# Ночь восставших мертвецов

Елена Александровна Усачёва

Кукла! Страшная кукла преследует Илью Шагунова и шепчет ужасным голосом: «Мне нужны твои глаза…» Маленькие ручки уже подбираются к перекошенному страхом лицу мальчишки. Еще мгновение – и ужасная игрушка лишит Ильку зрения и сделает своим рабом. Бежать! Спасаться! Но все ближе топот маленьких ножек, пластмассовая малютка в кружевном платье настигает Шагунова. А вместе с ней по следу бедняги идут Восставший Мертвец и Сумасшедший Коллекционер. Смерть уже дышит Илье в затылок. Он либо спасется, либо погибнет! Третьего не дано…

## Глава I. Опасные игры

Все это произошло из-за того, что Илька Шагунов был неудачником. Неудачником родился, неудачником остался. Об этом знали все. Но Левка Сидоров с Сашкой Квасниковым в какой раз забыли об этом и повелись на очередную бредовую Илькину идею.

И чем все закончилось? За окном раннее утро субботы, а они все сидят в забаррикадированном кабинете химии и ждут неизвестно чего!

А что тут можно было ждать?

Они торчат здесь, а ОНА вместе со своим Мертвецом там, за дверью. Бегает по крошечному аппендиксу пятого этажа их родной школы и скрежещет зубами от радости. Добыча у нее почти в руках.

Три дня беготни, криков, драк и поиска выхода из безвыходной ситуации – и все коту под хвост.

Выхода теперь не было никакого. Либо ЭТОЙ в пасть, либо головой вниз с пятого этажа.

Хотя с пятого этажа – это рано. В любой безвыходной ситуации может найтись крошечная лазейка для трех мальчишек.

Сашка Квасников в сотый раз подергал намертво закрытую раму окна.

– Хоть бы кто-нибудь нас увидел! – в сердцах произнес он, ударяя по стеклу кулаком.

На площадке перед школой показались две девчонки с рыжей собачкой на поводке. Первые люди за всю ночь!

– Эй! – завопил Сашка, припечатывая обе ладони к стеклу. – Помогите! Люди! Эге-гей!

Одна из девочек в ярко-малиновом берете подняла голову… и посмотрела прямо на них!

Тут уж все трое прилипли к окну. Левка Сидоров даже лбом ударился в попытке лучше рассмотреть свою будущую спасительницу.

Девочка улыбнулась, помахала в ответ рукой и побежала догонять свою подругу.

– Куда? Стой! – Квасников со всей силы ударил по раме, так что стекла зазвенели. – Не уходите!

– Что она может сделать? – Илька спрыгнул с подоконника. – Суббота, школа закрыта. Подойдет к дверям, увидит, что войти нельзя, и домой пойдет.

– Ну ты, Менделеев! – Сашка снова стал злиться, хотя за прошедшую ночь все уже охрипли от криков. – Я хоть что-то делаю, а ты только пробирками звенишь.

Илька, и правда, снова стоял за демонстрационным столом и что-то смешивал в расставленных перед ним пробирках. Жидкость у него получалась ядовито-зеленой. Этот цвет наводил на неприятные воспоминания о Воскресшем Мертвеце.

Не успел Левка о нем подумать, как дверь вздрогнула от удара. Баррикада из парт и стульев перед дверью заскрипела, словно размышляя, падать ей сейчас или еще немного продержаться.

– Хватит заниматься ерундой! – Сашка побледнел, губы у него затряслись. Он прыгнул к столу и одним движением смахнул всю стойку с пробирками.

Звон бьющегося стекла перекрыл громкий хлопок. Что-то с чем-то вступило в реакцию. Смесь закипела и вспыхнула. Шустрый огонек пробежал по полу, устремляясь к баррикаде.

Сообразительный Квасников схватил с подоконника лейку и плеснул воды в невысокое пламя. Огонь вырос в человеческий рост.

– Глупо так себя вести! – Илька приволок из лаборатории темную штору и бросил ее во взметнувшееся пламя. Пожар тут же успокоился. – Щелочь в соединении с кислотой, да еще H2O…

– Не грузи, Лобачевский, – вяло отмахнулся Сашка. – Пускай уж лучше здесь все сгорит, чем нас съест ОНА…

А Левка подумал, что по большому счету все началось не с Ильки, а с Сашки. Это была его идея испробовать Универсальный Летательный Аппарат, то есть куклу Улю, на покойниках…

Сколько Левка помнил, Илья Шагунов, с первого класса прозванный Илькой-Шпилькой за маленький рост и тщедушное телосложение, постоянно что-то мастерил.

Невысокий, лохматый, с вечно красными глазами от ночного чтения под одеялом с фонариком, Шагунов бредил мистическими открытиями. Наверное, он перечитал все, что можно, о черных магах, заклинаниях и потусторонней силе.

В третьем классе он носился с идеей о философском камне, способном все, что угодно, превращать в золото. Тогда же к нему прилип Сашка Квасников. Они вместе бегали на ближайшее кладбище, торчали около церкви.

В детскую комнату милиции они тоже попали вместе. И теперь в школу время от времени непременно заглядывает долговязый Ник Саныч, должность которого звучит очень грозно – инспектор по делам несовершеннолетних. Но сам Ник Саныч никакой не грозный. Пару раз он даже доставал Шагунову что-то очень ему нужное для экспериментов.

В пятом классе Илька впервые спустился под землю, став настоящим диггером. Весь год Шагунов изучал подземные ходы и переходы, хвастал, что нашел какое-то сокровище, еще больше сдружился с Ник Санычем, потому что приводить к нему Ильку стали чаще.

Шагунов мечтал создать настоящий кошмар, воскресить покойника или соорудить привидение с зелеными глазами и заставить черную простыню самостоятельно перемещаться по улице, наводя на прохожих страх.

– Все это когда-то уже было, – жарко шептал Илька на большой перемене, запершись в чуланчике уборщицы на пятом этаже. К тому времени к ним уже присоединился Левка Сидоров, так что в каморке их было трое. – В мире не существует ничего, что человек бы придумал. Все когда-то было на самом деле. В сказках Змей Горыныч взялся не из воздуха. Это предания о вымерших динозаврах. А Баба-Яга это самая обыкновенная скрытая сила леса. Мы сейчас изобретаем велосипед. Все уже давно существует – и философский камень, и рецепт живой воды. Он у кого-то есть. Надо как следует поискать.

То, что он говорил, было непонятно, но захватывающе интересно.

Потом Илька исчез на пару месяцев, а когда появился, сказал, что теперь у него все получится. Его верные приятели опять ничего не поняли, но все равно готовы были за ним следовать хоть на край света.

Как потом выяснилось, два месяца Шагунов просидел в букинистических магазинах, подслушивая разговоры взрослых. Оказывается, в «Букинист» порой наведываются весьма интересные личности в поисках раритетных изданий. Личности охотились за книгами, а Шагунов – за личностями. И, судя по загадочному выражению лица, Илька что-то нашел.

Первым, что он сделал, был двигающийся портфель.

Шагунов что-то такое в него положил, щелкнул замком и стал буравить потрескавшуюся кожу взглядом.

– Будешь двигать взглядом? – с пониманием спросил Сашка, который за два года общения с Илькой что-то такое прочитал, после чего чувствовал себя знатоком черных дел. – Телекинез?

Но двигать взглядом Шагунов ничего не стал. Он потер ладони и коротко произнес:

– Ну, пошли.

И тот пошел.

Портфель.

Разноцветные бока ходили ходуном. И хотя ноги у шагуновского чемодана не выросли, он все равно шел. Наверное, так «по щучьему велению» ходили ведра в известной сказке.

Илька смотрел на нас победителем. Сашка от восторга открыл рот. Левка же недовольно качал головой, прикидывая, сколько пришлось потратить сил на создание двигателя внутри небольшого замкнутого пространства портфеля и почему из него не идет дым, если работает этот самый двигатель на керосине.

Илькин триумф был недолгий.

Впечатлительная ботаничка, увидев приближающийся к ней шагуновский чемодан, завизжала, а уже через час пришел Ник Саныч. После чего Илька со своим замечательным изобретением пропал на неделю.

В школе он так и не появился, зато вызвал друзей к себе.

– Все готово, – торжественно произнес он, впуская гостей в комнату.

«Готового» в хорошо знакомой Илькиной комнате видно не было. Только стол, обычно стоявший около стены, переместился в центр. На нем что-то лежало, накрытое тряпкой.

Сашка сразу протянул руку к тряпке. Илька опередил его жест, загородив собой стол.

– Не трогай, укусит! – предупредил он Квасникова.

– Ладно, не тяни, чего там у тебя? – Сашка был нетерпелив.

Левке тоже было страшно любопытно, но он знал, что раньше времени из Шагунова все равно ничего не вытянешь.

– Внимание! – Илька задрал подбородок. В этот момент он представил себя не меньше, как на вручении Нобелевской премии за гениальное изобретение в области черной магии. – Событие века. – Он посмотрел на приятелей – достаточно ли они прониклись моментом. И когда убедился, что достаточно, коротким движением сдернул тряпку. – Великое открытие.

На столе сидела кукла.

Обыкновенная кукла, с локоть высотой, с потертым носом и в мятом платье. На грудь ей был пришит карман. Пришивал, видимо, Илька, потому что карман раньше принадлежал каким-то джинсам и на платье держался на трех крупных стежках. Хозяйка платья смотрела на ребят стеклянными равнодушными глазами и мило улыбалась.

Минуту друзья пытались разгадать «авторский замысел», но ничего умнее того, что Илька впал в детство, в голову не приходило.

– Что это за чучело? – недовольно хмыкнул Сашка. – В такие даже моя сестра не играет.

Удивительно, откуда у Ильки взялась кукла? Младших сестер у него не было, девчонки из класса давно не приносили с собой в школу любимых Ляль и Кать.

Объяснять, откуда на столе взялся этот странный предмет, Шагунов не спешил. Поэтому Сашка решил все выяснить сам и уже потянулся было к игрушке, как вдруг Илька заверещал сумасшедшим голосом:

– Не трогай! Потеряешь!

Как можно на ровном месте потерять куклу, Сашка не понял. Но на всякий случай сделал пару шагов назад.

И как потом оказалось, правильно сделал.

Илька произнес странное сочетание звуков, что-то типа «крвыч», и кукла взмахнула длинными искусственными ресницами.

Сашка подавился готовыми сорваться с его языка словами – Сидоров давно заметил, что в критических ситуациях Сашка начинает сильно тормозить. Вот и сейчас. Вместо того чтобы отойти на безопасное расстояние, Квасников застыл и даже руку продолжал держать перед носом хлопающей ресницами куклы.

Дальше произошло невероятное: кукла чуть наклонилась вперед и цапнула Сашку за палец. Да так сильно, что потекла кровь.

А Квасников все стоял и стоял. С удивлением изучал укушенный палец и не двигался. Капелька крови упала на стол. Кукла быстро накрыла каплю ладонью и подняла на Сашку невидящие стеклянные глаза.

– Я не понял. – Квасников сунул палец в рот. – Это что?

Илька лучился улыбкой в тридцать два зуба.

– Это универсальная машина! – торжественно произнес он.

– Какая же это машина? Это кукла.

Видимо, Сашка все еще пребывал в слегка пристукнутом состоянии от увиденного. То, что сидело перед ребятами, просто куклой назвать было нельзя. Это был настоящий монстр.

– У меня сестры с такими играют, – не сдавался Квасников.

Он снова попытался потрогать странную игрушку, но кукла предостерегающе клацнула зубами и встала на ноги.

– Она на батарейках? – из дальнего угла спросил Левка Сидоров. – В магазине, что ли, купил?

В этой компании Левка был самым рассудительным и осторожным. И по-хорошему, его здесь вообще не должно было быть. Для него походы к церкви и встречи с инспектором по делам несовершеннолетних были слишком опасны. Но он держался рядом и даже пару раз ходил на кладбище. Правда, через ограду не перелезал, а стоял на стрёме, чем один раз здорово всех выручил, дав сигнал, когда сторож, почуяв неладное, пошел проверить, что за шорох раздается в его владениях.

Вот и сейчас он не бросился, как Сашка, изучать странную игрушку, а предусмотрительно стоял в сторонке.

– Какая батарейка! – возмутился Илька. – Смотрите: она может все!

Он подбежал к столу, оперся на него руками, пристально посмотрел в кукольные глаза и, снова произнеся загадочное «крвыч», приказал:

– Лезь на потолок.

Кукла спрыгнула со стола, спокойно подошла к стенке и вскарабкалась к самому потолку. При этом было ощущение, что она не просто карабкается, а летит.

– Машинка с моторчиком! – в восторге прошептал Сашка.

Услышав голос, кукла повернула к Квасникову голову и нехорошо улыбнулась.

– А чего это она на меня так смотрит? – Сашка поежился и снова засунул палец в рот.

– Я еще не совсем разобрался. – Илька смотрел на свое создание с обожанием. – Наверное, она считает тебя врагом.

– А больше она ничего не считает? – Квасников запустил в куклу тапкой. – Я ее сейчас по стенке размажу.

– Спускайся, – приказал Илька. – Отдыхай!

Кукла перепрыгнула на стол, села, опустила вдоль туловища руки и замерла.

– Универсальный Летательный Аппарат, – пробормотал Левка, с недоверием разглядывая игрушку. – Получается УЛА. Как юла. Зачем она тебе?

– Скорее Уля, – с радостью согласился Шагунов. – Это же классно! Неживой предмет, а двигается. Так ведь любого мертвеца поднять можно.

Сашка с Левкой переглянулись.

Им сейчас только оживших мертвецов не хватает.

Обоим сразу же захотелось плюнуть на очередную глупую Илькину затею и разойтись по домам. Ведь ясно, что ничего хорошего в подобных предприятиях, как и в оживших куклах, не бывает.

Но никто никуда не уходил. Приятели стояли и смотрели на Улю. Она же тупыми искусственными глазами смотрела в никуда и улыбалась. Кукла уже тогда все знала, а ребята все еще думали, что это шутки.

– За счет чего она двигается? – Левка наконец отважился выйти из своего угла.

– О! Это просто фантастика какая-то! – Илька сунул руку Уле в карман, чуть не оторвал его, но зато извлек оттуда кусочек желтой мятой бумаги. – Видели? Это ее и двигает!

На ощупь бумага оказалась мягкой слегка шероховатой тряпкой, очень похожей на замшу. На лоскутке карандашом было написано «крвыч».

Ребята уставились на Ильку, ожидая рассказа.

– Да все просто, – захохотал Шагунов. Для него в жизни вообще все было просто. – Вчера я пошел в наш «Букинист». Копаюсь в отделе оккультных наук, одну книжку себе приглядел… Дорогая, правда. Стою, думаю, где бы раздобыть деньги. А главное, – сам себя перебил Илька, – народу никого в магазине нет. Вообще ни души, я да продавец.

– Нормальные люди в такие магазины не ходят, – не преминул ввернуть слово Сашка. К печатному слову он питал вполне объяснимую для шестого класса неприязнь.

– Я не о том, – махнул в его сторону рукой Шагунов. – Не было никого. И тут я слышу: продавец с кем-то разговаривает. Я даже поначалу и внимания не обратил – говорят и говорят. Люди постоянно о чем-то говорят. А потом понял, что не с кем продавцу вроде бы разговаривать. Нет никого в магазине!

– Другой продавец из кладовки вышел, – предположил Левка.

– Я же говорю! – с азартом стал объяснять Илька. – Никто никуда не ходил! А тут мужик какой-то стоит, высокий, худой, седой весь, и так вкрадчиво что-то продавцу втолковывает. А сам руку в кармане держит, словно хочет что-то достать, но не решается. Я и не заметил, как подслушивать стал. Честное слово!

– Не заметил он, – фыркнул Квасников. – Небось сзади подкрался.

– Я даже выйти из магазина хотел! – Для убедительности Шагунов ударил себя кулаком в грудь. – И тут вдруг они про какой-то пергамент заговорили.

– Про что? – нахмурился Сашка.

– Это бумага такая, на ней моя бабушка пироги печет. – Проявил свою осведомленность Сидоров.

– Никакая это не бумага! – накинулся на него Илька. – Я потом специально в словаре Ожегова прочитал.

– Где? – Сашка начинал злиться. Он не любил, когда Шагунов при нем показывал свою повышенную осведомленность в тех вещах, в которых Квасников абсолютно не разбирался.

– Книжка есть такая. – Ильке сейчас было не до Сашкиных обид. – В ней все слова объяснены. Там написано, что «пергамент» – это специально обработанная кожа животных. И что на ней еще писать можно. И…

– Дальше, – мрачно произнес Сашка, демонстративно отворачиваясь.

– Я и говорю. – Шагунов повернулся к внимательно слушающему Сидорову. – Эти двое разговаривали о каком-то мужике. Что он, мол, был страшно богат, что умер недавно, что наследников набежала тьма, что теперь в магазинах станут интересные вещи появляться. Умерший, оказывается, был коллекционером, разные штуки интересные собирал. Тут мужик этот около прилавка всхлипывать начал, вроде как жалко покойника. Полез в карман за платком и обронил что-то, очень похожее на салфетку.

– А ты и поднял, – сокрушенно покачал головой Квасников. – Брать чужое нехорошо.

– Да погоди ты! – снова замахал на него руками Илька. – Не простая это была тряпка!

– И снесла курочка яичко, – противным голосом проблеял Сашка. – Да не простое, а золотое. Шагунчик, у тебя совсем с головой плохо?

– Это у тебя сейчас с головой будет плохо! – разозлился Илька.

Что может тощий Шагунов сделать высокому плечистому Квасникову, было непонятно.

– Досказывай давай! – прервал начинающийся спор Левка. – Долго нам еще здесь торчать?

– Я никого не держу! – отрезал Шагунов. – Это не простая тряпка! – Он потряс зажатым в кулак пергаментом. – Это живая вода!

Квасников прыснул.

– Она кого угодно оживить может! – не сдавался Илька. – Нужно слово написать и в карман положить. Тебя любая кукла слушаться будет. Как произнесешь то слово, что на пергаменте написал, – все, хоть на край света пойдет.

Илька сунул пергамент обратно в карман кукле и строго приказал:

– Крвыч! Встань на голову.

Кукла ожила, зашевелилась. В воздухе качнулись ноги в белых ботиночках. Раз, другой… На стол упала записка. Уля с грохотом свалилась на пол.

– Впечатляет, – хмыкнул Левка. – Зачем тебе летающие куклы?

– Кукла – это проба. – Илька подобрал упавшую игрушку. – Под руку просто попала. Ее мать зачем-то с работы принесла. Она же в театре работает, бутафором. Хотела, наверное, дома что-то починить. Я и взял. Не в самосвал же было пергамент засовывать.

– Да, летающий самосвал это сильно, – согласился Сидоров, разглядывая застывшую куклу. – Не нравится мне это. За шутки с оживлением всегда расплачиваться приходится. Да и искать эту тряпку будут. За такой ценной вещью охота начнется. Лучше пергамент сразу вернуть, пока не пришли и по шее не дали.

– А мне нравится, – вдруг выдал Сашка. – Подложим в карман какой-нибудь училке, и пятерка в четверти нам обеспечена.

– А что такое «крвыч»? – не унимался Левка.

– Первое, что пришло в голову. – Илька сложил пергамент в несколько раз и снова сунул кукле в карман. – Я подумал, что слово не должно быть простым. Тогда его может случайно кто-нибудь произнести. А «крвыч» даже случайно не сразу выговоришь.

Услышав слово-сигнал, Уля повернула голову к Ильке и пристально посмотрела ему в глаза.

– Илья Шагунов, – вдруг пронзительно произнесла она. – Глаза! – Кукольная ручка взметнулась вверх, указывая на Илькины глаза.

– Спокойно, – пробормотал Шагунов, отступая назад. – Тут еще надо кое-что доделать. Посмотреть, что и как здесь работает. Инструкции же нету.

Поняв, что от куклы не спрячется, он засунул ее под подушку и прикрыл сверху одеялом.

– Все под контролем. – От волнения Илька заметно побледнел, руки у него тряслись. – Стоит вынуть пергамент, и все заканчивается.

– А записку обязательно в карман класть? – Сашка с уважением смотрел на приятеля. Придумывать всякие штуки – это одно, а отважиться на воровство – это уже сродни подвигу.

– Наверное, можно куда угодно. – Илька нервно потер руки. – Там засунуть больше некуда. Да и эти… в магазине, про карман говорили.

– А может, и правда за покойников взяться? – Квасников выжидательно посмотрел на Ильку. – Ты же сам хотел найти универсальное средство оживления. Вот и испытаем. Устроим ночь восставших мертвецов. Кладбище рядом.

– Я как-то не подумал, – согласился Шагунов. – Неплохая идея! Точно! Попробовать ведь можно? А не понравится, записку вынем и сбежим. Вы со мной пойдете? – как-то неуверенно спросил он.

– Что ты собираешься делать с полуразложившимся трупом? – Левка, как всегда, был недоволен. – На кладбище одни скелеты лежат, ничего приличного вы не найдете. Слушайте, давайте вернем пергамент, положим куклу на место и пойдем в школу, а то мы и так полдня пропустили.

Илька упрямо сжал губы и вытащил куклу из-под подушки.

– Мы попробуем, – пробормотал он себе под нос. – Вернуть все на место всегда успеем. Главное не в этом!

Главное, конечно, было не в этом, а в том, что Илька действительно был неудачником. Ни одна его идея не заканчивалась хорошо. Сашка с Левкой испытывали это на собственной шкуре, и не раз.

Вот и сейчас вышла полная катастрофа.

Кладбище находилось неподалеку, всего в трех автобусных остановках от школы. Было оно старое, запущенное и стояло рядом с такой же запущенной церковью. На нем уже давно никого не хоронили, даже родственники усопших сюда заглядывали не часто.

Одно плохо: охранял его бдительный сторож.

Как его зовут, ребята не знали, но на себе успели испытать, что по ночам он почти не спит, слух у него отличный, да и зрением старика природа не обделила. И ружье он имел замечательное. А как бабахало!.. Вороны за три квартала в панике срывались с деревьев.

И вот к этому-то опасному месту ребята и подходили в сумерках.

Яркий свет машинных фар пробегал по темным кустам, на которых почти не осталось листьев. На мгновение над крестами вырастали гигантские тени, трава пригибалась от ослепительных лучей. В эту секунду представлялись всякие ужасы – взлетающая вверх земля, вывернутый с корнем дерн, отодвинутая крышка гроба и идущая из темноты страшная сила…

Машина проезжала мимо, забирая с собой свет фар, и кладбище вновь становилось тихим и спокойным. Таким, каким оно было последние двадцать лет.

Сашка первым полез через ограду. Он никогда не видел покойников, да еще оживших, поэтому не знал, чего тут можно бояться. К тому же ему не терпелось поскорее приступить к делу. Илька шуршал кустами чуть позади. Преодолевать препятствия ему было неудобно – к груди он прижимал Улю.

Поначалу ее не хотели брать.

– Ты еще весь кукольный магазин с собой возьми, – возмущался Квасников. – Достаточно одного пергамента.

– А кто, интересно, вам будет могилу копать? – Левка не верил в успех предприятия, но, так как был в меньшинстве, вынужден был согласиться на поход.

– Подумаешь, делов-то, – замахал руками Сашка. – Пару раз лопатой взмахнул – и все. Шагунчик, у тебя лопата есть?

– Кукла будет копать, – вынес свой приговор Илька.

Как сказали, так и сделали. И вот теперь Шагунов шел, нежно прижимая Улю к себе, боясь споткнуться и потерять в темноте ценную игрушку.

Не успели Сашка с Илькой отойти подальше, как за их спинами раздался шорох.

Левка Сидоров шел напрямик, натыкаясь на оградки, даже не пытаясь попадать на неразличимые впотьмах тропинки.

– Ты должен был нас ждать у ворот, – зашипел Сашка, толкая Левку в грудь. – Куда поперся?

Сидоров упрямо замотал головой:

– Вместе надо быть, – начал оправдываться он, стараясь не смотреть на разъяренного Сашку. – Такое дело… Я вас одних не оставлю. Надо отойти в самый дальний конец, сторож нас ни за что не услышит.

– Топай обратно! – Сашка пытался не срываться на крик, но от его шепота шума все равно было много. – Без тебя справимся! Давай!

Левка попытался обойти Квасникова стороной. Сашка толкнул его изо всех сил. Но Сидоров удобно встал около оградки, и сдвинуть его с места не получилось.

На том и кончилось бы это противостояние – они бы до утра пихались и топтались на неудобном пятачке между двумя участками, – если бы Илька не дернул их обоих на себя.

– Да идемте же! – нетерпеливо пробормотал он. – Не хотелось бы здесь встретить полночь.

Ребята оглянулись. Темное кладбище медленно засыпало. В вершинах деревьев слышалась редкая возня птиц. Отсветы машинных фар становились более четкими и зловещими. Оказаться здесь в час, когда темная сила вступает в свои права… Нет уж, дудки, предлагайте это кому-нибудь другому.

– Мы попробуем. – Илькины глаза горели решимостью. – Если покойник оживет… Хотя, может, на него пергамент и не подействует. Надо найти что-нибудь подходящее…

На этих словах кукла вырвалась из рук Шагунова и побежала по еле видневшейся в темноте дорожке. Передвигаться она могла только по тропинкам, высокая трава не пускала ее в самые заросли.

Ребята побежали следом, отпихивая друг друга, потому что каждый хотел лучше рассмотреть, что будет делать Уля.

Кукла добралась до могилы (как всем в тот момент показалось – первой попавшейся) и остановилась.

– Нашла, – произнесла Уля тоненьким голоском, по-деловому пролезла под оградку, бухнулась на колени и стала быстро-быстро работать руками. Через минуту она уже выкопала небольшую ямку, куда легко мог поместиться Илькин кулак.

– Так она будет до рассвета копать, – недовольно пробурчал Сашка, входя в калитку. – Сейчас еще выяснится, что выбрала она какую-нибудь древнюю тетку. Что мы потом со старушенцией делать будем?

Продолжая что-то бормотать, Сашка наклонился, собираясь для начала рассмотреть, чья это могила, а потом уже показать кукле, как надо копать. Уля его жест поняла по-своему. Как только Сашка протянул к ней руку, она вцепилась зубами в его запястье.

Сашка взвыл так громко, что спугнул устроившихся на ночевку птиц. Вороны в темноте сбивали крыльями ветки. Вместе с палочками на ребят полетел мусор. Но Сашка всего этого не замечал, он воевал с куклой, которая не желала расставаться с его рукой.

– Пусти, гадина, пусти! – вопил он, колотя куклой по оградкам. – Я же тебя на запчасти разберу, по винтикам раскатаю!

– Прекрати! – в свою очередь тоненьким голоском закричал Илька, пытаясь оторвать куклу от приятеля. От неожиданности и испуга он забыл пароль, поэтому просто тянул Улю на себя, выкрикивая бессмысленные для куклы слова. – Я приказываю, оставь его.

– Ребята, сторож! – негромко произнес Левка.

Его услышали сразу. Квасников перестал бороться с куклой, а Илька, тихо охнув, полез в ближайшие кусты.

В наступившей тишине стали отчетливо слышны быстрые тяжелые шаги. К ним бежали. И тот, кто бежал, был пострашнее всех покойников, вместе взятых.

Друзья бросились в разные стороны. Левка помчался самой опасной и дальней дорогой – к центральным воротам, Илька несся к ближайшему забору. Но в этом месте забор был особенно высок, с лету перепрыгнуть его не получалось, поэтому Шагунову пришлось зайцем скакать еще в нескольких местах, прежде чем он смог оказаться на безопасной улице.

Сашке же не повезло. Видимо, от боли к руке он не сразу сообразил, куда ему податься. Поэтому и шагнул прямо навстречу сторожу.

Мимо забора проехала машина, свет фар пробежался по кустам и оградкам, из-за чего Сашка вырос раза в два, а глаза у куклы мрачно блеснули.

– Свят-свят-свят, – пробормотал сторож, забыв о ружье.

Воспользовавшись его замешательством, Сашка попятился и исчез за злополучной могилой. Калитка за ним сама собой закрылась, вырытая ямка исчезла.

Прождав приятелей на остановке условленные десять минут, Илька трусцой побежал к своему дому. О кукле он даже не вспомнил…

– Илюша, вставай, – пропел над Шагуновым мамин голос. – Тебя к телефону. И найди, пожалуйста, куклу, которую я вчера принесла с работы.

«Кукла!»

И кто после этого будет утверждать, что Илька – нормальный человек? Как можно было забыть про куклу? А между тем он про нее забыл.

– Я… это… – Илька тер спросонья глаза. – Наверное, она потерялась.

– Придется найти. – Мамин голос стал жестким. – Вставай, тебе звонит приятель.

Шлепая босыми ногами по линолеуму, Илька выбрался в коридор.

– У нас неприятности, – услышал он в трубке Сашкин голос.

– Еще какие, – согласился Илька. – Куда кукла делась?

– Понимаешь, – замялся Сашка. – Тут такое дело… Короче…