# Плачет рея по пирату

Евгений Сухов

Вор – он и в Сомали вор. А вор, как известно, должен сидеть в тюрьме. Поэтому российские спецслужбы и затеяли эту хитрую операцию против главаря крупного сомалийского клана Юсуфа Ахмеда. Слишком дерзкий этот пират, слишком уверен в своей безнаказанности, слишком много он создает проблем. Для корсара заготовили приманку – корабль, на котором должны были перевозиться драгоценные камни из Алмазного фонда России. В том числе и уникальный голубой алмаз «Небо Сомали». По древним поверьям, этот камень должен вернуться в Сомали и принести счастье всему народу. И Юсуф Ахмед клюет на приманку…

## Часть I. АЛМАЗ «НЕБО СОМАЛИ»

### Глава 1. ЭКЗОТИЧЕСКИЙ ЭКЗЕМПЛЯР

Михаил Степанов уверенно прошел в кабинет, как и подобает человеку его звания и должности, поздоровался за руку с капитаном Пономаревым из войсковой разведки, шагнувшим навстречу, и спросил, указав на чернокожего человека, уныло сидевшего на табурете:

– Это и есть ваш арестованный?

– Он самый, товарищ капитан первого ранга.

Степанов утвердительно кивнул, задержав взгляд на бравом капитане: не так часто морская разведка сотрудничает с сухопутной, сейчас выдался тот самый исключительный случай.

Степанов сел на пододвинутый капитаном стул и с интересом принялся рассматривать арестованного. Перед ним на крепком табурете, ножки которого были накрепко привинчены к полу, сидел худющий негр. Взгляд затравленный, понурый, но страх в глазах отсутствовал. Свой арест он воспринимал как некую данность судьбы: в работе наемника попадаются и более крутые повороты, их надо просто пережить.

– Где вы отловили такой экзотический экземпляр? – спросил Степанов, даже не пытаясь скрыть удивления.

– У села Ведено, в горах. Только ему одному и удалось уцелеть.

– Значит, он из счастливчиков.

– Получается, что так, – легко согласился капитан. – Может быть, и его бы грохнули, – задумчиво протянул он после паузы, – вот только решили поближе посмотреть, что же за птица такая южноафриканская залетела в наши северные края.

– Посмотрели?

– И не только мы одни, – заулыбался Пономарев, – все село ходило на него глазеть, от мала до велика, – прежде таких черных сюда не заносило.

– Это уж точно!

– Тут такая странная история получилась: мне показалось, что отряд боевиков сопровождал этого негра. Во всяком случае, когда мы за ними наблюдали, было заметно, что они его опекали.

– А потом?

– А потом, когда стало особенно горячо, они старались спасти его.

– Очень интересно. Вы допросили его?

– Так, немного поговорили… – неопределенно протянул капитан.

– И что же он вам рассказал?

– Поначалу вообще ни о чем не хотел разговаривать; все твердил, что приехал сюда с гуманитарной миссией, требовал представителей ООН, а потом ничего… заговорил. Сказал, что оказался в лагере в качестве обыкновенного наемника.

– Вот оно как.

– А еще сказал, что неподалеку отсюда еще с десяток его земляков воюют.

– И где же?

– В горах. У полевого командира Максуда. Иногда по радиоэфиру обмениваются впечатлениями.

– Чего же это он так вдруг сразу разоткровенничался?

– Не сразу, – улыбнувшись, признался капитан, – пришлось убедить его быть с нами откровенным.

– И как же?

– У нас имеется в запасе несколько безотказных способов.

Негр слегка приподнял голову, понимая, что разговор ведут о нем. На вид ему было не более двадцати пяти лет. Черты лица правильные, волосы короткие, курчавые, руки мускулистые, привыкшие к физической работе.

Почему он оказался здесь – еще одна загадка этой странной войны, в которую приходится впрягаться. Вряд ли на Северный Кавказ негра занесли религиозные убеждения, даже коммерция не в счет, здесь нечто другое.

– Тебя как зовут? – спросил Степанов по-английски.

– Абди.

– Откуда ты родом?

– Из Пунтленда, – последовал немедленный ответ.

– Это Сомали?

– Когда-то эта территория принадлежала Сомали, но сейчас у нас своя республика, свое правительство. Наше государство называется «Сомалийское Государство Пунтленд».

– Понятно. А откуда именно?

– Из порта Эйл.

– Кажется, это столица пиратства?

– Пиратов у нас нет, есть только солдаты береговой охраны, – протестующе ответил сомалиец. – Сейчас много молодежи служит в рядах береговой охраны.

– Впервые слышу об этом порте Эйл, – удивленно протянул Пономарев.

– Поначалу это была рыбацкая деревушка. Потом ее забросили, вот пираты этим и воспользовались. Район отдаленный, бандиты чувствуют себя там вольготно. Ни полиция, ни разведчики не смогут пробраться к ним незамеченными, – пояснил Степанов и, повернувшись к сомалийцу, продолжил: – В газетах пишут, что пиратство – дело прибыльное. Чего же ты не служишь в береговой охране? Глядишь, деньжат бы поднакопил, – усмехнулся Степанов.

– У меня другое предназначение, – буркнул несостоявшийся пират.

– А может, все дело в другом? Может, ты сюда прибыл в качестве связника? – В глазах сомалийца вспыхнул беспокойный огонек. – Кто этот человек, из-за которого ты сюда пришел?

У Степанова возникла смутная догадка; похоже, он находился на правильном пути, осталось только дожать.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – голос сомалийца звучал напряженно.

– Хочу тебе доходчиво растолковать – для нас ты не существуешь. Тебя просто нет! Ведь при тебе не было ни документов, у тебя нет имени, нет и страны, которая за тебя бы заступилась. Ты никто, ты тень, и если мы тебя сейчас расстреляем, об этом даже никто не узнает.

Сомалиец нервно сглотнул.

– Вы не сделаете этого.

– Сделаем не задумываясь… Но у тебя есть шанс выжить и даже вернуться домой. Для этого тебе придется крепко постараться и рассказать мне всю правду. Тем более что большая часть мне уже известна из наших оперативных источников.

– Вы обещаете, что оставите меня в живых?

– Обещаю, но хочу предупредить, что все зависит от твоей откровенности. Ты нам не нужен; нам нужен человек, с которым ты должен был встретиться. Итак, я тебя слушаю. Кто этот человек?

– Хорошо… Я скажу все. Его зовут Ибрагим, он один из руководителей Аль-Каиды. Я должен был передать ему шифровку.

– Где эта шифровка?

– Я ее проглотил.

– Вижу, что ты не до конца со мной искренен, – предупредил Степанов.

– Это действительно так. Я должен был проглотить эту шифровку в случае опасности. Как только ваши солдаты стали стрелять, я ее тотчас проглотил. Она мгновенно растворяется во рту. Что в ней было написано, я не знаю.

Сказанное походило на правду. С подобными вещами Степанову доводилось сталкиваться. Случалось, что шифровки были написаны на материале, который по своей прочности едва ли уступал металлу, но это вещество тотчас начинало разрушаться при соприкосновении со слюной.

А потом, не резать ведь этого сомалийца, он еще может пригодиться.

– Где ты должен был встретиться с Ибрагимом?

– Он должен был подойти в наш лагерь завтра. Ваш отряд нагрянул за три часа до назначенного времени.

– Ему очень повезло.

– Мне тоже так показалось.

– Что ты знаешь об этом Ибрагиме?

Сомалиец отрицательно покачал головой:

– Ничего. У нас о нем никто ничего не знает. В Сомали очень много его людей, особенно в «Союзе исламских судов». Среди них он пользуется очень большим уважением. Еще известно, что он очень богат. По происхождению – араб. Но мы даже не знаем, из какой именно он страны.

– Что об этом у вас говорят?

– Возможно, он из Саудовской Аравии, а возможно, из Йемена.

– К какому клану ты сам принадлежишь?

– К клану Дарод.

– Глава вашего клана Юсуф Ахмед?

– Именно так, – удивленно сказал сомалиец.

– Вот что, Абди, ответь мне на такой вопрос: куда уходят деньги, которые вы получаете за захваченные корабли? По нашим данным, за последние три месяца правительство Пунтленда получило только официальным путем около пятидесяти миллионов. Полагаю, что в действительности эта цифра значительно выше.

– Значительная часть денег уходит в Европу, там много наших земляков, особенно в Бельгии.

– Деньги идут на защиту ваших интересов?

– Думаю, что да.

– Твоя миссия в Чечне связана с переводом денег?

– Возможно.

– А теперь расскажи, что тебе известно о переводе денег в Чечню… Если, конечно, хочешь выбраться отсюда.

Сомалиец сглотнул.

– Я не первый, кто приезжает из Сомали в Чечню. До меня в этом году здесь было еще несколько человек.

– В какое время?

– В апреле и мае.

Сказанное походило на правду. Именно в это время произошла активизация боевиков. Вместе с деньгами к ним подошло и оружие.

– Как переправлялись деньги?

– Часть денег шла через Турцию, часть – через Азербайджан.

– Юсуф знает, откуда Ибрагим родом?

– Возможно. Он часто с ним контактирует. У меня не тот уровень, чтобы общаться с ним. Я всего лишь посыльный.

– Как часто Ибрагим появляется в Сомали?

– За последние три месяц он был в Пунтленде четыре раза.

– Вот оно как. Это связано с какими-то военными операциями?

– Мне трудно судить. Но знаю, что в Аденском заливе что-то готовится. Как-то случайно я услышал разговор Юсуфа Ахмеда, который говорил о каких-то двух кораблях с оружием, которые движутся в сторону Сомали.

– Что это за оружие? Предупреждаю тебя, Абди, твоя жизнь будет зависеть от того, насколько ты искренен со мной.

– Я понял… Речь шла о ракетных комплексах. Кажется, еще говорили о стрелковом оружии.

– Ты ничего не напутал?

– Я слышал всего лишь обрывки разговора, но речь шла именно о ракетах.

Информация была серьезной. Ее следовало перепроверить.

– Уведите его, – обратился Степанов к капитану, – он нам еще понадобится.

– Я его сам доставлю, товарищ капитан первого ранга, – сказал Пономарев, поднимаясь.

В сопровождении капитана сомалиец направился к двери.

– Вы обещали отпустить меня, – обернулся он.

– Я сдержу свое слово.

Оставшись один, он поднял трубку телефона и быстро набрал нужный номер.

– Слушаю, – раздался спокойный голос вице-адмирала Головина.

– Товарищ вице-адмирал, наши опасения оправдываются. Я только что допросил задержанного сомалийца, Аль-Каида готовит что-то крупное в Аденском заливе.

– А как Ибрагим? Он в Чечне?

– Скорее всего, он уже за пределами России. Ибрагим не любит долго оставаться на одном месте.

– Жаль, хотелось бы с ним поговорить, уж слишком много накопилось вопросов… Сделаем вот что… Сейчас в Сомали у Юсуфа находится Невзоров. Пусть отыщет причину, чтобы съездить в Найроби, а там пусть свяжется с нашим агентом. Возможно, им что-то известно об этих поставках.

– От него пришло тревожное сообщение. За ним установлено наблюдение.

– У нас имеется запасной вариант. В случае необходимости он должен использовать его. Пусть свяжется сам знаешь с кем…

Степанов нахмурился. Оперативный псевдоним этого человека был Иван: особо ценный агент, едва ли не единственный человек, кто вплотную подошел к руководству Аль-Каиды.

– Он глубоко законспирирован. В результате этого контакта его могут раскрыть.

– Я понимаю, что это риск, – после паузы ответил адмирал, – но, к сожалению, у нас просто нет другого выхода. Нужно рискнуть! И предупреди, чтобы он был осторожен.

– Слушаюсь, товарищ вице-адмирал.

### Глава 2. РЕЗИДЕНТ

Вся паскудность ситуации заключалась в том, что, находясь в Сомали, Невзоров не мог использовать свои прежние контакты. Большая часть завербованных клиентов уже уехали из страны, а те, что остались, находились вне досягаемости. Оставалось использовать вариант связи в Найроби, и Невзоров без колебания выехал в Кению.

Не заезжая в гостиницу, Олег тотчас отправился на встречу с агентом, где, как оказалось, его поджидала засада.

Оставался запасной вариант.

Убедившись, что наблюдение за ним не ведется, он поселился в гостинице, в которой обычно останавливались зажиточные туристы.

Первое правило, которому Олег Невзоров следовал неукоснительно как профессиональный разведчик, не передавать связникам ценную информацию на бумажных носителях. В этом случае всегда был риск, что сведения могут оказаться в руках контрразведки. Кроме того, не было уверенности в том, что курьер не захочет ознакомиться с содержанием сообщения, пусть даже из самого банального любопытства. О содержании записки он может проговориться случайному собеседнику. Того, кто не один год проработал в контрразведке, даже такая невинная фраза, как «бабушка пошла в магазин», может натолкнуть на какую-нибудь шпионскую разгадку. А потом, какого дьявола иностранец пишет о какой-то там бабушке?!

Как ни крути, ситуация не из простых, и контрразведка может предпринять ответные действия: например, начать какую-то свою игру, а то и, как бы случайно, значительно нанести ущерб здоровью. А здоровье – вещь столь же необходимая, как кусок хлеба или глоток воды.

Желательно – личный контакт!

И второе правило: никогда не звонить оттуда, где остановился. Именно поэтому Невзоров, сделав значительный крюк, пришел в неприметное кафе и по телефону договорился с резидентом о встрече. Разговор состоял всего-то из нескольких ключевых фраз, известных им обоим. Они и определили место будущей встречи.

* * *

Условились встретиться на следующий день, сразу после полудня, в небольшом парке на окраине Найроби. Невзорову приходилось бывать в этом уголке города прежде, а потому он одобрил предложение резидента. Правда, в вечернее время парк казался несколько диковатым, и у всякого, кто в нем находился, невольно возникало ощущение, что из-за каждого мангрового дерева за ним подсматривают хищные кошачьи глаза.

Возможно, что подобное ощущение не лишено истины: нередко на окраину Найроби забредают дикие звери, а лай гиен столь же обычен, как вопли котов где-нибудь на московской крыше.

Поплутав немного по городу и удостоверившись, что за ним нет «топтуна», Олег вышел к парку. За время, проведенное в городе, он убедился в одной не очень приятной перемене, произошедшей здесь. Бросалось в глаза, что город сильно «почернел». И вовсе не потому, что его улицы были завалены хламом и отбросами – их хватало и в прежние времена, – просто здесь заметно уменьшилось количество европейцев, а те немногие, что попадались на его пути, поглядывали по сторонам с такой опаской, как будто знали наверняка, что в ближайшие полчаса на них начнется охота, их всех разом отловят и зажарят на вертеле.

Белый человек в Найроби уже становился экзотикой, на него пялились все от мала до велика. Невольно возникало ощущение, что твой лоб вымазан краской, и Невзоров ловил себя на мысли, что ему хочется посмотреться в зеркало и убедиться, так ли безупречен его внешний вид. В общем, белый человек выглядел здесь такой же диковинкой, как демонстрация негров где-нибудь на Красной площади.

И с этим следовало смириться.

Добираясь до городского парка, Олег допустил ошибку: дал мелочь какому-то убогому старикашке, стоявшему на перекрестке с протянутой рукой. Тот, не говоря ни слова, выразительно посматривал на каждого проходящего, что было красноречивее всяких просьб о помощи. Невзоров сунул две монетки в темную, потрескавшуюся, как кусок дерева, ладонь и заторопился дальше. Не тут-то было: со всех сторон его окружили негритята и, стрекоча, как стая надоедливых сорок, принялись клянчить деньги. От мелочи пришлось избавиться. Причем ребятня не отходила от него до тех пор, пока он для пущей убедительности не вывернул наизнанку карманы.

Вот с таким небольшим приключением Невзоров подошел к месту встречи, опоздав на десять минут. Скамья, на которой они договорились встретиться, к его глубокому разочарованию, была пуста. «Неужели с резидентом что-то случилось?» – ужалила неприятная мысль.

Из центра Невзоров получил сообщение о том, что резидент под псевдонимом Иван весьма близок к руководству Аль-Каиды, распространившей свое влияние на значительную часть мусульманской Африки. Было известно о том, что в этом регионе эмиссары Аль-Каиды проявляют заметную активность и готовят какую-то крупную акцию. Оставалось выяснить – что именно. А кроме того, нужно было узнать о корабле с ракетными установками, предположительно находившемся в Аденском заливе.

Устроившись на скамье, Олег стал дожидаться, понимая, что для черного населения, блуждающего по парку, он представлял собой визуальную мишень – всякий проходящий мимо невольно поворачивал голову в его сторону. Олег старался выглядеть равнодушно и не растягивать губы в добродушную улыбку.

Неожиданно один из прогуливающихся по аллее мужчин сел на скамью и, раскрыв цветной журнал, принялся разглядывать топ-моделей с большими грудями. Невзоров невольно нахмурился, посмотрев на сидящего кенийца: резиденту предстоит садиться между ними.

Потянулась уже семнадцатая минута ожидания, а агент все не появлялся. Неожиданно сосед, не отрывая масленого взгляда от полногрудой обнаженной красотки, негромко поинтересовался:

– Вы, наверное, приезжий? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я бы посоветовал вам поселиться в хорошей гостинице. В последнее время в Найроби черт-те что происходит!

Вяло улыбнувшись, Невзоров апатично ответил, давая понять, что не расположен к разговору:

– Я так и сделал.

Олег продолжал смотреть прямо перед собой, не проявляя к соседу ни малейшего интереса. Своего контактера он не знал, а потому приходилось полагаться на ключевые слова, первым из которых должно стать «гостиница». Но в этот раз оно могло прозвучать совершенно случайно, а потому не следовало сразу же кидаться с откровениями.

Негр, откинувшись на спинку скамейки, тоже как будто бы не выражал никакой заинтересованности, продолжая разглядывать красоток. Вздохнув, он неожиданно поднялся. Невзоров испытал сильнейшее разочарование: неужели ошибся?

Но в следующую секунду негр произнес:

– Представляете, сегодня стая бабуинов напала на двух подростков.

Невзоров сделал сочувствующее лицо:

– Очень жаль мальчишек. Когда я ехал из аэропорта, то видел двух львиц. Еще не хватало, чтобы они забрели в город.

Олег испытал глубокое разочарование: вторая фраза его собеседника была совершенно не той, которую он ожидал. Пора уходить, чтобы отделаться от навязчивого соседа. В следующую секунду тот обратится к нему «уважаемый мистер» и попросит денег на пропитание.

Знакомо. Проходили!

Посмотрев на часы, Невзоров сделал озабоченное лицо, давая понять случайному собеседнику, что ему самое время подаваться восвояси и тем самым завершить столь содержательную беседу.

Но сосед вдруг произнес:

– Хорошая гостиница имеет еще один плюс: там всегда хорошая кухня!

Следующая фраза агента могла быть какой угодно – прозвучать даже вопросом, вот только определяющим словом в ней являлось «кухня».

– Я люблю хорошо поесть, – сказал Невзоров, расслабляясь.

– По вас этого не скажешь, – улыбнулся негр. – Вы выглядите худым.

– Почему вы не дали знать о себе сразу, когда присели на скамью?

В вопросе Невзорова прозвучала откровенная обида.

– Хотел немного присмотреться к вам.

– Ну и как, присмотрелись? – хмыкнул Олег.

– Присмотрелся, – удовлетворенно кивнул резидент.

– И что скажете?

Негр добродушно улыбался. Невзоров разглядывал его с нескрываемым любопытством. Нелепо было предполагать, что на встречу явится эдакий русоволосый блондин с голубыми глазами, но вот только он никак не мог предположить, что контактер будет выглядеть столь типично: обыкновенный африканец, ничем не отличающийся от остальных чернокожих жителей Найроби, даже улыбался он как-то по-кенийски. Весьма походил на представителя койсанского племени, которых немало в Южной Африке. Даже цвет кожи у него был желтовато-бурый.

– У вас хорошая выдержка, – одобрительно кивнул резидент. – Мне сообщили, что придется иметь дело с настоящим профессионалом. Вот я и решил понаблюдать за вашей реакцией.

– Надеюсь, что вы не разочарованы?

– Нисколько. Давайте немного пройдемте по парку, – неожиданно перешел он на русский язык. – Здесь так чудесно пахнет. В Найроби этот парк – мое любимое место.

– Вы хорошо говорите по-русски, – заметил Невзоров, поднимаясь.

– Особенно для негра, который родился в России, – сдержанно заметил новый знакомый.

По обе стороны от асфальтированной дорожки произрастали какие-то высокие кусты с большими желтыми цветами. Они так ароматно благоухали, что невольно хотелось чихнуть, и Невзоров уже дважды сдерживался.

– Вот как… И где же именно?

– Не буду уточнять, где именно, только скажу, что родился в средней полосе России. Мой отец был родом из Эфиопии, а мать – русская. Так что по паспорту я остался русским. Не правда ли, очень занятно для человека с черной кожей, – усмехнулся новый знакомый.

– Пожалуй, что так, – сдержанно согласился Олег. – Можно один вопрос?

– Задавайте, будем считать это неофициальной частью нашего контакта.

– Как вы попали в разведку?

Новый знакомый понимающе кивнул:

– Разведка – очень многоплановый предмет, кого там только не встретишь! Есть экстрасенсы, различного рода телепаты, имеются математики и лирики. Что удивительно, для всех там находится место и каждый выполняет свою часть работы. Так что нет ничего удивительного в том, что работа нашлась и для человека с черной кожей, но с русскими мозгами.

– Пожалуй, вы правы. В какой-то степени это даже плюс.

– Ха-ха! Особенно для Африки.

Новый знакомый оказался остроумным человеком.

– Я окончил университет, исторический факультет. Хотел заниматься историей Африки и ее проблемами. Что тут поделаешь – видно, сказались гены, как-то потянуло. А потом, когда я уже учился на последнем курсе, ко мне подошел человек, назвался сотрудником ФСБ и сказал, что органы безопасности уже давно присматриваются ко мне и что на меня имеются определенные виды. Обещал интересную работу, заманчивые перспективы, после содержательного разговора оставил свой номер телефона.

– И вы так сразу согласились?

– Ну почему же сразу? – Резидент выглядел почти обиженным. – Я почти месяц размышлял. Согласитесь, это не так уж и мало!

– Согласен с вами.

– Я ведь и в самом деле рассчитывал серьезно заниматься наукой. Было место в аспирантуре, намечались определенные научные перспективы. К тому времени я уже знал три языка, так что мне пришлось от многого отказаться, когда я согласился на службу в ФСБ.

– Да, пожалуй.

– Я же прекрасно знал, на что иду. За десять лет службы поменял четыре африканские страны, и очень хочется верить, что нигде не наследил. И знаете почему?

– Почему? – Разговор увлекал.

– Работа в Африке имеет особенную специфику. Здесь не существует такой практики, как обмен шпионами, так что контрразведка с легкостью может перешагнуть через все международные нормы, чтобы отправить меня на тот свет. Поэтому я очень остерегаюсь делать неверные шаги. Это не теплое место, это Африка! По-другому – раскаленная сковорода. Так что поджарить на ней могут очень крепко… В буквальном смысле этого слова.

За разговором незаметно прошли в самый конец парка, где росли баобабы. Расположились за небольшим столиком, под огромным деревом с широкими листьями. Кроме преимущества в виде тени от густой кроны, здесь было еще одно – безлюдье. Большинство гуляющих предпочитали центральную аллею с ее многочисленными беседками.

– Вам здесь не тяжело? Все-таки Россия далеко.

– Как-то привык, – пожал новый знакомый плечами. – А потом меня принимают здесь за своего. Стараюсь их не разочаровывать.

– Но у вас цвет кожи белее, чем у здешних. Это вам не мешает?

– Скорее всего, наоборот, где-то даже помогает. Белые люди сейчас по-прежнему в почете, так что срабатывает. Как мне вас называть? Джон или еще как-нибудь?

Невзоров улыбнулся:

– Для вас я – Джон Эйрос.

– Вот и славно.

– А мне как к вам обращаться?

– Зовите Иваном.

– Вам очень подходит это имя, – улыбнулся Олег.

– Я это знаю, – без тени смущения отозвался резидент. – Так что вас интересует?

– Нам известно, что сомалийские пираты очень тесно сотрудничают с исламистами. По существу, Сомали становится базой для террористов разного рода. Там они проходят подготовку, оттуда разъезжаются по всему миру: в Америку, в Европу.… Немало их и в Чечне. Один такой отряд, состоявший практически из представителей клана Дарод, воевал с федеральными войсками у села Ведено. Деньги, которые они получают за заложников, также переправляются на Северный Кавказ. На них покупается оружие, устраиваются террористические операции. По нашим оперативным данным, в Аденском заливе в ближайшее время планируется нечто очень крупное. Есть информация, что на одном из кораблей переправляются ракетные комплексы. На другом предположительно – стрелковое оружие. Рисковать мы не можем, в этом регионе наши существенные интересы. Через Суэцкий канал переправляются сотни наших военных и торговых судов. Так что нам нужно предотвратить намечающуюся акцию. Вы что-нибудь знаете об этом?

– К сожалению, я не вхожу в руководство организации, но кое-что мне известно. Действительно могу подтвердить, что сейчас в Аденском заливе находятся два корабля. На одном находятся ракетные комплексы, а на другом – во всяком случае по моим данным – пулеметы, гранатометы и автоматы.

– Можете узнать координаты кораблей? И куда они транспортируют это оружие.

– Задача не из простых.

– Попытайтесь выяснить.

– Как срочно вам это нужно?

– Чем скорее, тем лучше.

Иван призадумался.

– Попробую узнать завтра, в крайнем случае – послезавтра. Хотя обещать что-либо в этом случае очень сложно. Может, попробую выяснить через своего шефа, у меня с ним хорошие отношения…. Свожу его в ресторан; под хмельком он становится очень разговорчивым.

– Узнайте названия этих кораблей и их водоизмещение, к какому транспортному типу они относятся. Сейчас в транспортном коридоре стоят три наших боевых корабля. Эти суда можно было бы задействовать в операции.

На лице Ивана отобразилось сомнение.

– Попробую. У вас есть еще что-нибудь?

– Тут еще вот какое дело. Нам известно, что сомалийских пиратов возглавляет Юсуф Ахмед, он же стоит во главе клана Дарод, наиболее влиятельного и многочисленного в Сомали. Когда-то Юсуф Ахмед заканчивал Бакинское мореходное училище, был весьма толковым курсантом. Потом вернулся в Сомали, где весьма успешно строил свою карьеру – во всяком случае, до тех самых пор, пока там не началась гражданская война. Некоторое время воевал на стороне правительства, потом понял, что лучше работать на себя, и занялся откровенным пиратством. По существу, он возглавляет теневое правильство Сомали, без его одобрения в стране не проводится ни одна крупная акция.

– Я знаю, в Сомали он весьма крупная фигура. Имеет серьезные связи с Аль-Каидой. Говорят, что эта организация серьезно влияет на него.

Невзоров согласно кивнул.

– У нас такие же данные. В его распоряжении имеются даже боевые военные катера. У меня есть идея, как захватить Юсуфа Ахмеда.

– Что это может дать?

– Его захват можно будет использовать как существенный фактор для торга.

– Это тоже нужно срочно?

– Да. Эту информацию нужно будет срочно передать в центр, без их согласия сделать это будет невозможно.

– Хочу вас предупредить, Юсуф Ахмед – очень осторожный человек, – усомнился Иван. – Сделать это будет очень непросто.

– Нам это известно. Вы знаете о том, что племя Юсуфа Ахмеда пришло в Сомали из Южной Африки?

– Первый раз об этом слышу, – удивленно сказал резидент. – Откуда вам это известно?

– Когда я прибыл в Африку, то представился журналистом и брал у него интервью. Он мне сам об этом весьма подробно рассказал.

– Любопытно. И в чем там дело?

– У племени ракия, к которому принадлежит Юсуф Ахмед, была реликвия – голубой прозрачный алмаз, который всегда находился у старейшины племени и неизменно передавался от отца к сыну. Потом, после того как в их края пришли белые и стали их вытеснять, они были вынуждены отправиться на север, забрав с собой алмаз. Впоследствии племя добралось до территории современного Сомали, где и осело.

– И куда же потом делся этот алмаз?

– В одном из поединков сын вождя убил белого поселенца. К месту расположения племени выдвинулась карательная португальская экспедиция, и, чтобы спасти своих людей, вождями племени было решено отдать полковнику реликвию – голубой алмаз. Таким образом, камень попал к начальнику карательной экспедиции. Позже тот подарил этот алмаз своему генералу за хорошее место в Лиссабоне. Дальше алмаз много раз перепродавался и выменивался, побывал едва ли не во всех королевских дворах Европы и затем оказался у английского короля Георга V, а тот передарил его своему русскому кузену Николаю II. После революции алмаз оказался в Алмазном фонде в Москве и был назван «Небо Сомали».

Могучие кроны деревьев, широко разбросав ветки над узкими, выложенными базальтом дорожками, выглядели густыми зелеными навесами. Создавалось впечатление, что листва, через которую даже не просматривалось небо, способна укрыть от самого сильного тропического ливня.

– Хм… Весьма точное название. Здесь оно и в самом деле невероятно голубое. Месяцами не бывает даже облачка.

– Я предлагаю организовать выставку российских алмазов где-нибудь на Восточном побережье Африки. Когда Юсуф Ахмед учился в Советском Союзе, он видел этот алмаз и непременно захочет увидеть его еще раз. Вот тогда представится возможность его изловить. Допускаю и второй вариант, который мне кажется наиболее вероятным. Алмаз для него очень много значит. Это реликвия, это память предков; все туземцы верят в то, что когда-нибудь камень вернется в их племя, и с ним они связывают свое возрождение. Мне даже известно, что сомалийское правительство не однажды обращалось к нашему правительству с просьбой продать алмаз, но дело никогда не шло дальше обещаний. И мне думается, что Юсуф предпримет попытку, чтобы вернуть алмаз. Допускаю, что он захочет захватить судно с коллекцией.

– Мне кажется, что это авантюра чистой воды.

– Не скажите, – покачал головой Невзоров. – Все гораздо серьезнее, чем это может показаться на первый взгляд. Африканцы чрезвычайно суеверны, а если в этом замешаны и души предков, которые сидят где-то на соседней горе и подсматривают за ними, то даже самая малая проблема может стать для них очень серьезной.

– Даже если центр согласится на ваше предложение, то не думаю, что алмазы повезут на каком-нибудь сухогрузе; скорее всего, это будет военный корабль. В этом случае Юсуфу придется вступить в схватку с военным кораблем.

– Думаю, это вряд его остановит. Юсуф Ахмед располагает боевыми судами, я сам их видел на одной из его пиратских баз, а военного опыта ему не занимать. Вспомните, как год назад едва не началось противостояние между немецкими и сомалийскими кораблями.

– Припоминаю, – кивнул Иван. – Тогда, кажется, в район подошло около полусотни различных сомалийских судов.

– Совершенно верно, – охотно согласился Невзоров. – Вот этой самой операцией руководил Юсуф Ахмед. Почему, вы думаете, немецкие корабли отступили?

– Почему же?

– А потому что просчитали, что им оттуда не выбраться без огромных потерь. Их довольно грамотно блокировали.

– Возможно, вы и правы, такой человек действительно способен отбить этот алмаз. – Хлопнув себя по коленям, Иван произнес: – Все, мое время закончилось. Нужно уходить.

Поднялись одновременно.

– Вы женаты? – спросил Невзоров, пропуская Ивана вперед на узкую дорожку.

– Как вам сказать… Сейчас я живу с белой женщиной. – Так улыбаться мог только настоящий африканец, которому перепало счастье обладать европейкой. – Здесь это престижно, в какой-то степени мой статус сразу повышается. Ничто так не ценится окружающими, как богатство и красивая женщина.

– Согласен с вами. Она не из разведки?

– Это единственный ее минус, но я думаю, что со временем это можно будет исправить.

– Где вы с ней познакомились?

– В Париже, – губы резидента растянулись в довольной улыбке. Сейчас он выглядел особенно симпатичным, сразу стало понятно, что приятных воспоминаний у него целая коллекция. – Я поехал туда всего лишь на неделю, чтобы посмотреть город. И познакомился с Мирандой в Лувре. Знаете, я очень осторожно отношусь к случайным знакомствам. Профессия обязывает… Но это тот случай, когда я не ошибся. Чем-то она напоминает мне русских женщин: невероятно безрассудных и столь же любящих.

– Вижу, что вам не хватает русских женщин и вы скучаете по ним.

– О, да! – воскликнул Иван и уже тише, видно припомнив нечто сокровенное, добавил: – Есть такое дело… Кто хоть однажды имел дело с русскими женщинами, больше их никогда не забудет. Сейчас я вам говорю это как африканец.

Парк остался позади. Оказавшись на шумной улице, Невзоров понял, насколько комфортней сидеть на скамейке в густой тени тропического парка. Что ни говори, а город со своей суетой и потоком автомобилей отнимает немало сил.

– Давайте встретимся с вами через три дня, – предложил Иван. – Думаю, что к этому времени я буду располагать более точной информацией.

– Договорились. – Невзоров пожал протянутую руку, сухую и невероятно крепкую.

– Мне в ту сторону, – кивнул Иван по направлению к центру. – А вам через улицу и налево.

– Вы знаете, где я остановился? – удивился Олег.

– В городе не так уж много приличных гостиниц, где может остановиться белый, – улыбнулся новый знакомый.

### Глава 3. ЗАКЛАДКА КОНТЕЙНЕРА

Всю информацию в центр Казаи Менелик – или иначе резидент российской разведки, работающий под псевдонимом Иван, – передавал в контейнере, закладывая его в тайник каждую среду рано утром, когда выгуливал терьера. Внешне все выглядело очень безобидно: он просто выходил в парковую зону, садился на скамеечку у входа, и пока пес метил все столбы в радиусе шестисот метров, он, покуривая сигарету, в одно движение прикреплял небольшую коробочку под скамейку. Хитрость подобной операции заключалась в том, что, даже если кто-то нечаянно нащупает контейнер с зашифрованной информацией, он не сумеет его отковырнуть от планки скамейки. Для того чтобы сделать это, нужно было знать, в каком именно месте следует нажимать – тогда контейнер отпадет сам, как майский жук с дерева в холодную погоду. В противном случае он будет просто уничтожен.

Человек, который придет за контейнером ровно через час (невысокого росточка, круглолицый, краснощекий, занимающий в российском посольстве должность советника, но в действительности руководящий всей разведслужбой), знал об этой хитрости (именно он заказал в лаборатории специальный клей). Так что послание он извлекал без особого труда. Его задача – в кратчайшие сроки передать шифровку и передать агенту ответ центра.

Казаи Менелик поднялся в половине шестого. Заметив, что хозяин проснулся, собака в предвкушении утренней прогулки усиленно забила куцым хвостом и засопела так, что ее могли слышать в противоположном доме.

Миранда спала, соблазнительно раскинувшись. Если бы не среда, он нашел бы слова поласковее, чтобы продолжить ночные любовные ласки. Глянув напоследок на обнаженное девичье тело, он позвал собаку и вышел в коридор.

В крохотной пластинке, всего-то два сантиметра длиной и толщиной в спичку, помещался чип, на котором записана информация. Достаточно вставить его в компьютер, чтобы снять запись, и еще потребуется часа три, чтобы расшифровать ее.

Спустившись по лестнице, Казаи Менелик направился в парк. Пес всецело воспользовался предоставленной свободой и норовил забраться в каждую подворотню, что-то усиленно при этом выискивая. По тому, как он энергично шевелил носом и вертел хвостом, было понятно, что дел у него невпроворот, и он был бы признателен хозяину, если бы тот разрешил ему рыться у мусорных баков до самого заката.

Казаи сел на краешек скамейки и, опустив руку, незаметно прикрепил контейнер. Со стороны могло показаться, что он просто смахивает с колен соринки, но в действительности именно в этот самый момент происходила закладка контейнера.

За последний год он двадцать семь раз производил закладку, но всякий раз невольно волновался: порой ему казалось, что за его действиям наблюдают даже деревья. Возможно, именно потому они так сердито покачивают густыми кронами.

Поднявшись, Казаи направился к выходу из парка. Когда он подходил к дому, в его кармане задребезжал телефон. Вытащив его, он увидел, что на экране высветился телефонный номер Хайдара, одного из руководителей Аль-Каиды.

– Слушаю тебя, брат, – негромко ответил Казаи.

– Как у тебя сегодня со временем?

– Я весь в твоем распоряжении, брат.

– Сможешь подойти ко мне через два часа? У меня есть для тебя новости.

– Хорошо, брат. – Казаи отключил телефон.

За те три года, что Казаи Менелик прожил в Кении, Хайдар звонил ему всего четыре раза. И всякий раз его звонок был связан с весьма серьезными делами. Порой Казаи казалось, что Хайдар вообще забывает о его существовании, и только когда они встречались, он понимал, что это не так. Хайдар так любовно прижимал его к груди и так терся своей небритой щекой о его лицо, что невольно казалось, будто он обожает его как собственного сына.

Еще одна новость заключалась в том, что руководитель приглашал его в собственный дом, что само по себе было большим доверием: подобной чести удостаивался далеко не каждый. Можно было предположить, что Казаи ожидает некоторое повышение, и он понемногу движется наверх по сложной и длинной иерархической лестнице организации.

К предстоящему визиту следовало подготовиться. Вернувшись в квартиру, Казаи облачился в свой лучший светло-серый костюм, подумав, вылил на себя полфлакона дорогого одеколона. Из соседней комнаты выглянула Миранда и, оценив его долгим взглядом, произнесла:

– Ты так основательно готовишься, что можно подумать, что ты отправляешься на свидание к любимой женщине.

– У меня уже есть любимая, успокойся.

– Я-то спокойна, – фыркнула женщина. – Волнуется только та, которая не уверена в себе, а я в себе не сомневаюсь. – И несколько встревоженно поинтересовалась: – Эта встреча для тебя много значит?

– Больше, чем ты думаешь.

– Тогда желаю тебе удачи. Но мне кажется, что с одеколоном ты немного переборщил. Остается надеяться, что большая его часть выветрится по дороге.

Миранда всегда умела подбодрить и заставить его улыбнуться.

На дорогу, включая быструю езду по автостраде и осторожную по коттеджному поселку, потребовалось сорок минут: ровно столько, чтобы обдумать ситуацию и выработать верную линию поведения. Следовало вести себя достойно, но с готовностью выполнить любую предстоящую задачу. Сплав гордыни и покорности подкупает.

* * *

Дом Хайдара располагался на окраине Найроби, в престижном районе, где предпочитали селиться преуспевающие бизнесмены. Отсюда, всего-то в пяти минутах езды, размещался «Маленький Сомали». Хайдар с полным правом мог проживать среди земляков, но он намеренно ди-станцировался, чтобы не привлекать к себе повышенного внимания. Вряд ли кто из жителей поселка мог потягаться с ним по степени своего влияния. В прислуге у Хайдара было два земляка: худые и безмолвные будто камни; каждому из них было не более тридцати лет. Казаи никогда не слышал, чтобы они разговаривали. Даже здоровались как-то молчком, непременно склонив голову. Один из них был садовником, другой следил за порядком в доме, но в действительности они являлись личной охраной Хайдара и, как поговаривали, за каждым из них тянулся длинный шлейф заказных убийств. Так что оставаться в их обществе было жутковато.

Остановив машину у дома, Казаи прошел во двор, встретившись взглядом с садовником. Тот учтиво, как если бы Менелик был самым желанным гостем, улыбнулся. Не понравился лишь его взгляд: очень пристальный, изучающий. Но голову он склонил низко, будто ожидал щедрых чаевых.

Распахнулась дверь, и на порог, широко раскинув руки, вышел хозяин дома:

– А вот и мой брат.

Казаи поймал себя на том, что сделал вперед несколько поспешных шагов, и тотчас обругал себя за горячность. Следовало вести себя несколько сдержаннее, и уж тем более не следовало бежать навстречу сломя голову.

Высокий, в белом облачении, Хайдар напоминал статую – о такую фигуру можно и расшибиться! Но объятия получились бережными, с легким похлопыванием широких и пухлых ладоней по спине.

Слегка отстранившись, Хайдар произнес:

– Пойдем в дом, у меня к тебе есть серьезный разговор.

Тревога понемногу улеглась. Сразу за дверью находилась большая гостиная. На стенах персидские ковры, под ногами паркет из черного и красного дерева. И, только всмотревшись, можно было понять, что он составляет какой-то сложный и замысловатый узор. У окна низенький стол, на котором стоял поднос с фруктами и чай, разлитый в пиалы; здесь же мягкие удобные кресла.

Гостиная выглядела удобно и весьма располагала к беседе.

– Садись, брат, – показал Хайдар на кресло и, подавая пример, мягко опустился сам.

Хайдару уже давно перевалило за пятьдесят, однако он совершенно не выглядел на свой возраст – был столь же подтянутым, как и в прежние годы. Поговаривали, что молодость ему помогает сохранять пятнадцатилетняя любовница, находившаяся у него на содержании, а злые языки злословили, что из-за неуемной энергии Хайдара в городе уже не осталось ни одной девственницы.

Истинный его возраст выдавала лишь мелкая сеточка морщин, собравшаяся вокруг глаз, да еще взгляд, какой бывает у человека, умудренного жизнью. Сразу становилось понятно, что разговариваешь с человеком, за плечами которого большая и сложная жизнь.

– Сколько ты уже с нами?

– Три года.

Хайдар понимающе качнул головой.

– Это достаточный срок, чтобы зарекомендовать себя, и вполне достаточный, чтобы заняться серьезными делами.

– Я очень рад, что мне доверяют.

– Ты у нас на хорошем счету. Твоя дальнейшая судьба будет складываться от того, как ты выполнишь следующее задание.

– Я готов, каким бы оно ни было, – поспешно отвечал Казаи.

Хайдар удовлетворенно кивнул:

– Похвально, Казаи, меня радует твоя решительность. Пройдет какой-то год – и перед тобой откроются многие двери, так что воспринимай это поручение как очередное испытание и шаг к новой ступени. – Сделав паузу, как бы отделяя предстоящий разговор от того, что было сказано до этого, Хайдар заговорил: – Тысячи наших братьев сейчас томятся в тюрьмах по всему миру, мы должны помочь им…

– Это наша общая боль, брат.

– Несколько дней назад в Аденском заливе пропало наше судно. В нем было двенадцать контейнеров с российскими крылатыми ракетами «Х-55».

Казаи старался не выдать своего волнения и, затаив дыхание, ожидал продолжения.

Широкая ладонь обхватила тощую бородку, росшую клинышком. Темно-рыжая с проседью по самой середке, борода совершенно не подходила к лицу Хайдара, широкому и скуластому; невольно создавалось впечатление, что она была снята с другой физиономии. Казаи сидел неподвижно, опасаясь выдавать волнение.

– Судно должно было прибыть к нам уже два дня назад… Через Суэцкий канал в конце недели должен пройти американский контейнеровоз с ядерными боеголовками на борту. Мы рассчитывали установить эти ракетные комплексы на суда, взять контейнеровоз в блокаду и вынудить неверных пойти с нами на переговоры. – Казаи молчал, опасаясь пропустить хотя бы слово. – И заставить неверных освободить наших братьев, что сейчас находятся в тюрьмах.

– Может, все дело в технике, может, она вышла из строя? – озабоченно спросил Казаи.

Хайдар отрицательно покачал головой:

– Так не бывает. Судно просто исчезло со всех экранов, словно его не было вовсе. Такие приборы можно вывести из строя, только специально сломав их.

– А может, каким-то образом одной из спецслужб удалось узнать об этом грузе и они просто затопили судно?

Хайдар налил чаю в глубокую пиалу и немного отпил.

– Не думаю, – проговорил он после минутного раздумья. – Если бы на судно вышли спецслужбы, то мы бы об этом уже знали. Аденский залив – зона наших интересов, так что действовать в этих водах любые спецслужбы должны с разрешения правительств Восточной Африки. В каждом правительстве находятся наши люди… Груз могли перехватить какие-то другие боевые группы, которые никак не связаны с нашим движением.

– В чем заключается моя задача, Хайдар?

– Ты должен немедленно подключиться к поискам. Будешь работать под началом Юсуфа Ахмеда. Кажется, ты говорил о том, что умеешь водить самолет?

– Это действительно так. Мой отец был летчиком, наша семья владела частной авиакомпанией, так что своему ремеслу он научил и меня.

– Прекрасно! Так что будешь вместе с другими пилотами искать судно с воздуха.

– Когда мне отправиться в Сомали?

– Сегодня. В аэропорту тебя встретят. Юсуф Ахмед тоже уже в пути. Ступай, брат.

Поднявшись с кресла, Хайдар притянул к себе вскочившего Казаи и слегка коснулся щекой его лица.

– Аллах акбар!

– Аллах велик!

Едва Казаи вышел за порог, как из-за занавески вышел Ибрагим. Слегка приоткрыв ее, араб наблюдал за удаляющимся Казаи. В какой-то момент гость приостановился, Ибрагиму показалось, что тот сейчас обернется на изучающе-враждебный взгляд. Однако этого не произошло: уверенным шагом он подошел к припаркованному автомобилю и решительно распахнул дверцу.

– Это именно тот человек, о котором ты говорил, Ибрагим? – спросил Хайдар, когда гость отошел от окна.

– Он самый, – кивнул Ибрагим. – Я бы узнал его даже со спины.

В комнату неслышно вошел слуга и, поставив на поднос пиалы с чайником, немедленно удалился.

– Четыре года назад нашим братьям в Чечне понадобились военные специалисты. Я обратился за помощью к нашим друзьям в Америке. Они помогли подобрать мне нужных людей по взрывному делу. Разумеется, подбор осуществлялся по неофициальным каналам… Все они псы войны, офицеры и сержанты запаса, зарабатывают на жизнь тем, что обучают повстанцев в различных точкам мира, в том числе и в Восточной Африке… Группа состояла из восьми человек, прибыли они из разных регионов. Пятеро белых и трое черных. С каждым из них я переговорил лично. Они мне понравились, и я понял, что с ними можно иметь дело. Так вот, среди них был и этот человек, правда, звали его не Казаи, а Мартин, на американский манер! Грамотный, умный, пожалуй, он мне понравился больше всех, и я отправил его в Чечню в отряд Алихана. А еще через два месяца отряд Алихана был зажат в горах федералами и разгромлен наголову. Причем Мартина в этот самый момент в отряде не оказалось, он был в командировке. Тогда мы не придали значения этому случаю, на войне случается и не такое. Прикрепили его к другому отряду. Надо признать, свое дело он знал отлично и многому научил бойцов. Так что новобранцы, из которых состоял отряд, уже в скором времени представляли собой значительную боевую силу. Однако вскоре и этот отряд попал в засаду и был полностью уничтожен. В живых осталось всего лишь несколько человек, и среди них Мартин. Не правда ли, слишком много совпадений?