Список белого жемчуга
Алексей Брайдербик

© Алексей Брайдербик, 2019

ISBN 978-5-0050-1353-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Список белого жемчуга

1

Окно со ставнями
(О жизненной позиции)

Свою жизненную позицию я могу сравнить с окном, ставни которого распахнуты настежь. Стекло в окне тонкое – его можно разбить без всяких усилий. Мир постоянно заглядывает в окно и колотит по стеклу, проверяя его на прочность. Каждый раз после такого вот прихода мира я осматриваю оконное стекло – вроде бы оно держится, не потрескалось, не разлетелось на куски.

Я не хочу встречаться с миром и потому постоянно ползаю на четвереньках под окном. Даже когда мир уходит, я не поднимаю голову. Я ползаю очень осторожно, чтобы не попасться ему на глаза и чтобы не пораниться осколками стекла, если ему вдруг удастся разбить окно. Ставни не закрыть – потому что они снаружи, за стеклом. В подобные минуты пульс у меня всегда учащается от беспокойства.

2

Упущенные минуты

Упущенные минуты похожи на клубок ниток, предположим, шерстяных. Сначала они представляют собой большую шаровидную массу, они стеснены, сжаты. Но потом в какой-то момент они обрываются. С ними потом уже ничего не сделаешь. В конце концов остается только вспоминать о путях, по которым пролегало множество еще целых нитей. Я могу лишь представлять, до чего прежде было велико их единство. Я бы тоже хотел примкнуть к какому-нибудь единству.

3

Сверло судьбы

Во мне так много прорех и дыр, что не хватит ни клейкой ленты, ни замазки, чтобы заделать их, залатать. А как вообще они во мне появились? Моя судьба просверлила их большим сверлом. Во мне насквозь просверлены дыры. Мне надо как-нибудь исправить положение. Я могу лечь на землю или чем-нибудь накрыться, например, брезентом. Это решило бы много моих проблем. Однако не только этим всё ограничилось бы.

4

История города

О прежнем городе и его бывшем названии можно что-нибудь написать? Конечно! И я напишу о своем городе, который был однажды переименован. У моего города была интересная и яркая история, но кому-то из верховной власти вдруг вздумалось назвать его по-другому. Когда присваивают новое имя городу, его прежняя история уничтожается.

Новое название – новая история!

Чем чреваты подобные перемены? Как по мне, дома, проспекты с улицами остались внешне нетронутыми, да и на людях это никак не сказалось. Радикальное избавление от всего – и от названия города, и от его былой истории – мне напоминает избавление от тяжкого недуга, заразной болезни!

Я помню, что переименование города происходило демонстративно, в присутствии огромного скопления людей, и насколько мне помнится, тогда здесь были не только местные жители. Нам потом сказали: «Забудьте о прежней истории города». И все хором крикнули: «Хорошо!»

Впрочем, не все так легко и беззаботно расстались с прошлым города. Меня вот что интересует: мы помним, какая история была у города, – не значит ли это, что мы должны быть уничтожены? Может быть, от нас надо избавиться, как от самой страшной заразной болезни?

5

Прах моего друга

Мой друг умер, и от него остался теперь только прах. Я зачерпывал его лопатой и бросал в вырытую могилу. Я сыпал в могилу его прах. Я продолжал делать это очень долго, но, закончив, обнаружил, что маленькая горстка пепла осталась. Остаток пепла – его не должно быть за пределами могилы, мне нужно засыпать этот остаток в могилу, а потом закопать ее и поставить надгробие с именем и датами жизни и смерти покойного.

Я опустился на одно колено, подпер рукой щеку и задумался. Я высыпал прах своего покойного друга в вечность. Моим прахом тоже однажды кто-нибудь, с кем я буду очень крепко дружить, засыплет могилу, а потом набросает сверху много земли.

6

Охотничье угодье

Я не всегда могу выдать толковую идею, когда меня просят об этом. Обычно я сразу, можно сказать, на ходу придумываю что-нибудь, что другие используют в своих целях.

Однако в редких случаях у меня опускаются руки, и я никак не могу ничего придумать. Я понимаю, что во мне есть много разных идей, но только не могу добраться до них, словно они спрятались в таком месте, которое окружено горами, морями, вакуумом.

Так вот, если в момент, когда я собираюсь что-нибудь написать, меня вдруг перестают посещать идеи, я сажусь за стол, беру тетрадный лист и начинаю просто водить карандашом или ручкой между разлинованных строк.

Я жертва. Я проигравший. Моя ручка или карандаш скользят между строк, и я ожидаю, что хотя бы они наткнутся на какую-нибудь одинокую, отбившуюся от своего племени идею. Мое отчаянье от понимания собственной беспомощности меня растягивает, как резиновую куклу, вверх и вниз, рвет напополам вперед и назад.

7

2018 год

В этом году я думал о смерти практически каждый день. Все новости, все сообщения – только о смерти. Я просыпался, и мне сообщали о чьей-нибудь смерти, я ложился спать, и мне рассказывали о том, что где-то кто-то умер. Я даже в какой-то момент перестал удивляться. Весь год был завален трупами. Сколько кос смерть приобрела и потеряла за это время? Никогда прежде не было такого, чтобы всего один год сосредотачивал в себе смерти и бедствия целого столетия.

8

На своем фрегате я хожу вокруг недавно открытого материка. Я знаю, что он со временем станет моей родиной. Родиной, на которую сможет претендовать любой, даже первый встреченный в подворотне прохожий.

9

Я располнел, стал похож на шар. Я не могу ходить – только перекатываюсь из угла в угол. С разных сторон меня поддерживают три человека. Один сзади, второй – справа, третий – слева. Я не могу катиться туда, куда хочу. Мне показывают направление, куда меня хотят покатить, и потом катят туда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.