витольдовна остановилась и обернулась к сыну. Он поравнялся с ней.

– Я думал, ты отдыхаешь, – сказал он.

– Именно это я и делаю, Ростик, – назвала она его полузабытым детским именем. – Отдыхать – не значит лежать или читать дурацкий роман. Мне больше нравится быть на пленере.

– Ах, да, ты же теперь художница, – улыбнулся Ростислав. – Еще не выставляешься?

– Выставляюсь. В одном закрытом клубе не так давно состоялась моя персональная выставка.

– Ее организовал твой муж?

– Ну не ты же. Кстати, несколько картин купили, правда, не самых лучших. У людей совсем атрофировался вкус. Здесь прекрасные виды, я собираюсь их написать. Надеюсь, завтра начну. А ты не рисуешь? В детстве ты ходил в художественную школу, твой учитель говорил мне, что у тебя большие способности.

– Они, как и многие другие, оказались нереализованными.

– Я знаю по мужу, бизнес отнимает все время и все силы. Ужасное занятие. Мне жаль, что ты погряз в нем.

– Мне нравится, мама, этим заниматься, просто периодически хочется отдохнуть.

Эмма Витольдовна посмотрела на сына.

– Давай спустимся к озеру, полагаю, там можно где-нибудь посидеть.

Они спустились на песчаный пляж. День был безветренный и гладь озера, словно огромное зеркало, отражало обступающий его лес.

– Как тут красиво! – воскликнула Эмма Витольдовна. – Удивительно, у меня польские корни, я объехала полмира, но в Польше впервые. И если бы не твой отец, возможно, так бы здесь и не побывала.

– Жизнь полна парадоксов, мама. Мы можем присесть вот на том поваленном дереве, – показал Ростислав на толстый ствол.

Они сели.

– Сразу хочу тебя предупредить, мама, не спрашивай у меня про Ирину и дочерей. Я пока не готов говорить на эту тему.

– Как скажешь, хотя спросить очень хочется. Я давно не видела внучек.

– У них все нормально. Обещаю, ты их увидишь, но не знаю, когда. Я хочу тебя спросить кое о чем? – Голос Ростислава прозвучал неожиданно не очень уверенно.

Эмма Витольдовна удивленно взглянула на сына.

– Спрашивай, не стесняйся. Тем более, ты никогда не был стеснительным.

– Однажды, это было уже довольно давно, ты призналась, что увлеклась астрологией.

– Было такое дело.

– Это увлечение прошло?

Эмма Витольдовна посмотрела на сына изучающим взглядом.

– Нет, Ростик, не только не прошло, наряду с живописью это стало моим основным занятием. Я много училась, кончила специальную школу. Можно сказать, что я дипломированный астролог.

– А что есть и такие?

– Представь, себе есть. И их не так уж и мало.

– Я ничего не знал, что ты училась в школе.

– Не знал, потому что я об этом не распространялась. Я долго искала свое призвание и нашла его в астрологии. Ты не представляешь, насколько это увлекательно.

– Не представляю, – подтвердил Ростислав.

– Но откуда я тебя возник такой неожиданный интерес к моим занятиям астрологией?

– Однажды я подумал… – Он замолчал.

– А не попытаться ли мне понять, что меня ждет с помощью астрологии, – закончила за сына Эмма Витольдовна.

– Что-то вроде этого. Меня беспокоит судьба моей компании.

– А твоя личная судьба?

– И она тоже. Но больше компании.

Эмма Витольдовна о чем-то задумалась. Ростислав смотрел на мать, ожидая продолжения этой темы, но она молчала.

– Я что-то сказал не то? – спросил Ростислав.

Эмма Витольдовна словно бы очнулась и стала смотреть по сторонам.

– Давай продолжим эту тему позже, все не так просто, как ты думаешь, – произнесла она. – Я, пожалуй, пойду к себе. Уже хочется есть, а про обед что-то ничего не слышно. Не знаешь, когда он будет?

– Нет, мама. Но уверен, что он будет. Мой опыт говорит, что он бывает всегда.

– А ты посиди еще здесь, полюбуйся пейзажем.

Эмма Витольдовна встала и стала подниматься к замку. Ростислав проводил мать удивленным взглядом, он не понимал, что с ней произошло, почему она так стремительно ушла.

15

После ухода Ростислава из номера, Антон некоторое время молча сидел на кровати. Он даже прилег, но почти сразу же поднялся, подошел к окну и стал смотреть на гладь озера. Ему никак не удавалось унять в себе раздражение, оно буравило его изнутри, заставляло то и дело менять диспозицию. У него даже пропало чувство голода, которое он уже давно испытывал. А он до безумия любил поесть; когда добирался до стола, то никак не мог насытиться, несмотря на то, что его живот становился все обширней, а вес давно перевалил за отметку в один центнер. А ведь когда-то он был стройным парнем, активно занимался спортом. Но по мере того, как возрастало его политическое значение, а с ним и доходы, он все больше стал предаваться греху чревоугодия. И с какого-то момента окончательно перестал себя сдерживать, превратив еду в настоящий культ, в главное удовольствие всей жизни.

Окончательно осознав, что пока он находится в этом узком пенале, где едва помещаются его телеса, он не успокоится, Антон вышел из номера. Он спустился вниз, вошел в каминный зал. Сейчас тут не было никого. Стал рассматривать живопись на стене и барельефы, но быстро понял, что ему это совершенно не интересно. Надо посмотреть, как устроилась мать, решил Антон.

Он постучал, услышав разрешение войти, отворил дверь. Анастасия Владимировна с каким-то отрешенным видом сидела на кровати. Рядом лежал чемодан, она явно еще его не только не разбирала, но даже не открывала.

Он сел рядом с ней.

– Да, поселил родитель нас в этих коморках, – произнес он.

Анастасия Владимировна повернула в его сторону голову, ион заметил, что у нее красные глаза. Она явно недавно плакала.

– Мама, что случилось? Почему ты плакала? Он тебя не обидел?

Анастасия Владимировна отрицательно покачала головой.

– Никто меня не обижал. Просто взгрустнулось. Сразу навалилось много воспоминаний.

– Я тебя предупреждал: не надо сюда приезжать. Зачем бередить старые раны. Что было, то давно прошло, быльем поросло. А теперь будешь без конца вспоминать обо всем. Зачем тебе это надо? Или тебе нравится сидеть за одним столом с этой Эммой Витольдовной, которая увела у тебя мужа?

– Ты знаешь, что не нравится. Но что делать? Ты же приехал.

– Я был вынужден приехать, у меня к нему есть поручение.

Анастасия Владимировна удивленно взглянула на сына.

– Ты мне ни о каком поручении не говорил.

– Это государственные дела, тебе они не интересны.

– Мне все интересно, что касается твоего отца и тебя, – возразила Анастасия Владимировна.

– Сначала я поговорю с ним, потом может быть, сообщу, о чем идет речь тебе.

– Я не знаю, о каком поручении идет речь, но тебе отца будет трудно уговорить.

– Почему так думаешь? – недовольно покосился Антон на мать.

– Потому что знаю его, я все же прожила с ним более десяти лет. Ты и не представляешь, какие это были интенсивные годы. Ничего даже близко у меня потом не было.

– Тебе следовало выйти снова замуж, тогда ты бы не предавалась так сильно воспоминаниям о вашей совместной жизни.

– Наверное, ты прав, но я так и не смогла. Хотя как минимум две возможности у меня были. Но что-то останавливало меня в последний момент.

– Не что-то, а кто-то, – уточнил Антон.

– Ты прав. – Анастасия Владимировна о чем-то задумалась. – Антон, прошу, не ссорься с Ростиславом. Это бессмысленно. Тем более вы братья.

– Ну, какие мы с ним браться, чисто номинально. К тому же он сын Эммы.

– Эмма – это одно, а ее сын другое. Он-то ни в чем не виноват, когда она отбила у меня мужа, его еще не было даже в проекте. А ты видел Николая, он стал монахом.

– Насколько мне известно, пока только послушником.

– Удивительно, до чего же у Феликса все разные дети.

– Еще бы, матери же тоже разные. Наш папа любит разбрасывать свое семя по Вселенной, – насмешливо произнес Антон.

– Такой уж он человек. Прошу тебя, не конфликтуй с ним. У него слабое здоровье.

– Купить этот нелепый замок здоровья ему хватило. Ты можешь сказать, зачем он это сделал?

– У него всегда были странные идеи, – задумчиво произнесла Анастасия Владимировна. – Когда мы жили вместе, он очень хотел приобрести остров, пусть даже самый крошечный из всех.

– Остров? – удивился Антон. – Зачем он ему понадобился?

– Он говорил, что только на острове можно достичь подлинной уединенности. Все остальные способы – профанация.

– Что-то я не заметил в нем тягу к уединенности. Достаточно вспомнить, сколько у него было жен. И не только жен…

– Это другое, – покачала головой Анастасия Владимировна. – Ты его никогда не понимал. Да и где понять, если он ушел от нас, когда тебе было чуть больше десяти лет. В нем чересчур много парадоксов.

– То, что ты называешь парадоксами, на самом деле это необузданность и своеволие, – раздраженно возразил матери Антон.

– Ты не прав. Хотя необузданности и своеволия в нем тоже хватает.

Антон вдруг почувствовал, что разговор с матерью вернул ему аппетит. Его сейчас если что-то и интересует, так это вопрос, на какой час в этом чертовом замке запланирован обед.

Анастасия Владимировна посмотрела на сына и поняла, что у него проснулся его необузданный аппетит. Как его усмирить, она не знала, а потому смирилась, что Антон все толстеет и толстеет. И предела этому не видно.

– Я в дорогу взяла бутерброды, но все не съела. Ты не хочешь? – спросила она.

– У тебя есть бутерброды, – обрадовался Антон. – Ты еще спрашиваешь. Конечно, хочу.

– Сейчас достану из чемодана, – сказала Анастасия Владимировна.

Она расстегнула чемодан, покопалась в нем, достала полиэтиленовый пакет, извлекала из него сверток и подала сыну.

– Закуси немного, – сказала Анастасия Владимировна.

Антон развернул пакет, в нем было два бутерброда, один с сыром, другой с колбасой. Он стал жадно есть. Анастасия Владимировна не спускала с него взгляда. Первые минуты он даже не замечал его, затем поднял голову и встретился с матерью й глазами. В них было такое отчаяние, что его рука с едой замерла возле рта.

– Мама, что с тобой? – с тревогой спросил он. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Анастасия Владимировна вздрогнула.

– Это ужасно, – едва слышно проговорила она, – но когда я ее снова увидела, то мною овладела прежняя ненависть к ней.

– О ком ты?

– Об Эмме. Если бы ты мог себе представить, как сильно я ее тогда ненавидела. Я всерьез думала, как ее убить.

– Ты говоришь о том периоде, когда отец ушел от тебя к ней? – догадался Антон.

Анастасия Владимировна кивнула головой.

– Я не предполагала, что эти чувства во мне не умерли, а только затаились на время. И вот снова выползли.

Антон несколько секунд раздумывал.

– Может, тебе лучше всего уехать. Прямо сейчас, ни с кем не прощаясь. А отцу и остальным скажу, что ты почувствовала себя неважно и решила вернуться домой.

– Я не могу, Антоша. Я так долго ждала этой встречи. А ты предлагаешь уехать.

– Но что же делать? – Антон снова откусил от бутерброда.

– Если бы я знала, – вздохнула Анастасия Владимировна. – Я боюсь с ней встречаться. А если я не сдержусь. Мне очень хочется ударить по ее размалеванному лицу. Она тогда очень сильно красилась. И с тех пор нисколько не изменилась. Видел ее косметику?

– Видел.

– Ведь это же, правда, отвратительно?

Антону так не показалось, никакой симпатии к сопернице матери он не испытывал, но на его взгляд выглядела она вполне прилично. И косметикой пользоваться умела.

– Да, это некрасиво, – подыграл он матери.

– Ты это понимаешь. Как он этого не видит?

– У него теперь другая женщина.

– Ты о ком?

– О докторше.

– Ты полагаешь, она не только его доктор? – ошеломленно произнесла Анастасия Владимировна. Явно эта мысль ее еще не посещала.

Антон пожалел, что затронул эту тему. Теперь мать возненавидит и эту Марию.

– Возможно, я ошибаюсь, – осторожно произнес он.

– Нет, я думаю, ты прав. Мне тоже так показалось.

Антон видел, как эта мысль все сильней завладевает матерью.

– Ну, какое это имеет сейчас значение.

Анастасия Владимировна рассеяно взглянула на сына. Антон понял, что на какое-то время он потерял для нее интерес, который целиком переместился на другую персону. Он встал и вышел из комнаты. Ему показалось, что мать этого даже не заметила.

16

Лагунов уже долго бродил по замку. Хотя он побывал в немалом количестве стран, но в таком месте ему довелось быть впервые. Он заглядывал во все двери, даже в служебные комнаты. И вскоре уже неплохо ориентировался в этих старинных лабиринтах. Он уже сделал несколько десятков фотографий. Материал, который он напишет, окажется богато иллюстрирован, читателям будет интересно посмотреть, в каких необычных интерьерах обитает этот необычный человек.

Теперь он, Лагунов, даже почти смирился с тем, что оказался тут вместо Мальдив, куда он собирался отправиться в отпуск, который должен был как раз начаться сегодня. В конце концов, он до них все равно доберется, только позже, после того, как напишет эту чертову статью.

Вообще-то, он не собирался ее писать, он до недавнего времени даже плохо представлял, кто такой этот Каманин. Разумеется, он слышал, что существует такой человек, но его идеями, тем, чем он занимается, абсолютно не интересовался. Журнал, который он возглавляет, пишет о бизнесе и бизнесменах, иногда о тех, кто крутится вокруг них. А тут какой-то философ. Да кому они нужны в наше время, эпоха Древней Греции, где подобные экземпляры были в большом почете, давно миновала. Сейчас же до них, до их размышлений никому нет дела. Времена, слава богу, изменились и теперь в почете совсем другие люди и помыслы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.