# Делирий

Василий Васильевич Головачев

Роман Волков, эзотерик и экстрасенс, однажды уже выбрал свой путь. Но чтобы двигаться по нему, необходимо учиться, совершенствовать силу духа и тела, одновременно помогая своим друзьям и соратникам в борьбе с темными силами. Однако же те, кто в России прислуживает Поводырям – рептилоидам, вознамерившимся превратить человечество в послушное стадо, – готовы сделать все, чтобы не дать появиться на Земле противнику, способному не только с успехом им противостоять, но и объединить тех, кто хочет и может сражаться за свою независимость. На Волкова начинается охота…

## СЕВЕР – ЭТО НАШЕ ВСЁ

### 1

Впервые о Китае как о самостоятельной космической державе заговорили в ноябре тысяча девятьсот девяносто девятого года, после полёта первого беспилотного космического корабля «Шэнь Чжоу», хотя спутники Китай начал запускать ещё в семидесятые годы двадцатого века.

Первый китайский юханьгуан или тайконавт, как стали называть космонавтов этой страны во всём мире, Ян Ливэй поднялся в космос пятнадцатого октября две тысячи третьего года.

В две тысячи седьмом Китай вывел на орбиту вокруг Луны первый искусственный спутник «Чаньэ-1».

В две тысячи десятом была смонтирована земная орбитальная лаборатория «Тянгун-1» массой восемь тонн (в переводе – «Небесный дворец»). А через два года Китай успешно вернул с Луны спутник, проработавший там три года.

Ещё через два года китайский юханьгуан-тайконавт Юр Ло облетел Луну кругом, сбросил на поверхность земного спутника вымпел с надписью: «Владения Китайской Народной Республики» – и благополучно вернулся обратно.

Китайская космическая программа продолжала развиваться небывалыми темпами и дальше. Во всяком случае, лунную обсерваторию «Дунфанхун» китайские товарищи начали строить практически одновременно с российскими коллегами, создающими совместно с индийцами первую лунную станцию «Луна-Глоб». Опередив, кстати, и европейцев из Европейского Космического Агентства, мечтавших о своей лаборатории, и американцев, поздно спохватившихся по поводу экспансии Луны и торопившихся закончить монтаж базы в районе кратера Фра Мауро, там же, где в тысяча девятьсот семьдесят первом году сел их четвёртый лунный модуль «Аполлон-14».

Но если и россияне, и американцы использовали для этих целей Международную космическую станцию, переведённую к этому времени на лунную орбиту, то китайцы гордо пользовались своим «небесным дворцом», лунной станцией «Тянгун-10», выведенной на орбиту Луны раньше, чем была решена участь МКС[1].

Для постройки «Дунфанхуна» был выбран участок Луны на территории Моря Змеи, рядом с кратером Эймарт. Над этим «морем» чаще всего проходила китайская орбитальная станция «Тянгун-10», работать на борту которой китайцы не приглашали никого, даже российских космонавтов, несмотря на то что они помогали строить станцию в течение двух лет.

В мае две тысячи пятнадцатого года на станцию прибыли первые юханьгуаны-лунники, а уже в июле к ней пристыковался первый грузовой робот, доставивший для монтажа бурильные установки и горнопроходческий комбайн, с помощью которого можно было рыть котлованы и подземные убежища.

За год китайцы высаживались на Луну десять раз, и к маю две тысячи шестнадцатого года их база «Дунфанхун», оборудованная купленным у России передвижным ядерным реактором, готова была принять экипаж.

Не забывали китайцы и об исследовании земного спутника.

Их «лунные велосипеды» объездили всё небольшое Море Змеи и добрались до Моря Кризисов, где «велосипедисты»-тайконавты обнаружили необычные объекты, похожие на сильно разрушенные каменные дороги.

Именно туда, в район кратера Пикар в Море Кризисов, и решено было направить экспедицию для обследования объекта, напоминающего врезавшийся в Луну космолёт. Во всяком случае под этим названием он был известен земным астрономам, которые обнаружили «космолёт» ещё в конце двадцатого века. Несмотря на то что впоследствии «космолёт» ни разу не проявлялся на фотографиях, и даже пролетавшие над Морем Кризисов спутники ничего искусственного в лунных пейзажах не усматривали, китайцев данное обстоятельство не смутило. В начале июля шестнадцатого года космический корабль «Шэнь Чжоу-20» («Волшебная Лодка») с тремя тайконавтами на борту стартовал с космодрома Цзюцуань в северо-западной провинции Ганьсу, достиг Луны за три дня и взял курс на юго-западную часть Моря Кризисов. Цель им ставилась одна: изучить все «артефакты», располагавшиеся в радиусе полусотни километров от кратера Пикар и объявить их собственностью Великого Китая.

Двадцать второго июля «Шэнь Чжоу-20» достиг Луны и вышел на круговую орбиту на высоте двухсот километров от поверхности земного спутника. Затем пристыковался к станции «Тянгун». Командиром корабля был тридцатилетний тайконавт Цзинь Хайшен, его подчинёнными – тридцатипятилетний Лю Боталь и двадцативосьмилетний Фей Ливэй. Все они уже летали в космос и считались опытными тайконавтами.

Точкой высадки была определена ровная площадка Моря Кризисов в километре от горного вала Ванслова, откуда было недалеко и до кратера Пикар, и до кратера Мистерии с его таинственной скалой, слегка напоминавшей разбившуюся ракету.

Предполагалось также занести в каталог открытий и присоединить к достоянию Китая все найденные естественные и искусственные объекты, встретившиеся на пути исследователей. Кроме того, в случае особо ценных находок намечалась постройка новой китайской базы.

С затратами руководство Китайского национального космического управления считаться не намеревалось. Китай к этому времени уверенно занимал второе место в мире по экономическому потенциалу и не боялся никаких кризисов.

Экспедиция «Шэнь Чжоу-20» готовилась по стандартной схеме, не зависящей от работы лунной станции. Стартово-разгонный модуль «Чанжен-20» нёс в своём чреве лунную посадочную капсулу SZ-20, сам же на время исследований должен был пристыковаться к станции «Тянгун», что существенно упрощало и удешевляло экспедицию.

Двадцать четвёртого июля капсула SZ-20, представлявшая собой копию космического самолёта «Спейсшип», в два часа десять минут по Гринвичу выбралась из грузового отсека «Шэнь Чжоу» и начала управляемый спуск. Через час тридцать семь минут она благополучно опустилась на ровный, как стол, участок Моря Кризисов, с виду не готовивший никаких неприятных сюрпризов.

Здесь уместно отвлечь читателя от созерцания посадки для объяснения вышесказанного.

Передовая научная китайская мысль всегда прекрасно чувствовала себя в кильватере научно-технического прогресса. Достаточно сказать, что китайские инженеры на основе лицензионных материалов легко переделали не один современный самолёт, в том числе российский, а также морские суда и многие широкоизвестные механизмы и компьютерные системы, объявив результаты своих работ «китайским ноу-хау». То, что не удавалось открыть или создать самим, китайцы успешно воровали у других. Так, прототипом их «Волшебной лодки» – космического корабля «Шэнь Чжоу» являлся российский «Буран», слетавший в космос лишь один раз в ноябре тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, а прототипом лунного модуля SZ-20 был космический самолёт «Спейсшип», созданный частной коммерческой фирмой «Scaled Composites» в две тысячи четвёртом году.

Впрочем, изощрённая китайская политика легко объясняла эти парадоксы, а руководители страны упорно называли созданные китайцами аппараты своими. Это не мешало им добиваться поставленных целей и объявлять всю Солнечную систему собственностью Китая.

Экспедиция «Шэнь Чжоу» казалась авантюрой только не привыкшим рисковать такими ресурсами научным кругам других стран. Для китайцев это было обычным рядовым делом. Запланировали – и полетели.

В три часа сорок семь минут по времени Гринвича капсула SZ-20 опустилась на поверхность Моря Кризисов, пробежав около двухсот метров по серому пухлому слою реголита.

Однако бассейн Моря, возникший миллиарды лет назад при заполнении астероидного кратера лавой, не зря называли Морем Кораблекрушений. Здесь уже разбивались земные аппараты: российская лунная станция «Луна-15» – в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, японский «Банзай» в две тысячи одиннадцатом, американский «Рейнджер» в две тысячи тринадцатом. Хотя, может быть, именно эти крушения и притягивали взоры астрономов и будили воображение землян, допускавших существование на Луне селенитской цивилизации.

Ещё во времена посадок на Луну американских кораблей астронавты с бортов «Аполлона-15» и «Аполлона-24» видели в Море Кризисов «город», накрытый прозрачным куполом. На сделанных ими фотографиях отчетливо просматривались башни, виадуки и лестницы, уходящие в глубь кратеров.

Кроме того, в библиотеке Хьюстонского комплекса НАСА нашлись фотографии[2], на которых были ясно видны пирамиды, какие-то механизмы, названные впоследствии Икс-дронами, и гигантские трубопроводы. Видели астронавты и «летающие тарелки», якобы стартующие с поверхности Луны либо ныряющие в кратеры.

Будоражили воображение обывателей и заявления астрономов, зафиксировавших насыпь в заливе Синус Медиа, которая получила название Надкрылье, а также гигантскую гору одиннадцатикилометровой высоты, превосходящую по высоте самые высокие горы Земли. Гора была сложена из нескольких слоёв и напоминала искусственное сооружение.

Смущало учёных ещё одно обстоятельство: некоторые кратеры были освещены… изнутри! По мнению британских исследователей Луны, свет пробивался сквозь прозрачный материал, которым были накрыты эти кратеры.

Конечно, когда началась вторая волна экспансивного завоевания Луны (которую, кстати, породили амбициозные планы китайцев), автоматические станции, российские, японские и китайские, а впоследствии и американские, первым делом были нацелены на изучение куполов над кратерами, которых к две тысячи четырнадцатому году насчитывалось уже более двухсот, «прямоугольных» сооружений в Море Кризисов и треугольных – на дне кратера Коперник, а также замеченных следов обитания Икс-дронов, напоминающих земляных червей длиной от полутора до четырёх с половиной километров.

И… надежды землян встретить селенитов, как это когда-то сделали герои романа Уэллса «Первые люди на Луне», не сбылись. Более современные средства наблюдения не увидели ничего из тех прекрасных картин, которые рисовали себе исследователи, изучавшие старые фотоснимки лунной поверхности, и астрономы, часто выдающие желаемое за действительное.

Ни одного здания прямоугольных или иных форм!

Ни одного купола, под которыми якобы прятались целые лунные города!

Ни одной башни, ни одного трубопровода или механизма!

Дыры в поверхности земного спутника находили: там, где метеориты проламывали своды пещер и лавовых пузырей. Но эти дыры не выглядели искусственными. Они приводили космонавтов в царство подлунных пустот, образованных остывающей магмой миллионы лет назад, во времена формирования лунной поверхности.

Правда, кое-какие находки удивляли, в том числе – остатки прорытых недавно Икс-дронами каналов, но самих Икс-дронов не было и в помине. Они внезапно исчезли. Как пропали куда-то и «летающие тарелки», и кратеры с «крышками», и зигзагообразные конструкции, найденные астрономами в кратере Пифагора.

Объяснить отсутствие явно искусственных объектов, о которых говорили все, кому не лень, земная наука не могла, зато эзотерики и околонаучные СМИ тут же разработали с десяток гипотез, уводящих людей от истины ещё дальше, и освоение Луны пошло по прежнему сценарию.

Китайцы заявили о поиске разумных селенитов или остатков их деятельности раньше всех, для чего и послали первую такую экспедицию к Морю Кризисов как к «базе инопланетных разумных существ». Знали бы они, что скрывало в своих глубинах Море и горы вокруг на самом деле.

Капсула SZ-20 – натуральный самолёт с короткими крылышками (не играющими никакой роли в вакууме, при полном отсутствии воздуха) – начала замедлять бег, оставляя в миллионолетней лунной пыли чёткий протекторный след. Остановилась в километре от небольшого кратера с торчащей над ним скалой.

Все, кто наблюдал за посадкой модуля через видеосистемы «Шэнь Чжоу» и «Тянгуна», а также двух спутников, проплывающих над Морем Кризисов, – китайцы в далёком Центре Управления на Земле, космонавты обеих лунных станций, российской и европейской, – захлопали в ладоши. Что бы там ни говорили, это был успех китайской космонавтики, да и современной науки в целом.

И в этот момент модуль SZ-20 начал погружаться в лунный грунт.

Сначала никто не понял, что происходит. Подумали, что корабль просто спустился в незаметную сверху низинку.

SZ-20 продолжал на глазах уходить вниз, и когда взорам наблюдателей открылся расширяющийся провал, в груди многих десятков человек родился крик!

Это была катастрофа!

Катастрофа, рождённая совпадением случайных событий, явлением рока, запланированная кем-то свыше.

Очевидно, в этом месте просто находилась подземная, вернее, подлунная пустота, пещера или накрытый плёнкой лавы пузырь. Китайский корабль продавил купол пузыря и ухнул вниз, скрывшись из глаз ошеломлённых наблюдателей. Едва ли тайконавты, не предвидевшие такой исход экспедиции, успели понять, что случилось.

Однако катастрофа породила ту волну реакции специалистов, которая стала называться ЛЧС – ликвидацией чрезвычайной ситуации.

Первыми на эту беду отреагировали русские космонавты, работавшие на своей станции в Океане Бурь; «Луна-Глоб» располагалась западнее кратеров Рейнер и Марий, там, где когда-то совершила мягкую посадку на Луну советская станция «Луна-9». Они мгновенно запросили разрешение руководства российского ЦУПа направить к месту катастрофы спасательный модуль.

Ответ был получен через несколько минут: китайцы разрешения не дают, утверждают, что справятся сами.

– Они не успеют, – сказал начальник станции «Луна-Глоб» Игорь Мартьянов. – Мы можем стартовать через полчаса.

– Ждите, – ответил ему Козловский, начальник Роскосмоса, находившийся в Москве. – Ведём переговоры.

Он имел в виду контакты с Китайским национальным космическим управлением. Связь российского ЦУПа с другими родственными центрами космической отрасли поддерживалась постоянно.

Через несколько минут Козловский вызвал Мартьянова:

– Поднимайте «Русь».

В какой-то степени китайцам повезло: в данный момент на поверхности Луны возле российской станции находился знаменитый на весь мир межпланетный модуль «Русь», проходивший испытания перед полётом на Марс. Создавшаяся ситуация вполне отвечала параметрам испытаний, хотя такой «удаче» никто, разумеется, не порадовался.

Пока космические службы, принадлежавшие другим странам, отрабатывали поступившую вводную, решали, что предпринять, и обменивались мнениями, «Русь» поднялась в космос и направилась на север, к Морю Кризисов, управляемая экипажем из трёх человек. Командовал полётом полковник Задирко Павел Сергеевич, сменивший на этом посту космонавта-испытателя Георгия Барамию, первым поднявшего «Русь» в космос.

От места старта в Океане Бурь до финиша над северным краем Моря Кризисов было около двух тысяч километров. «Русь» преодолела это расстояние за полтора часа.

Задирко был опытным космонавтом, да и первый пилот корабля Иван Злотник считался пилотом экстра-класса не зря. Модуль завис над кратером Мистерии с его обелиском в центре, так много давшим фантазиям астрономов, на высоте двадцати километров, поддерживая парение работой маневровых двигателей.

Уже было известно, что к месту трагедии выехала команда китайских «велосипедистов»-спасателей в составе четырёх человек, но им предстояло пересечь семьсот километров по неизведанным отрогам лунных хребтов и пыльных талассоидов, и в реальную отдачу этого поистине «великого китайского броска» никто не верил.

По-видимому, руководству российского ЦУПа удалось договориться с китайскими властями о предоставлении помощи попавшему в беду кораблю, потому что начальник Роскосмоса напрямую запросил борт «Руси»:

– «Луна-два», как слышите?

– Слышу вас хорошо, – ответил Задирко.

– Что видите?

– Провал, длина около ста метров, ширина – почти двадцать. Такое впечатление, что китайский лунник продавил крышу подземных пустот и рухнул вниз.

– Можете что-нибудь сделать?

– Можем сесть рядом.

– Ни в коем случае, это опасно!

– Предлагаю десантировать на «ранце» Миху… бортинженера Михаила Астахова.

Козловский помолчал. Речь шла о запуске с борта «Руси» космонавта, имевшего ранцевый двигатель для работы в открытом космосе. На Луне им никто ещё не пользовался, но характеристики «ранца» позволяли ему перемещать массы, сравнимые с массой человека в скафандре, в условиях слабого лунного тяготения.

– Он один ничего не сделает. Да и встанет проблема, как забрать его обратно на борт.

– Мы хотя бы посмотрим, остался кто живой или нет. На «ранце» Миха… Астахов легко допрыгнет до модуля, и мы его поймаем.

– На вашей высоте?

– Снизимся до предела, на пару километров.

– Горючего хватит?

– Так ведь мы висим на «плазме», – ухмыльнулся Задирко в роскошные усы – предмет шуток всех его знакомых, – хватит на двое суток непрерывной работы.

Возникла пауза. Видимо, начальник главной космической конторы России советовался с руководителем полётов в ЦУПе и экспертами. Задирко ждал, поглядывая то на членов экипажа в соседних креслах, то на бортовые экраны.

Наконец, ожил динамик:

– Попробуйте обойтись без десантирования, Павел Сергеевич. Китайцы хоть и дали «добро» на спасательную операцию, но спешно запускают свой рабочий модуль на орбите, пристыкованный к их станции, и будут в вашем районе через пару часов.

– Может быть уже поздно.

– Таковы обстоятельства.

– Экипаж провалившегося «лунника» молчит?

– Тишина.

– Тогда мы пошли благословясь.

Задирко сжал пальцы в кулак, ткнул большим пальцем вниз, жестом определяя смысл дальнейших действий.

Пилот кивнул.

«Русь» начала опускаться к провалу в Море Кризисов.

– Запаковывайся, – сказал Задирко.

Миха, то есть Михаил Астахов, белобрысый и смешливый, всегда готовый прийти на помощь всем, кто в этом нуждается, взял «под козырёк» и выбрался из кресла. Cкафандр «Чибис-Л», имеющий ранцевый двигатель, находился в стыковочном отсеке, и операция переодевания требовала умения и времени – около четверти часа. Правда, в отличие от процедуры облачения в скафандр первых космических экспедиций, когда требовалась помощь экипажа, современный «Чибис» мог надеть сам космонавт.

Корабль опустился до высоты в один километр, ниже скал и возвышений хребта Ванслова, олицетворявшего береговой вал Моря Кризисов. Все системы модуля работали нормально, двигатели вели себя выше всяких похвал. И Задирко скомандовал:

– Выпуливайся!

Астахов вошёл в тамбур-переходник, похожий на блистающего металлом робота.

Внутренний люк закрылся, открылся внешний.

– Красивая башня, – сказал вдруг пилот.

– Где? – удивился командир.

– Палец на запад, левее дырки.

Задирко нашёл башню. Высокая скала, венчавшая излом гор Ванслова, действительно чем-то напоминала обелиск.

– Не отвлекайся.

Серебристая фигура бортинженера появилась в глубине бокового экрана рубки: модуль не имел иллюминаторов, в отличие от американских «Таурусов» и китайских «Чанженов», зато обладал совершенной системой астронавигации и видеонаблюдения.

– Ни пуха, – привычно сказал Задирко.

– К чёрту!

– Главное – не суетись. Глянь одним глазом, что там за дыра, живы ли китайские коллеги, и назад.

– Не первый раз замужем, – фыркнул Астахов.

Серебристая фигурка окунулась в чернильную тень от скал, пропала из виду. Была видна только слабо светящаяся струйка плазмы из «ранца».

Задирко шевельнул рукой.

Понимавший его без слов пилот чуть повернул нос корабля, чтобы солнечные лучи освещали его сзади.

Скафандр бортинженера выплыл из тени, приблизился к провалу, в котором скрылся «лунник» китайцев. Заработала телекамера скафандра, вмонтированная в нагрудную кирасу.

В большом полусферическом экране кабины, создающем объёмный эффект, откололась часть изображения, сформировала свой объём. В нём раскрылся провал, по форме напоминающий лезвие ножа. Однако в его глубине стояла такая темень, что ничего нельзя было разглядеть.

– Что видишь? – не выдержал пилот.

– Ничего, – лаконично отозвался Астахов. – Надо спуститься туда.

Иван Злотник покосился на командира.

Задирко молчал. За успех спасательной операции отвечал он, и принимать решение было трудно.

– Спускайся. Но чуть что…

– Понял, командир.

Серебристая фигурка, опиравшаяся на реденький хвост плазменного огня, окунулась в провал.

В объёме передачи мелькнули каменные рёбра, углы, выпуклости, выхваченные из тьмы лучом фонаря. Блеснули какие-то искристые стены, словно обсыпанные жемчугом, и странные конструкции, напоминающие фермы. Луч ушёл вниз, его пятно пробежало по кавернам провала где-то на глубине сотни метров, отражаясь от необычных изломов правильной геометрической формы. Затем всю картинку передачи заштриховала сетка помех: бортинженер опустился глубже, и связь с ним прервалась.

– Не нравится мне эта дырка, – проворчал пилот.

– Мне тоже, – согласился Задирко. – Но выбираем условия испытаний не мы.

– А кто?

– Кто-то выше нас.

– Козловский?

– Над Козловским тоже есть регулировщики.

– Ты имеешь в виду премьера? Или президента?

– Я имею в виду тех, кто рулит всем космосом.

Пилот с любопытством посмотрел на командира.

– Так то ж Господь Бог.

– Бога нет. А те, кто рулит, есть.

– Не понимаю, о ком ты.

– Я тоже в своё время не понимал, да нашлись люди, дали почитать кое-какую литературу.

– Дашь мне?

– Дам. – Задирко глянул на часы, позвал Астахова: – Миха, как слышишь?

Ответом ему был шорох динамиков. Бортинженер либо не слышал его, либо они не слышали ответа бортинженера. Слои лунных пород вполне могли гасить радиоволны передатчика.

– Спустимся пониже?

– Как скажешь. Наша птичка работает превосходно, можно рискнуть.

– Тогда падаем на полкилометра, повисим над дырой и посмотрим, что там происходит.

Корабль послушно пошёл вниз, со стороны и вправду напоминая большую белоснежную птицу с хищными обводами. На панелях индикации слева от пилота и справа от командира перемигнулись огни. В рубке царила шелестящая тишина, поэтому голос бортового компьютера, которого космонавты называли Маэстро, прозвучал неожиданно громко:

– Нештатный расход топлива манёвра. Рекомендую перейти на главный осевой ресурс.

– Поднимем пыль внизу, – сказал Злотник, – ничего не увидим.

– Прошу уточнить задачу.

– Поддерживать заданную высоту в режиме малых тангенциальных ускорений.

– Принял.

«Русь» остановилась на высоте пятисот метров над бугристой поверхностью «морского» дна. Провал стал виден отчётливей, но в его глубине по-прежнему царила тьма, изредка прорезаемая лучом фонаря десантника: в безвоздушном пространстве свет не был виден, но в провале клубилась пыль, и луч проявлялся кисейной полоской, освещая ярко вспыхивающие края пролома.

– Не похоже на лавовый пузырь, – заметил пилот. – Видишь, какие ровные края?

Задирко согласился с Иваном. Геометрия провала напоминала некую систему, в которой угадывались искусственные формы. Похоже было, что китайский корабль случайно сел на прозрачное перекрытие какого-то зала, и оно не выдержало его веса.

Над краем обрыва всплыла серебристая капля.

– Командир, там такое! – раздался взбудораженный голос бортинженера. – Тебе бы посмотреть!

– Что с китайцами?

– Глухо! Модуль всмятку, полная тишина. Он свалился на какой-то острый шпиль и развалился надвое. Живых, скорее всего, никого. Во всяком случае никто не шевелится и не зовёт на помощь. Туда надо спасателей с резаками. Но ты бы видел, что прячется внизу!

– Что?

– Тоннели, стены, какие-то конструкции… жизнь, понимаешь?!

– Что значит – жизнь? Ты кого-нибудь видел?

– Нет.

– О какой жизни речь? Возвращайся.

– Может, сядем поближе, посмотрим? Это же настоящая сенсация! Честное слово – голова кругом!

– Дадут разрешение – сядем. Поднимайся к нам, будем ловить.

Серебристая фигурка начала приближаться к кораблю, опираясь на хвостик прозрачно-пылевого пламени.

Кто-то посмотрел на космонавтов, мрачно и с угрозой.

Пилот замер, поднял глаза на потолок кабины.

Застыл и Задирко, чувствуя, как потеет спина.

Они переглянулись.

– Дьявол! – пробормотал Иван. – Ты чуешь?

– Уходим отсюда!

– А Миха?

– Ловим Миху и смываемся!

Бортинженер сориентировался, быстро добрался до зависшего над краем провала корабля.

– Открывайте калиточку.

– Помоги ему.

Пилот молча выбрался из кресла, закрыл забрало шлема, проверил герметизацию и скрылся в люке, удобном для прохода людей в любых скафандрах. Костюмы, которые носили космонавты во время полётов, позволяли им работать в безвоздушном пространстве два часа, поэтому для кратковременной операции в космосе переодеваться было необязательно.

Пшикнула воздушная отсечка.

Прошла минута, другая.

Серебристая фигурка Астахова исчезла из поля зрения бортовых телекамер, возникла в зрачке камеры над люком.

– Нагрузка на двигатели превышает штатную, – доложил Маэстро. – Рекомендую сменить режим.

– Ещё пару минут, и перейдём на большую тягу, – пообещал Задирко.

Корабль вздрогнул.

– Осторожнее там, – проворчал командир. – Возитесь как слоны в посудной лавке.

– Я на борту, – раздался голос запыхавшегося бортинженера. – Закрываем люк.

Задирко хотел пошутить: хорошо, что здесь нет гаишников, – но снова всей спиной поймал неприятный, угрожающий взгляд и сглотнул слова.

– Внимание, форс-мажор! Уходим на полной!

В данный момент компьютер поддерживал полуавтоматический режим: пилот управлял кораблём при помощи ручного комплекса, но сопутствующие установки и десятки корректирующих равновесие корабля импульсов и программ жизнеобеспечения реализовывал сам Маэстро. Тем не менее приказ командира был главнее, и компьютер откликнулся на него без промедления – включил основной разгонный двигатель модуля.

«Русь» шатко пошла прочь от провала, набирая скорость.

На тела членов экипажа упала чугунная плита ускорения, хотя и не столь массивная, как при старте с Земли. По инструкции, бортинженер и пилот должны были в этот момент лечь на пол, чтобы хоть чуть-чуть ослабить пресс ускорения, но вместо этого оба ввалились в рубку управления.

– Что случилось, командир? – сдавленным голос спросил Злотник.

Задирко переключил систему обзора на кормовые телекамеры.

На экране появился удаляющийся провал, совсем безобидный с большого расстояния, а из него вдруг выскочило светлое пятнышко, устремившееся вслед за кораблём.

– Что это за воздушный шарик? – просипел бортинженер.

– НЛО, – хмыкнул пилот, забираясь в кресло и облегчённо вздыхая.

– Форсаж! – скомандовал Задирко, обливаясь холодным потом. – «Земля-первая», вызывает «Луна-вторая»…

### 2

Музыка стихла, и потрясённые слушатели, просидев несколько секунд в безмолвии, обрушили на зал консерватории волну аплодисментов.

Дирижёр – все знали его под псевдонимом Фирдоуси, хотя денежное вознаграждение он получал как Фирдоуз Адольфович Калкаманов, – повернулся к залу, поклонился.

Зал неистовствовал.

Фирдоуси чувствовал приток энергии, грелся в лучах славы и поклонения и мог бы стоять так долго, вкушая удовольствие от проявляемых человеческих эмоций, но в ухе проклюнулась иголочка лонг-рации, и он пошёл за кулисы, включая систему связи.

«Владыка, у нас проблема».

Генеральный Поводырь человечества узнал пси-голос Макдональдса, своего помощника, отвечающего за безопасность лунной базы.

«Говорите, я слушаю».

«Китайский „лунник“ провалился в древнюю шахту мегароида недалеко от нашей базы».

Перехватило дыхание, хотя Калкаманов волновался редко. Точнее – почти никогда.

«Как недалеко?»

«Чуть меньше километра. Рядом – смотровая башня».

«Как это случилось?»

«Никто не рассчитывал, что эти идиоты-тайконавты выберут для посадки площадку прямо на куполе шахты мегароида».

«Они видели шахту?»

«Они разбились. Но туда прилетели русские на своём марсианском модуле, спасать друзей, так сказать. – Макдональдс хрюкнул. – Нашли друзей, кретины!»

«Короче».

«Русские летают прямо над провалом, могут увидеть шахту».

Калкаманов на мгновение потерял дар речи. Выражение вполне подходило под его чувства, хотя в настоящий момент разговор вёлся в мысленном диапазоне.

«Вы с ума сошли?!»

«Я давно предлагал перенести нашу базу на Венеру или на Марс».

«Немедленно уничтожьте шахту!»

«Но русские уже там…»

«К чёрту русских и кто бы с ними ни был! Надо закрыть дыру раз и навсегда! Взорвите шахту, да так, чтобы от неё и древних форм не осталось ни атома!»

«Там совсем рядом наш зал конференций, смотровая башня…»

«Ликвидируйте шахту и начинайте эвакуацию, после чего мы взорвём базу и закупорим вход в наш лунный терминал».

Кто-то подошёл к уважаемому дирижёру, задержавшемуся за кулисами.

– Господин Калкаманов, простите…

Генеральный Поводырь повернулся к низкорослому пухлому человечку, директору Брюссельской консерватории.

– Отстаньте!

Толстяк опешил, вздёрнул редкие брови, побагровел, прижал к груди ладошки.

– Извините, я просто хотел выразить своё восхищение.

Лицо Калкаманова смягчилось, зеленоватый оттенок на нём исчез.

– Это я не вам. – Он показал на усик мобильного айкома за ухом. – Подводят даже компаньоны, знаете ли, с которыми общаюсь много лет. Я договорю и побеседую с вами.

Директор консерватории расцвёл, снова прижал ладошки к груди, щёки его затряслись.

– О, разумеется, я понимаю. Хотим с супругой пригласить вас на ужин, если не возражаете.

– Подумаю. – Калкаманов отвернулся, зашагал со сцены, не обращая внимания на гул аплодисментов; ему было не до повторного выхода.

«Поднимите по тревоге чистильщиков».

«Уже», – ответил Макдональдс, который в этот момент находился в Вашингтоне, где занимал пост главы администрации президента США.

«И попытайтесь остановить русских».

«Как?»

«Поднимите все свои связи в НАСА… впрочем, я подключу к этому делу Охотника. Через пять минут встречаемся на базе».

Разговор прекратился. В исключительных обстоятельствах слово Генерального Поводыря было решающим, и никто не мог ответить ему отказом.

Наспех передав бразды правления оркестром заместителю, Калкаманов сел в чёрный «Хорьх» классических форм с тонированными стёклами и флажком ООН на тупом решётчатом бампере, на котором ездил по Европе, закрыл перегородку между задним пассажирским сиденьем и водительским креслом, сказал в микрофон:

– В Дисней-парк, как обычно.

Водитель, давно привыкший к причудам хозяина, хотя и не знавший, кого возит на самом деле, молча повёл машину на окраину Брюсселя, в оздоровительно-игровую зону.

Калкаманов расслабился, приобретая плоть настоящего рептилоида: он был высоким, гибким, зеленокожим доликоцефалом с удлинёнными глазами и массивной челюстью. Выщелкнул из центрального тубуса кабины панель управления В-терминалом, вдавил загоревшееся жёлтое окошечко пуска большим пальцем.

Для Поводырей из Галактической Ассоциации существовала система преодоления космических пространств, не связанная с использованием транспортных кораблей. Система называлась В-терминалом, опиралась на возможности цивилизаций I типа, использующих «суперструнные» технологии.

Фирдоуси как Генеральный Поводырь пользовался полномерным В-узлом, то есть все его машины, самолёты и места отдыха и проживания были оборудованы В-порталами, в то время как остальные Поводыри имели линейные аппараты, замаскированные под вполне обиходные вещи: ремни, кроссовки, костюмы и шляпы.

Лимузин ещё не доехал до парка, а его владелец был уже далеко от этого места, от Брюсселя и вообще от Земли. Он был на Луне.

Приёмная капсула В-портала выпустила его в коридор лунной базы, где шефа ждал Макдональдс, маскер которого скрывал истинную сущность владельца под обликом толстяка-негра.

Они молча сели в кабинку гравикара и добрались до операционного зала базы, напоминающего центры технологического управления на Земле. Здесь работали операторы связи и контроля, наблюдавшие за всеми государствами Земли, и насчитывалось их больше трёхсот, каждый – со своим терминалом и визуальным персональным компьютером.

Рептилоид, кем по сути являлся Генеральный Поводырь человечества, подошёл к главному видеообъёму, на который сводились все линии связи. В данный момент он показывал часть Моря Кризисов с высоты смотровой башни и шахту мегароида изнутри.

Ещё один визуор показывал летящий над Луной космический корабль, напоминающий красивую белую птицу.

– Русские, – сказал вслух Макдональдс на галактическом эсперанто. – Мы их ведём.

– Они нас видят?

– Скорее нет, чем да. Но мы можем их сбить в любой момент.

– И получить такую реакцию, что придётся убираться из их Солнечной системы, – сухо прокомментировал предложение Калкаманов по-английски. – Кто у нас работает на русской станции?

– Никого, – виновато сморщился Макдональдс.

– Это отвратительно!

– Но мы не смогли запрограммировать ни одного…

– Я здесь, – появился за спиной Макдональдса высокий загорелый человек в камуфляжном костюме инспектора ООН по надзору за природными сообществами. Это был Охотник.

– Плохо, что не смогли, – сказал Калкаманов, поворачиваясь к Охотнику. – Проблема понятна?

– Так точно, мне сообщили. Что надо сделать?

– Превратить сообщение русских космонавтов в сказку, в иллюзию, в фантазии изворотливого ума.

– Раз плюнуть, – усмехнулся Охотник. – Все западные и почти все русские СМИ в наших руках.

– Я бы всё-таки хотел объяснить… – нервно начал Макдональдс.

– Не стоит, – буркнул Калкаманов.

Макдональдс изменился в лице, но не от проявления каких-либо чувств: просто маскер, превращавший его из ксенозавра в человека, дал сбой.

– Простите, Владыка.

– Я всё понял, – перебил его Охотник. – Хотя, на мой взгляд, проще было бы сбить этот русский модуль.

– Здесь командую я!

– Разумеется, Владыка, – вытянулся Охотник, бросая подбородок на грудь (хотя на самом деле подбородка у него не было).

– Работайте! – Калкаманов отвернулся. – Взрывайте шахту.

– Мы не успели вынести все ценные… – замялся Макдональдс.

– Взрывайте! Не хватало, чтобы дырой заинтересовались американцы, европейцы и прочие умники. Кстати, почему русские не стали осматривать шахту, а бросились наутёк?

Поводыри переглянулись.

– Может быть, испугались? – неуверенно предположил Макдональдс.

– Этих ничем не испугаешь.

– В таком случае у них на борту пси-нюхач, – оскалился Охотник.

– Вот и я думаю. Они вполне могли просечь, что здесь расположена наша база.

– Тем более их надо ликвидировать. Спишут всё на атаку НЛО.

– Не хотелось бы начинать шум вблизи базы.

– Собьём их при посадке.

Калкаманов достал флягу с горячим тоником (из горлышка взвился в воздух зеленоватый парок), сделал крупный глоток, разглядывая экран.

Русский корабль поднялся над Луной на триста километров и готовился нырнуть к своей станции «Луна-Глоб» в Океане Бурь.

– Такое впечатление, что они нас видят, – пробормотал он. – Не нравится мне это. Похоже, пора менять параметры нашего присутствия в Системе.

– Сбивать? – сунулся к нему Охотник.

Главный Поводырь принял вид человека. Маскер он не включал, но его гипнотическое давление действовало и на коллег.

– Сбивайте!

Русский модуль, нёсший на борту гордое имя «Русь», скачком приблизился: это начал маневр сопровождавший его сторожевик базы.

Калкаманов даже подумал с мимолётным сожалением: красивая форма у обычного самолёта.

И в этот момент с поверхности Луны одновременно, из трёх точек сразу – севернее кратера Рейнер и западнее кратера Марий, вырвались огненные стрелочки, стремительно понеслись к русскому кораблю. Затем обогнули его и… помчались к сторожевику!

Компьютер, управлявший аппаратом, рванул сторожевик вниз, вверх, мгновенно меняя траекторию полёта.

Огненные стрелочки почти с такой же скоростью развернулись за ним.

– Ракеты?! – ошеломлённо проговорил Макдональдс. – Русские нас атакуют?!

– Интересно, когда они успели установить здесь ЗРК? – хмыкнул Охотник, с интересом наблюдая за поединком зенитных ракет и сторожевика, маскирующегося под НЛО.

Поединок длился недолго.

Сторожевик легко ушёл от первой и второй ракет, поднырнул под третью, догнал русский корабль, уже заходивший на посадку возле станции в аварийном режиме.

– Таран! – сжал кулаки Макдональдс.

Однако сторожевик не успел сбить модуль. В глубине открывшегося рядом с куполом станции колодца сверкнул пронзительный синий луч, и изображение, передаваемое с видеокамер сторожевика, пропало.

– Лазер! – щёлкнул языком Охотник.

– Сбили! – выдохнул Макдональдс.

Калкаманов сделал ещё один крупный глоток тоника.

– Взрывайте шахту! Немедленно переносите базу на Марс! А лучше подальше, на Меркурий или на спутники Юпитера. Выполняйте!

Макдональдс отдал мысленный приказ.

Стал виден провал в устье шахты мегароида. Съёмка велась со спутника-невидимки, зависшего над Морем Кризисов. Точно такие же спутники кружили и над Землёй, изредка пополняя список «новоявленных НЛО».

В последнее время земная техника наблюдения за пространством шагнула далеко вперёд, поэтому Поводырям приходилось прилагать больше усилий для сокрытия того факта, что жизнь на Земле контролируется извне.

– К Морю летит американский «Таурус», – доложил один из операторов зала.

– Зашевелились и японцы, – заметил Охотник, получавший информацию по своему личному каналу.

Экран показал блестящую каплю, скользящую над Луной.

– Китайцы, – проскрежетал Макдональдс. – Спасатели. Будут здесь через полчаса.

– Внимание, отсчёт! – родился под сводами зала гулкий голос компьютера.

На цифре «ноль» равнина под спутником беззвучно встала дыбом. В небо Луны ввинтился расширяющийся столб дыма и пыли, подсвеченный снизу алыми проблесками огня.

Пол под ногами Поводырей вздрогнул, стены зала задрожали, из конца в конец прокатился басовитый гул. Затем дрожь взрыва ушла в стены, и в зале стало тихо.

Дым и пыль в месте взрыва начали рассеиваться через сорок квантонов, что соответствовало одному часу пятнадцати минутам земного времени, туча стала опадать.

Но Калкаманова уже не было в зале Ассоциации. Отдав приказ срочно эвакуировать лунную базу, он убыл на Землю.

Взорам операторов, бесстрастно взирающих на ситуационный экран, предстала неглубокая, но широкая – диаметром больше полутора километров – воронка с плоским дном, там, где раньше было видно устье шахты древнего подлунного поселения. Воронка напоминала метеоритный кратер, что, впрочем, было неудивительно. Взрыв был рассчитан таким образом, чтобы ни у кого не возникло сомнений: сюда только что свалился небольшой астероид.

### 3

Звание «Город воинской славы» Псков получил в декабре две тысячи девятого года. Но и до событий Великой Отечественной войны он был известен как город-крепость, не раз останавливающий полчища завоевателей. В общем счёте Псков пережил сто тридцать войн, набегов и нашествий. То есть каждый третий год его существования был для псковичан военным. Да и отстраивать город заново им приходилось бессчётное количество раз. К примеру, за время гитлеровской оккупации жилой фонд Пскова был разрушен на девяносто четыре процента. И тем не менее город сумел сохранить свой неповторимый облик.

По Псковской летописи первое городище появилось у слияния рек Великой и Псковы в восемьсот шестьдесят втором году. Первыми его жителями стали потомки славян-кривичей, хотя принимало оно и скандинавов, и литовцев, и ливонцев.

Близость Балтийского моря и стала причиной многочисленных стычек славян с варягами, стремившимися наладить беспрепятственный подход к Балтике «из славян в греки». Название города – и реки – Псков произошло от древнерусского «плесь» – плеск, хотя существуют и другие толкования этого названия[3].

Уже к шестнадцатому веку Псков становится известен в Европе не только как потрясающе красивое место с великолепным архитектурным ансамблем, но и как экономически развитый город. В те времена на Руси он считался третьим по значению городом после Москвы и Новгорода.

Каменное зодчество древнего Пскова сохранилось и по сей день.

Здесь гордо стоят крепостные стены Псковской крепости, растянувшиеся на девять километров, с неплохо сохранившимися башнями и воротами[4], стены Крома – Псковского кремля, церкви и монастыри, в том числе красивейший Морожский монастырь, собор Иоанна Предтечи и многие другие.

Роман переехал сюда почти сразу после событий в Греции, где за ним устроили охоту приспешники Арчибальда Феллера, ледяноглазого мага-экстрасенса на службе ЦРУ.

Его поселили на улице Некрасова, в новом доме недалеко от Поганкиных палат – знаменитого памятника старины семнадцатого века.

Кроме этих палат на улице было ещё немало памятников архитектуры прошлых столетий, от Двора Подзноевых до Псковского музея-заповедника, и Роман не раз любовался ими, прогуливаясь по вечерам от дома до кафе «У Некрасова» или до стоянки автобуса: Псков был одним из редких городов Центральной России, лишённых электротранспорта. Единственным средством доставки пассажиров был здесь городской автобус.

Из «конторы» Волков ушёл. Было решено с Афанасием Вьюгиным и его начальником, что экстрасенс будет подключаться к наиболее важным делам ФСБ, но только в том случае, если сам определит необходимость этого шага. По сути, Волков стал резервистом Отдела изучения психофизических феноменов, понимая, что другого варианта нет.

В Москве оставаться ему было нельзя. Для тех, кто стоял за спиной Арчибальда, Роман Волков умер. Теперь его звали Романом Шмелёвым, и работал он частным врачом-целителем, специализирующимся на излечении постпсихических синдромов. Для этого спецы Афанасия даже сделали ему табличку на дверь и напечатали в газете «Оракул» объявление о практике «древнерусского лажения» психических больных «потомком ведунов Шмелёвых».

Бывало, что он и лечил кого-то, из тех, кого присылал Олег Харитонович, но на самом деле он учился.

Во-первых, постигал азы «ведоспаса» – интуитивной системы боя, чтобы уметь защищаться не только на биоэнергетическом уровне, но и на физическом, где преобладали «низкие», но мощные энергетические вызовы.

Во-вторых, изучал приёмы ФАГа – форсированного альфа-гипноза, раскладывая по полочкам то, что уже умел делать, не зная при этом терминологии.

Встряска, полученная в Греции, на полуострове Пелопоннес, едва не стоившая жизни ему и жене, заставила Романа пересмотреть свои целеустановки и внимательнее отнестись к информации, которую предоставил ему Олег Харитонович Малахов.

Система воздействия на человечество существовала, кто бы что на этот счёт ни говорил. И пусть ею управляли, может быть, не «зелёные человечки» и не кошмарные иноземные создания, ящеры и рептилии, а кто-то посимпатичней (и оттого страшней), сути это не меняло: деятельность людей на Земле контролировалась! Неведомые космические «пастухи» пасли человеческое «стадо» и планировали захватить контроль н а д к а ж д ы м аспектом человеческого бытия на планете. Именно для этой цели и создавались супергосударства вроде Европейского и Африканского союзов, Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества (АТЭС) и Зоны свободной торговли Америка (ЗСТА). Шла невидимая глазу непосвящённого человека подгонка мира под базовую концепцию будущей абсолютной диктатуры – Глобальной Системы Управления человечеством (ГСУЧ), при которой меньшинство имеет власть над большинством.

Разнообразие – кошмар для диктатора, потому что при этом диктатор не может удержать под контролем все этапы принятия решений. Единообразие и централизация необходимы не только фашизму, но и любому другому виду власти. Демократии – тем более! Поэтому Роман и пришёл в «Триэн», как называли эту организацию её создатели, взяв аббревиатуру слов «Никого над нами», внезапно осознав масштабы деятельности «пастухов».

– Благодарим, что ты с нами, – сказал ему Малахов, когда после всех событий в Греции Роман сам позвонил координатору «Триэн». – Тебе придётся многое узнать и многому научиться. Всё происшедшее с тобой до этого – всего лишь испытание, которое ты прошёл почти успешно.

– Почему почти? – пробормотал Роман.

– Потому что сделать это можно было с меньшими затратами психических и физических сил. Уясни прежде всего главное: с тем низким уровнем энергии, который предлагает нам коррумпированный социум, бодаться не надо. Научись подниматься над ним. Но чтобы чувствовать себя уверенно на бытийном уровне, пересмотри своё отношение к физической форме.

– Я делаю зарядку по утрам…

Олег Харитонович улыбнулся.

– Зарядка – это хорошо. Не каждый из молодых имеет для выполнения простых упражнений волю. Возможно, у тебя получится и кое-что посложней.

– Я готов, – выпрямился Роман. – Что вы имеете в виду?

– Белая раса вымирает. Истинно людей вытесняют гибриды рептилоидов и других пришельцев. По нашим подсчётам, настоящих хомо – не больше полумиллиарда, остальные – рептометисы. Они и хотят сбросить потомков богов с арены жизни на Земле.

– Почему они не применят силу, раз летают в космос и свободно обмениваются информацией?

– Попробовали бы. Есть подозрения, что у них имеются скрытые от нас противники-гуманоиды, которые тоже следят за человечеством и не дают рептилоидам открыто уничтожать людей.

С этого момента и началась новая полоса в жизни Романа, полоса тренировок и перемен, не всегда, к сожалению, позитивных и приятных.

Даниэла всё-таки ушла, не выдержав испытаний.

Роману казалось, что, наоборот, после пережитого вместе она поймёт его чаяния и станет помощником и соратником, способным утешить и поддержать. Но не случилось. Нагрузка для Даниэлы, слишком мягкой и уступчивой, оказалась непомерной, она не смогла преодолеть страх постоянного ожидания плохих вестей. А он не смог убедить её, успокоить и зажечь высокой целью служения Отечеству. Перспектива «военного положе-ния» Даниэлу не радовала. Хотя и сам Роман не сильно желал войны с кем бы то ни было. Просто судьба распорядилась таким образом.

Нельзя сказать, что он не переживал. Переживал, да ещё как! Места себе не находил, порывался звонить по пять раз на дню и даже ездил к ней в Рязань. Но все звонки и встречи кончились ничем: Даниэла всё понимала, однако возвращаться не хотела.

Тогда и Роман смирился со своим положением, осознав, что необходимо как-то пережить этот холодный период жизни, заставляющий чувствовать себя неуютно, а потом попытаться что-то изменить.

В Псков же он согласился переехать не в последнюю очередь из-за того, что там жили дальние родственники по маминой линии: дед Митяй – Дмитрий Михайлович Чулков и Саперавины – тётя Шура и дядя Коля. Для них была приготовлена легенда: Роман пишет книгу, потому и переехал из столицы в более спокойное, наполненное старинными запахами и воспоминаниями место. Разумеется, о смене фамилии и о «гибели» родственника они ничего не знали.

Учился Роман «ведоспасу» каждый день, по два-три часа кряду, наведываясь домой к Владимиру Прямичу, учителю интуитивной системы, ещё достаточно молодому сотруднику «Триэн», никакого отношения не имевшему к инструкторам боевых искусств спецподразделений. Владимиру исполнилось сорок четыре года и откликался он на простое имя Воха. Чем ещё занимался Воха в структуре «Триэн», Роман не знал, да и не стремился узнать. Для него главным было мастерство наставника, а экстрасенсом Воха был сильным, не раз демонстрируя свои возможности. Во всяком случае он мог пройти мимо любого охранника в любое заведение так, что тот его просто не замечал.

Вспоминал Роман и детали схватки в Греции с командой Арчибальда.

Если бы не помощь Ылтыына Юри, Олега Харитоновича и его агентов, а также своевременное появление группы Вьюгина, всё закончилось бы печально. Однако комбинация, разработанная стратегами «Триэн», удалась, Роман смог включиться в пси-схватку, используя энергетическую подпитку «своих», и оператор «тёмного» эгрегора Феллер, получавший поддержку масонских лож Америки и Европы, опиравшийся на мощное пси-поле американской Ассоциации экстрасенсов «ИСРАЭЛ», проиграл.

Мало того, его удалось перекодировать, убедить в гибели Романа Волкова и заложить в его психику программу, которая должна была сработать при произнесении словесного ключа. После этого Арчибальда отпустили. Он был ещё нужен «Триэн» как спрятанный в рукаве туз.


Двадцать четвёртого июля Роман привычно позавтракал (готовил он сам, не ленился) и направился к автобусной остановке, собираясь ехать к тренеру, который жил на другом конце города.

Сначала это казалось экзотикой – отсутствие троллейбусов и трамваев, потом Роман привык. Свою машину пришлось оставить в Москве, согласно «легенде» о гибели, поэтому какое-то время Роман ощущал дискомфорт, оказавшись в неродном городе без средств передвижения. Афанасий предложил ему отечественную «Клюкву», как называли гибрид «Лады» и «Рено», от щедрот «конторы», но Роман отказался. Во-первых, не хотелось быть зависимым материально, а тем более от ФСБ. Во-вторых, отечественному автопрому он не доверял. К тому же разъезжать по Пскову особенно было некуда. Работал он дома, как целитель, с Олегом Харитоновичем тоже встречался дома. Оставалось только добираться до Вохиного «поместья» (жил он в частном секторе Пскова, на берегу реки Великой) – сорок минут на автобусе, да прогуливаться пешком до местного психоневрологического центра, где он изучал азы, а потом и более продвинутые практики альфа-гипноза под руководством доктора медицинских наук Играева Геннадия Евгеньевича, одного из руководителей «Триэн».

Народу на остановке было немного: двое мужчин, помоложе и постарше, три женщины разного возраста, два школьника, девочка с матерью и седой, с виду восьмидесятилетний старик. Часы показывали половину десятого утра, большинство жителей города уже работало. Улицы Пскова заполнили приезжие и те, кто никуда не спешил, или же их рабочий день начинался позже, в десять и в одиннадцать часов.

Подошла красивая девушка, фигурой которой Роман невольно залюбовался. Одета она была по причине хорошей летней погоды в лёгкий сарафан, не скрывающий длинных красивых ног, на свежем лице ни следа макияжа, на губах – ни капли помады. В руках – открытая книга.

Красота псковичанки подействовала и на других мужчин. И даже старикан обратил на неё внимание, что-то неодобрительно проворчавший в адрес девушки. Ничего вызывающего в ней не было, кроме разве что молодости, видимо, она и вызвала зависть у представителя старшего возраста.

Внезапно рядом с остановкой резко затормозил джип-паркетник «Рено» золотистого цвета. Опустилось окошко водителя, выглянул смуглолицый небритый молодой человек.

– Эй, красавица, садись, подвезу.

Девушка бросила на него равнодушный взгляд, отрицательно качнула головой, снова уткнулась в книгу.

# Примечания

1

В настоящее время существует проект перебазировать МКС к Луне после выработки ресурса эксплуатации в 2016 году.

2

Сенсационные фотографии, сделанные с орбит «Аполлонов», были опубликованы исследователем НАСА Ричардом Хоуглендом.

3

От эстонского piskwa – смолистая вода либо от слова «песок».

4

Когда-то башен был 37, а ворот 14.