# У судьбы другое имя

Анна и Сергей Литвиновы

Сейчас у певицы Марии есть все: поклонники, гастроли, слава. Но начинала она в девяностые годы, когда любовь и дружба ценились мало – все решали деньги. Те, кто хотел сделать карьеру, считали: действовать нужно беспринципно и нагло, иначе не пробьешься. А респектабельными стать еще успеем… Мария очень надеялась, что прошлое давно забыто и похоронено, однако на приеме в честь своего юбилея ее муж был убит в собственной спальне! Подозрение пало на певицу… Она догадывалась: враг оттуда, из «лихих девяностых». Он пестовал свою месть долго и тщательно, а значит, шансов спасти репутацию – и собственную жизнь – у нее немного. Мария искренне полагала – мстить ей не за что. Но, похоже, она ошибалась…

Девицу прислали, какую просил. Худышка, бледная, совсем юная, нос в веснушках. Испуганно стрельнула в него взглядом и потупилась.

«Не размалевана. Свежа. Волнуется. То, что надо. Будет стараться – получит хорошие чаевые», – оценил Григорий Петрович.

Покосился на охранника, стоявшего рядом. Буркнул:

– Годится. На всю ночь беру.

Ночь проституткам выгодней, чем почасовые заказы. Но эта, нет бы расцвести – только голову еще ниже склонила. Начинающая, что ли? Правда, он сам велел прислать как можно моложе. И чтоб обязательно худенькая была. Но только проблемы ему не нужны.

– Сколько тебе лет? – строго спросил у девчонки.

– В…восемнадцать.

Естественно. Разве мог ответ быть иным?

Пришлось обращаться к охраннику:

– Точно не малолетка?

– Да не ссы, дядя, – пробасил тот. – Нормальный товар!

Григорий Петрович поморщился от грубости. Что элитное агентство, что сборище молдаванок – персонал одинаковый. Имеют наглость воображать, будто с клиентом на равных. Надо побыстрее выставить его.

– За ночь – как обычно? Десятка? – Григорий Петрович потянулся за бумажником.

– Я помещение сначала должен проверить, – предупредил охранник.

Будто с ходу не видно, что заказчик давно уже вырос из молодежных забав, когда одну девицу на пятерых заказывают…

– Смотри, только быстро.

Он уже раздевал свою жертву – пока что взглядом. Джинсы и кофточка решительно не годятся. Во что переодеть? Может быть, в школьную форму? Нет, надоело. Пусть девчонка сыграет… допустим, спортсменку. Молодую гимнасточку, целиком подпавшую под власть нового тренера. Трико, чешки и никаких, естественно, лифчиков. Да чтоб две косички заплела с розовыми бантиками.

Охранник вернулся из недр дачи. С некоторым даже удивлением произнес:

– Все чисто.

– Ты сомневался? – хмыкнул Григорий Петрович.

Он уже умирал от предвкушения сладких часов, что его ждали. Ох, веснушечки, худющая попа… Проси меня, умоляй – щадить не буду!

Поспешно протянул бодигарду две пятитысячные купюры, велел:

– Вали.

И – получил страшнейший удар ребром ладони по шее. Захрипел, осел на пол. Девица отчаянно завизжала.

– Заткнись! – досадливо велел ей охранник.

Но та забилась в угол, выставила, будто защищаясь, ладони и продолжала пищать. И сопровождающий беззлобно, точным движением ткнул ее в солнечное сплетение. Проститутка задохнулась, осела.

Он больше не обращал на девчонку внимания. Обернулся к заказчику. А тот, в глазах ужас, пытался отползти, бормотал:

– Деньги… деньги в портфеле… я все отдам!

Но гостя деньги не интересовали.

Он взглянул на свою жертву и произнес почти сочувственно:

– Ну, здравствуй, Григорий Петрович…

Мужчина покинул дачный домик спустя час – чуть не самый счастливый в его жизни ипоследний для любителя девочек. Тот, раскормленный, сытый, вальяжный, наверняка надеялся умереть в окружении детей да внуков. Или фантазировал, как остановится его сердце в горячих молодых объятиях, на пике оргазма. И даже в страшном сне себе представить не мог, в каких мучениях наступит финал.

А подобраться к нему оказалось совсем несложно.

Спасибо, спасибо тебе, Гришаня, за то, что платную любовь предпочитал. И, осторожный волк, вызывал проституток на затерянную в глуши съемную дачку, отпуская охрану. Жене, само собой, врал про командировки с переговорами…

Проститутка от увиденного совсем сомлела, и он просто бросил ее в коридоре. Не сомневался: когда очнется, вызывать милицию не станет – зачем ей неприятности? Просто сбежит. Еще и бумажник клиента с собой прихватит.

Охранник – настоящий ее охранник, – естественно, расскажет, что вез девицу на вызов в ближнее Подмосковье, что уже на объекте, во дворе, получил страшный удар по голове, но кто бил – не видел…

Могут, конечно, словесный портрет составить, если соседей опросят. Однако ночь темна, заборы высоки. Да если и видел его кто, что ж, пускай ищут мужчину славянской внешности и среднего роста. И безнадежно проверяют ближайшее окружение покойного.

А убивать было сладко… Ох, сладко! Когда мечтал, планировал, готовился, и представить себе не мог всех эмоций, которые его переполнят. И счастья, что захлестнет.

Игра началась.

* * *

На работе пусть горят новички. А пиар-агентство «Стимул» уже давно сделало себе имя. В клиентах – ведущие политики, звезды первой величины, столичная мэрия…

Поэтому, когда взяли заказ – раскрутить самый большой в России аквапарк, – особо париться не стали. Посчитали обычной рутиной, и ответственной на проект поставили новенькую. И продвигать решили без изысков, а по классической, давно обкатанной схеме: пара публикаций в столичных газетах, растяжки и щиты на дорогах. Ну и презентация, конечно.

Но тут в офис пожаловал генеральный директор. Был он в «Стимуле» фигурой почти мифической. Давно уже витал в высших сферах и до личного руководства агентством не снисходил. Всем заправляли два других директора – коммерческий с творческим. И вдруг большой босс требует план раскрутки того самого аквапарка!

Все наработки, конечно, забраковал. Велел бросить на проект лучшие силы. И почти в десять раз увеличил рекламный бюджет.

Сначала думали, что для любовницы шеф решил расстараться, однако вскоре выяснилось: он – соинвестор. Пять миллионов собственных долларов в строительство аквапарка вложил!

– Сказал бы сразу… – буркнул коммерческий.

И дело завертелось.

Придумали слоган: «Море в столичных джунглях».

Разработали имидж: «Здесь все, что вы хотите, и даже больше».

Зарядили прессу – с десяток московских газет и, конечно, все продвинутые глянцевые журналы.

Дизайнеры порадовали креативным, чрезвычайно эффектным макетом. Он пошел в наружку и на газетные полосы.

А презентация аквапарка должна была стать событием номер один в светской жизни столицы. Для этого, понимали в «Стимуле», совсем не обязательно вкладывать в мероприятие миллионы. Достаточно, чтоб народ прознал: будут мэр и Ксюша Собчак. Значит, и остальные автоматом подтянутся, только приглашения им пришли.

Молодежь из креативного отдела предлагала превратить презентацию в бразильский карнавал, а чтобы дресс-код был – купальники. Большой босс не согласился: «До купальников, кто захочет, сам потом разденется. Обязательно только напишите в приглашениях, что все аттракционы будут работать до последнего гостя и бесплатно».

Хозяин лез буквально во все, даже макеты приглашений лично утверждал, но, с удивлением отметили сотрудники, замечания его всегда оказывались дельными. Творческий директор даже заявил изумленно: «А не на пустом месте наш шеф миллионер…»

Босс к тому же сам придумал договориться с гаишниками: чтоб те в день карнавала для гостей отдельную полосу движения выделили. За километр от аквапарка поставить перед ней временный шлагбаум, а рядом очаровательную билетершу-мулатку, дорогу же разрисовать пальмами-кокосами-обезьянами. День субботний, на пробки повлиять не должно, зато приглашенные долго важничать будут, что ради них движение перекрывали.

В общем, постарались.

В день мероприятия генеральный подъехал в аквапарк уже к семи утра. Лично осматривал аттракционы, подбадривал сотрудников, принюхивался к улиткам и каракатицам, что привезли для фуршета…

А когда в аквапарке вспыхнул пожар (впоследствии ему присвоили пятую, высшую, категорию сложности), большой босс, как истинный капитан, покинул территорию последним. Прежде убедился, что подожгли помещение профессионалы и спасти его абсолютно невозможно.

* * *

«Слава, наркотики, деньги – полная ерунда. Самое главное в жизни – власть. И почему я раньше этого не понимала?…»

На нее смотрели двадцать пар глаз. Точно ей в лицо. И никто не отвлекался на шепот пальмовых ветвей, пересвист зимородков и громаду моря, притаившегося рядом. Приятно было осознавать: люди приехали за тысячи километров не ради тропиков. Не ради белоснежного песка пляжа и коктейлей в баре с видом на закат. Они прибыли сюда с единственной целью – увидеть ее.

«Двадцать человек… Уверенных в себе, при карьерах, машинах, деньгах. И все – мои! Мои, до самого донышка!»

Думала ли она хотя бы десять лет назад, что будет получать от людского поклонения столь несомненное удовольствие? И, главное, что окажется способна стать иконой? А ведь всю жизнь считала себя серой мышкой…

«С аудиторией моей подруги, конечно, не сравнить. У той – залы. Тысячи, даже десятки тысяч поклонников… Но ее власть – мимолетна. Легка, словно утренний ветерок. Моя же паства предана мне надолго. Может быть, навсегда».

Приказывать им прыгнуть со скалы она, конечно, не станет. Просто незачем. А делать на легковерных деньги сам бог велел. Ну, и честолюбие тешить тоже приятно.

Сегодня утром случайно услышала, как дамочка из группы ахала:

– Инструктор наша – волшебница, честное слово!

И другая ей вторила:

– Я сюда совсем развалиной приехала, а сейчас будто двадцать лет сбросила!

Остается лишь про себя усмехнуться. Плохо они в школе учились, все ее подданные. И ищут мистику там, где ничем подобным не пахнет. Может, где-нибудь в Индии и встречаются чудеса, но только не в ее учебном центре. Она в своей практике исключительно на физиологию опирается. Задержка дыхания, даже на минуту, способна вызывать легкую гипоксию. Через девяносто секунд – уже возможен бред. Его легковерные и считаютпросветлением.

Когда-то она просто сбежала в Индию с твердым намерением забыться, спрятаться, похоронить. Себя. Свою жизнь. Надежды, чаяния, трепет. И просто от скуки занималась всем, что там модно. Хатха, кундалини, аштанга-йога, искусство медитации… Десять шагов к себе, расширить сознание, отречься от физического тела… Очень быстро поняла: никакого особого мира, куда обещают ввести, не существует. А учат ее обычные шарлатаны, которые нахватались по верхам своей индийской науки и теперь делают на глупой европейке маленький бизнес.

Но, хоть и раскусила «учителей», от уроков не отказалась. Чем еще заниматься? Читать? Думать? Курить траву? Тупо плавать, как иные пенсионеры, по нескольку километров в день?

Но в йоге, в отличие от прочего, хотя бы есть драйв. Тело становится гибким, молодым, послушным. Тяжелые мысли уходят. А особое состояние ума, пресловутое просветление… Что ж, его она тоже достигла. Хотя бы поняла наконец, для чего пришла в мир. Прежде не сомневалась: ее удел скромен – повиноваться и послушно плыть по течению. А здесь выяснилось: ровно наоборот. И она – цыпленок, безликая тень и прочие грустные эпитеты – на самом деле способна повелевать!

«Сидят, смешные… Качают энергию…»

Она мазнула взглядом по лицам апологетов. Послушная оказалась группа, ни единого скептика. Все, как один, вытянули длани, дружно уставили ладони в небо. Пытаются установить связь с солнцем.

«И как стараются, до слез на глазах! Но терпят. Верят: переломи себя, выдержи лишнюю минуту, и счастье неумолимо придет… Придет, придет, не волнуйтесь. Законы биологии. В детстве все играли в паутинку. Сжимаешь руку в кулак, крепко, до боли, и чем дольше выдерживаешь, тем ярче кайф. Всего лишь отпускаешь мышцы – а кажется, пудовый вес сбросил…»

Но подданным неинтересно знать элементарное. Им хочется верить. Им нужна связь – со вселенной, с космосом, с высшим разумом… А она – посредник. Проводник в иной, лучший мир.

Ее семинары стоили дорого, но народ платил. Еще и в очереди люди стояли! И съезжались на классы изо всех уголков России.

Потому что она – единственная в своем роде. Не пыталась обратить подданных в иную веру и не требовала от них ничего (кроме оплаты семинара, естественно). А давала многое. Из великого множества техник отбирала лишь самые эффективные. И те, что приводят к быстрому результату. Учила глубокому дыханию, тому, как массировать сквозь кожу живота внутренние органы – желудок, кишечник, печень. Пара дней – и от гастрита ни следа. На некоторое время… А когда во время вечерней шавасаны лежишь на теплом после дневного солнца камне, прекрасно прогреваются суставы, снимается остеохондроз. Тоже на время.

И спортивную составляющую своих уроков подбирала умело. Ничего трудоемкого, ничего рискованного. Ей не нужно, чтобы кто-нибудь из новичков свернул себе шею, пытаясь освоить стойку на голове. Мягкая растяжка, самый минимум силовой нагрузки… Но подданным (привыкшим к компьютерам и автомобилям) хватало. Счастливые ходили, умиротворенные, расслабленные.

Ее ученики не сомневались: она, их гуру, совершенно равнодушна к материальному. Носит, как и все здесь, свободную одежду из хлопка. Ходит по песку босиком. С удовольствием ест рис и чапатти – самые дешевые из лепешек. Живет в скромном домике на отшибе – в нем даже душа нет, зато ничто не отвлекает от медитации… И ей завидовали. И сами пытались тоже научиться получать удовольствие не от комфорта, но от тишины и исключительного вида на океан.

Она рассказывала своим ученикам, что, если немного поплутать на мотобайке, можно отыскать множество совсем уединенных, без малейшего намека на цивилизацию, пляжей. А там – просто сидеть на влажном песке, слушать, как ворчит-волнуется океан, и смывать с себя все наносное, городское, неправильное…

Подданные, конечно, не догадывались, что после занятий их гуру уезжает вовсе не на очередной пляж. Океанские виды (как и медитация) давно уже ей надоели. И свободное время она проводила в прохладном, постройки еще прошлого века, особняке. Со всеми, естественно, удобствами, включая джакузи, вай-фай и телевизор с плазменным экраном. Арендовать жилье, даже высокого класса, в Индии стоит сущие копейки.

Счастье – жить, как тебе нравится.

Хотя мама считает ее убогой. Постоянно звонит и требует, чтобы дочь вернулась наконец из своей ссылки. Родители всегда видят лишь то, что на поверхности. Потерпела дочка крах, сбежала от проблем на край света, в нищую Индию, – значит, будет там, как все изгои, пробавляться травкой и неумолимо деградировать. А йога маму еще больше испугала. Та начала причитать: «Тебя в секту затянули, собственную веру предать заставили…»

Только при чем здесь вера? Можно подумать, она, пока в России жила, в церковь ходила. Но переубеждать родителей – дело тухлое. И оправдываться за свой новый стиль жизни тоже бесполезно.

Она высылала маме собственные фотографии – в просторных, как все здесь носили, брючках «али-баба». И даже иногда деньги. Родительница, впрочем, отказывалась, говорила, что пока руки-ноги целы, сама себя прокормит.

А сама продолжала жить в красивом и нереальном мире.

Правда, не исключала, что когда-нибудь вернется в обычную жизнь.

По крайней мере, руку на пульсе всегда держала. Российских газет в Индии было не достать, но наши каналы ловились. И в Интернете она искала в первую очередь новости с родины.

Вот и сегодня: первым делом отправилась именно на российский новостной сайт. И сразу же увидела заголовок: «Сгорел дотла крупнейший в стране аквапарк».

Информацию пока давали краткую: по предварительным данным – поджог. Произошел, по иронии судьбы, в день открытия – за несколько часов до начала пышной презентации. Пострадавших нет, однако материальный ущерб оценивается в десятки миллионов долларов. Заведено уголовное дело, виновные в поджоге устанавливаются.

И фотографии имелись: на одной – обгорелый остов, осколки, обугленный пластик пальм… А на соседней – был изображен ОН.

Ее злой гений.

Подпись гласила: «Господин Шепелев, совладелец несчастливого аквапарка».

* * *

Валя всегда считала: работать пресс-секретарем – занятие для старшекурсников. Или для совсем перезрелых дам. А человек в расцвете лет и на пике карьеры никогда не опустится для подобной низменной должности. Пресс-секретарь – почти официант. «Подай, принеси, выйди вон».

И надо же такому случиться – самой пришлось…

Вале было тридцать два. За плечами – столичный универ. Потрудиться успела в известном глянцевом журнале, а также в рекламных агентствах «BBDO» и «Young amp;Rubicam». С подобным резюме – любую карьеру строй. А ей пришлось в пресс-секретарши пойти. К певице Марии Первой.

Знакомые снобы, когда слышали про ее новую должность, снисходительно хмыкали. Обыватели – завидовали. А сама Валя считала, что ей повезло. Где еще найдешь свободный график при нормальной зарплате? Да и вечные ее больничные листы певица терпела. Хотя ворчала, конечно.

Валя сама ненавидела на больничном сидеть – особенно когда работы полно. Но что было делать? Сын совсем недавно пошел в детский сад. Таскал оттуда то ОРВИ, то ветрянку. А помощников нет. Родители работали, мужа не имелось.

Мария Первая, правда, обещала няню найти – чтоб оставалась с Кешкой во время хворей. Но только Валя в рабочем блокноте уже целый список составила под заголовком «Обещания звезды». В нем и личный шофер, и новый мобильный на день рождения, и много чего по мелочи – обещанного, но неисполненного. Туда же она и няню внесла.

Но на певицу не обижалась. Спасибо, что хотя бы предлагает. И вообще Мария Первая – не самая худшая в эстрадном зоопарке. Любит не женщин, не собак, а мужчин. К наркотикам не притрагивается, уже немало. Голос неплох. Да еще и «звездит» нечасто.

Великому сыну Мария Первая тоже нравилась. Лично не видел, но диск с песнями слушал охотно. И даже сам их исполнял – катал по полу свои машинки и трагическим басом завывал из репертуара работодательницы мамы: «Любовь меня ошеломила-а-а…»

Мальчик уже усвоил, что певица их обоих кормит. Игрушки, цирк, отпуск в Болгарии возможны только благодаря ей. Потому и не жаловался, когда мама возвращалась домой совсем поздно, а ему приходилось с вечно недовольной бабушкой сидеть.

К счастью (для Вали, конечно), концерты у Марии Первой происходили не очень часто. Сольник она собрать не могла, на корпоративы не соглашалась принципиально, а в сборники приглашали редко. В основном по клубам выступала – правда, всегда в хороших, и публика ломилась.

Хотя Валя считала, что ее подопечная и на стадионе не потеряется. Все при ней: и голосище, и обаяние. С Пугачевой тягаться, конечно, сложно, но Земфиру запросто бы обошла. Просто не хочет пахать, пробиваться, суетиться. Лень ей и незачем. Сама говорит: «Артист должен быть голодным. А у меня – все есть».

Тут не поспоришь: муженек у Марии Первой богатый. Особняк, машины, наряды – никаких ограничений. И на эстрадный олимп ее супруг-миллионер вознес. В пресс-портрете даже интервью имеется под заголовком: «Первый альбом мы записали на деньги моего мужа». В тусовке, правда, болтают, что пресловутый олигарх – деспот, ходок и сволочь. Но сама Мария своей помощнице на благоверного никогда не жаловалась. А жили она с супругом целую вечность – с середины девяностых.

Детей, правда, не было.

– Почему? – однажды поинтересовалась Валя.

– А, обычное дело: сначала я не хотела, потом он, – отмахнулась певица.

И тему замяла.

Вообще-то обычно бывает наоборот: сначала мужик упрямится, а потом наследников все-таки признает. (Валя сама до сих пор надеялась, что Кешкин папа одумается.)

Впрочем, Марии и без детей занятий хватает. Как ни приедешь к ней – вечно с книжкой, что очень необычно для певицы. Или отпустила садовника и сама с посадками возится. А то усядется на балкон и шампанское потягивает. Лицо отрешенное, тело расслабленное. И явно недовольна, когда Валя ее с небес на землю возвращает, заводит разговоры про всякие низменные интервью или фотосессии.

– Устала я, – отмахивается, – отвали. К сыну своему, на маникюр, к любовнику – куда хочешь!

Но, хотя искушение серьезное, Валя ни разу не дезертировала. Всегда умудрялась вытащить певицу из странного забытья, расшевелить, разозлить даже. И Мария Первая, пусть ворчала и злилась, что ей «мозг точат», кажется, была ей благодарна. Даже однажды обмолвилась:

– Ты, Валька, лучше психотерапевта.

Наверняка тоже ходит на сеансы – как и вся московская элита.

Но уточнить-расспросить нельзя. В работе со знаменитостями – свои законы. Их надо выслушивать, а самой в монаршую жизнь не лезть. И тем более не стоит пытаться искать в их рассказах нестыковки. Сразу выгонят. Известные люди привыклижить в образе. И даже дома ведут себя словно на сцене.

Интересно, кстати, как сегодня ее Мария Первая встретит?

День тяжелый, понедельник. А после выходных певица всегда не в духе. То ли слишком много за субботу с воскресеньем общения с мужем, то ли слишком мало…

Валя вырулила на Новую Ригу и в который раз порадовалась. Есть, есть ощутимые плюсы и в ее несолидной должности! Хотя бы в пробках стоять не приходится. Встречные полосы (те, что на Москву) встали намертво. А она на своей старенькой «Хонде» летит, аки птичка.

Валя мысленно прокрутила в голове планы на неделю: один концерт, два интервью, запись на телевидении. Негусто. Запросто можно и отгульчик выпросить. Зато в субботу – день рождения супруга Марии. Тот затеял прием на пятьдесят человек. Готовить, естественно, будут повара, обслуживать – официантки из службы кетеринга.

– Но все равно кошмар! – страдала певица. – Вот скажи: куда такую толпу рассаживать? Я посадочные места пересчитала: только сорок два. Просто голова кругом…

Любила иногда Мария напустить на себя жалобный вид, прикинуться беспомощной, не приспособленной к жизни.

Но Валя прекрасно понимала: певица просто играет очередную свою роль. И обещала помочь, ей несложно. А Кешка с бабушкой посидит. Да и любопытно будет посмотреть, что за народ соберется. Кто знает, может, среди пятидесяти гостей окажется хотя бы один симпатичный холостяк?

Кешка, правда, уже заявил, что «нового папы ему не нужно». Но вдруг новый знакомый понравится и сыну тоже?

«Стоп. Размечталась! – оборвала себя Валя. – Даже если и будет богатый холостяк – на меня он даже не посмотрит. Я для них всех – персонал, прислуга…»

К тому же внешность у нее… Таких, как она, тактично именуют миловидными. Да и морщинка на переносице уже появилась.

Зазвонил телефон. И ровно в сей момент ее взялся обгонять чахлый «Хёндай». Так подрезал, что еле успела увернуться. Чуть не уронила мобильник, случайно нажала на кнопку громкой связи. Хам на «корейце» победно унесся прочь, а машину заполнил голос Ленки, бывшей однокурсницы:

– Валюха, привет!

Валя показала нахалу на «Хёндае» средний палец – самой приятно, а тот все равно уже умчался, не увидит – и подпустила в свой голос максимум благожелательности:

– Ой, Леночка, здравствуй!

Когда учились вместе, с толстой и нудной Ленкой она почти не общалась, а сейчас приходилось. Потому что работала та редактором на центральном канале.

– Как жизнь, как дитё? – Однокурсница решила выдержать политес.

– Как всегда. Жизнь – в заботах, дитё – в соплях, – отмахнулась Валя. – А у тебя?

– А у меня вообще жизни нет, – с готовностью откликнулась Ленка. – Новый проект готовим, скоро ночевать на работе буду.

– Что за проект? – заинтересовалась Валентина.

– Очередной остров необитаемый. Две команды, в одной звезды, в другой обычный народ. Кстати. Можешь свою мымру на кастинг прислать.

– Марию Первую? На необитаемый остров? – Валентина задумалась.

Для имиджа – ход гениальный. Рейтинг сразу взлетит, даже если певицу выгонят в первом туре. Вот только лет-то ей уже к сорока. И спортом она, кажется, сроду не занималась. Да и не согласится, наверное, бросать свой уютный особняк и перебираться, пусть на время, в палатку…

– Короче, если хочет, пусть быстрее звонит, – поторопила подруга. – Мария твоя в приоритетном списке, но кандидатов валом, папики молоденьких певичек стаями ведут.

– Спасибо тебе огромное, – тепло поблагодарила Валя.

И мысленно поставила галочку: надо будет Ленке хороший подарок сделать. Независимо от того, поедет ли Мария Первая на необитаемый остров.

Но как бы подопечную уговорить?

Обрабатывать певицус порогаВаля не стала. Как можно нейтральнее поинтересовалась:

– Как прошли выходные?

– А, обычный дурдом, – откликнулась Мария Первая небрежно.

И всем своим видом дала понять: тема исчерпана.

Прежде Валя никогда бы не стала задавать уточняющие вопросы, но сегодня попробовала:

– Гости были?

– С ума сошла? – возмутилась певица. – Гостей мне в будущую субботу хватит!

Внутренне содрогаясь от собственного нахальства, Валентина решила идти до конца и подмигнула:

– Значит, свекровь заезжала.

Надо же, а ведь пробила-таки броню – певица расхохоталась.

– Нет, еще хуже. Я блины пекла. Сама. Прислуга-то на выходные уходит.

Да уж, сложно представить миниатюрную, возвышенную Марию Первую на жаркой кухне в фартуке, со сковородкой…

– Вкусные получились? – улыбнулась Валя.

– Первые три сгорели. А потом – ничего, муж хвалил.

Впервые у них разговор не о делах – просто о жизни.

– Никогда бы не подумала, что вы готовить умеете, – честно призналась пресс-секретарь.

– А я и не умею! – весело сообщила Мария Первая. И, с плохо скрываемой досадой, добавила: – Но на мужа иногда нападает: надоели ему, видите ли, рестораны.

– С понедельника по пятницу у вас повар. Мог бы его попросить. – Валентина пожала плечами.

– Только жене приказывать приятней, – сардонически улыбнулась певица.

М-да, похоже, не врут в тусовке. Супруг у нее – тот еще фрукт. Кажется, предложение от центрального канала сейчас будет очень в струю…

И Валя тоном заговорщика произнесла:

– У вас есть отличный шанс ему отомстить.

Мария Первая взглянула на нее удивленно. Тогда Валентина без тени смущения предложила:

– Сбегите на необитаемый остров! На недельку-другую!

– Куда?!

– Ну, я точно не знаю. На Карибы, наверное. Или на Мальдивы.

Встретила еще один изумленный взгляд и наконец рассказала о новом проекте телеканала.

Певица сразу поникла. Грустно произнесла:

– Ничего не получится.

– Боитесь проиграть? – подначила Валентина.

– Не в том дело…

Мария, кажется, хотела добавить что-то еще, но осеклась. И вдруг голос ее заледенел:

– Я никогда не соглашаюсь на подобные поездки. Что ты, мой пресс-секретарь, прекрасно знаешь.

Говорить о мгновенном увеличении популярности, о росте гонораров, Валя знала, бесполезно. Но зайти с другой стороны она все-таки попробовала:

– А ведь это, помимо прочего, отличное приключение! Неужели вам не надоело вечно взаперти сидеть?

– С чего ты взяла, что я сижу взаперти? – надменно вскинула брови звезда.

– Ну… мне почему-то показалось… – протянула Валя.

А Мария строго велела:

– Все, милая, разговор закончен. Какие у нас планы на сегодня?

* * *

Про других приглашенных Валя не знала, но сама она на именинника только злилась. Мало того что Мария Первая у нее законный выходной отобрала, так еще и проблема нарисовалась: что можно подарить человеку, у которого все есть?

Валентина просто голову себе сломала. Даже у сына спросила – тот, пусть и малец, а иногда дельные советы давал.

И сейчас подсказал грамотно:

– Машинку купи хорошую. Например, «БМВ» последней модели.

– На новую «БМВ» у нас денег не хватит, – вздохнула Валя. – Сами на «Хонде» ездим.

Кешка призадумался. И быстро выдал еще одну идею:

– Тогда не новую купи, а антиквар… Старую, короче.

«А что, было бы стильно ржавую „копейку“ за триста долларов приобрести и пригнать. Вот вам необычный подарок: воспоминание о босоногой молодости!»

Только как бы Мария Первая не уволила ее за подобную шуточку…

– А кроме машины, что еще посоветуешь? – улыбнулась сыну.

Но тот уже устал. Отмахнулся от матери. Выпалил:

– Бутылку купи. Мужчинам всегда бутылки дарят.

И убежал играть.

А Валя кинулась в Интернет. Кешка, сам того не ведая, подал ей отличную идею. Антикварные предметы мебели и интерьера ее бюджет явно не потянет, а вот если, допустим, найти арманьяк или вино урожая того же года, когда именинник появился на свет… Будет эффектно.

С подарком решили. Теперь – как одеться?

Вечернее платье у Валентины имелось – сохранилось еще сдодетских, беспечных, времен. Уже четыре года бесцельным грузом висит в шкафу, ведь после того как забеременела, на светских мероприятиях не бывала. «Наверняка выцвело. Или моль его поела. Да и поправилась я – не втиснусь…»

Но все равно пошла примерять. И вот они, свойства дорогой вещи! Платье – будто только из магазина. Цвет по-прежнему яркий, ткань эффектно облегает фигуру, красивыми волнами падает на пол да еще и милостиво скрывает излишки на животе и бедрах – Валя себе сразу стройнее показалась, изящнее.

«С самой Марией Первой состязаться могу!» – весело подумала она. Та, конечно, красотка, и одевается дороже, и аудиторию, в силу профессии, держать умеет прекрасно. Зато Валентина – на семь лет моложе. И, в отличие от певицы, деспота-мужа у нее нет. А самостоятельность женщину тоже красит.

Правда, соревноваться с начальницей – ничего глупей не придумаешь. Вслух ничего не скажет, но зло затаит. Да и потом, певица ее вовсе не праздновать пригласила – помогать. Например, гостей рассаживать. И наверняка еще тысячу мелких поручений придумает. Как их все выполнять, когда платье в пол и, естественно, каблуки?

Валя со вздохом вернула наряд обратно в шкаф. Не будет она выделываться. Шелковые темно-синие брючки и белый топик – тоже очень нарядно, а главное, к месту. И обуться можно в туфли на плоском ходу.

Начальница попросила ее приехать как можно раньше, и по пути в особняк Валя угодила в субботнюю дачную «пробку». Сновала меж скромных машин (почти в каждой на задней полочке – коробки с рассадой) и удивлялась: чем столь мил людям дачный уют? Ладно Мария Первая – круглый год живет за городом, иногда, в охотку, возится с цветами, а все прочие хозяйственные вопросы решает прислуга. Но ютиться на шести сотках? И посещать их лишь по выходным? Туда – плетешься, обратно – тоже. И там целый день гнешь спину в огороде. Хорош отдых!

Сама она никогда о даче даже не думала. Жаркими летними днями и в парке хорошо. Или в кинотеатре с кондиционером.

Валя снисходительно взглянула на потного доходягу за рулем старого «москвичонка». Все окна распахнуты, рядом восседает недовольная дама (по виду теща), на заднем сиденье усталая жена воюет с орущими детьми. И, конечно, рассада. Семейное, блин, счастье…

Но людям нравится – шоссе забито под завязку.

И тут вдруг Валентину осенило: гостей в доме певицы ожидается пятьдесят человек. Даже если все – семейные пары, минимум двадцать пять машин будет. А куда их размещать? Во двор не больше десяти влезет, и то если хозяйские тюльпаны помять. Ну, еще пяток можно выстроить у забора. Вот в Голливуде на приемах всегда специальный человек присутствует, парковщик, который отгоняет автомобили гостей на стоянку. Однако в их поселке стоянки никакой нет.

Надо будет прямо с порога Марию Первую озадачить. Только бы на певицу сегоднясплин не напал. А то с ней бывает, всегда некстати: «Ах, я выше всей вашей муравьиной суеты…»

Но повезло: хозяйка была настроена по-деловому. Встретила ее босиком, в майке и джинсовых шортиках, открывавших неплохие ноги. Весело проинформировала:

– Я итоговую ревизию стульев провожу.

Мебель Мария Первая вместе с Валей заказали по Интернету, и доставить ее должны были вчера вечером.

– А где именинник?

– В кабинете.

Валя бережно поставила на козетку коробку, где в мягких стружках покоилась бутылка с «антикварным» вином.

Мария бросила равнодушный взгляд на нее, махнула рукой в недра дома:

– Я в гостиной специальный стол для подарков поставила. Положи туда.

То есть хозяин даже и не узнает, кто ему старинное вино презентовал? А Валя-то старалась: ездила в магазинчик на другой край Москвы, долго обсуждала с продавцом, что будет эффектней – напиток возраста именинника или чтобы он был разлит в бутылки именно в год его рождения.

«Нет уж, дудки! Сама ему подарю», – решила про себя Валентина.

А до поры, чтоб не нервировать хозяйку, покорно водрузила свой подарок на общий стол. И спросила Марию:

– Вы продумали, куда гости будут свои машины ставить?

– Конечно, – отмахнулась она, – кто первый приедет, у нас. Остальные – у соседей. Договорилась уже.

«И чего было ныть: „Я, когда многолюдный прием, всегда теряюсь“, – усмехнулась про себя Валя. – Может ведь все организовать, когда захочет! И меня наверняка позвала не для помощи, а для понтов. Будет всем гостям эдак небрежненько представлять: „Мой пресс-секретарь“. Или вообще: „Моя секретарша“. М-да…»

Настроение у Вали испортилось. Еще вспомнила, как Кешка плакал, не хотел ее отпускать.

А Мария Первая – наоборот, счастливая, будто день рождения не у мужа, а у нее самой. Причем только восемнадцать исполнилось.

Улыбается, щебечет:

– Ко мне сейчас косметолог приедет. А потом парикмахер. Платье я сегодня решила надеть в деревенском стиле: до колен, с цветочками!

«Хороша бы я была рядом с ней – в своем вечернем!» – похвалила себя за выбор туалета Валя.

И тоном вышколенной служанки произнесла:

– А мне чем заняться?

– Как чем? – вскинула брови певица. – Народу постороннего полный дом – распоряжайся всеми. И следи, чтоб серебряные ложечки не воровали!

Расхохоталась и упорхнула на второй этаж.

Хороша задача: командовать и следить. Только осуществить ее сложно.

Валентина заглянула на кухню: трое поваров у плиты, и еще двое овощи нарезают, все явно при деле. В столовой хмурые женщины в одинаковых форменных платьях накрывают на стол. Девушка сунулась к ним:

– Салфеток хватает?

– Мы свои привезли, – сквозь зубы ответила одна из сотрудниц.

А менеджер, вертлявый юноша, заверил:

– Да вы не волнуйтесь, мы свое дело знаем! Точно к пяти стол будет накрыт, все блюда готовы.

Обычно, когда к самой гости приходили, Валя проверяла, хватит ли на всех тапочек. Но здесь, у богатеев, переобуваться не просят. И свежие полотенца в туалете вешать не надо: в диспенсере – одноразовые салфетки, горничные позаботились. Интересно, кто-нибудь цветы имениннику подарит? В ее кругах, если к мужчине в гости идут, такими вещами себе голову не морочат, но олигарху наверняка презентуют какой-нибудь специально созданный флористом «букет для джентльмена». Надо на всякий случай вазы приготовить.

Валя достала несколько емкостей, наполнила их водой, водрузила на стол для подарков. И тут из столовой донесся звон упавшей посуды… и сразу же яростный рык:

– Ка-ррова!

Вошла и увидела: пожилая, лет к шестидесяти, женщина с трудом наклоняется, чтобы поднять с пола вилку. А холеный молодой человек нависает над ней и тявкает наглой собачкой:

– Откуда у тебя руки растут? Уволю к черту!

Валя перехватила взгляд несчастной женщины: породистое лицо, умные глаза. Явно она когда-то уважаемым специалистом была. Врачом. Научным сотрудником. Институтским преподавателем. А на старости лет приходится быть на чужих банкетах прислугой…

Девушка решительно двинулась к ним со словами:

– Ничего страшного не случилось.

Менеджер метнул на нее досадливый взгляд, но разнос прекратил. Сухо велел своей подчиненной:

– Вымой и принеси обратно.

А когда та отошла, принялся жаловаться:

– Набрали одних старух… Еле шевелятся. Да еще и каждая с гонором, слова ей не скажи!

– Взяли бы молодых, – пожала плечами Валентина.

– Да кто ж пойдет на нашу зарплату? – развел руками шустряк. – Одни узбечки звонят.

– А чем плохи узбечки? – удивилась девушка.

– Моя б воля – только их бы и брал, – кивнул молодой человек. – Исполнительны и неприхотливы. Да заказчики не хотят. Требуют: чтоб весь персонал – славянской внешности. Брезгуют.

– Сложная у вас работа, – равнодушно посочувствовала Валя.

– И не говорите! – охотно откликнулся собеседник.

И коршуном бросился на новую жертву – женщину тоже интеллигентного вида и сильно в летах:

– Куда, куда ты ножложишь, деревня? Сколько учил: маленький, для закусок, ближе к тарелке!

«Сам ты натуральный колхоз!» – едва не вырвалось у Валентины.

До того ей вдруг жаль стало пожилых, когда-то успешных в своих профессиях женщин, что отданы сейчас во власть юного безграмотного хама…

Резко повернулась и вышла из столовой: хваткий менеджер здесь и без ее помощи справится.

В гостиной застала хозяина, господина Шепелева. Тот как раз подле стола для подарков стоял.

И Валя, мгновенно позабыв недавнюю грусть, ринулась к нему:

– Здравствуйте! С днем рождения! Здоровья, счастья, любви! – Протянула ему свою коробку: – Здесь вино того же года рождения, что и вы!

Похоже, переборщила с напором – олигарх явно опешил. Мельком взглянул на этикетку, что украшала коробку с подарком. С еле уловимым презрением в голосе пробормотал:

– О, Массандра… Спасибо, э…

По лицу пробежала тень – мужчина явно забыл ее имя.

– Валя, – подсказала девушка.

– Да, Валя. Я как раз хотел вам кое-что сказать… Пожалуйста, больше не надо, – брови мужчины сдвинулись к переносице, в голосе зазвучала сталь, – предлагать моей жене поездок на необитаемый остров.

Вот дикарь! Нашел, о чем в собственный день рождения говорить! Но поддержать беседу придется.

И Валентина вкрадчиво произнесла:

– Но почему вы не хотите, чтобы Мария поехала? Для пиара полезно чрезвычайно. Многие большие деньги платят, чтоб попасть. И как сразу популярность возрастет! Артистка Макарова после «Жестоких игр», например…

Шепелев перебил:

– Нам с женой популярности хватает.

«Нам с женой…» Ты-то здесь при чем?» – возмутилась про себя девушка.

– И уезжать из дома дольше, чем на три дня, моя супруга не будет, – твердо закончил олигарх.

Вот мерзкая личность! Как его Мария терпит? Неужели только из-за денег? Но ведь и сама хорошо зарабатывает. Концерт в ночном клубе – десять тысяч долларов чистыми. Да и с дисков непиратских проценты капают.

Или она мужу кредит до сих пор выплачивает – за тот самый первый альбом, что записали на его деньги?

«Все равно Марию подбивать буду, чтоб взбунтовалась, – решила про себя Валя. – Хватит уже той сидеть в золотой клетке! Да и Шепелева надо позлить…»

Девушку глубоко задело, что богач столь равнодушно воспринял ее презент.

Она взглянула на часы: скоро гости начнут съезжаться, и тетеньки из службы кетеринга мечутся совсем уж лихорадочно, будто молодые. А хозяйка до сих пор прихорашивается. Поневоле позавидуешь. Сама Валя, когда гостей к себе домой приглашает, к их приходу всегда с ног от усталости уже валится. Пока чистоту наведешь, еды наготовишь, на стол накроешь… Уже не веселиться хочется, а спокойно отдохнуть на диване. Тут же мечта любой женщины: свалила всю подготовку на чужие плечи и являешься перед гостями прекрасная, точно королева.

Мария Первая выпорхнула из своего будуара – хорошенькая, свеженькая, очень юная. Волосы – будто сами собою вьются, и румянец совершенно естественный. Бросилась к Валентине:

– Беги быстрей на второй этаж. Я договорилась: тебе тоже лицо нарисуют.

Сама Валя решила, что едет практически на работу, а потому накрасилась утром минимально. И сейчас стала отнекиваться:

– Да ладно, зачем…

Однако певица подтолкнула ее в спину:

– Иди, иди. Тебя и косметолог, и парикмахер – оба ждут.

Упираться дальше было бы глупо. И Валя, пока спешила наверх, в хозяйские покои, растроганно подумала: «Нормальная она баба, Мария…»

На втором этаже особняка Шепелева Валентина прежде не бывала. Поднялась по лестнице и растерялась: куда идти? В просторный холл выходят несколько дверей. Все затворены. Начнешь наугад открывать – и вломишься еще прямиком во владения злюки-мужа. Или его кабинет выше, на третьем этаже?

Девушка осторожно заглянула в первую из комнат. Спальня. Просторная, светлая, шторы сдвинуты, окно распахнуто. На туалетном столике небрежно разбросаны, лучатся солнечными искрами драгоценности. Очень в стиле Марии Первой: вывалить свои сокровища, выбрать одно-два, а остальные даже обратно в шкатулку не засунуть, не то что в сейф.

«Может, ей и нужен именно педантичный, даже нудный муж. Чтоб без контроля совсем в разнос не пошла», – мелькнуло у Вали.

Затворила дверь, проверила следующую из комнат: библиотека. Странное сочетание строгих рядов книг и уютного, в светлых оборках, диванчика. На стеклянном столике рядом с ним – беспорядочная груда журналов, чашечка с недопитым кофе, конфетные обертки. Певица явно успела здесь побыватьпосле традиционного отъезда прислуги в пятницу.

И опять никого.

Очередная комната – с плазменным телевизором на стене и музыкальным центром в углу – тоже хранила следы посещения Марии Первой (банановая шкурка и недопитый бокал на столе) и была пуста.

Лишь в четвертой (то была по виду гардеробная) Валя обнаружила двух похожих на женщин мужчин.

– Сонечка? – фальшиво улыбнулся ей первый.

– Валечка, – в тон ему откликнулась она.

– Ну, Машенькина помощница? – уточнил второй.

– Она самая.

– Машенька попросила вас в красавицу превратить, – оповестил первый. И немедленно заявил: – Вам длинные волосы не идут, давайте подстрижемся.

А его приятель начал вторить:

– И тени синие – неправильный цвет. Ваши глаза надо лиловым оттенять. Сейчас я вам смоки айс нарисую…

Валентина опасливо взглянула на сладкую парочку. И твердо произнесла:

– Стричься я не хочу, только укладку сделайте, если можно. И смоки айс тоже не надо.

Визажист с парикмахером переглянулись.

– Скучна, как и все пресс-секретари, – вынес приговор цирюльник.

А косметолог внимательно ее осмотрел и укоризненно произнес:

– Вы хотя бы дома за лицом ухаживаете?

– Почти нет. Мне некогда, ребенок маленький, – отмахнулась Валя.

– И очень зря. Подтяжки потом дороже обойдутся, – пригвоздил ухоженный, с накрашенными ресничками мужчина.

Интересно, они с Марией Первой в подобном же тоне разговаривают? Или общаются с клиентами исключительно по ранжиру?

Но все равно приятно, когда над тобой двое специалистов, явно высококлассных, увлеченно колдуют. И они пусть не в красавицу, но в очень привлекательную особу ее превратили.

Когда Валя вновь спустилась на первый этаж, оказалось, что в доме уже полно гостей, а новые все прибывают и прибывают. Шепелев с видом мученика встречал их в дверях, Мария Первая со счастливым лицом порхала по гостиной. Стол уже завален подарками, и вазы, что приготовила Валентина, пригодились – все цветами заполнены. Тетки из службы кетеринга разносили шампанское, из кухни долетали интригующие ароматы. Народ при деле – одни веселятся, другие обслуживают. А чем заняться лично ей – опять непонятно.

Валя взяла с подноса бокал шампанского (подавальщица, кажется, удивилась, что ее тоже допустили к общему торжеству) и опустилась на одинокую банкетку. Принялась разглядывать публику. Поздороваться не с кем. Даже музыкантов, с которыми Мария Первая выступает, не позвали (хотя та всегда говорила: «Ребята – члены моей семьи»). Пара лиц, правда, смутно знакомы – наверное, по телевизору видела. Но явно не звезды и не журналисты – чиновники или бизнесмены. И почти всем здесь далеко за сорок. Да еще и при женах – примерно у половины молодящиеся ровесницы, остальные привели с собой красоток-моделек.

«М-да… Где же ты, мой одинокий, завидный холостяк?!» – хмыкнула про себя Валя.

Залпом допила шампанское и двинулась к Марии Первой. Осторожно растолкала толпу, коснулась локтя:

– Помощь нужна?

– Ой, Валька! – обрадовалась певица. – Да красивая какая!

От Марии Первой уже изрядно попахивало, причем не шампанским – явно успела коньячку хватануть.

Она втащила девушку в круг из нескольких человек, принялась представлять:

– Познакомьтесь! Валентина – мой пресс-секретарь, правая рука и вообще незане… незаменимый человек!

Язык у певицы слегка заплетался.

Валя кивнула в ответ на равнодушные приветствия окружающих и решительно вытащила певицу из толпы, шепнула той на ушко:

– Извините, что лезу… Вы со спиртным не переборщили?

Мария Первая панибратски потрепала ее по плечу.

– Ох, моя скучная Валька… – усмехнулась и подмигнула: – Да расслабься ты! Сегодня можно, я разрешаю. – Пойдем, у меня в студии коньяк припрятан…

Совсем набралась. Да что с ней такое? Всегда ведь – особенно при муже – держала себя в руках. А тут буквально за час, пока Валя отсутствовала, умудрилась до кондиции дойти.

Студия находилась в правом крыле дома, в подвале. «Пойти, что ли, туда, – задумалась Валя, – и заначку ее перепрятать?» Но за столом ведь тоже спиртное подадут. В том числе и коньяк.

– Вы чем-то расстроены? – мягко спросила Валентина.

– С чего ты взяла? – Певица расхохоталась. – Наоборот, я счастлива! Счастлива, как никогда! Сейчас еще выпьем с тобой и вместе поедем на необу… необи… необитаемый остров!

Нужно было срочно что-то делать.

Когда в ее собственной компании кто-то из девчонок перебирал, Валя всегда к ее спутнику бежала и просила присмотреть за подругой. Вариант в случае с Марией Первой совершенно неподходящий. Придется самой…

И она подхватила певицу под руку. Приказала:

– Пошли в вашу студию!

А там вместо коньяка заварила Марии крепкого чая (благо, здесь своя маленькая кухонька имелась). Та пыталась протестовать, однако Валя проявила твердость:

– Сами мне сказали: все контролировать. Вот и не мешайте. Вам еще целый вечер гостей развлекать, а вы в таком состоянии!

Певица хмуро буркнула:

– Да плевать мне наегогостей!

М-да… Похоже, разругалась она со своим ненаглядным в пух. Неужели из-за злосчастного острова?

И Валентина твердо произнесла:

– Плевать не плевать, а пить вы сегодня больше не будете. Нам с вами совершенно не надо, чтобы по Москве сплетни пошли, что у Шепелева жена – алкоголичка. Для всех вы – Мария Первая, идеальная и недосягаемая. А проводите гостей – тогда и делайте, что хотите.

Девушка решительно вылила злосчастный коньяк в раковину.

– «Курвуазье»! Десятилетний! – жалобно пискнула певица.

Однако на Валентину взглянула даже с уважением. Пробормотала:

– Я смотрю, на тебя положиться можно.

– Вы сомневались? – улыбнулась пресс-секретарь.

А Мария (действие алкоголя понемногу начало проходить) посмотрела на золотые часики и деловито произнесла:

– Ладно. Я уже в порядке. Пойдем.

И далее весь вечер вела себя идеально. За столом – по глоточку потягивала шампанское, шутила, улыбалась, смеялась чужим шуткам.

Валентина со своего самого дальнего столика с удовольствием наблюдала за подопечной.

…После горячего народ потребовал передышки. Кто-то отправился во двор, иные курили в каминной. Женщины из службы кетеринга, еле передвигая ноги, собирали со столов посуду и приборы, менеджер в хамском тоне их подгонял (сам ни единой грязной тарелки на кухню не отнес). Именинник повел группу гостей на третий этаж – показывать свою коллекцию охотничьего оружия. А Вале больше всего на свете хотелось сбежать домой. И по Кешке она соскучилась, и бабушка будет ворчать. Может, отпроситься у работодательницы? Тем более что вытрезвлять ее больше не надо – та явно взяла себя в руки.

Валя заглянула в гостиную, откуда раздавались взрывы смеха. Ага, Мария Первая царит. Наверное, анекдоты рассказывает. Когда в ударе, у нее очень смешно выходит.

Девушка начала тихонько подбираться поближе к певице, но тут в толпе раздался голос:

– Мария Николаевна! Спойте!

И остальные подхватили:

– Пожалуйста! Мы очень вас просим!

– Нет, нет, я сегодня не в голосе, – начала отмахиваться певица. И пошутила: – И вообще я только под фонограмму пою!

Но глазами уже искала инструмент. Что ж, придется помогать.

Валя подошла поближе и спросила:

– Что сыграть? «Осенний дождь»?

То была, она знала, самая любимая песня Марии из репертуара. Благодаря ей певица и стала известной – в девяносто каком-то лохматом году.

Однако Мария решительно помотала головой:

– Нет, не хочу.

На секунду задумалась и вдруг озадачила:

– А ты «Рябину» знаешь?

– Чего? – опешила Валя.

– Ну, классика. «Что стоишь, качаясь…» – досадливо объяснила певица.

– Когда-то играла… – неуверенно произнесла девушка.

В музыкальной школе Валя училась исключительно по настоянию родителей. Она тогда и подумать не могла, что полученные знания когда-нибудь ей пригодятся.

– Тогда вперед! – приказала звезда. И властно бросила в толпу: – Сейчас, подождите. Дайте настроиться.

Выждала, пока Валя вспомнит аккорды. Быстро выбрали подходящую тональность. И Мария нежно, прочувственно начала:

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина…

«Голос вроде обычный, но до чего цепляет!» – пронеслось у Валентины.

Она искоса поглядывала на певицу: ведь ничего, ничего та не делает. Просто склонила слегка голову, прижала правую руку к груди и поет. Но люди кругом замерли – очарованные, ошеломленные.

И из других комнат подтягиваются. Муж тоже тут как тут. Но у него лицо – непроницаемое.

А Мария будто о собственной неудавшейся жизни говорит. Лучшей подружке, по секрету:

Не дано рябине к дубу перебраться,
Видно, сиротине век одной качаться…

И Валя в очередной раз подумала: цены себе Мария Первая не знает. Нельзя оставлять ее в покое. Надо шевелить, тянуть. Не то до пенсии будет в ночных клубах прозябать.

Она взяла последний аккорд. Голос певицы замер – показалось, что где-то высоко, под потолком.

Раздался гром аплодисментов.

Однако Мария, прежде чем поклониться публике, улыбнулась Вале:

– Спасибо!

И лишь потом, усталая и счастливая, начала выслушивать восторги и комплименты. Но твердо заявила, что петь больше не будет.