# Гордость и преступление

Антон Валерьевич Леонтьев

Вика приехала в Лондон на свадьбу подруги, которая сочеталась браком с самым настоящим виконтом – пусть пожилым и некрасивым, но очень богатым. У Вики никогда не было столь амбициозных планов, она считала, что выходить замуж можно только по любви. Может, поэтому она безрассудно влюбилась в незнакомца, встреченного во время утренней пробежки в Гайд-парке. Кто на самом деле этот загадочный парень, девушка поняла, лишь когда фото их самозабвенного поцелуя оказались на первых полосах всех британских газет. Тогда она еще не подозревала, что это навлечет на нее смертельную опасность…

> Я уверена, что ни одна девушка не пошла бы к алтарю, если бы знала все.

© Леонтьев А.В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## Королева Виктория Великобританская

– Как же я рада тебя видеть, Вичка! – раздался мелодичный голос.

Обладательница этого приятного контральто, изящная молодая светловолосая дама в черном брючном костюме, с эксклюзивным дизайнерским шарфом (тяжелая, золотой нити вышивка на королевской лазури) вокруг тонкой алебастровой шейки, Ирина, бывшая одноклассница, а позднее соседка по комнате в питерской общаге, встретила Вику, когда та выходила из лондонского кэба.

Когда-то, впрочем,не так уж и давно, всего каких-то пятнадцать лет назад, ну, может, чуть больше, они, родившиеся и выросшие в одном и том же крупном промышленном городе в Сибири и приехавшие после получения аттестата покорять столицу, хотя бы и Северную, были подруги неразлейвода. А потом…

Потом жизнь разбросала их в разные стороны. Ирину вот закинуло в один из самых дорогих лондонских районов, Пимлико, куда Вика и прибыла на такси из аэропорта Гатвик, приземлившись рейсом из Санкт-Петербурга.

Подруга, спустившись ей навстречу, дождалась, пока Вика расплатится с шофером, молодым бородатым смуглолицым мужчиной в чалме, и достаточно холодно, однако вполне приветливо произнесла на изысканном английском, с аристократическим выговором, без малейшего намека на акцент:

– Благодарю вас, милейший, и желаю вам отличного дня!

Произнесла так, как, видимо, и должна была произнести невеста, а точнее, без пяти минут супруга британского виконта и, соответственно,виконтесса. Ведь именно за него, своего Фредди, девятого виконта Грейстока, Ирина и собиралась выйти замуж в ближайшие выходные: именно на это блистательное мероприятие Вика и была приглашена подругой, поэтому и пожаловала в английскую столицу.

Дождавшись, пока водитель такси выгрузит чемодан Вики, а затем, пробормотав что-то нечленораздельное, отбудет восвояси, Ирина, на лице которой возникло скептическое выражение, но при этом не дрогнул ни единый мускул (явно влияниеуколов ботокса – Вика не могла отрицать, что подруга, которую она не видела уже года три, а то и все четыре, выглядела очаровательно, свежо и очень, очень молодо, во всяком случае, намного младше своих подлинных тридцати пяти, однако стоила ли игра свеч, точнее в данном случае, конечно же, шприцов), пропела:

– Ах, у тебя всего один чемодан?

И только после этого обменялась объятиями, впрочем,очень легкими, с прибывшей из Питера подругой.

– Ну, за второй бы пришлось платить дополнительно… – произнесла Вика, откинув со лба темную прядь, и вдруг подумала, что ее фразу можно истолковать так, как будто у нее нет денег, чтобы заплатить за дополнительный чемодан.

Деньги-то у нее, успешной предпринимательницы в компьютерной сфере, владелицы целыхпяти пусть и небольших, но прибыльных фирм, были, просто все дело в том, что нет,лишний чемодан не понадобился.Она взяла с собой всего один, хотя и более чем вместительный.

Однако Ирина уже поняла ее реплику по-своему и ответила:.

– Ах, Вичка, ну, конечно же, мы с Фредди за все бы заплатили! Мы же тебя пригласили!

Фредди – это и был жених, будущий муж и английскийвиконт. Кто такой виконт, Вика, светской хроникой никогда не интересовавшаяся, как, впрочем, аристократическими модами, имела представление весьма смутное, помнила что-то со времен детства из «Виконта де Бражелона» Дюма, но не более того.

Ирина и ее Фредди, который был не просто английским виконтом, а, помимо всего прочего, более чемсостоятельным английским виконтом, являлся человеком далеко не первой молодости, с лысиной, крайне невыразительным лицом, двумя бывшими женами и то ли шестью, то ли даже восемью детьми.

Но, помимо этого, более чем щедрым: от Ирины Вика получила предложение приехать на продленный уик-энд в Лондон, причем исключительно за их, приглашающей стороны, счет.

Вика тогда вежливо поблагодарила, однако отвергла подобную возможность: в Лондоне она, не особо путешествовавшая по миру, еще не бывала, и если уж решила ехать, то засвой счет.

И не потому, что деньги у нее, человека пусть и не богатого, но и далеконе бедного, были, а в том, что Вика по природе своей человек независимый и не любит, чтобы другие принимали за нее решения. Что, вероятно, и привело к тому, что к тридцати четырем годам она не была замужем, не имела постоянного (или даже временного) друга и еще не стала матерью.

А Ирина – и в этом Вика не сомневалась – пригласила ее, свою некогда закадычную подругу, вовсе не для того, чтобы вспомнить давно канувшее в Лету былое, а чтобы подчеркнуть свое феерическоенастоящее и еще более ослепительное будущее.

То, что она выходит замуж за английскоговиконта, Ирина напоминала без устали. Как и о том, что виконт – это не просто мелкопоместный дворянин, какой-нибудь вам баронет (при слове баронетВика вспоминала бывшего таковым сэра Чарльза Баскервиля, того самого, с чьей загадочной кончины в окруженном болотами родовом поместье и началась ее самая любимая детективная повесть), а аристократический ранг намного выше барона, но чуть – буквально чуть! – ниже графа.

А это не просто дворянство Соединенного Королевства, авысшая его каста. И к ней Ирина в скором будущем намеревалась принадлежать.

– Спасибо, – ответила ей тогда Вика. – Вы с Фредди очень добры, однако я уже давно хотела выбраться в Лондон. Да и тебя повидать тоже…

Первая фраза была правдой,вторая… Ну, не совсем чтобы и ложь, однако Вика понимала, что ее вызвали из Питера для того, чтобы она в полной мере могла проникнуться скоростью и высотой социального взлета подруги. Так что она решила, что Ирина, как и все, имеет право на свои маленькие слабости,и если подруге так важны все эти аристократические прибамбасы и игры в даму из высшего общества, то она охотно будет исполнять отведенную ей роль.

Роль невзрачной, не самой красивой, уж точно не обладавшей тонким вкусом подруги из России, которая содним чемоданом прибыла на свадьбу сезона новоявленной виконтессы Грейсток.

Виконтессы, чей муж по иерархическому дворянскому рангу выше барона, но –совсем чуть-чуть!– ниже графа.

Совсем-совсем…

– Извини, мне надо было сначала в отель заехать, оставить чемодан там, однако у них заселение только с двух…

Вика, ничуть не стесняясь, называла вещи своими именами, а Ирина, которая на ее месте изобрела бысовершенно романтическую историю, отчего она прибыла в гости с чемоданом, хотя и намеревалась жить в отеле, всплеснула руками, и Вика заметила у нее на пальце огромный, сверкнувший нестерпимым блеском в лучах майского солнца треугольный камень, впаянный в массивную затейливую платиновую оправу.

– Ах, какие пустяки, Вичка! Ты, как всегда, такая непосредственная, такая прямая, такая свежая. И, поверь, это прекрасно! А то все эти знакомые Фредди, считающие меня, естественно, парвеню, к тому же парвеню из России, расточают сахарные комплименты, а за моей спиной говорят гадости и распространяют жуткие сплетни…

– Примерно как тогдав питерской общаге? – спросила не без иронии Вика, а подруга, снова всплеснув руками, произнесла:

– Не напоминай мне об этом! Этот период жизнинавсегда остался в прошлом! Кстати, как тебе обручальное кольцо, которое подарил мне Фредди? Восемь и восемьдесят восемь сотых карата, южноафриканский бриллиант чистейшей воды! Три восьмерки – по-китайски апофеоз счастья и финансового благополучия!

Ирине не терпелось похвастаться этим, как прекрасно понимала Вика, дорогущим подарком. Невольно подумалось, что, видимо, Фредди выбрал сей солидный камушек не просто так, а по прямой наводке своей суженой, не задумывавшейся о том, что именно подобные выкрутасы, в том числе три восьмерки,апофеоз счастья и финансового благополучия по-китайски, и делали ее в глазах представителей старинной британской аристократии восточноевропейской парвеню.

Наверное, скромное тонкое колечко из блеклого золота с крошечной жемчужиной, фамильная реликвия двухсотлетней давности, в гораздо большей степени заслужило бы одобрение английских друзей виконта, однако Ирине требовалось то, что соответствовало ее,и только ее, представлениям и вкусу.

А несмотря на то, что подруга обрела светский лоск, выглядела безупречно, одевалась в стильные туалеты и – всегдакрайне способная к языкам – говорила по-английски не просто без малейшего акцента, но и с завораживающим выговором британской аристократии, она как была провинциальной девочкой из Сибири, так ею и осталась. И грядущая свадьба с виконтом изменить эту девочку из питерской общаги не могла.

Но, несмотря на все, Вика к подруге была привязана, хотя бы по причине, что больше у нее подруг, собственно, и не было: училась она в университете на техническом факультете, одна из немногих девушек и единственная на своем курсе продержавшаяся до диплома (в отличие от Ирины, которая была на лингвистическом и уже тогда мечтала выйти замуж за иностранца, причем не абы за какого, а забогатого и родовитого из Англии, что и осуществила каких-то пятнадцать лет спустя). Потом Вика работала в компьютерной сфере, где тоже на фирмах – не считая секретарш и уборщиц – зачастую была единственной женщиной. Наконец основала свою первую фирму, и ее партнерами по бизнесу тоже были только мужчины.

Интересно, что романов у нее ни с одним из мужчин из окружения не было. Вика когда-то испытывала по этому поводу беспокойство, но давно поняла, что вышла замуж за свою профессию и за свой бизнес, чем былавесьма довольна. Любовники у нее имелись, однако с ними она расставалась быстро и без сантиментов. О детях не думала, хотя в последнее время отделаться от вопросов родителей, когда же Вика подарит им внука, ведь ей уже с гаком за тридцать, становилось все сложнее и сложнее.

Она даже задумалась о том, чтобы оплатить услуги суррогатной матери, которая бы выносила ее ребенка от какого-нибудь безымянного белозубого красавца (хотя она бы сама предпочла молчаливого лысого астрофизика с уникальным уровнем интеллекта), однако дальше зыбких планов реализация идеи не продвинулась.

Тем более что Вика, вовсе не являвшаяся мужененавистницей, не исключала возможность, впрочем,исключительно гипотетическую, что рано или поздно все-таки встретит своего суженого, более того, такого, с которым захочет завести ребенка.

Но если и встретит, тоуж точно не во время своего пребывания в Лондоне и окрестностях на свадьбе Ирины с ее виконтом.

– Неплохой образчик метастабильной кубической аллотропной формы углерода, – произнесла Вика, оценив колечко подруги, и, подхватив спортивную сумку, служившую ей ручной кладью, примирительно добавила, не желая огорчать Ирину: – Точнее, я хотела сказать, чтовыдающееся произведение ювелирного искусства. Наверняка и у британской королевы такого нет…

Ирина важно кивнула и увлекла гостью за собой, к ступенькам городского особняка, явно старинного, с белым низом и верхом из поблекшего желтого кирпича, расположенного на тихой улочке между двух парков, Уорик-сквер и Эклстон-сквер. Около блестящей черной двери, на пороге, их встречала облаченная в униформу прислуга: женщина и мужчина азиатской внешности и неопределенного возраста.

– Чарли, позаботьтесь о том, чтобы багаж мисс Романофф был своевременно доставлен в отель, – распорядилась Ирина.

И снова повадки британской виконтессы, причем не по факту брака, апо рождению, и снова идеальный аристократический прононс.

– Ты в каком отеле остановилась? – спросила она Вику. – В «Савойе»? «Клэридже»? «Рице»?

Ирина перечислила самые знаменитые и одновременно дорогие лондонские отели. Причем сделала это по-английски. Вика, говорившая по-английски свободно (в компьютерной сфере это было базой общения), правда в его американском варианте, и уж точно в отличие от Ирины,с явным акцентом, ответила ей на русском:

– Тут, недалеко от вас, на одной из соседних улиц…

Вытащив мобильный из кармана спортивной куртки, она произнесла название, снова уловив на себе скептический взгляд Ирины:

– Ах, я о таком, признаюсь,даже и не слышала. Наверное, какой-то трехзвездочный, так ведь? Ну, мы если с Фредди останавливаемся, то только в пятизвездочных!

– Как выйду замуж за британского виконта, так тоже переменю свои привычки, – произнесла Вика, стараясь, однако, чтобы ее фраза звучала не колко, а всего лишьиронично.

Ирина, приняв ее высказывание за чистую монету, распорядилась:

– Чарли, не заставляйте мою подругу ждать! А вы, Мюриэл, уже можете подавать нам чай.

Весьма неохотно Вика отпустила ручку своего чемодана, наблюдая за тем, как ее багаж с ловкостью перехватил дворецкий Чарли.

– Они ведь не отсюда? – произнесла Вика вполголоса, поднимаясь за Ириной по ступеням и проходя в холл.

– Из Таиланда, – подтвердила громко подруга. – Тут вся прислуга цветная. Коренные британцы лучше на пособии будут сидеть, чем пойдут в услужение. А эти, дети бывших британских колоний, расторопны, молчаливы и по-русски ни бум-бум!

– Таиландникогда не был ничьей колонией, в том числе британской. Но ведь их зовут иначе, а не Чарли и Мюриэл? – пробормотала Вика, стыдясь расизма будущей виконтессы и наблюдая за слугами, которые, как трудолюбивые муравьи, выполняли распоряжения капризной хозяйки.

Ирина махнула рукой (вновь нестерпимо сверкнул южноафриканский бриллиант):

– Ах, у них какие-то ужасные имена и ещеболее ужасные фамилии, из сорока шести букв или что-то наподобие этого. Вот я и дала им типичные британские. Мне так легче, а цветным все равно. Им ведь за это хорошо платят.

Вику вновь покоробило, с каким пренебрежением подруга отзывалась о собственной прислуге, а Ирина уже переключилась на тему выгодного замужества с представителями британской аристократии:

– Вичка, ты ведь мои мысли читаешь! Я в самом деле все думаю, как бы тебя пристроить. Конечно, виконты уже все разобраны, а графья женятся только на своих, но баронета или на крайний случайпросто лорда тебе подобрать можно. Это джентри, мелкопоместное дворянство, ну, низшая каста, но зато у них в отличие от высшей аристократии, есть деньги. Те в основном все свои семейные состояния давно промотали, а если замок у них и есть, то старый, обветшалый, стабильно пожирающий все накопления.

– И к тому же с фамильнымпривидением, – добавила Вика.

Ирина дернулась, явно не понимая сарказма подруги:

– Что? Какие еще привидения?

Вика, сочтя за благо не вдаваться в подробности и отметив, что старинный особняк смотрелся бы гораздо лучше, если бы его оставили в покое, в пыли, затхлости и серости, а не попытались бы набитьявно стильными, безусловно красивыми и без исключения крайне дорогими вещами, вещицами и вещичками, все же не могла не отметить, что подруга играет роль, которую сама себе придумала и срежиссировала, безупречно.

Возможно,слишком, как-то даже болезненно безупречно, а лучшее, как знала по примеру своего бизнеса Вика, было врагом хорошего.

Наверняка того же мнения придерживалась и высокомерная британская аристократия. Точнее, еевысшая каста.

– А быть может, я хочугерцога? – произнесла Вика, располагаясь на обтянутом палево-желтым шелком диване.

Служанка Мюриэл в белых нитяных перчатках раскладывала крошечные сэндвичи, разливала ароматный чай в тончайшие чашки веджвудского фарфора с фамильными гербами виконтского рода Грейсток. Только было не время традиционного послеобеденного чаепития, а полдень.

Так и все в этом доме в фешенебельном лондонском районе: хозяин вроде бы виконт, но с образом жизни поп-певца. Супруга вроде бы виконтесса, но когда-то жевала в питерской общаге бутерброды из батона с докторской колбасой. Прислуга вроде бы вышколенная и расторопная, с повадками потомственных английских дворецких, а родом из Азии.

– Или дажепринца крови? – Вика продолжила подтрунивать над подругой, не замечавшей – или не желавшей замечать – ее иронию, уже переходившую в сарказм.

Наверное, подобноебританскоечувство юмора понравилось бы тем самым родовитым дамам, которые расточали Ирине улыбки, а за ее спиной шушукались.

Рука Ирины дрогнула, онаедване пролила чай себе на костюм и, хотя виновата была только она сама, тотчас сделала резкое, впрочем, произнесенное крайне сладким тоном, замечание служанке:

– Милая моя, в следующий раз будьте аккуратнее. А теперь можете быть свободны.

Когда несчастная Мюриэл, к которой будущая виконтесса относилась примерно так же, какк ней самой относились урожденные британские аристократки, безмолвно удалилась, Ирина, на лице которой возникло дежурное приветливое выражение, произнесла:

– Вичка, надо быть реалисткой: герцоги женятся на герцогинях. Ну, или графинях. Или хотя бы виконтессах…

Ее взгляд чуть затуманился, и Вика с легким недоумением подумала, не желает ли Ирина, побыв некоторое время виконтессой, затем подняться на новую иерархическую ступень и сделатьсягерцогиней?

Не исключено, что брак с краснолицым лысым виконтом Фредди – всего лишь первая часть гениального плана подруги по постепенному, но неуклонному вскарабкиванию по генеалогическому древу древнейших и родовитейших семей Британии.

– Виконт, уж не помню, говорила ли я это или нет, это хоть и ниже графа, правда чуть-чуть, но намного выше барона. Собственно, виконт – это искаженное вице-граф,vice-count…

И снова безупречный аристократский прононс и оттренированный – быть может, всамом деле оттренированный, причем перед зеркалом – чуть меланхоличный жест рукой.

– Говорила, – произнесла Вика, отправляя в рот уже второй крошечный сэндвич с божественным паштетом и тонко нарезанным огурцом. В отличие от Ирины, которая к сэндвичам не прикасалась, свято блюдя диету, она на такие вещи, как лишние калории, внимания не обращала, предпочитая закусить тем,что хотелось, и тогда, когда хотелось, а потом ранним утром пробежать лишние пять километров.

–Говорила? – Ирина в недоумении, словно не помня, что в самом деле говорила, посмотрела на нее и вновь красиво махнула ручкой. – Ах, о герцоге забудь, Вичка! Впрочем, тут недавно сын одного герцога женился на какой-то чешке, причем бывшей девочке по вызову, хотя бы и элитной, но сын не старший, то есть не наследник титула, а третий, так что высшее общество, так и быть, закрыло глаза на подобные эскапады. А внук другого герцога женился вообще на мужике, причем на каком-то слащавом латиносе, – и представь, они теперь во всех великосветских салонах самые желанные гости, их даже на свадьбу принца Эдди пригласили…

Принц Эдди был внуком ее величества королевы Великобритании, сидевшей на троне уже без малого семьдесят лет, старшим отпрыском принца Уэльского, наследника престола, скорбно облысевшего и состарившегося в очереди за короной Британской империи.

– Правильно ли я понимаю, что ты завуалированно предлагаешь мне сменить ориентацию и выйти замуж за внучку герцога? – сказала Вика, поедая третий сэндвич и мимолетно размышляя, закрыло ли высшее общество,так и быть, глаза и на женитьбу виконта Фредди на Ирине. Пора бы и остановиться, но сэндвичи, черт побери, такие вкусные! – Только вот южноамериканских корней у меня нет, думаешь, не станет ли это помехой?

Это была уже неирония и даже не сарказм, но Ирина, стараясь на полном серьезе устроить матримониальное будущее подруги, этого не замечала:

– Ах, Вичка, тебе нужен хороший молодой аристократ. Тебя бы немного в порядок привести, отбоя от женихов не будет.

Вика даже немного обиделась: что значит,в порядок привести? Она и так в полном порядке. А если порядок означало, как у Ирины, уколы ботокса и изнурительные занятия с персональным тренером, то такое ейне требовалось.

– Есть у меня на примете один лорд… Правда, не первой свежести, но богат. И, как ты, жутко умный. Ему нужна жена, которая может поддерживать все его ученые разговоры. Хочешь, познакомлю?

Вика, со звяканьем ставя чашечку на блюдечко, заявила:

– Нет, лорд – это как-то мелко! Герцога хочу! Или, как я уже сказала,принца крови!

Ирина, все еще не осознавая, что подруга элементарно ее троллит, заявила:

– Вичка, о герцоге придется забыть. А принц крови – это вообще термин континентальный, а не британский. Ты имеешь в виду отпрысков королевского семейства? Ну, таких принцев сейчас только два, причем один, принц Эдуард, он же герцог Оксфорд, старший внук ее величества королевы, женат на этой ужасной Кэролайн…

– Так если он принц, то как онодновременно еще и герцог? – спросила Вика, а подруга закатила глаза.

– Вичка, принц он по рождению, потому что сын наследника трона и внук королевы. А титул герцога ему присвоила бабушка в день свадьбы – в королевском семействе так заведено. Когда он станет королем, что рано или поздно случится, ведь бабушке уже под сто, а отцу, Уэльсу, восьмой десяток, то его герцогский титул вернется к короне и он сам сможет его дать кому-то из своих сыновей!

– А почему Кэролайн ужасная? – спросила Вика, имевшая более чем поверхностное представление о супруге принца-герцога, старшего внука королевы: подобные истории ее никогда не занимали, да и времени на них –с учетом пяти фирм – просто не было.

– Гордячка, зануда и карьеристка, которая все усилия приложила, чтобы выскочить за наследника престола! – выпалила Ирина, и Вика подумала, что именно такими словами ее подругу характеризовали сплетницы из высшего британского общества.

Ну, разве что не за наследника престола выскочила, а завиконта. Того самого, который намного выше барона, но чуть-чуть ниже графа.

– И вообще, не люблю я ее, не понимаю, отчего от нее все в таком диком восторге и считают законодательницей мод! Да, фигура отличная, но у меня не хуже! И вообще, не хочу о ней говорить!

Переведя дыхание, подруга продолжила:

– Ну, есть еще и его брат, младший сын принца Уэльского, принц Джоки. Развеселый, разбитной, тот самый, который как-то голый в бассейне с девицами в Лас-Вегасе плескался и на костюмированную вечеринку со свастикой на рукаве заявился. Правда, это уже давненько было, он уже не мальчик, за тридцать, но все еще неугомонный. То в Афганистане солдатом служил, то пешком в Антарктиду отправился. Парню явно не хватает твердой женской руки…

Ирина с полуулыбкой (набольшее ее замороженная ботоксом лицевая мускулатура способна не была) посмотрела на Вику, а та, заслышав шум в прихожей, ответила:

– Ну, может, имужской. В наше толерантное время никогда не знаешь наверняка. Ты же сама говорила о внуке герцога, который на знойном латиносе женился…

Разговор оборвался, потому что в гостиную вошел низкий приземистый субъект лет шестидесяти, с бритой лысой головой и красным бульдожьим лицом. Это и был Фредди, он же девятый виконт Фредерик Грейсток.

Тот самый, чтонамного выше барона, но чуть ниже графа.

Это впереносном смысле. А в самом прямом, как отметила Вика, суженый ее подруги был невысок и едва доставал ей до плеча, и это при том, что Ирина, как отметила Вика, носила обувь на плоской подошве, хотя раньше обожала высоченные каблуки.

Наверняка чтобы не усиливать и такслишком явный контраст между собой и виконтом. Иначе он тогда в одночасье стал бы не только ниже графа, но даже нижебаронета!

Улыбнувшись этим мыслям, Вика подала виконту руку, а тот приветствовал ее крепким рукопожатием и на неплохом русском смачным матерным выражением, причем весьма сложным и несколько архаичным, громогласно переходя потом на певучий аристократический английский:

– Я ведь правильно поставил ударение? Ах, не хотел вас шокировать, Викки! Не думайте, что все дворяне в Британии такие пошляки. Просто я самостоятельно учу русский – требуется для общения с тамошними партнерами по бизнесу. А они такие выражения любят. Если переговоры зашли в тупик и уже думаешь, что твои русские партнеры отрежут тебе голову, то стоит произнести нечто такое с добродушной улыбкой потомственного аристократа, как это сразу растопит лед, и все пойдет как по маслу. Чего не сделаешь для хорошей сделки, в особенности сейчас, во времена брекзита!

Он расхохотался, снова произнес по-русски что-то непотребное, и Вика заметила, как поморщилась Ирина, такой лексики явно не одобрявшая. Что же, британский виконт вел себя как мелкий урка, а девочка из Сибири, жевавшая в питерской общаге батон с докторской колбасой, былав любой момент готова выйти замуж за герцога.

Кажется, Вике предстоялизанимательные лондонские каникулы!


Вика любила выходить на пробежку ранним-преранним утром: в другое время суток это было бы невозможно. В ее новом родном городе – Питере в особенности приятно было совершать полезный моцион летом, в период белых ночей, набережными по Васильевскому, а потом Петровскому острову, когда ей попадались утомленные группки туристов, которые брели в отели после бессонной ночи, и первые, особо рьяные, жители Северной Пальмиры, спешившие на работу.

А в холодное и темное время года она наматывала километры на беговой дорожке в своей квартире с видом на Неву.

Середина мая в Лондоне была на редкость теплая и солнечная, светало рано, и Вика решила своей привычке не изменять. Тем более она хорошо выспалась (благодаря благодатной разнице аж в целых три часа!) и чувствовала себя совершенно отдохнувшей, и это несмотря на бурный и крайне интересный вечер в лондонском пабе с достаточно большим количеством алкоголя в компании Фредди и Ирины, а также нескольких друзей виконта. Взглянув на часы и удостоверившись, что по местному времени пять минут шестого (а по-питерскому – пять минут девятого), она решила сжечь вчерашние – или даже уже частичносегодняшние – ненужные калории и, приняв душ, быстро оделась, и, прихватив свой смартфон и наушники, вышла на пробежку.

Топографию Лондона Вика, всегда тщательно готовившаяся к отпускным поездкам, которые за последние десять лет можно было пересчитать по пальцамоднойруки, причем задействуя далеко не все пальцы, изучила заранее, да и трехзвездочный отель, оказавшийся хоть и небольшим, но крайне уютным, выбирала так, чтобы оттуда можно было без особых проблем добраться до располагавшегося неподалеку Гайд-парка.

Оказавшись в парке через десять минут быстрой ходьбы, послужившей разминкой, Вика, вставив наушники и включив на смартфоне начитку спорного научного бестселлера о возможности путешествий во времени при помощи «черных дыр», затрусила по дорожке.

Зрительная память у нее была отличная, пульс в норме, настроение по причине разливавшегося над британской столицей золотистого солнца великолепное, однако Вика никак не могла сконцентрироваться на книге.

Отчего-то в голову лезли обрывки вчерашних разговоров. И не давала покоя попытка Ирины свести ее если не с пожилым лордом, которому требовалась жена «синий чулок», так с отправившимся с ними вчера в паб средних лет американцем Майклом, который уже больше сорока лет жил в Лондоне: хоть и без титула, он был более чем обеспеченным инвестбанкиром, увлекавшимся к тому же теорией струн, о чем они и проговорили с Викой весь вечер.

А когда американец отправился на улицу, дабы перекурить, Ирина, подобравшись к подруге, зашептала на ухо:

– Майкл от тебя без ума! Мне даже Фредди уже все уши прожужжал, что таким его еще никогда не видел. Знаешь, сколько у него денег? Не меньше полумиллиарда –в фунтах! Отличная партия, просто отличная! И что главное, не женат и не был, и без детей – Вичка, надо брать!

Вот это общаговское «надо брать!» и претило Вике больше всего. Поэтому, когда Майкл, на редкость быстро вернувшись, продолжил научную дискуссию, а потом его рука словно случайно скользнула ей на коленку, Вика, сбросив потную длань инвестбанкира с состоянием в никак не меньше полумиллиарда в фунтах, извинилась, сказала, что устала из-за перелета и что ей пора. И, отвергнув попытку банкира Майкла проводить ее до отеля, покинула паб.

Наращивая скорость, Вика скользила взглядом по немногочисленным ранним спортсменам и думала о том, что Ирина, быть может, даже и права. И чтонадо брать!

И не потому, что у Майкла полмиллиарда – на это как раз ей было глубоко наплевать, хотя Ирина никогда бы ей не поверила, более того, никогда бы не поняла: как это –наплевать на полмиллиарда фунтов, которые могли примирить ее с отсутствием у уроженца Айова-Сити Майкла дворянского титула. Тем более что не требуется сразу заключать брак, а если и заключать, то наверняка с брачным договором, по которому ей ничего никогда не достанется…

Вика и не хотела, чтобы доставалось. Просто впервые за долгие годы, вероятно, даже за все время, в ней проснулся интерес к человеку, к собеседнику, к мужчине. Не краткосрочный, а, кажется, долгоиграющий и основанный на странном, внезапно возникшем в районе солнечного сплетения чувстве, которое вполне может оказаться тем, во что она не верила, над чем смеялась, что отвергала и существование чего подвергала сомнению…

А что, если этолюб…


Резкий удар в грудь, в это самое солнечное сплетение, чуть не сбил Вику с ног – она, задумавшись и замечтавшись из-за мужчины (чего с нейникогда ранее не происходило!), совершенно не следила за дорогой и налетела на стоявшего спиной к ней на обочине дорожки и завязывавшего шнурок на бутсах субъекта в темно-синем спортивном одеянии.

Вскрикнув от боли, Вика замерла, спортсмен обернулся, и она заметила перед собой конопатое лицо с густой рыжей бородой и пронзительные серые глаза.

– Извините… – пробормотала Вика, только затем осознав, что произнесла это по привычке, конечно же, по-русски. И затем быстро перешла на английский: – Извините,сэр. Я задумалась, не увидела вас. Мне очень жаль…

Пристальный взгляд пронзительных серых глаз, который вперил в нее бородач (далеко не старый, как поняла Вика, вероятно даже,молодой еще парень, просто выглядевший из-за растительности на лице старше своих лет – против бород Вика ничего не имела, тем более в компьютерной сфере почти у всех, с кем она имела дела, присутствовал подобный мужской «аксессуар»), чуть смягчился.

– Это я, мэм, прошу меня извинить. Завязывал шнурки прямо на дорожке, это неправильно. Просто в этот час, тем более в субботу, здесь мало людей. Вот и привык, что…

– Что никто на вас не налетает? – спросила Вика, продолжая растирать грудь.

– Вам больно? – осведомился бородач, заметив ее жест. – Как вы себя чувствуете? За грудиной боли нет?

Вика покачала головой, а бородач, снова извинившись, быстро кивнул двум атлетическим типам, которые разминались неподалеку иявно планировали к ним присоединиться. Те, заметив его знак, продолжили гимнастику, впрочем, не сводя с них взгляд.

Вике сделалось не по себе. Впрочем, чего она могла бояться в самом центре британской столицы – уж явно не этого бородача. А вдруг этоманьяк?

– У меня имеется образование армейского санитара. Так что, если вам требуется медицинская помощь… – произнес он, но Вика снова покачала головой:

– Нет, спасибо. Со мной все в порядке…

Она вдруг заметила, что на внешней стороне ладони бородача выступила кровь.

– У вас рана?

Бородач, посмотрев на ладонь, спрятал ее за спину.

– Ничего страшного…

– Ах, я вас толкнула, и вы ободрали кожу о камешки на дорожке. Мне очень жаль…

– Ничего страшного, поверьте мне. Я это переживу.

Ну и разговор,как будто из видеоурока!

Вика чувствовала некую скованность со стороны бородача. Ну что же, если все хорошо, то пора разойтись и продолжить пробежку. Ну, или завершить и вернуться по домам. Однако странно, что ни он, ни она не делали это, продолжая стоять и смотреть друг на друга.

За грудью у Вики вдруг что-то защемило, а она инстинктивно поднесла руку, и бородач произнес:

– Нет, вам все же надо обратиться к врачу. Хорошо, что тут рядом один имеется…

Он кивнул атлетической парочке, и один из типов, подойдя к ним, получил от бородача лаконичную инструкцию «помочь леди».

Именно чтополучил инструкцию – дружелюбным ровным тоном, но от этого не менее безапелляционно.

Тип принялся мерить ей пульс, а Вика, терпеливо позволив сделать это с собой, все же вырвала у него из рук свое запястье и сказала:

– Уверяю вас, всев полном порядке.

– И все же… – Бородач явно не желал сдаваться.

Но Вика, одарив его ледяной улыбкой, ответила:

–Сэр, мне не хочется причинять вам и вашим друзьям лишние неудобства. Повторяю, со мной все в порядке.

Странно, но за грудиной что-то продолжало ныть – нет, это была не боль, а что-то другое.

Другое?

Бородач снова вперил в нее взгляд узких серых глаз, словно пытаясь безмолвно переубедить ее, заставить изменить решение, а потом, усмехнувшись, произнес:

– Да,мэм, безусловно. Прошу прощения…

Атлетический тип медленно вернулся к своему собрату и продолжил разминку, демонстративно наблюдая за ними.

Вроде бы все сказано, и ситуация давно сделалась странной, однако ни он, ни она не стремились завершить ее.

– Вы из России? – спросил вдруг бородач, и Вика, усмехнувшись, подумала, что языковыми способностями Ирины, говорившей по-английски без малейшего акцента, онаявно не обладает. Как, впрочем, и девяносто девять процентов населения планеты Земля.

Она молчала, а бородач, по-мальчишески чуть порозовев (что ему удивительно шло – при этом его уши налились багрянцем), быстро произнес:

– Конечно, вы можете быть и из иной страны, где в ходу русский. Ну, или даже из Америки, имея русские корни. Или опять же не только русские…

Он явно сбился, отчего-то смутившись, а Вика прямо в лоб спросила:

– Это мой акцент выдает во мне русскую?

Бородач покраснел еще больше и заявил:

– Ну что вы, акцентапочти не заметно…

Вика усмехнулась:

– Я знаю, что это не так. Однако благодарю вас,сэр, за комплимент. Вы очень добры. – И, не желая, чтобы бородач счел ее гордячкой, быстро добавила: – Почти не заметно, но вы все равно распознали?

– Отнюдь. Просто когда вы на меня натолкнулись, ваша первая фраза была на русском.

– Вы говорите по-русски? – спросила Вика сначала на английском, потом на русском, а бородач улыбнулся, и девушка отметила, что улыбка у него крайне привлекательная, теплая, такаядобрая.И не вязавшаяся с пронзительным взглядом узких серых глаз.

– Нет, могу по-испански, по-французски, немного по-немецки и по-голландски, совсем чуть-чуть по-шведски, ну, еще кое-какие фразы на китайском, на фарси, ну, и на русскомтоже…

– А вы полиглот! – заявила Вика, на что бородач как-то мрачно кивнул и пробормотал без тени улыбки:

– Положение обязывает…

Вика, не понимая, что он имеет в виду, но все еще не желая прерывать эту затянувшуюся случайную встречу, сказала:

– Вы же, если мне будет позволено проявить свои лингвистические знания, говорите на английском, как…как виконт!

Заметив, как вздрогнул бородач, Викане без удовольствия добавила:

– Ну, или даже какгерцог!

– Значит, вы… – Лицо бородача сделалось неприступным, однако он смолк, явно над чем-то размышляя, и произнес тоном помягче: – Значит, вы из России?

– Да. Приехала на свадьбу подруги. Она завтра выходит замуж за виконта.

Лицо бородача расслабилось, и он снова сделал непонятный знак головой двум атлетам.

– Ваши приятели? – спросила Вика и вдруг поняла, что вторгается своим вопросом в интимную сферу. А что, если в самом деле друзья – причем оба, причем вовсене только приятели?

– Можно и так сказать… – На лице бородача мелькнула усмешка. – Иногда мне кажется, что это мои спутники жизни…

Ага,так оно и есть! Виконт или даже граф, который любит тоже виконтов или даже графов. Ну, или, судя по рабоче-крестьянским физиономиям беспокойно взиравших на них и – кто знает? – ревновавших к ней атлетов, бритоголовых мужичков из британского народа.

Что же, в добрый, что называется,путь.

– Мне пора. Извините еще раз! – Вика сказала это, однако отчего-то осталась стоять.

Сама не знаяотчего.

Ее взгляд снова упал на саднящую рану бородача.

– Вам ведь больно? – спросила она участливо.

– Больно, как мне пришлось узнать на войне, понятие растяжимое, – ответил он. – Однако нет, не хочу смущать вас подобными фразами – мне совсем не больно.

И он снова улыбнулся.

На войне?Интересно, на какой, если, конечно, это не просто неудачная шутка, а правда. Однако Вике казалось, что бородач отнюдь не шутит. Значит, он в самом деле воевал – только когда, где и с кем?

Спрашивать об этом было неудобно, и только сейчас до нее дошло, что она даже не знает имени случайного собеседника.

– В России в таких случаях говорят: «До свадьбы заживет».

–Как-как? – переспросил бородач и рассмеялся. – До свадьбы?

Интересно, а он женат?Вика, никогда ранее не задававшаяся подобными вопросами в отношении своих знакомцев мужского пола, вдруг поняла, что непременно желает узнать ответ на этот вопрос.

Тут ее взгляд опять упал на бритоголовых атлетов, и она, засовывая мобильный в нагрудный карман, произнесла:

– Не намерена более вас задерживать.

Она сделала паузу, и, как ей показалось, бородач тоже хотел что-то произнести, возможно даже, спросить, однако вопроса не последовало. Тогда она взяла инициативу в свои руки:

– А как вас зовут?

Кажется, эта банальная фраза привела бородача в некоторое замешательство. Прошло несколько секунд, и Вика, так и не получив ответа, поняла, что лучше всего развернуться и уйти.

– Пит. То есть Питер… Меня зовут Питер, – сказал он и, улыбнувшись, произнес: – А могу ли я узнать вашу фамилию, мисс?

В этот момент к нему приблизился один из атлетических типов и, ничего не говоря, протянул мобильный телефон.

– Извините, мне надо принять этот звонок… – произнес бородач по имени Питер и, отойдя на пару метров в сторону, поднес мобильный к багровому уху.

Вика, заметив на себе испытующий, даже какой-тонедовольный, видимо, действительно полный ревности взгляд бритоголового атлета, постояла несколько мгновений, посмотрела в спину Питера, который продолжал говорить по телефону, и, махнув бритоголовым рукой, затрусила по дорожке в обратном направлении.

Причем сделала это небыстро, хотя, конечно же, и не слишком медленно, во всяком случае с такой скоростью, которая бы не помешала бородачу Питу при желании нагнать ее.

При желании.

Ее так и подмывало обернуться, хотя бы случайно, но в действительности, конечно же,никак не случайно, чтобы посмотреть, чем он занят.

Все еще говорит по телефону, не замечая того, что онапо-английски (удачная метафора в Гайд-парке!) отбыла восвояси? Болтает со своими бритоголовыми «спутниками жизни». Или…

Или, прекрасно заметив, что она затрусила прочь, вместе со своими бритоголовыми «спутниками жизни» побежал в противоположном направлении.

Силой воли подавив в себе все нарастающее желание обернуться, Вика на бегу вынула из кармашка мобильный, желая продолжить слушать книгу о путешествиях во времени по «черным дырам». И вдруг обнаружила, что наушников-то нет.

И вспомнила, что вместе со спортивными перчатками положила на траву около того места, где натолкнулась на бородача Пита.

И, уходяпо-английски, элементарно забыла их прихватить. Ну не возвращаться же теперь!

Чтобы не позволить внезапному порыву взять над собой верх ивсе-таки не устремиться к перчаткам, наушникам ибородачу Питу, Вика ускорила темп, через минуту выбежала из парка и, затрусив по лондонским улицам, направилась обратно в отель.


О столкновении – не в переносном, а в совершенно прямом – смысле с бородачом Питом, судя по выговору, представителем аристократических кругов, вероятно,виконту, а, кто знает, быть может, даже и графу, Вика никому не рассказала. Тем более что в пышном, но весьма безвкусном спектакле под названием «Бракосочетание с виконтом» ей отводилась хотя и почетная, но третьестепенная роль.

Когда Вика, приняв в отеле душ, позавтракав и даже успев побывать у расположенного неподалеку Букингемского дворца, к полудню пожаловала в особняк Ирины и ее Фредди, то обнаружила там вновь прибывших гостей: матушку Ирины, ее старшую разведенную сестру, младшую незамужнюю кузину, а также трех подруг, Вике незнакомых, потому что они были из московского периода жизни Ирины после окончания университета, когда их пути разошлись. Остальные женщины в отличие от Вики не отказали себе в удовольствии воспользоваться щедротами виконта-матерщинника и прибыли все вместе на частном самолете прямиком из Первопрестольной.

Вика даже была рада тому, что могла затеряться в галдящей, встревоженной, постоянно возбужденной толпе дам разного возраста. Фредди, несмотря на субботний день, отбыл сначала в офис, а потом на ленч скрайне важным и очень богатым клиентом откуда-то с Ближнего Востока, так что весь особняк был в полном распоряжении Ирины и ее гостей.

Забившись в самый угол софы в зале, Вика, купившая себе новые наушники, продолжала слушать бестселлер о путешествии во времени по «черным дырам», наблюдая за тем, как, подобно пестрым декорациям в театре, скорее не драматическом, амузкомедии, перед ней сменялись русские гости, что-то советовавшие невесте, что-то требовавшие от сбившейся с ног прислуги, что-то не поделившие между собой.

Довольная тем, что к ней никто не пристает и о ней попросту забыли, Вика слушала увлекательную начитку, то и дело, однако, ловя себя на мысли, что пропускает целые абзацы, а то и страницы.

И дело было вовсе не в банкире Майкле, который занимал ее мысли утром. А в бородаче Питере, с которым она столкнулась этим же утром в Гайд-парке.

Вопросы возникали разнообразные, и ни на один у нее не было ответа.

Сколько ему лет? Где он воевал? Чем он занимается? Даже: понравилась бы ему книга, которую она пытается слушать? Ну и несмотря на все: онв самом деле предпочитает общество бритоголовых атлетов?

Поэтому Вика была даже благодарна, когда невеста, наконец-то соизволившая собраться (и облаченная в нечто дизайнерское золотисто-бирюзовое), заявила, что они отправятся на ленч в «Хэрродс».

Возражать смысла не было, и Вика, включившись во всеобщую суету, однако не принимая в ней деятельного участия, уселась в длиннющий розовый «Кадиллак» и даже позволила налить себе в бокал шампанского.

– За тебя, Вичка! – провозгласила невеста.

Но Вика поправила ее:

– Нет, конечно же, за тебя и за Фредди!

– Ах, Фредди! – произнесла странным тоном Ирина. – Мой британский виконт…

«Чуть ниже графа, но намного выше барона», – пришло на ум Вике.

– Фредди теперь никуда не деться, так что надо подумать о тебе! Майкл ведь подходящая партия, не так ли? Ужасно, просто умопомрачительно богат! Правда,без титула, но деньги это с лихвой компенсируют!

– Можно ведь потом с ним развестись, оттяпать половину состояния и подыскать себе кого-тос титулом! – вставила то ли подруга, то ли кузина.

Женщины дружно засмеялись и принялись бурно обсуждать преимущества выгодного развода, кто-то поинтересовался, сколько же оттяпала бывшая супруга одного российского олигарха, чей бракоразводный процесс недавно рассматривался в лондонском суде, и Ирина, знавшая обо всем в деталях, принялась с наслаждением объяснять.

Вика вздохнула с облегчением: скользкая тема Майкла была забыта.

К вопросу о Майкле Ирина все же вернулась после ленча, когда они, прогулявшись по магазинам и потратив с кредитной карточки Фреддиголовокружительнуюсумму, возвращались на все том же розовом «Кадиллаке» обратно в особняк виконта.

– Он ведь отличная партия! – наступала Ирина. – Не стоит теряться, Вичка. Потому что такие на дороге не валяются.

Дипломатично удержавшись от ответа, где же онитогдаваляются, Вика отрицательно качнула головой. Ирина, будучи уже несколько навеселе, приобняла ее.

– Ну чем тебе он не нравится? Ну, не красавец, это верно, однако ведь богат до чертиков. Скажу тебе по секрету: не будь у меня моего Фредди, я бы положила глаз на Майкла!

Никакой речи о любви, взаимной симпатии или хотя бы об общих интересах, как с унынием отметила Вика, не было и в помине.

– Ну почему нет? – удивлялась Ирина, а потом вдруг уставилась на подругу. – Господи, да ведь ты уже с кем-то познакомилась! Ведь так?Ну ты, тихоня, даешь!

Отрицать очевидное было бессмысленно, и Вика кивнула.

– Ну, говори, кто он? Тоже банкир? Успешный, с собственным инвестиционным фондом? Хотя ты на это не ведись, фонд и в трубу может легко вылететь, а муженек лет на сорок пять отправиться за решетку по причине грандиозных финансовых манипуляций.

Вика пожала плечами.

– Что, не знаешь, чем он занимается?

– В армии, кажется, служил… Ну, или служит…

Ирина взвизгнула:

– О, Вичка, а ты из разряда «А я люблю военных, красивых, здоровенных»? Он кто, генерал, адмирал или какая-нибудь шишка из их спецслужб? Впрочем, с последними связываться не стоит, только лишние проблемы будут…

– Не думаю, что у него какое-то высокое звание, – ответила Вика. – Он воевал, наверное, судя по возрасту, в Афганистане.

Ирина разочарованно протянула:

– Значит, не вдовый генерал с родовым поместьем в Хартфордшире или не холостой среброволосый адмирал с теткой-герцогиней из Шропшира? Получается, обыкновенный солдатик без роду и племени? Ну,хотя бы с титулом?

Вика снова пожала плечами и сообщила, что,насколько она может судить, ее знакомый говорит с аристократическим прононсом.

– Жаль, что я его не слышала, я бы тебе сразу сказала, кто он, какой-нибудь завалящийся баронет или ослепительный маркиз! Но, судя по тому, что ты рассказываешь, Вичка, это пятый сын какого-нибудь мелкопоместного провинциального лорда, со светским лоском, но без гроша за душой, зато со стервозной амбициозной маманей, желающей выдать его за внучку ее величества королевы.

Вика украдкой посмотрела на мамашу самой Ирины, облаченную в шикарное платье оранжевого колера, слишком для нее маленького размера, с качавшимися в мочках ушей огромными, переливающимися камнями, и сложной, походившей на Пизанскую башню прической, верхушка которой упиралась в потолок «Кадиллака».

Вика опять пожала плечами, а Ирина даже рассердилась:

– Ты, выходит, ничего о нем не знаешь! Как же тогда можно занятьсястратегическим планированием, Вичка!

– А им занимаюсь в бизнесе, а не в личной жизни, – парировала Вика.

Ирина, взглянув на нее с явной жалостью, заявила:

–И зря! Если бы не титул у него узнала, так хотя бы фамилию. Мы бы и титул, если вообще такой наличествует, и финансовое положение в два счета выяснили. А ты только и знаешь, что его Питер зовут. Думаешь, я виконтессой благодаря стечению обстоятельств стала? Куда там! Это результат долгихухищрений, обстоятельного труда и, как я уже сказала, кропотливого стратегического планирования. Или думаешь, что столкнешься на улице с принцем и он возьмет тебя в жены? Такое, Вичка, бывает только в сказках!

Вика прекрасно понимала, чтотакое бывает только в сказках, и спорить с этим не хотела (тем более что спорить с невестой подшофе за день до свадьбы было не самым лучшим занятием), но не понимала, какое это имеет к ней отношение.

Вот именно,никакого!

В одном Ирина была полностью права: зря она убежала, так и не узнав фамилии Питера. И вовсе не для того, чтобы пробить его на предмет титула и фамильного состояния (ну, или состояния, имсамим приобретенного), а чтобы…

Чтобы иметь возможность снова с ним встретиться.

Однако она это упустила из виду, вернее даже, приняла вполне осознанное решение этого не делать – и исчезла.

Чтобы никогда больше с этим Питером не встретиться. Потому что вероятность того, что, столкнувшись с ним один раз, она столкнется с ним и другой, была не просто ничтожна. Ей ли, изучавшей высшую математику и статистику, не знать, что этой вероятностипросто не существовало.


После ленча последовало несколько часов отдыха, впрочем, заключавшегося в том, что мамаша Ирины, ее кузина и подруги, сидя в гостиной и третируя накошмарноманглийском несчастную Мюриэл, откровенно сплетничали, обсуждая все нюансы сладкой жизни супруги состоятельного британского виконта.

Вика, на которую мало кто обращал внимания, за что она была крайне благодарна, забилась в уголок дивана и, отгородившись от внешнего мира смартфоном с начиткой бестселлера о путешествиях во времени по «черным дырам» и новыми наушниками, пыталась погрузиться в мир теоретической физики.

Не выходило – на ум лез только бородач Питер.

Во второй половине дня появился виконт Фредди, который, судя по всему, был не в большом восторге от визита говорливых русских дам, однако сносивший все это с типично британским контенансом. Как верно заметила языкастая кузина, если быне хотел их тут видеть, то не оплатил бы для них всех перелет на частном самолете в Лондон. Впрочем, как понимала Вика, виконт Фредди, быть может, и не хотел, но другого выбора у него не было: не начинать же семейную жизнь со скандала с женой.

Фредди, столь стремительно появившийся, исчез не менее быстро: его ждал обед с иным, еще болееважным и гораздо более богатым клиентом, на этот раз из Китая, затем за коктейлями подписание договора с болгарами и, наконец, мальчишник.

А завтра была уже свадьба.

Когда Фредди удалился, мамаша Ирины запричитала, что никакого мальчишника быть не может. Что за Фредди нужен глаз да глаз. Что он был ужедважды женат и дважды разведен.

– Мамулечка, – ответила без пяти минут виконтесса, – у него будет мальчишник, а у нас будетдевичник. Ах, разве я забыла вам сказать об этом?

Она лукаво усмехнулась и заявила:

– Ну да, забыла,каюсь. Хотела сделать вам всем сюрприз! Нас через два часа заберут! Все будет крайне пристойно, по крайней мере, в рамках того, что под этим понимает британская аристократия, к которой я, как ни крути, буду начиная с завтрашнего дня официально принадлежать. Мы отправимся в самый крутой лондонский клуб, «Ад и рай», куда попасть просто нереально! Ну, если ты простой смертный. А вот если ты будущая жена того человека, который ссудил одному из владельцев клуба деньги для его открытия, то проблем не будет! Не только попасть, но и получить в свое распоряжение целый этаж!

Конец ее фразы потонул в диких воплях, и кто-то из дам, кажется, даже сама мамаша, которой было за шестьдесят, деловито осведомилась:

– А стриптизеры-то будут?


Стриптизеры в модном клубе «Ад и рай», расположенном в Сохо, были, причемне только стриптизеры. Помимо этого, имелось море французского шампанского, блины с черной икрой, длинноногие девицы с голой грудью и в кокошниках, подававшие расстегаи с осетриной, а также всемирно известный диджей и толпа страждущих, что желали попасть в «Ад и рай», походившая, насколько могла судить по картинкам своего далекого детства Вика, на толпу перед Мавзолеем В. И. Ленина на Красной площади году эдак в 1983-м.

Им стоять ни в какой очереди не пришлось, все тот же розовый «Кадиллак», бывший, как выяснилось, в распоряжении невесты и ее подруг до рассвета, подвез дам к черном входу в клуб на соседней улице, где около металлической двери, уснащенной двумя видеокамерами, их встретил один из владельцев, приземистый, весь в коже и золоте, темнолицый субъект.

Говоря на странном английском, он обменялся поцелуйчиками с Ириной, называя ее «моей прелестной виконтессой», позволил себе шлепнуть ее по ягодицам, планомерно облапал всех дам по выпуклостям, даже мамашу виконтессы. А Вику только легко прислонил к себе и тотчас отодвинул в сторону, как она поняла, впечатления на владельца модного заведения она не произвела: ни своей внешностью, ни фигурой, ни нарядом.

– Что это, даже журналисты пожаловали? – спросила Ирина, кивая в сторону неприметного фургона на противоположной стороне улицы. – Вот такой к вам гигантский интерес!

Владелец, придерживая одной рукой за талию Ирину, а другой ее мамашу, которая от подобного обращения просто млела, пояснил:

– Это они знаменитостей поджидают. К нам ведь на прошлой неделе Брэд Питт заглядывал. После развода со своей Анжелиной пустился во все тяжкие. Ну, и аристократы нас тоже не забывают, молодой маркиз Дерри вот недавно с шумной компанией был…

Грохочущая музыка, доносившаяся из нутра клуба, заглушила его повествование, и Вика, жутко радуясь тому, что может вставить наушники и продолжить слушать повествование о путешествии во времени по «черным дырам», последовала за процессией в «Ад и рай».

Несмотря на свои опасения, что она попадет в дешевое злачное место, которое будет жутко действовать на нервы, Вика убедилась в том, что попала вужасно дорогоезлачное место, которое, несмотря на это, все равно действовало на нервы.

Однако в меньшей степени, чем она боялась – итайно надеялась. Тогда бы она могла, сославшись на головную боль, отправиться в отель – ну, или прогуляться по британской столице теплым майским вечерком. Вряд ли бы ее отсутствие бросилось в глаза и кто-то особенно бы о ней сожалел.

Владелец клуба что-то увлеченно объяснял, а мимо Вики текли нескончаемым потоком десятки, сотни, а создавалось впечатление, что даже и тысячи посетителей, а также работники клубы – официанты, охранники, танцовщицы и танцовщики, – облаченные, как и подобает обитателям ада и рая, то как демоны (черный латекс, красные рожки на голове), то как ангелы (серебристая туника, нимб и крошечные крылышки за плечами). Причем, за исключением практически невидимого нижнего белья, все облачение демонов и ангелов этим и исчерпывалось.

Клуб был поделен на два этажа: ад, как и полагается, внизу, где бесновалась публика и ставил музыку всемирно известный диджей, и рай, естественно, вверху, где можно было в более тихой обстановке перекусить, присесть за барной стойкой или погрузиться в одно из гигантских, похожих на облако кресел.

А ровно посередине имелось чистилище – своего рода промежуточный этаж, ложа для ВИП-гостей, на вход куда имели право только избранные. И в этот вечер чистилище принадлежало Ирине и гостьям ее девичника.

Впрочем, будущая виконтесса хотела, чтобы и простой люд был в курсе предстоящего чудного события, и девицыбез бюстгальтеров, но в аляповатых кокошниках обносили расстегаями и стопками с водкой тех, кто отрывался внизу.

В чистилище, откуда можно было наблюдать за действом как в аду, так и в раю, выступал любимый шансонье мамаши Ирины, специально прибывший из Москвы для того, чтобы дать концерт для невесты и ее свиты.

Вика, шансон на дух не переносившая, как, впрочем, равнодушная к любого рода музыке, с большим трудом стерпела этот сольный концерт, а когда певец, певший не под «фанеру», а вживую, добросовестно отрабатывая солидный гонорар, заплаченный ему виконтом Фредди, вытер со лба пот, текший с него градом, и опрокинул сразу две стопки водки, услужливо поднесенные ему на серебряном подносе девицейбез бюстгальтера, но в кокошнике, рухнул в кресло-облако алого цвета (в аду они были черного, а в раю – белого), его под улюлюканье дам сменил молодой стендапер тоже из Москвы, по которому Ирина сходила с ума, считая его «таким лапочкой». Но когда «лапочка» стал сыпать банальностями, сальностями и пошлостями, Вика, не выдержав, вышла из чистилища прочь.

Дорогу ей перегородили несколько атлетических бритоголовых типов, и девушка увидела группку из семи или восьми молодых людей и женщин, поднимавшихся по лестнице в рай.

– Разве я не могу выйти на улицу, если у меня разболелась голова? – спросила Вика одного из бритоголовых типов, а тот, отрицательно качнув головой, так и не позволил ей пройти.

Внезапно один из шедших по лестнице бородатых молодых людей, отчего-то показавшийся ей смутно знакомым, улыбнулся, говоря что-то изящной блондинке, и Вика поняла: да это же ее знакомецПит из Гайд-парка!

Только уже не в спортивном костюме для бега, а в синих джинсах, футболке и несколько затертом пиджаке.

А на руке, в том самом месте, где у него была ссадина, виднелась тонкая полоска пластыря.

Ну да, это точно Пит из Гайд-парка!

Что же ей делать –молчать или привлечь к себе внимание? Что с учетом громыхающей везде музыки было делом поистине нелегким.

–Пит! – крикнула она, вероятно, слишком поздно, потому что бородач из Гайд-парка, так ее и не заметив и не услышав, поднялся по лестнице и исчез в раю. За группкой последовали и бритоголовые атлетические типы.

Вика подошла к лестнице в сектор рая, приняв решение: она только скажет Питеру привет, а потом…

Да, что, собственно,потом?

Этого она не знала, однако была уверена, что сумеет справиться с ситуацией. Девушка подошла к лестнице, поднялась на один пролет и снова столкнулась с бритоголовыми типами.