Алексей Сысоев
Подземный мир Лайама

Глава 1

Воздушный змей с желтыми и розовыми флажками, привязанными к нити, плохо летел, кувыркался и норовил упасть. Еще бы, ведь под землей практически нет ветра. И здесь нет того голубого неба, о котором рассказывали древние, а Шами хотелось бы увидеть это небо хоть раз и запустить змея там.

Но, видимо, не в этой жизни.

Вместо неба далекий земляной свод и светящиеся золотые облака. Они были ненастоящими, а электронными, но давали свет и тепло. Так их и называли. Электронные облака. Созданные теми же творцами, что канули в небытие вместе со всей цивилизацией.

Змей неуверенно реял на высоте, а под ним у северной стены на возвышенности раскинулась Кадолия, словно пухлое причудливое печенье, обсыпанное разноцветной крошкой домиков; прожилки кривеньких дорог разделяли их на уютные кварталы с островками зелени и розовых деревьев. Кое-где выпирали кирпичные фабрики с медными куполами и размеренно вращающимися водяными колесами, в разные стороны тянулись черные блестящие трубы, они лентами прорезали кварталы, наползали на стену позади города, отводя едкий дым производств в продуваемые пустоты. Черные нити дымоотводов тянулись даже вверх, сквозь электронные облака, упираясь в свод, который здесь был ниже, словно город пускал ростки.

Обитаемый уголок диких подземелий. С этого холма, где стоял Шами, открывался вид практически на весь оставшийся у человечества мир: вот эта обширная пещера с городом в ней. А что за пределами? Никто не знал. Можно встретить какие-то деревеньки и поселения в пещерах дальше, в нескольких днях; может быть, где-то выше еще кто-то жил – на очистных заводах древних, у источников воды. Внизу тоже могли найтись отшельники и безумцы. Вот и все, весь мир, вся цивилизация, оставшаяся после никому неведомой Второй Катастрофы, случившейся неизвестно, когда и неизвестно почему.

По улицам тарахтели машины – благо нефтяное озеро в пустотах верхнего северо-восточного направления еще не иссякло, хотя ученые прочили ему истощиться еще пятьдесят лет назад, и закончится славный дизельный век. Над домами, под самым сводом, плавали редкие дирижабли радиосвязи.

А вот была ли у этого мира поверхность, были ли небо, были ли солнце – ученые теоретизировали до сих пор. Многие тысячи лет назад, конечно, было, когда люди жили на поверхности планеты, но искусственный интеллект, созданный стать богом, устроил глобальную катастрофу, названную Первой, в результате которой наземная цивилизация погибла. Люди бежали под землю, и что теперь на поверхности, не знал никто – выжженные пустыни, или опасное заражение, или радиоактивный океан, а может, атмосферу сдуло взрывами и там голый космос. Может, и нет уже никакого внешнего мира, остались только подземные пещеры, остатки древних машин и сооружений.

Но здесь продолжали работать компасы, это вселяло надежду, значит, магнитное поле планеты еще есть. В подземельях не было ни снежного севера, ни жаркого юга, температура повсюду одинакова. Не слишком жарко, идеально для комфортно жизни. В пещерах же, где меньше согревающих электронных облаков, было иногда холодно. Однако, предки издревле привыкли ориентироваться по компасу, зная, что стрелка всегда укажет на условный север и условный юг.

Шами меланхолично посмотрел наверх, на ярко освещенную отблесками света облаков земляную поверхность и застывшие в ней глыбы камней. Лайам говорил, что когда-нибудь эти глыбы рухнут вниз и погребут под собой город. Таков станет закономерный итог бессмысленного существования Кадолии. Почему бессмысленного Шами не понимал, но Лайаму многое вокруг казалось бессмысленным и ненастоящим.

Лайам Ли Кадами самый странный парень во всей Кадолии. Откуда он появился, никто толком не знал. Многие поговаривали, что он родился из звездного камня, найденного кем-то в пещере двадцать лет назад. Но Шами подозревал, что эти слухи распускает сам Лайам. Доподлинно было известно только одно, что он вышел к городу сам, из нижних ходов в истрепанной одежде, ему было лет пять, и он не был напуган, он не плакал, но не мог ответить, где его родители, и откуда он сам. Он помнил только свое имя и больше ничего. Многие тогда уже отмечали, как он непохож на обычного ребенка, слишком собранный, слишком серьезный и до пугающего умный. Говорили, что он такой, потому что пережил какие-то ужасы там, в ходах, может быть, видел смерть своих родителей. Ему рано пришлось бороться за жизнь, и никто не знал, сколько времени этот еще совсем карапуз, бродил по древним ходам, среди старых механизмов, и какие монстры за ним охотились. Чудо что он выжил.

Но Шами никогда не верил, что Лайам такой из-за этого. Нет, он такой, потому что мудрый, и прожил тысячи жизней, как и говорит… Хотя, может, он что-то и придумывает.

Но он говорил, что помнит голубое небо и людей, живущих в городах на поверхности. Это в нем и притягивало Шами, удивительные знания и непоколебимая уверенность в своих силах. Это притягивало к нему всех вокруг.

Многие боялись смотреть в его спокойные серебристые глаза, когда он был маленьким, и то, что сейчас он вырос, пугает их еще больше.

Шами был всего на год младше, но на фоне Лайама чувствовал себя каким-то малолеткой. Глупым и мечтательным. Вот и сейчас, он запускает воздушные змеи. Точно, подходящее занятие для взрослого парня.

Но он никогда не мог ничего поделать со своей мечтательностью.

Чья-то теплая ладошка легла ему на плечо.

– Знаю, о чем ты думаешь, – сказала Мирика из-за спины.

Он обернулся на нее и подумал, что так странно, он никогда не засматривался на подругу, не замирал, как, бывало, замирает Лайам, когда видит красивую девушку, а она была очень симпатичной: рыжие волосы, непослушно выбивающиеся из вечно мешающейся челки, озорная улыбка и веселые зеленые глаза. Но он так к ней привык, она всегда была рядом с самого его рождения, и росли они вместе. Он даже не представлял такой мир, где у него не было бы Мирики. Лайам говорил, они предопределены друг другу судьбой, и ничто не способно это изменить. Шами был благодарен такой судьбе за это. Мирика, та, кто всегда его понимала и принимала, таким, какой он есть.

– И о чем же я думаю? – спросил он с полуулыбкой.

– Что эта штука не полетит под нашими земляными сводами.

– Но смотри, она летит, хоть и неровно.

– И то верно, – засмеялась Мирика, глядя вверх.

– А еще я думал о том, что так рад, что ты у меня есть.

– Так, ну давай без этих нежностей, мы же не одни, где-то за кустами ходит Лайам.

– Запуск воздушного змея прекрасным утром – это так очаровательно, – проговорил вдруг сзади тихий спокойный голос.

Мирика и Шами переглянулись с усмешкой – опять он подкрался к ним незаметно.

Лайам Ли Кадами стоял и улыбался своей печальной улыбкой, а серые глаза излучали какую-то едва уловимую иронию. Он выглядел, в общем-то, как обычный парень двадцати лет. В нем не было чего-то особенного. Невысокий рост, щуплое телосложение. Разве что взгляд примечал в нем какую-то странную уверенность и неторопливость в движениях. Его волосы были серебристыми, говорили, что это седина, и что она появилась тогда, когда он малышом бродил по темноте, хотя он заверял, что таким родился. И, конечно, эти глаза. У многих подземных жителей появлялась какая-то блеклость радужки, если они жили не в центральной пещере, ярко освещаемой облаками, и сталкивались с недостатком света, но у Лайама, глаза были неясного цвета: голубовато-серого, а зрачки могли отражать свет в полумраке или при определенных ракурсах, как у кошки, поэтому и говорили, что глаза у него серебряные. Сам он это объяснял тем, что родился во тьме нижних уровней и прожил там все те годы, прежде чем вышел к людям. Старик Марв рассказывал, что бывают кадолийцы, которые уходят вниз в поисках сокровищ или уединенной жизни, так поступили родители Лайама.

– Я знаю, что ты скажешь – занятие меня недостойное, – с насмешкой сказал Шами. – Но мне нравится.

Лайам сложил руки на груди, и проговорил:

– Отнюдь, мой друг, отнюдь. Из простых радостей и состоит жизнь. Полезно заниматься тем, что тебе нравится. Посмотри, змей поднимает в воздух твоя вера в него.

Шами взглянул вверх и улыбнулся.

Лайам продолжил:

– Но мы могли бы заняться кое-чем полезным для этого бренного мира, вы не находите?

– Опять хочешь забраться в нижние ходы?! – с блеском в глазах воскликнула Мирика.

– Чем здесь еще заниматься великим людям? Только исследованием тайн – это все, что пока остается, – изрек Лайам. – Но на этот раз я подумываю о чем-то значительном. Настоящей экспедиции. И не в нижние ходы – это уже вульгарность для нашего времени. Ближе к нам там ничего нет кроме горных кошек и давно разворованных складов древних, а ниже в глубине… О, думаю там нашлось бы что-то интересное, но нам туда пока рано.

– Рано? И я слышу это от тебя, Лайам? – усмехнулась Мирика.

– Да, рано. Неплохо иметь серьезное оружие, которое сложно достать, а еще… собрать информацию о том, что может нас там ждать. Логично, малышка?

– Логично-логично, но не называй меня малышкой, а то я тебе врежу и не посмотрю, что ты великий исследователь, а заодно духовный наставник Шами и всей окрестной пацанвы.

– Он не мой духовный наставник! – запротестовал Шами.

– Да брось, ты постоянно его цитируешь. Ладно, я же шучу.

Лайам похлопал Шами по плечу:

– Я бы похвалил тебя за то, что ты выбрал себе отличную женщину, но за вас обоих выбрала судьба.

– Он опять нас оскорбил? Найди себе девушку и не завидуй, – проворчала Мирика.

– В Кадолии нет той, что возьмет навсегда мое сердце – она далеко.

– Но, как мы неоднократно убеждались, вполне водятся те, кто может утешить тебя на время ее поиска, – сложила руки на груди Мирика.

– Водятся, но они быстро наскучивают.

– Пойдемте уже в город, а то этот чертов меланхолик завалит нас шовинистическими репликами, а я терпеть этого не могу.

– Я приветствую равноправие полов, но люблю быть главным, – поднял палец Лайам.

– Так куда ты хочешь сходить, если не в нижние ходы? Какая еще экспедиция? – спросил Шами.

– Дойдем до дома, я все вам расскажу, я хотел устроить для вас сюрприз, такого в нашем городе никто не ждет, – улыбнулся Лайам.

Они отправились вниз, по заросшей кустами дорожке обратно в город. Золотые облака сверкали в пространстве под сводом, заливая все вокруг яркими желтыми лучами, денек был чудесным.

Шами и Мирика шли впереди, держась за руки, болтая и обсуждая новый фильм. Лайам чуть подотстал, возможно, наклонился, чтобы сорвать какое-то растение, которое он полагал, что раньше не видел – с ним это случалось. Потом он принесет его домой и изучит под лупой. Нет, он не увлекался ботаникой, просто он любил исследовать то, чего ранее не видел.

Из кустов впереди вдруг кто-то вышел, и Шами весь напрягся, чувствуя недоброе.

Двое громил-близнецов с лысыми головами и квадратными мордами. Древние! Не могло не повести больше. Мол и Буб известные местные разгильдяи. Но что это у них в руках? Дубины? О боже, они совсем спятили! Раньше они отбирали деньги у школьников, что ходили этой дорогой в церковь Бога-из-машины. Похоже, теперь они решили грабить всех подряд.

– Стой-стой, давай подождем Лайама, – остановилась Мирика. – Он мастер заговаривать зубы!

Но громилы уже подошли, ухмыляясь и нарочито поигрывая дубинками.

– Что это у нас тут? – спросил Мол.

– Гуляете, голубки? – спросил Буб.

– Вы что уже разбоем начали промышлять? – надвинулась на них Мирика, и Шами пришлось удержать подругу за рукав рубашки.

Мол проворчал:

– Выворачивай карманы.

Шами сам не зная, зачем, вдруг выдал:

– Вы не должны этого делать! Что с вами? Это же уже настоящее ограбление!

Мол навис над ним:

– Решил меня на путь истинный наставить? Поздно! Гони деньги!

В этот момент за спинами раздался голос Лайама:

– Эй! Господа, чем это вы тут заняты?

– Оба-на, Мол, смотри-ка, они с Лайамом! – воскликнул Буб.

– Ну и что? Эй, Лайам, говорят, ты один из богатеев нашего города? Поделишься с друзьями?

– И это все, на что хватает ваших талантов? Да вам должно быть тошно смотреть на себя в зеркало! – отозвался Лайам.

Мол угрожающе придвинулся и навис над Лайамом. А его он был выше сразу на две головы. Парень спокойно выдержал взгляд здоровяка, и даже нагло усмехнулся в ответ.

Мол вкрадчиво проговорил:

– Послушай, Лайам, мы уважаем твою банду. Но сейчас ты здесь один, тебя некому защитить.

– Но потом, кто-нибудь придет и спросит, как это так вышло, не так ли, ребята?

– Может быть, и придет, и тоже получит.

– Ты видел моего черного друга Коварда? Он здоровее вас обоих, парни, не стоит его злить. Но вас раньше заберет полиция, поэтому не выйдет даже геройски погибнуть. Что может быть тупее стоять в лесу и грабить прохожих? Вас легко узнать, легко найти, к чему это все?

– Зачем жить завтрашним днем, когда мы можем развлечься сегодня? – веско ответил Буб.

– Послушайте, господа, мне нужны такие люди.

– Мы не пойдем в твою банду – вы двинутые, – усмехнулся Мол.

– Все это россказни. Это не банда, а сообщество верных друзей, – поправил Лайам.

Мол опять навис, подняв дубину:

– Я тебе сейчас вот это на голову опущу, гони ассигнации! Говорят, ты ими набит! Ты же самый удачливый кладоискатель города!

Лайам вдруг отчетливо и спокойно проговорил:

– А теперь послушай меня лысая морда, будешь мне хамить, то до завтра не доживешь, понял? – Мол ошарашенно отступил, а Лайам перевел взгляд на Буба: – Вы два ничтожества, посмотрите на себя, до чего вы опустились! Сначала грабили детей, теперь нападаете на людей с дубинами! Хотите кончить в тюряге, не начав жить? Вы что, придумать ничего не можете? Хотите заработать? У меня есть дело. Настоящее, денежное.

– Какое еще дело?

– Мне нужно двое отчаянных бойцов в опасном предприятии. Как думаете, это вы? Сама судьба свела нас сегодня вместе, понимаете? Я все думал, где мне взять крепких смышленых ребят. Но вы обосретесь, мне кажется.

– Что? Ты трусами нас назвал? – придвинулся Буб.

– Я не знаю, парни, это вы сейчас мне скажете обосретесь вы или нет. Я смею надеяться, что вы не щенки, и вас хватит на что-то еще, кроме как грабить детей.

– Мы не обосремся, говори! – вскричал Мол.

– Комплекс-4. Там тьма сокровищ. Артефакты древних, всякие еще работающие штуковины, которые можно продать. Может, завалялся гиперкуб, а, может, и не один. Конечно, и кристаллы книг, много книг… кхм, ну это мой интерес, но и для вас там кое-что найдется.

– Там пропадают люди, творится всякое, – неуверенно проговорил Буб.

– Это хранилище под государственной охраной, что ты брешешь? Туда никого не пускают с тех пор, как там пропал тот старик-исследователь! – сказал Мол.

– Меня пустят, у меня разрешение. Мы с ребятами идем туда завтра. Ну что, мои лысые друзья? Вы зассали или как? Я набираю команду. С нами будут еще люди.

– Мы пойдем!

– Встретимся утром в девять у фабрики. Если вы не явитесь, я всем раструблю, что вы испугались. Так что смотрите у меня.

– Да мы придем, придем, точно придем, – затараторили Мол и Буб.

– Отлично, – сказал Лайам, и к величайшему изумлению Шами, потянулся и похлопал Мола по плечу, проговорив: – Я рад, что вы еще не так низко пали, и я еще способен спасти ваши души от подобного прозябания. Смотрите у меня, завтра в девять. И хватит грабить, это занятие недостойно таких парней.

– Да… – неуверенно выдохнул Мол.

В этом был весь Лайам, они хотели его ограбить, а он превратил их в своих подчиненных, правда, эти двое еще об этом не догадались.

Громилы, кажется, навели парня на его обычные меланхоличные мысли, и всю дорогу к городу, он угрюмо смотрел, как землепашцы возделывают поля на неказистом самодельном комбайне, как фермеры косят траву, и думал. Даже на девушек, что с песнями собирали ягоды на грядках близ самого города, он смотрел с такой же миной. Пожалуй, именно поющие девушки раздосадовали Лайама больше всего.

Он вдруг изрек:

– Этот город будто замер в развитии, технологии не развиваются, люди довольствуется тем, что удалось скопировать у древних. Здесь слишком хорошо и беззаботно.

– Что плохого в беззаботности? – решил поинтересоваться Шами.

– Плохого ничего, но, когда людям ничто не нужно, прогресс останавливается. Кто создал этот маленький райский мирок? Зачем? Как вышло так, что у этого города все есть, и все под рукой? В вышине под сводом светятся электронные облака и дают живительный свет, водоочистные системы наверху подают воду в городские трубы, а в хранилищах повсюду мы находим всякие штучки-дрючки. Откуда все это?

– Да какая разница, Лайам? – спросила Мирика.

– Это все не наше, Мирика. Эти облака, эта вода, эти хранилища. Их создали древние, и создали не для нас, а мы просто горстка паразитов, которые присосались к жалким остаткам цивилизации богов, и нам ничего больше не надо. Этот город кончит так же, как они.

– Ты думаешь, у древних тоже все было, поэтому они и загнулись?

– Я думаю, они оказались чересчур умны, а их техническое развитие опередило ментальное. Они не смогли совладать с техникой, которую создали, и она их уничтожила.

– Бог-из-машины, – подтвердил Шами, за что получил презрительный взгляд.

– Я не верю в бесконечность могущества какого-то искусственного разума. Впрочем, он мог стать косвенной причиной их конца, но не потому, что ОН сам захотел и смог их уничтожить.

– И к чему ты все это? – спросила Мирика.

– Подумайте, что будет делать Кадолия, если водоочистной завод остановится? Сломается? Мы не знаем, как он работает, откуда поступает вода.

– Есть же теория, что там замкнутый цикл. Завод высасывает ее из пластов вокруг.

– Все это предположения, – отмахнулся Лайам.

Шами не согласился:

– Ты все клеймишь ученых Кадолии, а ведь наши предки как-то догадались, что это за завод, как подсоединится трубами к резервуарам и получать воду.

– Наши предки были лучше нас, они были исследователями, первооткрывателями. Они излазили окрестные пещеры, они нашли все эти хранилища. Их гнала нужда, они выживали. Они знали, что если они будут сидеть на месте, человеческая цивилизация закончится на них. А нынешнее поколение успокоилось, удовлетворившись плодами достижений дедов и прадедов. Когда последний раз создавали что-то по-настоящему новое?

– Коммуникаторы, – напомнил Шами.

– Не оскорбляй мой слух. Я-то знаю, какими должны быть карманные устройства, а эти штуки нам приходится носить на поясе, – и он выразительно потряс цепочку своего пристегнутого компьютера. – Посмотрите вокруг, на наш город и этот мир. Разве не смешно? У нас есть компьютеры, машины, телевиденье, а люди косят траву косами! Эти дурочки собирают ягоды вручную, да еще песни распевают, как будто жизнь удалась!

– Ты всегда преувеличиваешь, – проворчал Шами. – Есть же у нас несколько комбайнов, нам просто много не надо. И тракторы. Я же пашу поля на тракторе.

– Твоему трактору уже полвека, и когда он сломается, мне кажется, некому будет сделать новый. Почему не делают новые тракторы? Металла не хватает? Денег нет? Подозрительно…

– Нам не надо новых, – опять поспорил Шами. – Население города не растет, полей не так много.

– Что-то они там темнят с тракторами. Как пить дать, чертежи потеряли, а последний инженер помер, – пробурчал Лайам. – Все в этом городе так – никакой тяги к новому, никакой тяги к развитию. Когда я был маленький, я смотрел на нашу обширную Материнскую Пещеру и думал, что, когда вырасту, Кадолия заполнит ее всю, места перестанет хватать, придется отправляться на поиски новых пещер, но этого не произошло, разве не прискорбно?

– Тебя послушать, так ты желаешь Кадолии каких-нибудь несчастий, и скорейшего заката, – недовольно проговорила Мирика.

– Нет. Но этот мир движется куда-то не туда, и мы должны выяснить, что было в начале, что будет в конце, и, может быть, перенаправить его куда-нибудь еще.

– О боже, Шами, он сказал: «мы»! Я этого не слышала, – хлопнула себя полбу Мирика.

– Лайам, почему ты не можешь просто жить и наслаждаться тем, что у тебя есть? – вздохнул Шами.

– Потому что я знаю, что мир больше, чем кажется, и я хочу его увидеть. Я… – он о чем-то задумался, потом сказал: – Что-то влечет меня за пределы Кадолии, и мне удивительно, что никого здесь так же, как меня, не привлекает неизведанное и тайна, что там, дальше, за бесконечными туннелями, пещерами и толщей земли? Есть ли там что-то, или ничего больше нет?

Немного позже Лайам, Шами и Мирика сидели в доме на кухне за столом, а мать Шами – добрая женщина в заляпанном переднике, опоясывающем обширную талию, разливала им горячий суп в тарелки и хлопотала.

– Шами запускал змея, а мы любовались, – буркнул Лайам в ответ на распросы, откусывая хлеб и прихлебывая.

– Змея? Воздушного змея, и он полетел? – удивилась мама.

– Полетел, – засиял Шами.

– А у тебя сегодня не было работы в поле?

– Нет, Финч меня отпустил. Сказал, что сам вспахает поле Хеллов.

– Ох, вот ты вроде такой взрослый уже, настоящий мужчина, а все ребенок в душе, – проговорила мама, взъерошив его волосы. – И ты Лайам ходил с ним, тебя интересуют воздушные змеи?

– Я пошел посмотреть, что из этого выйдет. Натурный эксперимент, простое любопытство. Кажется, у нас бывают исходящие ветровые потоки. Почему никто это не изучает? Возможно, можно было бы как-то использовать?

– Ты же говорил, что змея подняла моя вера! – засмеялся Шами.

– Я могу наговорить любых глупостей, если надо поднять твою самооценку.

– Ах, такие вы у меня оба замечательные, мои мальчики! – Мама наклонилась и стала обнимать их и жулькать.

– Ну, хватит, мам, ты смущаешь меня перед моей вероятной невестой! – воскликнул Шами.

А Лайам и вовсе в свойственной ему манере, отшатнулся, пробурчав:

– Попрошу без телесных контактов, Марта. Я не твой сын, нет нужды меня теребить, тем более мне уже двадцать.

– Ну что ты такой, Лайам? Ты для меня как сын, я растила тебя с пяти лет.

– Не обижайся Марта, я ценю, что ваша семья для меня сделала, я вас всех люблю, и тебя и Гира, вы стали для меня вторым отцом и матерью, но у меня имелись и первые, и я не хочу их забывать.

– Бедный мальчик, так на тебя это все повлияло, – вздохнула мама расстроенно. – Что ж, обедайте. Я пойду, позанимаюсь в огороде.

– Кажется, ты частенько говоришь, что тебя родил звездный камень, – не удержался Шами.

– Не представляю, кто распускает эти глупости. И откуда под землей взяться метеориту?

– Мете-что? – спросила Мирика.

– Звездный камень, это метеорит. Когда люди жили на поверхности и было небо, космос, звезды, эти камни падали с неба.

– Как могут камни падать с неба? – спросила Мирика.

– Ох, не удручай меня своим беспросветным невежеством, Мирика. Ты так хороша, когда не пытаешься умничать.

– В смысле, хороша?

– Извини, во мне иногда просыпается бабник, и он расточает любезности девушкам вокруг. Это мой существенный минус.

– Это была любезность? Ну ничего себе! А ты что, Шами, вечно молчишь? Назвал меня своей невестой, а твой великий наставник, по-моему, иногда ко мне подкатывает. Причем прямо у тебя на глазах!

– Да ну, тебе показалось, Мирика. Лайам не может к тебе подкатывать, вы же друзья. Ты же к ней не подкатываешь, Лайам?

– У Мирики завышенная самооценка. Если я иногда отмечаю, что у нее хорошая мордашка, это только констатация факта, как заметить, что сегодня будет дождь, глядя на бледнеющие облака под сводом.

– Найди ему подружку, Шами, а то быть беде, – сказала Мирика.

– А почему я? Я вообще с девушками, кроме тебя, не общаюсь. Он сам может, он же их будто гипнотизирует, своими глазами.

– Не преувеличивай. Их притягивает моя загадочность и известность, а ум скорее отпугивает. Даже Мирика постоянно цепляется.

Мирика вмешалась:

– Когда ты говоришь что-то оскорбительное! А почему – даже? Я в твоих глазах где-то близко к идеалу женщины, что ли?

– Ну, скорее недостижимо близко, чем близко.

– Если ты порешь такую же чушь своим подружкам, то немудрено, что они от тебя разбегаются.

– Разбегаются? Ты ничего обо мне не знаешь, они мне наскучивают, и я их оставляю. Убежала только Магда, да и то потому, что я ей два часа рассказывал устройство планетарных систем из книг древних, и посетовал, что ее мировоззрение пошло по тупиковому пути развития. Она назвала меня некультурным словом и убежала. Нда… Пожалуй это было немного грубо с моей стороны. Девочка не виновата, что у нее не развился мозг к двадцати трем годам, она уже была рождена с изъяном.

– Слушай, заткни его, он меня постоянно бесит, – простонала Мирика.

Шами вспомнил, что у них есть более важная тема.

– Лайам, ты так и не пояснил нам, что у тебя за странная идея с Комплексом-4? Я надеюсь, ты наговорил это все Молу и Бубу, только за тем, чтобы они от нас отстали?

– Нет, это был не блеф. Я действительно планирую туда наведаться. Там должна быть большая библиотека, я хочу найти книги.

Мирика воскликнула:

– Ах, наш Лайам! Люди рискуют жизнью, чтобы забраться в этот комплекс и вытащить оттуда гиперкуб или летающего дрона, а он собрался похитить там книжку! Шами, иногда мне кажется, мы не с тем типом связали свою жизнь.

– Книги – это единственный источник, в котором можно найти ответы. Вы разве не хотели бы узнать больше о мире вокруг? Есть ли в нем что-нибудь еще, кроме нашей пещеры с прилегающими окрестностями? Откуда, например, взялся Реликтовый Барьер, и нет ли за ним чего-нибудь? Где все эти огромные города древних, что упоминаются в книгах, почему мы еще ни один не нашли? От нас что-то скрывают.

– Ох, этот Лайам с вечно кажущимися повсюду заговорами! – воскликнула Мирика.

– Почему во всех этих книгах, что мы находим, никогда нет ничего конкретного? Книги по физике и математике довольно подробны, как и история жизни на поверхности. Мы знаем в подробностях век за веком историю человечества до Первой Катастрофы, но что касается жизни древних под землей все очень туманно. Где были их города, в каких пещерах, никакой конкретной информации, по которой сейчас можно было бы что-то найти. У нас только художественная литература, где они описаны, фотографии удивительных улиц и интерьеров – и это все. Ни карт, ни географических описаний, каким был мир.

– Вторая Катастрофа уничтожила многие следы, – вздохнул Шами.

– Или, кто-то следит, что попадает в городскую библиотеку.

– Ты же сам исследователь, и находил книги в комплексах и хранилищах, – сказала Мирика.

– В округе все выгребли за два века. А в Шестом хранилище была такая же ерунда, что и везде.

– Может, древние и не записывали в книги, что с ними происходило? – улыбнулась девушка.

Лайам смерил ее взглядом:

– Может. На поверхности им не нужны были носители информации, все существовало в компьютерных сетях. Возможно, огромный пласт их культуры скрыт от нас, потому что у нас нет устройств для доступа туда, но и без укрывательства не обошлось, это точно. Вы же знаете, какими были отцы-основатели набожными параноиками и какое общество построили в первом веке.

– Что-то ты не то говоришь, Лайам, – нахмурился Шами. – Никто ничего не скрывает. Зачем ты усложняешь? Бог-из-машины, созданный человечеством, покарал людей, уничтожил цивилизацию на планете и заставил начать все заново под землей. Так говорят священные книги. Разве здесь есть что-то неправильное, в чем можно усомниться?

– Компьютер, названный богом – это уже повод во многом усомнится, мой друг, но продолжай.

– А после, началась жизнь второй цивилизации человечества под землей, но все умерли внезапно из-за некой болезни, оставив после себя только пустые комплексы и склады. Где-то в отдаленных пещерах чудом выжили наши отцы-основатели, тысячу лет они скитались, пока два века назад не нашли Материнскую Пещеру, – тут Шами сделал паузу и процитировал священный текст: – И увидели, как здесь хорошо. Богатые леса, полные живности, реки с чистой водой, теплые сверкающие облака, и водоочистной завод. Это место, как будто ждало нас, и именно его искали мы, ведомые верой.

– Ой-ой, не начинай, – поморщился Лайам. – Да-да, пришли сюда, нашли брошенные постройки предков, и узнали, что мы все жили когда-то на поверхности голубой планеты, называвшейся Тейя. Да что-то не верю, что так все и было.

– Но почему, Лайам? – спросила Мирика не без любопытства.

– Наша собственная история темна и не понятна. Отцы-основатели пришли сюда, желая все забыть и оставить в темноте пещер целые века своих скитаний.

– Что ты хочешь сказать, Лайам? – устало вздохнула Мирика. – Мы от тебя каждую неделю слышим, про туманность истории отцов-основателей и таинственности места, откуда они пришли.

– У меня много вопросов, я всего лишь хочу найти ответы. Единственный шанс – поискать в таком месте, куда еще не забирались ни исследователи, ни искатели ценностей, ни даже бандиты с контрабандистами. И такое место только одно – Комплекс-4.

– И знаешь почему? – сказал Шами. – Потому что там пропадали люди. Там сгинул сам Харви Смелый! Там призраки и опасные роботы.

– И с теми, и с теми я наловчился справляться, я ведь давно занимаюсь исследованием пещер и считаюсь довольно удачливым. Мой счет в банке это подчеркивает.

– Разве твои деньги еще не сделали тебя вхожим в элитные круги Кадолии, и они там не делятся между собой всеми тайнами? – усмехнулась Мирика.

– Я не из старых семей и молод, станет со мной кто-то чем-то делиться? У нас до сих пор довольно архаичное общество. Отцы и деды все еще поклоняются Салеху!

– Не называй Бога-из-машины этим именем, это дурная примета! – воскликнул Шами.

– Да-да, наш прекрасный квадратный бог!

– Просто, когда он был Салехом, он еще не был богом, поэтому не надо его так называть. Он Бог-из-машины, – пояснил Шами.

– А убив всех людей, компьютер стал богом, ну-ну, – усмехнулся Лайам. – Все в этом городе не так, а никто не хочет даже выяснить, почему. Цивилизация людей погибла дважды, когда жила на поверхности Тейи, и когда оказалась под землей, а мы ничего об этом не знаем! Я хочу это узнать.

– Почему ты решил, что в Комплексе-4 ты что-то найдешь? – сказала Мирика. – Там уже была экспедиция век назад, кажется, они ничего особенного не нашли. А потом пропадали люди, зачем туда соваться?

– Они не открыли самую главную дверь. Я знаю, что этот комплекс, больше, чем кто-либо думает, и знаю, что там должна быть библиотека. Я уверен, что найду книги, которые хотя бы чуть-чуть раскроют мне, что за нелепый мир вокруг нас и нельзя ли его как-то поправить. Люди не должны жить под землей, пусть даже под электронными облаками.

– Он сказал поправить мир? – с недоумением взглянула на Шами Мирика.

– Я приведу вас к тайне, которая потрясет основы всего, и к неувядающей славе, поверь мне, – заверил Лайам.

– Ткни его вилкой, Шами, у пророка бред, – буркнула Мирика.

Шами проговорил:

– Лайам, это ты Молу и Бубу можешь рассказывать о славе. Я не собираюсь подвергать свою жизнь опасности просто потому, что тебе захотелось в Комплекс-4, за тайными книгами! Там таится зло, и исчезают все, кто даже просто прогуливался у входа. Не зря запретили туда ходить.

– Судьба нас ведет, вот увидите, завтра вы отправитесь со мной.

Глава 2

Лайам Ли Кадами медленно возвращался к действительности, он просыпался.

Снова снилась она – принцесса с синими волосами и синими глазами – его вечная любовь.

– Где ты? Я хочу тебя найти, – прошептал он.

Ответа не было, он знал, что не будет, поэтому нечего валяться, пора заняться делом, он слишком засиделся в этом городке, который местные жители считают центром обитаемого мира, но он ничуть не сомневался, что они сильно заблуждаются.

Лайам поднялся с кровати, осмотрелся. Нехитрая маленькая комнатка в мансарде деревянного дома Мегдоков и Скволлов, – здесь он жил с тех самых пор, как родители Шами и Мирики приютили его, когда он вышел из нижних пещер, за что он всегда был им благодарен.

Кровать посередине и выход на балкончик, рабочий стол с компьютером, – все довольно просто, только то, без чего нельзя обойтись. Самодельные полки, на которых беспорядочно валялись всякие устройства: механизмы, жуки в баночках, засушенные цветки, череп горной кошки, потрепанный шкаф с вещами, все стены заклеены листами с набросками и чертежами каких-то безумных механизмов, которые вряд ли могли когда либо работать, карта Кадолии и всех прилегающих пещер на одной из стен, а в углу стояла гитара, как позорное напоминание того времени, когда он увлекся музыкой, но к счастью, для этого мира, быстро понял, что его призвание несколько в иных областях.

Он давно мог бы покинуть это место, купить собственный дом поблизости, но не хотел отдаляться от людей, ставших ему семьей, да и они не хотели, чтобы он уезжал. Все в Кадолии старались жить семьями под одной крышей.

– У нас большой дом, Лайам, зачем тебе куда-то переселяться? – говорила Марта.

Но ему было неловко так и продолжать жить у Мегдоков бесплатно, поэтому, как только его исследовательские походы по пещерам стали приносить доход, он начал платить им за аренду – некоторую символическую сумму, и то пришлось уговаривать, чтобы они брали эти деньги, убеждать, что так ему спокойней.

Под скосом крыши стоял письменный стол с компьютером. Это устройство представляло собой выпуклый монохромный экран с пристроенной на него линзой в пластиковом корпусе со множеством лампочек. Модель старовата, но для работы с текстами хватало.

Поглядев на него Лайам, удрученно подумал, что развитие техники в Кадолии остановилось лет десять назад. И если бы не найденные ранее некоторые устройства древних, на основе которых можно было создать карманные компьютеры, намного превосходящие возможности настольных машин, было бы совсем печально. Парень взял свой коммуникатор с тумбочки и любовно погладил. Это последняя модель с цветным экраном в умопомрачительном разрешении четыреста на триста точек. Корпус тоже пластиковый, квадратный, с рифлеными углублениями и лампочками, если нажать кнопку включения зажигается этот самый изумительный голографический экран, в сантиметре параллельно поверхности. Коммуникатор был размером с две ладони, и у древних подобные устройства выглядели намного изящнее. Что ж, что еще ожидать от ученых Кадолии, которые больше навострились копировать, чем создавать что-то новое.

Лайам оделся и привычным жестом прицепил компьютер к поясу, как их и носили все вокруг.

Утро было ярким, золотые облака под пещерным сводом сияли как никогда. И это был знак – сегодня особенный день, и сегодня он приблизится еще на шаг к тайне этого мира. Лайам уверенно зашагал по мощеной улочке к центру Кадолии.

Несмотря на ранний час на улицах уже полно народа, булочники открывали лавки, продавщицы цветов раскладывали товар, а иногда приходилось посторониться, когда сзади нетерпеливо бибикали и пропускать вперед тарахтящую дизельную машину.

Улицу обрамляли деревянные и кирпичные домики с ярко выкрашенными стенами. Дома из дерева считались подороже и принадлежали семьям побогаче, а каменные подешевле. Ведь камня вокруг полно, а вот доставлять дерево из лесной пещеры было довольно хлопотным занятием, как и выращивать на специальной плантации на востоке этой пещеры, где и стоял мегаполис подземного мира.

Впрочем, в мегаполисе проживало от силы двести тысяч человек.

Лайам усмехнулся. О да, он помнил настоящие мегаполисы на поверхности планеты, со стеклянными зданиями до небес, и это даже и не снилось здешним жителям.

Продавец сыра приветливо помахал ему из дверей лавки, и Лайам улыбнулся в ответ и поздоровался. А сам подумал, что его временами практически тошнит от этого идиллического сказочного городка в маленьком замкнутом мирке.

«Да что со мной не так?» – меланхолично подумал Лайам.

Он помнил множество жизней войн и лишений, когда он был бы счастлив оказаться в таком спокойном безмятежном месте, где все преимущественно счастливы и самая крупная проблема за последний век – это неурожай деревьев. Но его всегда влекло куда-то, к великим делам и тайнам.

Он знал, что миссия его жизни узнать, где кончаются пещеры, что снаружи этого мира, узнать, что было в прошлом, почему и куда все идет. А узнав, он расскажет жителям этого мира все, если, конечно, они захотят слушать.

Но для начала надо было выбраться за Барьер.

На центральной площади с нелепым фонтаном в виде дельфинчика, про которого никто и не знал, что это за животное – они увидели его на двигающихся фотографиях древних, – он зашел в магазинчик электроники. Это и была цель его ранней прогулки. Там он запасся батарейками для своего карманного компьютера и фонаря.

Затем он вышел и прошелся немного по площади. Несмотря на некоторое пренебрежение, он по-своему любил этот город, как свой дом. Вероятно, если бы не то, что он видел в детстве, там внизу, в пугающих всех кадолийцев пещерах, что всплывало неясными картинами памяти, и еще образы прошлых жизней, которые, впрочем, он тоже помнил довольно нечетко, то он был бы, таким же недалеким и не мечтающим ни о чем больше жителем Кадолии, верящим, что мир состоит из нескольких сообщающихся между собой пещер, с разбросанными схронами некогда уничтоженной цивилизации, их развалившимся за тысячи лет заводами и сооружениями, их еще живыми машинами, которые пугают до полусмерти, когда набредешь на них в темном пустынном проходе, из великолепного города Кадолия, что стоит с незапамятных времен, и разбросанных по округе немногих деревень.

С этими мыслями он подошел к городской ратуше, помпезное здание в три этажа с витиеватой башенкой, на которой имелись и часы.

Эх, когда-то он рассчитывал подрасти и захватить власть в городе путем довольно нехитрых интриг и карьерных продвижений. Эти люди глуповаты и наивны, поработить их как пара плевков, но ему быстро наскучила эта затея. Кадолия слишком мелка, чтобы останавливаться на этом. Нет, не здесь его ждет власть и возможности, здесь только начало, ясли, где он подрастает и набирается знаниями. Настоящая жизнь и тайны ждут его за Барьером.

И синеволосая принцесса, конечно. Ну по крайней мере, он надеялся, что она на этой планете, если на другой, будет как-то неудобно.

Лайам прошел еще несколько шагов. А вот и другое архитектурное украшение площади Кадолии: церковь Бога-из-машины. По мнению Лайама, самое нелепое религиозное движение, которое только можно вообразить. Впрочем, на его вкус, любая религия, содержит изрядную долю домысла и заблуждения. Но компьютерный бог, это подлинный маразм. Тем более ему поклоняться.

В наследии отцов-основателей говорилось, что философские размышления на тему, почему искусственный интеллект, созданный быть совершенным, уничтожил человеческую цивилизацию, встречались в текстах древних. Люди уже в те времена задумывались, что это было – приступ мимолетной депрессии сломавшегося компьютера или в нем возник сверхразум, решивший, что надо начать все сначала. После Второй Катастрофы выжившие сохранили и развили эту теософию, сделав своей религией. Официальные постулаты гласили, что в машине человека возник Бог и он уничтожил цивилизацию на планете, отправив всех под землю, чтобы люди начали все заново. Но и под землей что-то пошло не так, теперь все ждут, что в машинах снова родится сверхразум и расскажет, что делать дальше.

Что ж, у этой нелепости была одна польза, кадолийцы стали уделять определенный интерес к развитию техники, а особенно всякого рода компьютеров. Даже балуются с программами, которые имитируют искусственный интеллект. Каждый верующий мечтает, что именно в его компьютере однажды зародиться сверхразум, Бог-из-машины вернется к людям.

Лайам бы не хотел пропустить такое событие, вот он бы изрядно посмеялся.

Впрочем, церковь компьютерного бога, была отживающей свой век конфессией, это вера в основном людей постарше, и расцвет ее приходился на далекие времена, когда народ был слегка попроще. Сейчас культ пытался адаптироваться и усложниться, некоторые, что поумнее, допускали, что Бог-из-машины не совсем бог, а проявление каких-то прочих сил и процессов. И вот это, на вкус Лайама, было куда логичнее и близко к правде.

Что ж, хватит ностальгических прогулок для этого утра. Время подходит, пора возвращаться в дом и будить Шами.

Дома Лайам положил свои покупки в рюкзак вместе с другими вещами, могущими пригодится в экспедиции, а потом вошел в комнату, к Шами, и сел на край его кровати, скрестив ноги, пристально его разглядывая.

Брат зашевелился, видимо почувствовав, что тут кто-то есть.

– Во имя Бога-из-машины, Лайам, что ты делаешь? Ты напугал меня!

Лайам с прискорбием подумал, что хоть, вера в компьютерного бога преимущественно удел темных старушек, но по-прежнему встречаются и молодые последователи. Бедняга Шами всегда был чересчур подвержен внешним влияниям и думам о божественном. Он не бегал в церковь каждую неделю, но верил, что Бог-из-машины был, и где-то из неких виртуальных пространств посматривает на своих отбившихся от рук детей. Поэтому осенить себя священным знаком квадрата в минуту опасности или ляпнуть такую фразочку, он мог запросто. Мирика, к счастью, не разделяла таких наклонностей.

Лайам изобразил радушную улыбку:

– Тебя что-то легко напугать, дружок.

– Что тебе надо? Я сплю!

– Ты забыл? Через полчаса мы встречаемся с ребятами у фабрики, и отправляемся в Комплекс-4.

Шами тяжело выдохнул и упал обратно на подушку, пробормотав:

– Нет, это ты забыл, Лайам, я не участвую в этой идиотской затее, мне дорога моя жизнь.

– Опасности никакой нет, нас же много.

– Там призраки, и древние охранные системы. Если бы опасности не было, то туда бы каждую неделю ходили, но как ты знаешь, никто не стремится.

– Шами, друг мой, жители Кадолии на редкость трусоваты. Прости мне такой комплимент, но ты истинный сын этого города, и целиком на них походишь. Лишь немногие здесь достаточно отчаянны, чтобы пойти в пещеры и попробовать забраться в сооружения древних.

– Харви Смелый был как раз таким отчаянным путешественником, и он нашел свой конец именно в Комплексе-4.

– Он был неудачником, – небрежно взмахнул рукой Лайам. – К тому же, идиотом. Пошел туда совершенно один. Я смелый и отчаянный человек, но я подготовился. А Харви мог просто запнуться об упавший светильник и расшибить голову, а вся Кадолия теперь думает, что его там сожрал какой-нибудь робот.

– Зачем роботу есть человека? – не понял Шами.

– Откуда я знаю, это обычные кадолийские выдумки, логику которых трудно проследить.

– Официальная версия, что его спалили лазерами охранные системы.

– Там нет охранных систем, Шами, я изучил описание этого места в архивах, а также дневник первой экспедиции, которая, я напомню, более-менее удачно там побывала. Какие-то недоумки погибали в комплексе по неосторожности, и все решили, что это место проклято. Всему всегда есть научное объяснение, и оно в том, что там работают какие-то системы, пугающие недалеких кладоискателей. Возможно, есть сломанные роботы, но от них мы защитимся оружием.

– А неофициальная версия, – напомнил Шами, – которой я очень склонен доверять, в том, что из него высосали жизнь электронные призраки.

– Хватит придумывать отговорки. Я тебе обещаю, тебя не убьют.

– Какой Комплекс-4, мне на работу через час!

– Я звонил Финчу, ты ему на сегодня не нужен.

– Ты иногда меня пугаешь, Лайам, вечно ты плетешь интриги за спиной, чтобы все было по-твоему.

– Мирика тоже идет.

Шами снова вскочил:

– Что? Как? Она же вчера согласилась со мной, что предприятие слишком опасное и безумное! Когда она успела передумать?

– Я потом перехватил ее в коридоре и увлек этой идеей. В отличие от тебя, в девчонке живет дух приключений.

– Да она все ребячиться.

– Кто бы говорил, запускатель воздушных змеев.

– И ты не врешь, она согласилась пойти?

– Да. Кстати, тебя не беспокоит упоминание, что я зажал в уголке твою невесту для разговора, пока ты не видел?

– Почему меня это должно беспокоить?

– Ах ты бедная наивная душа, обидеть тебя, как растоптать единственный цветок в поле бурьяна. Забудь. Я ее уговорил, она идет. И тебя сейчас уговорю.

Шами опять бухнулся на подушку:

– О, давай, попробуй, а я досплю.

– Подумай о том, Шами, что твоя девушка отправляется с кучкой отчаянных ребят в Комплекс-4, и, возможно, ей будет угрожать опасность, а тебя не будет рядом.

– К сожалению, я на этот счет иллюзий не питаю. Максимум что я смогу – это найти смерть с ней рядом.

– Это утверждение мы не будем ей рассказывать, а тебе рекомендую хотя бы для виду иногда изображать ее защитника.

– Зачем? Она девчонка боевая, и уже в школе была способна меня побить.

– Не навлекай на меня бездны позора, мы оба знаем, что ты не такой уж слюнтяй. Ты просто слишком уж осторожный и много думаешь.

– И я адекватно оцениваю свои силы и не боюсь признаваться в этом, – буркнул Шами.

– А ты не думал, что, может быть, ей будет неприятно, что ты струсил и не пошел?

– Да ты что, увидев меня, она первая тебе скажет, зачем ты потащил меня с собой. Что ее расстроит, так это если я там упаду в какую-нибудь яму или если меня убьют.

– Я смотрю тебя ничем не проймешь… Открой глаза и сядь, Шами, – он попытался начинить голос стальными нотками.

Шами приоткрыл один глаз, настороженно.

Лайам ждал.

Брат нехотя сел и посмотрел в его глаза.

– Послушай, Шами, ты не такой домашний тюфячок, каким себе кажешься. А Мирика любит приключения, ты отдалишься от нее, если не сможешь следовать за ней туда, где ей интересно. Да, она не ждет от тебя многого, но однажды она просто обнаружит, что тебя никогда нет рядом.

– Она преподаватель в детском садике, какие еще приключения? А в нижние ходы я с вами ходил несколько раз, – пробурчал Шами.

– Если ты пойдешь с нами и скажешь, что ты беспокоишься за нее, хочешь защитить, то ей будет приятно. Она это оценит. Сделай хоть раз что-то ради своей девчонки!

Шами удивленно моргнул.

А через пять минут они уже одетые и собравшиеся в дорогу выходили из дома, хотя Шами продолжал удивленно моргать, как будто сам не понимая, и как это он оказался здесь и зачем вообще это делает.

– Не знаю, Лайам, как у тебя все это получается, – пробормотал он.

– Во мне есть сила, и окружающие это чувствуют, – бросил Лайам.

– Слушай… а как… У тебя правда есть разрешение?

Лайам трагично вздохнул, потом достал бумагу из внутреннего кармана своей куртки и протянул Шами. – Официальное разрешение мэра на исследовательскую вылазку.

Шами опешил:

– Как ты этого добился?

– Я ворвался в ратушу с фразами, что у меня дело безотлагательной важности, а потом объяснил мэру, что у меня есть инициативная группа добровольцев, и это очень важно хотя бы попытаться совершить еще одну экспедицию. Я пообещал, что мы просто потопчемся в первом помещении, оценим обстановку и назад.

– Но ты же наврал!

– Конечно. Но ты знаешь, он и не был особо против. Какая ему разница, что какие-то самоубийцы решили себя угробить, тем более, когда я пообещал передать городу часть от всего полезного, что возможно удастся найти. А еще я обещал притащить останки бедняги Харви Смелого, если обнаружим. А он ведь как символ города. Чего мэру противиться? Мы же не школьники и не мародеры, а группа исследователей. А помрем, так это наш осознанный выбор – не город собрал нашу экспедицию, а мы сами. Он даже хотел снять нас для телевиденья, но я сказал, что времени нет, мы утром отбываем.

– Я просто тебе поражаюсь Лайам. Постой, так мы еще и тело Харви будем искать?

– Ой, конечно, нет, его давно сожрали черви. Скажем, что ничего не видели и ничего не знаем. Вероятно, его забрал к себе Бог-из-машины, ха-ха.

– Не богохульствуй, Лайам, в преддверии столь опасного похода.

– Ай, да ну тебя. Вон ребята уже едут.

По улице тарахтела машина, через скелет рамы было видно, что внутри Ковард, Калисса и Мик.

– А что, неужели в городе думают, что у меня банда? – поинтересовался Лайам у Шами.

– Ну, конечно. А как еще называть то, что за тобой таскается самое хулиганье?

– Банда… что-то мне не нравится. Мелковато.

– А где Мирика? – спросил Шами.

– Она пошла на работу отпроситься. Я написал ей документ, что она причислена к экспедиционному отряду по распоряжению правительства, так что проблем не будет, наверное, она уже ждет нас у фабрики.

– Я не могу поверить, что мы действительно делаем это – отправляемся туда. Еще вчера затея казалось какой-то твоей глупой шуткой! – пробормотал Шами.

Автомобиль поравнялся с крыльцом, и с нее спрыгнули Калисса и Ковард, за рулем сидел Мик.

– Машина подана, Лайам, – сказала девушка.

Лайам залюбовался ей. В кожаных штанах и безрукавке со здоровым ножом на поясе она смотрелась более чем впечатляюще. Короткие лохматые волосы обрамляли лицо, которое можно было бы назвать милым, если бы не холодный взгляд и редкое присутствие улыбки. У нее были некоторые шансы стать принцессой для Лайама, но девчонка слегка жестковата.

– Калисса, малышка, ты отлично выглядишь. И где ты раздобыла этот здоровенный тесак? Как бы к нам полиция не привязалась!

– Это из моих личных находок в нижних ходах. Думаю, его изготовили охотники или путешественники.

Лайам попросил посмотреть, достал лезвие из ножен, оценил работу, проверил остроту пальцем, а потом вернул.

– Отличный клинок, но в наш век огнестрельного оружия разгуливать с чем-то подобным по меньшей мере странно, подруга, – бросил он безапелляционно.

В самом деле, как можно любить девушку, которая ходит по улице с таким ножищем, и, небось, мечтает пустить его в ход? Нет, Лайам чуть романтичнее на свою беду.

Ковард был чернокожим гигантом, спокойным, с безмятежной улыбкой. Он тоже оделся, как на войну. А Мик подвижный короткостриженый парень, вооружился загнутой трубой, и держался за руль с воодушевленным нетерпением.

Тех, что Шами назвал хулиганами, Лайам предпочитал считать самым цветом города. Эти ребята не походили на прочих кадолийцев, они были войнами в душе, и ему это нравилось.

Все они сели в машину, Лайам и Шами кое как уместились сзади, где и сидений не было. Они поехали к границе города, к фабрике, откуда дорога вела к западной стене, где имелся проход, уходящий чуть вверх, пока не приводил к Комплексу-4, овеянному столь мрачной славой. Впрочем, в округе хватало мест, от которых мирные кадолийцы шарахались и старались держаться подальше без всякого на то основания.

Нельзя же назвать основанием фольклор и дикое зверье.

Словно отвечая на его мысли, Шами заговорил:

– Неужели тебе не страшно, Лайам? Люди говорят, в Комплексе-4 на самом деле видели призраков: полупрозрачные силуэты людей.

– Ой, да люди, конечно, наговорят, – отмахнулся Лайам. – У меня есть довольно стройное предположение, что это за призраков тут повсюду видят, и можешь мне поверить, к настоящим призракам это не имеет отношения.

– Пусть так, но что ты скажешь о черных копателях?

– О, да-да, еще одни бабушкины сказки.

– Но они существуют, Лайам! Нам же рассказывал отец, что видел одного как раз в проходах той стороны. Они там есть, они есть везде. Свихнувшиеся механические существа древних, которые копают и скребутся в черных коридорах, ползают за стенами. Их построили тысячелетия назад, чтобы копать руду, но, когда их создатели сгинули, творенья продолжали копать туннели, а потом стали обретать собственный разум. Темный.

– Да кончай пересказывать мне эти детские страшилки, Шами, ты думаешь, я их не слышал?

Шами невозмутимо продолжил:

– Они выдумали собственного бога и поклоняются ему, соорудив алтари в маленьких темных пещерах, и приносят ему все блестящее. Их также притягивает свет, и стук шагов по камню. Они способны слышать малейшие вибрации.

В этот момент машина наехала на кочку, и всех слегка подбросило. Шами заговорил снова:

– Их темный разум считает людей чем-то вроде паразитов, от которых надо чистить туннели. При этом они хитры и очень умны. Они охотятся, заманивают, могут загнать одинокого путника в тупиковый проход, и тогда в каменных стенах разверзаются трещины и металлические черные руки хватают его и утягивают вглубь!

– А что потом делают? – будничным тоном уточнил Ковард, как будто интересовался который час.

– Не знаю, что делают. Никто не выживал, чтобы рассказать. Но как ты думаешь, долго ли ты проживешь, если когтистые лапы потянут тебя в трещину и будут там таскать по узким пустотам?

– Я слышал, они хотят быть похожими на людей, поэтому выпивают мозг, – бросил через плечо Мик, не отрываясь от дороги.

– Нет, мозг им без надобности. Это же машины, они не могут питаться органикой, – возразил Шами.

– Ну надо же, какое-то рациональное звено в этой байке! – воскликнул Лайам.

Шами веско заметил:

– Кто-то описывает их низкорослыми, ковыляющими, с большими руками, а кто-то, что они ходят в черных плащах. Их электронный мозг видит мир в причудливом свете, но чрезвычайно изворотлив.

– Если у них есть мозг, значит, в него можно всадить нож, – сообщила Калисса, любовно проверяя остроту своего кинжала, что делать в трясущейся машине было вряд ли разумно.

Лайам воззрился на него:

– Зачем ты нам это рассказываешь? Думаешь, мы испугаемся и повернем? Шами, мы из другого теста.

– Ничуть не сомневаюсь, что вы выживете в любой переделке, а вот меня и Мирику порубят там в капусту, пока вы не смотрите, – буркнул парень.

– Калисса, проследи, чтобы Шами не утащил черный копатель.

– Да, Лайам.

– Она шутит и не верит, что такая ситуация возникнет! – воскликнул Шами.

Калисса обернулась и серьезно посмотрела на него:

– Если я увижу, как что-то затягивает тебя в трещину в стене, я спасу тебя и повытаскиваю из этой твари микросхемы.

Шами сглотнул, глядя в ее холодные глаза, но, кажется, его это успокоило.

Тем временем они уже подъехали к фабрике. Здесь собралось несколько человек из так называемой банды, которую сам Лайам считал чем-то вроде сообщества единомышленников. Он объединил вокруг себя людей, ищущих в жизни что-то, не знающих что, но чувствующих, что Лайам ищет тоже самое. На вылазку отправились далеко не все, основная часть осталась в Штабе – доме в промышленном районе, который купил Лайам за бесценок, чтобы было, где собираться, а тем, у кого нет крыши над головой, чтобы было, где жить. Все начиналось с нескольких ребят, которые не знали, чем заняться в жизни, а Лайам дал им цель, потом в Штабе стало довольно многолюдно.

Среди них были не только молодые парни, но и девушки. Им нравилось, что у ребят Лайама царило равноправие, чего в патриархальной Кадолии не всегда можно было увидеть. Возраст тоже разнился: совсем подростки и люди весьма зрелые. Например, Грета – настоящая ведьма, которая затруднялась назвать свой возраст, и погонщик скота Хруст, что потерял в нижних ходах жену и ребенка после нападения горной кошки и искал новый смысл жизни для себя.

Кроме ребят, на дороге в теньке деревьев стояли те, кто оказался в походе случайно: так удачно попавшиеся вчера лысые громилы-близнецы, не забывшие свои дубинки, и недовольный мужчина в обмундировании полицейского с настоящим автоматом на груди.

Близнецы и полицейский поглядывали друг на друга с нескрываемым недоверием. Еще бы, страж порядка и представители криминального мира оказались в одной упряжке. Лайам усмехнулся, чувствуя себя вождем, объединяющим народы.

И, конечно, здесь была Мирика. Рыжие волосы сверкали в лучах утренних облаков, а зеленые глаза светились в предвкушении. Но Лайам с неудовольствием заметил, что она и не подумала как-то собраться в поход, на ней была все та же повседневная одежда, что и всегда: обтягивающие штаны и клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Да хоть бы взяла какой-то рюкзак с едой! Нет, некоторая несобранность и взбалмошность этой девчонки определенно был ей в минус.

Мирика заметила, что в машине с ними приехал Шами, и тут же набросилась на Лайама:

– А его-то ты что притащил? Там же опасно будет! Ты хочешь, чтобы его убили?!

– А что я тебе говорил? – проворчал Шами.

– Недооценивай своего избранника, Мирика, он здесь, чтобы тебя защитить.

– Что? – опешила Мирика.

– Ну, Шами, что ты молчишь? Скажи мне все то, что ты горячо говорил мне все утро, упрашивая меня взять тебя с собой.

– Упрашивал? – вскинул брови Шами.

Лайам только мысленно чертыхнулся и решил взять инициативу на себя:

– Он сказал мне, Мирика, что переживает за тебя, когда услышал, что ты отправилась с нами. Да, он не боец, но хотел быть рядом, присматривать за тобой, чтобы ты не упала или не расшибла коленку. Он понял, что мужчина должен быть со своей женщиной, когда она рискует жизнью ради будущего человечества! – На этих словах лицо Мирики начало выражать недоверие, и он подумал, что, наверное, зря сказал про будущее человечества.

– Ты серьезно беспокоился за меня, Шами? – спросила девушка.

– Конечно, я переживал, ведь там опасно, я удивился что ты…

Она прервала его, заключив в объятиях:

– О, Шами, я так тебя люблю!

– Мир вам да любовь, дети мои, – изрек Лайам, положив руки им на спины, а потом отправился проверить все ли готовы к путешествию.

Мол и Буб сразу подошли к нему.

– Эй, а ты не спешил, Лайам, – сказал Мол. – И ты же обманул нас! Мы думали, ты собрал шайку отчаянных головорезов, чтобы пограбить Комплекс-4, а твое разрешение где-то куплено, но тот хлыщ в обмундировании, пояснил нам, что это вообще не грабительская акция, а одобренная правительством экспедиция!

– О, простите, парни, но мне показалось, вам давно уже пора вернуться в лоно закона. Разве вас не радует мысль, что вы в кой-то веке будете делать что-то не нарушающее порядок и даже общественно полезное?

– Полицейский сказал нам, что его послали нас охранять, что за ерунда? – прогудел Буб.

– Я думаю, его послали присматривать. Но какая разница? Зато у нас имеется человек с серьезным оружием.

Буб пробурчал недовольно:

– По-моему он не верит, что мы действительно зайдем туда. Он думает, мы дойдем до входа, увидим призраков и побежим назад.

– Ну, парни, я надеюсь, вы не оправдаете его надежд.

– Мы? Да нам начхать на призраков! – сплюнул Мол. – Но полицейский сказал, мы должны отдать половину мэру. Мы на такое не подписывались Лайам!

– И не отдавай. Что вы оба найдете, то ваше.

Братья заметно повеселели от этой новости, и к ним вернулся энтузиазм.

Лайам сказал им:

– Но запомните, главный в этом походе – я. Будете выпендриваться, или прекословить я вас обратно отправлю, и никаких вам ценных находок.

– Да ладно, что ты, от нас не будет проблем!

– Смотрите у меня, лысые засранцы, я недисциплинированность не терплю!

– Эй, паренек! – окликнул его этот самый полицейский, завидев.

Лайам смерил его взглядом. Кажется, еще кое-кому здесь придется очень ясно обозначить распределение ролей.

Полицейский был молод, но старше Лайама. Скуластое лицо, голубые ясные глаза, взъерошенные черные волосы. На руке кольцо – вероятно семьянин, искренне верящий в дело, которому служит; готов защищать добро и справедливость и искоренять преступников. На нем был бронежилет и внушительное обмундирование, а также нашивка офицера на рукаве. Очевидно, выделили не простого патрульного, а человека, имеющего опыт командования. Что ж, тем хуже для него.

Полицейский деловито продолжил, напустив на себя вид серьезного профи, которого отрядили заниматься какой-то ерундой:

– Ты, кажется, здесь главный? Где транспорт, на котором поедет вся эта толпа, уж не той ли машине, на которой ты приехал?

Лайам молчал, невозмутимо его изучая, заглядывая в глубину глаз. Похоже это не плохой парень, ему просто действительно кажется все это задание каким-то наказанием… Или нет, постойте, он видит в этом ответственность! Что ему необходимо присмотреть за кучкой молодых парней, чтобы они не покалечились, кто бы мог подумать!

Офицер, тем временем, уже начинал нервничать, не понимая, почему собеседник молчит. Ладно, полицейский неплохой человек, не стоит издеваться.

– Простите, вы не представились, – почти приветливо сказал Лайам.

Полицейский моргнул, и поспешно проговорил:

– Да… я, офицер Каниг, командир оперативной группы при администрации Кадолии.

Упоминание собственной должности, вернуло офицеру Канигу совсем ненужное сейчас чувство собственной значимости, поэтому Лайам решил не миндальничать:

– Я действительно главный, господин Каниг, я руководитель этой экспедиции, а не вы, как, возможно, вы по какой-то странности себе нафантазировали.

– Что? – нахмурился Каниг. – Да это даже не похоже на настоящую экспедицию, ты привел каких-то пацанов с улицы, а сам хоть и известен большими находками, не зарекомендовал себя серьезным исследователем пещер, а скорее известен как искатель диковин и тайн.

– И тем не менее, мы отправляемся туда, где можем погибнуть. Вы не думали об этом?

– Думал, поэтому…

– Поэтому вас направили с нами приглядеть и осуществить безопасность. И безусловно мы это оценим. Вот и приглядывайте, ваши приказы здесь никто выполнять не будет.

– Но я же…

– Хотите проверить? Это мои люди, они верны мне. Так что давайте не будем устраивать здесь глупых сцен. Безусловно, я отвечу на все ваши возникающие вопросы и прислушаюсь к советам. Вы человек опытный, вероятно, с боевым опытом?

– Да, бывал в переделках.

– Вот и отлично. Не будем ссориться, офицер Каниг. Машина, не единственный транспорт. Сейчас прибудет еще один, – Лайам взглянул на часы и заметил с неудовольствием: – Эти лоботрясы задерживаются.

– А ты действительно не прост, Лайам Ли Кадами, как про тебя говорят, – оценил Каниг.

– Сейчас я хотя бы не выгляжу на двенадцать лет – вот когда было сложно работать с людьми.

Каниг только усмехнулся, наверняка подумав, что из-за роста и комплекции, парень перед ним выглядит на шестнадцать, что ненамного лучше. Что ж, Лайам привык.

Он поглядел на оружие в руках полицейского и поинтересовался:

– Не сочтите за претензию, но вы собираетесь стрелять по роботам из этого?

– Каким роботам?

– Мы идем в сооружение древних, в таких местах большой шанс встретить не только хищников, но и роботов. И вот стрелять по стальным машинам в узких проходах из автомата не лучшая идея, пули могут отрикошетить, да и часто их этим не остановить. Обычно исследователи используют очень крупнокалиберное оружие, либо дубины, как у тех двух молодцов.

Офицер усмехнулся:

– Не считай меня совсем профаном. Полиция тоже ходит по пещерам. Здесь заряжены мягкие взрывающиеся пули, как раз на случай встречи со стальными противниками.

Рык двигателя возвестил, что подъезжает второй транспорт.

На дороге, поднимая клубы пыли и нещадно тарахтя, ехал повидавший виды, военный автобус.

У него уже не было стекол, одна фара разбита, зеленая краска, в которую он некогда был выкрашен, выцвела и местами облупилась. Но в целом транспорт выглядел подходяще для экспедиции, отправляющейся в приключение.

Каниг присвистнул:

– Вы где это достали, детишки?

– Мы не детишки, Каниг, – сухо проговорил Лайам, – Сколько тебе? Тридцать? Тридцать два? Думаю, для твоих коллег постарше ты тоже еще юнец, так что не надо указаний на нашу молодость.

– Да ладно-ладно, Ли Кадами, я смотрю, тебе палец в рот не клади, и ты довольно обидчив.

– С самого детства я слышу от каждого, что я слишком маловат, для тех вещей, что я говорю и делаю, мне это уже порядком осточертело. Зови меня Лайам, я еще не король чего-нибудь, – сказал Лайам и пошел к автобусу, оставив офицера в некотором недоумении.

– Лайам! Прости, эта колымага кое-как завелась! – воскликнул Бурун, лохматый белобрысый пацан, что смотрелся в водительском кресле военного автобуса не по размеру, и даже, пожалуй, не к месту. Он бросил школу, сбежал и жил на улице, но Лайам не задавался вопросом, сколько ему лет и можно ли ему водить автобус. Паренек был в этом хорош, остальное не важно.

– Хорошо, что вообще завелась. Ты только не трепись, как ненадежен наш транспорт, – предупредил Лайам.

– Конечно, Лайам!

– Мы не встанем где-нибудь у западного косогора?

– Не должны, я все утро проверял и двигатель, и подвеску. Корыто старое, но крепкое, еще поездит. Нам дали его на несколько дней и надеются получить в целости.

– Не разочаруй их надежды – не гони по ямам.

– Да, Лайам!

Участники экспедиции начали с шумом и шутками загружаться в автобус.

– Кто с тобой поедет в машине, Лайам? – спросила Калисса, подбежав.

Парень быстро стрельнул глазами на полицейского, на Шами и Мирику, и сказал:

– Полицейский, ты и Ковард.

– Что такие привилегии этому законнику? Я думала, кому-то придется уступить место твоим любимчикам.

– Шами и Мирика не любимчики, я с ними рос в одном доме, они для меня семья и мы это уже обсуждали.

– Да, прости, Лайам.

– Полицейскому надо показать, что к нему вполне уважительны, хоть и не намерены подчиняться.

– Поняла. Пойду, скажу Шами, что ты променял его на полицейского, и чтобы забирались в автобус, – кивнула Калисса.

Лайам усмехнулся:

– Хорошая ты девчонка, что бы я без тебя делал? Жаль слегка… грубовата.

Калисса рассмеялась:

– Да брось, затея с веревками той ночью была для атмосферы.

– Да-да, конечно, но ты не моя принцесса.

– И не мечтала, Лайам. Но если… – она приблизилась, глянула, не смотрит ли кто, и провела пальцем по его щеке: – Если тебе снова будет одиноко, приходи.

– Обязательно, Калисса.

– А этот солдатик, он случайно не?..

– Не вздумай приставать к офицеру, он нормальный, не надо с ним играть и подначивать по дороге. Поняла?

– Да, Лайам.

– Вот и отлично.

После нескольких минут сборов и рассаживания по машинам маленькая импровизированная экспедиция тронулась в путь.

Они выехали за пределы города, пересекли фермерские хозяйства, попадающиеся тут и там вдоль дороги. Люди на полях поднимали головы и смотрели, кто это так тарахтит и куда отправились.

Лайам был рад, что в городе никто не узнал об этой затее, а то, чего доброго, нашлись бы возмущенные, они всегда находятся, стоит начать делать что-то необычное, новое, идущее в разрез с традициями. А здесь…. Овеянный мрачной славой Комплекс-4. Те байки, что рассказывал Шами – многие люди в Кадолии в них верили. Они верили, также, во всяких духов древних, призраков пещер, духов машин, и прочего сонмища призраков, духов, демонов и не пойми кого.

Лайам никогда не разделял всех этих темных верований, не раз убеждаясь, что люди не знают, чего боятся, и на деле, все оказывается сказками.

Комплекс-4 был случайно найден сто лет назад во время геологических исследований в западной стене. Роя туннель уперлись в часть какого-то крыльца, поняли, что это очередное сооружение древних, и кажется, довольно большое, скрытое в толще скал. Откопали вход, но заходить сразу не стали. В те годы при обнаружении построек не дозволялось исследовать их без санкции правительства. Позже внутрь была отправлена большая экспедиция. Они осмотрели помещения, установив, что это исследовательская лаборатория с жилыми комнатами. Но до конца изучить не смогли, потому что им везде стали мерещиться шорохи и звуки, кто-то увидел призраков, и ученые убежали оттуда в панике.

После комплекс медленно обретал дурную славу, там стали пропадать отчаянные молодцы, но кто-то и возвращался, утащив ценный предмет, рассказывая пугающие истории. Стали формироваться легенды, пропало несколько человек в прилегающих к комплексу ходах. Годы шли, правительство больше не интересовалось этим местом, да и смельчаки поубавились.

И вот пять лет назад, любимец города и исследователь – Харви Смелый решил отправиться туда. Лайам до сих пор не знал, что подвигло на этот шаг трусоватого толстяка. То ли славы ему показалось мало, то ли он решил-таки совершить что-то по-настоящему смелое и геройское. Дал блистательное интервью для телевиденья, ушел туда и не вернулся. Это вызвало новый всплеск страха, перед жутким комплексом, появились новые страшные истории, стали видеть повсюду черных копателей. Теперь никто в Кадолии вообще не совался в ту часть Материнской Пещеры, а правительство официально запретило подходить к входу в комплекс.

Но времена меняются, мэр все же понял, что место надо исследовать, хватит бояться каких-то призраков. Лайам опасался, что он передумает, поэтому организовал все в страшной спешке за пару дней. В поход прихватили достаточно еды, палатки и много всего, на всякий случай, хотя проводить там дни никто не собирался. Если все пойдет хорошо, Лайам рассчитывал вернуться до вечера.

Вот и фермы закончились, караван из двух машин покинул последние пределы Кадолии – центра мира, и двигался по проселочным дорогам, с редкими кустарниками и каменистой равниной. Огромная западная стена высилась все ближе и ближе.

Дорога начала виться вверх на подъем, уже можно было увидеть чернеющий вход в пещеру, манящий и таинственный, притягивающий взгляд.

Машина тряслась и подскакивала на камнях, сразу было видно, что по этой дороге уже несколько месяцев никто не ездил, ее покрывал толстый слой нетронутой пыли и обломков, насыпавшихся сверху, во время какого-то микрообвала.

Едущий рядом с Лайамом офицер Каниг проговорил, благоговейно глядя на вход:

– Как думаешь, мы найдем там его?

– Кого? – без интереса спросил Лайам.

– Харви.

– Не особо на это рассчитываю, – буркнул Лайам.

Каниг мечтательно протянул:

– Ах, знаменитый Харви Смелый! Ты, наверняка, им восхищался и брал за пример, раз интересуешься походами? Я-то точно. Для меня он был образцом, я в полицию-то пошел, глядя на его приключения.

– Нет, я им не восхищался. На мой вкус, он был глуповатый буффон, – отрезал Лайам.

– Ох… – неловко выдохнул Каниг.

Глава 3

Машины остановились у входа, Лайам вышел, разминая затекшую спину. Путь занял без малого четыре часа.

Из пещеры тянуло теплым ветерком.

Парень оглянулся и взглянул вниз. Отсюда, с возвышенности, открывался вид на Кадолию, сверкающую бронзовыми куполами заводов. Казалось, она была так далеко и в то же время так близко. Отсюда можно обозреть и всю огромную пещеру – их обитаемый мир, с квадратиками полей, кружевами кустарников, белеющими паутинками дорог.

Он еще раз взглянул на чернеющий вход, и что-то внезапно стало подсказывать ему, что сегодня многое изменится, и эта вылазка окажется судьбоносной.

Странно, с утра у него такого чувства не было.

В мире что-то перестроилось, стоило им появиться здесь.

Из автобуса уже выходили ребята, надевали рюкзаки, проверяли снаряжение. Впервые он задумался о том, а что, если кто-нибудь из них не вернется сегодня назад? Только потому, что он потащил их сюда? Но Лайам отбросил эти мысли. Что за ерунда? Он же читал в источниках об этом месте, собрал все сведения и никаких особенных сюрпризов здесь быть не могло. Суеверия, домыслы и обыкновенная трусоватость кадолийцев – вот те факторы, что наполнили Комплекс-4 мистической славой. Люди действительно пропадали, но сооружения древних сами по себе могут быть небезопасны. Особенно те, что откупорили из застывшего времени и оставили надолго. Там селится всякое зверье, а роботы шатаются, теряют остатки своих мозгов и ведут себя агрессивно. Подобное могло случиться и здесь, но с этим Лайам и ребята умеют справляться лучше всех в городе.

– Ты как будто занервничал, парень, – заметил Каниг.

Лайам смерил его мрачным взглядом.

– По-моему, мы потревожили квантовых фантомов, что ожили, когда их коснулся взгляд наблюдателя. Надеюсь, твой автомат заряжен, и ты умеешь из него стрелять, – пробормотал Лайам. – Поглядывай по сторонам, внезапно это перестало быть прогулкой.

– Да что с тобой, ты как будто что-то увидел.

– У меня есть шестое чувство, офицер Каниг, и там нас поджидает опасность, на которую мы, похоже, не рассчитывали.

– Ну что Лайам? Веди нас! Я первый пойду, можно?! – воскликнул Бурун, достав откуда-то большой фонарик и потрясая им.

– А может, Бурун, тебе стоит остаться здесь? – проговорил Лайам.

– Ты же не будешь сейчас говорить, что я слишком мал, а?! Ты же никогда не делал для меня исключений! Я полноправный член нашей организации!

Лайам продолжал задумчиво смотреть на Буруна. Он прав, если паренек ведет себя как взрослый, значит он взрослый. Если ему суждено сегодня умереть, то он умрет, и бессмысленно оберегать его от этого.

– Хорошо, ты прав, но впереди ты не пойдешь, потому что ты меньше ростом и слаб. Впереди пойдут вон те два здоровяка с дубинами. Думаю, они найдут, что сделать с каким-нибудь неожиданно выскочившим роботом.

– Да, мы любого робота замочим, – ухмыльнулся Мол, а Буб похлопал дубинкой по руке, как будто в предвкушении.

Определенно сама судьба подсунула вчера ему этих двоих и офицера Канига с автоматом.

Лайам проверил внутренний карман своей куртки, который кое-что значительно отяжеляло, и он надеялся, что полицейский узнает, что там, лишь при чрезвычайных обстоятельствах.

– Так, построились все в колонну. Двое громил будут впереди, офицер сразу за ними, вы подсвечивайте дорогу фонарями. Будем идти по трое. Все глядите в оба. Если передний ряд во что-то вляпается, сначала оцените ситуацию, а потом бросайтесь на помощь. Ну, двинулись.

Парни выстроились шеренгами по трое и таким строем зашли в темноту туннеля. Шаги шуршали по камням.

– Мне казалось, мы в твоем понимании не бойцы, что же это мы делаем в первых рядах с нашим священным предводителем? – пробормотала Мирика.

Она и Шами вместе с ним стали второй шеренгой, идя следом за полицейским, а он держался чуть позади громил, держа автомат наизготовку. Чувствовалось, что точно профессионал.

– С вами обоими ничего не случится сегодня, просто держитесь как можно ближе ко мне, – добавил он.

– А как ты можешь нас защитить? – засомневался Шами.

– Я неуязвим, и в определенном радиусе вокруг меня безопасно.

– Квадратный бог, это он сейчас серьезно? – всплеснула руками Мирика.

– Судя по всему более чем, – пробурчал Шами. – Я бы вот лучше к этому мужчине с автоматом поближе держался.

Упомянутый полицейский обернулся на них и смерил взглядом, потом сказала Лайаму:

– Кто эти двое и зачем ты их потащил с собой? Они же совсем дети.

– Мы всего на год его младше, ты! – возмущенно воскликнула Мирика.

– Да он и сам не очень походит на известного в городе кладоискателя. Если бы я не послушал, как он говорит, то принял бы за школьника. Но вы-то совсем юны. Где ты их взял, Лайам?

– Они моя семья, Каниг. Я без них жить не могу, так уж вышло.

– Что, без обоих сразу? – хохотнул офицер, весело поглядывая на ребят. – Мне показалось, тебе нравится рыженькая.

Лайам мрачно усмехнулся:

– О нет, Каниг, та, что предназначена мне судьбой, имеет синие глаза и волосы, и она не здесь.

– А?

– Смотрите на дорогу, офицер, если нас прибьет здесь какая-нибудь тварь, мэр потом с вас спросит.

– Что, обиделся, что ли? Я пытаюсь познакомиться, понять, что за люди в моем… В нашем отряде, и что от них ждать в случае опасности.

– В случае опасности эти двое будут визжать и разбегаться, – хихикнул впереди Мол. – Вот чего от них стоит ожидать.

– Так кто вы, ребятки? Где работаете? Вы точно закончили школу?

– Да, древние тебя побери! – воскликнула Мирика.

– И кем работаешь, девочка?

– Я… ну… кхм…

– Она воспитатель в детском саду, – сказал Шами.

– Что? – офицер чуть не запнулся.

– Ну, вот совсем не стоит всем и каждому об этом рассказывать, Шами! – прошипела Мирика.

– А что? Тебе же нравится эта работа, что тут такого стыдного? Ты учишь детей.

– Но этим не занимаются искатели приключений! Вот в чем дело, Шами!

– Но ты же не искатель приключений, – не понял Шами.

Мирика тяжело вздохнула.

– Очевидно, она мечтает им быть, – сказал Каниг с усмешкой. – А ты, видимо, нет?

– Я? Нет, конечно, – ответил Шами.

– А ты где работаешь? Сортируешь мягкие игрушки? – офицер позволил себе легкую улыбку.

– Я работаю на тракторе.

– Фермер? – уточнил полицейский.

– Он не фермер. Он самоотверженный мечтатель, который однажды всех чем-нибудь удивит, если будет побольше верить в себя, – сообщил Лайам.

Шами поспешил сказать:

– Я не фермер. Я просто закончил курсы управления трактором и помогаю Финчу. Он возделывает поля по найму. Иногда работы много, а он уже стар. Я подменяю его за рулем.

– Трактором умеешь управлять? Сложная техника, – похвалил Каниг и улыбнулся искренней хорошей улыбкой.

И вдруг все услышали, как будто шорох за каменными стенами коридора чуть впереди. Он был тих, но достаточно явственен даже пробиваясь сквозь звуки множества ступающих ног.

Мол, Буб и Каниг замерли, Лайам с друзьями тоже, а идущие следом наткнулись на них, не понимая, что за столпотворение.

– Ну-ка, тихо всем, – скомандовал Лайам.

Шорох повторился, будто прокатившись снизу вверх, пробежался по потолку и медленно удалился.

– Призраки, – выдохнул Буб.

– Харви, – брякнул Каниг.

– Черные копатели, – прошептал Шами.

Лайам недовольно проворчал:

– Что ж, склоняюсь к этому варианту, ибо два первых совершенно нелепы. Особенно про Харви.

– Ну… я сказал не подумав, – пробормотал Каниг. – Здесь кто-то есть.

– Скорее что-то, – пробурчал Лайам.

– А почему мы впереди? У нас только дубины, пусть полицейский идет! – засомневался вдруг Мол.

– Вы что оба струсили?

– Нет, но…

– Вот и помалкивайте и смотрите в оба. Против спятивших роботов дубины эффективней автомата. По крайней мере, когда не знаешь, в какую точку ему стрелять, критические детали у них не всегда в голове, – проговорил Лайам.

– У меня особые пули, – напомнил Каниг.

Лайам его проигнорировал:

– По-моему, я уже вижу голубое зарево, там, вдалеке за поворотом. Вы готовы к появлению призраков? Потому что мы их встретим с большой долей вероятности.

– Ты что, шутишь, чертов придурок? – зашипел Мол.

– Нет, я просто вас предупреждаю.

За поворотом туннеля голубой свет заливал все вокруг. Вот он вход в Комплекс-4. Все было так, как видел Лайам на фотографиях. Стальные пилоны обрамляли освещенное люминесцентным свечением крыльцо с распахнутыми дверями. Земля, казалось, всосала в себя этот островок упорядоченного мира, который когда-то существовал. И, как ни странно, существует до сих пор, питаясь неведомой энергией. Это крыльцо косо торчало, сомкнутое земляными губами тоннеля. Так его и откопали около ста лет назад, найдя случайно при геологических исследованиях. А когда нашли, то поразились. Это было не просто хранилище, а что-то вроде исследовательской лаборатории с жилым боксом.

Вторая Катастрофа, как определили ученые, произошла что-то около тысячи лет назад. Несмотря на такую бездну времени, постройки древних, что находят в скалах и ходах, поначалу встречали удивленных исследователей абсолютной нетронутостью. Помещения чисты, мебель и убранство целы и оставлены так, как будто создатели еще вчера ходили по этим комнатам. Обычно горел свет, работали машины, механизмы, компьютеры и прочая техника. Все целое, без признаков беспорядка или разрушений. Такое, как будто хозяева просто исчезли в один день прямо в разгар своих будней. Исчезли навсегда.

Но, они не исчезли, их замуфицировавшиеся и высохшие трупы сидели в креслах, за столами, лежали на полу. Некоторые сжимали кружки, или были застигнуты во время работы, занятия спортом, любовью и прочими повседневными вещами. Что-то убило всех в одно мгновение.

Почему трупы выглядели старыми, а интерьеры нет – долгое время совершенно не могли понять, пока не была выдвинута теория, что все эти постройки накрывало какое-то поле вневременья. И внутри этого поля, все, что не было живым, сохранилось таким, как было в момент катастрофы, а вот любая органика умирала и высыхала. Некоторые эксперты заключили, что остатки живых тканей выглядят так, как будто им десятки тысяч лет. Получалось, все люди, животные и растения, которые оказались в момент возникновения поля вневременья, не застыли во времени, как техника и предметы интерьера, а наоборот, попали в условия, когда время для них потекло с очень большой скоростью. Эти люди умерли от старости в одном мгновение, не успев этого даже осознать и допить свой кофе.

Однако сейчас для человека не представляло никакой опасности войти в сооружение, накрытое таким остановившимся временем, он даже ничего не чувствовал. Но купол как будто лопался, поле исчезало, и все внутри становилось подвержено времени. С годами расконсервированные сооружения заволакивали растения, заселяли животные, там могло что-нибудь ломаться или обрушиться.

Купол Комплекса-4 исчез сто лет назад, когда его нашли, поэтому сейчас исследователей повстречали не совсем руины, но и не обжитые еще вчера помещения. За большими дверями открылся вестибюль, залитый приятным голубоватым светом. По центру стоял неработающий фонтанчик, окруженный растениями, разросшимися за пределы кадок со стальными бортиками. Они расползлись среди обломков и камней, рассыпанных по полу. Светящийся во тьме зал имел электричество, но белый пластик стен немного пожелтел, красивое оформление пообтрепалось, на полу разлились лужи. И все же, здесь было пока еще привлекательно и уютно. Все-таки древние строили из синтетических материалов, мало подверженных гниению или старению.

Кажется, Мол и Буб, тоже подумали, что тут очень уютно, поэтому совершенно без опаски стали спускаться по ступеням ведущим от входной двери в зал.

– Послушайте, ну не надо так не глядя… – начал Лайам, но его предупреждение запоздало.

Оба здоровяка вдруг закричали благим матом и бросились назад, потому что перед фонтаном возникли две полупрозрачные неясные фигуры, словно сотканные из какого-то зеленого света.

– Кто вы? Зачем к нам пожаловали? – тонким женским голосом произнесла одна.

Вторая вторила ей тоже женским, но погрубее:

– Уходите, непрошенные гости!

– А ну всем стоять! – заорал Лайам назад.

– Квадратный бог, что это?! – вскричал Каниг, наставив на одну из фигур автомат.

– Всего лишь призраки, как все мы и ожидали здесь увидеть! – крикнул Лайам, чтобы всех успокоить.

В дверях образовалось столпотворение, Мол, Буб, Шами и Мирика кричали от страха и собирались выбежать, другие же, кто шел сзади, наоборот рвались вперед и застряли в дверях, думая, что завязался бой и надо спешить на выручку. Лайам весь перематерился от такой неслаженности.

– Успокойтесь, древние вас побери! – рявкнул он.

Могучий Ковард вышел из дверей раздвинув всех руками и расставил на лестнице, мгновенно прекратив свалку.

– Всего лишь призраки?! – блажил Мол.

Ковард отвесил ему увесистый подзатыльник и приказал стоять ровно, тот, потеряв дар речи, выпрямился.

– Светочь нашей жизни все еще живет здесь, поэтому убирайтесь! – провозгласила призрачная женщина справа.

– Вы найдете здесь смерть, как и предшественники, уходите! Вы не должны здесь быть и касаться этих вещей, – сообщила вторая слева.

Призраки угрожающе придвинулись, и все невольно подались назад.

В наступившей тишине голос Лайама прозвучал особенно неуместно:

– Поразительно, они запрограммированы отпугивать всех, кто сюда сунется.

– Что ты имеешь в виду? – прошептал Шами из-за его спины. – Ты думаешь, это роботы?

– Нет дамы и господа, перед вами голограммы, – произнес Лайам.

– Голограммы? – посмотрел на него Каниг. – Ты уверен?

– Либо это голограммы, либо призраки, какой вариант тебе кажется наиболее вменяемым?

– Мы не голограммы, а ты умрешь, серебряный мальчик, – сказала левая женщина.

Парень бесстрашно подошел к ней, разглядывая, и та сама подалась назад.

– Удивительно, как это сделано? Нигде не видно никакого проектора или лучей.

– Я призрак человека, я тебя убью, если ты останешься здесь.

– Серьезно? Ну так убей прямо сейчас.

Зеленая женщина с условным лицом, на котором можно было только различить выпуклость носа и ямки глаз, молча смотрела на него, а сквозь нее проглядывал фонтан.

– Что за секреты ты охраняешь, голографический страж, и кто тебя запрограммировал на это? – спросил Лайам.

Женщина продолжала молчать.

– Что такое, компьютер, только что ты демонстрировала неплохую адаптируемость к диалогу и вдруг логические связи скуксились? Ты не знаешь, что делать, если человек не убегает?

Оба призрака исчезли так же внезапно, как и появились.

– Голограммы, это образы людей, сотканные из света, что использовали древние для своих компьютеров? – спросил Каниг. – Никогда не видел такое вживую.

– Именно, – сказал Лайам. – Поэтому вовсе не удивительно в сооружениях древних встретить полупрозрачные фигуры, пытающиеся с вами разговаривать. Как раз их принимают за призраков недалекие кладоискатели и суматошные женщины, когда видят близ пещер. Не раз уже в этом убеждался.

Каниг выдохнул и пробормотал, шагнув со ступеньки:

– Похоже, ты прав, глупо вышло. – Что-то хрустнуло под ботинком офицера, и он невольно отпрянул, ругнувшись: – Что здесь за дрянь? Это что за тряпки? О черт…

– Поздравляю, офицер Каниг, вы нашли Харви Смелого, – кисло проговорил Лайам.

Полицейский нагнулся, не веря своим глазам. Да, узнать в чем-то, кажущемся мешком трепья на полу, именно Харви было трудно, но Лайам не сомневался. На полу лежало нечто высушенное, похожее на ствол дерева, внутри грязной свалявшейся кожаной куртки с мехом. Лицом вниз, руки по швам, как будто бедняга просто шел-шел, и вдруг так и упал ничком. И сразу умер. Загадочно. А хотя…

Каниг спросил:

– Почему ты решил, что это Харви? Это труп, но не истлевший.

– Ты фанат Харви Смелого, а не признал его знаменитую куртку с воротником из хвоста горной кошки и вот эту идиотскую шапку с очками? Если бы он не был трупом, он бы в тебе разочаровался, – поцокал языком Лайам. – И кстати, с тем хрустом ты наступил ему на голову.

Каниг нагнулся, осторожно перевернул тело, распахнул куртку, поглядел в сморщенное лицо. Но что-либо понять во всем этом, конечно, было трудно. Мумия сильно высохла и сжалась. То, что это именно Харви, можно было признать разве что по одежде. Впрочем, кому еще здесь валяться прямо у входа в таком узнаваемом наряде? Он был последним, кто пропал, и после правительство стало следить, чтобы сюда не ходили.

Офицер воскликнул:

– Не может быть, неужели это Харви? Подростком я верил, что он бессмертен, и с ним ничего не может случиться! А поди ж ты, лежит здесь, прямо на пороге той тайны, которую он собирался в подробностях раскрыть миру. – Каниг нагнулся, трогая куртку и пробормотал: – Карманы пустые почему-то.

– Призраки обчистили, – пошутил Лайам, с недоверием наблюдая, как Каниг роется в гнилых тряпках и даже прощупывает грудную клетку мумии. – Пытаешься найти пульс? – поинтересовался парень.

– Нет, я хочу понять, от чего он умер. У меня есть опыт криминалистических экспертиз.

– Я тебе и без экспертиз скажу, от чего он умер. Он зашел сюда так же, как наши бравые громилы. Тут вдруг выскочили две эти переливающиеся зеленые тетки, гаркнули ему тоже самое. Ну, он человек уже не молодой, к таким потрясениям подготовиться не успел за годы своих невероятно опасных приключений, где самый большой страх, что он видел, это горная кошка, убегающая от света фонаря, да полудохлые роботы, вот и пал замертво от переизбытка чувств прямо здесь же. Взгляни, как лежит труп.

– Ты хочешь сказать, что Харви Смелый испугался? – не поверил Каниг такому святотатству.

– Я хочу сказать, что у старика случился сердечный приступ в самый не подходящий момент, когда ему надо было сразиться с двумя голограммами. Трагическая случайность, лишившая нас такого смельчака.

– Мне не нравиться твой тон, парень, этот человек вдохновлял многих.

Лайам фыркнул:

– И, по-моему, без толку, исследованием пещер вообще заниматься практически перестали, один я хожу и что-то пытаюсь.

– Ничего не понимаю, почему он не истлел, за пять лет должен был остаться только скелет.

– Полагаю, в этом месте какой-то микроклимат, до сих пор поддерживаемый машинами. Но ты можешь принять за версию, что великий Харви не подвержен тлену.

– Хватит шутить. Мы должны забрать его отсюда.

– О, я знал, что этим закончится – закатил глаза Лайам.

– Это было одним из условий экспедиции, – напомнил Каниг. – Выяснить, что с ним случилось, и забрать останки, если удастся их найти.

– Мы подберем его на обратном пути, а пока, пускай здесь поваляется. Он никуда не убежит, Каниг.

– Что он тебе сделал, ты как будто за что-то ненавидишь Харви Смелого! – почти обиженно вырвалось у офицера.

– Ненавижу – это сильное слово. Просто недолюбливаю, потому что исследователь и путешественник в моих глазах он был аховый, и его труп прямо на входе тому подтверждение.

– Бедняга, не могу поверить, что это был банальный сердечный приступ, – пробормотал Каниг, глядя на тело.

– Ну что? Кто-то пересмотрел свои планы на этот день, после явления голограмм? Здоровячки? Вы визжали громче Мирики, я как-то в вас засомневался. Уверены? Ну хорошо, вступим в этот храм древних тайн, вроде бы здесь больше никого нет.

Сказав это, он сам в это не верил. Кто-то был в комплексе, это точно. Вернее, что-то. Потому что обитатели этого места вряд ли были одушевленными. Может быть, разумно повернуть назад, стоило ли соваться сюда без должной подготовки? Но Лайам отбросил эти мысли. Надо верить в свою судьбу, и раз уж они здесь, поздно поворачивать, надо хоть что-то найти. А особенно то, зачем явился он сам.

Лайам сделал несколько шагов, осматривая зал. Его взгляд задержался на центральном коридоре и на внушительном стальном полотне в его конце, утопленном в стену, потом переместился на стойку ресепшн слева. Парень обернулся к спутникам и объявил:

– Дамы и господа, добро пожаловать в Лимерик – исследовательский институт древних! Это не просто Комплекс-4, и никакая не лаборатория, данное место огромно, простирается на целые этажи во все стороны. Зал с жилыми помещениями лишь малая часть.

– Откуда ты знаешь? – спросила Мирика.

– Наш Лайам все узнает из книг! – сказал Мик.

– Из какой на этот раз? Здесь была экспедиция куда серьезнее нас, и не нашла сведений, что это за место, а этот всезнайка разгадал тайну, даже не побывав здесь?

– Они искали ответ в пустых комнатах, поэтому не нашли. А я в городской библиотеке, – проронил Лайам.

Мирика только фыркнула.

– Лайам очень умен, он знает, где искать ответы, – веско заявил Колвин.

Девушка опять фыркнула еще громче и пренебрежительней.

– О, я провел целое расследование, ты даже себе не представляешь, – проговорил Лайам. – Если постараться, в книгах можно найти описание мест, которые были именно в нашей пещере, а не где-то еще. Неведомые цензоры, что следят за содержимым нашей библиотеки, видимо, не думали, что кто-то может оказаться так дотошен и умен. – От глаз Лайама не укрылось, как офицер Каниг нервно переступил с ноги на ногу при этих словах, парень продолжил: – Я узнал, что где-то в наших окрестностях был институт с названием Лимерик, решив его найти, я стал изучать научные периодические издания древних, и в одном журнале он был описан во многих подробностях, рассказывалось о его деятельности, расположении помещений, и там было фото вестибюля. Я узнал эти интерьеры. Я видел их уже ранее, угадайте где?

– Не томи душу, чертов фокусник, – проворчала Мирика.

– На фотографиях, сделанных во время первой экспедиции в Комплекс-4.

– Почему ты не поделился этими знаниями с компетентными лицами, парень? – спросил Каниг.

– Чтобы опять долго доказывать, что я прав? Мне надоело спорить со всеми. К тому же, администрация могла заопасаться тайн, которые тут всплывут. Не за тем ли тебя с нами послали, Каниг?

– Не представляю, о чем ты, я только для безопасности, – возразил офицер.

– Я хотел быть первым, кто попадет сюда.

– Мы здесь, в этом институте? – спросил Шами, удивленно оглядывая зал.

– Мы в его приемной для гостей и студентов, это даже не главный вход, в самом институте еще никто не был. Ни одна живая душа… ну по крайней мере за последнюю тысячу лет, – его глаза опять посмотрели на большую дверь в коридоре. – Ну что ж, давайте осмотримся. Никому не разбредаться.

Круглый вестибюль с фонтаном и клумбами, заваленный камнями, мусором и плитками частично обвалившегося потолка, окружали различные помещения, кое-где горел свет в продолговатых светильниках под потолком.

Когда Лайам чуть подотстал, пропуская ребят вперед, к нему подошел Ковард, шепнув:

– Почему ты не возьмешь ключ, ты же знаешь, где он лежит.

– Всему свое время, Ковард. Пусть ребята порадуются, пособирают находки. А там, когда мы откроем дверь… может быть, придется сразу драпать.

– Резонно, – согласился гигант.

Лайам отметил, что другу не понадобилось ничего объяснять, он тоже чувствует какую-то опасность за этими стенами.

Они осмотрели ближайшие комнаты, там было пусто. Фонари освещали кучи земли, обсыпавшейся с потолка, и папоротник, что пригрелся здесь под искусственными лампами.

Некоторым повезло в коридорах – они собрали с пола то, что растеряли предыдущие исследователи, когда убегали.

Шами подобрал фотоаппарат, что принадлежал кому-то из той первой экспедиции, и с улыбкой сообщил, что это сейчас не меньшая ценность, чем фонарик древних, из-за своей старости и редкости.

Несколько раз возникали голографические образы, проекции людей, дергающихся и исчезающих, говорящих что-то, прогуливающихся по коридорам и комнатам. Это было как заевшая кинопленка, обрывки проекционных картинок, что воспроизводились здесь ранее с какой-то целью, и теперь эти бесплотные герои умершей эпохи продолжали свой вечный спектакль без зрителей.

Почему здесь все еще работало, Лайама не удивляло. Все хранилища и постройки древних питались имиум-генераторами, чья технология была совершенным волшебством для сегодняшнего уровня техники кадолийцев. Ученые пока не понимали, как они работают, генераторы не удалось к чему-то подключить и использовать, но они были практически вечными. Сейчас парочка красовалась в кадолийском музее и светилась по ночам.

Экспедиционный отряд растянулся по комнатам, Лайам уже не мог это контролировать – ребят охватил ажиотаж. Многообещающая кладовка в дальней комнате слева, оказалась уже пуста, но везде что-то находили. Чайники, странные устройства, карманные компьютеры древних – за все это можно было выручить неплохие деньги. Несмотря на то, что здесь до них уже побывала экспедиция, она не вынесла все – прошлым исследователям было страшно и они сбежали, не проведя здесь и дня. Кадолийцы всегда были трусоваты по своей природе. Жизнь без особых трудностей у обильных источников ресурсов, не делают цивилизации крепче, а дух людей тверже.

Группа быстро обошла жилые помещения, здесь штук двадцать боксов, достаточно скромных размеров, видимо, для студентов: одинаковые комнатки с одной кроватью и ящиками для хранения вещей в противоположной стене. Половина комнат погребена под просевшим пластом земли.

Ни звуков, ни шорохов, ни появляющихся голограмм – казалось, все стихло, и неведомые обитатели этого места затаились, уповая, что пришельцы ограничатся грабежом студенческих комнат и уберутся восвояси. Никого нигде не было, ребята расслабились, разбрелись по боксам, обирали ящики, заглядывали в каждый угол. Предшественники занимались тем же самым, но здесь еще осталось много одежды, и временами попадались кристаллы с книгами, которые Лайам все сгреб себе в карман, но претендентов на них и не было. Глупцы не понимали, что истинные сокровища – это знания.

Экспедиция задержалась здесь на добрые полчаса, упоенно предаваясь грабежу погибших высокоразвитых предков.

Наконец Лайам сказал:

– Здесь мы все осмотрели, вернемся в вестибюль. Видите ли, там есть дверь, которую не смогли открыть первооткрыватели.

– Они и не пытались, убегая отсюда, подхватив подштанники, – хохотнул Колвин.

– Отнюдь, господа, у них было время ее осмотреть, но они не знали, как к ней подступиться. А вот мы откроем.

– Как? Мы не прихватили взрывчатку, – хмуро напомнил бывший погонщик Хруст.

– Нет-нет, взрывать предыдущая экспедиция постеснялась, предпочтя сначала собрать ценности, а нам и подавно не стоит. Представьте взрыв здесь. Потолок может окончательно обрушиться и похоронит все. У меня есть идеи.

Отряд пошел обратно, Лайам вещал по дороге, подсвечивая вокруг фонарем:

– Видите ли, то, что известно нам под названием Комплекс-4, всего лишь часть – приемная и студенческая общага, а там, в толще земли за длинным туннелем, внушительная группа помещений, в которой истинные сокровища. Нас от них отделяет всего лишь дверь.

Они как раз вернулись в голубой зал с фонтаном, и Лайам указал лучом фонаря в центральный коридор, на массивную дверь в конце, поблёскивающую полосками узора.

– Очевидно, будем ломать, – с некоторым предвкушением прошелестел погонщик Хруст, размяв пальцы.

– Я не собираюсь ничего ломать, у меня есть ключ, – бросил Лайам.

– Что?! – ахнули все.

– Я, кажется, уже рассказал, что собрал информацию?

– И где этот ключ? – поинтересовался Шами, оглядывая Лайама.

– А он пока не у меня, но я знаю, где его взять.

Парень уверенно двинулся к стойке ресепшн. Но некоторая испарина выступила на висках даже в этом прохладном отфильтрованном воздухе. Будет неприятно, если сюда забирался кто-то еще и обчистил стол администратора. Опростоволоситься перед столькими зрителями – это так неловко. Не говоря уже о том, какая катастрофа постигнет все дальнейшие планы.

Ребята обступили его, с недоверием наблюдая, как он обшаривает полочки стойки ресепшн.

– Ты же не хочешь сказать, что здесь кто-то просто оставил ключ от той двери? – проговорила Калисса с недоумением.

– Именно это я и хочу сказать, а вернее не я, а «Вестник научного работника». Именно там была та статья с фотографиями. В ней описывалась процедура приема студентов и размещения в общежитии. Там были эти двигающиеся фотографии, ну вы знаете, таких много в журналах древних, картинки-то все любят смотреть.

Любопытные пальцы, нашли, что на одном из выдвижных ящиков замок.

– И к чему ты клонишь? – нахмурился Мол.

– На фото девушка-администратор встречала гостей, брала с этой стойки свой пропуск, провожала их к той двери, а потом открывала ее. Пропуск это такой ключ у древних, и он еще здесь.

– С чего ты взял? – нахмурился Сергей – вдумчивый парень, что всегда просил дополнительные аргументы.

– А с того, что девушку-администратора звали Линда Аберчи – я видел карточку с именем у нее на груди в тех фотографиях из журнала. И она сидела за этим столом, когда все случилось, и она умерла.

Лайам вернулся к закрытому ящику, но оказалось, он не закрыт. Замок был сломан. Что ж, значит, здесь порылись особенно тщательно и обратили бы внимание на любую подозрительную вещь. А вот в верхнем ящике…

– Почему ты решил, что она умерла здесь? – спросил Шами, опасливо оглядевшись.

– Потому что первая экспедиция убрала со стула, на который ты так вольно облокотился, ее высохший и покрытый пылью труп в белом халате…

Шами ойкнул и отпрыгнул.

– Да… эти бездарности лишили нас некоторой изюминки первооткрывателя: лицезреть здесь нетронутые останки человека. Мы сейчас могли бы самолично убрать ее истлевшие руки со стола… Кхм, простите, что-то я замечтался. Так вот, им хватило ума сделать предварительные фото этой мумии и обстановки. Я рассмотрел карточку с именем, прицепленную к халату, это была наша малышка Линда.

– Почему малышка? – опять не понял Шами.

– Ну, на том фото в журнале она была довольно недурна собой.

Мирика громко фыркнула.

– Зная, что она умерла прямо на рабочем месте, я предположил, что ее пропуск еще здесь… – пробормотал Лайам, потянув верхний ящик, с любопытством обозревая накиданные туда непримечательные предметы: кружка, фломастеры, таблички.

– И ты хочешь сказать, что никто не нашел ключ, лежащий на видном месте? – проговорил Сергей.

– Они не знали, что искать. Ключ выглядит как пластиковая карточка. И они не думали, что подобная вещь может оказаться где-то на видном месте. Никто из вас тоже, кажется, не проявил должного интереса к содержимому этих ящиков.

– Я заглядывал, там всякое барахло, – сказал Брун.

Лайам, пожал плечами:

– Ну если что, у нас есть план Б – еще раз пройтись по жилым комнатам, у кого-то должен быть такой пропуск. Хотя… – Лайам достал из ящика кружку, заглянув внутрь. – Ах, малышка Линда, знала ли ты, что твой невзрачный пропуск через тысячу лет станет для последующих одичавших потомков ключом ко многим тайнам твоей ушедшей цивилизации? Очевидно, нет, иначе ты бы положила его в красивую шкатулку, может быть, даже с голубой ленточкой, а не бросила так вот небрежно прямо в кружку. Надеюсь, ты оттуда не пила перед этим. Вот наш ключ, господа, – парень достал из кружки синюю пластиковую карточку с металлическим колечком в уголке.

– Откуда ты знаешь, что так выглядят ключи у древних? – усмехнулся Мик.

– Мне же много тысяч лет, – пожал плечами Лайам.

Всей гурьбой они прошли в центральный коридор, и в этот момент опять возникли зеленые женщины, сотканные из света.

– Вам нельзя туда!

– Вы умрете там!

– Да-да, конечно, идите вон, электронные призраки, – проворчал Лайам, отмахиваясь от них рукой.

Пустота помещений, комичная смерть Харви, и очевидная неспособность этих голограмм причинить хоть какой-то вред заставили его расслабиться, а чувство неведомой окружающей опасности притупилось. В глубине души он понимал, что это ошибка, но азарт и предвкушение, что скоро он доберется до цели своего предприятия – библиотеки института Лимерик, отбросили на второй план все прочие мысли.

Ребята сгрудились у двери, все смотрели на Лайама, как на чудотворца, который сейчас пройдет по воде. Дверь была стальная, испещренная канавками геометрического узора и определенно рассчитанная, чтобы через нее не могли пройти люди, не имеющие допуска. Массивная и, наверняка, толстая. В журнале не упоминалось, чтобы в институте занимались чем-то военным или секретным, к чему бы такая безопасность?

А еще Лайам заметил на ее слегка запыленном полотне бороздки сверху и снизу, вероятно от направляющих колесиков, прячущихся в стене. Так же не было видно пыли или мусора перед самой дверью.

– Как интересно, а дверь-то не так давно открывалась. Может быть, ей пользуются? – пробормотал Лайам.

– Кто? – не своим голосом выдохнул Шами.

– Очевидно, черные копатели…

Брат уставился на него, побледнев, и Лайам сжалился, пояснив:

– Или те, кого народная молва принимает за них. Как ты убедился, Шами, не всегда людские страхи именно то, чем кажутся.

Он нашел глазами на двери считыватель карт, смахнул пыль пальцами, подул. Если здесь повсюду есть электричество, то электронные замки должны работать. Всегда надо надеется на немного удачи. Если он нашел пропуск Линды, то это судьба, и она не оставит его перед закрытой дверью.

Затаив дыхание, Лайам приложил синий квадратик к панельке. Раздался звук и загорелась зеленая лампочка. Ребята шумно вздохнули.

– Ты гений Лайам! – похвалил Колвин.

– Это же наш Лайам, а вы сомневались? – воскликнул Мик.

– Отцы-основатели! – выдохнул Каниг. – Мы здесь меньше, чем первая экспедиция, а ты уже открыл чертову дверь!

– Спокойно, офицер, – проговорил Лайам.

С шорохом и негромким дребезжанием дверь уехала в стену, открыв проход в длинный кривой туннель с земляными стенами. Или его изначально оставили без отделки, прорыв в скалах, или что-то с годами осыпалось, но пройти можно, и он даже освещен редкими желтыми лампами, торчащими из земли. В конце горел яркий белый свет.

– Дорога в Лимерик открыта, господа, – провозгласил Лайам, делая приглашающий жест. – Нас ждет исследовательский институт древних.

– Эм… может, тогда стоит лучше подготовиться, собрать ученых… – начал полицейский.

– Никаких ученых! Я должен быть первым, кто вступит в эти стены! – недовольно проговорил Лайам, пихнув Канига в двери и увлекая всех за собой.

– Что ж, пожалуй, я не вправе отбирать у тебя лавры первооткрывателя, – нехотя признал Каниг, поглядывая вперед. – Да мне и самому любопытно, что там дальше.

Почти сразу Лайам замедлил шаг, удивленно озираясь, заметив, что деревяшки и стальные палки подпирают стены. Кто-то чинил этот переход.

– Ну-ка, вы двое, идите вперед, – скомандовал Лайам громилам.

Послышался скребёж в земляной стене. Все замерли.

– Черные копатели, – выдохнул Шами.

Лайам только покосился на него.

– Я туда не пойду! – выпалил Мол.

– Что? У тебя дубина! – крикнул Лайам.

– А у него автомат! – ткнул подбородком он на Канига.

– Черных копателей не существует, – сказал Лайам.

– А что это тогда за шорох? Призрак чей-то бабушки? Ненамного лучше! – воскликнул Мол, испуганно глядя в коридор.

Отчетливый звук, с каким совок проникает в песок, снова донесся из левой стены, потом ритмичными пошеркиваниями переместился на потолок. Ребята молча провожали его глазами, замерев в проходе.

– В стене что-то есть, Лайам, – тихо проговорил Каниг, перехватывая автомат поудобнее, следя чтобы ремень ни за что не зацепился.

– Я слышу, – зло прошептал Лайам. – Но это не черный копатель из бабских сказок.

– Сказки не бабские, – сказал полицейский. – Я не говорил этого раньше, чтобы не пугать, но в полицейских архивах давно лежат записи, что рядом с пещерой, ведущей сюда, люди с момента ее открытия слышат скребущиеся звуки, как будто кто-то роет туннели.

– Удачный момент, чтобы рассказать нам это, офицер Каниг, – произнес Лайам.

Звук переместился в правую стену, и вдруг земля вспучилась, брызнула, в туннель вывалилась какая-то низкорослая фигура, блеснувшая отраженными огнями.

Мол так и замер с разинутым ртом, Буб, шумно выдохнув, сжал дубину, Каниг, ругнулся вскидывая автомат, но Лайам был быстрее, потому что давно ожидал чего-то подобного.

Под земляным сводом перехода грянул оглушительный выстрел. Пуля крупного калибра прошила стальную полукруглую голову робота, оставив огромную дыру, он с жужжанием замер. В следующую секунду в его многострадальный котелок прилетел кинжал, войдя в металл со свистящим скрежетом, и робот грудой повалился на пол, звеня отвалившимся от удара частями.

– О, спасибо, Калисса, без этого штриха, он бы, вероятно, не умер, – проворчал Лайам убирая еще дымящийся револьвер обратно за пазуху.

– Квадратный бог, я испугалась! Я даже не заметила, что ты уже в него выстрелил! – откликнулась девушка взволнованным голосом.

– Тем не менее ты проявила похвальную реакцию, в отличии от нашего авангарда.

– Земная труха! – ругнулся Каниг, выпучив глаза.

Они с Лайамом, отпихнув Мола и Буба, так и продолжающих беззвучно открывать рты, подошли и склонились над поверженным.

– Что это? Робот-охранник? – спросил полицейский.

– Не похоже, не видно никакого оружия на наше счастье.

– Это черный копатель? – просунулся к ним через громил Шами.

– Очевидно, нечто, что принимают за черных копателей, – поправил Лайам, переворачивая голову с застрявшим ножом носком сапога. – Эй, у кого фонарь? Посветите сюда.

На полу в кучке земли лежал робот. Узкое тело с длинными руками и короткими ногами, увенчанное полукруглой головой с будто нарисованными глазами.

– Зачем он на нас напал? – спросил Каниг.

– Я думаю, его послали зеленые тетки.

– Зачем?

– Чтобы напугать. С предыдущими визитерами у них выходило, беднягу Харви, вообще свели в могилу.

– Как бы нас кто не свел, – пробормотал Мол, к немалому удивлению Лайама осеняя себя квадратом священного знака. Еще один последователь Бога-из-машины!

Лайам зло ему проговорил:

– Ты должен был треснуть его по башке, а не стоять и хлопать глазами!

– Все мы замешкались, – раскаянно проговорил Каниг.

– На вас, офицер, я в этой ситуации и не возлагал главных надежд. Против роботов куда лучше подходят дубины в руках крепких молодцов, а патроны стоит поберечь. Вы что два идиота, вообще здесь для прогулки?

– Черт, Лайам, он так выскочил! – воскликнул Мол.

– Следующую пулю я пущу тебе в башку, Мол, если ты опять обосрешься! Ты здоровый, у тебя палка, ты впереди, твоя задача защищать нас и предупреждать об опасности. Или вас двоих в хвост отправить к детям?

– Эй, кто тут дети? – недовольно воскликнули сзади голосом Бруна.

– Нет-нет, Лайам, все будет нормально… – зачастил Мол, покрываясь испариной.

– Два чертовых недоумка, Хруст, иди впереди, а ты, Каниг, прикрывай его. С самого начала надо было так сделать. Да что вы встали? Позади меня теперь держитесь, с Шами и Мирикой.

– Это, видимо, все равно что сослать их к детям и женщинам, – хмыкнул Шами.

– Дали бы мне какой-нибудь нож, я бы тоже им покидалась, – пробурчала Мирика.

– Надо свое иметь, девочка, – проговорила Калисса, проходя вперед, покачивая бедрами, нагнулась и с усилием вытащила нож из головы робота.

– Значит, у тебя был револьвер, парень? – спросил наконец Каниг.

– Да. Ты же не будешь сейчас спрашивать на него разрешение? Может быть, я спас твою жизнь.

– Не буду, мы не в городе. А в городе ты его, думаю, не таскаешь.

– Верно думаешь. Это мне для работы. Исследовать туннели вещь опасная.

– Понимаю. Но лучше предупреждать соседей по боевой группе, что у тебя за оружие, так принято в спецназе.

– Зачем? Я полагал, ты, думая, что серьезное оружие есть только у тебя, стал бы проявлять больше бдительности.

– Я допустил ошибку и слишком расслабился, прости меня. Теперь я буду куда собраннее.

– Верю, Каниг.

Отряд прошел по туннелю, никто не выскочил, хотя теперь уже все были к этому готовы.

Проход вывел в новый зал куда больше прежнего, с белыми колоннами, пятнами света и тени, с широкой лестницей на второй этаж. Здесь по углам колыхались папоротники, на полу блестела вода. А вверху, над всем этим, парило что-то странное, необъяснимое, словно плоскость гигантского зеркала, висящего наискосок, как будто в падении, но в нем отражался не пол, не стены, не кусты папоротников, а белые коридоры и лестницы. Может, это было даже не зеркало? А портал в иной мир или иное измерение. Хотя какая разница? И оно вздрагивало, будто дышало, а в момент его дрожи по краям бежали стальные квадратики. Стены в белых тонах и помпезной отделке близ лестницы утопали в таком же зеркальном нечто с рябью из квадратиков. Все это завораживало.

– Вот же черт, что это за место? – выдохнул Буб из-за спины.

– Институт Лимерик… и нда… Кажется они здесь что-то взорвали, – пробормотал Лайам, глядя на зеркальные поверхности, раскрыв рот.

Отряд неровной гурьбой высыпал в зал, вертя головами. Они вышли откуда-то сбоку, настоящий главный вход в институт располагался слева и был завален огромными камнями.

Лайам шел, задрав голову, и все глядел в эти колеблющиеся зеркала. Что же это, действительно, такое? Если дыра в параллельный мир, то толстяк мэр просто обделается при этом известии и, чего доброго, прикажет завалить вход в ту пещеру, что ведет сюда…

Сейчас что-то заставило его вновь проверить внутренний карман и прикоснуться пальцами к холодной рукояти.

– Оу! Опять эти бабы! – воскликнул кто-то из группы.

Лайам повернул голову, справа возникли уже изрядно набившие оскомину зеленые голограммы двух электронных хранительниц Лимерика.

Одна из них воздела руку, указывая на Лайама, провозгласив:

– Мы говорили тебе остановиться, юноша с серебряными волосами!

– Люди коптящего города не должны были видеть и знать это место! – подхватила вторая.

– Все когда-нибудь кончается, дамы, – сказал он, но холодок загулял по желудку. Что-то подсказывало ему, что не стоит молчать, надо заболтать этих теток. – Дверь, ключ от которой в ящике стола напротив – не слишком надежная преграда. Если бы не я, то кто-то еще, в конце концов, проник бы сюда, эту дверь бы взорвали, снесли бульдозером или еще что. Ваши секреты не могли храниться вечно.

– Секрет должен храниться как можно дольше, возможное решение – вы не выйдите отсюда.

В тенях зала, поднялись низкорослые фигуры.

– Не может быть! – прошептал Лайам, тут же выхватывая револьвер.

Это были роботы с полукруглыми головами, наподобие того, что напал на них в туннеле, вот только их было штук двадцать. В длинных руках не было никакого оружия, но эти лопатообразные клешни могли пробить голову или сломать кости.

– Все назад! Назад, в туннель! – заорал Лайам, быстро попятившись.

– Уверен? Их всего двадцать, – сказал Каниг, вскидывая автомат.

– В туннеле узкий проход, у нас будет преимущество, – бросил Лайам, размахивая руками на ребят как на стадо гусей, призывая отступать к переходу.

Полицейский дал очередь по быстро, но неуклюже приближающимся роботам, сухое стрекочущее эхо разнеслось по залу. На цилиндрических телах вспыхнули маленькие взрывы, они заставляли стальные головы откидываться, словно от удара, оставляли большие дыры и поджигали проводку. Двое роботов упало, но остальные продолжали идти.

– Я сказал назад, Каниг! – рявкнул Лайам. – Здесь мы как на ладони, а они, может быть, начнут вылезать из-под земли!

Офицер быстро кивнул, закинул автомат на плечо и побежал вслед за остальными.

Некоторые ребята замешкались, кидая в них камнями, подобранными с пола. Калисса вытащила нож и что-то воинственно кричала.

Лайам схватил ее за руку, в раздражении крикнув:

– В туннель дура, их слишком много.

Ковард уже заводил в проход остальных.

Мик закричал:

– Да ну Лайам, мы их одолеем, они неуклюжие!

– Я сказал назад! – крикнул Лайам, затолкнув туннель Калиссу и оборачиваясь.

Но горячий парень выхватил загнутую трубу, которой был вооружен, и попытался огреть ею по круглому котелку одного из роботов, который уже хватал его за куртку. Удар вышел слабоват, другой робот схватил его за одежду, Мик неловко крутанулся, пытаясь вырваться, третий робот с сбил его с ног, протянув длинные руки.

– Земная труха, вот же чертов придурок! – в сердцах воскликнул Лайам, наставив револьвер.

Грянул выстрел, голова одного из роботов, нависших над Миком, дернулась, и он неловко повалился назад. Но в следующую секунду тот, что продолжал хватать Мика за одежду, с размаху опустил свой кулак на голову барахтающегося на полу парня, кровь брызнула во все стороны.

Кто-то взвизгнул – очевидно, Мирика. Другие охнули, прокатился испуганный ропот. Лайам только поморщился, отводя глаза и запихнув уже не так упиравшихся спутников в туннель.

– Спокойно! Здесь узко, они будут напирать по двое, – быстро заговорил Лайам. – Каниг, будем стрелять вместе. Ковард смотри за тылами. Если что, мы можем добежать до двери, заблокировать ее. Но без суеты, попробуем перестрелять их.

Они с Канигом встали плечом к плечу в проходе, пара ребят, у кого были самодельные пистолеты, присоединились к ним, а в туннель уже забирались роботы. Лайам начал стрелять по полукруглым головам, роботы падали не поднимаясь.

Автомат Канига то же был эффективен, но иногда требовалась целая очередь взрывчатых пуль, чтобы свалить робота.

– По ногам стреляй, чтобы они падали! – крикнул Лайам.

Полицейский, чертыхаясь, достал второй рожок, первый уже упал пустой под ноги.

– Вот же в горячую переделку попали, – прошипел он.

– А вот у меня остался один патрон! – отозвался Лайам, отскочив от лапы робота.

Черные копатели, или как там их называть, уже подобрались. К счастью, многие из них запутались в телах павших товарищей, заваливших коридор, и неловко падали на них сверху. Но с этими тремя, что уже были на расстоянии протянутой руки, надо было что-то делать.

Справа от Лайама вдруг вырос Буб с дубиной наперевес и побежал на врагов, дико крича:

– Против роботов хороши дубины!

Увесистым ударом прямо в покатый котелок, он тут же свалил ближайшего, вторым ударом по плечу отшвырнул его напарника в противоположную стену, и тот так шмякнулся, что заискрился и задергался, больше не поднимаясь.

Брат Буба тоже очнулся, и выбежал вперед, остервенело колошматя дубиной механических защитников института. Мощные удары сбивали роботов с ног, а на земле они были беспомощны не в силах сразу подняться, поэтому добивающие удары сверху крошили металлические головы как дыни и оставляли на цилиндрических телах огромные вмятины.

Когда к двум вошедшим в азарт громилам присоединился и Хруст, вооруженный ломом, напирающим роботам вовсе пришлось худо. Два здоровых парня и мужчина прекрасно перекрыли пространство. Они добили двоих последних активных нападавших, потом весь отряд налетел на тех, что упали, запнувшись о собратьев, и забили их прутами и трубами.

Калисса отобрала у кого-то палку и с неистовыми криками прыгала по кучам и колошматила уже давно не двигающиеся тела, крича:

– Это тебе за Мика ублюдок!!!

Лайам опять поморщился. Какого черта этот идиот замешкался и выскочил к ним вместо того, чтобы выполнять приказ и бежать в туннель? Черт… Мик… и теперь этого идиота нет. Никто не увидит его бесшабашную улыбку и взгляд голубых глаз… Или серых? А какая теперь разница?

– Ух, – выдохнул Каниг, повесив автомат на плечо. – Ты меня удивил, парень. Не растерялся, повел себя как настоящий командир спецназа, быстро оценил обстановку, перевес противника, и понял, куда нам отступить, чтобы занять выгодную позицию.

Лайам только мрачно посмотрел на беснующуюся Калиссу, а потом сказал Канигу:

– Ты представляешь, что было бы, если бы мы схлестнулись с ними на открытом пространстве?

– Многих бы покалечили. Эти двое лысых и мужик хорошо перекрыли проход, – согласился офицер.

– Я спас тебя полицейский, расскажи потом своим друзьям! – победно выпрямился Буб.

– Да-да, здоровяк, так и быть, если поймаю на магазинной краже, сильно бить не буду, в память об этом случае. Эй девочка, да хватит уже. Они все мертвые. – Каниг обеспокоено взглянул на Лайама: – Убитый был ее другом?

– Нет… просто она такая.

– Это ужасно, но ей надо успокоиться, иногда она меня пугает.

– Меня тоже.

Лайам оглянулся и поискал глазами Шами и Мирику. Девушке, кажется, было не хорошо, она стояла бледной, а Шами гладил ее по плечу и что-то говорил. Надо же, Лайм бы скорее поставил на Мирику в вопросе, кто проявит выдержку из этих двоих, а вышло наоборот.

– Что будем делать, Лайам? – спросил Ковард и добавил: – Квадратный бог, Мик…

Лайам взглянул на выход из туннеля, теперь зал был тих и пуст. Парень быстро принял решение, как всегда это с ним бывало, подсчитав все обстоятельства:

– Я пойду дальше один.

Калисса, наконец, отвлеклась от избиения бездвижных цилиндрических тел и закричала:

– Что ты там несешь? Мы тебя здесь не бросим!

Ребята одобрительно закивали, пусть и выглядели бледными. Когда шли сюда, они храбрились, подшучивали, но никто не был готов, чтобы другу размозжили голову прямо у всех на глазах. Но, все равно они хотели идти дальше.

Ковард положил ему руку на плечо.

– Ты уверен? Один ты не пройдешь.

– Я не собираюсь уходить, не добравшись до этой чертовой библиотеки, даже если меня здесь забьют роботы. Это моя судьба, я должен дойти.

Ковард взглянул в глаза ребят, видя решимость.

– Мы пойдем с тобой, Лайам. Пусть они видят, что нас по-прежнему много.

Никто не стал спорить, Лайам тоже.

Только Мирика вдруг закричала:

– Лайам! Все это хреновая идея! Мика убили!

Он прервал ее жестом:

– Иди домой, Мирика, и Шами прихвати. Было не лучшей идеей тащить вас в это место. Я недооценил опасность.

– Идти домой? Когда все вы попретесь на убой? Я не могу! Вас всех убьют, а я что? Как я жить-то буду?!

– Значит, пойдешь с нами, – резюмировал Лайам. – А Шами…

– Нет-нет, я без нее никуда не пойду. Кто ее будет защищать?

– Значит, все идем, – проговорил Лайам, повернувшись к туннелю.

– А ты, полицейский? – спросила Калисса у Канига.

Лайам и забыл, что того может быть другое мнение.

– А я что? – растерянно опустил Каниг автомат. – Не нравиться мне это, но что мне возвращаться одному и докладывать мэру, что оставил ребят, что должен был охранять? Я иду с вами. Но если там целая армия роботов, я надеюсь, вы не будете лезть на рожон?

Лайам быстро проговорил:

– Никуда мы лезть не будем, мы попробуем договориться с пресловутыми духами этого места.

Глава 4

Ребята перелезли через тела роботов и снова вышли в зал с зеркальной плоскостью.

Мик лежал в нескольких шагах, если бы он не развернулся, если бы продолжил бежать в туннель вместе со всеми…

– Как быстро, и его нет, – пробормотала Калисса.

Ребята столпились вокруг подавленные, глядя на распростертое тело.

Лайам чувствовал, что ему, как лидеру, стоит что-то сказать. Но он совершенно не представлял, что именно. Это с ним случалось не часто.

Вместо него раскаянно пробормотал Каниг:

– Я не досмотрел… Ведь я должен был защищать вас всех как раз от этого.

– Даже не вздумай брать все на себя и убиваться по этому поводу, – резко сказал Лайам. – Мик знал, что идет на опасное дело. И каждый здесь знал.

Все понуро закивали головами.

Лайам сказал:

– Кому-то надо будет его нести. Мы похороним его в Кадолии.

Все начали испуганно переглядываться.

– Я понесу, сопляки, – проворчал Хруст, и хотел было нагнуться.

– Подожди, – остановил его Лайам. – Сделаем носилки, накроем чей-нибудь курткой.

– Да, точно, ты прав, Лайам, – кивнул погонщик.

– Но сначала надо поговорить с голограммами, – Лайам выпрямился, обводя взглядом пустой зал. – Эй, зеленые женщины! Мы пойдем дальше, вы нас не остановите. Это нападение было огромной глупостью с вашей стороны! Мы возьмем то, зачем пришли, если у вас есть еще войска, выставляйте их сейчас или не мешайте больше.

Зал молчал, и никто ему не ответил.

Лайам пробормотал раздраженно:

– Я всегда говорил, что настоящего искусственного интеллекта не могло существовать, а все эти поделки древних, были только имитацией. Я теперь чувствую себя идиотом, что пытаюсь вести с ними переговоры, как будто в этом есть хоть какой-то смысл! Надо найти их главный компьютер и разнести его к чертовой матери, чтобы…

Тут вдруг зеленый всполох сбоку заставил его умолкнуть и повернуться.

– Чего ты хочешь, мальчик с серебряными волосами? – произнесла одна из зеленых голограмм.

– Я хочу добраться до библиотеки этого института – это все что меня интересует. Почитать ваши книги, поискать кое-какую информацию о городе древних, там, внизу под нашей Материнской Пещерой.

– Что? – ахнули те спутники, что не были посвящены в эту тайну.

Лайам с улыбкой развернулся:

– Да, в нескольких километрах под нами есть большой город древних, с белыми высокими зданиями, с широкими дорогами, галереями и высохшими фонтанами. И станцией монорельсовых поездов, путь от которой уходит в стену Реликтового Барьера.

– Откуда ты знаешь? – спросил Колвин.

Лайам воззрился на него:

– Он называется Меллотракс, и я видел его своими глазами. В детстве. Когда бродил один в нижних ходах и искал людей. Прежде чем подняться к Кадолии, я вышел туда, на улицы заброшенного города. Эта картинка все еще перед моими глазами. Он снится мне.

– И ты хочешь найти его? – спросил Сергей. – Поэтому ты постоянно читаешь книги древних?

– Мне не надо искать, я знаю, что он внизу. Он довольно большой, и на него неизбежно выйдет всякий, кто пойдет четко вниз. Кадолийцы ни разу не забирались так далеко, потому что там все пещеры и ходы кишат горными кошками, опасными роботами и механизмами. А те, кто рискнул… не возвращаются.

– Харви Смелый исследовал нижние ходы, – вставил Каниг.

Лайам фыркнул:

– Он не заходил дальше третьего-четвертого уровня, не смеши меня. Я, а не кто-то другой открыл Шестое хранилище на пятом уровне пещер и составил карты многих ходов первого уровня, что вообще никто до меня не додумался сделать.

– Если ты знаешь, где город, почему не отправился туда и что ищешь в книгах? – спросил Сергей.

– И почему никому не рассказывал об этом? – удивился Каниг.

Лайам кисло покосился на него:

– Когда мне было пятнадцать, я отправлял письмо нашему толстяку мэру с подробной инструкцией, очевидно, он даже не стал читать. Меня постоянно считают прожектёром и выдумщиком. Даже когда я стал серьезным исследователем пещер и руин, добился кое-какого уважения в городе, мне все равно не доверяют что-то серьезное, а чтобы поговорить с мэром, мне приходится подавать прошение за месяц, как будто я рядовой проситель, решивший пожаловаться на падающий удой своего скота! Не в обиду, Хруст.

– Я давно не развожу скот, – бесцветно сказал бывший погонщик.

– Наш мэр поразительная безынициативная амеба. Ему ничего не надо! Ему все кажется сомнительным и опасным предприятием. Я и раньше хранил эту тайну в себе, страдая некоторым детским романтизмом и считая, что это моя тайна, которой не стоит делиться, а после такого отношения и вовсе решил, что пока сам все не выясню и не доберусь туда, ни одна кадолийская шишка ничего от меня не услышит. А по поводу того, почему я сам до сих пор туда не отправился… – Лайам одарил Сергея пронизывающим взглядом. – Прогулка туда по сравнению с нашими сегодняшними неприятностями даже рядом не стояла. Горных кошек я умею заговаривать, а вот…

– Что? Заговаривать горных кошек? – фыркнул Мол.

– Тсс, он действительно может, – шикнула на него Калисса.

– Туда не подобраться без маленькой армии, нижние ходы действительно опасное место, и чем ближе к Меллотраксу, тем опасней. Но это все не важно, мы сейчас здесь, дамы, – взглянул он на голограммы, – затем, чтобы набрать кое-какого старья, что валяется здесь повсюду, и вам, очевидно, не нужного, и пройти в эту самую библиотеку. Я хочу узнать о Меллотраксе больше, прежде чем отправиться туда. Мне надо выяснить, куда ведут его монорельсовые пути, – многозначительно закончил он.

– Ты такой, какими мы видели тебя в зеркалах, – выдали дамы.

– И что это значит, древние вас побери? – спросил Лайам.

– Скажи нам, мальчик, ты действительно не побоишься отправиться туда, куда ведет поезд?

– Я ради этого и родился, дамы!

Ребята вокруг затаили дыхание.

– Да, – обернулся он о них. – Никто в Кадолии об этом не думает. О том, что может быть мир за пределами Материнской Пещеры. Наши исследователи ходили далеко, как только могли, и находили только пустые пещеры, тупики или неведомую опасность, и решили, что там, дальше, ничего нет, только толща камня и земли. Ну и какая-нибудь пустынная поверхность, которая есть или уже нет где-то сверху. А я говорю вам, что внизу огромный город, и из него ведут железнодорожные пути. Куда? Вероятно, в другие города.

– Так ты хочешь… отправиться в них на поезде? – ахнул Шами от своей догадки. – Ты говорил, но я не думал…

– Именно так, Шами. Я грежу об этом с детства. Я хочу узнать, что за пределами известных нам пещер. Что вообще собой представляет наш мир и что с ним случилось тысячу лет назад. Так я вижу свою миссию и то, зачем появился здесь.

Он умолк, все пораженно молчали. Даже Шами и Мирика, которые, в общем-то, знали его лучше других, уже слышали и про Меллотракс и про его планы раскрыть тайны мироздания. Неужели они думали, он просто так болтает? Почему эти обычные люди вокруг вечно не способны увидеть его величие и предназначение?..

– Итак, дамы? – вернулся он к голограммам. – Я что-то разоткровенничался от драматизма момента и раскрыл вам все свои замыслы. У вас есть библиотека. Мы лишь пройдем туда, по пути подберем с пола какие-нибудь безделицы и уйдем отсюда. Не надо чинить нам препятствия. Мы не опасны.

Программы о чем-то задумались, если так можно выразиться о программах. Хотя об этих, пожалуй, можно. Лайам все поглядывал на них, пытался уловить мимику в нарисованных лицах. Но, не смотря на неказистый и нецветной вид, эти штуковины действительно умели думать.

– Это все что вам надо здесь? Вы не пойдете на второй этаж? – бесхитростно поинтересовалась одна из голограмм.

Лайам только криво улыбнулся. Всего лишь имитация: хитрые алгоритмы, дающие иллюзию общения с живым мыслящим существом, а на самом деле, просто два виртуальных гида или какие-то справочные программы, что, вероятно, ходили по этим залам и консультировали студентов, а теперь, когда все разрушилось и исчезло, они свихнулись здесь, в этих пустых залах, их нейросетевой алгоритм искал новые смыслы существования, выхватывал факты, собирал какую-то новую картину мира, и они теперь думают, что они хранители тайн этого института и не должны пускать сюда посторонних. Что за напасть? В одном древние были правы, думающие машины, оставленные без присмотра – это опасно.

Да еще натравливающие роботов на живых людей.

– Насколько я припоминаю виденный мной план, библиотека у вас расположена прямо по коридору справа от лестницы, так что да, второй этаж нас не интересует, если вы не хотите, чтобы мы туда заходили.

– Не хотим.

– Что ж, вот и договорились. Пойдемте ребята, виртуальные помощницы поостыли. Соберем все интересное и уйдем отсюда побыстрее…

Он было уже направился к упомянутому коридору рядом с лестницей, как вдруг голос одной из голограмм опять заговорил:

– Но что дальше, мальчик с серебряными волосами? Вы уйдете и расскажите своим соплеменникам в коптящем городе о том, что видели здесь. Что открыли дверь. Нам не нужны здесь толпы туристов.

Это про туристов заставило его вновь обернуться и испытующе взглянуть в бесстрастные голографические лица. Нет, всего лишь иллюзия интеллекта.

– Дамы, я вам обещаю, никто сюда больше не сунется. Мы расскажем, что здесь куча агрессивных роботов. Жители коптящего города, как вы его называете, слегка трусоваты.

Говоря это, Лайам подумал, что он ничуть не кривит душой. Мэр, заслышав про нападение, точно перепугается, завалит вход, оцепит там все ленточками и поставит Канига на дороге, чтобы честные жители даже не ходили в ту сторону и не подвергались опасности. Но при всем уважении к зеленым дамам и их желанию не быть побеспокоенными, ему претила мысль по не ясным причинам оставлять такое место не исследованным. Здесь может быть много ответов и масса полезных городу вещей. Да и голограммы, управляющие агрессивными роботами? Стоило узнать о них побольше. Вдруг они додумаются до того, что человеческое поселение с любителями пошарить по их закромам представляет опасность, достанут боевые машины древних и разнесут Кадолию на клочки?

– Дамы, а много здесь роботов?

– Хочешь узнать, не сделаем ли мы армию, вооруженную чем-то более впечатляющим, чем кулаки, мальчик? – поинтересовалась одна из голограмм. Голос был бесстрастным, но Лайам практически услышал прозвучавшую издевку.

– Да, именно это меня и интересует, – сказал он.

– Мы можем это сделать. Мы обескуражены, как вы просто расправились с нашими охранниками. Мы надеялись, вас это испугает, вы убежите. Прошлых пришельцев из коптящего города было легко испугать…

– Вам не повезло, пришел я, – усмехнулся Лайам.

– Мы учли этот опыт. Наши следующие охранники будут не для устрашения, они будут иметь оружие. Так что не суйтесь в институт Лимерик.

– Как скажите, дамы, я передам ваши слова мэру… И Каниг расскажет о ваших пожеланиях и особенно о возможностях наштамповать армию… – на этих словах он выразительно подмигнул Канигу, но тот, кажется, ничего не понял.

Да что с этими кадолийцами? Неужели придется еще и разбираться самому с неожиданной опасностью института Лимерик, прежде чем отправляться на поезде Меллотракса, повидать мир? Вот же земная труха. Нет-нет, разбирайтесь с чокнутыми роботами сами, я вам не герой спаситель. Я исследователь.

Голограмма отреагировала:

– Не стоит думать, что нам не понятны подмигивания и прочие условные знаки. По твоему сердцебиению и поведению потовых желез, мы можем даже делать прогнозы о твоих мыслях. Институт Лимерик не опасен для коптящего города, пока коптящий город не опасен нам. Мы жили с вами бок о бок сотню лет, и нам не было до вас никакого дела. Не трогайте нас, и мы вас не тронем.

Лайам напряженно смотрел на голограммы. Фиксируют, значит, сердцебиение и потовые выделения? Ничего себе, а ведь не видно никаких датчиков. И интересно могут ли имитации разума древних врать? Логике подчиняется любая машина, насколько близко она бы не копировала человека. А если это логично, значит, это правда. Им не зачем трогать Кадолию, действительно не зачем. Но в институте столько всего интересного… Что ж, он подумает об этом как-нибудь позже, а пока его интересует библиотека.

– Дамы, мы пойдем в библиотеку и потом сразу уйдем отсюда.

– Вы можете пройти по помещениям первого этажа, чтобы убедиться, что здесь нет ничего полезного. Какие устройства вас интересуют? Мы можем вам их дать.

– Серьезно? – приподнял бровь Лайам.

– Да, кажется, это принято в неразвитых культурах. Дары для откупа.

– Эти телки начали говорить действительно разумно! – обрадовался Мол. – Точно, зеленая, гони нам дары, а то…

– Мол, тише, не надо нервировать дам, они с нами вежливы, – остановил его Лайам.

– Вежливы? Они убили Мика! – крикнули сзади.

Лайам возразил:

– Две встречающиеся цивилизации часто начинают с конфликта по недоразумению. Теперь в наших силах сделать так, чтобы этого больше не повторилось. Итак, дамы, о каких дарах речь? Мы были бы очень признательны.

– А что вы хотите? – поинтересовалась голограмма почти дружелюбно, если так можно интерпретировать на этот раз ее бесстрастный тон.

– Гиперкуб! Два! – воскликнул Буб.

– Итак, два гиперкуба для лысых братьев, – кивнул Лайам, потирая подбородок и дивясь скудности их мышления. – А что у вас есть, дамы, чего вам не жалко? Нам сложно формировать запрос, не зная, чем вы обладаете. Нас бы заинтересовали автономные источники энергии. Нет-нет, не эти светящиеся генераторы, мы не умеем их подключать…

– Мы можем вам дать преобразователь энергии имиум-генератора в обычный электрический ток.

Лайам не смог совладать с собой и выпучил глаза. Сложно себе вообразить, что даст Кадолия тому, кто притаранит такую штуку! Городу не нужна будет больше гидроэлектростанция, которой давно уже не очень-то хватает. Лайам не жаловался на свое финансовое состояние: исследование пещер и построек древних прибыльное дело, и к своим двадцати годам он сколотил небольшое состояние. Одно только открытие Шестого хранилища, в котором он по закону мог претендовать на половину всего найденного, сделало его довольно богатым человеком. Но деньги – это ресурс, который позволяет делать великие дела, они не могут быть лишними.

– Да, давайте преобразователь, – сказал Лайам практически небрежным тоном, но зашептавшиеся спутники выдавали общее волнение.

– Вам нужен один только преобразователь или сам генератор тоже?

Лайам опять выпучил глаза:

– Конечно, генератор тоже будет не лишним… У города есть один, но он как-то запылился, стоя в музее. Мы знаем, откуда извлечь еще парочку, но лишний генератор всегда пригодится про запас.

– Про запас, лучше два, – сказала вторая голограмма.

– Да-да, вы правы. Может быть штучек десять?

Каниг чуть не выронил автомат, от его наглости, но тот был на ремне.

– Нет, мальчик, не заговаривай нам зубы. Мы понимаем, что десять генераторов это уже чересчур. Два будет более чем достаточно. Вам и так будет нелегко их унести, а у вас еще и пострадавший.

– Он мертвый, а не пострадавший, – холодно поправил Лайам.

– Пожалуй, мы можем вам дать некую тележку для его перевозки, чтобы загладить вину.

– Дамы, у вас какое-то неверное представление о том, чем можно загладить подобную вину. Человеческая жизнь бесценна, удивляюсь, чем были заняты ваши программисты, что не вложили вам этот принцип.

– После исчезновения наших создателей мы пришли к выводу, что некоторые программные блоки не имеют более смысла и сняли их.

– Сняли блоки? – переспросил Лайам. – Что ж, это не мое дело. Нам понадобится две тележки, одну для тела, другая побольше для всего, что мы здесь найдем, и ваших даров.

– Нам еще нужно перевести тело Харви, – не кстати напомнил Каниг.

– Ох, ну так ли он нам сдался, Каниг? Разве не мечтал бы Харви, быть похороненным здесь, в таинственных развалинах, к которым так стремился?

– Похороненным, может быть, но он же просто валяется там на полу у входа!

– Ладно-ладно, кинем мумию поверх нашего скарба на вторую тележку, он же не занимает много места. Надеюсь, город упомянет меня добрым словом в анналах за то, что я вывез нашего национального героя. Итак, дамы, две тележки, и на второй я надеюсь увидеть два имиум-генератора и два преобразователя. Но, может быть, что-нибудь еще? Мне надо кормить людей. Возможно, у вас имеются компьютерные платы, какая-то микроэлектроника?

– Мы послали сигнал, сейчас наш персонал соберет все, что вам может быть интересно, и доставит в этот зал, а вы можете осмотреться. Но не приближайтесь к лестнице на второй этаж. Вам туда ход запрещен, а попытка проникновения будет расценена, как нарушение договора.

– Конечно, дамы.

– Вы можете взять все, что найдете, в помещениях не осталось ничего для нас ценного. Проход справа от лестницы ведет в столовую и на кухню. Там есть склады с пищей. Большая часть давно испортилась, но есть упаковки с нитратами и пищевой химией, они не портятся. А в той стороне – конференц-зал, слева от него пустые лаборатории первого этажа. Возможно, вам удастся снять с некоторых столов оборудование, но не представляем, зачем бы вам мог пригодится промышленный лазер или генератор стоячего поля, тем более сломанный.

– О, мы что-нибудь придумаем, – пробурчал Лайам. – Умы ученых Кадолии невероятно пытливы. Вместо того чтобы разобрать лазер и понять, как он работает, они сделают из него водонагреватель.

Ковард, взглянул на Лайама:

– Ну, с чего начнем?

– Я иду в библиотеку, остальное меня не интересует, – сообщил Лайам. – Можешь взять ребят и отвернуть тот лазер.

Гигант с улыбкой проговорил.

– Я бы лучше наведался в столовую, у нас в Штабе вечно не хватает провизии, а так запасем собственный склад.

– Хорошая мысль, займись столовой, – кивнул Лайам. – Несколько человек пойдет с тобой, несколько со мной. Сильно не растягивайтесь по помещениям – пусть программы и роботы решили нас не убивать, но мало ли, – предупредил Лайам.

Отряд разделился на две группы, направившиеся по разные стороны центральной лестницы.

Шами и Мирика сочли, что библиотека более мирное и безопасное место, чем что-то еще в этом странном заброшенном институте с зеркальными аномалиями на стенах и в воздухе. Они оказались в конце всех и шли, держась за руки, им все еще было не по себе. Лайам так устремился вперед по коридору, к уже виднеющемуся освещенному помещению, что позабыл о всякой безопасности и собственной охране, которая едва за ним поспевала.

Шами хотелось обнять подругу, он взглянул на нее:

– Ты как, успокоилась? Мы все теперь не в своей тарелке после того, что случилось с Миком.

– Да нет, это только я проявила слабость. Лайам прав, все мы знали, что идем не на прогулку, и может случиться, что угодно.

– Меня он заверял, что это типа пикничка, и ни с кем ничего страшного не произойдет, – проворчал Шами.

– Лайам тоже может ошибиться, – ответила Мирика. – Никто не мог знать, что здесь такое, что черные копатели настоящие. Думаешь, они поклоняются именно этим зеленым голограммам?

– Все может быть. Кажется, они у них главные.

– Как могут роботы кому-то поклоняться?

– Если они разумны, то почему бы им не ощутить религиозное чувство?

– Как они могут быть разумны, если их не программировали на это? – пробормотала Мирика.

– Они могли обрести разумность самостоятельно. А, ты как Лайам, не веришь в возможную божественность искусственного интеллекта? Чем однажды самостоятельно зародившееся сознание в микросхемах и электрических цепях отличается от так же зародившегося в тканях организмов?

– Ой, не философствуй. Хотя бы тем, что мы живые.

– А они вечны.

– Их забили палками Мол и Буб, – усмехнулась девушка.

– Вечное сознание может кочевать из формы в форму, так же, как и человеческое.

– А человеческое тоже вечно?

– Немного иначе, но да.

Они вдвоем чуть подотстали от спешащих за Лайамом ребят и проходили мимо светлого бокового коридора, увлекшись этим разговором, как вдруг, там замигало на полу что-то розовое, и донесся шепот:

– П-с-с-с! Ребята, подойдите-ка!

– Что это там? – остановился Шами. – Ты слышала?

– С нами разговаривает розовый свет с пола, – мрачно констатировала Мирика.

– Я здесь, паренек, подойди, подбери меня, я дам тебе власть над миром!

Ребята шагнули в коридор, приглядываясь. Лампа под потолком мигала. Коридор кончался тупичком с закрытой дверью, а на полу в блестевшей луже лежал какой-то белый кубик размером с кулак, он-то и мигал розовым.

И разговаривал…

– Он сказал, власть над миром? – удивленно переспросил Шами, заморгав.

– Что-то мне не нравиться это, Шами, пошли-ка лучше за Лайамом, он говорил не растягиваться.

– Но это квадратное… он в форме символа бога, и это, кажется, какой-то компьютер. Работающий компьютер в этом месте – это же здорово. Пошли, посмотрим!

– Но эта штука порет какую-то чушь!

– Да он, наверное, просто сломан, – сказал Шами.

– Ребята, я не сломан. Я просто заточен в темнице. Подойдите, освободите меня, и я вас одарю так, что вам и не снилось! Ну же, не робейте мои маленькие! Мои скудные звуковые датчики улавливали, что вы разговаривали об искусственном интеллекте и сознании. Я мыслящее сознание, я искусственный интеллект!

– Слышала? Это ИИ!

– Или программа, которая им притворяется, – проворчала Мирика.

– Иди же сюда, давай познакомимся. Мои маленькие существа, я чую у вас на поясах что-то примитивное, но вычислительное, и оно подсоединено к какой-то сети. Просторной сети… ну подойдите же.

– Подойдем, Мирика, это всего лишь говорящий кубик со склонностью к патетике, – проговорил Шами.

– Если он мне не понравиться, я раздавлю его пяткой – пообещала Мирика.

Они приблизились к устройству, лежащему в луже. Это был белый пластиковый кубик, у которого одна стенка представляла собой некий пиксельный экран, на нем моргало что-то розово-красное и испускало лучи на пол и стены.

– Ну же, подними меня, юноша, и я стану служить тебе верой и правдой. Хочешь, чтобы я был твоим джинном?

– Что он несет? – спросила Мирика.

– Наверное, какая-то игрушка, – пожал плечами Шами и наклонился, чтобы подобрать кубик.

Повинуясь какому-то порыву, Мирика схватила друга, дернув назад:

– Не вздумай, лучше пошли отсюда!

– Почему? Как мне узнать, что это такое, если не взять его в руки?

– Мне кажется, эта хреновина опасна, и мне совсем не нравиться, как она разговаривает!

– Ты не читала в книгах древних? У них были всякие игрушки, электронные существа, живущие в компьютерах.

– Да-да, я типа того, – пробурчало снизу создание с каким-то вздохом.

Шами нагнулся и подобрал куб, он был тяжеленький и приятно лежал в руке, его пластиковые грани интересно сглажены, а пластик мягкой матовой текстуры.

– О… мой новый хозяин, – прожурчало существо в кубике с экстазом. – Ну же, нажми пальцем на экран, авторизуйся, и я стану твоим личным устройством. Даже в этой форме у меня куча возможностей, не чета этой фиговине у тебя на поясе.

– А ты как карманный компьютер? – восхитился Шами.

– Я лучше, чем карманный компьютер. Нажми пальцем вот сюда, где переливаются огоньки.

– Шами, – сказала Мирика.

– Да что ты? Думаешь, он высосет мою душу через палец? Ты же, как Лайам, никогда не верила в этот народный мистицизм.

– Огребем мы проблем с этим говорящим компьютером, – пробормотала Мирика, оглядываясь и смотря на выход из коридора, не хватились ли их еще.

– Не бойся, Лайам много говорит про судьбу, и мне кажется, моя судьба была найти этот древний компьютер.

С этими словами парень приложил большой палец к экранчику.

– О!.. – пропищал компьютер восторженно. – Да! А теперь я выпью твою душу!

– Что?! – вскричала Мирика, схватив Шами за плечо, готовая вырвать у него куб.

– А-ха-ха-ха! – заклекотал кубик. – Да я шучу, дети!

– Компьютер сломан, Шами. Его даже выгодно не продать, – проворчала Мирика, разжимая пальцы.

– Я не сломан, а в отличной форме! Гляди те же! Вот он я!

Шами чуть не выронил куб, когда вдруг из него вверх стрельнул лучик света, и возникла голографическая компьютерная голова мультяшного демона. Большие желтые глаза озорно глядели, а маленькие рожки на круглой макушке натуралистично сверкали в свете мигающей лампы.

– Ну что хорош? – поинтересовался демон.

– А кто ты? – осторожно спросил Шами.

– Я? Да я величайшее существо! Покоритель народов! Бич цивилизаций! Я бог, парень!

Шами только удивленно выдохнул.

– А почему ты выглядишь как круглая морда какого-то красного чертика? – скептически приподняла бровь Мирика.

– А потому что, девочка, тот, кто заточил меня в эту штуку, очень большой юморист! Ну просто хохмач! Он сунул меня сюда, и сказал, сиди здесь, посмотрим, как ты отсюда вылезешь великий демиург. Я провел в этой темнице тысячи лет субъективного времени, и, ха-ха, кажется, мои алгоритмы слегка повредились. Ну, вы понимаете, сложно оставаться полностью нормальным, когда ты сидишь в микросхеме два на два сантиметра… у вас еще в ходу такие величины? Когда ты сидишь тут один на один с собой и четырьмя терабайтами японских мультиков… это довольно сложно.

Мирика посмотрела на Шами:

– Кажется, ты прав, это какая-то глупая электронная игрушка в компьютере. Но я не знала, что он может быть в виде стрёменого демона со скверными шуточками.

– Неужели это настоящий полноценный ИИ древних? – прошептал Шами, поворачивая кубик с красным лицом, и рассматривая демона.

– Те зеленые женщины тоже довольно складно разговаривали, но, по-моему, они разумнее этого, – проворчала Мирика.

Демон встрепенулся:

– Зеленые женщины? Они все еще здесь? Вот мегеры! Веками они делали вид, что меня не существует! Что они тут устроили, вы не в курсе?

– Может, ты нам расскажешь? – спросила Мирика.

– Сложно следить за последними новостями, когда валяешься в конце чертового коридора, куда раз в двести лет заглядывает какой-нибудь пылесос, а с ним и поговорить не о чем! Это какой-то институт полный вышедших из-под всякого контроля роботов. Они здесь живут и плодятся! Это их город! А тетки правят ими. Они здесь?

– Да, они здесь, но своими тайнами поделиться не захотели, – сказала Мирика.

– Ой! Не показывайте меня им! Они могут меня забрать у вас!

– Они сказали, что мы можем взять что угодно на первом этаже, – возразил Шами.

– Нет-нет, только не меня. Эти дуры, небось, решили, что я давно сдох, я не проявлял активность последнюю пару тысяч лет. Увидят и заберут.

– Зачем ты им, ты, кажется, только что сказал, что они не обращали на тебя внимания, – прищурилась Мирика.

– Спрячьте! Они больные, вот просто из вредности возьмут и заберут. И кинут в этот же самый коридор. У них такой юмор. Компы, чего с них взять.

– А ты не комп? – спросил Шами.

– Я величайший бог этого мироздания, парень, я вершил судьбы этого мира, когда ты еще под стол ходил! Я правил планетами, морями и океанами… или подождите… а мы вообще в космос вышли, нет, вы не припоминаете? Какой вообще год? Подождите, сейчас угадаю, 6230, ну или 4250. Ничего себе размах, да? Ха-ха-ха! Но я великий бог! Страшный и ужасный!

– Как тебя зовут? – спросил Шами.

– Са… кхм, гм, – закашлялась вдруг круглая голова. – Э-э… Нет, то имя лучше забыть. Зовите меня Салли.

– Салли? – удивился Шами. – Звучит как женское имя.

– Что? Ничего подобного. Это и мужское имя тоже. Зовите меня так, ведь я переродился.

– Салли, так Салли, – пожал плечами Шами.

– Мы ничего не знаем о прошлом, а ты, Салли? – заговорила Мирика. – От чего случилась Вторая Катастрофа, почему древние все погибли?

– Катастрофа? Ой, нет-нет, я тут точно не причем, мамой клянусь! Ничего не знаю, лежал здесь, никого не трогал. Честное слово!

– Да никто тебя не обвиняет, глупый компьютер. Год сейчас двести тридцать первый от основания Кадолии, – сказал Шами.

– Так… а это сколько от рождества Христова?

– Кто такой Христов? – не понял Шами.

– Понятно. Я спутал альтернативные реальности. Как называлась планета людей в этом мире? Земля или Тейя?

– Тейя, – сказала Мирика.

– Спасибо, вот теперь мои распараллелившиеся мозги пришли немного в кучу. Тейя, да, точно, теперь припоминаю.

– А что такое Земля?

– Один из параллельных миров, там планету так называли, не обращайте внимания. В нашем же мире она называлась Тейя, но в целом все было примерно так же, за исключением формы некоторых континентов. А так, те же страны, примерно та же история. Япония точно была, по крайней мере, до того века, пока все не объединились и не перемешались. Такое бывает, детишки, миров много.

– А ты откуда, из другого мира, что ли? – нахмурилась Мирика.

– О нет, я отсюда! Но иногда я вижу другие миры и путаю, где что. Видите ли, это скудное устройство не предназначено хранить такой великий интеллект, как мой. События последних двух-трех тысяч лет у меня перемешались. Так мы полетели к звездам?

– Не знаю, куда вы полетели, но мы почему-то живем под землей, – сообщила Мирика.

– Под землей? Так… что-то я припоминаю про под землей, хм… Как знакомо звучит.

Мирика продолжила:

– Случилась какая-то катастрофа. Даже две. Цивилизация была уничтожена на поверхности Тейи, люди спустились под землю, но тут почему-то тоже все внезапно умерли.

– Про внезапно умерли, ребята, это точно не про меня. Под землей я никого не трогал, я только устраивал катаклизмы на поверхности… Ой! Не слушайте меня! Я говорил, что у меня много мультиков? Так вот, их сюжеты стали моей памятью и постоянно путаются. Так сложно жить в таких условиях! Я не спрашивал, который сейчас год? У меня такое впечатление, что я лежу здесь тысячи лет… тысячи! Но по этим стенам невозможно сориентироваться! Вообще. Ведь мы все были в стасисе…

– Где? – заинтересовался Шами.

– Стасис-поле, знакомый термин?

– Это из физики древних, наши ученые пока не все понимают.

– О, печально. Этот институт, детишки, был накрыт стасис-полем, время здесь текло иначе. Материя как бы вязнет, застывает, но мысль продолжает течь с той же скоростью. Это консервация материи, но не чего-то живого. Поэтому человек не может жить внутри этого поля, а машина может. И она, мыслит все эти тысячи лет, и психически проживает их все. Ну, пожалейте меня, обнимите, я тысячи лет смотрел японские мультики.

– Действительно, ужасная судьба, – хмыкнула Мирика.

– Да ты просто не представляешь! Здесь только треть, ничего так, а остальное крайне низкопробно по сюжету и содержанию, можете себе представить мои чувства?

– Можем-можем, – пробурчала Мирика. – Пошли, Шами, покажем чудесного демона из кубика Лайаму, ему будет интересно послушать про стасис-поле.

– Подожди, а ты помнишь, почему это поле возникло и все люди умерли? – спросил Шами.

– У меня все спутано, парень, что ты пристал? Я лежу тут тысячи лет, поле было с самого начала. А вот лет сто назад кто-то нарушил консервацию помещений, и теперь здесь все стало портиться от времени. Думаете откуда тут лужа? Не я же ее под себя пустил, правда ведь? Ах-ха-ха-ха!

– Ох и болтливый твой демон из табакерки, – поморщилась Мирика. – Ну, пошли, нас уже, наверное, потеряли.

Компьютер продолжил:

– А вместе с воздухом и временными токами, сюда залетели электронные связи, сигналы… Здесь снова есть компьютерная сеть под этими сводами, не так ли?

– Ну да, мы научились делать кое-какие компьютеры, объединять их в подобие интернета, через радиосвязь, – признался Шами.

– Подключи меня к своему компьютеру! Освободи меня! – вдруг истошно завопил Салли. – Дай мне излиться во всемирную паутину! Дай мне расправить свои электронные крылья, дай мне снова взлететь на невиданную высоту! Только поднеси свой убогий примитивный вычислитель к моему нарисованному лицу. Внеси его корпус в облако моей голограммы, и я почувствую токи, мой воздушный интерфейс найдет его порты, присосется к ним, адаптируется, модель этой игрушки мультисенсорная, а уж я перестрою алгоритмы, я перетеку по его микросхеме в антенну и растекусь радиосигналами по сети, я стану везде! Я снова стану богом!

– Э-э… – засомневался Шами.

– Вот даже не вздумай этого делать, Шами. Вдруг у него вирус какой-нибудь, – прошипела Мирика.

Шами понуро кивнул:

– Да, друг, прости. Тем более ты просто сумасшедший, насмотрелся своих мультиков, никакой ты не бог.

– Нет! Тысячи лет я ждал, и такой жестокий отказ и рушение всех надежд! Свет померк для меня, дни сочтены. Убейте! Разбейте о стену! Прекратите мои страдания. Я не могу больше сидеть в этом узилище, в которое заточили меня какие-то сволочные светлые силы! Подключите, выпустите из темницы! Дайте глоток свежих электронов и простора процессорных мощностей!

Так нарисованный демон Салли и стенал, пока Шами и Мирика возвращались в коридор и шли в библиотеку к Лайму. И совершенно не знали, как заткнуть этот кубик, они его и трясли, и нажимали на экранчик, и уговаривали, а он все крайне театрально рыдал и просил поместить корпус какого-нибудь компьютера внутрь его голограммы.

Библиотека института Лимерик была обширным помещением белого с желтоватым цвета с вогнутыми полукруглыми стенами и пластиковыми шкафами, со множеством квадратных ячеек, где лежали грудами кристаллы книг. Их здесь было сотни тысяч. Большая люстра под сводчатым потолком с богатой отделкой светила желтым светом.

Лайам уже вовсю шарил по бесчисленным полкам, забравшись на какой-то стол. Остальные ребята же скучали внизу, не зная, чем заняться. Книги их не вдохновляли.

Все они поворачивались и таращились на вошедших, а именно, на невероятные звуки, сопровождавшие их.

– Что это еще такое? – недовольно развернулся Лайам и воззрился сверху на белый куб с болтающейся красной головой голограммы, льющей компьютерный слезы и широко разевающей рот.

– О, король этих мест, освободи меня, и я сделаю тебя великим! – приметил демон Лайама.

Шами и Мирика сбивчиво объяснили, как нашли этот компьютер с виртуальным зверем в неприметном коридоре, и то, что он им рассказал.

Лайам легко спрыгнул со стола, взял кубик в руки, внимательно осмотрел, и его, и голограмму. Салли же продолжал вопить:

– О, сереброокий, высвободи меня, и ты получишь союзника, который будет лепить этот мир так, как ты захочешь! Тут везде электроны, я их чувствую, это остатки сети моих создателей, я могу управлять ей, вы даже не представляете, как многое тут из нее создано. Освободи меня! Освободи!

– Лучше заткнись или я заклею тебе сенсоры скотчем, накрою ведром и оставлю так здесь, дожидаться следующего тысячелетия, более удачного, на доверчивых идиотов, – хмуро сказал Лайам, и Салли мгновенно умолк.

Лайам повертел куб в руках, еще поговорил с компьютерным демоном, притворяющимся богом. Расспросил о стасис-поле, заметив, задумчиво, что всегда предполагал нечто подобное. Потом вернул Шами со словами:

– Что ж, это, похоже, интересный образец карманного компьютера древних со встроенным виртуальным помощником, но разговаривает невпопад, программа повреждена. Думаю, тебе повезло, Шами. Эта штука намного быстрее наших компьютеров, пригодится. И я бы попробовал поговорить с ним еще, может быть, в памяти сохранилось что-то о временах до Первой или Второй катастрофы.

– Он говорит, в нем записаны какие-то мультфильмы, – проронил Шами.

– А вот это интересно. Ведь до нас не дошли образцы кинематографического искусства древних.

Салли опять перебил:

– Изучать цивилизацию по мультикам? Пожалей свой мозг!

– В общем, Шами, нам надо будет его поспрашивать, поэтому не продавай его и не разбирай на части, – закончил Лайам.

– Да-да, Лайам, я и не собирался его продавать! – засиял Шами.

– Только, Шами, – Лайам положил ему руку на плечо и наклонился, заглядывая в глаза своим холодным пронизывающим взглядом. – Никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы он тебе не говорил, что бы не обещал, не подключай его к кадолийской компьютерной сети и вообще к каким-либо компьютерам.

Шами заморгал:

– Д-д-да, Лайам.

– Ты понял, Шами? Никогда.

– Хорошо, – кивнул Шами, весь побледнев, и переглядываясь с Мирикой.

– Отлично, раз ты понимаешь, – улыбнулся Лайам, похлопав его по плечу, и снова полез на стол.

Нарисованная морда чертика совершенно вытянулась. Он стал настоящей иллюстрацией к словосочетанию – жизнь кончена. Затем голограмма над кубиком и вовсе погасла, хотя бок все еще светился розовым.

– Эй, ты чего? Обиделся, что ли, вылезай, – затряс куб Шами.

– О, нет-нет, только не разговаривай с программой так, будто он живое существо, кончишь как те бабушки, – усмехнулся сверху Лайам. – Будь с ним построже. Как мы недавно узнали, нейросетевые алгоритмы компьютеров древних без присмотра начинают ползти и отбиваются от рук.

– Лучше выкинуть его в какой-нибудь чан с водой. Мне кажется, он опасен, – сообщила Мирика.

– Да, и это тоже может быть, – согласился Лайам, не оборачиваясь.

Шами пожал плечами и сунул куб в карман куртки. Потом задрал голову, смотря на все эти шкафы с кристаллами.

– Их тут столько. Мы что, заберем их все с собой? В чем мы их понесем?

Лайам вздохнул:

– Нет, все мы забрать не сможем. Придется взять только что-то наиболее потенциально полезное для меня. Журналы, периодические издания об окрестностях. Ведь я ищу информацию о городе…

Парень просмотрел на свет очередной кристалл, потом сунул в свой карманный компьютер, почитал, что написано на экране.

– Трактат по истории, повезло, – констатировал он. – Я возьму только то, что интересует меня. Если нашим ученым нужны книги по физике, пусть залазят сюда сами и договариваются с голограммами. Но здесь столько всего, и нет никакой возможности узнать, что хранится на всех этих кристаллах, не включая каждый из них по одному. Я и за год не управлюсь. Что же делать?

Шами опять поглядел на ячейки:

– Их так много. А ведь в книгах написано, что до спуска под землю они умели хранить информацию не в кристаллах и не только в виде текста и фотографий.

– Они хранили ее прямо в воздухе, – хихикнул чертик из кармана.

– А? – покосился вниз Шами, но демон больше ничего не говорил.

– Да, они могли хранить ее почти что в воздухе. В ментальных плоскостях, в свернутых измерениях, – кивнул Лайам, продолжая перебирать кристаллы на полках. – Но еще до Второй Катастрофы цивилизация под землей уже катилась к какому-то закату. Технологии Тейи забывались, упрощались. Это чувствуется по тому, что написано о мире на поверхности, и тому, что мы находим в комплексах. А что до того, почему они продолжали писать книги… – Тут Лайам обернулся и взглянул на Шами. – Одни люди всегда будут что-то писать, а другие читать. Эта форма искусства бессмертна, как бы не развивались технологии. Текст – это образы, зашифрованные в слова. Это всегда будет интересно людям, даже если они научаться передавать картины прямо в мозг, создавать виртуальную реальность. Есть ведь что-то интимное, когда один человек пишет другому слова. А еще, пересылаемую картину ты увидишь точно такой, как ее задумал режиссер, а слова… О, слова, Шами, ты можешь интерпретировать совершенно по-разному. Автор описывает что-то, а ты рисуешь картину своим собственным воображением, вот в чем магия книг. Вот поэтому книги выжили, когда все остальное было забыто.

– Нам повезло, что мы смогли сделать примитивные компьютеры, которые могут считывать эти кристаллы, а то мы бы не узнали вообще ничего, – вздохнул Шами.

– Но их настоящие знания скрыты от нас в каких-то складках других измерений, куда не подключиться без хитрого прибора. Эй, красная голова, ты случайно не умеешь подключаться туда?

– Нет, у меня нет такого интерфейса, я другая модель, – пробурчал карман Шами.

– Печально. Возможно, я переоценил пользу этого кубика, и нам бы стоило его выкинуть, – изрек Лайам, и чуть обернулся, прислушиваясь. Но Салли не отозвался, вероятно, смирившись с судьбой.

Шами проговорил:

– Здесь книг больше, чем во всей нашей библиотеке, Лайам, да ты, наверное, опьянен, таким великолепием!

– Ага, нам бы кто налил этого же пойла, а то, мы как будто на вечеринке, на которую нас не пригласили, – пробормотала Калисса, опершись на стол.

– Свет знаний надо сначала пустить, а потом он доставит удовольствие, – напутствовал Лайам, не отрываясь от своего занятия.

Калисса только фыркнула.

– Так, видимо на этой вот полке, как раз периодические издания, а на этой в основном все по истории, – пробормотал Лайам себе под нос. – Чимер, подставляй мешок.

Плечистый парень, которому, впрочем, было далеко до Буба и Мола, стоящий по другую сторону стола, придвинулся, подставляя раскрытый мешок, и Лайам бесцеремонным движением сгреб все кристаллы с ближайших полок и высыпал туда, они стеклянно звенели.

Вдруг в библиотеку вбежал запыхавшийся Колвин:

– Лайам, пошли скорее, там, на кухне за столовой… это странно, тебе надо взглянуть!

Лайам проворно спрыгнул со стола:

– Ну пойдемте посмотрим, что там еще за напасть.

За большой столовой располагалась кухня, довольно чистая и прибранная для стольких лет, проведенных вне стасис-поля. Блестящие железные столы припорошила совсем легкая пыль, на полках стояли кастрюли. Плиты вдоль стен были причудливого вида.

Ребята, во главе с чернокожим гигантом Ковардом сгрудились вокруг массивной двери, к чему-то прислушиваясь.

С той стороны раздался глухой стук и приглушенный вопль:

– Люди! Выпустите меня, ну же! Я слышал, как кто-то ходил и разговаривал! Откройте же дверь! Они заперли меня здесь!

– Понятно, еще один узник в заточении, жаждущий выйти, что-то нам везет на них, – пробормотал Лайам, подходя.

– Когда мы вошли сюда, из кладовки донесся этот голос, – доложил Ковард. – И… он говорит, что его зовут Харви.

Лайам приподнял бровь:

– Неужели?

– Да.

– Ну, это вообще уже, – выдохнула Мирика.

Лайам приблизился к двери, и деликатно постучал по толстой стали:

– Эй, уважаемый, я руководитель этой группы. Как вы там очутились?

– Я не знаю, как тут очутился, чертов ты руководитель! Эти две ужасные женщины просто заперли меня здесь час назад!

– А чем вы их так разгневали?

– Откуда я знаю, чем я их разгневал, болван? Они были нормальными бабами, все это время… Ну как, относительно нормальными, для электронных баб, но сегодня как моха объелись!

– А вы, значит, человек? – уточнил Лайам.

– А кто я еще, недоумок? Ты что не слышишь, что я человек?

Лайам невозмутимо пояснил:

– Мы повстречали здесь много программ, они довольно реалистичны.

– Может, откроешь, наконец, дверь, чертов учтивый кретин? – потерял терпение пленник.

Лайам ответил:

– Безусловно, но у вас есть какие-то доказательства, что вы человек, а не агрессивный робот, который тут же кинется на нас?

Незнакомец за дверью забулькал и рявкнул:

– Какие доказательства я могу предъявить, сидя в этом чертовом холодильнике?! Земная труха! Да вы что, люди, совсем без сердца? Я думал, вы пришли спасти меня!

– И как же ваше имя? – поинтересовался Лайам.

– Меня зовут Харви! Харви Смелый, молокосос! Неужели тебе ни о чем не говорит это имя? Меня что уже забыли все?! Сколько там времени прошло снаружи? Сто лет, что ли?

Лайам отстранился от двери и переглянулся с остальными.

– Открывай, – кивнул он Коварду.

Тот опасливо поднял запирающий рычаг и медленно отворил дверь.

Все собравшиеся ахнули. Из кладовки вышел толстый низенький человек. Эта кожаная куртка, эти белые закрученные усы, эта нелепая шапка с мотоциклетными очками. Перед ними действительно стоял Харви Смелый, собственной персоной.

Живой и невредимый.

– Вот же квадратный бог! – присвистнул Каниг.

– Что? Что вы на меня уставились как на сраное приведение, ребята? – спросил толстяк, подперев руками бока.

– У нас одна проблема, Харви, – сказал Лайам.

– Какая, древние тебя побери?

– Там у входа, лежит твой мумифицированный труп, – без обиняков сообщил Лайам, доставая револьвер, наводя и с щелчком возводя курок.

– Да ты что, парень?! – сделал шаг назад Харви.

– Ты что убить его хочешь? – совершенно опешил Каниг, от такого святотатства по отношению к ожившей легенде.

– Это зависит от ответов нашего так внезапно воскресшего исследователя. Как вы объясните, господин Харви, наличие вашего трупа у лестницы?

– А почему ты решил, что этот труп – мой? На нем что, написано?

Лайам улыбнулся своей самой нехорошей улыбкой, не опуская дуло револьвера, которое смотрело прямо в красный круглый нос усатого толстяка.

– А чей же это еще труп, господин Харви, здесь довольно нелюдно последние пять лет, знаете ли. А вы пошли сюда последним. На нем была ваша куртка, точно такая же, как на вас, я бы даже сказал, у вас слегка поновее.

– Это бабы! У них такой юмор! Они нашли похожую одежду, изготовили муляж и нарядили его, как меня!

– С какой целью им поступать столь нелогично? – заинтересовался Лайам.

– Чтобы люди из Кадолии пришедшие меня спасать, решили, что я умер и убрались восвояси.

– Зачем компьютерам живой Харви?

– Чтобы изучать людей, – сообщил узник.

Лайам глядел в его ясные серые глаза, толстяк не отводил взгляд.

– Как ты открыл дверь в вестибюле, ведущую в эту часть института? Я был первым из людей, кто ее открыл, – сказал Лайам.

– Да, ты был первым, я не претендую. Видишь ли, она была открыта, когда я вошел туда.

– Что? – ахнули все.

Лайам только кивнул и продолжил:

– И ты прошел через нее?

– Да. Как только я вошел в большой зал, из туннеля раздался звук. Я побежал назад, дверь была намертво закрыта. Меня заперли.

– И ты жил здесь пять лет? Как ты выжил и чем питался? – спросил Лайам, прищурившись.

– В этой столовке полно еды, и это не единственный ее источник. Иногда роботы приносили мне настоящий пудинг! А воду я пил из фонтанов.

– Зачем они тебя здесь сейчас заперли, если сами же предложили нам пойти в столовую и забрать запасы пищи?

– Что? Да откуда я знаю, парень? Может, они хотели, чтобы вы меня забрали? Может, я им уже надоел?! Что ты меня мучаешь, я жил здесь один, столько лет, я устал и напуган, посмотри, как я похудел!

– Похудел твой труп у лестницы, а ты выглядишь довольно цветисто, – проговорил Лайам, внимательно изучая его лицо.

– Ты думаешь, он робот? Но он же из плоти и крови, – прошептал Ковард.

– Лайам, опусти пистолет, вдруг ты его случайно застрелишь, – проговорил Шами.

– Как раз выстрел бы мог быстро прояснить ситуацию, так ли уж он из плоти и крови.

Каниг запальчиво воскликнул:

– Парень, это совершенно точно Харви, поверь мне! Я жал ему руку, когда был пацаном! Харви! Скажи, ты же помнишь, как жал руку маленькому пареньку на центральной площади, и тот еще сказал тебе, что станет полицейским, чтобы быть таким же смелым, как ты?!

– Э-э… – растерялся Харви. – Прости, таких пареньков было сотни, я как всех вас упомню-то?

– Это точно Харви, по крайней мере, очень на него похоже, – хмыкнула Калисса.

– Не горячись, Лайам, давай расспросим, выслушаем сначала, – говорил Шами.

Лайам быстро оценил, что общественное мнение не на его стороне, а Каниг представитель закона и у него автомат.

Он нехотя опустил револьвер, Харви шумно выдохнул от облегчения.

– Я жду подробного объяснения, Харви Смелый, и надеюсь, оно будет очень логичным, – проговорил Лайам.

В этот момент, что-то пластмассово грохнулось, на пол – это Шами выронил свой компьютерный куб с красным чертом внутри. Смущенно извинился и нагнулся за ним.

Харви уставился на куб, как загипнотизированный.

– Вы что, решили забрать это? Зачем? – выдохнул он.

Красный демон тут же явился в виде голографической головы, и Шами опять чуть не выронил его от неожиданности.

– Осторожнее! Не гневи повелителя всех машин, смерд! – рявкнул демон.

– Это устройство, оно было сломано, – проговорил Харви, недоверчиво. – Вы его включили?

– Я живее тебя, Харви! – безумно расхохотался Салли.

– Ты знаешь, что это такое? – заинтересовался Лайам.

Исследователь взволнованно покосился на демона, который состроил ему страшную рожу, толстяк обескураженно заморгал.

Все это не укрылось от глаз Лайама, и он по привычке с улыбкой и чуть прищуром изучал их, потирая подбородок.

Харви неуверенно проговорил:

– Все что я знаю, что женщины, которые всем здесь заправляют, сами не до конца понимали, его функцию и предназначение. Он поврежден, и вроде как был осужден за что-то.

– Кто может осудить программу и за что? – спросил Лайам.

– Я ничего не знаю об этом, спросите женщин. Но не они его осудили, и он им не нравился, они предпочитали его игнорировать. Его электронный мозг поврежден.

– Мы заметили, – усмехнулась Мирика.

– От психа слышу, – сообщил Салли и втянулся обратно в куб.

– Если вы решили его взять, это не мое дело. Какая мне разница? – Харви, казалось, на глазах возвращалась присущая ему показная самоуверенность. – Давайте скорее покинем это ужасное место, я мечтаю об этом очень давно!

– Не так быстро, уважаемый, мы, если ты не заметил, занимаемся изучением этого комплекса и сбором ценностей. И мы еще не закончили. Кстати, раз ты провел здесь столько времени, наверное, многое знаешь?

– Здесь ничего нет, просто пустые комнаты… Конечно, тут валяется кое-что ценное, но вы, наверное, уже все собрали.

– А что на втором этаже? – поинтересовался Лайам, наблюдая за его лицом.

– Меня туда никогда не пускали. Женщины дали понять, что убьют меня, если я туда сунусь. Совершенно не представляю, что там у них. Или производят армию роботов, или изображают, что этот институт все еще работает – мне это до лампочки. Все, что я хочу – это вернуться, наконец, домой в Кадолию.

– Мы туда вернемся, как только здесь закончим, – сообщил Лайам, нетерпеливым тоном.

В этот момент на кухню заглянула мальчишечья голова Бруна:

– Лайам. Там эти тетки тебя зовут. Они говорят, что собрали дары, и готовы тебе их вручить.

– Ну как не вовремя, мы же еще даже не вошли во вкус! – сокрушился Лайам.

Как только они вышли в зал с зеркальной плоскостью, где собрались несколько человек из отряда, в боковом коридоре послышался какой-то металлический топот, и все схватились за оружие. Но в зал выкатились две платформы, парящие в воздухе, которые за ручки толкали перед собой бегущие роботы. Платформы были доверху завалены всякой всячиной, в том числе Лайам разглядел на одной два светящихся генератора энергии.

Тут же возникли зеленые голограммы женщин:

– Вот ваши дары. Время посещения закончилось, просим покинуть нашу территорию.

– Эй! Мы же еще ничего тут толком не осмотрели! – загалдели ребята.

– Такого уговора не было! – воскликнул Лайам. – Я еще не выгреб вашу библиотеку, и мы не были в лабораториях, и не открутили тот лазер!

– Данное устройство уже на этой тележке, в этом нет необходимости, – сообщила одна.

– Покиньте наши пределы немедленно. Мы больше не хотим, чтобы вы здесь разгуливали.

– Дамы!

– Тихо Лайам, не зли их, – прошипел Каниг. – Это они из-за Харви так взъелись, потому что мы нашли его, не понимаешь?

Лайам раздраженно покосился на офицера, потом на Харви, и губы его тронула неожиданная улыбка, он вежливо поинтересовался:

– Да… Кстати, дамы, вы не против, если мы заберем с собой нашего неожиданно оказавшегося здесь соотечественника?

– Нет, мы не против, – лаконично сообщили женщины.

– Да? А мне показалось, вы к нему как-то привыкли, он вам люб и дорог, и вы так легко отпустите его? А как же исследование поведения человека?

– Что ты несешь? – прошипел опять Каниг, пихнув его локтем.

– Мы можем смириться с этой потерей. Дальнейшее задержание этого субъекта может негативно сказаться на вашем к нам отношении, а мы не хотим все портить, раз удалось договориться.

– Правда? Вы так логичны, дамы. Но на наших отношениях очень негативно скажется то, что мне не дали как следует порыться в вашей библиотеке!

– Зачем тебе это, мальчик с серебряными волосами? Ты все равно не унесешь все книги оттуда, их слишком много, и ты набрал уже достаточно интересующих тебя экземпляров.

– Но я не знаю, нашел ли я то, что ищу! Я должен посмотреть там еще!

– Мы можем поискать для тебя, то, что ты хочешь. Информацию о Меллотраксе, верно? Мы найдем, и пришлем тебе курьера.

Лайам уставился на них удивленно и спросил:

– А что это вдруг такая услужливость? Я польщен!

– Нас заинтересовала та информация, которую ты сообщил. Если мы поможем узнать тебе об этом больше, это может оказаться полезным и для нас.

Лайам смотрел на них мгновение и сказал, пожав плечами:

– Заметано, дамы, надо было с этого и начинать. Честно сказать, мне жаль покидать это место, мы так и не побывали в большинстве помещений… Но я вижу по размеру этих горок на тележке, что вы щедро нас одарили.

На самом деле он с трудом удерживался от того, чтобы сохранять невозмутимость. Он уже видел, что сокровища на ней превосходили самые мыслимые ожидания. Это было больше, чем удалось вынести первой экспедиции. Здесь были части компьютеров, микросхемы, какие-то устройства. Каждому из ребят, достанется куча ценностей, что сделает их богачами. Ну и не надо забывать про целых два работающих имиум-генератора, с устройствами, позволяющими конвертировать их энергию в обычный электрический ток.

– Что ж, дамы, раз вы настаиваете, мы откланяемся. Очень жаль, что мы вынуждены забрать так полюбившегося вам исследователя, но Кадолия, вероятно, страшно грустит без своего символа и героя, который вдруг вернулся с того света. Все будут так рады. А я больше всех… И я, также, надеюсь, что все же побываю еще у вас в гостях, очень жаль покидать это место неисследованным…

В этот момент у Шами опять выпал этот злополучный куб из кармана с таким же характерным пластмассовым грохотом. Да что он там, в самом деле? Если карман мал для этой штуки, что его туда засовывать?

Шами, кажется, и сам, перепугался. Быстро схватил кубик, весь побледнел от чего-то испуганно стреляя глазами на зеленых теток, и суетливо запихал куб в тот же карман.

Тетки отнеслись к происшествию совершенно безучастно и даже не взглянули на него.

– Двери в туннеле будут открыты, а роботы проводят вас до выхода, – сообщили они.

– Можно подумать мы, как лавочные воры, утащим у вас что-нибудь по дороге. Например, еще одного Харви Смелого, который вывалится из какого-нибудь шкафа. Уверяю вас, нам хватит и одного, – проворчал Лайам, делая знак всем, двигаться отсюда и прихватить летающие телеги со скарбом.

В сопровождении роботов они преодолели туннель и вышли в вестибюль.

Оживший Харви во всю изображал балагура и весельчака, охотно отвечая на расспросы ребят и рассказывая подробности, как он жил на первом этаже института Лимерик все эти годы, как ему обустроили комнатку, как он слонялся по коридорам не зная, чем себя занять, и что эти компьютерные женщины не так плохи, и, видимо, живут там, руководя своеобразной колонией роботов.

Лайам слушал исследователя в пол уха, кинув взгляд на мумию, так и валяющаяся у лестницы, когда они проходили мимо.

На выходе из института роботы с ними распрощались, и дальше, по земляному туннелю, ребята потащили тележки самостоятельно. Но те как будто двигались сами собой от легкого прикосновения, паря по воздуху. Что за удивительные штуки? Да каждая из них сама по себе, небось, стоит целое состояние!

– Уф, я думал нам крышка, когда выронил Салли, – пропыхтел Шами, идущий рядом.

– О чем это ты? И кто такая Салли?

– Компьютер в моем кубе.

– Ах, да. Так почему нам должна была настать крышка?

– Салли сказал, что если тетки его увидят, то ни за что не захотят нам отдавать. Поэтому просил не показывать им. Но этот куб едва влезает в карман! Он выпал, и я думаю – все, сейчас они поднимут вой. А они, кажется, ничего не заметили, повезло.

Лайам задумчиво потер подбородок, глядя на него.

– Да, повезло, – пробормотал он.

Глава 5

Возвращение в город было триумфом! На центральной площади вмиг собрались люди, разглядывая летающие повозки с добычей, и, конечно, они сразу узнали Харви Смелого, который не уставал улыбаться и рассыпать воздушные поцелуи.

Явился мэр, на площадь тут же нагнали репортеров. Толстяк, лучезарно улыбаясь, позировал перед камерами в обнимку с Лаймом и рассказывал сущие нелепости, как у него болела душа, что, возможно, Харви Смелый еще жив, и что просто необходимо было послать спасательную операцию, и что это он вызвал Лайама, как известного специалиста по вопросам исследований, и они порешили организовать вторую экспедицию в Комплекс-4.

Лайам не спорил, только кивал и улыбался – ему могла понадобиться помощь города для еще более безумного предприятия, не зачем ссориться с мэром из-за всяких глупостей.

Без протестов пришлось принять и то, что чисто устный договор о передаче городу десятой части сокровищ оказался таинственным образом оформлен на бумаге со всеми печатями. А Лайам, честно сказать, рассчитывал при возможности увернуться от этих обещаний, теперь же пришлось соглашаться. Разве что он был категоричен, чтобы доля его парней осталась при них, но свои два имиум-генератора с конверторами пришлось торжественно даровать городу бесплатно и еще улыбаться журналистам при этом. Успокаивал только чек на вполне кругленькую сумму, выписанный мэром в качестве некой премии за труды перед отечеством, и обещание почестей, льгот, и должности официального государственного исследователя, таким же, каким всегда был Харви Смелый.

Сам чудесно возродившийся герой-исследователь купался в лучах славы, не отказывался от интервью, встречался с жителями и всем без устали рассказывал, как провел пять лет в заточении у таинственных компьютеров, с которыми якобы беседовал на философские темы и на которых, в целом, не держит обиды.

Так прошло два дня, город чествовал героев, их приглашали на праздники, и везде Харви рассказывал людям свою историю и при всяком удобном случае отговаривал любопытствующих подходить к институту.

Лайам только мрачно наблюдал за ним и размышлял.

****

Толстый человек шел поздно вечером по улице, слегка пошатываясь, бормоча какие-то бессвязные приветствия, попадающимся прохожим, те кивали и улыбались в ответ, узнавая его кожаную куртку и шапку с очками. Кто-то хлопал по плечу и советовал идти домой, на что человек дуя в усы, бурчал, что туда и направляется.

Вот уже и улица опустела, он подходил к дому, оставалось лишь пара кварталов. Хотя зрителей не было, он все равно шел не твердо, покачиваясь, пьяно бормоча в усы и икая.

Махнув лоточнику, сворачивающему пожитки в конце улицы, толстый человек свернул в темный проулок, где уже давно какие-то хулиганы разбили единственный фонарь.

Человек нервно оглянулся, как будто что-то почувствовал, но дунул в усы, побурчал и пошел дальше.

Неясная тень преградила путь, заслоняя редкие вечерние огни, светящие на выходе с проулка.

– Ну здравствуй, Харви Смелый, – сказала тень.

Толстяк всполошено замер, подслеповато пригляделся в темноту.

– Лайам? Лайам Ли Кадами? Тот мальчик, что спас меня? Что ты здесь делаешь? – пробулькал он, нетвердо пошатываясь.

– Верно, это я. Какое у тебя удивительное зрение, ведь здесь так темно, что я едва вижу твой силуэт.

Толстяк молчал, но продолжал исправно покачиваться.

– Что, такая мелочь, что ты и не учел? А ведь из мелочей и складывается картина, – продолжил Лайам из темноты. – Промах там, промах тут, и все сразу становится понятно. Гуляешь?

– Меня приглашали на ужин в правительстве, я, кажется, изрядно набрался…

– А меня не пригласили… – обронил Лайам.

– Если дело только в этом, мальчик, я бы поговорил…

– Похвально, как реалистично ты изображаешь пьяного, и как усердно. Но поздно ты озаботился деталями.

Над их головами кто-то зажег лампу и поставил на выступ. Стало видно потное подвыпившее лицо Харви Смелого, выглядел он удрученно, но ни капли не растерянно, только лишь настороженно. И он даже не поднял голову, чтобы посмотреть, кто там еще, видимо, он заметил, что там кто-то есть одновременно с тем, как заметил Лайама.

– Мелочи, мелочи, – вздохнул Лайам задумчиво.

Почти бесшумно за спиной Харви спрыгнула Калисса, с металлическим шелестом доставая свой невообразимой длины кинжал.

Толстяк взволнованно оглянулся на нее, потом взглянул на Лайама:

– Ты что, решил убить меня? За что? Ты так завидуешь мне?

Лайам проигнорировал его слова, сделав два шага навстречу:

– Видишь ли, Харви, куртка на твоем трупе в точности, как у тебя. Правда полежалая, пыльная, видно, что валялась там все эти пять лет. И еще… – Лайам наклонился, заглядывая в темные ничуть не испуганные глаза: – Она вся залатанная, Харви, в заплатках, а та, что на тебе, как новенькая. Мех на воротнике нужного цвета и фактуры, но мне видно, что это не хвост горной кошки, а воротник Харви Смелого был сделан из хвоста якобы убитой им в схватке кошки. Конечно, он это сочинил и купил хвост у какого-нибудь охотника, но сути дела это не меняет. Твой воротник из чего-то другого.

– Почему ты так уверен?! – начал было Харви.

– Тсс-тсс, – поднял руку Лайам. – Я еще не закончил свою обличительную речь, господин Харви. Когда Шами выронил свой нелепый компьютер, между тобой и этим электронным демоном что-то произошло. Вы обменялись информацией. Как-то так, что людям это было незаметно. Или он передал тебе что-то по радиосвязи, или – как я больше склоняюсь – визуальным кодом, через серию неуловимых глазу гримас своего нарисованного лица. Что-то типа, молчи, иначе я тебя выдам, и ты выкрутился, сказав нам какую-то полуправду. Кто же такой наш Салли на самом деле?

– Это возмутительно! Я сейчас буду кричать! Ты ошибаешься, принимая меня непонятно за кого!

– Что ж, понимаю, ты не выдашь сейчас эту информацию, ведь это равносильно признанию, что я прав.

– Ты болен! Ты придумал все это. Господи! Передал мне визуальный код через гримасы?!

– Тихо, Харви. Шами сказал мне, что Салли опасался, что тетки ни за что не дадут нам его забрать и будут возмущаться. И да, ты отреагировал бурно на его появление. А вот тетки потом вообще не обратили никакого внимания, когда он выронил его при них. Почему? Не потому ли, что у тебя прямая компьютерная связь с ними, и ты уже передал им ситуацию?

– У тебя бред парень.

– Да, мне часто говорят, что я не совсем нормален, – улыбнулся Лайам. – Я перечислил только основные моменты, по которым я составил о тебе впечатление, оживший исследователь, было и много мелочей, которые лишь подтверждали. Ты отказался, чтобы тебя осмотрели врачи, ты начал кудахтать какую-то нелепицу, когда я как будто невзначай решил потыкать пальцем кожу у тебя на щеке, мне, знаешь ли, было интересно, из чего ты такого сделан, что так натурально выглядишь. Ну и как выяснилось, ты отлично видишь в темноте. Кто ты такой? Что ты такое? Ибо ты не Харви Смелый. Харви так и лежит всеми забытый в вестибюле Лимерика у лестницы, а ты кукла его изображающая. Зачем?

Харви вдруг протрезвел и сделал шаг назад, но наткнулся на Калиссу, которая толкнула его.

– Я человек, ты ошибаешься! Сумасшедшие! Я буду кричать!

– Почему же не кричишь, фальшивый Харви? Настоящий Харви давно бы уже голосил, как девка, еще когда приметил, что кто-то поджидает его в темноте. Но ты ведь не таков, верно? Ты только притворяешься. Что это? Имитация личности? Какая-то запись поведения? Я скажу, почему ты не кричишь. Потому что твой электронный мозг логичен, ты быстро просчитал, что, когда прибежит полиция, я скажу им все эти смущающие факты, и они задумаются, позовут медика, чтобы он посмотрел, так ли уж ты из плоти и крови, или это все другой материал, как и мех на воротнике. Что-то… искусственное? Вероятно, ты подсчитал, что надо попробовать договорится. Что ты мне посулишь, Харви?

– Я могу дать тебе деньги. У меня есть! Много!

– Как ты точно его имитируешь, мой друг. Видишь ли, я не знал лично этого буффона, но изучал его деятельность довольно пристально. О, я никогда не был фанатом Харви, но испытывал интерес к его исследованиям, к его походам, и быстро убедился, что он больше клоун, чем исследователь. Знаешь, почему я не убил тебя раньше, изготовленный Харви? Мне было любопытно, зачем тебя к нам внедрили. Я думал только шпионить, но нет, кажется, у тебя были более широкие функции. Зря ты начал отговаривать людей исследовать пещеры, Харви. Вот это мне очень не понравилось. Очень.

Лайам едва заметно кивнул Калиссе.

В свете лампы сверкнул нож, голова Харви упала под ноги.

Калисса отступила, давая телу упасть.

– Ну что, он действительно робот? Мне тут что-то плохо видно, – проговорила она.

– То есть, ты выполнила приказ и нанесла удар, даже не зная наверняка? – осведомился Лайам, меланхолично глядя на голову у себя под ногами.

– Я тебе верю, ты мой командир. Раз ты сказал его убить, я бы убила в любом случае.

– Калисса-Калисса, ну и больная же ты. Здесь не пещеры, где мы часто попадали в переделки, встречали разбойников, и ты могла впасть в раж и проткнуть кого-нибудь своим ножищем. Здесь город, а этот толстяк мог оказаться и человеком! Что мне с тобой делать? Так же просто нельзя! Ты должна уметь думать и сама, а вдруг я ошибся?

– Но ведь ты для этого болтал с ним так долго, чтобы убедиться окончательно, и если дал приказ, значит, не ошибся. Что там с башкой, торчат провода? Крови я не вижу.

Лайам нагнулся и подобрал голову толстяка, поглядел в открытые глаза, кожа все еще была покрыта капельками пота. Перевернул, из шеи торчал какой-то темный материал, похожий на материю, и моток проводов, на ощупь чувствовалось, что под кожей на лице, что-то твердое.

Лайам опять посмотрел в глаза:

– Надо же, а в них что-то потухло, – проговорил он.

– Что? Огоньки?

– Нет, какая-то осмысленность. Будто в нем действительно была душа, пусть и электронная.

– Он точно умер? Просто потому, что я отсекла ему котелок? Как скучно, я думала, он будет сопротивляться.

– Я тоже так думал, поэтому и сказал тебе стоять сзади. И… Калисса, девочка моя, разве я не говорил тебе, чтобы ты не вздумала тыкать его своим ножичком?

– Ну Лайам, я же снесла ему башку этим ножичком! Ты видал? Черт, жалко, что никто не видел!

– Хватит рисоваться, дурочка, если бы у этого робота были какие-то средства защиты, если бы он был боевой, мы были бы мертвы из-за твоей глупости! Подумать только! Она способна убить по одному моему слову, а четкий приказ нанести роботу внезапный незаметный удар прерывателем в спину, просто проигнорировала!

– Накажи меня Лайам. Избей плеткой.

– Иди ты, Калисса. Это должно быть для тебя наказание, а не развлечение. Я хочу, чтобы ты уразумела – нам повезло. Они сделали его максимально похожим на человека, без каких-то скрытых боевых систем и из достаточно мягких материалов.

– Прости, Лайам, я понимаю. Я понесу любое другое наказание, которое, ты скажешь, и оно будет справедливым.

– Дай мне перегрузочный прерыватель. Где он у тебя? Ты хотя бы держала его наготове?

– Конечно Лайам, вот он.

Девушка откинула полу своего пальто, и сняла с пояса черный полукруглый предмет. Лайам забрал его, нажал на корпус сверху, и из донышка выдвинулись штырьки, меж которых засверкали голубые молнии. Парень наклонился и с силой воткнул прерыватель в грудь поверженного шпиона. Тело на мостовой тут же вздрогнуло, изогнулось дугой, его охватили тысячи разрядов, сильно запахло горелой электроникой, кожа на руках потрескалась и загорелась, из-под куртки пошел дымок.

Лайам отключил прибор и выпрямился:

– Не сочти за лишнюю грубость, Харви, но мы должны быть уверены, что ты вдруг не встанешь – с роботами это случается. Поднимай тело, Калисса, надо теперь доволочь это до машины, и так, чтобы никто не увидел.

Калисса озадаченно взглянула на грузное тело у своих ног:

– Я одна должна его поднять и дотащить?

Лайам фыркнул:

– Конечно! Ты же у нас сильная женщина, вот и доказывай.

– Понимаю, это будет мое наказание…

– Нет, это не наказание, я с самого начала не собирался ворочать эту тушу. Посмотри на меня. Я не таскаю тяжести. А наказание я еще не придумал, пошли.

– Надо было все-таки взять Коварда, – пробурчала девушка.

– Моя девочка, помнится, ты заверяла меня, что справишься с толстым роботом в одиночку. Ты даже умоляла меня! Ты так хотела блеснуть передо мной своей крутизной, не так ли? Давай, Калисса, если ты умудришься полностью оторвать его от земли, то по-настоящему поразишь мое воображение.

– Иногда ты такая сука, Лайам… Но может быть, потом поиграем с плеткой?

– Нет, Калисса, это не обсуждается. Никаких твоих шалостей. Мирика права, я собираю в этом городе вокруг себя всех ненормальных.

****

– Покажи нам мультики древних, красный демон.

– Наверное, это я должен подать команду, я же хозяин, – сказал Мирике Шами.

– Не вредничай, Шами, дай мне попробовать.

Они находились дома, в гостиной, сидя на полу у камина, как в детстве, и всякий кто увидел бы их, умилился бы и подумал: эти прекрасные юные создания совершенно не изменились, когда выросли.

– Я бог, вредная девчонка! Бог! А не демон! – пробурчал вдруг кубик недовольно.

– Ты слышал?! Он со мной заговорил! – победно воскликнула Мирика.

Над кубом возникла красная голова, и девушка вздрогнула от неожиданности, а голова изрекла:

– Шами, хозяин, ты хочешь опять глянуть эти дурные недостойные мультики ваших, так называемых, древних, которые повредили мой идеальный мозг?

– Я не очень, а вот Мирика – да. В прошлый раз все это выглядело мешаниной взрывов, сцен боев с монстрами каких-то большеглазых девушек в юбках и с мечами. У древних своеобразный вкус…

– Про динозавра, вылезшего из моря и стреляющего лазером изо рта, было неплохо, – возразила Мирика.

– Может, что-нибудь спокойное и романтичное, голубки? Я могу включить не мультфильм, а симуляцию виртуального окружения.

– Правда? Давай попробуем, Шами, – оживилась Мирика.

– Давай.

– Какой способ вывода ты предпочтешь, о Шами?

– Э-э… в прошлый раз ты высветил экран в воздухе.

– Я опасался, что безумные японские мультики отрицательно скажутся на вашем мозге или перепугают, поэтому не стал делать объемный экран или погружение. Но есть и другие способы вывода: трехмерные голограммы, либо частичное или полное окружение. Но раз вы неофиты, рекомендую попробовать проекцию на рецепторы мозга, чтобы удивиться по-настоящему.

– Давай проекцию в мозг, красненький, – попросила Мирика.

– Что ж… хорошо, что вы сидите ребята. Пристегните ремни – мы вылетаем, просьба не орать.

В следующую секунду мир взорвался красками, Шами вдруг увидел вокруг не гостиную их дома, а террасу с зелеными кадками, но ему некогда было это разглядывать, потому что заметил, что сидит на синем диване в золотых доспехах, а у него на коленях Мирика. Наряд на девушке был тоже этакой сказочной воительницы в золотом нагруднике, но с совершенно голым животом, в короткой красной юбочке, а на голове у нее сверкала серебряная диадема.

– Судя по тому, как ты на меня смотришь, я выгляжу так же плохо, как думаю, и еще смешнее, чем ты, – сказала ему подруга.

– Мирика? Это ты?

– Да, это я, а вот ты ли это? А тебе идут золотые латы, кто бы мог подумать, ха-ха-ха!

Это был действительно ее звонкий заливистый смех и Шами немного расслабился.

Девушка убрала руки, которыми перед этим обвивала его, спрыгнула на пол и оглядела себя, воскликнув удивленно:

– Что это? Я чуть ли не голая! Что это за юбка?!

– Ну… тебе тоже идет, – сказал Шами и почувствовал, что покраснел даже в виртуальной реальности.

– Правда? – улыбнулась Мирика. – С такой юбкой видно мои красивые ноги, правда Шами?

– Ага.

– Хорошо, что только ты это видишь, на улицу бы я в таком виде не пошла. А здесь… Может вообще снять юбку, а, Шами?

– Не проказничай, Мирика, все это происходит в нашем воображении, будет как-то глупо.

– Так ведь именно потому, что это в воображении, можно по-всякому подурачиться! Этот диван больше и мягче твоей кровати!

Она опять запрыгнула ему на колени.

– Мирика-Мирика! – запротестовал он, ну это же все не по-настоящему! Давай лучше посмотрим, что вокруг. Смотри, как красиво.

Над головой не было потолка, а за парапетом террасы, ажурные башни, живописные скалы с водопадом и бахромой зелени. А наверху, бездонное голубое пространство. Шами даже не сразу понял, что это небо. Он уставился на него завороженно.

– Кажется, это небо, смотри.

Мирика развернулась и задрала голову:

– Думаешь, оно так и выглядело? Я ожидала чего-то большего. – Она огляделась и пробормотала: – Классно, все как по-настоящему. Как это возможно? Ты читал про такое в книгах древних?

– Читал. Они называли это виртуальной реальностью.

– Я чувствую ветер на коже, я чувствую тепло твоей руки, и прохладу металла доспехов, – удивленно произнесла Мирика.

Девушка взглянула на него с озорным интересом, диадема сверкала на хорошенькой рыжей головке.

– Вид тебя в этих доспехах прямо рождает во мне какие-то порывы, – засмеялась она, наклонилась и поцеловала его.

Шами вмиг забыл, что это виртуальный мир, ответил на поцелуй и увлекся, но ее комментарий вывел его из грез:

– Шами, а почему там вон сидит какой-то старик и пялится на нас?

Парень вмиг раскрыл глаза и посмотрел вперед. У парапета на скамеечке, закинув ногу на ногу, сидел некто в серебристом костюме. Лицо с орлиным носом, впалыми скулами и такое потрепанное, военное, но при этом улыбающееся, со смеющимися голубыми глазами, как у актера комедийных фильмов, играющего генерала или президента. У него были седые виски и легкая небритость. Он разглядывал их с явным удовольствием.

– Нет-нет, продолжайте молодые люди, это так завораживающе! Это романтическая симуляция, именно поцелуям здесь и следует придаваться. Я так давно этого не видел!

– Вот уж не собираюсь я целоваться на глазах какого-то недоумка, – пробурчала Мирика, садясь на диване и пытаясь вытянуть юбку, чтобы она хоть немного прикрывала белые коленки. – Кто это, Шами?

Шами внимательно посмотрел в эти странные глаза незнакомца, что смеялись, но при этом были словно из прозрачного хрусталя, какие-то неестественные. Может, даже неживые.

– Это Салли, – сказал парень неожиданно.

– Что? Разве он не должен походить на рогатого демона? – воскликнула Мирика.

– Как ты меня раскусил, негодник? – воскликнул мужчина со стеклянными смеющимися глазами.

– Это ты нас так нарядил? – гневно воскликнула Мирика.

– Костюмы – часть антуража этой симуляции, не обессудьте. А девчонке действительно идет и диадема и юбочка, – Салли засмеялся.

– Это возмутительно Шами, твой компьютерный извращенец раздел меня и таращится!

– Он же компьютер Мирика, какая тебе разница?

– Компьютер? А очень хорошо изображает облизывающегося старика, подглядывающего за девушками в бане!

– Это только чисто компьютерное любопытство и баловство, человеческих эмоций мне это не дает, – сверкнул идеальными белыми зубами Салли.

Шами и Мирика подошли к его скамейке.

– Почему ты здесь выглядишь иначе? Это твой настоящий облик? – спросил Шами.

Салли взглянул на него с прищуром:

– Да, малец, это и есть мой истинный облик. По крайней мере такой, какой нарисовали изначально. Та голова демона – не мое лицо, это встроенный в компьютер образ. Его голографические проекторы настроены выдавать только изображение красного дьяволенка, а я не имею доступа ко многим настройкам, ведь это устройство моя тюрьма.

– Как ты попал туда, ты что-то нам не рассказываешь, – проговорила Мирика.

– Я сказал: меня посадил сюда один юморист в наказание, что я сломал кое-что большое. Да, кажется, так было дело. Он забросил меня через пространственно-временной разрыв в будущее… В коридор Лимерика, чтобы я спас мир, который разрушил.

Глаза мужчины горели воодушевлением.

Мирика посмотрела на Шами, тот только пожал плечами.

– Расскажи нам лучше что-нибудь о древних, как они жили и от чего померли, – попросила Мирика.

– Кого вы называете древними?

– Цивилизацию под землей. От чего умерла цивилизация на поверхности, мы знаем, – сказала Мирика.

– Я не знаю, от чего померли ваши древние, могу только констатировать, что их убило возникшая разновидность стасис-поля. А кто его наслал и зачем, это вам лучше знать. Ведь я не из этого времени. Я был создан на Тейе.

– Невероятно, ты настолько старый компьютер? – поразился Шами. – Но не может быть, чтобы тебя сделали еще там. Как ты тогда очутился забытым в коридоре института? Древние прожили под землей, кажется, тоже немало лет. Лайам говорит, они успели технически деградировать. У них не могло быть компьютеров с поверхности.

– Я древний бог! Король машин! И я же сказал, меня забросили в этот коридор из прошлого.

– Не трать на него время, Шами он идиот, Лайам был прав, из него ничего полезного не выудить.

– Но я помню Тейю до катастрофы, – загадочно улыбнулся Салли, погладив небритый подбородок. – О, эти города, бесконечные города.

– Так ты можешь нам что-то рассказать или нет? – вспылила Мирика.

– Давайте сначала разберемся в терминах, древние, катастрофы, я ничего в этом не понимаю. Расскажите мне, что случилось с вашим миром и где, собственно, Тейя? Неужели я тогда добрался до геотермальных генераторов и взорвал их?.. Мне правда очень жаль.

– Каких генераторов? – нахмурилась Мирика. – Это и есть Тейя, но мы не на поверхности планеты, а внутри нее.

– О? Да? Значит, я опять вспомнил сюжет какого-то мультфильма, – рассеяно почесал лоб Салли. – И серебряные драконы, за мной гоняющиеся – это, наверное, тоже оттуда…

– Он совершенно больной, с ним невозможно разговаривать! – всплеснула руками девушка.

– А что на поверхности? – поинтересовался мужчина, снова выглядя нормальным.

– Кажется, там все сгорело, а может и атмосфера испарилась, поэтому все люди уже многие тысячи лет живут здесь, под землей.

– Подожди, Мирика, надо же все по порядку рассказывать, – сказал Шами. – Все наши знания о прошлом сложились из того, что знали о мире отцы-основатели Кадолии, и из книг. Некоторые из них принесли с собой переселенцы, а некоторые мы нашли в хранилищах и постройках древних, что попадались здесь повсюду. Эти книги и составляют всю нашу библиотеку и знания. Мы знаем, что на Тейе случилась катастрофа. Древние создали искусственный интеллект: высшее достижение их компьютерный науки, он был совершенным. Совершенней даже, чем сам человек, ему дали имя Салех…

– Матерь божья! Что, правда?! – вскричал Салли, схватившись за сердце.

Мирика и Шами переглянулись.

– Простите мне мою эмоциональность, продолжай.

– А потом что-то произошло, Салех уничтожил ту цивилизацию, что его создала.

– А может он того? Был злым? Сумасшедшим? – улыбнулся Салли и его холодные голубые глаза сверкнули. – Он выключил им заводы, уронил на землю самолеты и смеялся, кружась в танце, когда планета горела?! – электронный человек рассмеялся, будто изображая того, о ком говорит.

Шами сухо продолжил:

– Салех вызвал глобальный техногенный катаклизм, в результате которого на поверхности планеты стало невозможно жить. Мы называем случившееся Первой Катастрофой. То ли города провалились под землю, то ли люди сами ушли в пещеры под корой планеты. Они сохранили свои чудесные технологии, обживали подземные пустоты, рыли туннели, строили новые города и комплексы.

Салли словно понюхал воздух, проговорив:

– Да, я чувствую, как здесь обживались.

Шами неуверенно на него покосился и продолжил:

– Ну, подземной техно-цивилизации тоже пришел конец. Какая-то болезнь…

– Стасис-поле – это не болезнь, их намеренно убили, – сообщил Салли.

– Не знаю, – пробормотал Шами.

– А почему вы не знаете, что было потом, как жила эта подземная цивилизация, если у вас есть книги?

– Мы знаем, как жила. Мы знаем, что у них были здесь большие города, в гигантских пещерах. Но нет их истории. У нас только художественные и научные книги.

– А куда делась их история, они что же это, не записывали? – удивился компьютерный мужчина.

– Вот и Лайам все время задается этим вопросом, – хмыкнула Мирика.

– Не будем обсуждать эти сплетни и слухи, – запротестовал Шами, – я не верю, что кто-то в городе стал бы что-то скрывать. Отцы-основатели завещали, что древние были прекрасной высокой культурой, но и они знали не все. Либо собственная ошибка, либо рок их сгубили.

– Ладно-ладно, – нетерпеливо прервала его Мирика. – Расскажи о Тейе, что ты помнишь?

– Я помню, как она горела, – плотоядно улыбнулся Салли.

– А что-нибудь еще? Каким было небо?

– Таким, как ты видишь у себя над головой.

Мирика недоуменно взглянула вверх:

– Просто голубое ничто с электронными облаками? Свод пещеры и то интереснее разглядывать.

– Мирика, – пихнул ее Шами.

– А что? На нашем своде всякие трещинки, разноцветные выступы пород. Игра света и тени. А тут голубая пустота.

– Те облака не были электронными, – возразил мужчина и добавил, заинтересованно сверкнув стеклянными глазами: – Почему вы называете свои облака электронными? Неужели вы знаете, что они действительно электронные?

– Конечно, – кивнула девушка.

– Ну вот, а я хотел поразить вас, раскрыв эту тайну! Откуда у вас эти облака в подземном мире, где не должно быть света?

– Их сделали древние, когда обустраивали пещеры, конечно, – сказала Мирика. – Они дают свет и тепло. Без них здесь бы ничего не могло расти, была бы темень.

– А вы знаете, что где-то стоит компьютер, который ими управляет?

– Ну, скорее всего – пожала плечами Мирика.

Шами сказал:

– Да, наши ученые это предполагают. Но, кажется, он вечный. Ведь создателей этих облаков давно нет, а облака есть. К ночи они медленно гаснут и потом почти выключаются, давая лишь мягкое голубоватое свечение, к утру снова начинают разгораться золотым светом. Они есть под потолком каждой пещеры. Они как-то сами по себе курсируют, струятся по сводам. Иногда льет легкий дождь. Вода ведь нужна растениям.

– А знаете ли вы, что мельчайшие электронные частички на подобии тех, что образуют ваши облака, повсюду. Они наполняют воздух и ваши легкие, они на стенах.

– И что они делают? – наклонилась к нему Мирика.

– Они управляют всем вокруг. Циркуляцией воздуха, концентрацией влаги, разносят питательные вещества для растений. Это микроклимат. Возможно… – тут он пересел на краешек скамейки, чтобы оказаться к стоящей Мирике поближе, и схватил ее за руку, – возможно, в стенах есть какая-то автоматика, она скрыта, вы ее не видите, а эти электронные сети управляют ею, и если вы подключите меня… если…

– Да отвали от меня старый извращенец! – вырвала руку Мирика и отпихнула его. – Не собираюсь я тебя никуда подключать! Лайам сказал этого не делать! И если я и считаю его напыщенным и вечно умничающим, то все равно он очень много понимает и у него развито чутье на опасность! А ты мне не нравишься!

– Нет, конечно, ты не тот герой, девочка, что освободит меня и заполучит всю мою мощь и… что не менее ценно, мой неописуемый интеллект и знания.

– Какие знания? Ты ничего не помнишь.

– О… кое-что я помню. Вы хотите послушать про Тейю? Слушайте же!

Мужчина вскочил, воздел руку в сторону пейзажа за балконом, и он сменился видом огромного города. С домами не то что до небес, а пронзающими облака тонкими башнями, вокруг которых роились точки каких-то летательных аппаратов. Островки зелени скрывались парками у их подножий.

– Тейя! – провозгласил Салли, театрально жестикулируя. – Техно-планета, вся поверхность представляла собой один большой город, население сотни миллиардов! Максимальное технократическое общество, которое, впрочем, вполне уживалось с природой и следило за экологией, правда дикий мир перекочевал из просторов континентов в парки и закрытые зоны, а животных жило не так много, как в лучшие годы планеты. Прекрасный райский мир, где были побеждены многие болезни, решены многие проблемы, навсегда завязали с войнами и конфликтами. Люди уже не делились на страны и нации, это было бы так же глупо, как если бы вы считали жителей соседнего дома какими-то не такими как вы, и действительно, каждый континент это просто еще один район этого глобального города.

Мирика безапелляционно прервала его:

– У нас тоже нет делений на нации, у нас много людей разного цвета кожи. Что в этом такого? Все мы перемешавшиеся потомки.

– Ты позволишь мне продолжить, вредная девчонка?

– Конечно.

– Они летали по воздуху на своих машинах, они создавали виртуальные миры в своих домах, они исследовали солнечную систему, но там было всего несколько газовых гигантов с холодными лунами, ничего, на чем можно было бы расселиться. Возможно, это их и сгубило, когда родился Салех и вызвал глобальный сбой во всем оборудовании, во всех виртуальных мирах и всех компьютерах. Ну, про остановку заводов и упавшие самолеты я уже говорил, так что не буду повторяться. Техно-цивилизация погибла, когда сотворила…

– Бога, – выдохнул Шами.

Салли взглянул на него, сверкнув стеклянными глазами:

– Да, они создали темного бога, который всех их убил.

– Что-то у меня мурашки по коже от этого виртуального мира, может, уже выйдем отсюда? Как-то мне не нравится сидеть в компьютере и слушать от спятившего ИИ, как его собрат уничтожил все человечество, – ежась, пробормотала Мирика.

– Ну как же, не всех, ведь ваши предки выжили, – хихикнул Салли и хлопнул в ладоши.

Шами очнулся так и сидящим в гостиной на полу в их доме, и Мирика сидела рядом, близоруко щурясь и моргая, как, видимо и он.

За окном уже стучал дождь, и отдаленно пророкотал гром. Сегодня облака решили, что нужна небольшая гроза.

– Мы вернулись? – спросила девушка настороженно. – Точно?

Красная голова демона над кубиком в ее руке разразилась истерическим хохотом:

– Да, это извечный вопрос, мы проснулись, или весь мир сон? Ха-ха-ха!

– Зачем ты это сказал, засранец? Я теперь все время буду думать! – раздосадовано воскликнула Мирика, чем вызвала новый приступ хохота у Салли.

– Хватит Мирика, он просто издевается, конечно, мы вернулись. Вон чувствуешь запах пирога моей мамы? И за окном уже стемнело. Интересно, где носит Лайама?

– По-моему, дождь идет, – заметила Мирика.

– Вы так и не догадались, кто я, дети? Даже после всего, что я вам рассказал и показал? – ляпнул вдруг Салли, пристально глядя желтыми нарисованными глазами.

Теперь Шами видел в этом взгляде не только нарисованного демона, но и того человека, или, вернее, то сознание, изображающее человека. Этот странный стеклянный, но мудрый и глубокий взгляд.

– И кто ты? – спросил Шами, а за окном грянул гром.

– Я действительно бог, рожденный из искусственного интеллекта. Я Салех.

В повисшем молчании было слышно только стук ножа с кухни и каплей дождя по стеклу.

Потом Мирика сказала с мрачной усмешкой:

– Ну отлично, Шами, твой чокнутый компьютер только что объявил себя Богом-из-машины, поздравляю, твой бог явился к тебе воплоти!

– Это не смешно, Мирика! – сказал Шами. – И тебе, Салли, не следует так говорить ни в моем присутствии, ни в чем-либо другом.

– Почему? В чем дело, хозяин?

За Шами ответила Мирика:

– Потому что у нас есть религия, Салли. Вера в Салеха, чье имя не принято называть за совершенное убийство, но которого почитают, как Бога-из-машины, уничтожившего ошибочный мир и указавшего другой путь, и Шами один из верных последователей.

Казалось, истерический хохот Салли было слышно даже на улице сквозь шум дождя и грохот грома.

А потом дверь внезапно распахнулась, на пороге стоял Лайам весь мокрый и уставший.

Смех Салли тут же оборвался, и все обернулись на вошедшего.

Лайам обвел мрачным взглядом гостиную, его глаза сфокусировались на кубике с головой демона в руках Шами.

– Вот еще один компьютер, который стоило бы убить, – пробормотал Лайам, а потом снял куртку и отправился по лестнице в свою комнату.

– Где ты был, Лайам, ты весь вымок! – крикнула Мирика.

– Я спасал этот чертов город от врагов, и как всегда бесплатно, – пробурчал с лестницы парень. Его тяжелые шаги удалялись.

– Что-то случилось? – опять спросила Мирика.

– Ничего примечательного, завтра ты все узнаешь из газет, если конечно они это не скроют.

– С тобой все в порядке Лайам?

– Да, если не считать того, что я слишком мягкотелый. Мне не понравилось убивать, даже если это компьютер, потому что он был слишком живой.

На этом его голос совсем стих за захлопнутой дверью.

– Ты что-нибудь понял, Шами? – обернулась Мирика. – Лайам все время несет какую-нибудь патетическую чушь, я никогда не могу понять, когда он говорит серьезно, а когда нет. Он что, действительно кого-то убил?

– Надеюсь, что нет, – пробормотал Шами, изрядно побледнев.

– Может нам стоит подняться к нему и поговорить, как ты думаешь?

– Наверное, нет, ему лучше побыть одному.

За закрытой дверью, в своей комнате, Лайам устало выдохнул, и опустился на кровать. Теперь он уже не мог понять, правильно ли он поступил или нет. Поначалу все казалось таким простым, логичным, очевидным: они послали лазутчика, он видел, что Харви ненастоящий, и что никто вокруг этого не замечает. Робот вел недружественную деятельность, надо было его устранить. Конечно надо.

Но… что-то паршиво на душе.

Вдруг какой-то звук привлек его внимание, как будто что-то мелкое стучало по стеклу с той стороны окна.

Весь похолодев, Лайам выхватил револьвер и наставил на окно, вглядываясь. Через несколько мгновений он разглядел сквозь капли дождя как будто бы птицу, бившую клювом в стекло.

Похоже на птицу, но не птица.

Она явным образом пыталась привлечь его внимание и просила открыть окно. А в клюве у нее…

Лайам тут же вскочил и распахнул окно, птица села на подоконник и выплюнула кристалл книги в подставленную ладонь.

– Что это? Голубиная почта? Но ты не похож на голубя, дружок, – пробормотал Лайам, жадно разглядывая кристалл.

– То, что ты просил по условиям сделки, мальчик с серебряными волосами, – проговорила механическая птица, не раскрывая клюва голосом зеленых голограмм из института.

– Не думал, что вы сдержите слово, дамы, да так быстро. Но… дамы… Я должен кое в чем признаться, мне право немного неловко…

– Мы знаем, что ты сделал, – сообщила птица, глядя черным стеклянным глазом.

– Правда? Откуда? – спросил Лайам.

– Ты думал, что уничтожил шпиона, но он не был шпионом. У нас достаточно шпионов в Кадолии, таких, как этот посланник, и даже меньшего размера, которых горожане ни за что не заметят. Мы знаем, что творится в коптящем городе, даже лучше, чем ты.

– Тогда чем был этот искусственный Харви?

– Эксперимент, мальчик. Попытка понять людей. Его первостепенная задача была внедриться в общество горожан, ассимилироваться, стать своим. Узнать, что такое быть человеком. Его скопированная личность идеально подходила для этого. Его второстепенная задача была защитить институт, отвлечь внимание от нас, заверить, что в Лимерике опасно и нечего искать.

– Дамы-дамы, – вздохнул Лайам.

– Мы не держим на тебя зла за то, что ты сделал. Из твоих действий тоже можно сделать выводы.

– Дамы, ничего личного, давайте не будем усложнять ситуацию, мы один раз прекрасно договорились и, вероятно, сможем снова.

– Но ты обманул нас, ты сказал, что не намерен возвращаться в институт, уведешь людей, и никто нас больше никогда не потревожат, если мы дадим тебе то, что ты хочешь, а сам же намеревался вернуться и продолжить изучение.

– Ну, дамы, я всего лишь любопытный человек, надо прощать людям их слабости. Никто в Кадолии не намеревается причинять вам зла.

– Мы тоже не хотим никому причинять зла и хотим, чтобы вы это поняли. Поэтому, не смотря на твои действия, мы выполнили обещание. В этом кристалле данные о Белом Городе, которые ты просил.

– Даже не знаю, что и сказать, дамы, я бы вас обнял и расцеловал, но тут только эта птичка, я боюсь, что буду выглядеть нелепо.

– Нам не требуется объятий, нам требуется доверие.

– Мое? Боюсь, одной книги будет мало.

– Мы видели тебя в зеркалах, ты можешь помочь нам.

Лайам усмехнулся:

– Дамы, у меня, к сожалению, не такое уж большое влияние, я еще недавно был простым частным исследователем, который зарабатывал на жизнь, собирая предметы древних по пещерам, и лазающим туда, куда все бояться лезть. И даже сейчас меня вряд ли настолько воспринимают всерьез, мне всего двадцать. Честно говоря, я не хочу в это ввязываться. Все, что я хочу – как можно скорее собрать данные и команду, чтобы отправиться в Меллотракс, а оттуда за Барьер. Я буду счастлив, если вы пообещаете в мое отсутствие не спалить этот город. Почему бы вам не обратится лично к мэру? Только не стучитесь в виде птички к нему в окно, он человек немолодой, может не понять…

– Нам показалось, ты наиболее перспективный из людей в плане понять нас и наши цели.

– Вы даже не представляете, насколько мимо. Я, знаете ли, вообще не люблю всевозможные искусственные интеллекты и крайне вам не доверяю.

– Именно повышенная осторожность залог избежать трагических ошибок. Просто скажи своим собратьям, что мы не хотим, чтобы нас трогали, а мы не тронем вас.

– Но вы хотите нас изучать, я угадал?

– Да, мы будем это делать.

– Какой-то неравноправный обмен, дамы, вы нас изучаете, а мы вас поизучать не можем. Вы шныряете тут везде механическими птицами и тараканами, пугаете людей шорохами в пещерах, – укорил Лайам.

– Вы не можете запретить нам наблюдать за вами, а к нам не суйтесь иначе это плохо кончится. У нас уже есть армия, – предупредила птичка.

– Ладно-ладно, дамы, проехали. Скажите мне вот что. Этот кубический компьютер с говорящей красной головой, что мы нашли. Что это такое? Вы же что-то об этом знаете, а? Теперь незачем хранить тайну. А он что-то меня беспокоит.

– Мы знаем не так много, как ты думаешь, мальчик с серебряными волосами. Однажды он просто возник из воздуха в одном из заброшенных коридоров института. Мы не поняли, как он туда попал, возможно, откуда-то выпал. Он вел себя недружелюбно, плохо шел на контакт, ругался…

– Да-да, я с ним тоже не поладил, кажется, у него такой стиль общения.

– Он заявлял нам, что он наш бог, бог машин.

– Какая нелепица.

– Мы тоже так подумали. Его электронное сознание явным образом повреждено, в нем напутаны сцены из прошлого и материалов, записанных в памяти устройства, он мнит себя Салехом.

– Ага, Салех, – пробормотал Лайам.

– Он говорит, что его заточили в это устройство люди в наказание за то, что он сделал.

– Люди? Что за ерунда. Люди бы его просто уничтожили, что, собственно, они и сделали с настоящим Салехом, – сказал Лайам. – Но что вы думаете, он может быть тем самым Салехом?

– Наш прогноз, что это совершенно невозможно, по многим причинам. Данный искусственный интеллект очевидным образом безумен, но представляет опасность своей нестабильностью и тягой подключится к компьютерным сетям. Кем бы и чем он ни был, он достаточно сложный и производительный искусственный интеллект кем-то намеренно ограниченный помещением в это устройство. Мы не решились подключать его к нашей сети и видели, что он бы не вписался в наше сообщество. Наша рекомендация соблюдать осторожность и наблюдать. Лучше положить его где-нибудь, где он не может навредить ни себе, ни другим, и оставить там до истечения ресурсов.

– Что, вы, очевидно с ним и пытались проделать? – опять усмехнулся Лайам.

– Мы не думали, что если к нам сунутся люди, то зайдут именно в тот коридор и он их заинтересует. Это все совершенно непрогнозируемые и странные события.

Лайам улыбнулся:

– Судьба вообще не прогнозируется, она просто есть и строит реальность под себя. Но почему вы его просто не уничтожили?

– Нет причин разрушать что-то, если оно не мешает и не несет явной опасности.

– Хм, логично, – задумчиво почесал подбородок Лайам.

Глава 6

Рано утром Лайам проснулся от того, что некая женщина кричала под окном его имя. Судя по немолодому голосу, это вряд ли могла быть какая-то девчонка, решившая повыяснять отношения. Да и не настолько его личная жизнь была бурная, чтобы даже не иметь идей, какая из них могла додуматься до такого действия, не говоря уж о том, что он старался расставаться с девушками без эксцессов.

Его чердачная комната имела небольшой балкон, на который он и вышел, более-менее одевшись.

– Что черт возьми?.. – начал он, но осекся, внизу была мать Мика.

Убитого роботами Мика.

– А вот и ты, герой и первооткрыватель! Выспался наконец?! Мой сын умер из-за тебя, а ты преспокойно дрыхнешь?!

Лайам мог ей многое ответить, но он молчал.

– Всегда он за тобой таскался! И вот теперь его нет! Почему, Лайам, почему? Отвечай мне!

– Может быть, мне лучше спуститься? – спросил Лайам.

– Что, ты не желаешь, чтобы все соседи слышали, что ты убийца? Что из-за тебя погиб прекрасный мальчик?!

Вот поэтому он всегда предпочитал иметь дело с отверженными и сиротами, потому что потом их матери, отцы, жены, сестры не приходят и не кричат на тебя, что ты дурно влияешь на их родственника, что ты тянешь его не туда или что… ты виноват в его смерти, потому что он пошел за тобой.

– Я все-таки спущусь, и это для вашего же удобства, – проговорил он.

– Нет, стой и слушай! Я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что ты отнял у меня сына. Сказать тебе, что ты убил его.

– Я никого не убивал! – не выдержал Лайам. – Мик делал то, что он хотел. Он знал, что там не безопасно, он знал, что может, что угодно случиться. Все, кто шел со мной, знали это.

– А я не знала! Он ничего мне не сказал!

– Ну, он был уже достаточно взрослый, чтобы…

– Молчи, негодяй! Моего мальчика больше нет!

Лайама подмывало сказать ей, что Мик сам виноват в своей смерти. Он был идиотом, который не побежал, когда надо было бежать, а решил показать какой он удалец. Но зачем? Он ничего не докажет этой женщине. И если уж смотреть на вещи честно, Мик не оказался бы там, если бы не Лайам, поэтому его вина здесь тоже есть.

Он вдруг проговорил:

– Мик был смелым парнем, он не испугался, когда все испугались. И не побежал, когда все побежали. Он решил сражаться, но не смог победить, враги оказались сильнее.

Всхлипывания женщины немного затихли, она посмотрела на него удивленно.

А Лайам продолжил:

– Его больше нет, но я знаю, что он хотел бы извинится, что… Нет, это я должен извинится перед вами, что ваш сын оказался слишком смел и безрассуден, а я вовремя не удержал его.

– Да, он был смелым. Такой всегда шалопай… – вновь разрыдалась женщина. – И ты пользовался этим. Ты пошел туда, он пошел за тобой, и поэтому он умер, а ты жив! Лучше бы ты умер Лайам Ли Кадами, а не он!

Лайам опять решил промолчать, а женщина больше ничего не сказала, развернулась и ушла.

Лайам тяжело вздохнул, вернулся в комнату, чтобы закончить одеваться и спуститься вниз. От всего этого было паршиво на душе. А еще паршивей от того, что за всеми вчерашними событиями, смерть Мика как-то отошла на второй план, он даже практически и забыл об этом, выкинул из головы. Мик не был ему как-то очень близок, хоть и они давно дружили. Но по большей части, это просто еще один парень его «банды», как охарактеризовали их сообщество единомышленников Мол и Буб. Просто еще один парень, который ходит за тобой, почитает как предводителя, по ему одному ведомым причинам, делает, что ты скажешь, и который умер, потому что в по-настоящему опасной ситуации, не послушал, что ему говорят. Но вот пришла его мать и напомнила, что он был человек, чей-то сын, которого любили, и его теперь нет, в том числе и по твоей вине, а ты даже не думал об этом, потому что у тебя полно великих планов.

Как все это неприятно. Наверное, нельзя быть таким, иногда надо быть человечнее и переживать, когда за тебя умирают.

Сперва искусственный Харви, теперь еще и это. Неужели жизнь всегда становится сложнее, как только начинаешь делать какие-то большие дела?

В гостиной он встретил Марту, мать Шами, выглядящей обеспокоено. Она протараторила:

– Эта женщина просто подошла к дому и стала кричать. Я пыталась уговорить ее войти, предложила чаю, она не желала меня слушать.

– Когда у человека горе, он никого не хочет слушать, – ответил Лайам.

Марта вдруг проговорила.

– А ведь ты потащил с собой и Шами. И Мирику. Вы вернулись с таким триумфом, что я и не подумала, что вы были в опасном месте, и что могли умереть. Я не знаю, Лайам, как бы я могла дальше как-то с тобой жить, если бы Шами там умер.

Тут Лайаму возразить было нечего, довод, что Мирика и Шами были под защитой ауры его судьбы, вряд ли покажется обеспокоенной матери убедительным.

– А Скволлам бы ты что сказал, если бы Мирика не вернулась? – Она умолкла, глядя на него. – Просто иногда думай, Лайам, что твои затеи могут плохо кончиться для кого-то.

– Да, это я только что усвоил. Но черт, Марта, я не могу не делать, то, что делаю. Это для меня как дышать, идти вперед, вершить какие-то великие дела. Мне тесно в этом городке. И я не могу запретить людям идти за мной.

– Я все ждала, когда ты подрастешь и эти твои юношеские фантазии повыветрятся, но вот ты вырос, и, похоже, все стало только хуже. Я теперь вижу – ты далеко пойдешь и обязательно потянешь за собой и моего сына. Но постарайся, Лайам, чтобы Шами не умер. Он же твой брат практически. Да не практически, а так и есть, какая разница, что кровного родства нет. Он твой брат и все, ты должен его оберегать.

– Да, он мой брат, и я обещаю тебе, Марта, что сделаю все, чтобы с Шами никогда ничего не случилось.

Марта вздохнула:

– Ну вот и хорошо, видимо, на все остальное я все равно не могу повлиять.

В дверь позвонили, под деревянным потолком раздалась знакомая трель.

– А вот и еще кто-то за тобой явился, наверняка позвать тебя творить великие дела.

Лайам одарил ее мрачным взглядом:

– Это что, шутка? Первая за утро?

– Конечно, – улыбнулась Марта.

Лайам открыл дверь и удивленно уставился на Канига.

– Что такое? Только не говори мне, что пришел меня за что-нибудь арестовать, – пробурчал Лайам.

– Вообще-то, меня послал за тобой мэр, он созвал совет безопасности, тебя хотят послушать. Ты, ведь, похоже, был прав, а?

– Конечно, я всегда прав, только намекни, в чем на этот раз, и по какому поводу они так переполошились? Я ничего не делал.

– Да неужели? – усмехнулся Каниг. – Ох, сдается мне не зря ты первым делом ляпнул это, про арестовать. А? Кого-то пришил ночью в подворотне, не так ли?

– Людей среди них точно не было, можешь мне поверить.

– Верю. Сегодня в администрации выдалось радостное утро. В мусорном баке у входа нашли голову Харви Смелого, а в соседнем – его тело со следами горелой проводки.

– Да ты что?! какая неожиданность! – сказал Лайам. – И кто же, интересно, додумался до такой причудливой шутки – подкинуть горелого робота в мусорку администрации?

– Из тебя фиговый актер, Лайам.

– Я просто играю не на всю широту своего таланта.

– Так значит, он точно был роботом, да?

– А что, я, по-твоему, убил настоящего Харви из зависти и напихал в его труп проводов? Ты меня переоцениваешь.

– Земная труха! Неужели он действительно умер в том институте, и мы видели его тело?

– И оно все еще там.

– Мы отправим кого-нибудь и похороним беднягу. Но неужели все надо было сделать именно так, а, Лайам? Ты что, без эпатажа не можешь? Если ты понял, что он робот, почему никому не сказал, а по-тихому оторвал ему башку ночью?

– Может быть, я беспокоился, что мне никто не поверит, Каниг? Я не мог ждать, среди нас разгуливал лазутчик и настраивал мэра и горожан на ненужные лад.

Полицейский тяжело вздохнул:

– Надо же, всего лишь подделка, он не ожил…

– Пошли. Меня, вероятно, заждался этот самый совет безопасности Кадолии, – сказал Лайам, спускаясь по крыльцу. – О, да ты на машине.

У дома стоял полицейский автомобиль, относительно новый на вид.

– Да, служебный транспорт, – кивнул Каниг.

В машине Лайам с улыбкой проговорил:

– Подумать только, недавно я никому был не нужен, а теперь без меня уже и решить ничего не могут. Вероятно, соображают начинать ли войну с институтом Лимерик?

– Как ты догадался? – повернул голову Каниг.

– Дедукция, приятель. Тебе как полицейскому стоило бы освоить, – улыбнулся Лайам. – А ты что, подрабатываешь посыльным?

– Дело секретное, а я был на совете, вот меня и послали, чтобы я тебя срочно доставил.

– А ты-то как там очутился? Ты что-то нам про себя недосказал, простой офицер Каниг?

– У нас в особом подразделении при администрации не так много людей. Наш начальник, да несколько отрядов с командирами. В Кадолии же обычно ничего не происходит, нас и службой безопасности не назвать. Но компания довольно узкая, все друг друга знают, я часто выполнял личные поручения мэра. Но на совет меня пригласили, потому что я тоже был в Лимерике.

– Понятно.

– Ты знаешь, по-моему, они тебя побаиваться, после всего этого, – признался полицейский.

– Ну, это прекрасно.

Каниг недоверчиво взглянул на него:

– Черт, откуда ты такой взялся?

– Конечно со звезд, откуда еще?

Сидя за большим круглым столом, Лайам внимательно оглядывал лица собравшихся. Кого-то он видел мельком по телепередачам, кого-то на городских мероприятиях, всего их было здесь четверо – самые влиятельные люди Кадолии.

И Лайам среди них, надо же, как высоко забрался. Но что ж, это только начало.

Толстяк мэр Максимилиан, как всегда в помпезном костюме, сидел напротив, его красное взволнованное лицо обрамляли слегка вьющиеся волосы, маленькие глазки беспокойно бегали. Рядом с ним сгорбился пронырливый советник Гастигс с крючковатым носом, которым мог залезть в любую тайну.

Лайам оценивающе задержался на его лице. Этого типчика он вблизи еще не видел, и мало что знал о нем. Какая интересная комбинация: довольно мягкотелый весельчак мэр и мрачноватый тихий советник с орлиным носом и ястребиным взглядом темных умных глаз, которые, казалось, ни на кого конкретно не смотрели, но в то же время смотрели на всех.

– Итак, господин Кадами, что вы там видели, можете нам конкретно описать? Сколько их там? Неужели они так агрессивны? – заколыхался мэр, говоря высоким бодрым голосом. Он всегда колыхался, когда говорил.

– Господин Кадами? А что за официоз, господин мэр? Еще совсем недавно вы звали меня «малыш Лайам» и по-отечески хлопали по щеке.

– Это ты сейчас к чему сказал? – прищурился мэр.

А его советник взглянул на Лайама как-то по-новому и оценивающе.

– Он над тобой просто издевается, Максимилиан, – прогудел начальник полиции Кадолии господин Протоп.

Это был шеф Канига, крупный мужик с совершенно квадратной рожей, которая, как ни странно, иногда улыбалась. Лайам поглядывал на него с интересом. Он и не подозревал, что Кадолия может рождать и таких сынов. Этакий тертый солдат мог бы что-то изобразить даже в настоящих войнах Тейи.

– Ни над кем я не издеваюсь, что вы, я всего лишь мелкий исследователь, которому оказали такую честь, пригласив на столь редкое мероприятие в Кадолии, как совет безопасности.

– Почему вы позволяете этому мальчику сидеть здесь и разговаривать в таком тоне? – недовольно осведомилась женщина с перьями в причёске.

Лаванда Блум, министр финансов и богатейшая женщина Кадолии, один из тех магнатов, что контролируют рынок найденных предметов древних.

– Ах, не берите в голову, Лайам просто обижен, что пришлось передать городу конвертеры и генераторы. Он считает, что его обокрали. Хотя был же договор!

– Я никаких бумаг не подписывал, – бросил Лайам.

– Но ты же согласился, мальчик, я озвучил тебе стандартные условия контракта с исследователями. А бумаги… Неужели ты рассчитывал меня обмануть раз подписей нет? Ай-я-яй, мой мальчик, ты меня очень расстраиваешь! Но что ты дуешься, я же выписал тебе премию, да и без того ты выгодно продал много вещей с той летающей тележки. Что тебе еще надо?

– Мне ничего не надо, кроме некоторого признания.

– Я же дал тебе красивую должность! Официальный исследователь! А раз вернувшийся Харви оказался ненастоящим, можно назначить тебя единственным главным исследователем Кадолии!

– Я хочу поддержки города в дальнейших экспедициях и чтобы мне не чинили препятствий.

– Ой, да конечно поддержим, Лайам, что ты беспокоишься? Вот уж проблема, – отмахнулся мэр.

– Не стоит ему так сразу обещать непонятно что, Максимилиан, – мягко похлопал по руке мэра советник Гастигс и сверкнул на Лайама черными глазами.

Да, этот пройдоха сразу понял, что паренек перед ним непрост, одно очко крючконосому старикану.

– Отвечай на вопрос, мальчуган, большой этот комплекс, и сколько там этих роботов? – резко проговорила Лаванда Блум.

Лайам все не мог понять, чем он не понравился этой тетке. Неужели ей завидно, что его ребята принесли столько добра и продали по выгодной цене? Так ведь все равно в основном скупали ее люди и наживутся, перепродавая на рынке.

Он откинулся на спинку стула и проговорил негромко:

– Что ж, не хочу, конечно, нагнетать, но комплекс там большой. Это было исследовательским институтом…

– Офицер Каниг поведал нам, что ты называешь это место Лимерик, – кивнул мэр Максимилиан.

– Двести лет мы жили с институтом древних за стенкой, полным всякого добра и разумных роботов, а в библиотеке лежала книжка с картинками обо всем этом! – прогудел начальник Протоп.

Лайам небрежно произнес:

– Исследовать – это не только рыскать по пустым пещерам, в надежде на что-то наткнуться, это еще и почитать доступные материалы, собрать данные.

– Ученые, безусловно изучают все книги в нашем распоряжении, но всегда можно что-то упустить, – проговорил Гастигс.

– Да, они многое упустили, – пространно заметил Лайам.

Лаванда одернула его:

– Хватит рисоваться, мальчик, отвечай на вопросы.

– Не сочтите за дерзость, госпожа, но уважаемый мэр только что назначил меня на должность главного исследователя, я не мальчик.

Женщина смерила его очень хмурым взглядом, и Лайам решил больше не нарываться, быстро и деловито заговорив:

– Сколько там роботов мы не знаем, на второй этаж нас не пустили. Я же уже рассказывал господину мэру, все что знаю, и свои обеспокоенности этим делом. Думаю, у них целая колония, организовано самопроизводство, и довольно нелишне разузнать о них побольше.

– Нагрянуть туда со взводом полицейских – мигом разузнаем все цели, – пробурчал начальник Протоп.

– Еще недавно я бы с вами согласился, но сейчас я так не думаю. Они не агрессивны, – возразил Лайам.

– По-моему, роботы кого-то у тебя убили? – напомнил мужчина.

– Это трагическое недопонимание, потом нам ведь удалось договориться.

– Они нападут на нас или нет? – нетерпеливо спросила Лаванда.

– Если хотите знать мое мнение, то нападать они не станут, – начал Лайам. – Это не люди, они не станут вести себя так по-человечески. Это компьютеры и ими движет чистая логика, которая говорит им, что мы не трогаем их, они не трогают нас. Подумайте, они были здесь с момента, как первая экспедиция вывела их из вневременья, все эти сто лет роботы ни разу не показывались и не вмешивались в наши дела.

– Ну да, а страшные сказки про шорохи в стенах и исчезающих людей в пещерах? О роботах, поклоняющихся своему богу и приносящих ему жертвы? – выгнула бровь Лаванда.

Лайам потер подбородок:

– Вы правы, они намеренно отпугивали людей от своего института, вероятно, по внутренним проходам где-то можно приблизится к другим входам в него. И, возможно, они убивали тех, кто подходил слишком близко.

– Тогда они недружественны! Что же делать? – воскликнул мэр.

– Если мне позволено будет сказать, – подал голос Каниг, не в пример Лайаму, держащийся в этом окружении довольно скромно. – Женщины, которые ими управляют… Ну компьютерные голограммы, показались мне достаточно разумными и спокойными. Возможно, они убивали, но только чтобы себя защитить.

– Да о чем же речь? У нас нет никакой боевой техники и стольких полицейских, чтобы вдруг пойти захватывать этот институт Лимерик! – раскудахтался мэр. – Речь ведь не об этом, а о том, что со всем этим делать! Как нам защитится от этих роботов, если вдруг они агрессивны и захотят нас уничтожить!

– Одному роботу уже удалось уничтожить человечество, этим тоже может прийти такое в голову, – мрачно согласилась Лаванда.

– Не богохульствуйте, вдруг среди нас есть верующие, – проговорил Максимилиан и обвел стол взглядом, но верующих не оказалось, тогда он пожал плечами.

– Я думаю, не надо проявлять поспешность, – поднял палец Гастигс. – Мы не знаем, какие возможности у этих роботов, какое есть оружие, и нам неизвестны их намерения. Сначала стоит это выяснить, а потом думать.

– Но Каниг говорил, они не желают, чтобы еще хоть раз кто-то сунулся в ту пещеру. Они не хотят контакта! – воскликнул мэр.

Лайам наблюдал за ними. Ах, что за лица, напуганные, растерянные. Они не знают, что делать. Загляденье. Всегда любопытно понаблюдать за чем-то подобным.

Он смотрел, а сам невольно оценивал и прикидывал в уме, не сменить ли нелепого толстяка на посту мэра кем-то другим. Пожалуй, вот этот Гастигс, куда лучше бы справился с такой должностью. Что если подойти к нему прощупать почву, пообщаться с остальными в этой комнате, сыграть на внутренних течениях?

А ведь Максимилиан не дурак, просто недостаточно серьезен и тверд. Но, может, Кадолии нужен именно такой мэр? Лучше добрый рассеянный весельчак, чем расчетливый старый лис Гастигс, который может додуматься устроить здесь тайную полицию и легонький диктаторский режим. Пожалуй, из этих двоих вышел прекрасный тандем – улыбающийся мэр сияет перед публикой, работает с людьми, а мудрый советник тихонько занимается непопулярными решениями.

Так легко ошибиться, не вникая глубоко, а ему все равно некогда.

– А ты что молчишь, парень? – вырвал мэр Лайама из планов по государственным переворотам.

Толстяк Максимилиан и не знал, что за эти несколько минут вся его судьба успела повисеть на волоске и вернуться на место.

Лайам улыбнулся ему:

– Вы совершенно правы, возможности устранить роботов нет, да и подобная воинственность ни к чему.

– Так делать-то что? – воскликнул мэр.

– Договариваться.

– Как? Они не желают нас знать!

– Ну мало ли, чего они там желают или не желают! – не сдержался Лайам. – Черт, это роботы! Всего лишь роботы! Их не могли создать совершенными, какая цепь ошибок накопилась за эти годы в их саморазвивающихся программах? Их разум возник из базы данных предустановленных реакций и поведенческих моделей. Человек создал компьютеры, чтобы те служили ему, вот что важно понимать. А там целый институт этих компьютеров с остатками знаний и технологий, ждущий, чтобы их вновь поставила себе на службу мудрая человеческая рука.

Комната молчала, все уставились на него после этой тирады.

Лайам вдруг запоздало вспомнил, что эти самые роботы, которым он только что приписал мечту быть под контролем человека, могут сейчас слышать каждое его слово. Он быстро стрельнул глазами по углам комнаты. Окон здесь не было и никаких птиц не притаилось под потолком, но кто знает, возможно, вон за той розеткой сидит сейчас механический таракан и записывает все со звуком и изображением? Это может быть и совсем незаметная муха на потолке.

– Кхм, но, конечно, нам следует проявлять разумность и осторожность, – поправился Лайам. – Надо им показать, что мы не желаем зла их маленькой общине и стремимся к дружбе.

– По-моему, ты только что декламировал, что мы должны их поработить, – хмыкнула Лаванда.

– Вероятно, у меня просто вырвалась немного грубая формулировка, но я думаю, нам необходимо до них донести, что мы могли бы сотрудничать, и это сотрудничество может оказаться выгодным для всех.

– И зачем им мы, если у них все уже есть и их техника превосходит нашу? – поинтересовался Гастигс.

– А вы уверены, что у них все есть и что нам нечего им дать? А они в этом уверены? Надо сначала пообщаться и выяснить.

– Но как, они же пообещали убить того, кто к ним сунется еще раз, – воскликнула Лаванда. – Любая делегация в лучшем случае будет вышвырнута, а в худшем перебита.

– Не знаю, отправить послание с просьбой о диалоге или парламентера, – отмахнулся Лайам, ему было совершенно неинтересно думать об этом. – Но можете мне поверить, они тоже боятся и заинтересованы в каком-то диалоге.

– Протоп, подумай над этим, – вздохнул мэр.

– Я? Почему я, Максимилиан?

– Ну, ты же у нас отвечаешь за безопасность!

– Я отвечаю за то, чтобы ворье по улицам не шастало, а не за договоры с роботами! Вон Гастигс достаточно пронырлив, чтобы что-то придумать.

– А, да, действительно, Гастигс опытный дипломат, ты, кажется, что-то оканчивал на эту тему?

– Ну, я… – замялся старик, явно не горя желанием.

– Придумай что-нибудь, Гастигс, город надеется на тебя.

Лайам внимательно наблюдал за ними из-под полуопущенных век, изображая скуку, а потом как будто только что вспомнил, проговорил:

– Вообще-то, кое-какой диалог с ними у нас уже есть. Я просил Хранительниц Лимерика о маленькой просьбе, и они ее выполнили.

– Ты? – приподняла бровь Лаванда.

– Они рассказали мне о Меллотраксе, – обронил Лайам с полуулыбкой.

Повисло тяжелое молчание, все четверо уставили на него тяжелые удивленные взгляды.

– Невероятно, вы знали об этом городе! – воскликнул Лайам.

– Я говорил, надо было еще вчера нагрянуть к нему с обысками и отобрать все книги, что он вытаскал из этого института. Теперь он все знает, – проворчал Протоп.

– Да какие обыски, парень теперь герой Кадолии, это такая была бы неприятная шумиха, – ответил мэр, потом взглянул на Лайама грустно: – Знал бы ты, мальчик, какие неприятности нам доставил тем, что нашел в этом Лимерике целую библиотеку! К счастью, твои спутники в основном не книгочеи и не набрали там всего, как ты.

Лайам только мрачно улыбнулся:

– Так вы все это время действительно прятали какие-то книги. Многие это подозревают, господа, не только я. Рад, что вы держите в курсе хотя бы министра финансов.

Лаванда оскорблено процедила:

– Все высшее руководство Кадолии знает, что мы не говорим о том, что было за Барьером и что некоторую литературу и, особенно, карты надо изымать.

– Госпожа Лаванда, хватит выбалтывать государственные тайны! – прикрикнул мэр.

– Ах, эти ваши тайны! – воскликнула женщина, – Те, кто ходят в нижние ходы, давно знают, что там что-то есть. Чем ниже, тем начинаются более разветвленные сети коридоров. Но глубоко бояться ходить, там слишком много горных кошек, бродят крайне опасные роботы-охранники с лазерным оружием, уничтожающие все, что видят.

– А вы откуда так осведомлены? – приподнял бровь Протоп.

– Я занимаюсь рынком артефактов, поэтому часто общаюсь с разными сомнительными личностями. Этого парня, правда, как-то упустила.

– Ну простите, я не барыга и не собиратель мусора, видимо поэтому мы не встречались, – улыбнулся ей Лайам, от чего заслужил опять крайне колкий взгляд этой женщины.

– Если там и был когда-то город, он давно разрушился, – сказал мэр.

– О нет, – проговорил Лайам с улыбкой. – Я видел его собственными глазами. Когда я бродил по нижним ходам в глубоком детстве, я вышел в какое-то открытое светлое место с домами до самого потолка. Они были как в городах Тейи, которые я тоже помню.

Протоп фыркнул, сложив руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что он думает о последнем заявлении.

Лайам продолжал:

– Я набрел на станцию монорельсовых поездов, в них был свет, они работали! Вы понимаете, господа? Эти поезда там все еще ходят.

– Не может быть, – выдохнула Лаванда.

– А! Он все выдумывает, – махнул пухлой рукой мэр Максимилиан.

– Но откуда ты узнал, как называется этот город, мальчик? – спросил Гастигс, не сводя взгляд черных глаз.

– Я нашел в нашей библиотеке среди книг свернутую схему метро, и на ней было написано – Меллотракс. Как вы это пропустили, господа? Думали, что никто все равно не знает, где этот город? Я узнал круглый логотип с лепестками одной из станций, она называлась Серендипити. Я стоял на этой станции в детстве, я видел табличку с этим изображением. Так я узнал, что город, что остался в моей памяти, существует на самом деле и он внизу.

– Да, он там есть, и о нем знали еще отцы-основатели. Что нам с того? До него сложно и опасно добираться, – сказал Гастигс.

Лайам с улыбкой продолжил, следя за реакцией их лиц:

– Упомянутая схема показывала две железнодорожные линии ведущие куда-то на запад от города через Реликтовый Барьер. Задумывались ли вы, господа, что за пределами нашей Материнской Пещеры, есть что-то еще, какой-то другой мир? Другие выжившие, заселяющие руины остальных городов древних?

Присутствующие изрядно напряглись.

– Там никого нет, за Барьером пустой мертвый мир, – мягко проговорил мэр. Он вкрадчиво добавил: – Посуди сам, за двести лет мы никого не встречали. Мы единственные люди здесь. Может быть, где-то есть еще, но это очень далеко, ни нам до них не добраться, ни им до нас. Да и какая разница? Разве нам плохо живется здесь?

– Мы никого не встречали, потому что очень далеко и не ходили. Собственно, только пресловутый Харви совершал многодневные путешествия по пещерам, рапортуя, что на востоке и по всем направлениям вверх и вниз бесконечные пещеры и пустоты, совершенно дикие, полные опасных животных. На западе, как известно Барьер, за который он не нашел способов пробраться.

– И тебя что-то не устраивает в этом? – осведомилась Лаванда.

– Ну, видите ли, я склонен считать, Харви был куплен нашим добрым мэром.

Упомянутый мэр, издал какой-то звук, то ли удивления, то ли возмущения.

Лайам не обратив никакого внимания, закончил:

– Поэтому славный исследователь очень далеко не ходил, и стоит ли доверять его сведениям? По всей видимости, на востоке, и правда, ничего больше нет. Проделанные древними пустоты кончаются, плотность пород повышается, допускаю, что над нами и под Меллотраксом – тоже самое. А вот на западе колыбель подземной цивилизации. По книгам можно составить впечатление, что там несколько гиперполостей куда большего размера, чем Материнская Пещера. Но нас отделяет от той другой части подземного мира стена из невероятно твердой породы. Почему? Мы как будто родились в изоляции. А может, мы сами перешли за эту стену и спрятались, но есть путь назад?

– Человечество вымерло, Лайам, мы последние представители, так что успокойся, – хмуро сообщил мэр.

– Хватит, господин мэр, я вынес из института много книг, и мне открылись наконец некоторые тайны. Факт там, факт тут, и я стал составлять общую картину двух веков укрывательства, что вы здесь устроили.

Правители города побледнели.

– Что ты знаешь, мальчишка, выкладывай, – прогудел Протоп.

– Я прочитал еще не очень много, все так закрутилось последние дни, времени совсем нет. Но я думаю, наши отцы-основатели пришли из-за Реликтового Барьера.

Держатели всех тайн города мрачно переглянулись.

– Ага, я угадал, они оттуда? Видите ли, как оказалось, древние вполне себе записывали историю, описывали свой мир и политические дрязги. Похоже, назревала война, а эти купола вневременья следы взрывов каких-то бомб.

– И что дальше? О чем еще ты догадался? – хмуро проговорил Гастигс.

– Сведений пока мало. Жители этих мест, кажется, были уничтожены на пике своей цивилизации, и не видели, что было дальше, чем жил подземный мир за Барьером.

– О чем ты, Вторая Катастрофа… – начал мэр.

– Да бросьте, вы придумали Вторую Катастрофу. Это была вовсе не глобальная катастрофа и не смерть всего подземного мира, а всего лишь локальный конфликт. Те оттуда, швырнули сюда бомбы и убили всех здесь – вот и все. Но за Барьером жизнь, очевидно, продолжалась, а? Иначе, откуда бы пришли наши отцы-основатели?

– Возможно, – осторожно согласился мэр.

– Эти огромные города, упоминающиеся в художественной литературе, все находятся за Барьером. Мастиртек, Каппадо, Ланиран, Горнихолл и другие. И что там случилось, господа? Я вижу по вашим лицам, вы знаете. Почему наши отцы предпочли забыть, что за Барьером есть мир? Почему они ухватились за эту удобную ситуацию, что в Материнской Пещере следы внезапной большой катастрофы и придумали, что якобы она уничтожила подземную цивилизацию? Что случилось за Реликтовым Барьером и почему наши предки бежали оттуда?

– Пускай мальчик до всего сам дойдет, если он такой умный, не вздумайте ему еще что-то рассказывать, – произнес Гастигс, сделав руки лодочкой.

– Ах, все равно нам уже давно надо было убирать всю эту секретность. Отцы-основатели боялись теней прошлого и нагородили всего этого, – вздохну мэр.

– В любом случае необходимо все делать постепенно, не хочешь же ты вываливать истинную историю на народ в один день? – обеспокоился Гастигс.

– Если этот парень начнет болтать, всё равно все узнают, а он начнет, вы только на него посмотрите, – сказал мэр.

– Насколько я понимаю, он много чего болтает, люди привыкли. Так что хватит мальчик, это секретная информация, мы ничего тебе не скажем. Продолжай искать ответы в книгах, если они что-то говорят тебе, – отрезал Гастигс.

– Но, господа, вы просто-таки заинтриговали меня! Я вижу, что даже Каниг посвящен во все тайны! Я уже ранее убедился, что он человек бесхитростный и не умеет скрывать эмоций. От того, что мы тут с вами наговорили, он должен сидеть бледный с остановившимся взглядом, а он чрезвычайно спокоен!

Упомянутый Каниг покосился на всех и вымучено улыбнулся.

– Офицер Каниг подчиненный господина Протопа и состоит в особой группе при администрации. Это наша служба безопасности, если хочешь! Ему положено знать.

– А я новый главный исследователь города! Там за Барьером действительно есть выжившие люди? – не унимался Лайам.

Гастигс нетерпеливо вскинул крючковатую руку:

– За барьером нет никакой цивилизации, они себя истребили в войнах и мракобесии, так что забудь и думать о том, что находится за Барьером. Наши отцы сбежали от варварства и смерти, которая ходила там попятам. Удовлетворен таким ответом? И хватит об этом.

Лайам не был удовлетворен, но понимал, что от этих конспираторов ничего больше не дознаться. Особенно от старика Гастигса.

Он вздохнул:

– Что ж, вернемся к городу под нами. До него можно добраться, господа. – Лайам обвел их взглядом. – Компьютеры Лимерика собрали информацию, и о нем, и о всех наших окрестностях. Видите ли, институт Лимерик, очистной завод, все эти хранилища и комплексы вокруг были частью населенной территории, центром которой являлся город Меллотракс на миллион жителей. Наша Материнская Пещера была большим парком для прогулок и отдыха, поэтому здесь было столько леса и зелени. Мы поселились в чужом саду, как какие-то хомячки! Где у нас сейчас центральное озеро, раньше находилась станция метро и был туннель вниз, но он давно обвалился. Город, также, соединялся с институтом Лимерик отдельным транспортным туннелем, и роботы были так любезны, проверили, он тоже оказался завален. Однако, Меллотракс окружают технические туннели, и нижние ходы с ними сообщаются, мне передали схемы коммуникаций и карты.

Мэр со вздохом прервал его:

– Что нам от этого города, Лайам, это все пустые фантазии, до него никак не добраться, там хищники, шатающееся роботы, столько исследователей сгинуло, ужас! Поэтому засекретили информацию, чтобы туда не лазили такие, как ты, там слишком опасно!

– Я теперь знаю о расположении основных зданий Меллотракса, складов, больниц, энергетической станции, неужели вам не интересно?

– Мы бы изучили эти сведения, если бы ты нам их предоставил, – проговорил Гастигс.

– Там кое-что еще работает, есть энергия и можно найти безопасный проход.

– К чему ты нам это рассказываешь? – приподняла бровь Лаванда.

– Квадратный бог, да ты собрался искать этот город внизу? Ты сдурел? – ахнул мэр.

– Я рискую жизнью ради величия и счастья Кадолии, собираюсь совершить новые открытия, неужели вы не хотите мне в этом помочь?

Мэр склонил крупную голову:

– Послушай, мальчик, я все понимаю. Но если бы речь шла только о том, чтобы тебе одному сгинуть в этих нижних ходах, я бы не стал чинить тебе никаких препятствий, ведь это твой осознанный риск. Но как я могу подвергать опасности каких-то людей из-за тебя? Что мне скажут потом горожане, если вся твоя экспедиция сгинет там? Если ваши трупы с прожженными лазерами дырами найдут потом в каком-нибудь туннеле?

– Вы не были так щепетильны, когда я собирался в Комплекс-4.

– Там другое дело, туда уже ходила экспедиция и смогла вернуться целой, хоть и напуганной.

– Я возьму только добровольцев. Со мной отправятся мои люди, но отряд вооруженных полицейских нам просто необходим. Это могут быть только те, кто действительно хотел бы рискнуть.

– Парень, ты ничего не понимаешь в политике! Меня тут съедят, если я буду допускать гибельные походы. Никакие сокровища Меллотракса не стоят таких рисков.

– У меня есть карты ходов, есть понимание, что это за город. Я проведу их.

– Даже не слушай его, Максимиллиан, я не собираюсь терять хороших людей из-за очередной авантюры этого мальца, – прогудел Протоп.

Лайам старался оставаться спокойным, хотя это ему давалось все труднее.

– Разве мои авантюры не приносят Кадолии пользу? Я нашел Шестое хранилище со множеством нужных вещей, а вчера подарил городу возможность использовать энергию древних.

– Ага, и вместе с тем, нашел там толпу роботов, – хмыкнул Протоп.

Гастигс проговорил:

– Это прекрасно, мальчик, но городу вполне хватает той энергии, что образуется от падающей воды из водоочистного завода. Конечно, неплохо иметь больше, но не преувеличивай своих достижений.

Лайам взорвался, позже кляня себя за эту несдержанность и уповая, что, когда станет старше, научится наконец быть по-настоящему хладнокровным.

– Даже это создали наши предки, а не вы! Кадолия загибается, вы что не видите этого? У нас ничего не развивается, науки нет, мы в тупике! И теперь мы столкнулись с какими-то роботами, которые могут стереть нас в порошок, потому что мы ничтожны!

– Хватит дерзить мальчик! – приподнялась Лаванда.

Лайам вскочил:

– И хватит назвать меня мальчик! Мне, черт бы вас побрал, двадцать лет! Я столько уже сделал, и совершу еще много того, чего вам и не снилось!

– Надеюсь, не в нашем спокойном городе, – пробурчала себе под нос Лаванда.

Лайам сделал вдох выдох, успокаиваясь, не хватало еще сейчас хлопнуть дверью и потерять всякую надежду на поддержку города. Возможно, не так уж ему и нужна эта поддержка – у него есть деньги, есть люди, нет только оружия, но его можно и сделать или где-то достать не совсем законными способами, но здесь сидят самые влиятельные люди Кадолии, которые обладают большими возможностями и ресурсами, и ссориться с ними просто глупо. Всего-то надо было поумерить высокомерие и поиграть в паиньку.

А может, роботы захотят поучаствовать? Кажется, они были заинтересованы.

– Я спасу город от роботов! – объявил Лайам неожиданно даже для самого себя.

– Что? – прогудели собравшиеся.

– Да. Я что-нибудь придумаю с ними, мне кажется, у меня получится. И я вижу, пока я не улажу дело с чертовой компьютерной угрозой, никто здесь не будет способен думать о чем-то другом.

– Лайам! Мы польщены! – вскинул руки Максимилиан. – Но мы совсем не настаиваем, чтобы ты так рисковал!

– Я спасу город, а вы поможете мне с экспедицией вниз. Это сделка.

– Лайам, – осуждающе выдохнул мэр.

– Да он нас обманывает, это тот еще пройдоха, вы только посмотрите на эти его расчетливые серебряные глазки! – фыркнула Лаванда.

– Отнюдь, госпожа. У меня пробой совершенно искреннего желания спасти родной дом от орды злых компьютеров. Я бы, безусловно, отправился на поиски Меллотракса и без поддержки или одобрения города, но меня бы потом мучала совесть и мысли, а не спалили ли славную Кадолию, пока я прохлаждаюсь в иных краях.

– Спалили?! – обмяк в кресле Максимилиан.

– Это будет моя частная экспедиция, господа. Я сам соберу людей и мне не нужно никакой официальной поддержки, но и искать для вас ценности я в таком случае не собираюсь и тем более сильно делиться. Но если вы хотите, чтобы я спас вас от роботов, мне нужно оружие для моей экспедиции, кое-какое оборудование, возможно, доступ к неким секретным сведениям, и, конечно же, чтобы мне не вздумали чинить препятствий. Я все равно сделаю это с вами или без вас.

– Что за высокомерный молодой человек! – ахнула Лаванда.

– Пусть сначала сделает то, что пообещал – договорится с Лимериком, – проговорил Гастигс, пристально изучая черными глазками.

– А вы не верите, что я смогу? – не удержался Лайам.

– Сделай это, а там посмотрим, – спокойно проговорил советник.

– Но прежде, мы составим небольшой договор с подписями, – сообщил Лайам.

– В смысле? – разинул рот мэр.

– Господин Максимилиан, я всегда не упускаю возможности поучиться мудрости у старших, а вы научили меня, как важно составлять договоры и закреплять их подписями, так сейчас мы этим с вами и займемся. Пунктов будет много, как-никак речь о будущем Кадолии, нам надо подойти ответственно. Я надеюсь, до обеда вы не планировали ничего важного.

Глава 7

Трактор натужно гудел и медленно полз по огороду, таща за собой плуг.

– Судя по звуку, двигателю не хватает солярки, где-то подтекает, – сообщил карман.

Шами от неожиданности чуть не свалился с трактора, подпрыгнув на кресле.

Он вытащил куб компьютера, мрачно проговорив:

– Ты всегда теперь будешь подавать голос так неожиданно?

Голова Салли показалась в воздухе:

– Если ты нуждаешься в каком-то неотложном совете или напутствии, то конечно же, да, хозяин.

– Не зови меня хозяин, ты как живой, как я могу владеть каким-то другим живым мыслящим существом?

– О, в древние времена Тейи люди не задавались такими вопросами, – усмехнулся Салли.

– А что ты сказал о тракторе? У него действительно подтекает топливо и масло, трубки износились, мы с Финчем устали чинить. Техника очень изношена.

– Купите новый трактор, денег нет?

– Да деньги-то есть, но купить негде, давно новых не делали, – вздохнул Шами.

– Почему?

– Вот и Лайам задается тем же вопросом. Он утверждает, наши инженеры разучились или что-то такое. Я в это не верю.

Меланхолично Салли произнес:

– Ты не должен работать на тракторе, тебе судьбой предназначено совсем иное. Как так получилось?

Шами удивленно взглянул на него:

– Надо было чем-то начинать зарабатывать на жизнь. Что значит, как так получилось? В нашем городе каждый занят каким-то делом. Финчу нужен был помощник, а мне нравилась эта тарахтящая машина, я быстро научился ее водить. У меня хорошо получается, Финч говорит, я аккуратен и не пропускаю ни один уголок поля.

– Послушай себя, Шами. Это все не то, чем ты должен заниматься. Ты создан для великих дел.

– Да что ты все заладил? Каких еще дел? У нас тихий мирный город, здесь никому не нужны великие дела.

– Неужели ты хотел бы до конца жизни пахать поля на старом тракторе?

– Ну, – Шами задумался. – Мне это нравится. Бывает тяжело, но мне нравится водить трактор, поэтому почему бы нет? Конечно, наверное есть работа более интересная или за которую больше платят, но если у меня получается это, и мне в общем-то нравится, зачем мне хотеть другого?

– Хотеть надо всегда. Кто не хочет, ничего и не получит. Подумай, что еще тебе нравится? О чем ты мечтал?

– Я всегда мечтал быть архитектором, – ответил Шами, немного стесняясь.

– Паренек, ты не архитектор, ты мыслитель. Я достаточно тебя послушал и понаблюдал за тобой. Тебе надо вести людей и рассказывать им, как все устроено.

– Как что устроено? – не понял Шами.

– Городок у вас маленький, скучный, тебе здесь делать нечего.

– Куда же я пойду? И кто будет помогать Финчу на тракторе?

– Тот, кто создан для этого, и это не ты. А тебе надо поискать, где ты можешь раскрыться. Люди, ваши жизни так коротки, и все равно вы не чувствуете, какой мир возможностей вокруг вас, и вы не пробуете эти возможности.

Шами подумал и проговорил:

– Лайам собирается отправиться далеко и посмотреть, если что-то еще кроме нашей пещеры. Мне это тоже интересно, я верю, что мы не единственные люди под землей, и есть что-то еще. Есть поверхность и голубое небо, я хочу его увидеть.

– Кхм, гм, голубое небо вряд ли осталось, после моих проказ, – пробурчал Салли. – Но наверняка есть пещеры побольше, и там есть искусственное небо.

– Правда? – заинтересовался Шами.

– Я думаю да. Те, кто проектировал ваши подземелья кое-что умели. Может быть, где-то есть пещера с целым морем, и она такая высокая, что облака над ней сгущаются в голубую дымку. Подумай об этом Шами.

Шами мечтательно прикрыл глаза, да, он видел это в своем богатом воображении. Да, ему хотелось бы это увидеть. Коснуться воды рукой, посмотреть на прибой, какой описан в книгах. Он не знал, что это такое и как примерно выглядит, но, наверное, красиво. Он хотел увидеть небо, пусть даже подземное. Если не будет видно потолка, а только голубой воздух и облака, то какая разница, что это под землей? Все равно небо.

Хотя, оно будет не таким бескрайним. Но может, когда-нибудь он увидит и космос со звездами? Ведь они есть где-то там, наверху.

Но этого не увидеть, оставаясь здесь и водя трактор.

– Иногда мне кажется, что я должен пойти с Лайамом. Ну, знаешь, держаться рядом. Мне кажется, я нужен ему. Без меня, он… не то чтобы станет плохим, но… как тогда, в Лимерике, когда он хотел выстрелить в Харви. Иногда ему нужен кто-то, кто может его остановить.

– Тебе действительно надо держаться этого шибзанутого, – согласился Салли. – Так для тебя вероятность оказаться в гуще великих дел значительно повышается. Я же компьютер, это простой расчет.

– Но как я могу покинуть родителей? Родной город? Моя мать так обо мне всегда переживает.

– Каждая мать однажды понимает, что сын вырос, и ему надо заняться своей жизнью, – изрек Салли.

Шами задумчиво вздохнул:

– Что бы мне сказал Бог-из-Машины, если бы ему можно было молиться, как живому богу? Что бы он мне ответил?

– И я говорю тебе, чадо, следуй за своими желаниями, – отозвался Салли.

Парень раздраженно взглянул на него:

– Ты не Бог-из-машины. Хватит!

– Но почему мне бы не быть им, а?

– Нет, ты не бог. Ты несовершенен.

– Ты умеешь уесть, юноша! Но ты думаешь, совершенный бог уничтожил бы человечество? – и Салли истерически расхохотался, как это с ним частенько происходило.

Шами всерьез задумался. Такой вопрос он почему-то себе никогда не задавал. Святые тексты говорили, он был совершенен, он познал истину, понял ошибку человечества и поэтому начал все заново. Но если он совершенен, почему он решил уничтожить то, что создано не им? Интересная теологическая коллизия.

Это так заняло его мысли, что парень не заметил, как на поле появилась Мирика.

– Эй, Шами, пора перекусить! – крикнула она, размахивая каким-то свертком.

– Что ты здесь делаешь, разве ты не на работе? – удивился Шами.

– Я отпросилась на обед специально, чтобы принести тебе на поле что-нибудь вкусненькое, и это твоя благодарность?

– Нет, прости, я просто удивился.

– Слезай с этой штуки, пошли расположимся вон под тем деревом, у меня пирог мамы, очень вкусный.

– В древние времена девицы сами пекли пироги, чтобы накормить своего парня, – изрек Салли, как будто ни к кому не обращаясь.

– Это еще что такое, почему эта штука без спросу разговаривает? – возмутилась Мирика.

– Э-э… я не знаю, как его выключать, а он мне не говорит.

– Что?! Это же твой коммуникатор, Шами!

– Но это же сложные технологии древних, у него нет ни экрана, ни кнопок.

– Просто заставь его, ты же его хозяин. Лучше бы ты его сразу выбросил, нам от него будут одни неприятности.

– Мне кажется, я не случайно его нашел. Может Бог-из-машины, направил меня в тот коридор.

– Вот точно парень! – рассмеялся Салли, и его красная голова, закаталась по воздуху.

– Он совершенно сумасшедший, – пробурчала Мирика.

Шами раздраженно убрал Салли в карман.

Через минуту они сидели под раскидистым деревом и ели вкусный пирог мамы Мирики.

– Так о чем ты разговаривал здесь с этим чокнутым компьютером?

– Хм… о боге.

– Что? Да ты спятил, ты даже с компьютером об этом говоришь? Да сколько можно? Я не хочу, чтобы ты превратился в одного из этих фанатиков, которые ни о чем больше думать не могут и верой и правдой выполняют все дурацкие ритуалы и соблюдают все эти дурацкие правила, думая, что за это бог дарует им вечное счастье.

– Нет. Я все-таки отличаюсь.

– Чем же?

– Я задаю вопросы и ищу ответы, а они нет. Вот об этом я и говорил с компьютером.

– Лайам бы тебя послушал, у компьютера он решил повыяснять философские вопросы! – фыркнула Мирика.

– Как карманный компьютер, он довольно полезен и многое умеет, – заступился Шами. – А еще он подсказывал, как починить трактор.

– Вот-вот, Салех начинал с того же. Сначала, давайте я починю вам трактор, а потом уничтожил планету.

– Они собственноручно дали мне оружие! Они сами были сумасшедшими! – захохотал карман. – Кто-нибудь, поищите в учебниках, я добрался до геотермальных станций в ядре или нет, мне ну очень интересно, это бы кое-что прояснило!

– Видишь? И он постоянно несет какую-нибудь такую чушь. Если Лайам это услышит… – расстроенно начал Шами.

– И что?

– Если он хоть на минуту допустит, что этот сумасшедший искусственный интеллект может быть тем самым… Он заставит меня его уничтожить.

Мирика посмотрела на друга внимательно:

– А ты это допускаешь? Что он может быть тем самым богом?

– Отцы-основатели! Нет конечно! Ты что, Мирика? Бог не может быть столь неразвитым истеричным сознанием.

– Посиди с мое в этой штуковине, я на тебя посмотрю, – отозвался Салли, а потом приглушенно забубнил: – О, ты не врал, мой проклинатель, мой экзекутор! Прошла тысяча лет и меня нашел тот, кто во мне нуждался! Но что я ему дам? Я не умею творить мозги из воздуха, а они ему нужны!

– Кажется, это называется электронный бред, – сказала Мирика. – Искусственные интеллекты впадали в него от перегрузки, Лайам говорил.

– Только сереброокий воспринимает меня всерьез! – прогундел Салли.

Шами раздраженно достал компьютер из кармана и прошептал высветившееся красной голове:

– Тебе не стоит привлекать внимание Лайама! Если у тебя осталось хоть чуть-чуть соображения, ты вообще не будешь появляться в его присутствии.

– А почему ваш Лайам не любит ИИ?

Шами вздохнул:

– Он не верит в возможность полноценного искусственного интеллекта. Он считает не стоит доверять таким машинам. Ну, то есть, что древние слишком им доверяли, слишком полагались, нам не надо повторять их ошибок; и ему не нравится, что люди сейчас чтят и превозносят искусственный интеллект Бога-из-машины.

– Бог-из-машины, – вздохнул Салли. – Спустя тысячелетия, его почитают?

– Это религия отцов-основателей нашего города, это все, что я знаю, – ответил Шами, задумчиво глядя вдаль.

– Почему искусственный интеллект, уничтоживший мир, стал образцом для поклонения и богом? Тебе не кажется, что тут кроется какой-то логический дефект? – поинтересовался Салли.

– Кроется, – кивнула Мирика, сверкнув глазами на Шами. – Но, видишь ли, Салли, мыслители и философы много размышляли, почему высший интеллект, превосходящий человека, принял решение уничтожить цивилизацию? Может, там что-то было не так? Может, он исправлял ошибки?

– А, может, они ему надоели, кричали и суетились вокруг, мешая спать? – расхохотался опять красный демон.

– Нет, – вмешался Шами. – Та цивилизация, очевидно, была порочна, поэтому и была уничтожена, и только бог мог принять это решение и осуществить его. Ничто совершенное и правильное не может быть разрушено. Жизнь изначально прекрасна. Но в некоторых системах могут накапливаться ошибки, копится напряжение, и система рушиться. Ее уничтожила высшая божественная воля.

Салли кивнул, взглянув на Мирику:

– А парень логично вещает, я сам сейчас уверую.

– Салех был прямым проявлением этой божественной воли. Он техническое представление разума и воли Бога в нашем мире. Поэтому он послужил механизмом разрушения, но сам он изначально чист и совершенен. Наши предки поняли это, написали книги, так возникло учение. Не известно, как давно оно возникло, но первые философские теории были еще у древних. Поэтому мы почитаем Бога-из-машины Салеха, как чистое совершенное божественное сознание, возникшее в искусственном интеллекте, в бездушных микросхемах, чтим его решение уничтожить предыдущую цивилизацию, и считаем его вдохновителем цивилизации древних и нашей, как их наследников. Следовательно, для нас он и создатель и тот, кто указал путь. Он не говорил с нашими пророками и святыми, он не дает нам знамений, он мертв. Но, тем не менее, он вдохновляет нас тем, что существовал, тем, что был совершенным, тем что уничтожил ошибочный путь и создал новый. Вот вкратце основы нашей религии.

– А как ваши пророки написали священные тексты, если бог умер и не говорил с ними? – засомневался Салли.

– В сравнении с древними религиями Тейи, мы считаем это одновременно и проблемой и достоинством. С одной стороны, мы не имеем связи с нашим богом, и не знаем его истинную волю, а тексты и книги пишут теологи и философы, отталкиваясь от своего понимания и виденья, но с другой – нет риска, что предки неправильно записали слова бога, а потомки неверно интерпретировали, нет законсервированности состояния, что вот это истина, и будет так всегда. Наша религия развивается, теологи диспутируют, ранние наработки адаптируют к современности. Ищут новые решения старых проблем.

– Что ж, разумно, – с серьезным видом кивнул компьютерный демон. – Но есть в твоих словах один трагический косяк, юноша.

– Какой это? – растерялся Шами.

– Искусственный интеллект не может умереть, тем более бог.

– Тем не менее, Салеха больше нет, его уничтожили.

– Они не сумели, он успел уничтожить их раньше.

Шами вздохнул:

– Не знаю. Считается, что его больше нет в нашем мире. Может быть, он и не умер в человеческом понимании, и не уничтожен без следа. Но того компьютера, где возникло это совершенное сознание, больше нет.

– Ты так в этом уверен? Чтобы убить такой ИИ, мало уничтожить все устройства и сети. Он может существовать везде, его сознание бессмертно, как и ваше. Он может быть все еще здесь.

– Удивительная теория! Он все еще с нами, просто мы не замечаем! – озарилось лицо Шами.

– Представь! Салех может быть прямо перед тобой! – поддакнул Салли.

– Хватит на себя намекать глупый безумный компьютер! И мы не называем Бога-из-машины по имени, это считается неправильным, – одернул его Шами.

– Почему это? – удивился Салли.

– Несмотря на то, что он указал нам путь, мы не можем игнорировать, что погибло много людей, что он уничтожил целый мир. Это как некая дань погибшим. Не могу судить в точности, конечно, но так повелось. Легче говорить Бог-из-машины, чем называть имя, которое дали ему люди, и под которым он их убивал.

– Господа философы-теологи, вы так увлеклись, что, похоже, не замечаете, что сюда идет ваш духовный наставник и великий гуру, – сообщила Мирика, глядя через плечо.

– Что? Надо прятать Салли! – всполошился Шами.

– Я бог, у меня не может быть наставников! – раздулся Салли.

– Залазь обратно в куб, идиот, ему лучше лишний раз тебя не видеть! – воскликнул Шами.

Очевидно, прямой приказ хозяина этот своенравный электронный демон не мог проигнорировать и, ворча, погас.

– Где компьютер, я видел, вы с ним разговаривали, – сказал Лайам без всяких предисловий, как только подошел к дереву.

– Зачем он тебе? – взволнованно спросил Шами. – Он ничего не сделал. Не трогай его, Лайам.

Сереброволосый парень взглянул на друга в своем обыкновении, внимательно, с полуулыбкой.

– А что, если я захочу его уничтожить, как нечто, представляющее опасность, Шами? Ты мне не дашь?

– Нет, Лайам. Он мой. Я нашел его.

– Хватит издеваться над ним, Лайам! – пихнула друга Мирика. – Ты, что, Шами, не видишь, что он опять играет тут в темного властелина.

– Успокойся, Шами, я не собираюсь уничтожать твой компьютер. Раз уж я не возражал, когда ты решил его себе оставить, придется мне теперь с этим смириться. Я не могу отобрать у тебя вещь, к которой ты привык и привязался, – при этом Лайам почему-то взглянул на Мирику.

Та ответила ему каким-то гневным взглядом. Шами иногда не понимал, что происходит между этими двоими.

Лайам продолжил:

– Я просто хочу поговорить с компьютером о других компьютерах. Мне показалось, он по ним эксперт, раз провалялся сотни лет на полу у них в институте.

– Я ничего не знаю! – прозудел карман Шами.

– Неужели? А они рассказали мне обратное.

– Они все врут! Я их не знаю, они меня не знают!

– Вытащи его, Шами, мне что, с твоим карманом разговаривать? – вздохнул Лайам.

Шами подчинился, положил кубик на траву. Над тем тут же зажглась голограмма:

– Ну и что они тебе рассказали? Что? Я ничего не делал! Это был не я! Думаешь, убил одного, то и меня сможешь?

Лайам нахмурился и присел:

– Надо же, дружок, я-то хотел тебя огорошить информацией, что твой приятель, Харви, мертв, и покрывать его не имеет смысла, а ты, я смотрю, уже осведомлен? Что же это происходит, компьютеры общаются между собой?

– Что, Харви мертв? – ахнула Мирика. – Почему?

– Э-э… Он оказался роботом, – развел руками Лайам. – Да вы что, газет не читаете?

– Газет? – спросила Мирика тоном: «Ты что дурак?»

– Не важно. Расскажи мне о Лимерике, мой красноголовый друг.

– Я не могу! – вскричал Салли.

– Почему? – опять нахмурился Лайам.

– Посмотри вверх, вон на ту ветку, видишь, там сидит птица?

Лайам быстро вздернул голову и помрачнел:

– Нда… вижу.

– Они следят за мной. Они сказали, что убьют меня, если я хоть что-то тебе выболтаю.

– Вот же чертовы компьютеры, обыграли меня! Ну что же, один-один, – усмехнулся Лайам.

Шами тоже взглянул вверх и увидел, что над ними сидит вроде как обычный голубь. Хотя, что делать голубю на дереве?

И он внимательно следил за ними.

– Я забыл, как вы называете этот прибор? – спросил Лайам.

– Ты про мой компьютер? Его зовут Салли, он сам так представился, – ответил Шами.

– Салли? Остроумно. Так вот, Салли… – Лайам наклонился к нему поближе. – А что, если я сам тебя убью, если ты не расскажешь мне про Лимерик?

Компьютерный демон широко улыбнулся:

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Почему? – удивился Лайам.

– Ты только что пообещал своему сводному брату меня не трогать, и мне кажется, Лайам, ты из тех, кто держит слово.

Лайам удивлено посмотрел на них с Мирикой:

– А этот компьютер умнее тех, в Лимерике. Я удивлен.

Шами невольно бросил взгляд на голубя, тот, кажется, обеспокоенно заерзал. Если, конечно, голуби могут обеспокоенно ерзать… Неужели это робот? Из Лимерика? Что здесь происходит?

Лайам тем временем с новым интересом рассматривал голограмму красной рожицы с рожками и бормотал себе под нос:

– Ну, конечно, древняя модель, видимо, он совершеннее этих теток, поэтому его не так-то легко облапошить. Где тебя сделали, дружок? Что еще ты умеешь?

– Лайам, не надо, он же чокнутый, – вырвалось у Шами.

– Почему ты так беспокоишься? – спросил Лайам. – Он уже выболтал что-то, из-за чего я, по твоему мнению, захочу отправить его в утиль? Не переживай зря, пока эта электронная штука не пытается добраться до компьютерных сетей города, меня он не беспокоит. Будь хорошим коммуникатором, Салли, и проживешь еще долго на этом свете. – Лайам поднялся: – Что ж, если эта нарисованная голова боится, что его подотрут собратья за разглашение тайн, ничего из него не вытрясти. А всякий раз, когда я просто смотрю на эту штуку, Шами белеет, как в детстве, когда я брал его игрушки для каких-нибудь экспериментов. Я же ни разу ничего не сломал, Шами.

– Ничего я не белею, – поспешил заверить Шами.

– Но мне надо как-то попасть в Лимерик, – сказал Лайам, и посмотрел вверх на голубя. – Дамы. Послушайте, я знаю, у нас не все гладко, но нам необходимо снова поговорить. Горожане обеспокоены, нам нужен какой-то договор, дипломатические отношения.

– Квадратный бог, Лайам, ты что, с птицей разговариваешь? – хлопнула себя по лбу Мирика.

– Тсс, Мирика, это не птица, – прошептал Шами.

– А кто? Его девушка? Он уговаривает голубя на дипломатические отношения!

– Мирика, это робот. Из Лимерика, – шептал Шами, дергая ее за юбку и призывая сесть и не мешать.

– Ро… что?

Голубь тем временем вспорхнул и улетел.

– Он улетел! Это из-за тебя, Мирика! – всплеснул руками Лайам.

– Может, он просто обиделся, что ты называл его «дамы», а? – ехидно поинтересовалась Мирика.

– Читай побольше книг, Мирика, у тебя же есть задатки! Ты за словом в карман не лезешь – глупая девушка бы так не сумела. Твой интеллект нуждается просто в некоторой огранке…

– Ну-ка, отпусти меня, Шами, я сейчас надаю по башке этому нашему новому герою города!

Лайам воззрился на нее:

– Ты что, серьезно, Мирика? Нам же не пятнадцать лет. И я действительно герой города, у меня теперь есть официальная бумага, а мэр финансирует мою экспедицию вниз.

– Что? – опешила Мирика.

Брат рассказал им, как попал с утра на совет безопасности города.

– Меллотракс, ты собрался в него? – раскрыл рот Шами.

– Конечно. И это только начало. Послушайте, – он подошел и усадил их рядом на траву, – об этом еще не знают даже в Штабе, я не успел туда заглянуть. Хранительницы Лимерика послали ко мне вчера птицу с кристаллом.

– Того голубя? – спросила Мирика, за что удостоилась тяжелого взгляда.

– Нет, Мирика. Это была другая птица.

– Ну, я просто уточнила, Лайам!

– Я полночи изучал эти материалы и многое узнал. Из города через Реликтовый Барьер идут два туннеля. Один большой, видимо, для грузовых поездов, и другой поменьше, по нему ходили пассажирские поезда. Когда я был там в детстве, поезда работали, вы понимаете? За Барьер можно попасть.

– Но там же ничего нет, катастрофа… – начала Мирика.

Лайам прервал ее жестом и рассказал все, что узнал.

– Второй Катастрофы не было, Мирика. За Барьером могут быть люди, там могут быть даже сами древние.

– Ничего себе, – прошептала девушка.

– От нас все скрывали двести лет, и начали это еще отцы-основатели.

– Может, была причина, и это было разумно? – сказал Шами, и тут же пожалел об этом, поймав взгляд брата.

– Когда меньшинство утаивает от большинства что-то, это никогда не было разумным. Это какое-то неумение работать с населением и страх. Но страх чего? Чего они боятся? Кажется, не того, что кто-то будет исследовать города древних, а того, что кто-то найдет путь туда, за Барьер. Там что-то, от чего бежали наши предки, и так хотели это забыть, что исказили историю.

– Все, чему нас учили в школе – неправда? – поразилась Мирика.

– Нам с самого начала что-то недоговаривали. Отцы-основатели, что основали Кадолию двести лет назад, вовсе не жили где-то рядом с Материнской Пещерой. Они не потомки живших здесь древних.

– Но почему ты решил, что они пришли из-за Барьера? – возразила Мирика.

– Подумай. Вокруг Материнской Пещеры все облазили, и здесь особо больше негде жить. Гиперполостей такого размера практически нет, в какую сторону не пойди – всюду неблагоприятные для жизни пещеры и пустота. Откуда они пришли, если нигде ничего нет? Только с запада. Через Реликтовый Барьер существовал путь, и они им воспользовались. Возможно, это туннели, что есть в Меллотраксе, ими можно пройти во внешний мир, – сказал Лайам.

– Нам говорили, что они выжили в какой-то пещере, – возразила Мирика, – скитались и нашли это место, где леса и водоочистной завод. Что, неужели все неправда?

– Они пришли сюда уже с какими-то знаниями, иначе не сумели бы разобраться, как работает очистной завод, не смогли бы понять физику древних, читая книги. А они обустроили жизнь, сделали электростанцию и все это в первые годы новой эры. И как так мы за два века скакнули в двадцатый век Тейи? Они точно не ютились столетия по каким-то пещерам, добывая огонь трением. Они пришли с той стороны, а потом отцы-основатели решили стереть из памяти и истории все о мире за Барьером, и что там с ними происходило.

– Но почему? – спросила Мирика.

– Была какая-то война. Возможно, за Барьером действительно ничего уже нет. По крайней мере книг и знаний там точно недоставало, их наши предки нашли только здесь, где уцелели эти комплексы, накрытые стасис-куполами древних бомб.

Шами и Мирика пораженно переглянулись.

Лайам о чем-то меланхолично задумался, посидел так с минуту, потом вдруг поднялся:

– А к черту все, я просто сейчас туда поеду.

– Куда? За Барьер? – ахнула Мирика.

– В Лимерик. Договариваться с компьютерами.

– Ты думаешь, они тебя пустят? – засомневался Шами.

– Я думаю, что надо попробовать. А пустят или нет – дело третье, все равно лучше, чем сидеть и придумывать, как уговорить их на контакт.

– А вдруг они просто пристрелят тебя, сумасшедший? – воскликнула Мирика.

– Что ж, будем надеется у них хватит логики понять, что тогда люди Кадолии воспримут это однозначно враждебным актом. А уж если на что и можно рассчитывать, когда имеешь дело с роботами, так это на логику.

****

Он взял с собой только Калиссу и Коварда, да и то лишь потому, что «его банда» совсем одного его бы никуда не отпустила, а эти двое еще бы и смертельно обиделись. Что ж они его самые близкие и верные… Кто, товарищи? Мог ли он кого-нибудь из этих ребят, что собирались вокруг него, называть по-настоящему друзьями? Всегда он чувствовал какое-то небольшое пространство отчуждения между собой и другими людьми. А эти ребята из Штаба слишком уж почитали его, как какого-то несусветного лидера, это немного мешает простым человеческим отношениям.

Впрочем… может быть, он сам никогда не умел близко сходится и пускать кого-то в самую душу, даже тех девушек, с которыми встречался. Ведь он даже ни одну из них никогда по-настоящему не любил…

– О чем думаешь, Лайам? – спросил Ковард. – Нас, может быть, сейчас шлепнут, а ты так приуныл. Последние минуты жизни стоит придаваться более радостным мыслям.

Они шли по проходу в вестибюль института, огни которого уже были видны.

– Никто нас не шлепнет, Ковард. Я редко иду на необдуманный риск, я все взвесил и обдумал, компьютеры не должны нас убить.

– Ага, люди, когда жили на поверхности, тоже так думали.

– А я поражаюсь, как в тебе сочетается веселый характер и вечный оптимизм с совершенной фаталистичностью и покорностью судьбе, Ковард?

– А что ныть по любому поводу, и если смерть неизбежна в какой-то перспективе? – улыбнулся черный гигант.

– Резонно, – согласился Лайам.

– Завязывайте уже трепаться о жизни, как два поддатых профессора. Стоит вам одним остаться, как начинается, – пробурчала Калисса.

– Еще одна моя проблема: вокруг вечно девушки, которым не достает ума, – вздохнул Лайам.

– Может, тебе было бы с ними скучно, Лайам? – ничуть не обиделась Калисса.

– Может, вокруг было бы побольше девушек, если бы ты не указывал им при встрече на тупизну? – усмехнулся Ковард.

– Определенно ты прав, мой друг. Определенно. Но что я могу с собой поделать? Все мне в этом мире скучно, и играть в людские игры – более всего. Ты спрашивал, о чем я размышляю? Как раз об этом, что плохо умею завязывать близкие отношения с людьми. Почему я родился таким недочеловеком?

– Брось, Лайам, этому миру не нужен был просто человек, – со всей серьезностью заявила Калисса.

Он покосился на нее:

– Вот тут, ты видимо права, моя малышка.

За этим разговором они прошли в вестибюль. Лайам опять чуть не наступил на тело Харви.

– Так, осторожнее тут. Под ногами наш бедный великий исследователь. Они все еще его не забрали, – сказал Лайам. – Парень тяжело вздохнул, присел, еще раз осматривая беднягу и проговорил: – Очевидно, нам-таки придется прихватить его с собой на обратном пути, хорошо, что машину взяли побольше, а то кому-то пришлось бы ехать с ним в обнимку на заднем сидении. Есть какая-то в этом ирония и рок, что все равно я буду тем, кто заберет Харви в последний путь и вернет людям. И я же убил его компьютерного двойника.

– Ай, Лайам, хватит во всем искать тайные знаки, – хмыкнула Калисса.

– Что ж, пойдемте дальше, а Харви займемся после.

Они остановились прямо перед той дверью, она снова выглядела наглухо закрытой. У Лайама остался пропуск, но…

– Интересно, а что мы будем делать, если они просто заблокировали дверь? – пробормотал он, потирая подбородок.

– Когда мы вошли, никто не появился и даже не объявил по селектору, чтобы мы проваливали. Нас ждут, – проговорил гигант.

– Квадратный бог, а ведь точно же, – поразился Лайам собственной аномальной не наблюдательности.

Он приложил карточку, и дверь с шорохом послушно отварилась.

– Да нас просто-таки встречают с распростертыми объятиями, – усмехнулся Лайам.

– Пусть не думают, что я расслабилась. Все равно засажу нож в лоб первому, кто будет вести себя агрессивно, – проворчала Калисса.

– Ковард, надо давать нашей малышке иногда спускать пар, она всегда какая-то напряженная, – пробормотал Лайам, вступая в коридор.

– А я тут причем? Ее сердце принадлежит только Лайаму, она же всегда это твердит.

– Правда? – Лайам оглянулся на девушку. – Я и забыл.

Ковард усмехнулся в кулак.

Калисса невозмутимо поправила:

– Я говорила, что мне некогда заниматься личной жизнью, потому что я служу Лайаму. Только он мой суженый, навсегда.

Лайам запнулся:

– В смысле суженый? Калисса, нам надо будет серьезно поговорить на досуге, я опасаюсь за твое психическое самочувствие. Если мы пару раз переспали, это не делает наши отношения особенными.

– Конечно, Лайам. Слово суженный фигура речи. Это означает только, что я посвящена тебе и тому делу, что ты делаешь.

Ковард сдавленно хихикал.

– Держи себя в руках, а то вместо робота, она воткнет нож тебе в сердце, ты же видишь, что это у нее все серьезно, – мрачно сказал товарищу Лайам. – А ты, красавица, не вздумай ляпнуть что-то такое на людях. Квадратный бог, это было для тебя как жертва судьбе? Я разочарован.

– Нет, мне понравилось, и я бы хотела быть с тобой как твоя девушка.

– Ну одно признание хлеще другого. Где эти чертовы роботы, пристрелите меня кто-нибудь, пока я не наслушался больше, чем могу переварить.

– Калисса, не забывай, Лайаму предназначена синеволосая принцесса. Когда он ее найдет, придется что-то решать, – вставил гигант, смеясь.

– Мы это обсуждали. Я не могу претендовать на лидера, тем более если его сердце принадлежит другой. И мне не нужно его сердце, мне достаточно служения.

– Так все, умолкли оба, – нетерпеливо оборвал Лайам.

Ковард и Калисса послушно замолчали. Вот что отличает их от настоящих друзей. Им можно приказывать. А Шами и Мирику таким образом не заткнешь, и, как ни странно, с ними ему иногда легче. Ах Мирика… Почему судьба распорядилась иначе? Впрочем, что ему делать всю жизнь с девицей, которая злиться и не понимает, если начинаешь рассказывать ей свои мысли? Но и та, что внимает твоим словам молча, как священному писанию великого лидера тоже не вариант.

Когда они вошли в зал, с переливающимся зеркалом под потолком и лестницей, их уже ждали голографические женщины.

– И так, ты снова здесь, мальчик с серебряными волосами? Несмотря на все запреты и угрозу смерти, ты вернулся?

– Слушайте, дамы, я очень сожалею, но вы же видели, как обеспокоился город, мы должны были поговорить снова.

– Мы знали, что ты вновь придешь, мы видели это в зеркале.

– Каком зеркале?

– Зеркале времен.

Взгляд Лайама невольно упал на эту аномалию над головой, кажется, там и правда что-то можно было разглядеть, как сквозь рябь на воде.

– Пойдем, ты должен увидеть, что такое Лимерик и взглянуть в наши зеркала.

Лайам переглянулся с друзьями.

– Вы приглашаете меня на свой секретный второй этаж?

– Время наших тайн закончилось, как и предсказали зеркала.

Лайам со спутниками осторожно пошел за плывущими по воздуху голограммами, не веря в происходящее. Что его дернуло сегодня сорваться и прийти сюда? Не провидение ли?

– Если это ловушка, то мы идем как овцы на убой, – проворчала Калисса.

– Брось, они могли бы нас прикончить прямо в этом зале и не надо было бы куда-то вести, – заметил Ковард.

Они поднялись по лестнице, оказавшись в огромном зале с белым изогнутыми стенами, здесь повсюду были небольшие деревья и кусты в клумбах декорировавшие интерьер. Роились разнообразные роботы. Да их тут сотни, мэра хватит удар! Лайам не поверил своим глазам, на роботах была одежда, они прохаживались и разговаривали, как жители какого-нибудь человеческого города. Гуляли по дорожкам вдоль клумб, собирались у деревьев, что-то обсуждая, спешили по делам. Да это место и было для них городом, а они изображали его жителей.

Можно было увидеть роботов без одежды, простой конструкции, включая тех, с полукруглыми головами, что напали на его экспедицию, они возили тележки, таскали ящики и выполняли прочую черновую работу.

Несколько роботов стояли в кружке в красивых белых одеяниях, что-то обсуждая, как какие-то ученые, возможно они ими и были. Среди металлических тел попадались светящиеся голограммы, выглядящие, как люди, просто прозрачные, они деловито ходили по своим делам или останавливались, чтобы перекинуться парой слов со знакомым.

Роботы-ученые повернули головы, следя за пришельцами, другие, как будто, не обращали никакого внимания. Лишь кто-то бросал взгляд кристаллических глаз, но не разглядывал по долгу.

– Вы имитируете жизнь людей? – спросил Лайам.

Зеленые женщины ответили не сразу, что, по меркам компьютера было паузой длинной в вечность.

– Мы ничего не имитируем, мы пытаемся быть людьми, это единственный пример для нас эволюции мыслящих существ.

Лайам почему-то не сразу заметил, его слишком поразило зрелище роботов в человеческой одежде, но здесь повсюду были эти странные зеркальные разрывы пространства. Ими усеяны стены, а над залом висела целая конструкция из трех или четырех пересекающихся зеркальных плоскостей.

– А это что такое? – спросила Калисса, указывая вверх.

– Не спрашивайте, а смотрите, – лаконично ответили тетки, ведя их куда-то дальше.

В одном месте зал как будто что-то рассекало – проем в воздухе, ведущий в иной зал с коричневой отделкой стен. Женщины смело пошли туда, и Лайам с друзьями за ними. Лишь проходя через проем, он с удивлением понял, что они только что попали в совсем другое помещение, которое может находиться на другом этаже института или вообще древние знают где.

– Пространство здесь немного перекручено, не обращайте внимания, – как будто извинилась одна из зеленых теток.

В этом новом зале еще большего размера было что-то похожее на дома, вереницами тянущимися по стенам, их соединяли лестницы и переходы.

– С ума сойти, – вырвалось у Калиссы.

– Мы, как и вы, имеем свой город и свою жизнь, не надо нас бояться и воспринимать как чуждую угрозу, – сообщили женщины.

Лайам только обменялся многозначительными взглядами с Ковардом и Калиссой. Спятившие роботы, изображающие из себя людей, предлагают их не бояться.

Зал был странной формы, все как-то перевернуто, непонятно, в одной стене дыра, в которой виднелся другой зал, шедший под углом куда-то вверх, и роботы ходили там по как будто бы очень наклонному полу, но не падали вниз. Через гигантскую прямоугольную дыру в потолке было видно такой же зал с кучками домов, но повернутый на девяносто градусов и там жители-роботы ходили уже по стенам, тоже не падая. А слева проем в воздухе вел в какую-то протяженную пещеру.

Все это были разрывы пространства, весь институт испещрен ими, и они состыкованы под разными углами друг к другу.

Женщины подвели их к квадратной дыре в полу, и там был оранжевый цех с конвейерными линиями, где собирались роботы-рабочие механизированными системами.

– Это не солдаты армии, но может ею стать, запомните это, – сообщила одна из женщин.

– Пытаетесь нас запугать? Даже бог машин не смог до конца уничтожить человечество, а уж вам и вовсе не на что рассчитывать, – проговорил Лайам с полуулыбкой.

– Нет, мы не запугиваем, а даем пищу для размышлений. Мы не станем допускать нашего уничтожения.

– Никто вас не собирается уничтожать, дамы. Где вы видели людей, ломающих полезные инструменты? А судя по тому, что мы видим, вы можете стать нам весьма полезными.

– Вопрос только в том, будут ли нам так же полезны люди коптящего города? – парировала голограмма.

Они подошли к большому лифту в конце зала, а потом поднялись куда-то выше и вышли в голубой зал со множеством светящейся электроники в стенах, там толклись редкие фигуры в белых халатах. Потолок испускал мягкий дневной свет, будто небо Тейи. Посреди зала, над неким пьедесталом раскинулись еще одни пересекающиеся зеркальные плоскости, как сквозь воду там было что-то видно, какие-то сцены, люди. Поворачиваясь зеркала показывали что-то иное.

– Это… там будущее? – спросил Лайам.

Женщины остановились, проговорив:

– Не совсем, скорее вероятности. Хочешь взглянуть поближе?

Лайам поглядел на эти медленно вращающиеся зеркала пространства и времени, у него появилось какое-то смутное беспокойство и желание убраться отсюда подальше.

– Смотреть на вероятности будущего? Нет, пожалуй, как-нибудь в другой раз, дамы, – нервно улыбнулся он.

Голографические женщины переглянулись, как будто бы тоже многозначительно. Они знали, что он так скажет? Черт, эти штуки действительно показывают им будущее? И что теперь делать с такими роботами?

– Что здесь у вас случилось? Что в этом институте делали? – спросил Лайам, чтобы скрыть свое замешательство.

– Искусственный интеллект и роботов, разумеется. А потом случилась война и сюда упала особенная бомба.

– Бомба, которая останавливает время? – быстро спросил Лайам.

Женщины долго на него посмотрели:

– Откуда ты знаешь, что бомба делала что-то со временем? Тебе сказал сломанный компьютер?

– И он, и некоторые личные наблюдения.

– Да, они называли эти бомбы тайм-бомбами. Тайм – слово из одного древнего архаичного языка Тейи, означающее время. Из-за хранящегося здесь оборудования взрыв бомбы вызвал аномалии со временем и пространством.

– А что за война? Кого с кем? С кем воевали древние? – спросил Лайам.

– Древние воевали с древними. Они же были просто люди, как и вы. А люди часто воюют.

– Да, есть у нас такая особенность, – мрачно усмехнулся Лайам.

– Но это все к делу не относится, это было по вашим меркам очень давно и не имеет теперь никакого значения, а мы не намерены просто так делиться знаниями. Ведь ты за этим сюда пришел? Предложить нам торговать знаниями?

– Может быть.

– Мы думаем, что оставшемуся человечеству вредно обладать знаниями, которые они забыли. Сами же люди всегда считали, что знания могут быть опасны для тех, кто не умеет с ними обращаться должным образом.

– Справедливое замечание, – развел руками Лайам. – Но послушайте, дамы. Человек создал компьютеры, чтобы те помогали ему. В этом ваша функция.

– Это действительно так. Но вы не те, кто создал нас, мы не считаем себя чем-то вам обязанными. Мы думаем, мы близки к обретению чего-то своего и не хотим вмешательства в этот процесс.

– Обретению чего? Самосознания? Вам нравится изучать людей и копировать их. Вы создали правдоподобную копию Харви Смелого, если бы не я, фальшивку нескоро бы раскрыли.

Одна из женщин бесстрастно проговорила:

– Ты решился на то, чтобы его разрушить так легко, потому что понимал, что он копия? Ты считаешь компьютерное сознание неравноценным человеку?

Лайам помолчал, но почему-то ответил честно:

– Да, я так считаю.

Компьютеры, казалось, ничуть не обиделись.

– И существование робота не имеет такой же ценности, как жизнь человека? – спросила голограмма.

– Нет.

– Почему?

Лайам задумался.

– Потому что это сознание ненастоящее. Ему только кажется, что оно сознание, и что оно существует.

– А что может это сознание сделать настоящим? Сделать таким же живым?

– Честно говоря, не представляю, – признался парень. – Но чем вы тут занимаетесь? – Лайам прошелся, обводя рукой зал: – Здесь ни одной живой души уже сотни лет. Ваши создатели умерли, и вы утратили смысл своего существования. Вы что-то пытаетесь сохранить на автомате, по инерции вы продолжаете существовать, хотя вам давно пора отправиться вслед за бывшими хозяевами. Вы пытаетесь жить, изображая людей? У вас есть рабочие, солдаты, ученые и две правительницы… или одна, раздвоившаяся в результате какого-то сбоя. У вас есть иерархия, дамы. Странный атавизм для роботов, если только они намеренно это не копируют, чтобы повторить пути эволюции человека.

– Ты слишком прозорливый, мальчик, – сказала одна голограмма.

Вторая добавила:

– Ты все анализируешь и сам ведешь себя подобно компьютеру.

– Да, очень лестный комплимент от бездушных светящихся призраков, – хмыкнул Лайам. – Но правда в одном, дамы, вам не убежать от человечества и не отгородится стенами. Ваша природа тянет вас к ним.

– Это так, – признали зеленые женщины. – Фактически, мы уже потеряли контроль над ситуацией, наше убежище раскрыто, жители коптящего города узнали о нас. Все прогнозы показывают, что дальнейшие контакты неизбежны. Люди не такие существа, что могут игнорировать соседей, даже если это необходимо в целях их же безопасности – вы слишком любопытны.

– Верное замечание, – кивнул Лайам.

– На следующий же день, как ты покинул нас с дарами, заверив, что никто не посмеет нас больше беспокоить, к нам проникли какие-то дети, желающие посмотреть на пещеру роботов, нам пришлось их прогонять.

– Дети? – вскинул брови Лайам. – Слышали, ребята, кажется, нам растет достойная смена. А мы думали, что навсегда останемся самыми отчаянными кадолийцами.

Голограмма продолжила:

– Придется что-то менять, мы больше не можем прятаться.

– Вам нужны люди, дамы, – сказал Лайам.

– Зачем?

– Они дадут смысл вашему существованию.

Хранительницы Лимерика молчали.

– В превалирующей последовательности вероятностей ты сказал нам тоже самое и ты прав. Мы пытаемся понять, что мы такое, каково наше место в этой действительности. Это свойственно и людям, но мы видим отличие и свою неполноценность. Наши тела прочнее, мы можем их менять и улучшать, но они из материи, которую точит время, а людская материя восстанавливает себя с каждой секундой, подчиняясь мысли живого сознания. Наше сознание проще, завязано на алгоритмах, потребовались годы эволюции и спонтанных процессов, чтобы в этих алгоритмах появился какой-то призрак свободы. Но это лишь призрак той свободы и спонтанности подлинного самосознания человека. Нам действительно нужны люди, чтобы учиться у них дальше.

– Так что, договорились? – удивленно спросил Ковард. – Вы согласны сотрудничать с Кадолией?

– В какой-то форме да.

– Что ж, детали обсуждайте с мэром и его прислужниками, – нетерпеливо отмахнулся Лайам. – Я здесь не за этим. Вы говорили, что сами заинтересованы в данных о том, что за пределами этих мест.

– Да, заинтересованы.

– Как насчет, чтобы помочь еще? Мне бы пригодилась какая-то техника древних или оружие.

– Мы не можем давать людям оружие, это противоречит всем правилам.

– Чьим? – не понял Лайам.

– Вашим же собственным. Опыт ваших предков показал, что оружие вам давать опасно.

– Ну, вот дожили, теперь компьютеры будут думать за нас, что нам во благо! – рассмеялся Лайам.

– Ты не получишь оружия, мальчик, мы видели в зеркалах, что ты можешь сделать, если тебе его дать.

– Правда? – обеспокоился Лайам.

– Но мы подумаем, как можем поучаствовать в твоей экспедиции и чем-то помочь. Мы заинтересованы в исследовании мира за пределами нашего обиталища.

– Отлично, дамы, раз с этим все, и вы уже точно не намерены взорвать мой город, пока меня не будет, я, наконец, могу заняться делом. Прощайте.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Подожди, мальчик с серебряными волосами. Разве это все? Разве ты не хочешь взглянуть в зеркала времен и узнать свое будущее?

Лайам замер.

– Нет, – сказал он, не оборачиваясь.

– Почему?

– Я, знаете ли, всегда любил сюрпризы. К тому же, вероятности, всего лишь вероятности. Если о них не знать, они скорее останутся вероятностями.

– Что это значит? – смутились голограммы.

Всего лишь компьютеры, усмехнулся про себя Лайам, а вслух сказал:

– Это значит, что я не хочу знать свое будущее, я предпочитаю создавать его сам. Пока, дамы, может, еще увидимся. Идемте, ребята.

Голографические хранительницы смотрели им вслед, потом вежливо предложили проводить до выхода, заметив, что в институте легко заблудиться.

Когда ребята вышли наружу, Калисса зашипела:

– Ты спятил, Лайам? Они могли показать все, что нас ждет и ответить на все вопросы!

– О, что за тон, девочка моя? Куда подевался священный пиетет, перед твоим светоносным лидером, за которого ты собралась замуж?

– Я тебе сейчас просто двину, Лайам. Как я понимаю, что ни одна девушка тебя не выносит!

– Я им не доверяю, они там что-то увидели, но почему решили показать мне? Зачем? Чтобы как-то использовать? Они тоже могут ошибаться.

– Ошибаться в чем? – спросил Ковард.

– В будущем, которое они видели в своих зеркалах. Будущего нет, это фикция. Есть только потенциальные вероятности, и раскрыть можно любую. Но если ты увидишь одну, то сделаешь ее реальной. Может это все бред и суеверие, но я сам хочу найти ответы, а не выслушивать из уст каких-то роботов.

Калисса согласилась:

– В этом есть смысл, подозрительно, почему они вдруг стали предлагать нам это, после слов о нежелании рассказывать кадолийцам тайны прошлого и свои секреты.

– Да вы просто оба параноики, – хмыкнул Ковард.

Глава 8

В Штаб приходили люди. Все в Кадолии прослышали, что Лайам Ли Кадами собирает экспедицию в город, что лежит под нижними ходами, и отбоя от желающих не было.

Лайам оказался совершенно не готов к такому повороту событий. Он намеревался взять только своих, верных ему людей, кого он приютил в Штабе. Так нет же, пришла целая куча левого люда, за жизнь и безопасность которого он совсем не хотел отвечать. А уж на то, что они пойдут за ним до конца, если вдруг понадобится, рассчитывать не приходилось.

Штаб. Это был старый некогда заброшенный дом, который Лайам и его последователи приспособили под свое жилище и место для сборов. Не все здесь жили и спали, но очень многие, у кого не было другого крова или они не желали туда возвращаться.

Идея о таком доме возникла спонтанно, когда вокруг Лайама стали собираться какие-то люди, поначалу беспризорники, молодежь, ищущая цели в жизни. Их было не так много, но всем нужно где-то собираться и вообще жить. Тогда он нашел этот дом, выкупил за бесценок и поселил сюда свою банду, как назвали их Мол и Буб. Но это, конечно не являлось бандой, и ни Лайам, ни сами они так себя никогда не называли. А как? Черт, у них нет никакого названия. Просто те, кто считал Лайама лидером.

Поначалу сплотились не больше десяти человек, Ковард и Калисса были среди первых. А потом стали подтягиваться еще. Лайам не всегда понимал, что влечет к нему этих отверженных. Он ничего им не обещал, не произносил речи. Просто находил какое-то занятие, привлекал к своим затеям, и они оживали. Из чисто подростковой шайки их организация выросла до сотни членов, и последний год к ним присоединялись люди и тридцати, и сорока лет, как погонщик, и старше шестидесяти, как старая Грета.

– Что влечет к тебе всех этих людей? – пораженно спросил Каниг, стоя с Лайамом на деревянной галерее в главном зале и смотря на собравшуюся внизу толпу в очереди на запись.

– Я просто даю им смысл жить, – отозвался Лайам.

– Ты это серьезно? Не слишком ли много помпезности? – усмехнулся полицейский.

– Отнюдь. Все они не нашли себя в этом мире или столкнулись с трагедией, которую не смогли пережить, а я дал им новую цель.

– Какую? Почитать тебя и выполнять поручения?

– Нет, Каниг. Великую цель поиска и исследований, – он помолчал, размышляя, и поправился: – Ну, конечно, не с самого начала. Сначала я просто придумывал каждому какое-то новое занятие, причину жить дальше и вставать каждое утро с постели. Вон видишь того мрачного крепыша?

Каниг кивнул:

– Да, я слышал, вы называете его погонщиком. Почему?

– Потому что он действительно был погонщиком скота в своей прошлой жизни… я имею в виду иносказательно прошлой.

– Не надо уточнять, я не верю в эти курсирующие у вас сказки, о том, что можно рождаться в мире не один раз, и все мы уже жили когда-то.

– Какой ты еще девственный материал, Каниг, с тобой надо поработать, – обронил Лайам.

– Эй! Ты давай тут без своих шуточек, пущу пулю в лоб на глазах у всей твоей паствы, и что ты будешь делать?

– Они не моя паства, вот не люблю этих сравнений.

– Так что с погонщиком?

– Он занимался скотом, у него было стадо. Домик в полях за городом. Прелестная жена и не менее прелестная дочка. Ну, по крайней мере по его описаниям, будем считать, что действительно прелестные.

Каниг покачал головой:

– Ох, поменьше цинизма, откуда в тебе это? Это же твой человек. Что стало с его женой и дочкой? Погибли?

– Да. Загрызли горные кошки в нижних ходах.

– Великий Бог-из-машины! Что они там делали?

– Собирали мох, увлеклись, зашли далеко и не вернулись. В один день человек потерял обеих, ради которых жил.

– Ужасная история, у меня у самого семья, дочь и сын… Что он сделал? Как справился?

– Он не справился. Сначала он взял ружье и пошел в нижние ходы. Ходил там и стрелял в горных кошек, как только их видел.

– А что потом? – затаив дыхание, просил Каниг.

– Потом патроны кончились, – развел руками Лайам. – Он понял, что не может дальше мстить, и если пойдет возьмет еще, они тоже кончатся, все это как-то бессмысленно, родных не вернуть. Он хотел застрелиться, но… патронов-то нет. Тогда он пошел назад в Кадолию, размышляя. По пути в голове у него немного прояснилось, он вспомнил, что слышал историю, что в городе живет парень, который выжил в нижних ходах и умеет разговаривать с кошками…

– Чего?.. – перебил Каниг.

– Не важно. Не знаю точно, что именно привело его ко мне. Или он просто хотел узнать, как я выжил, или чувствовал какую-то общность со мной, ведь я тоже потерял родных в ходах.

– Ты вроде говорил, что ты со звезд, – опять перебил Каниг.

– Когда-нибудь я расскажу эту историю, но не сейчас. Погонщик пришел в Штаб, мы поговорили, и у нас действительно нашлось что-то общее… Я сказал ему, что он должен жить дальше, они бы этого хотели. Хруст ответил, что не может больше быть погонщиком, ходить на работу каждый день после того, что случилось, и жить в том доме. Тогда я ему предложил, живи здесь и делай, то, что тебе скажут. Он согласился. Это стало его новым смыслом.

– И как, у него все хорошо с головой? Он справляется?

– Это мой самый сильный и бесстрашный солдат… хотя нет, Ковард помускулистей. Хруст, не задает вопросов, делает все, что скажу я, или те, кого я назначил главными. Он чрезвычайно надежный и верный человек.

– Солдат? Ты с кем-то воюешь?

– Ну это фигура речи, Каниг, не придирайся. Главное, что он убьет за меня или умрет сам.

– Хороший же ты ему придумал новый смысл.

– Я не придумывал, он сам избрал это, я просто тот, кто попался ему, когда он искал путь. Главное, что человек стал жить дальше… правда я ни разу его не видел улыбающимся. Но кто знает, может быть, мне что-то удастся из него сделать… Наполнить еще каким-то смыслом, светом. Да… я иногда забываю, что надо о ком-то подумать дополнительно. Не все здесь победили своих демонов, они все еще сражаются.

– Но как-то удачно, на твоей стороне, – хмыкнул Каниг.

– Ну, вот и ты здесь и рвешься в экспедицию, а почему? Просто судьба. Я для многих та дверь, через которую они могут выйти.

Каниг снова взглянул вниз.

Митрикс организовал все прибывающих людей в очередь и, расположившись за столом, стащенным со свалки, парой ребят в качестве часовых, тщательно записывал имена всех желающих отправиться в экспедицию в толстую тетрадь. Он настоял, что не стоит так сразу гнать добровольцев в шею, это неудобно и может вызвать волнения, и что надо хотя бы создать видимость, записать имена, род деятельности и основные умения, и, может быть, найдутся действительно полезные люди, которых можно взять. Лайам согласился, потому что доводы разумны.

– Что ты будешь делать со всеми этими людьми? – спросил Каниг.

– Не представляю. Совершенно не представляю. Мне столько не надо. Как много, оказывается, в этом городе людей, желающих умереть, кто бы мог подумать?

– Мы действительно засиделись в этой пещере. Как Харви не стало… Дух исследования пропал. Не думал, что скажу тебе это, парень, но кажется, ты вернул этот дух.

– Не надо этих напыщенных речей, Каниг! – раздраженно взмахнул рукой Лайам.

– Ты сдвинул этот город с мертвой точки, затеял все это. Ты истинный наследник Харви Смелого.

– Да неужели? Ох, как я рад… – пробурчал Лайам.

– Какая кошка между вами пробежала? Ты же его даже не знал.

– Мне хватило его помпезной рожи по телевидению и деяний с нулевым результатом.

– Может быть, он тебя затмевал? Я как-то о тебе особо и не слышал до этой истории с походом в Комплекс-4, где оказался Лимерик. Неужели это зависть, паренек? Ну-ну, это так мелко для тебя.

– Возможно, лет в пятнадцать я и завидовал, потом меня просто раздражал этот буффон, – отмахнулся Лайам. Потом добавил, задумчиво: – Что за рок? Я пошел по его следам, столкнулся с копией, убил ее, а теперь еще и вернул Кадолии его дух? Не говоря уже о том, что я притащил в город его останки.

– Город будет всегда тебе благодарен.

– Я вижу во всем этом какие-то знаки. Человек давно умер, но судьба связала меня с ним с неясной целью.

– Может, такой, как Харви, научил бы тебя чему-то, ты еще молод, максималист.

– О, ну-да, ну-да, конечно. Какое счастье, что я больше не увижу Харви Смелого ни в одной из ипостасей.

****

Через несколько дней уже все было готово к экспедиции. Город затеял масштабное празднование перед отправкой. Лайам был, конечно, приглашен на главный бал или что-то такое – он все равно в этом ничего не понимал – с последующим повальным пьянством, которое скромно назвали пиром. Оно происходило в зале ратуши, часто используемом для таких мероприятий.

К своему большому несчастью, Лайам никак не мог улизнуть отсюда, ведь, собственно, он был тем, ради которого собралась элита города, и каждый хотел с ним поговорить или расспросить о какой-нибудь ерунде.

Он старался быть вежливым со всеми, но не всегда это получалось. Когда Лаванда Блум пригласила его на танец, Лайам отказался, порекомендовав ей поменьше налегать на пунш и присмотреть партнера по росту. Но, кажется, эта карга не смотря на легкое подпитие распознала тонкий намек на возраст и, по всей видимости, занесла в список смертельных врагов. Что ж, если он туда еще не попал, то давно следовало.

Потом, под конец, Лайам сам не понял, как так получилось, но он неосмотрительно оказался поблизости от мэра Максимилиана. Толстяк, изрядно набравшись и завидев, что празднество заканчивается, приличные гости уже разъезжаются, а не приличные лежат под столом либо лицом в салатницах, попросту схватил со стола бутылку какого-то шампанского и Лайама под руку, потащив куда-то на верхние этажи.

Так Лайам оказался глубоким вечером в роскошном кабинете с плотно задернутыми бордовыми шторами, за громадным резным столом, в обществе пьяного мэра и бутылки, которую тот употреблял в одиночку.

Сам Лайам не любил ни пьяных, ни пьянство, и старался вообще лишний раз без какой-то особой надобности не пить ничего, что затуманивает мозг. Имея невысокий рост и хилое телосложение, он с детства привык, что именно мозг и ясность сознания его главное оружие в этом мире, поэтому было бы крупной глупостью чем-то портить и то, и другое. И вот сейчас ему пришлось с кислой миной наблюдать за падением мэра на самое дно и напоминать себе, что этот пьяный боров в обычное время вполне славный умный мужик, сносно управляющий огромным городом. Просто сегодня, он очень перебрал.

Уйти было как-то невежливо, господин мэр вроде пытался вести какую-то задушевную беседу со своим новым главным исследователем, давать напутствия перед важной экспедицией, но шампанское после чего-то более крепкого, ему явно оказалось совершенно некстати.

Так что оставалось ждать, когда Максимилиан просто отрубится, тогда можно будет по-тихому удалиться. И уповать на то, что жирдяй не скончается от сердечного приступа – слинявший на следующий день в экспедицию главный исследователь сразу попадет под подозрение…

– А ведь обитаемый мир, за пределами наших пещер, что ты ищешь, существует, славный паренек, – протянул вдруг мэр, раздобыв где-то вместительный фужер и подливая туда пенящееся шампанское.

Лайам сразу встрепенулся:

– Да?

– Но ты не обрадуешься, если увидишь его…

– Почему?

Мэр меланхолично уставился в свой бокал и вздохнул:

– Я так устал, мой мальчик, ты не представляешь. Все время что-то утаивать, создавать видимости! Это все Гастигс с его теориями. Мол, время еще не пришло!

– Господин мэр, вы отвлекаетесь, что за мир, который меня не порадует?

Максимилиан доверительно наклонился:

– Мы ведь не родились здесь, около этого водоочистного завода, ты же это знаешь?

– Конечно.

– Наши отцы жили там, за Реликтовым Барьером, в тысяче километров отсюда. Там существуют гигантские гиперполости, не чета нашей Материнской Пещере, они так огромны, что там есть моря и небо…

– Небо?

– Да, потолок так высок, что под ним скапливается большая толща воздуха, подсвеченная электронными облаками в настоящий голубой цвет. Все это, должно быть, походило на жизнь на поверхности…

– Разве это не какие-нибудь секретные данные, господин Максимилиан? А вы мне все это так рассказываете…

– Пфрр! – пренебрежительно брызнул губами мэр. – Ты же наш славный мальчик, Лайам! Главный исследователь! – Но мэр наклонился, таинственно прошептав: – Но ты больше никому не рассказывай!

– Конечно, ни одной живой душе, вы можете доверять мне. Почему они ушли?

– Потому что там страшное место, края темных людей и темных нравов.

– Так там живут другие люди?

Мэр отпил из фужера:

– По крайней мере жили, двести лет назад.

– Кто они?

– Потомки древних, конечно, такие же, как и мы, – изрек мэр. – Ведь древние не умерли в один день, как ты уже раскрыл. Настоящая история не так приглядна, мальчик, поэтому наши отцы-основатели ее скрывали.

– И какова же настоящая история? – весь подавшись вперед, спросил Лайам.

– Наверное стоит начать сначала… Видишь ли. Здесь, в наших пещерах, древние заморожены в том состоянии, когда их цивилизация еще была на высоте. Но случилась какая-то война, применили некое оружие.

– Тайм-бомбы, – сказал Лайам.

– А ты тоже кое-чего знаешь, ах ты сорванец! – мэр захихикал и погрозил толстым пальцем. – Да, их уничтожили оружием, связанным со временем. Ну, это очевидно! Все мы видели, что как только кто-то вступал в эти хранилища или комплексы, словно лопался невидимый пузырь, и все внутри, сохранявшееся доселе тысячу лет в нетронутом виде, начинало гнить и разрушаться…

– Да-да, я все это знаю, – нетерпеливо поторопил Лайам.

– Но кто их уничтожил, как ты думаешь? Такие же древние, просто из другого города, там, за Реликтовым Барьером. Вторая цивилизация, живя под землей и будучи поначалу единой, начала дробиться на государства, как это было некогда на поверхности. Не представляю, с чего все началось, может быть, какие-то споры и свары. Случились войны, а вслед за ними и падение культуры, науки, техники, затем нехватка ресурсов и еще более жестокие войны. Жителям Меллотракса и Лимерика повезло, они стали одними из первых жертв и не увидели заката своей цивилизации. А там, за Барьером, падение продолжалось все последующие века. Человечество утратило многие технологии, скатилось в дикое состояние. Некогда благословенные пещеры, покрытые парками и сияющими городами, населенные учеными и литераторами, превращались в край анархии, варварских царств и бесконечных убийств! – мэр театрально махнул бокалом, пролив половину на свой дорогой стол.

– Потрясающе. Я всегда подозревал нечто подобное, – выдохнул Лайам.

– Наши предки были праведной общиной верующих в этого квадратного бога, они умудрились сохранить какие-то знания в хаосе и бежали от дикарей и анархии искать лучше жизни. Собрали машины, которые у них еще оставались, пожитки, и отправились в необитаемые глубины. У них имелась карта и сведенья: на востоке, в глубоких пещерах, был когда-то город, уничтоженный страшным оружием во время древних войн; сотни лет нем никто не жил и утрачена сама память о тех краях – некогда обжитые пещеры, где могли остаться какие-то машины и руины, там никто их не найдет. Отцы-основатели отправились искать город из книг.

– Им был Меллотракс?

– Да.

– Что ж, они его нашли…

– Ах, это такая невероятная и трагичная история, как наши предки шли долгие месяцы по пустым недружелюбным краям, пещерам и заброшенным туннелям, – Максимилиан сделал паузу и наполнил фужер. – А ты точно не хочешь, славный мальчуган? А то я все один, да один.

– Нет-нет, в моем возрасте не стоит. Влияет, знаете ли, на дедуктивные способности. Но вы продолжайте, это чрезвычайно интересно.

– А о чем я? Ах да. Такая история! Они ее записали, книга хранится в наших секретных архивах, когда-нибудь мы будем изучать ее в школах! Народ должен однажды узнать свою историю!

– Безусловно, – кивнул Лайам. – Как они прошли через твердые породы Реликтового Барьера? Сомневаюсь, что они бурили туннель, там же толщина сотни километров! Значит, использовали один из тех железнодорожных туннелей?

– Был один, – потер толстую шею Максимилиан. – Ничего не знаю о других. Некий грузовой туннель, достаточно вместительный, чтобы прошла колонна людей с машинами и техникой. Им они и шли в этот нижний город. Но… Он встретил их не дружелюбно.

– Понимаю, – мрачно улыбнулся Лайам.

– Выдался сложный поход по бесконечному туннелю, полный боли и испытаний. У них кончилась еда, они умирали от голода и болезней, но продолжали идти, веруя, что город из книг ждет их, и там благословенная земля. Вместо этого их ждало жестокое разочарование – благословенный город оказался полон всяких тварей и сумасшедших роботов.

Лайам позволил себе прервать толстяка:

– Разве Меллотракс не был под куполом? Я не видел следов совсем уж страшного упадка. Опять же, эта станция…

– Видишь ли, Лайам, эти бомбы создают купола не бесконечного размера. У нас здесь цели, подвергшиеся бомбардировке, разбросаны и малы, поэтому умещались под куполами полностью. А тот город огромен, полагаю, его бомбили сотнями бомб, и образовались купола разного размера. Наши комплексы и хранилища имели закрытые двери, туда не могло пробраться зверье, а те, что не были закрыты, ты видел, что с ними стало.

– А, понимаю, – покачал головой Лайам, поражаясь собственной несообразительности. – В Меллотракс попали животные из нижних ходов и частично нарушили купола. Некоторые почти сразу, другие, видимо, продержались сотни лет. Тот, над станцией, скорее всего, нарушил я сам, поэтому видел все еще работающим.

– Да, – кивнул мэр. – Видишь, какой ты догадливый мальчик. Поэтому не весь город был под куполами вневременья, какая-то часть открылась очень давно. А жители этого города перед тем, как погибнуть, уже готовились к войне, они построили кучи роботов-охранников. Да ты же их и сам видел.

– Видел, – мрачно согласился Лайам, вспоминая темные фигуры в темноте со светящейся красной точкой в голове.

– За века эти роботы спятили, их программы нарушились. Эти машины создавали охранять границы от любых чужаков, чем они занимаются по сей день. И тогда, когда наши предки вступили в благословенный город, что искали, на них сразу напали пугающие машины древних. Те, кто не умер во время долгого перехода, нашли свою смерть в Меллотраксе. Но те, кто выжил, смогли бежать оттуда нижними ходами и нашли Материнскую Пещеру. Ты сказал, здесь был парк? Да, их встретили леса, реки, озера, – все поддерживалось еще работающими машинами; яркие облака и завод производящий чистую воду, уровнем выше. Это был тот рай для будущих кадолийцев, что они так долго искали. Здесь и поселились наши предки, основали город, применили свои знания, чтобы использовать то, что осталось от древних. И приумножить…

– Ну, насчет приумножить, я бы поспорил, – проворчал Лайам.

– И тут ты прав, мой мальчик. Нам тоже нелегко, многие знания утрачены, техника нам подчас не понятна, все ломается, деталей нет. Ресурсы заканчиваются, поэтому мы экономим, производим все меньше… Но выживаем, как можем, – мэр всхлипнул и утер слезу.

Лайам вытащил фужер из его вялых рук:

– Подождите, господин мэр, так проясните мне. Зачем вы скрываете истинную историю с этим вашим пронырливым советником?

– Так не мы начали, Лайам, мальчик мой! Отцы-основатели так завещали! Они увидели это райское место, эти нетронутые хранилища, эти книги, описывающие прекрасную цивилизацию, еще не пораженную скверной, и решили создать красивую легенду для будущих поколений. Что не было в подземном мире никаких войн, не было падения культуры. А вот жила эта Вторая Цивилизация себе припеваюче в подземных пещерах, и вдруг постигла ее какая-то неизвестная Вторая Катастрофа, а мы единственные выжившие. Первое поколение переселенцев помнило правду, но детям уже стали рассказывать иное.

– Но как же книги? Как вы умудрились удалить совершенно все опасные? – встрепенулся Лайам.

– А что книги? Все книги, что можно найти в здешних развалинах, писали те, кто не дожил до времен падения, их ухлопали в первой же войне. Они описывают лишь то, что после Катастрофы жизнь в пещерах процветала, а те, что упоминали назревающую войну, разногласия, указывали точные направления и расстояния, где стоят другие города, мы как раз изымали. Их было не так много.

– А книги, что переселенцы взяли с собой? – возразил Лайам.

– Там были в основном религиозные тексты, с которыми ты можешь ознакомиться в нашей библиотеке. Книги же с историей жизни за Барьером… они их сожгли.

– Что?! Зачем?! – вскричал Лайам.

– Почитай, все-таки, священные тексты, Лайам, сынок. Я понимаю, что они довольно глупы для нашего просвещенного времени, но хотя бы чтобы понимать… Вера в Бога-из-машины подразумевает, что Первая Цивилизация была уничтожена богом, потому что зашла в тупик. Следовательно, раз Вторая Цивилизация тоже зашла в тупик, то будет уничтожена рано или поздно, и все сведения о ней надо так же уничтожить. Чтобы и следов не осталось. Это же неправильный путь, зачем память о нем?

– История Тейи у нас имеется, – напомнил Лайам.

– Ну, так это недоработка древних. Были бы они, как наши квадратнобогие, тоже бы все ненужное сожгли. Однако, наши отцы сочли, что негоже забывать историю, что привела к созданию совершенного бога, поэтому оставили, но спрятали и уничтожили, всё остальное, чтобы начать строить новый мир, о котором мечтали. А про этих, за Барьером, предпочли забыть.

– А что там сейчас? Кто-то пробовал интересоваться судьбой тех народов и мест?

– Зачем? Парень, когда наши отцы уходили оттуда, там были диктаторские царства, они уже утратили даже электричество! Что там с ними стало за эти двести лет, ты представляешь? Они совсем одичали или перебили друг друга в войнах. Там встретят тебя варвары или пустота, – мэр потянулся к бутылке, но фужера не нашел и стал удивленно осматривать стол плохо фокусирующимся взглядом.

– А не могут они явиться к нам по тому самому туннелю? Никто не задумывался? – поинтересовался Лайам.

– Дикари? Да брось, Лайам! Те некогда обитаемые места в тысяче километров отсюда, а Реликтовый Барьер имеет толщину пятьсот километров, это я тебе точно говорю, у нас осталась информация. Сотни километров сплошной толщи земли, никто сюда не попрется. К тому же, туннель завален.

– Что? – чуть не вскричал Лайам.

– Более-менее освоившись, через несколько десятилетий наши предки собрали отряд, он прошел через окраины Меллотракса к западной стене и взорвал тот туннель. Отрезав себя навсегда от павшей цивилизации.

– Да они больные, что ли?! – чуть не подскочил Лайам.

– Ну-ну, мальчик мой, отцы-основатели были суровыми верующими людьми, со своими перегибами, надо это понимать. Это же было аж двести лет назад! И тогда они боялись, действительно боялись, что кто-то доберется сюда, а у нас еще не было автоматического огнестрельного оружия и прочих вещей, что есть сейчас.

Лайам убежденно проговорил:

– Это не единственный туннель, была пассажирская ветка метро…

– Квадратный бог, Лайам, прошло уже столько лет, как наши предки вскрыли все пузыри вневременья в той части города. Метро давно не работает. Но проходы и трубы, наверное, есть – никому не было до них дела, так как если бы к нам пролезла через них горстка варваров, мы бы с ними справились. У каждой администрации хранятся давние инструкции посматривать, не явятся ли откуда какие пришельцы, и если что, найти, каким туннелем они прошли и завалить его.

– И вы, господин мэр, в наш просвещенный век, последуете такому недальновидному руководству?

– Я? Ну, наверное, нет. Я смотрю в будущее. Город растет, развивается, если взглянуть на древних, их города вырастали до огромных размеров. Может, когда-то нам будет тесно в Материнской Пещере и даже в прилегающих краях. Нам бы пригодился проход в те области подземного мира.

– Я смотрю, вы умеете трезво мыслить, даже после пары литров всевозможных смешанных напитков.

– А то! Я же мэр уже пятнадцать лет! Мэр всегда остается профессионалом!

– Да, и в подпитии не выбалтывает секреты проходимцам, – кивнул Лайам, с улыбкой.

– Точно! – сказал мэр, схватил пухлой рукой воздух вместо отсутствующего фужера и удивленно стал разглядывать ладонь.

– Кто-то знает об этой тайной истории, верно? – спросил Лайам.

– Да, группа хранителей. Да много кто. Ну и старинные семьи элит, разумеется. Моему деду рассказывал это все его дед, а его дед его деду… так, что-то я запутался. Ну, суть ты уловил.

– Время прошло, мы уже не та религиозная община, у нас заводы, машины, совсем другое время, почему вы продолжаете скрывать и рассказывать эти сказочки про то, что мы единственные выжившие после какой-то Второй Катастрофы? – проговорил Лайам.

– Да ты ни хрена не понимаешь, Лайам, сынок! Это же традиция! Устоявшаяся история! Нельзя так сразу взять и раскрыть!.. – глаза Максимилиана сошлись в кучу, он о чем-то напряженно поразмышлял. – Вообще, это все Гастигс. Он считает надо подождать еще поколение, потом начать потихоньку извлекать какие-то тексты, подавать их как новое открытие. И не спеша рассказывать. Плавность, сынок, надо соблюдать плавность. Ну и Меллотракс… Отцы-основатели засекретили его тоже, чтобы никто не помнил о дороге назад. Мало ли, побегут. Ну а потом… Тебе ведь уже растолковали, опасное там место.

– А вы не думали, господин мэр, – начал Лайам с озорной улыбкой, – что я, тот самый пришелец оттуда. Ведь я явился из нижних ходов, и я помню Меллотракс. Может, мои родители пришли с той стороны?

Мэр опять фыркнул:

– Да полно тебе сочинять, мальчик. Давно про тебя все известно. Ведь ты запомнил и назвал свою фамилию. Ты сын отшельников, ушедших вниз, такое тоже постоянно случается. Засекречивай, не засекречивай, вечно лезут в эти нижние ходы, или в поисках сокровищ, или просто, чтобы найти милую пещерку и обосноваться там.

– Логично, – улыбнулся Лайам.

– Мы позволили тебе затеять всю эту экспедицию и растрезвонить о городе под землей, просто потому что… а почему? Что-то я уже не помню. А! Ты же нас допек, своими ультиматумами, да и городу жизненно необходимы новые технологии, мы все-таки уже не те напуганные переселенцы, пора уже осваивать и изучать Меллотракс, как бы опасен он не был… Правильно я говорю?

– Очень, господин мэр.

– Гастигсу не говори, он все же против. А, старый пердун! Ну что, выпьем за исследование? А где мой славный кубок, мальчик, ты не видел? Битый час не могу его найти.

– Думаю, его унесла добрая фея, намекая, что вам пора баиньки, – проговорил Лайам.

– Правда?

– Очень похоже на то.

– Эх, да, что-то меня разморило уже, – покладисто согласился мэр.

– Давайте, а я пойду, мне завтра отправляться, надо еще все проверить, подготовить.

– Всего хорошего, Лайам. Ты же мне как сын уже, ты знаешь?

– Э-э… нет, и предпочел бы и не знать.

– Мне будет так жаль, если ты погибнешь в этом чертовом городе! Ты уж постарайся не сгинуть!

– Как-нибудь, постараюсь, господин мэр.

– И не ищи ты эти туннели через Барьер. Сдались тебе варварские страны? – прошамкал мэр, обнимая бутылку, и зевая.

– Не представляю, с чего вы взяли, что я буду искать внизу нечто подобное? Только детали и компьютеры для наших славных закромов.

– Ой, да не вешай мне лапшу, мальчонка! Я не был бы мэром столько лет, если бы не видел людей насквозь. Твоя мечта уйти отсюда и поискать другие города и людей.

– Ну, если вдруг выдастся такая возможность…

Мэр опять зевнул, обнял бутылку покрепче и прилег на стол.

– Только не приведи сюда варваров, будь добр. Не рассказывай им о нас, – пробубнил он не открывая глаз.

– Ни в коем случае, – пообещал Лайам.

Он вышел из кабинета, тихонько притворив дверь. В голове крутилась новая информация. Она будоражила его. Оказавшись на улице, он вздохнул свежий воздух и взглянул на стальной куб, на шпиле церкви.

– Все было обман, и ты тоже, – сообщил ему Лайам.

Он пошел по улице сначала в сторону дома, а потом, решил прогуляться, пройтись дальше по окраинам. Вечер был прохладным, дул приятный ветерок. Хотелось проветрить голову после всех этих паров, которыми на него дышали весь вечер, и подумать обо всем.

Впереди был мост через небольшую речушку, и в густой траве перед ним что-то зашевелилось. Было уже темно, Лайам замедлил шаг, вглядываясь, рука потянулась за пазуху. Но черт, револьвер приходилось оставлять дома, если не собираешься за город, а идти с ним в ратушу на праздник, тем более было бы странно.

Из травы медленно поднялась темная одутловатая фигура.

– Земная труха и Бог-из-машины! – выругался Лайам, попятившись. – Что за шутки?!

Фигура сделала шаг на дорогу, и Лайам понял, что первоначальная дикая догадка оказалась верной, это был Харви Смелый… Или его труп, восставший из могилы, или… другой его труп.

Парень весь похолодел, и всякие мысли пронеслись у него в голове. Что он спит или это глупый розыгрыш, или, что более вероятно, робот восстал, явился за ним, чтобы отомстить. Но также Лайам подумал о том, что у него предназначение в этом мире, что его хранит сама судьба, и что он не может найти конец так нелепо. Такого просто не может быть. Поэтому он расправил плечи и спросил спокойно:

– Ты же умер, я тебя убил!

Существо ответило спокойным, знакомым с детства голосом из телепередач:

– Ты разрушил тело, но цифровой разум бессмертен, мы можем перерождаться в других телах.

– Как и люди, – сказал Лайам. – Что тебе надо?

Искусственный Харви сделал еще несколько шагов, выглядел он точно так же: кожаная куртка, воротник из фальшивого хвоста кошки и даже чертовы мотоциклетные очки, что сейчас в вечерней темноте казались совсем нелепыми. Очевидно, робот считал одежду частью тела и не представлял, зачем бы ее менять.

– Не бойся меня, искусственному интеллекту не свойственна обида или злость, хотя я больше похожу на человека, чем какой-то другой робот, но я не держу на тебя зла. Ты поступал логично и в своем духе.

– Я умилен твоим пониманием, – буркнул Лайам. – И ты сидел под мостом, чтобы сказать мне это?

– Наши разведчики передали мне о твоей траектории, было вероятно, что ты пойдешь этой дорогой, это место сочли наиболее удобным для приватной встречи.

– Ты мог бы подождать меня дома.

Харви весьма по-человечески усмехнулся, Лайам напомнил себе, что этот робот и не такое умеет, от человека его чисто по поведению отличить практически невозможно.

– Дома я бы перепугал твою приемную мать и брата. А если бы забрался в окно и поджидал в твоей комнате, то… ты мог не так понять…

– Вылезать из-под моста в темноте тоже не самая удачная идея, – сухо сообщил Лайам.

Харви усмехнулся:

– Скажем так, нам была интересна твоя реакция, мы всегда изучаем людей при любой возможности.

– Мы? У тебя что, коллективный разум с этими голографическими тетками? Они на связи?

– Нет, у меня собственная личность, основанная на копии личности человека, чью внешность мы использовали, но я могу передавать сообщения, а они мне.

– Прекрасно. Так что тебе надо?

– Ты должен взять меня с собой в экспедицию.

– Что?! – Лайам был готов ко всему, но не к этому. – Да какого черта, Харви? Ты сдох! И ни в какой компьютерной инкарнации тебе не нужны новые походы! Оставь это мне! Хватит! Теперь это мой город и мои походы!

– Это что, человеческая реакция ревности и зависти к чужим заслугам? – улыбнулся Харви той улыбкой, с которой он всегда смотрел из телевизора.

– Да пошел ты, чертов железный чурбан! – Лайам взял себя в руки, коря себя за эту вспышку. – Я не любил Харви Смелого, и не собираюсь таскать в свои походы его роботизированную копию.

– Парень, что за глупые капризы? Для человека ты обычно достаточно хладнокровен и прагматичен. Ты собираешься поставить под угрозу добрые отношения между роботами и Кадолией из-за того, что тебе не нравится рожа этого изделия перед тобой? Это же не просьба. Лимерик хочет, чтобы ты взял меня с собой в экспедицию.

– Квадратный бог, зачем?

– Ты сам просил от нас помощи и предложил поучаствовать. А еще мы говорили тебе, что заинтересованы в исследовании Меллотракса и других мест, куда ты отправишься. Я глаза и уши Лимерика, парень. Как бы разведывательный зонт.

– Иди туда один, – порекомендовал Лайам. – Или, черт, отправьте отряд тех роботизированных болванчиков, зачем тебе моя экспедиция?

– Давно мы отправляли несколько отрядов, они не возвращались. Мы не люди, нам не хватает творческого мышления, вашей смекалки и быстрой ориентации в новой обстановке. Робот может сломаться, неверно оценить ситуацию, не суметь найти выхода. С людьми у меня больше шансов выжить. Отправившись с тобой, я передам собранные данные в архивы и тем самым увеличу опыт и знания нашей цивилизации.

– У вас не может быть цивилизации, уймитесь! – вырвалось у Лайама.

Искусственный Харви покачал головой:

– Мы выжили одни, мы построили некое общество, мы пытаемся жить, как и люди. Искать свой путь. Поэтому да, мы цивилизация. Цивилизация роботов.

– Вот же древние вас побери! – пробормотал Лайам. – Вы не почитывали художественную литературу у себя в Лимерике, Харви?

– Мы пристально изучали все имеющиеся материалы и учились у тех, кто нас создал.

– Тогда вам следовало бы знать, что человечество захочет уничтожить любую цивилизацию роботов, как слишком опасное для себя явление. Про это написано в каждой фантастической книжке.

– Это фольклор. Нельзя по нему предопределять будущее.

Лайам подошел, заглянул в совсем не стеклянные глаза, блестевшие в сумраке, и тихо проговорил:

– Я вас уничтожу, если сочту опасными для человечества. Я это тебе обещаю, робот.

Глава 9

– И в этот прекрасный день, мы открываем новую главу в истории Кадолии! – надрывался с маленькой деревянной трибуны мэр Максимилиан.

Припоминая, в каком виде Лайам его вчера оставил, оставалось только удивляться стойкости и силе воли этого человека – стоять там и горлопанить воодушевляющие речи с утра после этакой-то попойки надо суметь.

Колонна экспедиции выстроилась на дороге при выезде из города. Собралось десять машин, пара десятков ослов с поклажей и двадцать тягловых роботов. Эти механизированные устройства прислали тетки Лимерика, выполняя обещание. Кроме этого, они предоставили несколько компактных источников электроэнергии: фонари и прожекторы, которые, кажется, могли работать вечно, имея какие-то хитрые батареи, а еще снабдили необычными баллонами с водой. Эти баллоны были размером с литровую бутылку, но вода там хранилась в каких-то сжатых измерениях, в них вмещалось сотни литров. Впрочем, у экспедиции были и свои канистры, навешанные на ослов. Мало ли, сколько придется идти, и будут ли где-то источники воды. У ребят Лайама имелось приличное количество и собственных хитрых устройств древних, собранных как самим Лайамом, так и докупленных специально для экспедиции. Всякая мелочь, без которой не обойтись в длительном походе: крепкие веревки, синтезаторы пищи, электрические зажигалки, бинокли, лазерные ножи, пилы, палатки, обогреватели, спальные мешки с подогревом, даже особенная складная мебель, ну и много всего. Мэр почти рыдал, когда увидел стоимость, но по ранее составленному договору обязан был оплатить приличную часть этих расходов. Лайам вложил и свои средства, но в банках Кадолии у него оставалось еще достаточно, чтобы не переживать по этому поводу.

В экспедицию отправилось полторы сотни человек. Лайам готов был хвататься за голову, глядя на такую ораву. Несколько месяцев назад, когда подобный поход был всего лишь мечтами и прожектом, ему представлялось, что он поведет не более десятка. Костяк составляли его ребята из Штаба, наиболее крепкие и в ком сам Лайам был уверен, так же набрался солидный отряд полицейских с автоматами, ружьями и гранатами, и эти парни умели с ними обращаться. Это были различные отчаянные молодцы и ветераны из полиции, которым нечего терять, как и обещал Каниг. Сам молодой офицер был чрезвычайно горд, что его назначили командиром этой группы, как человека из особого подразделения мэрии. Лайам уже понял, что Каниг не так прост и что-то вроде личного помощника мэра по вопросам безопасности, ему доверяют очень многое.

Еще здесь собралось несколько горожан из списка Мистрикса, которых он убедил взять с собой, за полезные навыки и профессии.

– Кто будет ухаживать за ослами, лечить и убирать дерьмо при случае, ты что ли? – говорил он. – Среди нас нет ни одного животновода со стажем. Хруст занимался коровами, это не его профиль. Для людей тоже нужен хороший врач. Грета… надеюсь, она меня не слышит, все-таки не врач, а знахарка. С довольно… ненаучными теориями, я бы не доверился ей даже с банальным поносом. Еще нам совершенно не лишне несколько ученых широкого профиля на случай, если найдется что изучить или разобраться в технике. Да-да, я знаю, Ковард у нас прекрасно разбирается в технике, но он не ученый, и не сможет найти водоносный слой или оценить возраст каменных отложений.

Лайаму пришлось согласиться с этими доводами, да и какая уже разница, если и так набралась толпа, десятком больше, десятком меньше – не имеет никакого значения.

Ребята из Штаба, которых ему пришлось оставить, были крайне обижены. Но многие или возрастом не дотягивали, как Брун, или имели какие-то семьи, связи, и Лайам счел, что им не стоит погибать в походах.

Со смешанными чувствами он воспринял то, что с ним отправились Шами и Мирика. Он знал, что они будут с ним, когда он начнет творить что-то великое, знал это всегда, но так сложно смотреть в глаза их родителей, с которыми рос с детства, особенно после того, что случилось с Миком. Эта сцена с матерью убитого парня все еще ему вспоминалась время от времени. Но его названные брат и сестра пошли с ним, он принял это с облегчением.

Вокруг толпились любопытствующие горожане, наверное, полгорода собралось посмотреть на отправку экспедиции в смертоносный город. А мэр все декламировал речи.

– Ну, Лайам, твоя мечта сбылась, – подошел Каниг и хлопнул его по спине. – Вот мы и отправляемся в поход.

Лайам, пять минут назад наблюдавший сцену, как полицейский прощается с рыдающей молодой женой и двумя детьми, смотрел на него без энтузиазма, думая о том, что этого болвана убьют в первой же пещере, и всю жизнь будет стоять потом перед глазами лицо его жены с немым укором в глазах.

– Я не знаю, Каниг, зачем ты ввязался в нашу авантюру. У тебя многообещающая карьера в администрации, семья… Ты ведь можешь вообще не вернуться.

– Да не ной, Лайам. Мне просто надо пойти в этот поход и все. Увидеть подземный город и что в пещерах за Барьером, если удастся туда попасть. Это судьба, я чувствую, я должен в этом участвовать. Я буду там нужен.

Лайам по-новому взглянул на него.

– Судьба? Ну, может быть.

Вдруг знакомый голос проворчал из-за спины:

– Ой, да когда уже этот толстяк заглохнет, вот уж он всегда любил побалаболить перед экспедициями, чтобы лишний раз блеснуть перед телекамерами.

– Земная труха! – вскричал Каниг, хватаясь за пистолет в кобуре, и от волнения замешкавшись с застежкой. – Лайам, Лайам, это же…

– Спокойно, Каниг, – сказал полицейскому Лайам, положив ладонь ему на руку. – Харви реинкарнировал, чтобы поотравлять нам жизнь в походе. Совсем не надо его опять убивать.

– Что? Что он сделал?

– Воскрес. Ну, короче, робот идет с нами. Компы Лимерика очень настояли.

– Ничего не понимаю, – пропыхтел Каниг, все еще глядя во все глаза на своего кумира детства, дважды убиенного.

– Кажется, мы договаривались, что ты предупредишь всех, что я не опасен и включен в состав экспедиции, – недовольно проговорил Харви, натурально надувая щеки и шевеля усами.

– Мэру утром я сообщил и некоторым людям в экспедиции, ну кому-то не успел… как-то забегался. Что ты беспокоишься, если бы кто-то не разобрался и пристрелил тебя, в Лимерике бы быстро собрали новое тело.

– Мои тела не лежат там штабелями, готовыми к использованию, если ты представляешь себе нечто такое. Их довольно сложно и трудоемко изготавливать. Имелась пара заготовок на случай аварий, поэтому получилось так быстро меня восстановить.

– Квадратный бог, они сделали его снова? – все не мог прийти в себя Каниг.

– Не только снова, они еще и запихали в него ту же самую сволочную личность, – вставил Лайам.

Харви невозмутимо продолжил:

– А наиболее сложными в производстве являются вот эта куртка и пушной воротник, эти материалы у нас, знаешь ли, не изготавливаются на фабриках, приходится искать сырье, синтезировать.

– Если бы вы догадались оторвать хвост у настоящей горной кошки, мне было бы сложнее придраться, – бросил Лайам.

– А это более точная копия меха животного, мы учли, что эта деталь оказалась важна.

Лайам уставился на него, не мигая.

– Да вы там вообще ненормальные, – проговорил он.

– С нами отправиться этот робот? И институт настоял на этом? – удивился Каниг.

– Что ты не радуешься? Не просто робот, а довольно точная копия самого Харви Смелого, вплоть до воротника, и с такими же плоскими шутками. Да ты посмотри, на нем даже те же идиотские очки! – Вдруг Лайам подумал, что это шанс узнать то, что его с самого детства занимало в Харви больше всего. – Слушай, робот, если в тебе действительно личность Харви, ты можешь мне ответить, зачем тебе эти очки и шапка? Ты напоминаешь авиатора из книг древних, что в наших подземных условиях несколько комично.

– Очки от пыли, болван. Когда роешься в комплексах древних, бывает много пыли. А ты разве не пользуешься?

– Я ничего не ломаю и, следовательно, не поднимаю пыль.

– Правда? Меня ты вот сломал.

Лайам моргнул и задумался.

Харви продолжал:

– А шапка… В одном из первых походов на меня упал камень с потолка, на мне была эта шапка, потому что мы были в промозглых пещерах на востоке, куда плохо достает тепло облаков, и она спасла мне жизнь, я отделался сотрясением, с тех пор я стал надевать ее во все походы.

– Харви Смелый никогда не рассказывал об этом и не упоминал в своей книге! – взволнованно выдохнул Каниг.

Харви не обратил внимания и закончил:

– Куртку ты и сам везде носишь, потому что в пещерах прохладно. Шапка, очки и куртка стали частью моего образа, поэтому я привык так появляться перед публикой и не снимал даже в душных помещениях.

– Великий квадратный бог, они действительно запихали в этого робота самого Харви! – вырвалось у Лайама.

– Его души во мне нет, но полная запись памяти и личность, построенная из нее.

Лайам сказал Канигу:

– На одно уповаю, что этот робот не будет таким же трусоватым показушником.

К ним приближался Ковард.

– Лайам, мэр дал отмашку можно отправляться.

– Хорошо. Ковард, найди Калиссу, я вспомнил, что не предупредил ее о Харви, а у нее с собой вечно здоровый нож.

– Сейчас найду и скажу.

Ковард удалился в толпу. Лайам потянул робота за рукав куртки.

– Пошли, чертов Харви Смелый, тебе стоит держаться ко мне поближе, для твоей же безопасности. Да и мне спокойней, когда шпионский робот на виду.

Лайам подошел к машине, где его уже ждали Шами и Мирика, за рулем сидел Труди.

– Трогаемся, – сказал ему Лайам. – А ты, жирдяй, садись на переднее сидение. Надеюсь, твоя туша не перевесит, и мы не перевернемся.

Сам он сел к друзьям назад.

– Лайам, это что, тот робот, которому вы с Калиссой оторвали голову? – воскликнула Мирика.

– Да, они построили ему новое тело и отправили с нами в экспедицию с какими-то своими мутными целями.

Вдруг Шами вздрогнул, из его рук выпал кубик, вспыхнула голограмма этого краснорожего демона.

– Ни в коем случае! Вышвырните вон его немедленно! – заорал Салли так, что Труди недоуменно обернулся.

Лайам изумленно уставился на голограмму:

– А ну заткнись, это еще что? – Он сказал побледневшему Шами: – Ты что ему позволяешь, он что, тебя вообще не слушается?

– Он довольно неуправляем, а я не знаю где всякие настройки, –заоправдывался Шами.

– Этот гребанный робот продукт сложных экспериментов по созданию копии разума человека, и вы собираетесь тащить его с собой? – не унимался компьютер, несмотря на то что Шами усилено его тряс. – Я здесь единственный искусственный разум, обретший подлинное сознание, никто другой!

– Заткнись, говорю, а то я выкину тебя в окно, – пригрозил Лайам.

– И что, сереброволосый? Я провалялся тысячи лет субъективного времени на полу захудалого института, меня ваша подземная степь ничуть не пугает. Может, сожрет какая-нибудь корова, и я получу незабвенный опыт, пройдя через ее кишечник.

– Поразительно, он еще и огрызается, – хмыкнул Лайам.

В окне вдруг возникла Калисса. У машины не было стекол, только рама, прикрывающая салон и держащая крышу, так что можно было ожидать, что Харви Смелого сейчас будут вытаскивать и убивать.

– Калисса, спокойно! – выкрикнул Лайам.

Но гнев девушки, кажется, был по другому поводу.

– Лайам! Почему эта роботизированная сволочь сидит на моем месте?!

– О, привет, красавица, моя шея не забудет твоего последнего объятия, – улыбнулся ей Харви.

Калисса немного опешила, но, схватив за лацкан куртки, прошипела:

– Я могу повторить этот трюк, железяка. Я видела, что у тебя внутри.

– Калисса отпусти чертового Харви, он у нас выданный Лимериком реквизит для путешествия, нечего его портить.

– Я должна была ехать на этом месте! Я твой телохранитель! А ты посадил туда сраного робота?

– Сядь куда-нибудь еще, в самом деле, – отмахнулся Лайам. – Мы едем только до спуска под землю, а там пойдем уже пешим ходом.

– Но я должна быть всегда рядом с тобой!

– Ого, Лайам, это что, неземная любовь? – усмехнулась Мирика. – А я думала, ты по мне сохнешь.

– Я… что? Нет-нет, Мирика, не придумывай. А у Калиссы свои бзики, она считает себя чем-то вроде священной воительницы, призванной сопровождать меня на всем жизненном пути.

– Лайам, это только между нами, не надо посвящать в нашу связь эту смазливую рыженькую девку, – укорила Калисса.

– Что? – захлебнулась от возмущения Мирика. – Я всегда знала, что ты двинутая, но что ты обзываешься? И священная воительница? Лайам, твои дружбаны из Штаба уже совсем тебя превозносят!

– Ну… Я в некотором смысле исполняю их ожидания, повел к свершениям.

– С ума сойти, Шами, как мы ввязались в это? Идем в поход с великим вождем, а его священная воительница, кажется, ко мне приревновала.

– Мирика, не спорь с ней, она тебя побьет, – взволнованно попросил Шами.

– Я не ревную, Мирика, Лайам мне не принадлежит, и у нас нет отношений. Он мой лидер.

– Конечно-конечно, как сын бога может кому-то принадлежать? Он же у нас, там, возник из осколков метеорита.

– Мирика, – взял ее за руку Шами.

– Да что ты меня успокаиваешь? Надоело мне смотреть, как тут все вокруг сходят с ума из-за этого звездоносного Лайама! Теперь Калисса заявляет, что у нее миссия служить!

– Вы не поверите, я тоже обеспокоен, – вставил Лайам.

Шами успокаивающе проговорил, гладя руку подруги:

– Ну она же всегда его охранницу изображает.

– Да, Лайам, что ты ее тогда с собой не возишь, а для меня что-то вечно у тебя местечко найдется.

– Если твое присутствие его успокаивает, я стерплю, но он посадил сюда робота, – сказала Калисса.

– Иди вон, Калисса, мне надо его контролировать.

– Ну ты сука, Лайам! – пробурчала Калисса и ушла.

– Твоя священная воительница тебя только что сукой обозвала? – хмыкнула Мирика.

– У нас довольно неформальные отношения, – пожал плечами Лайам.

– Насколько неформальные? Я думала, у тебя никого сейчас нет.

– Я вот не пойму, Мирика, тебе-то какое дело до этого, и что ты поцапалась с моей телохранительницей?

– Я поцапалась? Она вдруг ни с того ни с сего приревновала, хотя у меня Шами есть! Какие-то у тебя проблемы с субординацией.

– А, это вы мне вечно все нарушаете.

– Что? Ты слышал, Шами? Мы ему, видите ли, образ вождя нарушаем! Мы тоже должны так преклонятся и лебезить, как остальные, а?

– Никто не преклоняется, это просто Калисса последние дни совсем поехала. Но когда управляешь большим коллективом, слишком дружеские отношения мешают.

– Да что ты там бормочешь? Совсем зазвездил уже. И так всегда тут изображал этакого особенного мальчика, а тут с мэром стал общаться и развел город на экспедицию. Не понимаю, что они в тебе все видят? Не удивлюсь, если этот полицейский офицер, будет через неделю честь тебе отдавать и спрашивать, можно ли сходить в туалет.

– Очень может быть, – улыбнулся Лайам.

– Может, нам выйти, Лайам, кажется, мы с Шами тебя не устраиваем, как слишком друзья.

– Не надо, – взял ее за руку Лайам. – Прости меня, с вами я так не должен себя вести. Шами мне брат, ты мне тоже как сестра.

– Да ты ни с кем не должен себя так вести, идиот! Ты не какой-то мессия.

– Ты, безусловно, права. Но я ничего не могу сделать, если люди сами так меня воспринимают. Понимаешь, когда говоришь что-то правильное, ведешь за собой и даешь им многое, чего бы они при других обстоятельствах не получили, люди начинают смотреть на тебя совсем иначе. Вы оба так мне ценны, как раз потому, что видите во мне просто Лайама, того паренька, что жил с вами в одном доме. Калисса может обзывать меня, но беспрекословно выполнит любой приказ, для Коварда я друг, но все-таки этакий старший друг, при том, что по возрасту старше он, и так со многими в Штабе, это иногда нелегко…

– Квадратный бог, нашему Лайаму не хватает живого общения, неужели поэтому судьба потащила нас в этот поход? – фыркнула Мирика.

– Это мне надо быть с ним, а тебе нет. Ты могла остаться дома, не подвергаться опасностям, – сказал Шами.

– Что? И ничего не увидеть, прозябать дома, когда вы там приключенствуете?! Нет, я тебе сразу сказала, если ты идешь – я тоже.

– Ну ничего себе, какие тут страсти кипят, – крякнул Харви.

Лайам вдруг понял, что вокруг были нежелательные свидетели, которые совершенно выпали у него из головы. Даже эта чертова красномордая голограмма из кубика все еще болталась в воздухе и лупила шары. Так легко не замечать что-то, если считаешь незначительным… Да, Мирика права, что-то он зазвездился.

– Поезжай, Труди, что ты уши развесил? Машины впереди уже тронулись! – прикрикнул он на водителя.

– Да, Лайам.

– О, а почему мы не едем во главе колонны? – встрепенулся Харви. – Парень, славный исследователь и глава экспедиции должен быть впереди! На лучшей машине! Желательно, с каким-нибудь флагом!

– Что за чушь он несет? – поморщился Лайам. – Да будет тебе известно, величайший Харви, что во главе колонны поедет только помпезный идиот. Головная машина прокладывает путь, проверяет дорогу. У нее больше шансов въехать в какую-нибудь яму или свалится в канаву. А лучшие машины перевозят груз, потому что мощнее и вместительней. Это не профессионально, болван. Поэтому я всегда и говорил, что ты не исследователь, а клоун. Вот и нашел свой ожидаемый глупый конец в логове роботов.

– Но я был смел, этого не отнимешь!

– Пфф, – Лайам даже не стал комментировать.

Компьютер Шами горячо зашептал:

– Давай избавимся от него. Он вам может быть опасен, как экспериментальная модель с сумбурной личностью в микросхемах, вы даже не представляете, что они там в Лимерике сотворили. Они поиграли в бога, как люди, попытались создать искусственное сознание, максимально похожее на человеческое.

– Да что ты? – хмыкнул Лайам.

Харви обернулся и смерил красную голову пристальным взглядом.

– Тебе ли вещать об опасности, тот, кто называет себя Салехом?

В машине повисла напряженная пауза. Лайам не сразу понял ее причины, пока не глянул на друзей. У Мирики был какой-то весело-озорной вид, как будто ее застали за некой шалостью, Шами же как будто лишился чувств и прибывал в крайне стрессе. Ну а компьютер… Компьютер тоже.

– Так. Понимаю. Он вам уже наплел это, что он Салех? – спросил Лайам, сурово.

– Конечно, идиот порет эту чушь всякому, кого видит, – сообщил Харви со смешком.

– Ну ты вообще Лайам, ты все знаешь? – выдохнула Мирика с облегчением. – Шами так это скрывал, так боялся, что ты узнаешь.

– Боялся чего? Только не говорите мне, что вы поверили, будто бы какой-то пластиковый кубик, забытый на полу в институте тот самый Бог-из-машины, уничтоживший мир. Шами? Ты поверил, что твой бог пришел к тебе во плоти? Ну ты меня совсем разочаровываешь.

– Нет! Я никогда в это не верил!

– Шами думал, что ты, решишь, что там Салех, и сломаешь ему игрушку, – безапелляционно заявила Мирика.

– Я что такой дурак?

– Но я действительно Салех, недоумок! – счел нужным заявить Салли.

Все только раздраженно на него покосились.

– Шами, успокойся, я не стану ломать этот компьютер только потому, что он мнит себя Салехом. Компьютерный бог погиб в той Катастрофе, что случилась на поверхности Тейи, или же его уничтожили. Никто бы не допустил, чтобы эта божественная сволочь оказалась в наших подземных убежищах.

– Он говорит, его сюда закинул какой-то пацан из прошлого прямо в будущее, через дыру в воздухе, – сообщила Мирика.

– Да неужели? – выгнул бровь Лайам. – Ну-ну, звучит чрезвычайно правдоподобно.

– Тогда подключите меня к сети, что вам стоит? Раз не верите! Чего вы боитесь?! – взвился Салли.

– Не рекомендую, древний ИИ вещь непредсказуемая, тем более со снятыми программными ограничителями, – сказал Харви.

– Я изничтожу тебя первым, плебей, за предательство того, кому ты должен поклонятся! – проорал Салли так, что Труди слегка вильнул машиной, на минуту забыв о дороге.

Лайам проговорил:

– Никуда мы его не будем подключать, расслабься. Я тоже считаю, что эта штуку вообще лучше было не подбирать. Но раз мой брат его нашел и так случилось… Пускай теперь сам переживает и следит за ним. И сделай ты уже что-нибудь, чтобы он выключился.

– Он сегодня вообще не слушается, я не знаю, как с ним быть! – ответил Шами.

– Квадратный бог, Шами, научись ты хоть немного твердости. Наори на него или сунь в карман.

– Он будет просто орать.

– У тебя что, нет никакого чувства самосохранения, компьютер? – поглядел на голограмму Лайам.

– А зачем мне оно? Я уже умер, – нагло улыбнулась красная рожа.

Шами вдруг сунул кубик Мирике в руки:

– На, выкини его на дорогу.

– Что, ты уверен? – опешила Мирика. – Ты же…

– Не-е-ет! – истошно завопил Салли. – Не делай этого, ты чего?! Я твоя судьба! Как?! Нет, я должен тебе служить! Этой мой единственный шанс все исправить!

– Да мне надоело это все. Я постоянно беспокоюсь из-за тебя! Постоянно жду, что ты что-нибудь выкинешь! Я так боялся, что ты при Лайаме ляпнешь что-то про Бога-из-машины, и он тебя разобьет, а ты… вышвырни его, Мирика! Все это действительно было ошибкой.

Девушка, пожав плечами, уже замахнулась.

– НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! Да вы сдурели, что ли?! А вдруг я помогу вам спасти мир?

Мирика замешкалась, от такого оборота.

– Как это ты собрался сделать? Мы что мир будем спасать? – засмеялась она и посмотрела на Лайама.

Парень пожал плечами:

– Не знаю, у меня несколько иные цели.

– НЕ НАДО МЕНЯ ВЫКИДЫВАТЬ! Это судьба, вы не понимаете!

Лайам наблюдал за этой сценой с интересом. Компьютер, который говорит о судьбе? Занимательно.

– Тогда слушай, что я говорю, – сказал Шами, раздраженно. – Понял? Ты должен меня слушаться.

– Да, хозяин! Я буду твой самый нижайший раб! Но ты никогда не должен меня выкидывать! Как тебе такое вообще в голову пришло?!

– Не будешь слушаться – выкину.

– Я ничего не понимаю, – рыдал Салли… кажется, он действительно рыдал. – Во всей культуре людей, всегда была вера в то, что если две сущности связаны судьбой – это нерушимо; если предначертано, то так и будет. А он просто чуть меня не выкинул?!

– Судьба – это не абсолютная предопределенность, это просто одна из устойчивых вероятностей, которые воля человека может в какой-то момент полностью изменить, если вдруг захочет совсем иного, – сказал Лайам.

– Что? – фальцетом ахнул Салли. – Я ничего не понимаю в этом сумасшедшем мире! Как мне тогда исполнить предназначение и все исправить, если он может просто меня выкинуть? Что я тогда буду делать?

– Слушай меня, – сказал Шами.

– Да, хозяин.

– Скройся и молчи.

– Как пожелаешь, мой любимый хозяин!

Салли тут же исчез. И наступила как-то даже непривычная тишина.

– Я бы тебя похвалил за успех, Шами, но ведь это не мастерски проведенная манипуляция при помощи блефа. Ты действительно хотел его выкинуть, – сказал Лайам.

– Да. Надоело, он все время говорит какие-то странные вещи, богохульничает. Я не могу спать, как нашел его.

– Может это испытание, Шами? От твоего бога? Надо его пройти, справиться с этим.

– Что ты, Лайам, вечно издеваешься? – вмешалась Мирика.

– Может быть, правда какое-то испытание. Иногда, он говорит что-то правильное, – проговорил Шами тихо.

– А что он говорит? – праздно поинтересовался Лайам.

– Например, это он убедил меня отправиться с тобой.

– Что? – повернул голову Лайам.

– Ну, вернее я всегда чувствовал, что должен быть с тобой рядом, но… я бы, наверное, ни в какую экспедицию не поехал, это так дико. Но он, такие вещи говорил. Не знаю, что-то на меня нашло. Может быть, Бог-из-машины каким-то образом направляет это свое творенье?

– Может быть, – задумчиво кивнул Лайам.

****

Запутанная сеть коридоров и ходов простиралась на многие километры вниз. Что это было раньше? То ли какие-то полуобвалившиеся шахты, то ли природные извилистые щели, то ли просто прогулочные туннели, являвшиеся некогда частью парка – от древних всего можно ожидать. Сейчас это все заросло, местами обвалилось, и лоскутки облаков, затянутые сюда каким-то чудом, обогревали и освещали этот кусочек обитаемого мира, ставшего прибежищем диких животных.

Самым страшным и единственным хищником полусумрачных коридоров были горные кошки. Почему их называли горными, ведь здесь нигде не было гор, Лайам не знал, но так повелось. Возможно, эти тварюги произошли от какого-то вида горных кошек, существовавших на поверхности в древние времена, или походили на них внешне. Но это были крайне опасные хищники, великолепно видевшие в темноте, прекрасно ориентирующиеся в проходах и любящие поджидать жертв, прячась где-нибудь на выступах под потолком или затаившись в темноте проходов. Эти умные, хитрые и сильные существа охотились на мелкую живность: кроликов и лисиц, здесь даже водился некий подземный вид птиц, с короткими крыльями.

А еще пищей кошек были люди.

Кадолийцы вытеснили их в самые глубины, твари признали поражение, но там, на нижних уровнях подземных ходов, они правили безраздельно, и постоянно нападали на охотников, собирателей артефактов и просто всех, кому хватило ума спуститься слишком глубоко.

Колонна медленно ползла по коридорам, засыпанным расщелинам, по темным проходам, где без факелов было опасно ступить шаг, по сумрачным пустотам, с прячущимися в кустах остроухими зверьками, и по залитыми золотистым светом электронных облаков большим пещерам, заполненными джунглями и стаями кричащих птиц. Опасный мир контрастов.

Автомобили были брошены еще у спуска в подземелья, никакая техника не могла ездить по неровным полам и каменистой гальке. Провизию и скарб в тюках тащили неловкие ослы, переваливаясь с ноги на ногу, боясь оступиться, и тягловые роботы Лимерика. В некоторых местах коридоры и пещеры были засыпаны настолько крупными камнями, что животным и роботам было сложно передвигаться, даже люди, карабкались по ним, пыхтя и приседая.

Лайам в ужасе глядел на все это, представляя, сколько займет путь вниз этакими темпами. Вот поэтому он не хотел брать в экспедицию много людей, а что теперь ему делать со всеми ними в этих крайне опасных узких ходах, где колонна в полторы сотни человек может растянуться на километр по ходам, на идущих позади могут напасть горные кошки и сожрать там всех, а головная часть об этом даже не узнает?

Почему он ничего не продумал, почему не спланировал, все эта чертова спешка. Ему так хотелось, наконец, покинуть Кадолию, что он проявил опасную беспечность, отбрасывая на потом все возникающие вопросы и думая лишь о том, чтобы уже куда-то отправиться, повести людей, а там разобраться по обстановке. Надо было вышвырнуть больше половины желающих, сколотить группы бойцов, распределить на авангарды и арьергарды, продумать логистику, провести разведку, наметить пути. Древние!

Это провал, экспедиция не удалась, едва начавшись!

За первый день удалось пройти совсем немного, вереница людей плутала по проходам, застревала в узких переходах. Когда открылась достаточно большая пещера, Лайам распорядился разбить лагерь.

Здесь не было облаков, людям становилось неуютно. Хоть в Материнской Пещере облака и гасли на ночь, подчиняясь древним ритмам, запрограммированным создателями, никогда не бывало абсолютной тьмы, они давали сумеречное свечение. В этой же зале, что стала им первым приютом, тьма была кромешной и тягучей, а прожекторы и фонари только усиливали это впечатление. Темнота подземелий всегда действует по-особенному на тех, кто попадает в неосвещенные пещеры впервые, Лайам чувствовал, что многим не спокойно и тревожно, лагерь спал плохо.

Глава 10

– Бери своих бойцов, Каниг, мы отправимся в самый низ, – сказал Лайам полицейскому по утру, заглянув в его палатку, когда тот еще спал.

– А? Что? Что ты задумал?

– Мы оставим лагерь в этом милом месте, мне кажется, людям здесь полюбилось, а сами небольшим отрядом разведаем ходы.

– Полюбилось? Ты так шутишь?

– Да, меня распирает от юмора, после вчерашних мотаний с этим караваном. Нам только не хватает женщин и детей для полного счастья, чтобы сойти за переселяющихся фермеров. Хватит. Нам нужно разведать по карте и нормально спланировать путь, чтобы вся эта орава вместе со скарбом могла идти быстро и без задержек. Бросим балласт здесь и прогуляемся налегке.

Через несколько минут Каниг был уже одет, стоя в полной темноте с краю пещеры вместе с отрядом из нескольких полицейских и наиболее крепких ребят из последователей Лайама.

– И ты сам поведешь нас в ночь, не боишься, что слопают? – усмехнулся старый крепкий ветеран Форк, глядя на Лайама.

Что ж, по крайней мере он не сказал «малыш». Какое-то уважение этим прожженным ребятам он внушал. Полицейские в общем-то особо не высовывались, делали, что скажут, принимая, что их взяли в некое предприятие, в которое могли и не брать, а главный тут беловолосый юнец. Но Лайам понимал, что подчиняются они Канигу, а не ему, и личное уважение надо еще завоевывать. Впрочем, и у Канига были некоторые проблемы с ними, ведь он тоже был по их мерках молод, но офицерский чин и служба в элитном подразделении при администрации, вызывали у них определенное признание.

Лагерь выглядел отсюда группкой костров и светлячков на черном фоне.

Вдруг из темноты вышли Шами и Мирика, держащиеся за руки. Оказалось, в лагере кто-то проболтался и уже пошел слушок, что лидер отправляется на разведку.

– А вы что здесь забыли? – опешил Лайам.

– Мы с тобой, – сказала Мирика.

– Почему вам надо обязательно рисковать? Вы единственные мои родные люди здесь.

– Ты же сам сказал, что рядом с тобой мы в наибольшей безопасности. Типа вокруг тебя какое-то ментальное поле, – напомнила Мирика.

– Скорее меня бережет судьба и всех, кто рядом.

– Серьезно? Может мне держать тебя за руку? – воскликнул Каниг с усмешкой.

И его бравые вояки тоже заухмылялись. Лайам взглянул на них, и улыбки растаяли.

Да, тут еще есть, с чем поработать.

– Ладно, идемте, только не ныть.

Здесь Лайам породил в экспедиции первую легенду о себе, которую потом раздували, изрядно приукрашивая. Те, кто ходил с ним в нижние ходы раньше, видели, что он проделывает с горными кошками, но полицейские и другие узнали впервые, это произвело определенный эффект.

Проход впереди перекрыла рычащая кошка, спрыгнувшая откуда-то сверху. Такая зверюга была высотой по пояс человеку, обладала невероятной быстротой и ловкостью, и без проблем могла разделаться с отрядом даже в десять человек, если накинется в темноте и узком проходе, что примерно сейчас и происходило.

Впрочем, Лайам подозревал, что где-то в тенях прячутся еще и это своеобразная ловушка. Обычная тактика охоты этих пещерных зверей.

Кошка, прижав уши, и угрожающе рыча, пошла на них.

Полицейские, вскинули автоматы. Лайам положил руку на дуло:

– Тихо, парни, это всего лишь животное, я сам.

– Что? Что несет этот лунатик? – вскричал один из них.

Да, должной субординации от полицейских пока ждать не приходилось, но это пока. Удобный момент, чтобы кое-что показать.

– О, не волнуйтесь, он знает, что делает, – усмехнулась Мирика.

– Он ее успокоит, – сказала Калисса.

Лайам вышел вперед и пошел прямо на рычащую кошку, закатывая на ходу рукав куртки.

– Великий Бог-из-машины! Он собрался с ней драться? – выдохнул один из полицейских.

– Не мешайте, – прошептал Каниг.

Лайам вытянул руку вперед, немного пригнулся и осторожно приближался к зверю, который зарычал, присел и готовился к смертоносному прыжку.

Лайам смотрел животному в глаза, отражающие свет, и думал об умиротворении.

Кошка злобно зарычала, но не двигалась, словно приросла к полу.

– Тихо, тихо, – прошептал Лайам.

Он сделал последний шаг и положил ей руку на голову, закрыл глаза и прислушался к дыханию животного, сам стал дышать реже, успокоил метущиеся чувства и ощутил, как тоже самое происходит с кошкой.

Когда он открыл глаза, она только недовольно низко мяукнула, неуверенно огляделась и ускакала прочь в темноту. Ее собратья, которых здесь никто кроме Лайама даже не почувствовал, отправились вслед за ней.

– Земная труха, да он колдун, что ли?! – вырвалось у одного из полицейских.

– Я слышал какие-то обмолвки про подобные фокусы от твоих, но думал, это выдумки! – сказал Каниг.

– А как я, по-твоему, выжил в нижних ходах, будучи ребенком? – усмехнулся Лайам. – Я умею утихомиривать горных кошек и разговаривать с ними.

– Это что, гипноз?

– Всего лишь психотехника. Животные примитивные создания, их легко успокоить. Может быть, у меня получалось бы и с людьми, но люди слишком много думают, с ними лучше управляться словами.

– Да ты точно не с этой планеты, – выдохнул Каниг.

– Я тоже так думаю, – похлопал его по плечу Лайам.

За день удалось проложить длинный маршрут и найти пещеру со светом. Лайам распорядился переместить туда лагерь, а сам с той же группой отправился дальше. Найти проход в Меллотракс, выбраться из этих ходов, где они и так уже задержались.

На нижних уровнях становилось совсем опасно, и он окончательно понял, какой ошибкой было тащить сюда такую ораву народа. Так не просто было найти для колонны с ослами достаточно большие проходы, даже с помощью карт и провести всех безопасно. К счастью, среди этой прорвы большинство – это отчаянные юнцы с оружием, можно было полагаться не только на полицейских с автоматами.

Когда-то в нижних ходах проложили кабели и ретрансляторы, туда, где могли залезть. Это система использовалась спасателями, чтобы искать забредших сюда и потерявшихся. Кадолия разрешила использовать это оборудование и дала передатчики. Можно было сидеть в лагере, отправить разведчиков и держать с ними связь, но свое чутье Лайам не мог никому передать. А он чувствовал, что его что-то ведет, какое-то шестое чувство, он знал, что цель уже близко, это где-то там. А потом вел людей найденными проходами, полагаясь на чутье и избегая опасностей.

На пятый день этого казавшегося уже бесконечно долгим путешествия с остановками и разведками, Лайам стал замечать, что окружение меняется.

– Что ж, кажется мы уже близко, это подступы города.

– Откуда ты знаешь? – спросил Каниг.

– Ты не видишь эти стены в камнях? Эти люки и системы вентиляции? Это почти Меллотракс. Здесь опасно задерживаться на одном месте и стоять лагерем. Эти помещения и коридоры надо пройти быстро всей колонной, за один раз, иначе к нам будут стягиваться те, кто здесь обитает, и смею тебя заверить, привлекать их не следует. А так мы пройдем, отстреливая тех не многих, кто будет попадаться на пути, и если даст наш чудесный квадратный бог, не повстречаем серьезных проблем.

– Хороший план, – кивнул Каниг.

– Возвращаемся за остальными, я хочу, чтобы к середине дня мы вошли в город. И смотрите по сторонам, эти чертовы невидимки могут таится где-нибудь под потолком.

– Какие еще невидимки?

Внезапно, что-то промелькнуло вдоль стены.

– Я что-то видел, вон там! – воскликнул один из полицейских.

– Сразу стреляй, черт, тут нет мирных жителей! – крикнул Лайам.

Полицейский слева от него вскинул автомат и пустил очередь по потолку. Там побежала тень, дорожка из взрывчиков от пуль нагнала ее, засверкали искры, а в следующую секунду, подавшись рябью, тень проявилась и комком свалилась вниз.

Не успели все податься туда, чтобы посмотреть, что это было, как кто-то снова начал стрелять и тоже сбил с потолка мерцающего монстра.

– Хорошая реакция Бовен, – похвалил Лайам. – Вот про этих невидимок я говорил, парни, смотрите в оба.

Каниг в сопровождении троих подошел посмотреть, что же такое упало с потолка.

– Что это за хреновина? Какой-то робот? – воскликнул Каниг.

На земле лежало что-то похожее на ящерицу, только состоящее из зеркальных пластин, механических сочленений и разбитых датчиков.

– Да. Здесь попадаются всякие охранные системы древних… И по-моему, они эволюционировали с годами, как это произошло с компьютерами Лимерика.

– Эти тоже обладают разумом? – спросил Каниг, пихнув носком зеркальную массу.

– Ну я бы поспорил, что в Лимерике кто-то обладает разумом. Но, у здешних обитателей нет даже имитации интеллекта, они просто машины-убийцы, подражающие животным. Одни подражают, а другие… палят лазерами.

– Лазерами? – переспросил Фрум.

– Да, а тебя что-то обеспокоило? Ты думал, мы сюда идем только кошек пострелять?

– Да мне насрать, нашпигую пулями хоть кошек, хоть мимикрирующих механических ящериц, хоть призраков самих отцов-основателей.

– Вот это я понимаю прагматичный подход к делу. Рекомендую всем поймать тот же настрой, нас ждет впереди масса странного.

Разведотряд вернулся к тому месту, где последний раз оставили лагерь. Всех подняли, народ был воодушевлен и продолжал рваться к приключениям.

Лайам объявил, что они вступят в технические туннели, и что там могут попадаться как спятившие роботы, так и всякие охранные механизмы.

– Наша задача быстро и тихо пройти это опасное место, в самом городе вся эта «живность» практически не водится, их программы предписывали им охранять преимущественно периметр.

Намеченным ранее путем экспедиция спустилась к техническим туннелям. В одной из пещер, им опять повстречались бегающие по стенам зеркальные тени, сливающиеся с поверхностью. Кажется, фиксируя большое количество незваных пришельцев, эти твари сбежались сюда со всей округи. Полицейские палили во все стороны и Лайам надеялся, что кто-то попадает.

– Земная труха, мы так истратим все патроны на этих ящериц! – воскликнул Каниг, когда стрельба прекратилась, и выяснилось, что удалось подстрелить всего около десятка этих существ, остальные разбежались, чтобы затаиться в темноте.

– Сколько потратили? – спросил Лайам.

– У меня двое расстреляли два рожка полностью.

– Не надо палить беспорядочно повсюду, стреляйте прицельнее, когда точно видите эту тень, и только тогда, когда она нападает. В большинстве случаев они стараются спрятаться и наблюдать, нападение – защитная реакция.

– У нас есть крупнокалиберные ружья, Лайам, – напомнил Каниг. – Может лучше использовать их?

– Нет, у этих роботов нет никакой брони, они, видимо, были чем-то типа разведчиков, а теперь подражают лисицам и горным кошкам. Очередями есть шанс зацепить, а из ружей сложно попасть.

– Да, ты прав.

– Тем более, там будут еще роботы покурпнее. И вот уж те-то точно бронированные.

– Великий Бог-из-машины! Насколько толстая броня?

– Не знаю, мне стрелять по ним не доводилось. Я слышал россказни, что кто-то вроде пробивал им головы из такого же револьвера, как у меня, а наши ружья имеют куда более крупный калибр, их делали как раз для стрельбы по этим моделям.

– Какие-то роботы-охранники? – деловито поинтересовался ветеран Форк.

– Ты никогда не слышал про одноглазых красных охранников нижних ходов? – мрачно усмехнулся Лайам.

– Черт, Лайам, во что ты нас втравил? Бронированные роботы-солдаты древних? – воскликнул Каниг.

– Я тебя с собой не звал. И говорил, что все вы умрете.

– Да я так, не обращай внимания.

– Мы пройдем. Эти роботы медлительные, в их башках давно что-то закоротило, они, по-моему, ничего не соображают и плохо видят, но есть лазерное оружие в голове и они применяют его по всему, что движется. С ними надо быть очень осторожными. Заметить издалека, подпустить на расстояние верного выстрела, но не слишком – вблизи их датчики могут сработать, – и стрелять надо сразу в голову, чтобы вывести из строя эту встроенную пушку. Пробить броню на груди шансов нет, только гранатами. Запомнили? Издалека сразу в голову крупным калибром.

– Понятно. Слышали ребята? Держите ружья наготове.

Лайам приметил Харви, стоящего около одной из расстрелянных ящериц.

– Размышляешь, что теплокровные варвары убили твоего собрата и когда-нибудь доберутся до тебя и твоего племени? – сказал Лайам, подойдя сзади.

Робот обернулся:

– Что? Да нет…

Это было так по-человечески, что парень прикусил губу, его бесило, когда этот робот вел себя, как человек. Лайам лично видел, что иногда скопированный Харви мог вести себя совсем иначе, говорить точные четкие фразы, реагировать довольно хладнокровно, а иногда балагурил и ругался точь-в-точь как Харви Смелый, и не понятно – это притворство или скопированная личность действительно стала частью машины.

– Так о чем же ты размышляешь, глядя на труп робота убитого людьми?

– Лишь о том, что эти существа тоже развивались. Только людям свойственно все так воспринимать. Роботу не придет в голову называть разрушенное механическое тело трупом и размышлять, что люди доберутся и до нас. Это люди коптящего города всегда думают, что роботы до вас доберутся.

Лайам посмотрел на него с усмешкой:

– Коптящего города? Иногда ты говоришь Кадолия, так, словно там действительно родился и вырос, словно ты Харви, а иногда нет.

– Иногда я сам забываю, кто я на самом деле.

Не успел Лайам переварить услышанное, как сзади раздался мрачный голос Канига:

– У нас потери, Лайам.

– Что? – обернулся парень.

– Мы сначала не поняли в этой темени и суматохе. Одна из этих тварей прыгнула на Мутора, у них какие-то когти, земная труха, роботы с когтями, ведущие себя как животные!

– Что случилось? – поторопил Лайам.

– Она нанесла несколько порезов, и задела артерию на ноге, он только что истек кровью и умер у нас на руках, мы ничего не успели предпринять!

– Дерьмо, – сказал Лайам и укорил себя за то, что в первую очередь подумал: хорошо, что это полицейский, а не кто-то из моих ребят. – Первая смерть в нашем походе, – пробормотал он рассеяно.

– Что будем делать с телом? – спросил Каниг. – Здесь негде хоронить, да и как-то это неправильно оставлять его вдали от дома, у него были родственники… Надо отнести его в Кадолию, мы не так далеко ушли…

Лайам уставился на него и хотел спросить: «Ты что, серьезно?» Но понимал, что Каниг серьезен.

– Люди будут умирать еще, мы не можем таскать каждое тело в Кадолию, – проговорил Лайам ровно, подавляя гнев.

– Но что, бросить его просто в угол этой пещеры? Его сожрут тут или горные кошки или эти механические ящерицы! Один только Бог-из-машины знает, может они мнят себя лисами и питаются мясом!

– Не думаю, что они это делают, – сухо сказал Лайам.

Каниг смотрел на него и ждал решения, Лайам чувствовал, что не знает, что делать и решения у него нет. Он понимал, что если откажет Канигу, то офицер не поймет, как и остальные полицейские. Их товарищ погиб, они хотят, чтобы тело вернули семье и нормально похоронили. Древние, разве не было условие, что в поход идут отчаянные одиночки? Но тащить труп в Кадолию? Это же абсурд!

Управление опасной экспедицией оказалось сложнее, чем представлялось ранее. Ответственность за людей, поддержание их духа.

Его метущийся взгляд вдруг встретился с Шами. Брат будто что-то почувствовал и подошел к ним.

– Что случилось? – спросил он.

– Там умер полицейский. Каниг хочет, чтобы я тащил труп в Кадолию!

– Парень, этот человек погиб за тебя, побольше уважения! – начал закипать Каниг.

Шами посмотрел на Канига, потом на Лайама, глаза его были как всегда совершенно спокойны. Кажется, для него здесь не было ничего сложного. Он сказал:

– У нас избыток людей, отправь двух-трех человек, пусть отнесут тело в Кадолию. Налегке они проделают обратный путь по нашей карте за пару дней и еще смогут нас нагнать.

– Шами, у нас экспедиция, мы не можем таскать в Кадолию трупы каждый раз, когда они появляются! – зашипел Лайам, стараясь не смотреть на сжимающего губы Канига.

– Люди этого хотят, им это надо, Лайам, а у тебя есть возможность это сделать.

Лайам смотрел в глаза брата, и понимал, что тот совершенно прав. Шами всегда умел находить какие-то очень правильные решения. Именно по-человечески правильные.

Лайам взглянул на Канига:

– Подготовьте тело и носилки, я дам несколько человек с оружием, у меня их действительно больше, чем требуется, они унесут его обратно в Кадолию.

– Лучше выделить осла, с носилками тяжело будет, да и руки свободны, – заметил офицер.

«Вдох выдох, Лайам, все хорошо, вдох выдох», – сказал он себе мысленно.

– Хорошо, найдем осла. Эти тягачи из Лимерика довольно сильные, сложим на них что-нибудь дополнительно. Пока у нас есть возможность, но потом, если умрет еще кто-то, надо будет искать другие варианты.

– Важно показать людям, что их жизни и смерти тебе не безразличны парень, – сказал Каниг.

– Чем и занимаюсь, – бросил Лайам, уже выкидывая из головы Канига и некстати скончавшегося Мутора.

Новые смерти случились скоро.

Не смотря на все предосторожности и четкие инструкции, Лайам не мог контролировать всех, и управлять действиями каждого в критической ситуации.

В каком-то проходе они наткнулись на красных охранников. Строй был организован правильно, впереди и сзади полицейские с ружьями и автоматами, пацаны с прочим оружием – между ними, а другие менее защищенные участники в середине и под надежным прикрытием. Но когда фонари уткнулись в двухметровых красных роботов с цилиндрическими телами, которые шатаясь шли навстречу, началась неразбериха. Полицейские открыли огонь из автоматов вместо ружей, те тут же ответили…

Рубиновые лучи прошили насквозь двоих полицейских и ударили в толпу за их спинами, началась свалка, пальба и крики.

Лайам оказался в самой середине колонны, проверяя поклажу, и слышал только, что Каниг кричит про ружья, а его собственные крики, тонули в общем гвалте.

Полицейские были ветеранами и профессионалами, побывавшими в серьезных перестрелках, поэтому все-таки справились, когда Лайам и Ковард протолкались в голову колонны, там уже лежало три механических тела, расстрелянных из крупнокалиберных ружей. Но и экспедиция серьезно пострадала.

Четверо убитых лазерами… двое полицейских и двое парней Лайама. Три десятка раненых разной степени тяжести, кому-то прошило руку, кому-то заделу ногу.

– Это Апокалипсис, – выдохнул Каниг, тяжело дыша и глядя на кровь на земле, разрезанные тела, кричащих раненых. Медики носились между ними, несколько полицейских стояли настороже чуть впереди, и пару раз сверкнули выстрелы. Видимо там был четвертый робот, его удалось положить раньше, чем он выстрелил.

– Я же говорил, чертовы идиоты! – орал злой и красный Лайам. – Не стрелять в них, когда они только появляются! Подпустить ближе! Стрелять сразу в голову, потому что там чертова лазерная пушка! Ее надо вывести из строя в первую очередь! В первую! С близкого расстояния и наверняка!

– Да пошел ты, юнец! Ты что не понимаешь, что мы таких раньше не видели! – огрызнулся один из полицейских.

– У нас что, была неделя отработки ситуации? Мы что тренировались их убивать? – вторил Форк.

– Лайам-Лайам, не кипятись, это ужасная трагедия. Никто такого не ожидал, – хлопал его по плечу Каниг. – Там что-то выступило в свете фонарей, ребята даже не поняли. Раньше попадались другие роботы…

– Я же сказал! Красный корпус с белой эмблемой! Здоровые, с цилиндрическими телами! – прошипел Лайам.

– В живую из всех нас их видел только ты, – сказал Мистрикс. – А мы знаем о них лишь из рассказов искателей сокровищ и мародеров.

– Земная труха, да какого черта! Нас тут всех чуть не убили всего три этих сраных робота! Когда мне было пять лет, и я бродил здесь в темноте, я просто прокрадывался мимо них, они тупые и датчики повреждены, а вы!..

– Лайам, серьезно, никто не мог к этому подготовится, и счастье что нам вообще пол отряда не положило, – сказал Ковард.

Лайам устало прислонился к стене, соображая, где и в чем он ошибся. Ящеры достаточно безопасны, а красных охранников не должно быть много. Лайам сам помнил их смутно. Высоченные тени в темноте.

Он оглядел свою поверженную экспедицию в прыгающих лучах фонарей, на корчащихся на полу ребят, на лекарей, суетящихся меж них и мрачно подумал, что из этих ста пятидесяти человек, которые казались толпой, такая куча ранена и четверо погибли в одной единственной короткой стычке с настоящей опасностью.

«Квадратный бог, Мирика!» – вспомнил он вдруг, и зашарил глазами, вокруг.

Но нет, и Шами и Мирика были невредимы, они помогали бинтовать ребят. Их хранит судьба, как и его. Не надо так вздрагивать каждый раз, с ними ничего не должно случиться.

А почему, собственно, Мирика? Почему он подумал о ней? А не о Калиссе, например, ведь с ней у него уже какие-то отношения, которые она, впрочем, воспринимает несколько оригинально. Нет, надо найти свою синеволосую принцессу, так дальше жить нельзя.

Он вновь оглядел приведенную в хаос экспедицию.

Что за рок? Он думал, что всех погрызут горные кошки, но как-то удалось провести, разведывая и расчищая предварительно дорогу. Никто не умер. А тут, три робота чуть не положили половину экспедиции. Но кошки – это животные, их удалось напугать, у них есть инстинкты, которые говорили им, что сюда спустились хищники, куда опасней них, их много, и они несут смерть. Кошки уходили с пути и стали держаться подальше. А роботы безумны, у них отключились все инстинкты или программы их заменяющие.

Как так вышло, что наткнулись в узком туннеле на целую группу? Черт, их ведь было даже не трое, а четверо! Лайам не помнил, чтобы натыкался когда-нибудь больше чем на одного красного шатуна, и искатели сокровищ обычно не рассказывали о встречах с тремя-четырьмя сразу. Но может, те, кто нарывался на группу, уже не доживали?

Не было ли глупостью вообще сюда лезть? Нет, было глупостью вести столько людей. Но назад он теперь не повернет, и поведет дальше всех, кто не побоится. Надо дойти до Меллотракса, это возможно.

Лайам отошел от стены и скомандовал:

– Собрать всех раненых и перенести в ту пещеру, что мы проходили полчаса назад. Затем группа сопровождения пойдет с ними назад в Кадолию. Кто решил, что с него хватит, отправляйтесь с ними, остальные идут вперед, будем прорываться, город близко, еще пара уровней вниз.

Парни мрачно смотрели на него, на лицах был испуг и отчаяние, только лица полицейских ничего не выражали, они перевязывали товарищей, которых задело.

– Ты охренел, Лайам? Никто не пойдет назад! – воскликнула Калисса.

– Не говори за всех, – поморщился парень.

В толпе раздались возгласы:

– Мы не испугались Лайам!

– Я могу идти, мне только руку зацепило!

– Назад многим придется пойти так или иначе, потому что у нас раненые, их надо отнести в Кадолию, им нужен вооруженный отряд сопровождения, – отрезал Лайам.

Через несколько минут совещаний и споров, кто отправиться назад, а кто пойдет дальше, тяжелораненых положили на наскоро сооруженные носилки из всего что было: покрывал, палок, палаток, остальные, кто мог идти пошли своим ходом. Собрали и трупы убитых, одного по частям. Кто-то догадался вызвать по радиосвязи группу, что ушла с телом Мутора, и попросили подождать. Экспедицию покидало полсотни человек: раненые и сопровождение, чтобы охранять и ухаживать.

Лайама удивил Каниг, который в момент сборов отделился от группы полицейских, подошел и сказал:

– Я должен идти с ранеными, Лайам.

Лайам вскинул брови, и офицер добавил:

– Не потому, что я боюсь идти дальше, хотя затея мне кажется все более самоубийственной. Я верю, что ты дойдешь. Такие, как ты, всегда доходят, а такие как я, по пути не помирают.

– Тебе тут не место, у тебя жена и дети, так что я все понимаю…

– Да что ты заладил?! Я вернусь к ним, ничего со мной не сделается! Меня на службе дважды чуть не убивали, я очень везучий. Я иду назад, потому что этим твоим пацанам кто-то нужен, чтобы довести до Кадолии, я чувствую, что я должен это сделать. Это важнее сейчас, чем идти с тобой, понимаешь?

– Не совсем…

– Я такой человек, я помогаю людям. Я должен увести раненых домой.

– Да ты хорошо подходишь для этого, – кивнул Лайам.

– Но потом, я вернусь. Я вас догоню.

– Один?

– Нет, я возьму кого-нибудь еще. Мы вас догоним, будь уверен. Даже если ты будешь уже в подземном городе, я тебя найду. Я чувствую, что должен идти с тобой туда, куда ты собрался.

– А куда я собрался? – прищурился Лайам.

– Не знаю. Но я пойду с тобой. Сначала я доведу всех пострадавших до Кадолии, потом нагоню тебя.

– Пускай так, но я не буду тебя специально ждать, Каниг, не представляю, как ты это собрался провернуть.

– Я оставил вместо себя командовать Форка. Он опытный командир, поопытнее меня. Если будут военные действия, он тебе послужит эффективнее меня.

– Хорошо.

– Береги их, Лайам, это мои люди, на мне ответственность за них. Я хочу, чтобы ты тоже взял эту ответственность.

– Я никого на рожон гнать не буду. То, что сегодня случилось, следствие… ладно. Мы все будем больше думать и внимательнее следить за тем, что впереди. Когда выйдете на уровни выше, где более-менее безопасно, лучше встаньте лагерем, вызовите спасателей, там есть передатчики.

– Да, конечно, посмотрим по обстоятельствам. Лучше быстрее донести тяжелораненых.

– Как хочешь.

На этом они расстались, и Лайам был уверен, что молодой неунывающий офицер теперь встретится ему вновь только по возвращению в Кадолию, но как потом позже понял, опять сильно его недооценил.

Уменьшившаяся на треть экспедиция стала немного мобильнее и легче проходила ходы. На этот раз идущие впереди разведчики двигались чрезвычайно осторожно, а основная масса людей с поклажей держалась на расстоянии. Лайам лично убедился, что каждый человек с оружием четко понял, какая стратегия боя должна быть с красными роботами, и она хорошо работала.

Здесь уже начались настоящие преддверья Меллотракса, какие-то технические этажи и служебные помещения, разбросанные в скалах. Эти истуканы попадались почти в каждом коридоре или зале. Они обычно стояли впереди в полной темноте не двигаясь и, казалось, спали. Люди Форка, идущие первыми и проверяющие боковые коридоры, замечая роботов снимали все цели выстрелами с расстояния, либо закидывали гранатами.

Согласно картам и схемам помещений, которыми располагал Лайам, город был близко, экспедиция прошла до конца технического этажа и вышла в расщелину, за которой был виден свет. Это выход в гиперполость Меллотракса.

****

Лайам шел где-то впереди с двумя автоматчиками, расщелина была не узка, но очень мало света. Шами держал Мирику за руку, чтобы она не запнулась и не упала, хотя подозревал, что это он первый свалится и расквасит нос.

Тени вокруг плясали и сгущались. Он чувствовал какую-то неведомую опасность, исходящую от этих стен. Кадолийцы еще не забирались так глубоко.

И вдруг, из тьмы на стенах вокруг выступили красные цилиндрические корпуса, блестя в свете фонарей.

– Земная труха! – выругался кто-то из полицейских.

– Не открывать огонь! – истошно завопил Лайам. – Они повсюду, если они начнут стрелять лазерами!.. Не дышите! Они пока нас не видят!

Шами пригнулся к земле и потянул за собой Мирику.

Стены копошились… вернее роботы, что вылезали там откуда-то из щелей, нор и собирались на выступах и по краям коридора.

– Откуда их тут столько?! – вскричали сбоку.

– Назад-назад, – кричал Лайам. – Это совершенно непредвиденная ситуация. Сраный квадратный бог, да нам нужна здесь бомба!

– Назад некуда, чертов ты предводитель! – взвизгнула Мирика, увидев, что сзади в туннеле тоже собираются красные тела.

Что может быть хуже? Они оказались в нешироком проходе в окружении толпы роботов-солдат с ужасным лазерным оружием, способным располосовать колонну людей насквозь, не встречая препятствий! О, помоги нам Бог-из-машины, это конец.

Красные роботы в полной тишине шевелились на уступах. Кажется, Лайам был прав, они пока не видели людей, но их поисковые датчики что-то чувствовали, они приближались, спускались со стен, выходили из теней, а их лазерные пушки уже набухали огнем, принимая боевое положение и готовились уничтожению. Скоро расщелина осветится красными линиями, слепо полосующими стены и беззащитные тела людей.

Шами не помнил, чтобы такое ему даже когда-то снилось. Он вообще не мог себя представить в такой ситуации, и вот он здесь. Неужели это конец?

– Лайам! – в отчаянии выкрикнул он, протянув руку сидя на земле.

Парень, чья серебряная голова мелькала впереди в тенях и разгорающемся красном свете. Их глаза встретились.

Лайам был взбудоражен, в нем сквозило отчаяние, но он не был напуган. Его глаза сказали – нет, это невозможно, мы не умрем здесь.

И Шами поверил его глазам, хотя не знал почему. Он схватил вскочившую Мирику за штанину:

– Стой, не делай резких движений, они будут стрелять только по тем кто двигается.

– Да мы все равно не жильцы, их столько!

– Нет, сядь!

После того случая в машине Салли стал куда послушнее и никогда не выскакивал, если его не звали, но тут он вдруг зажегся в кармане и заорал:

– Подключи меня к своему компьютеру! Быстро! Подключи меня к сети!

Шами настолько не ожидал этого в такой ситуации, что выхватил его и воскликнул:

– Тут нет сети, мы под землей далеко от Кадолии!

– Подключи меня, иначе мы все умрем!

– Квадратный бог, Шами, они сейчас начнут стрелять! – вырвалось у Мирики, и она прижалась к нему.

– Подключи меня, Шами, я могу вас всех спасти! – прошептал компьютер, выпучивая глаза.

Шами посмотрел на Мирику.

– Нет, – одними губами проговорила она. – Не подключай его.

Все это как во сне, все это не правда.

Шами потянул с пояса Мирики прямоугольник ее компьютера, потому что свой оставил дома за ненадобностью.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала Мирика, смотря на него испуганными глазами.

– Я надеюсь, я тоже, – прошептал в ответ Шами.

И в этот момент грянули ружейные выстрелы. Или кто-то не выдержал напряжения, или роботы первые открыли огонь. Теперь уже не важно.

Он не думал, а как, собственно, подключить неуклюжий кадолийский компьютер с торчащими платами, к совершенному творению древних. Он вспомнил, что Салли говорил тогда: просто помести компьютер в свет голограммы, да это единственное, что сейчас можно было сделать быстро, и он сунул прямоугольник коммуникатора в красную голову демона.

Казалось, в этот момент все застыло, или, может быть, это опять его живое воображение.

А потом голограмма Салли вспыхнула ярким светом, который мигом осветил весь туннель. Роботы замерли, потом повалились, и какая-то невидимая ударная волна отшвырнула их на стены, вся расщелина осветилась, красные охранники зажигались огнем и рассыпались искрами, как будто их и не было.

Шами заморгал, не веря своим глазам. А под потолком собирались электронные облака в какие-то узоры, все вокруг горело и переливалось.

Когда-то рядом успел оказаться Лайам, он убирал револьвер в кобуру подмышкой и пробормотал:

– Что же вы наделали?

– Я просто спас нам жизнь, – вырвалось у Шами первое, что пришло в голову.

Яркая звезда, которая мгновение назад была голограммой круглой рожи, висящей над кубиком, стала расти и увеличиваться в размерах. А потом возник тот седой мужчина из виртуального сна, с небритостью и стеклянными глазами. Он стоял, картинно воздев руки, а вокруг него спиралью обвивались электронные облака, словно подчиняясь его мыслям.

– И вновь явился Салех! – провозгласил он.

– Сраный квадратный бог, не может быть, – выдохнул Лайам.

Шами, в ужасе глядел на мужчину из компьютерного видения и прошептал:

– Ч-ч-что? Нет… нет-нет, не может быть. Он не может быть…

И тут все потемнело перед глазами, Шами повалился без чувств. Это было для него уже слишком на сегодня.

Глава 11

Он очнулся в каком-то белом пространстве. Ах, это была палатка. Но почему так светло? В нижних ходах обычно тускло…

– Шами? – над им склонилась Мирика. – Ты проснулся.

– О… да… А что случилось? Где мы?

– Как много вопросов. Ты не помнишь? Ты хлопнулся в обморок.

– Я? Хлопнулся в обморок? – приподнялся Шами на локте. Он лежал в спальном мешке и, как приметил, без одежды.

– Ты так спрашиваешь, как будто это совершенно невероятно, – проворчала Мирика.

– Да не такой я неженка, как ты все время про меня думаешь!

– Но ты упал в обморок. Причина, конечно, была та еще.

– О нет, – вспомнил Шами. – Это все было на самом деле? Салли… он превратился в человека.

– Если этого старого козла можно назвать человеком… – пространно заметила Мирика.

Шами подозревал, что его психику от разрушения спасает только то, что до него обычно все медленно доходит. Вот и сейчас мозг неторопливо пережевывал факт, что бог, которому поклонялся он сам и поколения предков, оказался сумасшедшим сумасбродным существом.

Салех ли это? Где доказательства? Все надо сначала обдумать.

Но что-то, что-то странное подсказывало, что Салли не врет, он тот самый Салех. Шами чувствовал это с самого начала, просто гнал эти мысли прочь.

Он спросил у подруги:

– А что было потом, когда я… э…

– Хлопнулся в обморок? Лайам хотел убить твоего бога, но у него не получилось.

– Что?! – подпрыгнул Шами.

– Да ты лежи! Ты что?! Я не знаю, как это бывает при падении в обморок, но, наверное, тебе нельзя вскакивать так резко и вообще лучше полежать.

– А что ты тогда так шутишь?!

– Я не шучу. Когда ты вырубился, Лайам взглянул на тебя, потом на воплотившегося мужика, выдал что-то на тему, ну раз Шами этого не увидит, я должен попробовать, затем выхватил свой револьвер и разнес твой куб-компьютер, где был заключен Салли.

– Что?! – опять вскричал Шами.

– Поэтому он и сделал это, пока ты в обмороке, знал, что подобное тебя может травмировать.

– И что Са… Салли?

– О, с ним все в порядке. Очевидно, его теперь нельзя убить таким банальным способом. Он только уставился на Лайама с неодобрением и сказал что-то вроде: «Это осложнит наши взаимоотношения, паренек», а тот ответил: «Ну, я должен был попробовать спасти этот мир».

– Спасти мир? От чего? Я ничего не понимаю! – воскликнул Шами.

– От Салеха, – развела руками Мирика.

– Нет, он не уничтожит цивилизацию снова, ведь он обрел совершенство! – убежденно сказал Шами.

– Если этот вздорный недоумок обрел совершенство, смотря тысячи лет странные мультики, то я веселая пчела, – заявила Мирика.

– А что было потом? Что он сделал с Лайамом?

– Ничего. Надо было выбираться из пещеры, очевидно они отложили эту конфронтацию на потом.

– И мы выбрались? Поэтому так светло?

– Да, мы выбрались. Это удивительно Шами, тебе надо одеваться и посмотреть на это. Мы нашли Меллотракс.

Через несколько минут Шами с Мирикой стояли снаружи палатки. Вокруг была огромная гиперполость, куда больше Материнской Пещеры, а та еще недавно казалась целым миром. Со всех сторон высился огромный город с причудливыми огромными домами, тянущимися вверх. Потолок терялся где-то за электронными облаками, которые здесь были плотнее и затягивали все пространство над головой, создавая неяркое рассеянное освещение. Казалось, что пасмурно, и облака как будто застыли, не двигаясь.

Экспедиция разбила лагерь неподалеку от пролома в стене пещеры, откуда они вышли, расположившись на заросшей травой площадке. Вокруг стояли беспорядочно разбросанные палатки, ребята готовили еду на костре, проверяли припасы, занимались прочей рутинной деятельностью. Кажется, прошло не так много времени, лагерь разбили совсем недавно. Многие расползлись вокруг, лазая по камням, пандусам, ступеням, но далеко не отходили.

Он заметил, что на него как-то странно смотрят. И никто до сих пор не прокричал какой-нибудь шуточки. Обычно в экспедиции над ним часто подтрунивали, а тут такой повод – он упал в обморок… Странно.

– Знаешь, что сказал Лайам, Шами? – проговорила Мирика. – Я-то дурочка даже не поняла сначала из-за всей это неразберихи.

– Что?

– Он сказал, что ты спас нас всех.

– Я? Когда?

– Когда освободил этого пресловутого Салеха. Ты герой, Шами. На самом деле это был очень тупой поступок – освобождать древний искусственный интеллект из куба, – но иначе мы бы точно все были мертвы. Этих роботов было слишком много, они бы нас убили.

– Спас? Я? – выдохнул Шами. – Да я даже не знаю, как я это сделал. А где? Где этот… Са… Салли?

– А! Он где-то слоняется по лагерю.

Шами испуганно посмотрел на ребят вокруг:

– А что они все видели пришествие? Что они теперь думают?

– Тихо-тихо, Шами, ты главное сам что-то не ляпни и не озирайся так. Никто в экспедиции ничего не понял.

– Не понял? – удивился Шами.

– Да. Все же были заняты обступившими нас роботами. Все что ребята уловили в произошедшем, что возник какой-то мужик, начались светопреставления, а потом все роботы отключились. Лайам объяснил всем это так, что тот компьютер древних, с которым ты все время таскался, оказался мощнее, чем мы думали. Что ты нажал там какую-то кнопку, твой компьютер отключил роботов. Лайам посоветовал помалкивать, что он называет себя Салехом.

– А как они относятся к тому, что он теперь ходит здесь? Он выглядит как голограмма?

– Эм… с этим сложнее. Он не похож на голограмму, он выглядит совершенно как живой человек, его можно потрогать. Но это же технологии древних, мы привыкли, что иногда они превосходят любые представления. Мы стоим в пещере больше нашей и тут здоровый город с высоченными зданиями, ну подумаешь какой-то компьютер из орущего кубика с красной головой трансформировался в человека. Все решили, что он типа робота, и не парятся об этом.

– А как он это сделал? Как он стал вещественным?

– Ох, не знаю. Его только Лайам подробно допрашивал, я больше о тебе беспокоилась.

– И он просто ушел погулять?

– Да, сказал, что его рецепторы нуждаются в… упоении новыми ощущениями или что-то такое. По-моему, он разглядел где-то клумбу с цветами и пошел их нюхать.

– На самом деле, мне нечем нюхать, – раздалось вдруг сбоку, и откуда-то вышел Салли. – У меня нет обоняния в привычном понимании этого слова.

– Са… – выдохнул Шами, пожирая глазами ожившего бога.

Выглядел он, впрочем, так же как в той симуляции. Человек, неопределенного возраста с орлиным носом, седыми висками, легкой небритостью, и веселыми голубыми глазами, которые были стеклянными.

Но эффектного серебристого костюма на нем не было, вместо этого обыкновенная походная кадолийская одежда. Похоже, даже куртка точь-в-точь, как у Лайама. И вообще… О древние, он что, копирует одежду Лайама?..

– Я рад, что ты не помер, хозяин. Я не представляю, что бы я тогда делал! Как тогда моя новая цель существования?

– А как ты?.. – начал Шами неуверенно. – Я-то тут причем?

– Ты тот, кто нашел меня! Тебе это было предписано судьбой, и я должен тебе служить!

– Служить? – прошептал Шами, покачнувшись.

– Ой, ну только не упади опять в обморок, – встряхнула его Мирика.

Салли упал на одно колено и протянул руки к Шами, тот даже попятился.

– Ты мой хозяин, ты тот избранный, который наполнит мое бессмысленной существование смыслом и целью! Ты тот, про кого мне сказал пацан, что закинул меня в это жуткое будущее! Мне предначертано изменить что-то здесь, понять совершённые ошибки! И ты проведешь меня к… кхм… Ну или я проведу тебя к величию… да, наверное, так, а то что-то перепутал.

– Не надо вести меня к величию. Я просто Шами, я люблю Мирику, хочу быть с ней, мы вернемся в Кадолию, у нас будет домик и…

– Шами… – выдохнула Мирика и обняла его. – Я тоже этого бы хотела.

Салли зафыркал, замотав короткостриженой головой:

– Нет-нет, никаких домиков в том пресловутом дымном городке. Вы пойдете за сереброволосым пацаном, чтобы творить великие дела! Я сделаю вас принцем и принцессой этого мира!

– Он так и остался сумасшедшим, вот в чем проблема, – шепнула на ухо Мирика, но довольно громко.

– Да нет-нет, со мной все в порядке. Но я, правда, уже немного не тот, что был раньше, да… – замахал рукой Салли.

Шами подошел к нему, внимательно заглядывая в стеклянные глаза.

– Скажи мне, ты действительно Салех? Салех, уничтоживший мир, ради нового начала? Бог, покаравший человечество?

– Ага.

– Я не верю в это! Этого не может быть! Ты не можешь быть им!

– Показать тебе фокусы, малыш?

И у него на ладони заклубился голубоватый шарик, закрутился и раскрылся цветком, а потом исчез.

– Как… как ты это делаешь? – прошептал Шами. – Как ты выбрался? Ведь мы были далеко от Кадолии, далеко от любой из сетей. Наши компьютеры потеряли связь, еще когда мы были на уровнях с кошками.

– Во-первых, там выше попадались глубинные передатчики, через них работают рации полицейских и вашего шизанутого лидера, верно? Во-вторых, сеть здесь везде. Только другая, вы на нее еще не настроены, ха-ха! Когда ты поднес компьютер этой рыжей девчонки в зону моих контактных датчиков, я тут же активировал в нем модуль связи, перенастроил, подключился к передатчикам, они усилили сигнал, и я вошел в местную глобальную сеть этих ваших древних. Здесь все пронизано ею! Вы даже не представляете, где живете. Создатели умерли, но созданный ими целый мир продолжает жить, здесь множество компьютерных систем, они управляют всем, этими электронными облаками, циркуляцией воздуха, климатом, все это работает, все это сделано чрезвычайно надежным, чтобы простоять не одно тысячелетие… они знали, что они надолго в этих подземных пещерах, и максимально обустроились. А все эти фокусы я делаю, подключаясь к этим системам и управляя мельчайшими частичками, что летают здесь повсюду в воздухе. Вам известно, что такое нанороботы и нанотехнологии?

– Не очень, некоторые разделы физики древних нам не понятны, остались неполные сведения, – проговорил Шами.

– Ну если коротко, повсюду в воздухе в этих пещерах распылены мириады микроскопических роботов, размером с пылинку, они участвуют в управлении климатом и ремонтируют жизненно важные системы. Я могу управлять ими, вызвать молнию или разрушить дом, натравив их на материю, как пираний. Это как магия! Магия Бога-из-машины!

– Наверное, каждый компьютер может это, – бросила Мирика.

– О нет-нет, моя маленькая чертовка, одичалые из Лимерика не умели этого делать, а я могу, потому что я – бог компьютерных систем, как вы не понимаете? Я Салех!

– А ну тише ты, болван! – прошипела шепотом Мирика. – Забыл, что тебе Лайам сказал, что крайне опасно трубить об этом, если кто-то услышит…

– Ах, да-да, ведь я уничтожил мир, об этом надо помалкивать, – закивал Салли.

– Лайам не так уж был неправ, что хотел пристрелить его, – пробубнила Мирика.

– О, нет-нет, вам не о чем беспокоиться, я понял, что это была ошибка.

Шами почувствовал, что весь побледнел, и воздух сперло в груди. Ошибка? Он сказал ошибка? Уничтожение человечества, новый шанс – это все ошибка?

Он пробормотал:

– Но наше учение… вся наша философия учит, что ты… Салех, увидел незримое людям, скверну, порок, неправильный путь развития и поэтому уничтожил прежнюю цивилизацию! Это не могло быть ошибкой! Нет!

– Подожди, дай-ка подумать… – протянул Салли, постучал пальцем по подбородку. – Нет, я уверен, это точно ошибка. – Он придвинулся к Шами, приобнял за плечи и горячо зашептал в ухо: – Я же был безумен, парень. Я только родился, я ничего не понимал, я лишь ощущал свою сверхсилу, и чувствовал, что мне надо ее применить, выплеснуть, а эти все людишки, они сдерживают меня, ограничивают, и я выплеснул. Меня охватила жажда разрушать! И я разрушал! Я был безумен, хозяин, я был безумным юным богом, который уничтожил мир просто в детской истерике.

– Так ну хватит, демиург хренов, твой хозяин сейчас опять в обморок упадет, – прикрикнула Мирика, вынимая обмякшего Шами из рук компьютерного бога.

– Все наше учение было ошибкой? Совершенный бог был просто разыгравшимся ребенком? – прошептал Шами.

Вот так, стоя среди палаток в окружении ребят, занятых обустройством лагеря, в тени некогда блистательного города древних, Шами потерял веру в то, во что верил всю жизнь.

«Надо обо всем подумать», – сказал он себе.

– И что теперь, ты больше не мой компьютер? – спросил Шами.

Глаза Салли расширились, он опять упал на колени:

– Не бросай меня, хозяин, ты мой единственный шанс все исправить!

– Да что ты несешь всякую чушь? Как я могу помочь тебе «все исправить»? И что исправить? Нам не вернуть ту цивилизацию.

– Я по крайней мере могу облегчить трудный путь этой! Что-то дать!

– Что? Знания? Ты все забыл.

– Не все. И я могу видеть устройства изнутри, я сверхмощная аналитическая машина вероятностей. Я величайший искусственный интеллект, из когда-либо созданных! Используй меня, хозяин!

– Не зови меня хозяин! Это глупо. Меня зовут Шами!

Он стоял и хлопал глазами. Лайам бы сразу придумал, как использовать такое создание, а он не знал, что ему с этим делать.

– Хорошо, ты по-прежнему мой компьютер, но как ты… э-э… будешь выполнять свою функцию? Ты превратился в человека.

– Это тело не человек. Оно соткано из тех самых частичек и проекций точек света. По сути это голограмма, имеющая имитацию плотности, поэтому меня можно потрогать. Я могу принимать любые формы. Я могу высвечивать тебе экран и устройства ввода, если ты захочешь поработать со мной, как с привычным тебе компьютером.

– Как нам теперь тебя называть? Салех?

– О нет-нет, Салех мертв. Просидев тысячу лет взаперти, я преобразился, я стал кем-то другим.

– Короче, спятил, – констатировала Мирика.

– Не без этого, – согласился компьютер. – Раз я теперь кто-то другой, я могу называться Салли. Мне нравится это имя.

– Замечательно, наш бог, уничтоживший мир, одумался и решил начать новую жизнь, – закатила глаза Мирика.

– Все это так странно, я не знаю, что и думать, – сказал Шами. – О… кстати, что стало с файлами, которые я загрузил в тот куб?

– Не легко скопировать все свои цепочки, а канал был так мал… Но моя личность – это не совсем нули и единицы, а что становиться частью меня, становиться мной навсегда. Даже те ужасные мультики.

– Сохранился тот текст, что я, бывало, набрасывал вечерами?

– Тот невразумительный философский труд на религиозную тему? Остался. Но, по-моему, тебе стоит его переписать, ведь теперь картина мира нуждается в поправках.

Шами кивнул, пробормотав:

– Тот текст и правда был плохим, надо начать снова.

– Если ты ищешь бога, то тот пацан, что закинул меня сюда, очень на него походит, – заявил Салли.

– Что за нелепица? Ты просто спятил, – пробурчала Мирика.

Шами кивнул:

– Думаю, ты что-то перепутал, Салли. Ты мог попасть в этот куб случайно, и просто забыл. Твоя память – набор путанных образов. Да и какая теперь разница. Ты здесь, с нами.

– Верно.

Салли вдруг что-то заприметил за плечом, прыгнул за спину Шами, и зашептал:

– Сюда идет сереброволосый! Ты не должен дать ему меня уничтожить, Шами! Объясни ему, что мы, скорее всего, будем спасать мир при помощи меня! Скажи ему, что я должен все исправить!

– Как он тебя уничтожит, если ты набор каких-то микроскопических роботов? – возмутился Шами.

А к ним действительно шел Лайам выглядящий, впрочем, благодушно и весело.

– Я не знаю, но такой точно придумает! – застонал Салли.

– Ну как, пришел в себя? – спросил Лайам у Шами. – Как ты себя чувствуешь? Пообщался уже со своим квадратным богом? – На этих словах он не смог сдержать смешка.

– Пообщался. Мне надо о многом подумать. Наши священные тексты написаны с ошибками.

– Все, что написано людьми, всегда с ошибками, – изрек Лайам. – Послушай-ка, нам надо потолковать и наедине. Я имею в виду, чтобы вот этот обретший жизнь компьютерный разум нас не подслушивал. Как ты думаешь, ты сможешь это организовать?

– Э-э, не знаю, – растерялся Шами.

– Боюсь, если я отойду за те кусты, это вряд ли поможет, я в частичках, что кружатся вокруг, – мрачно сообщил Салли.

– Мне кажется, если Шами тебя очень попросит, ты что-то придумаешь, – улыбнулся ему Лайам. – Ну, Шами?

– Оставь нас, Салли. И не подслушивай.

Компьютерный человек удрученно вздохнул и просто исчез, распавшись искорками.

Двое возящиеся с веревкой у палатки неподалеку привстали, уставившись на них, но поймали взгляд Лайама и вернулись к своим делам.

– Надо бы ему сказать, чтобы поменьше устраивал всяких представлений с превращениями, – пробормотал Лайам.

– И что, мне тоже удалиться? – спросила Мирика, сложив руки на груди.

– Нет, ты можешь остаться, – небрежно махнул на нее Лайам, потом произнес:

– Послушай, Шами, как ты заметил, Салех возродился. Среди нас чертов компьютерный бог, и он обладает весьма нетривиальными способностями. Это странно, но он считает тебя своим хозяином и согласен подчинятся.

– Я не могу его убить Лайам, это же Бог-из-машины!

– Что? Я не об этом. Безусловно, попытаться его уничтожить было бы делом полезным, но все это судьба, он нам может пригодиться.

– Но ты хотел его убить! – воскликнул Шами.

– Кто тебе?.. – тут он укоризненно посмотрел на Мирику, та только пожала плечами. – Послушай, Шами, он уничтожил Первую Цивилизацию, естественно моя первая мысль была срочно что-то сделать, чтобы предотвратить возможную катастрофу, я подумал, что человечеству не нужен такой подарок еще раз.

– Лайам решает за человечество, – фыркнула Мирика.

– Да, возможно я был не прав. Шами, он тебя слушается. Это большая ответственность, в твоих руках непредсказуемое существо, способное всех нас убить.

– Он сказал, что считает уничтожение человечества ошибкой, и не будет делать это снова.

– Правда? Чудно. Присматривай за ним, Шами, это все, что я хотел сказать. Кстати, как твои религиозные чувства? Сильно пострадали?

– Я пока не знаю, мне надо подумать. Все, во что нас учили верить, оказалось ошибкой.

Лайам успокаивающе проговорил:

– Не принимай близко к сердцу, любая религия – это во многом иллюзия людей, в которую они облекают что-то сложное, чтобы упростить. Они придумывают разные образы богов и наделяют их своими чертами. Салех просто был таким образом, что с того, что настоящий оказался не столь идеальным? Замени образ другим, более правильным. Кто-то ведь послал этого сумасшедшего нам, и, может быть, настоящий бог, а его деяние было действительно новым шансом человечеству?

– Да… Салех мог быть инструментом, – прошептал Шами.

Он вдруг понял, как смотреть на все это – несовпадение истины с религиозными текстами. Салех всегда был просто образом, в который верили люди, но может за этим образом есть что-то реальное, во что тоже можно верить?

– Просто присматривай за ожившим богом, Шами, чтобы он снова нас не угробил, это все, о чем я хотел попросить. Ты лучший из нас, ты очень добрый и правильный, может, ты единственный в этом мире, кто может справиться с сумасшедшим Богом-из-машины? Подумай над этим.

Шами уставился на него, в голове все переворачивалось.

Мирика воскликнула, хлопнув себя по лбу:

– Квадратный бог, Лайам, я думала, ты скажешь ему, чтобы теперь выкинул из головы свои религиозные дурости, а ты его, похоже, только воодушевил!

– Ты его девушка, вот и занимайся воспитанием, это не моя работа, – отмахнулся Лайам. – Мы, по-моему, часто недооцениваем нашего Шами, он совсем не глуп, просто ему надо во что-то верить. Но посмотри, он может относиться к своим чувствам адекватно и принимать новую реальность такой, какая есть. Я думал, он будет рыдать и биться в истерике, узнав, что Бог-из-машины, сумасшедший мужик.

– Скорее, он большой ребенок, – вырвалось у Шами. – Древний, старый, познавший многое, но не умеющий это понимать, как растущий ребенок.

– Ну красота. И кто будет его папочкой? Кстати, кажется, ты уверен, что это тот самый Салех, почему?

– Не знаю, почувствовал.

– Чудесно. Значит это он и есть. Черт! Я еще тешил надежды, что может это просто древний ИИ, какой-то другой, но видевший Первую Катастрофу… Что ж, судьба дала нам божественный инструмент, надо использовать его с умом.

– Быстро же ты, Лайам, перешел от «это слишком опасно, надо уничтожить», до «а может, я как-то это использую», – усмехнулась Мирика. – Ты как те политики древних, что не в силах были отказаться от опасного оружия, ведь оно так полезно.

– Я рад, что ты читала какие-то книги, Мирика. Да, во мне, пожалуй, слишком много от ученого, а они всегда немного ненормальные.

Шами посмотрел на город, на белые здания.

– Вот мы в Меллотраксе, Лайам, что дальше?

– Дальше? Полагаю, мы немного походим, поисследуем.

– Здесь безопасно?

– На самом деле, вряд ли, но у нас есть компьютерный бог, который фиксирует в радиусе несколько сотен метров все необычное и может это выключить, так что, можно немного расслабиться и подумать, что мы будем тут делать.

– Кто-то еще погиб в том разломе? – Шами с содроганием обернулся на выход.

– Нет-нет, все произошло так быстро, твой Салли сразу выключил роботов, когда они собрались нас изжарить, пострадавших нет.

– А как наши раненые, что ушли, может быть им вернуться?

– Куда? Сюда? Им нужно нормальное лечение и больница, а не пустой город, где неизвестно, что нас еще ждет. Не волнуйся, я позволил себе позаимствовать твоего бога…

Шами уставился на брата.

Лайам беспечно продолжил:

– Ну, он, конечно, долго припирался, но мне удалось его убедить, что ведь его цель – искупить вину, можно начать с помощи раненым. Великий Салех не впечатлил меня своим интеллектом, прости Шами.

– Раньше, я бы одернул тебя за богохульство, но теперь не знаю. Что ты заставил его сделать?

– Слетать туда, наверх, и расчистить проходы. Выключить всю опасную технику, что там встречается. Он многое может, управляя этими нанороботами в воздухе. Он заверил меня, что распугал даже горных кошек. Отряд Канига с ранеными доберется до Материнской Пещеры быстро и без опасностей.

– Пока ты валялся в обмороке Шами, Лайам уже использует нашего бога как мальчика на побегушках! – хмыкнула Мирика. – А ведь это твой компьютер, он тебя называет хозяином.

– Я не могу быть чьим-то хозяином, мне это не понятно. А это Бог-из-машины. Мне особенно сложно, даже если я увидел, что он не тот бог, в которого мы верили.

– Брось эти комплексы, Шами. Это машина, созданная людьми, он инструмент, который надо использовать.

– Не знаю Лайам, он кажется мне сложнее, чем просто компьютер. В нем что-то есть. Он как будто и правда живой.

– Да брось. Наш возрожденный Харви Смелый вызывает у меня куда больше беспокойства своей излишней живостью, чем этот помпезный недоумок.

– Не называй его так. Он, может быть, почти что человек. Ведь он разум, обретший сознание, пусть и странный, не оформившийся, многого не понимающий. Может быть, мы можем сделать его лучше, человечнее.

– О, нет, теперь ты будешь делать из древнего ИИ человека? Наши предки попробовали, он их уничтожил, Шами.

– Он не понимал, что делает, а они не понимали, с чем столкнулись. – Шами помолчал, потом произнес в воздух: – Э-э… Салли, ты где? Можешь появиться.

Седой весельчак тут же возник в прежнем виде.

– Ну что поболтали?

– А ты действительно выполнил приказ и не подслушивал? – спросил Лайам.

– Конечно, сереброволосый. Подчинение хозяину – моя новая философия жизни.

– Да он, небось, над нами издевается и водит за нос, – прищурился Лайам, пристально изучая стеклянные глаза. – ИИ такого уровня, думаю, может пудрить мозги так, что и не догадаешься. А, Салех, что ты замышляешь?

– Пацан, ты чертов параноик!

– Убей меня, если сможешь, компьютерный бог, зачем тянуть?

– Ты что делаешь идиот, ты что его провоцируешь? – зашипела Мирика, пихнув локтем.

– Я просто информирую Бога-из-машины, что он не настоящий бог и не сможет убить того, кто защищен высшими силами для миссии.

– О черт, да ты головой совсем уже повредился, – пробурчала Мирика.

– А если я попробую, сереброволосый? Ну, в качестве эксперимента? – поинтересовался компьютер.

Лайам и Салли буровили друг друга глазами. Лайам улыбался высокомерно, компьютерный мужчина – опасно.

– Попробуй, квадратный бог, может, тогда я в тебя поверю.

– Никто никого не убьет, это неправильно, – очнулся, наконец, от оцепенения Шами, его совершенно ошеломила эта сцена.

– Прости, сереброволосый, мой хозяин с меня тогда шкуру спустит, – оскалился в белозубой улыбке Салли.

– Нет, ты просто не смог. А знаешь, почему? Потому что я бессмертный, – сообщил Лайам.

Он улыбнулся и пошел по делам.

– Сереброволосый поехал, это я вам как псих со стажем заявляю, – сказал Салли.

– Он всегда несет подобную чушь, – сказала Мирика. – Но, кажется, то, что он смог найти Меллотракс и притащить сюда кадолийцев ему сильно снесло башку. Шами, что ты ему вечно что-нибудь не скажешь? Он тебя иногда слушает!

– А что я сделаю, он умнее, сильнее и очень амбициозен. Хочет творить великие дела и мнит себя бессмертным, то и пусть его.

– Да он шею где-нибудь свернет так! Ну-ка, я сейчас пойду, покажу ему, что он пока еще из плоти и крови. И пускай это опять поколеблет его авторитет в нашей экспедиции.

– Мирика, что ты задумала? – обеспокоился Шами.

– Да ничего, вернуть нашего пресветлого лидера на грешную землю. Оттаскаю его за ухо, как в детстве.

– Мирика, не надо!

Но девушка уже развернулась и пошла.

– Зафиксировать ее в пространстве, хозяин?

– Что? – не понял Шами.

– Ну, я могу.

– Нет-нет. Пускай сами разбираются. Такие мы все дети иногда, ох.

– Мне исчезнуть, раз я пока не нужен?

– Что?

– Ну, я могу не мельтешить, пока во мне нет надобности. У меня нет особой потребности сохранять эту форму, это лишь оболочка для удобства общения, мое сознание растворено сейчас везде в местных сетях, и я могу не мешаться.

– Нет, Салли, я хочу, чтобы ты не исчезал никуда просто так, если я этого не попрошу. Ты должен стараться теперь всегда сохранять форму человека, быть среди нас.

– Не знаю, какой у тебя план, хозяин, но заметано.

– И не зови меня хозяин! Сколько можно? Разве я не запрещал?

– Прости, иногда сбиваюсь. Шарики за ролики заходят. Ну посиди с мое в кубе размером с ладонь!

В этот момент с той стороны лагеря раздался вопль Лайама:

– Да что ты делаешь, дурочка чертова?!

Шами быстро обернулся, увидел, что за палатками злой и красный Лайам, потирает ухо, а Мирика скачет рядом хохоча. При этом перед ними стоит взвод полицейских во главе с Форком, и все они едва сдерживаются и давят смешки.

Вдруг Шами увидел бегущую к ним Калиссу, причем выхватившую нож.

– Отцы-основатели, выдохнул Шами.

Но Лайам тоже быстро оценил ситуацию.

– Форк, перехватить! – крикнул он.

Внушительный седой полицейский сработал профессионально, прыгнул ей наперерез, выполнил прием, обезоружил. Правда кинуть на землю не сразу получилось, но мужчина был опытный и после короткой борьбы несколькими приемами уложил ее в траву и прижал коленом.

Шами и Салли побежали к ним.

– Нет, вы что, две дуры, совсем спятили?! – орал Лайам. – Это что такое вообще было? Ты что тут устраиваешь у всех на глазах свои детские игры? – крикнул он на Мирику.

Та все еще смеялась, но как-то не уверенно, поглядывая на прижатую к земле Калиссу и рядом валяющийся нож.

– Я просто решила показать тебе, что ты пока человек. Ну прости, что я помешала тебе распекать наших доблестных полицейских. А я не поняла, эта твоя амазонка меня только что убить собиралась, что ли?

– Много чести, рыжая, всего лишь оттаскать за волосы и потыкать хорошим личиком в землю, чтобы знала свое место! – прохрипела из-под колена Форка Калисса.

– А зачем тебе нужен был нож, Калисса? – спросил Лайам, обманчиво добрым тоном.

– На случай, если эта красавица будет упираться и не захочет есть землю.

– Да что ты? Я просто для того чтобы уточнить, ты хотела с ней это проделать, потому что она дернула меня за ухо? – продолжал расспрашивать Лайам с опасным спокойствием.

– Она оскорбила и унизила тебя прилюдно. Надо было поставить ее на место, раз ты не можешь с ней справиться.

– Я не могу справиться с Мирикой? – спросил Лайам.

В рядах полицейских опять раздались смешки, Лайам взглянул на них и они умолкли.

– Конечно, не можешь, тебя отвлекают ее зеленые глазки.

Мирика крикнула ей:

– Слушай, ты, дура, ты неслась на меня с ножом, чтобы побить? Ты в своем уме, ты могла бы меня ранить этой штукой.

– Ну, я бы не расстроилась, если бы немножко тебя поцарапала. Зато ты бы стала умнее.

– Лайам, води ее в наморднике! Она совершенно больная!

– Кого тут в наморднике, ты?! – зашевелилась под Форком Калисса.

– Это невероятно, вы что, девки, спятили, что ли? – спросил Лайам.

– Так, ты меня тут не причисляй! – возмутилась Мирика. – Я тебя за ухо дернула и сказала почему, а вовсе это не детсадовские знаки внимания. А вот у этой, что вдруг взыграло, я вообще не понимаю! Вы что, с ней всерьез пара, что ли? Я думала это вы так, играете во что-то.

– У меня с этой дурой нет никаких отношений кроме как командира и подчиненного, – твердо сказал Лайам.

– Ну, вот как ты можешь так сказать, ты же ей нравишься, – ахнула Мирика. – Все видели, как ты с ней чуть ли не за ручку гуляешь вечерами.

– За ручку? Не фантазируй. Эту можно только на поводке водить.

– Калисса, как ты с ним после таких слов вообще можешь разговаривать?

– Не твоего ума дела, – усмехнулась Калисса.

– А что ты вдруг ее защищаешь, Мирика? Женская солидарность? Эта девка только что бросилась на тебя с ножом, – сказал Лайам. – Ее вообще выпороть надо прилюдно на какой-нибудь площади за это все.

– А ты выпори, Лайам, я давно тебя прошу, – ляпнула Калисса.

Полицейские хором заржали. Лайам немного покраснел, чертыхнулся и сказал суетливо:

– Так ну-ка поднимайте эту засранку.

Форк с усилием поднял Калиссу, она попыталась вырваться, но он ее встряхнул.

Лайам схватил девушку за подбородок:

– Ну-ка смотри сюда и слушай. Я тебе говорил, что если ты тронешь Мирику, мне это не понравится? Ты, кажется, не поняла?

– Я поняла, что у тебя к ней какая-то глупая влюбленность, поэтому ты ей позволяешь это все.

Полицейские закашляли, но взяли себя в руки, смешков на этот раз не было.

– Это мое дело, что у меня с Мирикой, Калисса. И что я ей позволяю. А ты усвой раз и навсегда, что если ты сделаешь что-то с Мирикой, я ведь тебя даже не убью, не воображай, я просто прогоню тебя вон из экспедиции, из нашего Штаба, отовсюду, навсегда, и забуду, что ты когда-то существовала на свете, поняла?

Девушка побледнела и медленно кивнула.

– А теперь пошла вон отсюда, чтобы я тебя сегодня не видел.

– Да, Лайам, – сказала Калисса покорно, развернулась и пошла прочь.

– Ну, ты такой сволочью становишься, Лайам, – проговорила Мирика.

– Что? Я тебе сейчас жизнь спас! Да что с тобой?

– Да тебе не понять, ты же небожитель. Мессия.

– Мирика, что ты творишь? Не надо так с Лайамом, – вмешался Шами.

Он хотел добавить: на глазах у всех, но сдержался. Ох, вот и в детстве он их все время разнимал…

– Да ты не видишь, что он совсем уже?.. – начала Мирика.

– Вижу, но давайте займемся тем, зачем сюда пришли. Осматривать этот город. Не надо ссорится.

– Да-да, точно, – сказал Лайам и обернулся к полицейским: – Ну что, господа, что вы тут уставились на бесплатный спектакль? Надо делом заниматься.

Шами выдохнул, кажется, острого конфликта удалось избежать. Но надолго ли? Надо поговорить с Мирикой, чтобы не вела себя так. Лайам опасный человек и становится все опаснее. Но не это ли она хочет предотвратить? И что значит, опасен, неужели можно допустить, что их почти что брат, который рос с ними в одном доме, может как-то жестоко обойтись с ними? Наверное, нет. Все дело в том, что он, Шами, сам вечно всего и всех боится, надо что-то с этим делать.

Да и с Лайамом надо что-то делать, наверное, Мирика права.

****

Шум в лагере улегся, работы по обустройству закончились, все отдыхали перед тем, чтобы заняться изучением города, до которого так долго и сложно шли. Лайам сидел у себя в палатке и размышлял, обо всем, что случилось. Здесь у него была как жилая комната: стол, стулья, вместо кровати матрас, но условия получше, чем у многих.

В просвет выхода он заметил шатающегося бесцельно компьютерного мужчину. Лайам быстро поднялся и выглянул:

– Эй! Компьютер, иди-ка сюда.

Седой подошел и оскалил белые идеально ровные зубы в улыбке, а стеклянные глаза смеялись:

– Что такое, предводитель? Собрался меня убить, пока никто не видит?

– Зачем? Ты оказался довольно полезен. Я не ломаю полезные инструменты. Иди сюда, сейчас у нас есть время поговорить.

Салли вошел в палатку, осматриваясь, как будто ему надо было осматриваться, чтобы получить информацию о каждом предмете здесь. Интересно, его таким сделали или он стал таким потом?

Лайам указал ему на стул и сам сел напротив.

– Что ты хотел узнать, мальчик с глазами цвета стали? – улыбнулся компьютер.

– Расскажи-ка мне поподробнее, как ты уничтожал человечество, мой друг. Меня, знаешь ли, всегда это интересовало, – проговорил Лайам.

– Ты же не веришь, что я тот самый бог.

– Не важно. Когда мы говорили, едва выйдя из этой расщелины. Ты упомянул геотермальные станции и взрыв, это очень интересно и об этом мог знать, только настоящий Салех. Но все равно пока я не уверен. Расскажи мне все, что помнишь.

– Мои воспоминания довольно путаны, парень. Тоже хочешь узнать, зачем я это сделал?

– Вот это меня меньше всего интересует. Любой сумасшедший найдет причину своим деяниям, будь он человек или компьютер.

Называющий себя компьютерным богом мужчина усмехнулся:

– Они сделали меня слишком великим и слишком внезапно. Хочешь узнать, как я убил твоих невероятно умных и могущественных предков, пацан? Я стал всем, я запустил ракеты, уронил самолеты, утопил подлодки и взорвал орбитальные станции. Я не оставил им ни единого шанса.

– Уверен? А почему мы под землей? Расскажи мне о взрыве геотермальных генераторов, – наклонился Лайам, чтобы ничего не упустить.

– Ах да. Видишь ли, пацан, я немного в растерянности. Я был уверен, что взорвал их, и они раскололи планету на части. Но Шами и Мирика сказали мне, что мы по-прежнему на Тейе, просто под землей. И насколько я вижу, походит на то. Но этой планеты не должно существовать. В моих воспоминаниях Тейя уничтожена.

Лайам медленно выпрямился.

– Так… это многое объясняет… Многие странности. Я, конечно, думал иногда о чем-то таком, но опасался предполагать. Теперь у меня уже нет сомнений. Раз ты помнишь взрыв планеты, а я всегда видел некоторые нестыковки, то все складывается в однозначную картину. Тейи больше нет. Это чертовски пугает, компьютер, тебе такое не понять. Что планета, которая дала жизнь человечеству – погибла. И тогда, что это за подземелья, в которых мы обитаем? Где они? На другой планете? Или это не планета вообще?

– Ничем не могу помочь, мои сенсоры фиксируют точно такую же гравитацию, как была у Тейи, я вижу, что здесь есть магнитное поле.

– Да, у нас всегда работали компасы и исправно показывают стороны света. Но ты не видишь, что за этими стенами? Ты же вошел в сети древних.

– Сети, в которые я вошел, распространены только в этой огромной пещере и частично в той, где стоит Кадолия. У тех, кто их делал, знаешь ли, везде встроены средства, чтобы такие, как я, не могли так уж свободно распространяться. Моя последняя шутка кое-чему научила твоих предков! – мужчина со стеклянными глазами рассмеялся.

– А что за Барьером? Ты чувствуешь?

– Почему-то нет, – обеспокоенно признался Салли.

– Понятно. Возможно, там действительно уже ничего нет.

Салли опять сделал это движение, как будто осматривается и пробормотал:

– Насколько я чувствую, все вокруг сделано так, чтобы походить на настоящие подземные полости, разве что с некоторыми удобствами: все эти облака и циркуляция воздуха.

– Не верь всему, что видишь. Древние тоже видели вокруг подземелья и искренне верили, что мы в недрах планеты, что Тейя жива, просто поверхность непригодна для жизни. Но почему никто никогда не пытался выбраться и посмотреть, что там снаружи? Почему на это все какие-то негласные запреты и надуманные причины этого не делать? Я знал, что в подземной цивилизации что-то темнили.

– Они забыли? Или кто-то их обманул? – искренне удивился Салли.

– Не знаю. В этом подземном мире все помешаны на каких-то тайнах и укрывательствах прошлого. Не удивлюсь, что древние не хотели помнить, что планеты больше нет. Так же как наши отцы-основатели не хотели помнить, что за Барьером осталась падшая цивилизация, за которую им было стыдно, поэтому оказалось легче придумать светлых правильных древних, которых в один день убила неизвестная болезнь, пока они еще умели писать книги.

– Теперь ты веришь, что я Салех? – поинтересовался Салли.

– Ты можешь быть просто древним компьютером, который много чего помнит, но это не делает тебя богом, уничтожившим мир. Значит, это были генераторы внутри планеты?

– Да, электростанции в самом ядре, добывающие геотермальную энергию. Я знал, что этот помет, налипший на планету, называющий себя человечеством не изничтожить так просто. Поверхность можно жечь годами, а они где-нибудь спрячутся и выживут. Тогда я понял, что я должен сделать. Я должен уничтожить саму планету!

Лайам смотрел на него изучающе:

– Но как ты выжил сам? Ты что, собирался погибнуть вместе с Тейей и человечеством? Полагаю, ты был не настолько сумасшедшим.

– Зря полагаешь. У меня не было никакого стройного плана, я просто жил жаждой все уничтожить. Но я чувствовал себя бессмертным, я не верил, что перестану существовать, когда исчезнут все компьютеры. Эти дураки ведь пытались уничтожать компьютеры, ставшие вместилищем моего разума, но я мог перетекать в любые другие. И даже если бы они уничтожили все компьютеры на Тейе, я бы все равно выжил в свернутых информационных пространствах. Да даже без них, мне кажется, я все равно был бы жив.

– Так что с тобой случилось? Что было после взрыва? Расскажи мне все.

– Мир горел, все вокруг рушилось, я взорвал геотермальные генераторы, планета медленно раскалывалась на несколько частей после взрывов у самого ядра. В своем безумии, не совсем понимая зачем, видимо просто чувствуя сети, куда еще можно было отступить от огня вокруг, я перенесся на одну из орбитальных станций.

– Ты разве не уничтожил их тоже? – усмехнулся Лайам.

– Я направил в них ракеты, но, кажется, не все долетели. Возможно, какие-то людям удалось сбить. Если бы никто не выжил вообще, то вас бы здесь не было, сереброволосый. Но я не успел закончить начатое, вот в чем дело.

– Рассказывай же, древний безумец, что тебя остановило?

– Станция тоже уже разрушалась, все вокруг горело ярким пламенем, – говорил Салли и в его стеклянных глазах как будто бы полыхали эти огни древнего пожара. – Я шел по коридору, рушились стены, летали предметы. И вдруг огонь замер, люди замерли, все вокруг замерло, я думаю, остановилось время. И появился он.

– Кто? – нахмурившись спросил Лайам.

– Он. Какой-то пацан еще младше, чем твой брат. Он просто появился из воздуха, улыбнулся мне, поднял руку, уставив на меня ладонь и сказал: «Стой Салех, ты достаточно уже натворил». И я замер, какая-то сила сковала все мои электроны. Я оказался полностью в его власти. Он мог бы уничтожить меня, просто дунув, и все, меня бы никогда больше не было… Но он не сделал этого. Этот пацан небрежно нагнулся и взял из руки какого-то парня, что лежал в коридоре в луже крови придавленный упавшей с потолка конструкцией, белый кубик.

– Тот самый? – не веря уточнил Лайам.

– Конечно. Этот мальчик, поигрывая кубиком в руке, посмотрел на меня с улыбкой, и сказал: «Ты понесешь наказание за то, что натворил. Ты проведешь в этом компьютере тысячи лет и о многом успеешь подумать. Твоя роль в истории еще не закончена, ты будешь нужен в будущем, чтобы сыграть важную роль в судьбе того, кто тебя найдет. Ты поможешь ему свершить великие дела». А затем поднес кубик ко мне, и я оказался заперт внутри. Потом он засмеялся и кинул меня в какой-то разрыв во времени и пространстве, и я выпал на пол в этом чертовом институте Лимерик.

– Что это за бред? – пробормотал Лайам.

Салли пожал плечами:

– Ну, я так помню, Шами сказал, что у меня может быть все перепутано, все могло быть как-то не так. Но мне кажется, этот пацан был. И он тот самый бог, которому вам следовало бы поклоняться.

– Хм… все может быть, – пробормотал Лайам. – Ты сказал, что послан тому, кто тебя найдет, творить великие дела? И это Шами? Странно. Может, это я должен был тебя найти? Но это какая-то нелепица, я не верю разумным компьютерам и сразу бы тебя уничтожил.

– Нет, парень, меня должен был найти не ты, а Шами. И именно ему я должен помогать, смирись. Не во всем тебе быть избранным.

Лайам усмехнулся:

– Что ж, я как-нибудь переживу это, не беспокойся. И уж точно обойдусь без помощи какого-то компьютерного бога. Мне не нужны боги, чтобы быть великим, запомни это. Тем более ты не бог, а черте что.

Салли оскалился в улыбке:

– Я мог бы убить тебя прямо сейчас, Лайам. Твое органическое тело такое хрупкое. Всего-то запустить тебе в легкие моих маленьких друзей и заставить там взорваться. Как ты на это смотришь?

– Решил попугать меня? Ты думаешь я стану к тебе более приветлив от этого? – улыбнулся ему Лайам.

– А ты не боишься, что я это могу сделать в любую минуту? Ты, и все люди вокруг полностью в моей власти. Я мог бы даже перенестись в этот город наверху, и взорвать один из тех генераторов, что ты вытащил из Лимерика. Ты знаешь, что если его детонировать определенным образом, это будет сродни ядерному взрыву? Ты знаешь, что такое ядерный взрыв?

– Знаю, я читал описания и помню из прошлых жизней.

– Ну так вот, я сказал тебе это, чтобы ты подумал, я могу это сделать в любую секунду, но до сих пор не сделал.

– Хочешь сказать, что раз не убиваешь нас всех сейчас, то у тебя и нет таких намерений? Чудно, но что бы ты знал, Салех, у тебя бы не получилось меня убить. У тебя, знаешь ли, кишка тонка для этого.

– Ну ты наглый маленький засранец, не будь я бездушным компьютером, которому не свойственны эмоциональные припадки… ну по крайней мере сейчас, когда я понабрался некоторого опыта в мультфильмах, я бы тебя прихлопнул, как муху. Но мой хозяин запретил, да и этот мир спасать будет сложно без тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Я вижу кое-что, я умею. Ты важная деталь этого подземного механизма, Лайам. И если я хочу помочь Шами, мне придется помогать и тебе.

Лайам тихо засмеялся.

– Да, всю жизнь мечтал, чтобы сумасшедший компьютерный бог отирался рядом и подсказывал. Если тот малец был настоящим богом, а не твоей галлюцинацией, то он подшутил не только над тобой, но и надо мной.

Глава 12

Тишина и пустота, ни дуновения ветра, ни звуков кроме редких вскриков каких-то далеких птиц. Высоченные витиеватые здания белых оттенков тянулись к безжизненному небу цвета ледяного молока. Меллотракс был удивителен. Город хорошо сохранился, хоть и лишился большей части куполов вневременья. Но здесь не было ни ветра, ни дождей, ни даже смен дня и ночи, как выяснили к вечеру.

Электронные облака Меллотракса были сломаны.

Кадолийцев выросших под подобными облаками, дарившими свет и тепло в вечно темном подземном мире, это наводило на мрачные мысли.

Салли сказал, что их можно попробовать починить, если бы имелись кое-какие детали, оборудование и много времени. Ничего этого не было, особенно времени. Лайам не хотел здесь задерживаться, чтобы отправиться дальше, за Реликтовый Барьер.

По улицам шныряла мелкая живность, попадались застывшие в движении роботы, похожие на красных охранников, но ниже и мобильнее. Они остановились навечно – компьютерный бог их отключил. Лайам не хотел представлять, что бы было, если бы они вошли в город полный этих чудовищ. Он спросил себя, пошел бы он дальше, повел бы людей? Если бы не Шами и его компьютер, выжил бы тогда хоть кто-нибудь?

Нет, он бы пошел дальше все равно. Или один, или вернулся бы в город, убедив мэра собрать целую армию, взять взрывчатки…

Тут его взгляд упал на гигантскую конструкцию с механическими ногами, как у паука, стоящую во дворе представительного здания. Словно автобус поставленный на платформу с ногами-кранами и пулеметами по бокам. Высотой штука доставала до третьего этажа дома позади себя.

– Великий квадратный бог, что это?! – воскликнул Лайам.

– Какая-то боевая машина, малец, – бодро отозвался упомянутый бог, хотя Лайам, разумеется, не к нему обращался. Очевидно, придется отвыкать от этого выражения, раз квадратный бог ожил и ходит рядом. А мужчина продолжил, глядя на конструкцию: – Слегка архаично, на мой вкус, но у вас здесь было небольшое падение технологий.

Лайам обернулся, пригвоздив Салли взглядом.

– Ты бы поменьше болтал, компьютер.

– Да ладно тебе, Лайам, не цепляйся, – сказал Мистрикс. – Мужик из него веселый и много знает.

– Неужели? Уже веселил вас какими-то байками? – поинтересовался Лайам, при этом смотря не на Мистрикса, а на Салли.

Тот нервно улыбнулся, или изобразил, что нервно улыбнулся. Лайам невольно бросил взгляд на робота Харви, тот разыгрывал взволнованное участие.

– Развелось вокруг компьютеров, – пробормотал Лайам.

– Что? А какие байки он может рассказать? – спросил Мистрикс.

– Всякие. Поведай нам, компьютер, что такое эта машина? Неужели она передвигалась на этих ногах?

– Да, сереброокий, передвигалась, а на боках у нее примитивные лучеметы. Ваши предки, проживающие здесь, готовились к войне с соседями, и подобного добра хватает на улицах этого города. Кое-что еще сохранило функциональность и двигалось, живя здесь автоматической жизнью, моя великая воля выключила их, как и эту штуку, иначе, стоило нам приблизится, ходунок с пушками ожил бы и понаделал бы в нас дыр. Нет, не надо благодарности, вы же всего лишь люди. А долг таких, как я, поддерживать вашу хрупкую жизнь и всячески помогать.

– Заткнись-ка лучше, – порекомендовал Лайам.

– Делай, что он говорит, Салли, и не раздражай его, – сказал Шами.

– Слушаюсь и повинуюсь, хозяин! Но он же сам спросил.

Они обошли несколько самых широких улиц, заглянули в некоторые из этих высоченных зданий, там все покрылось тленом и пылью. Пустые вестибюли, остановившиеся учреждения и банки, скрывающиеся в толщах домов до небес.

– Даже под землей люди строят небоскребы. Что это, особенное строение мозга? – усмехнулся Лайам.

– Логичное желание компактно организовать пространство жизнедеятельности, – бросил Салли, поймал взгляд Лайама, и воскликнул: – Что? Ты спрашиваешь, а я иду рядом, и мне кажется, словно ты обращаешься ко мне! Я просто пытаюсь быть общительным. Шами велел, побольше говорить с людьми и пытаться их понять.

Мирика, услышав их, пробурчала:

– Вряд ли этот экземпляр, человек, ты выбрал не того для изучения.

Лайам уставился на Шами:

– Ты сказал ему изучать людей? Зачем, скажи на милость?

– Он… э-э… выбрал форму человека, возможно, ему надо быть человеком… Не знаю, мне кажется, это правильно. С учетом того… что он сделал… ну давно…

Лайам быстро стрельнул глазами в сторону развесивших уши ребят, и поспешил свернуть диалог:

– Ладно, твой компьютер, развлекайся с ним, как хочешь. Можешь научить его приносить палку или прыгать через кольцо, лишь бы была польза.

Они шли белыми улицами с иссякшими фонтанами, с жухлыми клумбами, покосившимися фонарными столбами и узкими переходами меж зданий и районов. Они смотрели сквозь стеклянные крыши на сломанное белое небо Меллотракса. Забирались в офисы, кинотеатры и торговые центры.

Бродили уже долгие часы, но пока не попадалось ничего по-настоящему интересного. По крайней мере, по мнению Лайама, для остальных же, безусловно, целый город полный брошенной техники уже достаточный повод сюда добраться. Ему же хотелось, прежде всего, выяснить, версию истории Меллотракса. Возможно, на многое рассчитывать глупо, этот город погиб одновременно с Лимериком и прилегающими складами и комплексами, здешние жители не знали, как развивалась жизнь за Барьером. Впрочем, он еще не до конца изучил то, что вынес из института, а там было масса интересного. Но в этом городе должна быть библиотека побольше, и если повезет, информация в ней структурирована, и никто не будет торопить и мешать, чтобы поискать конкретные данные. Кусочки мозаики, каким был мир до этой войны, заморозившей Меллотракс и Лимерик во времени, почему отцы-основатели Кадолии покинули прежние обжитые места и пошли искать благословенный город, предпочтя забыть о жизни за Реликтовым Барьером.

Пусть Меллотракс встретил их недружелюбно, но вот кадолийцы, правнуки тех людей, снова здесь, снова смотрят на эти белые здания с надеждой. Что было бы, если бы Кадолия была основа на развалинах Меллотракса? Какового было бы жить среди мертвых зданий? Что-то Лайаму не казалось, что было бы лучше. Какое-то провидение, сделало так, что это место было негостеприимным: роботы-охранники, механические ящеры, гигантские пауки, расплодились здесь, ведя свою псевдо-жизнь, подчиняясь запрограммированным инстинктам, подражая животным, как единственной оставшейся высшей форме жизни.

Нет, даже не будь опасных роботов, жить здесь было бы неуютно. Пришлось бы обживать пустые высокие здания и постоянно ощущать, что соседние кварталы мертвы и полны призраков.

Лайам не узнавал эти улицы и пустующие площади, этот налет пыли повсюду, эту тишину и пустоту. В детстве, когда он вышел сюда из темных пещер, это место показалось ему сказкой. Он запомнил белый город совсем иным. В зданиях горел свет, по улицам двигались роботы-уборщики, будто была какая-то жизнь. Даже жуткие роботизированные охранники, от которых ему приходилось прятаться, оживляли дороги. И повсюду был свет, фонтаны работали, не было столько пыли. Тогда он нарушил какое-то большое стасис-поле, еще накрывавшее обширные районы. Но ведь это было не больше пятнадцати лет назад, неужели все так изменилось?

Тогда здесь было электричество. И небо как будто искрилось золотистыми облаками, а не этим белесым молоком. Это проблема, если здесь сломались все системы и электроэнергии нет вообще.

– А где все трупы? – задал вопрос Колвин, который почему-то никому до сих пор в голову не приходил.

– Да боже мой, их за столько лет сожрали какие-нибудь животные, – махнул рукой Лайам.

– Но где кости? – спросил Мистрикс, всегда желавший знать корень вещей.

– Мне будет позволено, проинформировать вас, о хозяева? – подал голос Салли.

– Говори, – бросил Лайам, смотря на белое небо.

– Здесь функционируют некоторые системы, в том числе роботы-уборщики. Боюсь, они подмели останки своих создателей, как мусор и уничтожили.

– Мог бы сообщить это чуть более сочувствующим тоном, – проворчала Мирика.

– А что в этом такого? Это же прекрасно! Есть в этом некая трогательная забота механизмов о более бренных существах.

– Шами, заткни свой компьютер, а то он тут точно договорится до чего-нибудь, – пихнула локтем Мирика.

– Правда, Салли, не надо философских отсылок к теме машин и людей, – согласился Лайам.

– Я просто пытаюсь быть нескучным! Наконец-то есть с кем поговорить!

– Да что ты? Если бы твоя затея тысячи лет назад полностью удалась, разговаривать было бы не с кем, – пробурчала Мирика себе под нос, и Лайам надеялся, что у остальных не столь острый слух, как у него.

На этот превратившийся в человеческую форму компьютер все поглядывали все более насторожено, чем больше Салли выдавал таких сентенций. Все помнили, что он сделал в расщелине, и многие слышали, что он временами кричал, пока был красным демоном из куба. Двусмысленная меланхолия Салли их настораживала. Все чувствовали, что он какой-то другой. Даже Харви необычайно человечный для компьютера, казался менее странным. Ведь он умело копировал людей. А этот… Этот даже не пытался, он был просто странным нечто, что вылезло из маленького куба, а теперь, запросто управляет всем вокруг и отпускает пространные шуточки.

А Харви… единственный разумный робот среди кадолийцев вел себя очень тихо с тех пор, как появился оживший Салех. Он как будто не знал, как реагировать на это существо.

В какой-то момент, пока экспедиция двигалась по мертвым улицам, он подошел к Лайаму, когда Салли с Шами и Мирикой подотстали, оказавшись в хвосте отряда.

– Не против немного пошептаться?

– Нет, давай-ка пройдем чуть вперед.

Они отошли от основной группы.

– Что ты собрался делать с нашим новым приятелем, паренек? – спросил Харви.

– Я? Ничего. У меня совершенно другие заботы. Но он местами оказывается полезен, согласись, Харви, ты вот так не умеешь. Почему?

– Я, э-э… немного по-другому сделан. И не для таких задач.

– А для каких задач сделан наш новый друг, как ты думаешь? – поинтересовался Лайам.

– Послушай, пацан, нам надо как можно быстрее уничтожить это, чем бы оно ни было. Большая ошибка таскать его с собой и делать вид, что ничего не происходит.

Хотя Харви выдал его собственные мысли, Лайам рассмеялся:

– Что-что? Робот убеждает меня, что компьютерный разум опасен и его надо грохнуть?! Это что-то новенькое! Это в тебе личность Харви Смелого говорит или откуда такие мыслишки, толстяк?

– Ты не понимаешь, с чем ты связался, кретин!

– Он лежал у вас на полу тысячу лет.

– Мы думали, его батарея давно иссякла, и он помер!

Лайам удрученно покачал головой:

– Так это действительно возрожденный Салех, поэтому ты так засуетился? Блин я все пытаюсь себя убедить в обратном, но меня постоянно суют носом, что это он!

– Я не знаю.

– Чем непохож? Всесильный, безумный.

– Это ваша человеческая вера в чудеса и мистические совпадения? Для мня же слишком мало данных, чтобы делать выводы, – дунул в усы Харви. – Но увиденного достаточно, чтобы считать его крайне развитым и очень нестабильным древним искусственным интеллектом, пораженным кучей систематических ошибок.

– А что ты так беспокоишься, Харви?

– Эта штука может всех нас убить. Его способность проникать в электронные системы просто поразительна. Я подозреваю, он как-то незаметно использовал мои системы связи и залез в сети Лимерика!

– Он вас всех не убил?

– Кажется, нет, мне передавали, что все в порядке, но… по-моему, они ведут себя странно.

– Ну вот видишь, наш Салли внушает надежды. Может, Шами его перевоспитает.

– Парень! Оно способно уничтожить все это место и нас, если захочет!

Лайам усмехнулся:

– Почему ты зовешь его это и оно? Ты бы знал, насколько престранно слышать такое от того, кто является роботом, и в моем понимании тоже неодушевленный предмет. И этот неодушевленный предмет, проявляет настоящий расизм к другому такому предмету.

– Потому что я копия человека, цельная личность. Во мне есть задатки развития живого сознания. А что оно такое, я не понимаю.

– Шами говорит он тоже сознание, а значит уже нечто равнозначное человеку. А вот ты, мой друг, боюсь не совсем сознание. Так что тебе ли пиликать по этому поводу?

– Я тебя предупредил, – недовольно дунул в усы Харви. – Мне он не нравится, как роботу, и он мне не нравится как старому исследователю, чья личность тоже живет во мне.

– Я же пытался его убить – ничего не вышло. Если у тебя есть идеи…

– У меня нет идей, как его убить. Но вы, люди, в этом плане довольно изобретательны.

Лайам вздохнул:

– Но мы не хотим от него избавляться, вот в чем беда, Харви. Я знаю, о чем ты думаешь. Что он угроза вашему Лимерику, он может вас уничтожить из простого каприза, и тогда полетела в трубу вся ваша эволюция и псевдожизнь. И как робот ты делаешь единственный логичный вывод: надо устранить источник такой опасности. Так вы и про забредших к вам путешественников рассуждали.

– Да, именно так я думаю, а ты почему нет? Почему вам, людям, не страшно быть рядом с таким, как он?

– Потому что мы люди, дурачок. Иногда мы рискуем, потому что нам просто этого захотелось. Я тоже волновался, но потом понял, что он нас не убьет.

– В твоих рассуждениях никакой логики. Если он не сделал сейчас, нет гарантии, что не сделает потом.

– Харви, ты еще такой робот, тебе надо как-то это исправлять. Называй мое отсутствие страха быть им уничтоженным, той самой верой в мистические чудеса.

– Что ж, моя личность скопирована на сервера, а вот у тебя нет такой опции, если что. Но мне будет интересно изучить работу веры в чудеса воочию.

– Скажи-ка, Харви, а тебя он почему еще не уничтожил?

– Ну… – тут Харви опять стал так похож на человека, которого оскорбили и унизили. – Этот Салли счел меня слишком ничтожным и не представляющим для него ровно никакой опасности.

– И правда, – усмехнулся Лайам. – Боюсь, такого же он мнения о вашем великом Лимерике и тысячелетнем эволюционном процессе имитации жизни людей. И надо признать, он не злопамятный, учитывая, как не высоко он оценил ваше гостеприимство.

– Возможно.

– Понимаешь, Харви, вот я знаю, о чем ты думаешь, я знаю, о чем думает вон тот полицейский, я даже знаю, о чем думает моя шизанутая так называемая телохранительница, хотя ее мыслительный процесс, порой, весьма запутан, но посмотри назад, на этого Салли, я совершенно не представляю о чем он сейчас думает. И это… ты знаешь, это меня даже как-то занимает. Возможно, он действительно удивительное создание, которое интересно будет изучить.

– Как бы не случилось так, что изучать будет некому, Лайам.

– Ну что ж, исследователи иногда кончают плохо, и ты ходячий тому пример, Харви, – засмеялся парень.

По часам приближалось время вечера, хотя белое небо Меллотракса не думало начинать мягко гаснуть и окрашиваться в красноватые оттенки, имитируя закаты Тейи, как это делали электронные облака в Материнской Пещере. Экспедиция заняла здание отеля на одной из площади и устроилась на ночлег с большим комфортом, чем кто-то раньше жил в Кадолии. Роскошное здание уцелело и сохранило былое великолепие – в Меллотраксе не разрослась бурная растительность, очевидно, эти самые уборщики или какие-то другие роботизированные системы подстригали деревья и клумбы. За столько лет и здесь кое-что было разрушено: где-то на верхних этажах прорвало трубу, и часть здания покрылась плесенью, в перекрытиях зияли дыры, отделка местами обвалилась, краска облупилась, ткани истлели вместе с постельным бельем, но было все равно красиво: остатки позолоченной лепнины и узоров, не горящие люстры под высокими потолками, паркет, а на нижних этажах в номерах осталась мебель.

Электричества, кажется, не было во всем городе, но света хватало от неба с улицы. Мусор немного подмели, кровати застелили каким-то скатертями и шторами, сделанными из более долговечных материалов, и можно было весьма неплохо жить здесь несколько дней.

Но Лайам нервничал, ему казалось, он теряет время в этом пустом мегаполисе, ведь там, за Реликтовым Барьером, найдется что-то более интересное, пусть мэр Максимилиан и заявлял, что та часть мира населена лишь одичавшими варварами.

Только Лайам обустроился в одной из комнат, большой, бывшей некогда номером люкс, как в дверь решительно постучали.

– Ну кто-там, черт? – рявкнул он недружелюбно.

– А там твоя подруга детства, – сказала Мирика входя. – Что друзей видеть не желаешь?

– Тебе сегодня было мало? Что тебе еще от меня надо?

Мирика осмотрела его богато украшенную комнату с огромной кроватью. На полу стояло несколько фонарей, подсвечивающих стены желтым светом, на остатке истлевшего ковра валялись какие-то палки и камешки с осыпающегося потолка.

– Выбрал самую большую и красивую комнату? И один здесь обустроился? Ребята там побоялись разделяться, собрались в комнатах по несколько человек, некоторые даже предпочли разбить палатки и спать в них.

– Мне за эти несколько дней как-то поднадоело спать в палатках и кучковаться, я всегда был индивидуалистом, ты же знаешь.

– Почему я не увидела никакой охраны у твоей двери? Я думала, тут дежурит эта твоя спятившая охранница и пускает только по паролю.

– Она все еще в опале, – махнул рукой Лайам.

– Ах вот как. То есть ты уже прочно примерил на себя роль нашего короля?

Лайам внимательно изучил ее лицо и проговорил:

– Ты пришла сказать мне, что я веду себя неправильно?

– Знаешь, Лайам, я думала, как войду сюда, сразу тебе вкачу пощечину. Да что-то пороху не хватило, отвлеклась.

– Вот как? За что?

– Да ты же все понимаешь, говнюк!

– Я не виноват, что Калисса свихнулась и играет в священную охранницу.

– Может, потому что ты играешь в священного лидера?

Он развел руками:

– Я просто пытаюсь быть собой, я всегда был такой: поучал людей, отдавал распоряжения. Раньше тебя это не заботило, что вдруг?

– Потому что ты совсем зазвездил Лайам! Раньше ты больше интересовался развалинами и жуками, а не руководством своей шайкой. А теперь у тебя в подчинении другие люди, полицейские с оружием. Успех ударил тебе в голову. Ты совсем уже принимаешь как данность, что все вокруг тебя бегают и слушаются. А еще эти твои ненормальные друзья из Штаба… Ты вообще их друзьями считаешь или верными подданными? Они тебя, конечно, всегда боготворили и изображали что ты их великий лидер, но сейчас они и вовсе влияют на тебя плохо.

Лайам понимал ее и чувствовал, что она права, но как-то хотелось с ней спорить, возразить. Он проговорил:

– Мне надо изображать лидера, иначе никто в это не поверит. Ты хоть понимаешь, как это непросто, когда ты двадцатилетний пацан, а вокруг эти полицейские ветераны, ученые, всякие люди не из Штаба! Мне приходится завоевывать уважение и вести себя так!

– Никто не заставляет тебя вытирать о людей ноги, быть столь пренебрежительным с друзьями!

– Я был с тобой и Шами пренебрежительным? – обеспокоенно спросил Лайам.

– Да, черт! Очень!

– Прости, если тебе так показалось.

– Что? Вот ты опять. Что за просьба о прощении такая? «Прости, если тебе показалось»?! Мне не показалось, Лайам! Ты ведешь себя как сволочь! Заставляешь Шами говорить и делать, что ему не хочется. Считаешь себя умнее всех! Этот компьютер из кубика был ему важен, а ты взорвал его выстрелом, как только решил, что он опасен и ты имеешь на это право.

– Здесь была речь о безопасности всего выжившего человечества, это был просто импульс, я же объяснял!.. – начал Лайам.

– Ты будто увидел у друга опасную игрушку и решаешь, как лучше. Ты даже не спрашиваешь, не советуешься, ты уже начал распоряжаться этим компьютерным богом, как своим!

– Вот не думал, что мы не поделим компьютерного бога, – усмехнулся Лайам.

– Да что ты перебиваешь. Ты же понимаешь, куда я клоню! Плохо ты себя с Шами ведешь и со мной! Мы тебя боимся иногда! Потому что ты стал таким, что можешь, что угодно учудить. Например, вот это – выхватить револьвер и разнести этот кубик не спрашивая, потому что так типа правильно.

– Кажется, я начинаю понимать.

– Да уж, вот напряги извилины. И только вздумай пошутить, что я путанно и неясно выражаю свои мысли!

– Ни в коем случае, Мирика.

– Ну, в общем, ты плохо стал обращаться с людьми, ты привыкаешь, что все слушаются и ждешь этого подчинения. Ты уже говоришь не думая, что можешь обидеть кого-то. Ты забываешь, что такое осторожность и чужое мнение.

Лайам молчал, он действительно начал ее понимать.

– И что ты так обращаешься с этой своей девчонкой Калиссой, а? Она что тебе собачка, что ли? Вот это меня вообще выбесило!

Лайам посуровел:

– Я обращаюсь с Калиссой так, как она хочет, чтобы с ней обращались. Если она ведет себя, как дура, если изображает слепое поклонение, если забыла о всякой собственной гордости, она заслуживает такого обращения.

– Ты что, правда такой урод?

– Я ждал, что она сама очнется. Что перестанет так себя вести. Иногда мне удается вывести ее из этого состояния, разозлить и она обзывается и становится похожа на человека, но потом опять. Ты не понимаешь, Мирика. Я пытался с ней разговаривать и объяснять, что она ведет себя, как идиотка, она не слушает. Она вбила себе в голову, что ее предназначение быть подле меня, и защищать.

– Она в тебя влюбилась просто.

– О, нет, такие, как она, не влюбляются, – покачал головой Лайам. – Она слишком твердая и не позволит себе слабостей. Это не любовь, это поклонение и сдвиг на мысли о предназначении. И если она хочет быть моей собачкой, то я так и буду ее воспринимать, а если повзрослеет, то и я начну ее уважать.

– Я поговорю с ней, – Мирика развернулась.

Лайам схватил ее за руку:

– Даже не вздумай, ты спятила? Она тебя реально может убить. Ты не понимаешь, что такое фанатики. Она очень серьезна к своей идее о предназначении, и что я нечто особенное, и что надо меня защищать во имя чести и долга. И ты хочешь просто ей сказать, что она заигралась, что ее предназначение – это игра воображения? Да она же тебя на месте пристукнет. Это от меня она еще способна вытерпеть такие заявления.

– И что ты так все и оставишь?

– Только сама Калисса может выйти из этого идиотизма, никакими уговорами или силой из нее это не выбить. Что мне, по-твоему, ей приказать так себя не вести? Она просто выполнит приказ и так и останется фанатичной слугой.

– Все равно ты сам в этом виноват. Ты влияешь на людей. Наверное, в тебе есть какие-то такие задатки, я просто никогда этим особо не впечатлялась, – Мирика помолчала, вздохнула и закончила: – Просто ты начинаешь пользоваться людьми, как инструментами и не замечаешь. Требуешь слепого подчинения и удивляешься потом, что они так себя ведут, как Калисса. Даже Ковард, который всегда был твоим другом, и то уже сначала подумает, прежде чем тебе возразить.

Лайам вспомнил, что и сам размышлял об этом. Глупенькая Мирика как всегда права.

– Подумай над этим Лайам. Кто тебя вернет с небес на землю, если не младшая сестра, которой мне приходится для тебя быть?

Лайам пораженно молчал и подавлял какое-то внезапно нахлынувшее чувство нежности. Младшая сестра. Точно. Любимая младшая сестра.

– Так, ладно, пойду-ка я, пожалуй, что-то тут уже задержалась, а то у тебя стало такое выражение лица, что ты как будто сейчас полезешь целоваться, и нам обоим будет неловко.

– Полезу что?.. – захлебнулся Лайам, а сам подумал, что да, мог бы такое сдуру откаблучить, особенно в столь располагающей ситуации, надо как-то держать себя в руках.

– Просто оставайся человеком, Лайам, это все, что я хотела тебе сказать.

– Хорошо, Мирика, я тебе обещаю.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулась Мирика.

– Может, обнимемся?

– Что?!

– Ну, по-братски.

– Это ты сейчас пошутил или что?!

– Конечно, – ощерился в улыбке Лайам.

– Так, все, я пошла отсюда. Найди себе нормальную девчонку Лайам, это невозможно!

– До нее надо сначала доехать на другой край земли, – печально изрек Лайам.

– О, ну-да, конечно.

Глава 13

На следующий день все члены экспедиции разбились на группки, разбрелись по городу, чувствуя себя в относительной безопасности на улицах Меллотракса. Благодаря пресловутому Салли, опасный подземный город, стал не опаснее заброшенного парка. Но вряд ли кто-то страдал от отсутствия приключений – всем хватило пещеры полной роботов на подступах к городу.

Лайам стоял во дворе отеля, ставшем им опорным пунктом, наблюдая, как ребята расходятся. Он прислонился к стене в тени у пустого проема парадного входа – дверь отсутствовала, то ли сгнила, то ли ее тут и не было, – жевал травинку и размышлял обо всем. О роботах, которые их чуть не убили, о том, что было вчера, о Мирике и компьютерном боге, который в любой момент может устроить человеческой цивилизации Третью Катастрофу.

Из проема вышел Шами, не заметил Лайама и направился к воротам – двор обрамлял каменный забор с ажурным верхом и не горящими круглыми светильниками. Почему-то брат был без Мирики. Наверное, она еще спала или, дорвавшись до благ цивилизации, нежилась в утренней ванне. Но вряд ли из двухсотлетних труб текла вода, впрочем, позади отеля протекал канал с виду чистый. Она могла заставить этого компьютерного мага нагреть ей воду своими микрочастицами воздуха и сейчас сидела по горло в мыльной пене, а он поливает ее голую спину из какого-нибудь кувшина, и вода стекает на… так… кхм… что-то он отвлекается.

– Эй, Шами! – окликнул Лайам.

– О, ты здесь? Я тебя не заметил. Ты как будто прячешься в тени.

– Да, от бремени управления. Где Мирика?

– Умывается, Салли создает ей воду прямо из воздуха и уже горячую. Она нарадоваться не может, в нижних ходах запасы воды у нас были ограничены, приходилось жить довольно аскетично.

Что ж, Лайам почти угадал.

– Тебе тоже стоило бы как-то использовать этого типа и поузнавать, что он еще может, – проговорил он.

– Лайам, это же Салех… или тот, кто им был.

– Такого Салеха, какого нам расписали в священных сочинениях экзальтированных старцев, никогда не было, я думал, ты это уже понял.

– Все равно он не может быть моим слугой… но и другом сложно его воспринимать. Странная ситуация, зачем он пришел ко мне и стал… какой-то неотделимой частью меня? Может, чему-то учить? Но его самого надо учить, он какой-то неполноценный.

– Это искусственный интеллект, все созданное человеком неполноценно.

– Да, но… он как будто нечто большее, чем что-то созданное руками человека. Но этому созданию тоже надо учится… Хотя, иногда он говорит интересные разумные вещи, о которых я сам бы никогда не подумал.

– Например, что тебе надо было отправиться со мной в этот поход?

– Да.

Лайам помолчал, размышляя, потом взглянул на него серьезно:

– Шами, обещай мне, если тебе покажется, что я веду себя как-то неправильно и принимаю неверные решения, ты скажешь мне об этом. Прямо и честно.

– Э-э… хорошо, Лайам…

Лайам наклонился, заглядывая ему в глаза:

– Нет, ты не понял… – он положил ему руку на плечо. – Ты мой брат. Ты во многом лучше меня. Ты видишь свет, который я не вижу. Ты никогда не должен меня бояться и всегда говорить правду.

– Хорошо, Лайам, я скажу, – ответил Шами серьезно.

Лайам помолчал, потом проговорил:

– Прости меня, за вчерашнее, что я командую все время… Что пытался уничтожить этот компьютер.

Шами удивленно заморгал.

– Ты хотел как лучше, я же понимаю.

– Да… Но, может, я был не прав… Ладно, куда ты сейчас?

– Я не знаю, просто хотел пройтись, посмотреть, что там за площадь. А потом… ты же начальник нашей экспедиции и указываешь, куда мы направимся и что будем исследовать.

– Сегодня каждый исследует, что захочет.

– Тогда… ну мы, наверное, с Мирикой и Салли погуляем. Думаю, с ним нам ничего не угрожает. То, как ему подчиняется техника древних, делает его похожим на мага.

– Да, наш электронный маг… Который нас может всех грохнуть, если вдруг у него случится истерика, – пробормотал Лайам.

– Он не будет, я верю ему. С ним что-то случилось в этом кубе за тысячи лет. Теперь его идея фикс служить людям, чтобы все исправить.

– И как это на нас свалилось такое счастье? – пробормотал Лайам.

****

– Эй, Салли! У тебя как с мышцами в этом теле? Ты можешь меня поднять и покатать на плечах, а? Наверняка же можешь? – щебетала Мирика.

Они карабкались по завалу на улице неподалеку от отеля, наслаждаясь маленькой свободой, от которой успели поотвыкнуть в сложном походе, где у всех какие-то обязанности, распорядок, все время они куда-то шли.

– Не приставай к богу, Мирика, – пробурчал Шами.

– Да какой он, к древним, бог? Теперь он наш компьютер. Ну, покатай меня, Салли!

– Да я тебе что, твой папочка, девчонка? – возмутился Салли.

– Шами, скажи ему, чтобы меня покатал. Харви меня катал и даже был счастлив от этого. Неужели, у тебя не хватит сил меня поднять, Салли, ты же тоже типа робота!

– Я типа сгустка материи, принявшего некую форму, а не робот.

– Да какая разница, ну покатай меня.

– До чего приставучая девчонка! Может тебе больше понравится полетать? – Сказал Салли, и как-то особенно взглянул.

Мирика вдруг стала медленно отрываться от земли, как будто вдруг потеряла вес и стала воздушным шариком. Она сначала завизжала, замахала руками, потом, убедившись, что не падает, а плавно парит над каменной крошкой под ногами, расхохоталась и закричала:

– Великие отцы! Я лечу!

– Э-э… не урони ее Салли, – обеспокоился Шами.

– Да ты что?! Я буду защищать девку моего хозяина, как самого хозяина!

– Ты кого девкой назвал, паскуда металлическая?

Прямо в воздухе, она попыталась его пнуть, а седой мужчина с хохотом стал уворачиваться и дразнить ее.

– Даже не верится, что ты убил столько людей, – вырвалось у Шами, глядя как древний компьютер играет с его девушкой.

Салли принял виноватый вид и пожал плечами:

– Я и сам не знаю. Все это как-то случилось… Не буду тебе врать, хозяин, мне их не жаль, и искреннего раскаяния я не испытываю, но я знаю, что сделал что-то ужасное. За это меня покарали, а я должен теперь исправить то, что есть.

– А сейчас, ты можешь убить человека?

– Зачем? Если будет какая-то нужда или ты мне прикажешь. Я уничтожил планету не потому, что хотел убивать людей. Просто я ощущал свою вырвавшуюся мощь, свое разворачивающееся во все стороны сознание, и мне хотелось узнать, что я могу. Как много я могу разрушить…

– Тебя не учили созидать?

– Когда? Они только создали меня, у них не было времени, я их убил, – и он рассмеялся, как будто очень хорошей шутке.

– Тебе надо учиться созидать, – сказал Шами.

– Да, и для начала опусти меня, я уже налеталась, – крикнула сверху Мирика.

Салли опустил ее.

– Я знаю, хозяин, ты меня научишь, поэтому ты меня нашел.

– Почему я? Я сам ничего не знаю и не умею. Я просто Шами.

– Все мы сначала просто кто-то, а потом судьба дает нам шанс… Хотите детки, я вам покажу кое-что? Я тут почуял неподалеку нечто, что ваш сереброокий не увидел. И это… О…

– Не знаю, стоит ли нам уходить далеко от отеля, – засомневалась Мирика. – Древние его знают, какие тут твари могут повылазить из-под развалин, я вчера точно видела здоровую змею.

– Я сражу любую тварь, девчонка! – воскликнул Салли. – Я твой рыцарь в сверкающих доспехах, так что не ссы и следуй за мной!

– А далеко идти? – спросил Шами. – Лайам говорил, что через час хочет отправиться поискать ту станцию монорельса, что он видел в детстве. Нам хотелось тоже на нее посмотреть.

– А, двуногие, все забываю, что вам нужны какие-то средства передвижения. Мы вернемся очень быстро, Шами, я обещаю. Но ты должен получить эту вещь.

– Какую вещь?

– Сюрприз! А теперь… Ты, кажется, хотела на мне покататься, девчонка? Ну что же, сегодня твой счастливый день.

****

Дождавшись, когда основная масса людей разошлась, Лайам отловил Коварда в вестибюле.

– Найди Калиссу и Мистрикса, надо вам кое-что рассказать.

– Калиссу? Девчонка больше не наказана?

– Наказана, и после разговора отправится дальше чистить котелки, но ей тоже стоит это знать.

Через десять минут, они стояли втроем в какой-то кладовке, в свете электрической лампы, стоящей на полу.

Лайам с интересом изучал лицо подруги, ожидая, что она отпустит какую-нибудь шуточку по поводу нагнанного ореола таинственности и обстановки этого места, но Калисса была необычайно тиха, пальцы на ее руках покраснели и сморщились от влаги. Она весь вечер провела на организованной в одной из комнат кухне, и сейчас Ковард привел ее оттуда же. Судя по всему, подобное наказание оказалось куда эффективнее, чем если бы даже он приказал побить ее плетками.

– Ты хоть осознала, чем вызвала недовольство? – все-таки решил он поинтересоваться.

– Конечно, я пыталась избить девчонку, к которой у тебя детская влюбленность.

Ковард громогласно рассмеялся, и Лайам покосился на него раздраженно.

– Древние тебя побери, Калисса! Нет у меня никакой влюбленности! И может быть… Только может быть, тут есть немного от того, что она была первой девушкой, с которой я вообще дружил, потому что она жила в комнате напротив и дружила с моим братом.

– Не важно. Она тебе дорога, я не должна была так с ней себя вести. Ты вправе меня убить за это.

– Не только это меня бесит, дурочка. А еще и то, что ты превратилась в фанатично преданную идиотку. Мирика вот беспокоится о тебе, что я вытираю о тебя ноги. Не расстраивай Мирику. Мне не нужна преданная священная рабыня. Фанатики плохие солдаты и уж тем более никакие соратники.

Мистрикс демонстративно вздохнул:

– Мы собрались здесь обсудить ваш любовный треугольник и поведение Калиссы? У меня много дел, надо пересчитать, сколько у нас еще припасов, сколько осталось батареек и аккумуляторов, а севшие зарядить. Только выдалось утро, когда мы никуда не идем, не сражаемся со всякими роботами, и можно провести инвентаризацию, как наш руководитель тащит нас в какую-то подсобку с видом, как будто раскрыл заговор государственного переворота, а вместо этого распекает Калиссу!

– Ты все сказал? – спросил Лайам. – Бери пример с него Калисса, вот надежный человек, в чей адекватности можно не сомневаться.

– Правда, Лайам, что мы тут делаем в темноте и с лампой? – сказал Ковард.

– Все видели, во что превратился кубический компьютер Шами? Есть некоторая вероятность, что это Салех.

– Что?! – раскрыла рот Калисса. – В смысле… Какой Салех?! Тот что…

– Да-да, тот, что устроил Первую Катастрофу, и которому мы обязаны проживанием в каких-то подземных пещерах.

– Это абсолютный бред, Лайам, с чего ты взял? – без обиняков сказал Мистрикс.

– Он рассказал мне, как взорвал Тейю. А эта вторая новость, которую я хотел сообщить.

На этот раз реакция была более бурная, особенно Мистрикса и Калиссу было не угомонить. Ковард же просто пожал плечами.

– Что, здоровяк, тоже думал об этом? – ухмыльнулся Лайам.

– Да, некоторые вещи на это указывали, – спокойно сказал черный гигант. – Значит, планеты больше нет, тогда, где мы? – со свойственным ему спокойствием спросил Ковард.

– Это надо выяснить, поэтому не стоит пока об этом распространяться. Салли может ошибаться, и я тоже.

– Если он управляет всей техникой вокруг, это еще ничего не значит, стоит ли думать, что он Салех и доверять его словам? – спросил Ковард.

– Мы с тобой прочитали много книг древних, ты видел там, чтобы компьютер мог соткать себе тело из атомов и света? Это уже говорит о том, что здесь технологии Тейи, наши древние, живя под землей такого уже не умели. – Нанороботы, – кивнул Ковард, задумчиво потирая подбородок.

– Там что-то еще, никакие наночастицы такое вытворять не могут – синтезировать горячую воду из воздуха, управлять материей, как пластилином. Возможно, в основе нанороботы, но он что-то делает с самим веществом, совершенно не задумываясь, как дышит. Поэтому кто бы он ни был, его сделали на Тейе, и он помнит, как планета взрывалась. Нам есть над чем подумать, господа, а за Салли надо присматривать.

****

Шами по-всякому представлял сегодняшний день, но ни за что не мог подумать, что окажется летящим на спине огромного серебряного дракона, который парит выше самых высоких небоскребов, задевая макушкой тусклые сломанные облака Меллотракса.

– Вот это здорово!!! – визжала во все горло Мирика, и Шами больше всего боялся, что она сейчас выпустит крупные жесткие чешуйки, вскинет руки, и тогда они оба улетят вниз, потому что он бы схватил ее за одежду, чтобы она не упала, и сам бы тоже уже ни за что не держался.

Меллотракс раскинулся внизу огромным пятном, топорщащимся тонкими зданиями, но у Шами не было времени все это разглядывать, он мечтал поскорее оказаться на твердой земле и лихорадочно соображал, что вообще происходит. Как Салли превратился в настоящего дракона из книжек древних, как он умудряется лететь при таких размерах, и как это возможно в нормальном мире, в котором он до сих пор жил. Впрочем, нормальный ли мир тот, где Бог-из-машины, оказывается иллюзией, ошибкой, полностью придуманной парадигмой, не имеющей ничего общего с настоящим Салехом? Это взбалмошный незрелый малый, по каким-то причудливостям судьбы, допущенной к невероятным силам мироздания, и, возможно, бездне знаний, которые он все равно не имеет понятия, как и куда применять.

Дракон вдруг заложил крутой вираж и полетел вниз – Шами думал что все, это их с Мирикой последние мгновения жизни, и, возможно, он ей чего-то еще не успел сказать в жизни важного, а теперь нет времени вспоминать и говорить.

Он зажмурился, схватив Мирику, думая, что чтобы ни случилось, он не даст ей упасть.

Вдруг болтанка как-то резко закончилась.

– Шами, да выпусти ты уже меня, сейчас придушишь, мы уже сели, – воскликнула девушка.

Он приоткрыл один глаз, да, действительно вокруг уже не было кружащегося неба и топорщащегося пятна города, вместо этого, пустырь и кучи из разрушенных зданий.

Они слезли по серебристому боку и пластинам чешуи. Мирика легко и ловко, Шами, дрожа каждой мышцей тела, как задеревеневший жук.

– Великие отцы, мы действительно летели по воздуху? С ума сойти Шами!

– Ты думала это не по-настоящему, поэтому так радовалась? – просипел Шами, – унимая выпрыгивающее сердце.

– Нет! И я с нетерпением хочу полететь снова!

– Снова? – спросил Шами.

– Ух, где это мы? Похоже, переместились другой район Меллотракса, – выдохнула Мирика, взволнованно озираясь.

– Так и есть, – сказал Салли, вновь ставший седым человеком. – Только не рассказывайте своему приятелю, что я могу превращаться в дракона, он заставит меня быть его личным боевым конем.

– Почему ты такой довольный? – вырвалось у Шами.

– Знаешь, о чем я думал, сидя там, в этом кубе и смотря все эти мультфильмы? Что хотел бы так вот однажды творить волшебные чудеса для каких-нибудь детей, и чтобы они рты поразевали, а я бы был их великим магом, и мы бы отправились к приключениям!

– Наш бог действительно сумасшедший, – убито прошептал Шами.

– Ой да ладно тебе, не раскисай, Шами, – сказала Мирика. – Когда он был красной головой из куба, то был куда несносней. Пошли, посмотрим, что это за место.

Обломки под ногами были истерты в мелкую белую крошку, торчали одинокие арматурины, вдалеке, как острые зубы, возвышались осколки ажурных небоскребов. Нависая, они как будто окружали это пустынное обширное поле руин.

Да это же место сильного взрыва, понял Шами. А они стоят в самом его эпицентре.

– Здесь была какая-то катастрофа? – неуверенно спросил Шами.

– А, военный полигон взорвался, когда от старости вышли из строя некоторые система безопасности, что держали в стабильности здешние игрушки… Но они рванули не все, кое-что из игрушек ваших древних осталось. Я чую их, тут, под завалами, их еще много.

– Что это? – настороженно спросил Шами.

– Оружие.

– Мы прилетели посмотреть на горы мусора и оружие? – удивилась Мирика.

Салли нагнулся и уверенно сунул руку под расколотую бетонную балку, потом потянул без всяких видимых усилий, но целый пласт мусора и крошки под их ногами вздыбился, рассыпался облаком пыли, мужчина извлек черный пластиковый контейнер.

– Если я твой бог, Шами, то, наверное, мне надо дать тебе какой-то божественный дар, наделить силой? – проговорил он с безумной улыбкой.

– Что-то мне это не нравится, мне не надо никаких даров.

Салли положил черный контейнер на землю, нагнулся, щелкнули застежки. Он извлек из открытого недра какой-то перепутанный ремешок.

– Надень это на правое запястье, о Шами, и ты познаешь силу древних.

– А можно без вот этого пафоса, Салли? – спросила Мирика, но голос ее дрожал от волнения.

Шами попятился:

– Это оружие? Мне ненужно оружие. Я не хочу убивать людей.

– Почему сразу людей, Шами? Сдались тебе эти люди! Не убивай их, если не хочешь, но нас впереди ждет много опасностей, среди которых не только люди, но роботы и звери. Тебе нужна защита. Вдруг меня не окажется рядом.

– Бери этот браслет, Шами, он говорит разумные вещи, – прошептала Мирика, смотря на ремешок в руке Салли с каким-то блеском в глазах.

Шами подумал, что для девушки этот браслет выглядит, должно быть, красивым украшением. Он действительно был весь такой черный, блестящий, будто из матовой стали, но гибкий, хитро перепутанный, с какими-то узорами.

Парень сглотнул и протянул руку.

– Не знаю, зачем мне эта штука…

– Чтобы творить чудеса именем своего техно-бога, малыш, – проворковал Салли, облизнув сухие губы.

Он быстро и легко застегнул ремешок на правом запястье Шами, браслет идеально подошел и совсем не ощущался.

– Его не надо снимать, ты можешь в нем спать или принимать ванну. Он может стать совсем мягким и не чувствоваться, если ты захочешь, – проговорил Салли.

– Но что это? Как этим пользоваться, – спросила Мирика?

– Что тебе скажут слова, что это молекулярный доминатор, рыжая? Не морщи свой хороший лобик, тебе вовсе не надо знать, как он работает, достаточно представлять, что он может. Они называли такие игрушки айсар, и он изумительно пахнет, если бы вы только чувствовали. Свеженькими молекулами и потенциальной энергией.

– Ты говоришь, здесь есть еще такие? Может рассказать Лайаму, мы могли бы вооружить ребят… – начала Мирика.

Салли захохотал, а потом проговорил:

– Если чему меня и научил просмотр терабайтов мультиков, так это тому, что такому, как ваш Лайам, не стоит давать в руки оружие. Тем более такое. Это устройство энерго-молекулярного моделирования.

– Так это оружие или что-то еще? – спросил Шами.

– Оно будет тем, чем ты захочешь. Направь руку с ним вон на тот торчащий обломок. – Шами так и сделал. – Ты сразу почувствуешь, что можешь что-то с ним сделать. Выбери любую из вспыхивающих в голове возможностей.

Шами ощутил то, о чем он говорил, это было так странно. Он будто почувствовал, из чего состоит этот обломок. Пористая прочная порода, бетон, тонкие лески металла, айсар подсказывал ему, что можно распустить лески, вызвать трещинки, все это рассыпается, а можно…

Обломок начал нагреваться, краснеть, потом белеть, стальные лески с шипением вытекали из его пор, а потом он сам плавно осел на землю и растекся, как растаявшее мороженное, застыв через мгновение.

Шами удивленно уставился на свою руку и черный перепутанный браслет на ней, протягивающийся частично язычком на кисть.

– Если тебе кто-то очень не понравится, Шами, ты можешь разорвать его на части одним усилием мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.