Без права на нежность

Пролог

Пожалуйста, небо, не надо больнее,

Я жить без него не могу, не умею.

Хочу в это сердце ворваться с разбега,

Пожалуйста, небо, пожалуйста, небо…

– Не знала, что тебе нравится Анита Цой.

– Только эта песня. Попала под настроение.

Мы с Олей сидели за барной стойкой у меня на кухне. Подружка помешивала ложечкой подтаявшее фисташковое мороженое, я – соломинкой кубики льда и ломтики лимона в бокале бакарди. Было уже около одиннадцати, я выключила верхний свет, оставив только маленькие фонарики над стойкой. Балконные двери были распахнуты, лёгкий ветерок раскачивал шторы и доносил ароматы жаркого июньского вечера: он пах морем, горячим попкорном, сахарной ватой и вишнёвыми «Ричмонд» – самыми модными в то лето сигаретами. Я жила в доме на набережной, в самом центре, и звуки города не стихали до поздней ночи. Но я любила их слушать. Сейчас было уютно и спокойно. Сидеть бы так целую вечность и ни о чём не думать. Отключить все мысли и чувства. Стать чистым листом бумаги. Смыть с души, как с палитры, весь этот пёстрый хаос красок-страстей и начать рисовать заново. Я бы взяла пастель. Мне так хотелось спокойствия, прозрачности, чистоты…

Я плеснула себе ещё немного бакарди и добавила льда.

– Плохо? – сочувственно спросила Оля.

Я слегка улыбнулась.

– Знаешь, стало немножко легче после того, как выговорилась.

Олька умела слушать. Она никогда не осуждала и не упрекала. И рассматривала любую ситуацию с точки зрения верующего человека. Даже в большей степени, чем я сама.

– Я думаю, тебе надо уехать куда-нибудь. Хоть на несколько дней. Сменить обстановку.

– Надо, – вздохнула я.

От себя не убежишь, это факт. Но я…так устала. Я совсем запуталась. Любить человека с поломанной судьбой – крест, который дал мне Господь или который придумала я сама? Нелегко быть Гердой, если на месте Кая не невинный мальчик, а волк-одиночка с больной душой. У каждого в этой жизни своя война. Моя собственная началась в прошлом году, в ноябре…

часть первая

Остывшее небо

20 ноября

Осень. Я её чувствовала. Как все писатели – особыми струнками души. Осень это… прохлада. Прозрачность. Остывшее небо, потерявшее свою густую гуашевую синеву. И ветер – чистый, холодный, как глоток воды со льдом.

Было раннее утро. Я сидела в городском парке, на скамейке перед деревянной летней эстрадой, кутаясь в любимый кашемировый шарф. Пахло свежей выпечкой из маленькой пекарни неподалёку. Надо будет купить слоек к кофе. Помню, студентами мы прогуливали здесь, в парке, нелюбимые пары. Сидели на этих самых скамейках перед эстрадой и грели пальцы о пластиковые стаканчики с кофе.

Ностальгия… Горьковато-сладкая, как тёмный шоколад, или запах дыма от сожжённой листвы.

До начала рабочего дня оставался ещё целый час. Я работала в редакции популярного городского журнала. Совмещала должности заместителя главного редактора и журналиста, а ещё вела литературную рубрику «Вне формата», в которой публиковались работы молодых авторов.

Родителям не нравилась моя работа. Они считали, что модный глянцевый журнал не совсем подходящее место для православной девушки. С одной стороны, я была с ними согласна, но с другой, журнал для меня слишком много значил. Мы с ребятами стояли у истоков этого проекта. Вложили в него столько сил, столько труда. И он оказался крайне успешным. В конце концов, я неплохо зарабатывала. Настолько неплохо, что смогла взять кредит, чтобы сделать ремонт в квартире, которая мне досталась от бабушки с дедушкой. Она находилась в старом доме на набережной – такие квартиры с высоченными потолками и крошечными балкончиками, украшенными лепниной, назывались сталинками. Я очень любила старые дома, гораздо больше, чем современные многоэтажки. В старых домах было что-то особенное. В них ещё жил дух того, прежнего города: маленького, тихого и очень уютного, заросшего тополями и платанами.

В квартире пришлось сделать перепланировку: отделить часть комнаты, чтобы увеличить кухню. Кухня вообще была предметом моей особой гордости. Я заказала настоящую барную стойку и суперсовременную кухонную мебель со встроенной электродуховкой и зеркальной варочной поверхностью, стеклом и хромом в отделке, и кучей всяких шкафчиков, ящичков, подставок и крючочков для кухонных принадлежностей. Я безумно любила готовить и особенно печь. У меня даже была мечта – когда-нибудь открыть собственное кафе или арт-кондитерскую.

Вечером позвонил Миша.

–Привет, Мариш. Чем занимаешься?

– Привет, отдыхаю. Только с работы вернулась.

–Сильно устала?

– Хочешь меня куда-то пригласить?

– Предлагаю поужинать в ресторане «Империала», мы ведь давно туда собирались. Ты как?

– С удовольствием! Мне там очень понравилось.

Совсем недавно я побывала в «Империале» на международной писательской конференции.

–Заедешь?

–Конечно, через полчаса.

–Договорились.

С Мишей мы были знакомы много лет. Наши мамы ходили в один храм, так и подружились. Мне тогда было тринадцать, Мише шестнадцать. Он всегда мне нравился: симпатичный парень, улыбчивый, открытый. С ним было легко и весело. Правда, поначалу он относился ко мне, как к младшей сестрёнке. А взрослые шутили: мол, невеста растёт. Он отучился на судоводительском факультете «вышки» и уже несколько лет ходил в море, как и мой папа. Все считали нас очень красивой парой, а наши родители не могли дождаться, когда же мы, наконец, поженимся. Особенно моя мама. По её мнению, всё должно было быть, как положено – дочь передавалась из родительских рук в руки мужа. А я, нарушая все традиции христианского воспитания, уже год жила одна, да ещё и работала в «гламурном» журнале.

Через полчаса я уже стояла внизу, у подъезда. Осенние сумерки набросили на город прозрачно-дымчатую вуаль. Зажигались фонари. Я выдохнула облачко пара и подняла воротник пальто – было свежо. Подъехал Миша. Я села в машину.

– Ну, привет, радость моя.

– Привет, – улыбнулась я.

Он уезжал в Москву на несколько дней, получать американскую визу, и мы ещё не виделись. Только созванивались.

Сама не знаю, почему мини-отель «Империал» так запал мне в душу. Он был каким-то по-домашнему уютным и напоминал загородную виллу в стиле прованс.

– Как мне здесь нравится, – сказала я, оглядывая зал.

Мы сидели за столиком у самого окна, и из него открывался волшебный вид на озеро Абрау.

– Согласен, очень уютно. Что будем заказывать?

– Главное, какой-нибудь жутко вкусный десерт!

Он рассмеялся.

– Я так и знал, сладкоежка.

– Я вообще могу питаться одним шоколадным печеньем и фисташковым мороженым, – пошутила я.

– Это я знаю.

Девушка-официантка принесла нам меню и зажгла свечу в пиале из молочно-матового стекла.

– Было бы здорово провести здесь пару-тройку дней после свадьбы, – задумчиво сказала я.

Миша как-то странно на меня посмотрел.

– Ты почему сейчас это сказала?

– Что? – не поняла я.

– Про свадьбу.

– Просто так…подумалось вдруг. А что?

Он засмеялся и покрутил головой.

–Ну, надо же! – потом перегнулся через стол и взял мою руку в свою. – Раз уж ты сама об этом заговорила, не буду тянуть: Марин, выходи за меня замуж…

Вот оно как! Я невольно улыбнулась. Было у меня предчувствие, что этот поздний ужин в «Империале» – неспроста.

– Если честно, я ожидала чего-то подобного.

– У меня на лице было написано, что я собираюсь тебе предложение сделать?

– Просто женская интуиция – великая вещь.

– Ну, с этим не спорю. Ты не ответила… – я видела, что он волнуется и тщательно старается скрыть своё волнение.

– Миш, я…

Всё к этому шло, разве не так? Я уже сотни раз об этом думала и приходила к выводу, что это будет самым правильным решением. Он меня любит. А я…Я испытываю к нему как раз те чувства, на которых должен основываться настоящий христианский брак. Мы так давно друг друга знаем, мне с ним уютно, надёжно, спокойно. Это дорогого стоит. Наши родители будут просто счастливы. Сотни аргументов «за» и лишь один «против» – крошечное зёрнышко сомнения в том, что это она, та самая настоящая любовь, которая – один раз и на всю жизнь. Хотя, кто знает, какая она – настоящая?

Я глубоко вздохнула.

– Да.

– Да?

– Да, я согласна.

– Ну, слава Богу, – он поцеловал мою руку, а потом прижал к щеке. – Мне показалось, что ты сомневаешься.

– Разве мне не положено? – лукаво спросила я

Миша улыбнулся в ответ:

– Тогда, чтобы всё было совсем как положено… – он достал из кармана коробочку.

– Только не говори, что там…

– Кольцо, – закончил он. И тут же добавил: – Я знаю, что ты любишь серебро, но это белое золото. Посмотри.

Если честно, это было волнительно. Я подняла крышечку.

– Очень красивое!

– Тебе нравится?

– Оно не может не нравиться!

– Тогда давай надену?

Я кивнула.

Он вынул кольцо из коробочки и надел мне на палец. Смотрелось оно просто потрясающе: прозрачный бирюзово-голубой камень в обрамлении бриллиантовой крошки на фоне сверкающего белого золота.

Ну вот, можно считать, что я официально помолвлена. Без пяти минут жена. Самой не верится…

Мы просидели в ресторане «Империала» почти до полуночи. Столько всего нужно было обсудить… Я пила глинтвейн и внимательно прислушивалась к себе. На душе было спокойно и тепло. Значит, всё правильно.

21 ноября

На следующее утро меня разбудил мамин звонок.

– Доча, ты почему мне не сказала!

– Чего не сказала? – пробормотала я.

– Что Миша сделал тебе предложение! Такая новость! А я её от тёти Тамары узнаю!

«И чего тёте Тамаре не спится?» – подумала я. В спальне было темно. Ночные шторы

плотно задёрнуты. Я поднесла к глазам запястье с часами. Почти восемь. Да я проспала!

Я вскочила с кровати.

– Мам, давай, я тебе попозже перезвоню! Или лучше заеду после работы, и мы нормально поговорим, ладно? А то я сейчас жутко тороплюсь. Ну, всё, пока!

Я быстро собралась, побросала в сумку ежедневник, телефон, ключи от машины и выскочила за дверь

На улице шёл дождь, горы были затянуты сплошной серой пеленой. В такое время года мне всегда хотелось надеть что-нибудь яркое, накрасить ногти лаком сочного ягодного цвета, вместо обычного, бледно-розового, купить новые духи с цветочно-фруктовым ароматом. Это называлось «синдром глубокой осени». Сказывался дефицит тепла и ярких красок. Я вообще была метеозависима, как… Мэри Поппинс.

Сегодня вечером в клубе «Биттлз» должен был состояться показ авторского кино. Наш журнал организовывал такие показы каждый месяц, и на них обычно собиралась вся городская богема. Я не очень любила подобные мероприятия, но положение, как говорится, обязывало.

Позвонил Миша:

– Доброе утро, невеста.

– Привет, жених.

Мы оба рассмеялись.

– Моя мама так рвалась сообщить твоей это радостное известие, что я не успел её остановить.

– Ничего страшного, я её понимаю. А я сегодня проспала, представляешь?

– Серьёзно?

– Ну да. До четырёх утра файлы систематизировала в голове, а потом отключилась. Ты идёшь со мной на показ вечером? Фильм обещает быть интересным.

Мы собирались смотреть Кустурицу.

– Если успею, у меня курсы до семи. Кстати, наши родители на выходных собираются семейный ужин устроить…

– Отличная идея. И повод испечь мой фирменный пирог.

– М-м-м, с маскарпоне?

– Да-а, – улыбаясь, протянула я. В этот момент я уже заезжала на парковку офисного центра. – Ладно, Миш, я почти на работе, созвонимся ещё.

– Пока, Мариш, целую.

В обеденный перерыв Танюшка потащила меня в солярий.

– Пошли-пошли, надо восполнять нехватку витамина D. Потом ещё в пару магазинов заскочим, поможешь мне платье для новогодней вечеринки выбрать.

– Тань, до нового года ещё больше месяца.

– Потом будет некогда.

В итоге, мы опоздали в редакцию на полтора часа. Поддавшись внезапному порыву, я купила себе белое кашемировое пальто. Обожаю кашемир. И кожаные перчатки в тон. А ещё просто умопомрачительные висячие серьги в форме снежинок от Swarovski.

– Ты на меня плохо влияешь, – сказала я Тане.

– Да брось, шикарное пальто. Я тебя в нём фотографировать буду. Устроим фотосессию. А серьги подходят к кольцу. Очень красивое, откуда?

Я улыбнулась.

– Это подарок. Я, вроде как, замуж выхожу…

Подруга вытаращила на меня глаза.

– Вроде как?! Что значит «вроде как»? Нет, подожди, и ты молчала?!

Я скромно пожала плечами.

– А что в этом такого?

– Ну, ты даёшь! Выходит замуж и говорит, что в этом такого! С ума сошла! И когда?

– Ещё не решили, но ближе к лету, наверное…

– Здорово! Чур, я с тобой выбирать платье. Поедем в «Topazza pella». О, я знаю мастера, который делает обалденные свадебные причёски.

Я рассмеялась.

– Мой персональный гид в мире моды и гламура, с тобой не пропадёшь.

– А то!

К концу рабочего дня вся редакция уже была в курсе. Кто бы сомневался!

– После показа отмечаем это радостное событие! – объявила Таня.

22 ноября

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я открыла глаза и посмотрела на часы. Десять. Это входит в привычку.

–Алло…

–Маришка, привет! Ты не забыла, что сегодня к нам в гости собиралась? – это была Олька. Они с мужем жили за городом, и на выходные я обычно приезжала к ним на дачу. Оля пекла что-нибудь вкусненькое, Олег топил баню. Жили они практически в лесу, и для меня это был замечательный отдых от городской суеты.

–Наверное, помню, – пробормотала я. – Пока не могу сообразить.

– Разбудила? Ты же рано встаёшь…

– Ну да, – я силилась открыть глаза. – У меня видимо… сбой программы. – «С коктейлями вчера вышел явный перебор».

Подруга засмеялась.

–Давай, приходи в себя, и к нам. Я пирожки буду печь с яблоками. Олежка уже баню пошёл топить. Кстати, очень полезно, после «сбоя программы», – пошутила она.

– Всё, встаю. Ради твоих пирожков готова на подвиг.

Срочно в душ. Голову мыть я не стала, слишком долго сушить. Я не стриглась лет с четырнадцати. Принципиально. Отращивала волосы. Теперь они были длинной почти до талии. Возни, конечно, много, но коса, как у Лары Крофт того стоила.

Я выпила только чашку зелёного чая. Натянула джинсы, рубашку, любимые мягкие замшевые сапоги, набросила пальто, и, захватив ключи от машины, спустилась вниз. До Горного было полчаса езды.

Аромат горячей выпечки с неповторимыми нотками яблок и корицы встретил меня ещё у ворот. Олег открыл калитку.

– Ну, привет, – улыбнулся он. – Мы тебя уже заждались. Баня готова. Можно лечиться.

Всегда бы так лечиться. Баней, а потом чаем с травками и мёдом – у Оли с мужем была своя пасека.

– Я у вас жить останусь, – заверила я. – Который раз я это говорю?

– Уже со счёта сбилась, – ответила Ольга.

– Точно останусь! Или тоже за город перееду. Только надо такого же мужа, как твой Олег найти, чтоб дрова колол, огород копал…

Оля с Олегом познакомились… в монастыре. Олька много ездила по святым местам. Олег – мастер по дереву, работал на восстановлении одного из храмов в Шамордино. Оля приехала туда на послушание. Познакомились. Потом долго переписывались, ездили вместе паломниками. Ну, и, в конце концов, поженились.

– Ну да, – сказала Оля. – Твой Миша совсем не деревенский парень. Как у него дела?

Я улыбнулась

– Собственно говоря… вот, – и протянула руку с кольцом. – Мы тоже, наконец, решили пожениться.

Надо было видеть Олькино лицо!

– Мариш, это здорово! – воскликнула она. – Я так за тебя рада! Почему же ты сразу не сказала?

– Так я и говорю.

– Скоро?

– В мае или начале июня.

Мы сидели на открытой веранде во дворе, и мне было хорошо видно, как к воротам соседского дома подъехал огромный чёрный пикап «Нисан-Навара». Из него вышел высокий широкоплечий мужчина в облегающем чёрном свитере, чёрных брюках и чёрной шапочке. Он придержал дверь, и на землю спрыгнула чёрная овчарка. Выглядело всё это настолько эффектно, что я невольно засмотрелась.

– Какой у вас сосед интересный… Я раньше его никогда не видела.

Оля обернулась.

– А, это Данил. Загадочная личность…

– Он всегда с собакой ездит? – поинтересовалась я.

– Всегда!

– Однако, – я покачала головой. – Одет в чёрное. Собака чёрная, машина тоже. Говорят, любимый цвет отражает состояние души человека.

– Ты знаешь, а ведь правда, – задумалась Олька. – Он вообще, такой… волк-одиночка. Живёт один. У него вроде бы своя школа боевых искусств или что-то подобное. Они с Олегом общаются немного, ну так, по-соседски, но он ничего о себе не рассказывает. Замкнутый очень.

– Ты меня совсем заинтриговала. Во мне проснулся профессиональный интерес.

Проснулся – слабо сказано. Впору стойку делать.

– А что за школа у него? Мы как раз планировали писать про боевые искусства в этом номере.

– Маришка, я в этом не разбираюсь, – отмахнулась Ольга.

Данил в это время подошёл к калитке и окликнул Олега. Они о чём-то поговорили, а потом вместе пошли к сараю, где хранились дрова.

– Привет, сосед, ты нас грабить собрался? – в шутку спросила Оля, когда они проходили мимо.

Он кивнул.

– Немножко. Забыл, что у самого пусто.

Знаете, есть такие лица, которые моментально цепляют своей привлекательностью. Именно такое лицо было у Данила: загорелая кожа, красивый разлёт густых бровей над тёмно-карими глазами. И шрамы. «На пирата похож, – подумала я. – Ещё эта шапочка… Только серьги в ухе не хватает. И пары пистолетов за поясом». У него была фигура профессионального спортсмена, под облегающим свитером отчётливо проступал рельеф мускулов.

Вот меня и зацепило. Мгновенно. Это был какой-то особый холодок внутри. Как после глотка мохито. Или шарика мятного мороженого. И трепет. Пресловутые бабочки в животе.

– Слушай, Оль, а пригласи-ка ты его чаю попить, – вдруг сказала я. И сама себе удивилась.– С пирожками. Я про школу спрошу.

– Ой, даже не знаю. Вряд ли он согласится.

– А ты попробуй.

– Профессиональный интерес, говоришь? – лукаво спросила подруга.

– Чисто профессиональный, – заверила я. И сама засомневалась. Бабочки – это неспроста…

– Ладно, – Олька встала с кресла. – Уговорила. Ох уж мне эти журналисты-писатели, – и пошла к сараю.

Я плотнее закуталась в плед. Мятный холодок блуждал где-то внутри и мешал ровно дышать. В жизни со мной подобного не случалось…

Считается, что все творческие личности чересчур влюбчивы и романтичны. Наверное, я была исключением из правил. Мама с детства воспитывала меня в христианском духе, и я чётко осознала, что главное для девушки – это целомудрие. К тому же, я всегда была сконцентрирована на творчестве больше, чем на чём-либо другом. Наши отношения с Мишей тоже можно было назвать абсолютно невинными, если не считать пары-тройки поцелуев. Он никогда не позволял себе ничего большего. И я это очень ценила.

– Знакомьтесь, – сказала Оля. – Марина. Данил.

Я подняла глаза и улыбнулась.

– Очень приятно.

– Мне тоже, – ответил он без улыбки.

Олег пошёл ещё раз ставить чайник, а Олька доставать из духовки очередную партию пирожков.

Данил производил впечатления абсолютно закрытого человека. За всю свою журналистскую практику я таких людей ещё не встречала. Обычно у меня не возникало проблем с налаживанием контакта. Таня поручала мне все ответственные интервью. Я была симпатичной девушкой, а приятная внешность – это выгодный козырь, особенно для журналиста. Плюс безупречный внешний вид. У меня вошло в привычку продумывать свой образ до мелочей. Когда занимаешь пост заместителя главного редактора, по сути, являясь лицом издания, иначе нельзя.

Только сейчас ни моя безусловная «симпатичность», ни умение легко и просто находить с людьми общий язык не принесли совершенно никаких результатов. Если бы я брала у Данила интервью, оно было бы провальным.

– Да уж, – вздохнула я, когда он ушёл, сказав дежурное «спасибо-было приятно познакомиться», – моей журналистской самооценке нанесён серьёзный удар. Я бы даже сказала – удар ниже пояса.

– Да перестань, – успокоила Олька. – Не в тебе дело, просто он такой.

– Интересно, почему?

Оля пожала плечами.

– Люди разными бывают. Тебе ли не знать.

– Вот именно. Любому поведению есть своё объяснение. Знаешь, чем он занимается? Тренирует бойцов для «микс файт».

– Что такое «микс файт»?

– Бои смешанного типа. Без правил, короче.

– Ничего себе!

– Это единственное, что мне удалось выпытать, – я взяла ещё один пирожок и откинулась на спинку кресла. – Знаешь, мне кажется, что-то у него в жизни такое произошло…

– Так, хватит психоанализом заниматься, – засмеялась Оля. – Давай лучше о твоей свадьбе поговорим.

26 ноября

Следующие несколько дней я всеми силами старалась выбросить Данила из головы. Вот зацепило, так зацепило. Я убеждала саму себя, что причиной всему – профессиональный интерес журналиста и писателя к неординарным личностям. Но вместе с тем понимала, что он просто напросто мне понравился. Настолько сильно, что я всё время о нём думала. Это сбивало с толку и вызывало угрызения совести. Особенно, в свете предстоящей свадьбы. Прямо искушение какое-то!

В конце концов, выручила работа. Мы сдавали номер, и у меня не было ни минутки свободного времени.

Я как раз просматривала вёрстку, когда в кабинет заглянула Маша, наш менеджер по рекламе:

– Мариш, там к тебе какой-то парень пришёл. Говорит, от тёти Наташи.

– А, поняла, – я сняла очки. Совсем забыла. Мама мне говорила – сын тёти Наташиной подруги, который пишет стихи. Прочёл мой сборник и горел желанием со мной познакомиться. Я сказала, чтобы он принёс в редакцию свои стихи. А вдруг парень окажется талантливым? Мне как раз был нужен свежий автор для январской «Вне формата». – Скажи, пусть заходит.

– Угу, – Маша помедлила у двери. – Только, знаешь, он какой-то странный…

– Все поэты странные, – я встала с кресла и потянулась. Потом подошла к окну и щёлкнула кнопкой электрочайника, стоявшего на подоконнике.

Вошёл парень: высокий, крепкий, с длинными вьющимися волосами, собранными в хвост. Он был одет в потёртые джинсы и чёрную ветровку с капюшоном. На обоих запястьях красовались кожаные браслеты с клёпками. «Так, влияние рок-культуры – налицо, – подумала я».

– Привет, – улыбнулся он. – Меня Иван зовут.

– Привет. А я Марина.

– Я знаю, я читал твою книгу. Мне очень понравилось.

– Приятно, когда людям нравится. Хочешь чаю? – предложила я. – Или кофе?

– Нет, спасибо.

Теперь я поняла, что показалось Маше странным – манера разговора и выражение лица при этом. Разговаривал он медленно, и как-то…вкрадчиво. И очень странно при этом улыбался. Так обычно ведут себя люди, находящиеся под действием наркотиков или не совсем здоровые психически. Именно такое складывалось впечатление.

– А я выпью, не возражаешь? А то даже не обедала сегодня…

–Конечно.

– Ты садись, – я опустила в кружку пакетик с заваркой и налила кипятка. – Так ты тоже пишешь?

– Да. Стихи и тексты песен. Я, вообще-то, музыкант…

«Что и требовалось доказать», – подумала я. Я даже была уверенна, что знаю в каком стиле он пишет.

– Принёс что-нибудь почитать? – не могла же я сразу сказать: «Извини, не формат даже для «Вне формата».

– Да, я скинул всё на диск.

– Отлично, – я с кружкой вернулась к столу и присела на краешек. – Я прочту, а потом позвоню тебе, договорились?

Он кивнул. Потом снова улыбнулся.

– Тебе должно понравиться.

– Не всё зависит от меня, есть ещё главный редактор…

– Да мне не важно, напечатаете вы или нет. Просто хочется, чтобы ты почитала.

Он так на меня смотрел, что я сразу поняла: я ему понравилась. Более того, у меня создалось впечатление, что, прочитав мою книгу, он уже «запрограммировался» на то, что я ему понравлюсь. При этом парень действительно казался немного странным. Мне так и хотелось спросить: «С тобой всё в порядке?»

– Оставь мне свой номер телефона, как только прочту, сразу позвоню. Иван, ты извини, но у меня столько работы…

– Я понял. Запиши номер, я буду ждать.

Он ушёл, а я ещё долго не могла отделаться от какого-то неприятного ощущения. Вспомнился фильм «Фанатка». Я сунула диск в дисковод ноутбука и заставила себя начать читать. Интуиция меня не обманула: характер у стихотворений оказался зловещим и маниакально-депрессивным. Я поморщилась. Даже не стану ему звонить. А маме скажу, чтобы больше не присылала ко мне разных сомнительных персонажей…

28 ноября

Суббота. Раннее утро. Я вышла на балкон с чашкой кофе. Вот оно – предчувствие зимы. Будет снег, точно. Предснежное небо не спутать ни с чем. И вкус у воздуха, как перед снегопадом. Позвонила Таня.

– У меня законный выходной, – сказала я в трубку.

– Нет, ты посмотри на неё, – возмутилась подруга. – Даже не здоровается. Так, надевай своё новое пальто, перчатки, поедем на фотосесию. И платья в «Topazza» посмотрим.

– С ума сошла? Там снег будет, я ещё резину не меняла…

– Зато я поменяла. Только что. И уже к тебе еду.

– Просто безобразие какое-то, – вздохнула я. – Ладно, от тебя же не отделаешься. Пошла одеваться.

Я позировала на набережной, пока окончательно не замёрзла. Но Таня, кажется, осталась довольна, нужные кадры она поймала. Потом мы грелись горячим шоколадом в «Джакатте».

– Заявление уже подали? – спросила подруга.

– Нет ещё. Миша после Нового года в рейс уходит. Как вернётся, сразу подадим.

– А ты уже представляешь себе, как всё это будет?

Я улыбнулась.

– Конечно. Хочу, чтобы свадьба была скромная, но красивая.

– Так не бывает.

– Почему? Скромная – не в смысле простая, а в смысле … – я задумалась. – Хочется чего-то особенного, утончённого что ли, изысканного. И без всей этой суеты, криков «горько», дурацких тостов. Знаешь, я однажды была на свадьбе у адыгов. Тихой её назвать, конечно, нельзя – национальная музыка, танцы.… Но меня вот, что поразило: они не кричат «горько» и не целуются на людях. Понимаешь, не принято. Есть понятие стыда, невинности, целомудрия.… На протяжении всей свадьбы жених целовал невесте только руку. А гости одобрительно хлопали. Они чтут традиции, хотя женились молодые ребята, очень современные. Почему у нас всё по-другому?

Таня вздохнула.

– Не знаю. Тогда тебе придётся написать памятку каждому гостю, с указанием, как себя вести.

– Напишу, если понадобится.

– Хочется, чтобы всё было идеально, да?

– Очень. А как иначе? Особенно на венчании…

– Я всего один раз это видела, красивый обряд. Я в числе приглашённых, надеюсь? – вдруг подозрительно спросила она.

Я рассмеялась.

– Если обещаешь, не кричать «горько».

– Обещаю! Заклею рот скотчем! Готова на любые жертвы.

– Считай, что уговорила! – я сделала глоток шоколада. – Хочу платье цвета шампанского.

Таня моментально подскочила:

– Поехали в «Topazza»!

1 декабря

Всю ночь шёл снег. Ранняя в этом году зима… Я сидела на широком подоконнике в зале и смотрела в окно. Ни гор, ни порта не было видно, как будто небо спустилось до самой воды. Только небо и море. В воздухе кружились снежинки. На парапете набережной, облицованном тёмно-коричневой плиткой, лежал толстый слой снега, как шапка взбитых сливок на шоколадном кексе.

Надо на работу собираться, сегодня планёрка.

Я оделась, потом захватила свою необъятную фурловскую сумку, ключи от машины, вышла из квартиры и… остолбенела: соседняя дверь была приоткрыта, а на пороге сидела чёрная овчарка. Точно такая же, как у Данила. «Быть этого не может!» – подумала я. Тут дверь распахнулась, и на лестничную площадку вышел он сам.

– Доброе утро, – машинально сказала я. Такие совпадения только в фильмах бывают. Или в книгах. Но не в реальной жизни. Я точно знаю. Я сама писатель…

– Доброе. – Ответил он. Ни намёка на улыбку, ни капли доброжелательности. Абсолютно непроницаемое лицо. Как будто и не удивился, когда меня увидел.

– Мы теперь с вами соседи? – спросила я.

– Выходит, что так, – он запер дверь. – Извините, тороплюсь. Пошли, Дакота, – и они стали спускаться по лестнице.

Вот это да-а-а… Я постояла ещё несколько секунд, а потом тоже пошла вниз. Я всё ещё находилась под впечатлением. Чёрный «навара» как раз отъезжал от подъезда. Я села в машину и набрала Олин номер – мне нужно было с кем-то поделиться.

– Привет… Не поверишь, но ваш сосед теперь – мой сосед!

– Это как? – не поняла она.

– А так! Я сейчас с ним на лестничной площадке столкнулась.

– Да ладно?

– Угу, – я закусила губу. Нет, это надо же! Потом рывком повернула ключ в замке зажигания. – В этой квартире со мной по соседству уже года три никто не живёт. Купил он её, что ли…

– Ничего себе совпадение! – засмеялась Олька.

– Какое совпадение? Это издевательство!

Я, который день пытаюсь от этого наваждения избавиться, и – на тебе!

День, кстати, не заладился с самого утра. В редакцию снова пришёл Иван.

– Скажи, что я занята, – попросила я Машу. Ну, не было у меня абсолютно никакого желания с ним общаться. Маша ушла, но минут через пять вернулась.

– Марин, он не уходит. Требует тебя. Может охранника снизу вызвать?

В другой раз я, может, и не решилась бы на столь радикальные меры, но сегодня мне «чёрная овчарка дорогу перебежала»

– Вызывай.

Этим дело не кончилось. Когда я, после пяти, вышла из редакции, Иван поджидал меня на улице. «Ну вот, не хватало, чтобы он меня преследовать начал» – подумала я. И быстро пошла к машине, на ходу доставая ключи.

– Марина, подожди! – он догнал меня и придержал дверцу. – Я же только поговорить хотел. Зачем охрана?

– Я очень не люблю навязчивость, – сказала я. – А то, что ты прождал меня полдня на улице при такой погоде, выглядит, по меньшей мере, странным.

– Я хотел тебя увидеть. Поговорить. Ты не позвонила…

– У меня сейчас много работы, сдача номера…

– Ладно, – он улыбнулся своей странной улыбкой. – Ладно, я понял. Слушай, я тебя хотел в свою студию пригласить, я написал музыку на твои стихи. Поехали?

Он что, шутит?

– Я ведь только что говорила тебе, что занята.

– Хорошо, не сегодня. Завтра. В любое время.

Я вздохнула.

– Иван, если у меня появится возможность, я тебе позвоню. Извини, я тороплюсь, – и я захлопнула дверь. «У этого парня просто какие-то маниакальные наклонности», – невольно подумала я.

5 декабря

– Ты чего такая задумчивая? – спросила меня Таня.

Был обеденный перерыв, и мы с ней сидели в кафе на втором этаже офисного центра. – Уже который день замечаю.

Я рассеяно подцепила вилкой листик салата. Есть что-то совсем не хотелось.

– У меня новый сосед. Бессовестно-эффектен: одевается исключительно в чёрное, ходит везде с чёрной овчаркой без поводка. И ездит на чёрном пикапе «навара».

Таня даже перестала жевать.

– Шутишь?

– Какие уж тут шутки. Я его вторую неделю не могу из головы выбросить. У меня свадьба не за горами, а тут… – я смяла салфетку.

– Злишься, потому что тебя зацепило, – догадалась Таня.

– Да! Так и есть.

– Не нервничай. Бывает такое. Все мы люди.

– Знаю. Просто со мной такого ни разу не было. И это именно сейчас, когда мне нужно совсем о другом думать…

– Мариш, жизнь она такая штука, не спрашивает, когда подставить подножку.

Это точно. Коварная-коварная подножка

Мы встречались чаще, чем мне бы этого хотелось. Видимо, срабатывал стандартный закон подлости. Со мной Данил вёл себя подчёркнуто равнодушно. Даже Дакота была дружелюбнее. После того, как я попросила разрешения её погладить, овчарка стала вилять хвостом при встрече.

– Это чей там танк такой, – спросил как-то Миша, когда приехал ко мне. – Рядом с твоей «ауди» стоит. Уже не первый раз вижу…

– «Навара»? Моего соседа, – я сосредоточено взбивала венчиком яичные желтки, собиралась печь бисквит.

– У тебя сосед появился?

– Угу, в квартире напротив.

– Кто такой?

– Тебя что, интересует мой сосед? – спросила я как можно небрежней. «А как он интересует меня, кто бы знал…»

Миша пожал плечами.

– Просто спросил, – он сел за барную стойку. – Во сколько к родителям поедем?

– Часиков в семь, думаю. Пирог как раз пропитается.

Это был мой фирменный вишнёвый пирог: бисквитное тесто, прослойка ягод и крем из маскарпоне и взбитых сливок. И много-много тёртого шоколада сверху. Пальчики оближешь. У нас сегодня намечался семейный ужин, дома у моих родителей.

– Мне ещё надо статью закончить, Таня завтра ждёт готовый материал.

Миша сидел, подперев щёку рукой, и наблюдал, как я готовлю.

– Марин, а где мы будем жить?

Я приподняла брови.

– Ты имеешь в виду у тебя или у меня? Тогда это риторический вопрос.

У него была однокомнатная квартира в одном из микрорайонов. Миша рассмеялся.

– И будем на пару валяться на ковре с ноутбуками.

Я задумалась.

– Ну… Ты, конечно, можешь перевезти свой компьютерный стол…

– Ты их не любишь, я знаю. И он не впишется в интерьер.

– Милый, как с тобой легко, – я подошла и чмокнула его в нос. – Вот за это я тебя и люблю.

Он не дал мне отстраниться и обнял.

– Правда, любишь?

– Ты во мне сомневаешься?

– Просто, ты часто бываешь не то, чтобы холодной, а какой-то далёкой и не сентиментальной, что ли…

– Миш, ты столько лет меня знаешь, я всегда такой была. Творческие люди частенько бывают на своей волне.

– Я знаю. Но иногда хочется, чтобы ты была другой. Со мной.

– Так тебе хочется горячих страстей? – в шутку спросила я и потянулась к подставке с ножами. – Сейчас устроим.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – улыбнулся он.

– Я думаю, после свадьбы всё изменится, – я сделала театральный жест, – инстинкты, законсервированные столько лет, наконец, заявят о своём существовании. Представляешь, что это будет? Такая выдержка!

– Жду не дождусь! – ответил он.

Я вздохнула.

– Только у меня по этой части – полный провал. Исключительно теория и никакой практики. Я болела, когда в школе проходили эту тему.

– Я думаю, – он поцеловал меня. – Мы наверстаем.

– Не сказала бы, что стала чувствовать себя намного увереннее, – заметила я. – Иногда мне кажется, что я вымирающий вид.

– Это же замечательно. Самый редкий, самый ценный вид, – он прижал меня к себе. – Настоящее сокровище.

Я с улыбкой уткнулось ему в шею. И всё остальное отошло на задний план.

Домой я возвращалась поздно. Сначала завезла Мишиных родителей, потом его самого. Было уже начало двенадцатого, когда я подъехала к подъезду и припарковалась рядом с соседским «навара». Потом вышла из машины и вдруг увидела на снегу большие пятна крови. Они вели к дверям подъезда. На самой двери темнел чёткий кровавый отпечаток ладони, как будто кто-то опёрся на неё, открывая. Мне стало, мягко говоря, не по себе. Ночь, пустой двор, а тут такое. У меня даже появилась мысль о том, чтобы развернуться, сесть в машину и поехать ночевать к родителям. Я в нерешительности стояла у подъезда. Мало ли что там.… А потом подумала: вдруг кому-нибудь помощь нужна? Я набрала код, осторожно открыла дверь, заглянула внутрь. И увидела своего соседа. Он сидел прямо на грязном полу, закрыв глаза и прислонившись спиной к стене.

В этот момент овчарка, лежавшая с ним рядом, вскочила и зарычала. А потом вдруг прыгнула лапами мне на грудь. Я еле устояла. Всё это произошло так быстро, что я сразу даже не успела сориентироваться, подумала, что она на меня нападает. И только потом, когда Дакота, поскуливая, метнулась к Данилу, ткнулась носом ему в лицо, снова вернулась ко мне, залаяла, я поняла: не нападает – просит помощи.

Я бросила сумку и присела рядом с Данилом.

– Вам плохо? Что-то случилось?

Он медленно открыл глаза. Они были чёрными. Так бывает от сильной боли, зрачок расширяется настолько, что радужной оболочки становится практически не видно.

– Чёрт, ведь доехал сам, – процедил он сквозь зубы. – Думал, пронесёт…

Я опустила глаза и увидела, что руками он зажимал бок, а сквозь пальцы сочилась кровь.

– Ужас какой! – невольно вырвалось у меня. – Чем это?

– Ножом…

Вообще-то крови я не боялась, но сейчас меня предательски затошнило. Потому что её было слишком много, и я видела, как ему больно.

– Надо перевязать чем-нибудь… наверно, я не знаю, что делать… «Скорую» надо… или в больницу…

– Перевязывал… кровотечение сильнее стало…

Овчарка металась с нами рядом и скулила.

Я никогда и никому не оказывала первую помощь. В жизни не приходилось этого делать. Я лихорадочно пыталась сообразить, что предпринять и не впасть в панику. А потом, щёлк! И в голове как будто сработал автопилот, который начал руководить моими действиями. Единственное, что у меня было – это кашемировый шарф. Я сорвала его с плеч.

– Сейчас перевяжу ещё раз. А потом надо дойти до машины.

Он с трудом сфокусировал на мне взгляд.

– Это вряд ли…

– Надо! Я довезу тебя быстрее, чем «скорая» приедет.

Сколько у нас времени при таком кровотечении? Пятнадцать минут? Десять? Пять?

Я встала рядом с ним на колени.

– Ты сейчас уберёшь руки, а я перемотаю шарфом и затяну.

Шарфа хватило на два оборота, белая ткань моментально начала пропитываться кровью

– А теперь встаём. Давай, я тебе помогу.

Потом я вспоминала и сама удивлялась, как дотащила его до машины? Просто чудом каким-то. Ещё и собака путалась под ногами. Правда, сама заскочила на заднее сидение. Мы доехали за пять минут, хорошо, что больница была совсем недалеко, в центре. Я влетела в приёмное отделение:

– Позовите врача, там у меня в машине человек кровью истекает!

Медсестра продолжала невозмутимо разговаривать по телефону, сделав мне знак, мол, подождите. Ох, я бы ей сейчас так и врезала чем-нибудь! Я подскочила к стойке:

– Вы что, не понимаете? У меня в машине человек с ножевым ранением, врача зовите, быстрее!

Вот тут она, кажется, сообразила – вскочила, перезвонила куда-то, прибежал врач, прикатили носилки. Данил уже был без сознания. Я схватила врача за руку:

– Доктор, вы мне скажите, может заплатить надо будет, я в курсе как это обычно делается…

– Разберёмся, – бросил он. – Ждите в приёмном.

Я устало опустилась на скамейку у стены.

– Девушка, у вас вся куртка в крови, – сказала мне какая-то женщина. Я только махнула рукой. Все, кто сидел в приёмном, наблюдали за происходящим с большим интересом. Ещё бы, прямо как сцена из экшена.

– Девушка, подойдите, – окликнула меня медсестра из-за стойки. – Вы родственница? Документы есть?

– Нет, мы просто соседи… Может документы у него с собой. Я не знаю…

Я снова села на скамейку. Как такое могло случиться? Подрался? Напали? Он же профессиональный боец, у него реакция должна быть, как у змеи, мгновенной. И овчарка была рядом.

Я просидела больше двух часов. За это время приехал дежурный наряд, пришлось отвечать на вопросы милиции. А потом медсестра попросила меня подняться на второй этаж, к отделению реанимации. Вышел врач.

– Нормально всё, жить будет. Крепкий парень. И вовремя приехали. Полежит тут немного, потом в терапию переведём.

Только вернувшись к машине, я вспомнила о собаке, запертой в салоне. Что я с ней буду делать? Я открыла дверцу, и Дакота мгновенно выскочила наружу. Обнюхала меня, заскулила, метнулась взад-вперёд… Видимо, искала Данила.

– Куда же мне тебя девать, зверь? – вздохнула я. Никакой гарантии, что она будет меня слушаться. Но и не бросать же её здесь.

– Иди ко мне, Дакота, – позвала я. – Ко мне!

Дакота навострила уши. Я похлопала рукой по колену:

– Ну, иди сюда.

Она подбежала, и я наклонилась, чтобы погладить её. Признаться, не без опаски.

– Ну что, волчара, поедешь со мной? Домой. Дакота, домой.

Собака внимательно смотрела на меня. Я выпрямилась и открыла дверцу пошире.

– Давай, прыгай. Вперёд.

В этот момент мне невольно вспомнилось, как герой Белуши в фильме «Собачья работа» пытался наладить контакт с овчаркой Джерри Ли.

– Так, а ну прыг-прыг туда, быстро!

Удивительное дело, но это сработало. По дороге домой я только и думала о том, пойдёт ли она за мной в квартиру.

Собака не пошла. Легла у своей двери и – ни с места. Тащить её за ошейник я, понятное дело, не рискнула. Ну что ж, я сделала всё, что смогла. Покормлю её утром чем-нибудь. Главное, чтобы ни на кого из соседей не бросилась.

Было уже начало четвёртого. Я сбросила куртку прямо на пол, в прихожей, прошла в спальню и рухнула на кровать. И моментально отключилась.

Звонил телефон. Или будильник? Нет, всё-таки телефон. Я нащупала мобильный под подушкой и даже не посмотрела на номер.

– Алло…

– Ты что, спишь? – Это была Таня. – Алмакаева, уже десять!

– Тань… – я провела ладонью по лицу. – У меня такая история ночью произошла. Я в больнице была…сейчас, приду в себя чуть-чуть, и примчусь.

Я села на краю кровати. Первой мыслью было: «Позвонить в больницу». Вроде, забивала в память телефона номер реанимации. Я пощёлкала кнопкой поиска. «Состояние стабильное», – сказали мне. Ну, Слава Богу». Кажется, я ещё не отошла от ночного происшествия. Я приняла горячий душ. Стало немножко легче. Потом сварила себе кофе и вылила в кружку пол пакетика сливок. Завтракать не хотелось. В коридоре, на полу лежала куртка, перепачканная кровью. Я сунула её в пакет, потом открыла дверь и выглянула на лестничную клетку. Дакота подняла голову и посмотрела на меня.

– Привет, волчара, – овчарка сдержано постучала хвостом по полу. Я оставила дверь приоткрытой и вернулась на кухню. Достала из шкафчика пластиковую миску, наполнила её рисом и добавила несколько кусочков цыплёнка под пармезаном. И отнесла это всё Дакоте.

– Бон аппети, надеюсь, ты любишь итальянскую кухню.

Собака обнюхала миску. Потом вскочила и начала есть.

– Умница, – сказала я.

– Алмакаева, ты чего меня пугаешь! – набросилась на меня Таня, когда я приехала. – Ничего не объяснила толком… Что случилось?

– Сейчас расскажу, – я сняла дублёнку и повесила на плечики. – Слушай, включи чайник, пожалуйста. Там у меня в ящике стола плитка шоколада есть. А то я не позавтракала даже.

– Так может заказать чего-нибудь?

– Не надо, обойдусь шоколадкой с чаем.

7 декабря

В среду, после работы, я поехала в больницу. Данила уже перевели в отделение интенсивной терапии. Я вошла в палату, и остановилась у дверей. Он лежал с капельницей. Больше в палате никого не было.

– Привет

– Привет.

– Ну, как ты?

– Нормально. Жить буду.

– Это радует.

Я присела на соседнюю кровать.

– Я тебе поесть привезла. Знаю, как в наших больницах кормят.

– Спасибо. И вообще спасибо. Я вроде как у тебя в долгу теперь.

Я улыбнулась.

– Ну да, ты мне должен – новый кашемировый шарф.

Другой на его месте обязательно улыбнулся бы в ответ. Разве так можно? Совсем не улыбаться?

– Договорились.

– Так что с тобой случилось?

Он поморщился.

– Это… мои личные дела.

Спасибо хоть не прямым текстом «не лезь не в своё дело». Тяжело с ним разговаривать, колючий, как ёж. И это после того, как я ему жизнь спасла. Мне даже стало немножко обидно.

– Ладно. Поняла. Тебе… м-м, надо что-нибудь? Не переживай, мне не трудно. Я вообще такая – белая и пушистая, люблю людям помогать. Безвозмездно.

Он оценил мой сарказм.

– Не обижайся. Я, правда, тебе благодарен. Просто не привык быть слабым и от кого-то зависеть. Самое главное, где Дакота?

Я вздохнула.

– Лежит под дверью вашей квартиры. Третий день. Я её кормлю. Забрала бы к себе, но она не заходит. Не переживай, я за ней присмотрю. Ну, насколько это возможно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.