# Звонок от Пиковой Дамы

Елена Александровна Усачёва

Артем никогда не верил в призраков и прочую нечисть – до тех пор, пока… привидения не начали шастать по его квартире! Артем был смелым парнем – и продолжал не верить в их существование. Но как относиться к мертвецу, который болтается за окном на веревке, и к кровавым надписям, появляющимся на стекле? Или к звонку от… Пиковой Дамы? Кажется, с ним не шутят. Его всерьез хотят уничтожить!

## Глава I. Испорченная карта

Артем Веснушкин родственников любил. Мама регулярно читала ему поздравительные открытки от тетки из Омска и пятиюродной бабушки из рязанской деревни со смешным названием Ложки. Кажется, больше у него никого не было, поэтому напрягаться в своей любви ему не приходилось. Артему вполне хватало мамы с папой и школьных друзей.

О том, что у него родственников гораздо больше, чем он думает, Веснушкин узнал недавно.

Все началось с телефонного звонка. Он радостной трелью разнесся по квартире, к нему прибавился звук разбившейся чашки. Сунув порезанный палец в рот, мама вышла в коридор. Это была первая кровь, пролитая в тех событиях.

Мама по телефону говорила недолго, потом вскрикнула, и на пол уже полетел телефонный аппарат. Артем первый выскочил из своей комнаты, где битый час разрисовывал учебник алгебры. Следом вышел папа. Он должен был помогать сыну справиться со сложной задачей, но вместо этого с увлечением читал учебник истории.

На вопросительные взгляды родных мама вынула палец изо рта, расстроенно пожала плечами и пробормотала:

– К нам едут гости.

Так Артем узнал, что, помимо бабушки под Рязанью и тетки в Омске, у него есть троюродные брат с сестрой в Туле.

Виолетта и Виктор появились через неделю. Около их ног шофер такси выгрузил огромный чемодан. Виктор прижимал к себе авоську с гостинцами. Пока мама радостно ворковала с гостями, Артем завладел авоськой и быстро все пересмотрел. Там лежала наполовину съеденная жареная курица, три тульских пряника, маленький самовар в коробочке, набор деревянных ложек, расписанных под хохлому, расшитый бисером очечник (хотя никто в их семье очки не носил) и огромный пуховый платок, в двух местах поеденный молью.

Вечером, сидя на кухне, папа мучительно вспоминал свою родословную. Он, потирая лоб ладонью, пытался хотя бы немного освежить в памяти давно забытые родственные связи.

– У моей матери был брат, – бормотал папа, листая записную книжку, куда уже лет сто записывались все номера телефонов их семьи. – У брата жена, не то вторая, не то третья. Так вот у этой жены было три сестры и четыре кузины. Сами они родом откуда-то с Дальнего Востока. Но одна из кузин приехала сюда и поселилась в Туле. Потом к ней перебрались все остальные родственники. Но я что-то их совсем не помню. Кажется, у кого-то из них умирала дочка. Или, наоборот, родилась… – Отец облегченно выдохнул.

– А кузина это кто? – без всякого энтузиазма в голосе спросил Веснушкин.

Артема не интересовали сложные взаимоотношения взрослых. Вопрос он задал, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Новоявленные гости устроились жить в его комнате. До этого Артем привольно располагался на большом диване. В его распоряжении был стол, компьютер, старое, продавленное, но очень им любимое кресло, стеллаж с ненужными книжками, телевизор (без видеомагнитофона) и шведская стенка.

Теперь все это приходилось делить на троих. Виолетту на пол класть нельзя, потому что она дама, и ей выделили место на диване. С Веснушкиным она спать отказалась, поэтому рядом с ней устроился ее брат.

В результате Артем оказался на полу в старом спальнике. Ногами он упирался в кресло, головой – в стеллаж.

Впереди его ждала первая ночь с новыми соседями, так что спать он не торопился.

– Кузены, друг мой, – папа убрал ладонь со лба, – это родственники. Двоюродные братья или сестры. А может, и троюродные.

– Так они еще и кузены? – мрачно переспросил Артем.

Не только переселение на пол расстроило Веснушкина. Сам вид родственников рождал в нем грустные мысли. Виктора еще стерпеть было можно. Невысокий толстый мальчик, с бледным лицом и светлыми невыразительными глазами. Он был тих, незаметен, первое, что сделал, войдя в комнату, сел в кресло и включил телевизор.

– Вот и хорошо, – сказал он негромко.

С этого момента Артем его не видел и не слышал. Кузен тут же получил прозвище Телепузик и был оставлен в покое.

Виолетта оказалась совсем другой. Такая же невысокая, как и брат, но тощая. На узеньком крысином личике большая оправа очков, пегие волосы собраны в хвост. Она по-деловому прошлась по комнате, внимательно оглядела книжные полки, остановилась у компьютера, удовлетворенно кивнула и упала на диван.

– Когда у вас ужинают? – поинтересовалась она.

Артем с безмолвным стоном поплелся на кухню.

– Надо же ребятам развеяться, – жизнерадостно говорил папа, вытирая последнюю тарелку. – И потом, это же не навсегда. Погостят неделю и уедут.

– Да, неделю, – жалобно протянул Артем. – Не тебе эту неделю на полу спать.

– Будешь ложиться, – мама потрепала Артема по голове, – не забудь везде выключить свет. И положи записную книжку на тумбочку.

Родители ушли, а Веснушкин остался на кухне изучать свое отражение в темном окне.

А действительно, что он расстраивается? Ну, неделя, в крайнем случае две. Продержится! В школе и не такое переживали. Папины родственники, пускай с папой и общаются. Он будет спокойно заниматься своими делами.

Он еще какое-то время в задумчивости полистал записную книжку, нашел пару знакомых фамилий и успокоился.

Убедив себя, что все не так уж и плохо, Артем выключил свет, вышел в коридор и остолбенел. Около входной двери, слабо фосфорицируя, висело привидение. Было оно нечеткое, как будто размытое. На лице виднелись усы. Снизу у него торчало четыре ноги. Увидев Артема, привидение дрогнуло и пошло на него. Веснушкин попятился. Привидение звонко хихикнуло, внутри его что-то лопнуло.

Видение стало четким. Им оказался огромный мужик с пушистыми усами и грозным выражением лица. Рот был приоткрыт, словно привидение хотело что-то сказать. Его загородил еще один призрак с длинной вытянутой мордой. Оба они двинулись на Артема.

Веснушкин споткнулся о порог кухни. Падая, он задел стол. Сахарница, чайник и заварник с грохотом покатились по полу. В другом конце коридора в туалете с шумом потекла вода. Дверь распахнулась, и из нее вышел некто огромный, загородивший собой весь коридор. Артем открыл рот, чтобы закричать, но на него сверху что-то упало, и он подавился своим криком.

Щелкнул, загораясь, свет.

– Ты чего тут?

Над Веснушкиным стоял сонный кузен, в растерянности подтягивающий тренировочные штаны на своем пузе.

– Ты видел? – срывающимся голосом спросил Артем.

Витька ответить не успел, потому что на кухню вбежала мама, и ребятам стало не до разговоров. Когда вздохи и расспросы закончились, Артем наконец дошел до своей комнаты и столкнулся с хитрым взглядом Виолетты, которую про себя уже обозвал Крыской Лариской.

– И ты ничего не видела? – мрачно спросил он.

Крыска хихикнула, отводя глаза.

– Ты веришь в эту чушь? – произнесла она как можно равнодушней.

Артем задохнулся от возмущения. Не хватало еще, чтобы глупая кузина решила, что он трус.

– Буду я всякой ерунды бояться, – проворчал Веснушкин, закутываясь в спальный мешок. – Темно было. Это я так, от неожиданности. Не существует никаких привидений. И в коридоре ничего не было.

– А может, и было, – протянул Витька, скрипя диваном. – Я просто заметить не успел. Вода шумела. Мне еще показалось, что ржет лошадь…

Артем замер, перестав ворочаться на жестком полу.

Дожили, еще не хватало, чтобы у них по квартире лошади расхаживали.

Он выскользнул из спальника и выглянул в коридор. Никого там не было. Слышно было только, как на кухне капает вода. Веснушкин повернулся и подпрыгнул на месте от неожиданности. Перед ним висело жуткое лицо, снизу подсвеченное красным отблеском огня.

– У! – сказало лицо и мерзко захихикало.

– Да ну тебя! – разозлился Артем.

По смеху он понял, что это вредная Крыска Лариска подкралась к нему в темноте и осветила свое лицо зажигалкой.

– А что? – томно протянула Виолетта. – Может, в вашем доме живут привидения?

– Нет здесь никаких привидений, – недовольно буркнул Веснушкин, снова заворачиваясь в спальник. – Обыкновенный дом. Здесь, кроме тараканов и крыс, нет никого.

– Какая жалость, – разочарованно протянула кузина, устраиваясь на диване.

На секунду повисла тишина.

– Я знаю, что делать! – вдруг раздался радостный голос Виолетты. – Мы вызовем Пиковую Даму, и здесь будут привидения!

– Ты что, с ума сошла? – снова вскочил Артем. – Мне здесь только шастающих простыней не хватает!

– Я тебе вызову! – вскочил кузен, но Крыска отпихнула его:

– Будешь встревать, я все испорчу!

Эти слова почему-то успокоили Витьку, и больше он с кровати встать не пытался.

Сестра же его была полна решимости.

– Первая ночь на новом месте! – с азартом шептала она. – Сегодня должно что-нибудь произойти.

Она бесцеремонно перелезла через брата, оттолкнула его к стене, при этом Виктор то ли делал вид, что уже спит, то ли уже спал – но такому перемещению он не возмутился.

Крыска между тем бесшумно сбегала на кухню, принесла блюдце с водой и небольшое зеркало, из чемодана достала свечку. Все это разложила на столе. Чиркнула зажигалкой.

– Слушай, может, ты успокоишься? – Артем с тревогой поглядывал на эти приготовления. В ответ Виолетта одним движением руки сдернула резиночку с волос. – Эй, остановись!

Кузина повернулась к нему в профиль. Свет свечи пробивался сквозь рассыпавшиеся по плечам волосы, причудливо очерчивая остренький носик и решительно сжатые губы.

– Тише, – прошипела Крыска. – Она реагирует на звук. Слышишь?

Виолетта провела над головой рукой, и Артему показалось, что он и правда что-то слышит. То ли шаги, то ли вздохи, то ли шум ветра за окном.

Рывком она стянула со своего халатика пояс, уперлась руками в стол, низко склонившись над блюдцем с водой. Веснушкин и сам не заметил, как стал приподниматься со своей постели, чтобы лучше рассмотреть, что она там делает.

С легким шелестом упали в воду какие-то зерна. Кузина тряхнула головой. От ее волос почему-то полетела пыль, и запахло плесенью.

– Тише… тише… – прошипела она, подражая змее. – Слышишь?

Артем сглотнул. Изображала она все очень убедительно.

Девчонка перестала дергаться, поправила свечу и уставилась в зеркало.

– Нет, не так, – разочарованно прошептала она, соскальзывая со стула. Ее босые пятки простучали по полу коридора.

Веснушкин подошел к столу. На дне блюдца плавали крупинки гречки.

– Вот.

Крыска вернулась, помахивая маленьким карманным зеркальцем, за которым она бегала в ванную. Находку она установила напротив другого зеркала так, чтобы они смотрели друг на друга. Между ними мерцала свеча. От многократного отражения ее свет стал ярче.

– Смотри, получился коридор, – с азартом зашептала Виолетта, – по нему к нам придет Пиковая Дама. Когда она появится, ты замри. Если она почувствует чье-то движение, то сразу убьет тебя. И ни в коем случае не смотри ей в глаза.

Незаметно для Артема его втянули в это странное действие.

– Появись! – все тем же змеиным шепотом произнесла Виолетта, взмахивая над головой рукой. В зажатом кулачке оказалась карта. – Мы тебя призываем! Явись! Явись! Явись!

В воду снова полетела крупа. Дрогнуло пламя свечи. Последние свои слова Крыска уже не шептала, а кричала.

Веснушкин вздрогнул, испугавшись, что на этот крик снова прибежит мама и ей придется долго объяснять, зачем они устроили всю эту «химию» на столе. Но на крик никто не появлялся. Даже Виктор в своем углу дивана перестал ворочаться и, видимо, уснул.

Виолетта долгую минуту вглядывалась в большое зеркало. Потом, вытянув шею, посмотрела в карманное зеркальце. Ничего не увидела и обиженно надула губки.

– Не получилось, – пробормотала она и стала рукавом халата протирать поверхность большого зеркала. Подышала, поплевала на него, потом поскребла ногтем невидимую соринку. Удовлетворившись проделанной работой, кузина поставила зеркало обратно, поправила свечу, покрутила в руках карту, соображая, как лучше ее установить, и снова уставилась в зеркальный коридор.

– Явись! – с угрозой в голосе прошептала она. – Явись! – менее уверенно добавила Виолетта, косясь на карту. – Мы тебя призываем!

С веселым прищуром Пиковая Дама смотрела на ребят, прикрывалась веером и являться не собиралась.

– Она издевается! – возмущенно засопел Артем, склоняясь к зеркалам, чтобы лучше рассмотреть коридор – вдруг слепая кузина что-то не заметила.

Но зеркала отражали только друг друга и больше никого отражать не собирались. Веснушкин покосился на карту. Пиковая Дама усмехнулась. Качнулся веер.

– Ее перевернуть надо!

Артем протянул руку к карте. Кончики пальцев что-то кольнуло.

– Вот зараза! Она еще током бьется! Сейчас мы ее раздвоим.

Он вытащил из стола ножницы и одним движением разрезал карту по разделительной линии.

– Ты что? – испуганно зашептала Виолетта. Широко распахнутыми глазами она неотрывно смотрела на разрезанную карту. По тому месту, где прошли ножницы, набухал темно-красный след.

– Кажется, теперь она совсем не придет, – пробормотал Артем, которого изменение цвета карты сильно озадачило.

– Почему?

– Обиделась, – пожал плечами Веснушкин. Откуда ему знать, почему она не придет. Не придет – и все. В этом он был уверен.

Сзади что-то зашуршало, недовольно ухнуло, и ребята почувствовали, что за их спинами кто-то стоит. Сначала они посмотрели друг на друга. Артем заметил, как у Лариски от волнения вспотел нос. Она быстро-быстро заморгала глазами и стала медленно поворачивать голову.

После света свечи комната казалась непроглядно темной. Но в этой темноте виднелась еще более черная фигура. Высокая, бесформенная, прикрытая тяжелым покрывалом. Фигура бесшумно двинулась вперед и остановилась на границе света и тени. Покрывало колыхнулось. Из-под него стала подниматься рука. Ребята как завороженные смотрели на эти перемещения, не в силах от изумления сдвинуться с места.

– У-у-у-у! – раздалось из-под покрывала.

– Не шевелись, – одними губами прошептала Виолетта. – Убьет.

Дама услышала ее. Она быстро повернулась к ней и наклонилась вперед, пытаясь рукой вцепиться в горло. Крыска взвизгнула и вскочила на стол. Зеркала упали, свеча погасла. Не ожидавший такого грохота, Артем наконец очнулся и головой вперед прыгнул за спину привидения. Рукой он нащупал что-то подозрительно мягкое и знакомое и дернул это что-то на себя. Комнату сотряс демонический хохот. Виолетта закричала.

Кувыркнувшись на своем спальнике, Веснушкин добрался до двери и хлопнул ладонью по стене. С первого раза попасть по выключателю не получилось. Он стучал и стучал. От каждого удара Крыска взвизгивала все громче и громче.

Наконец свет загорелся.

Толком еще ничего не успев рассмотреть, Артем подбежал к стоящей посередине комнаты фигуре, прикрытой одеялом.

– Гад! – выдохнул он, дергая одеяло на себя.

Под ним оказался скорчившийся в три погибели Виктор.

– Ну, вы и дураки, – сквозь хохот выдавил он из себя.

Увидев брата, Виолетта слезла со стола.

– Ну, все, – пробормотала она, засучивая рукава халата. – Сейчас я из тебя отбивную сделаю.

Она смахнула с носа очки и шагнула вперед.

Года три назад Артем долго выпрашивал у мамы сестренку или братика, чтобы было с кем играть. Но мама только тяжело вздыхала, а папа начинал рассуждать о сложной современной жизни. Артем продолжал мечтать, представляя, как они здорово зажили бы вдвоем с братом… Ну, в крайнем случае, с сестрой. Но даже в самых кошмарных своих представлениях он не думал, что с братом (или сестрой) он будет так драться.

Виолетта вцепилась в Витьку мертвой хваткой и, несмотря на свой небольшой рост и вес, быстро повалила его на пол, коленкой встала на грудь, острыми ногтями пытаясь добраться до его глаз. Но Виктор уже, видимо, привык к боевым приемам сестры. Вытянув руки вперед, он сдерживал ее натиск, не переставая при этом хохотать.

– Испугались, да? – сквозь смех выкрикивал он. – Испугались?

Артему надоело наблюдать за бурными проявлениями родственных чувств. Он вытянул из-под них спальник.

– Катитесь отсюда! – недовольно произнес он. – Я спать хочу.

Но уснул он не скоро. Разошедшаяся Виолетта еще долго толкала братца в бок, осыпая его разными проклятьями.

Спальник оказался мокрый – на него очень «удачно» упало блюдце с водой, так что Артему пришлось какое-то время выбирать из-под себя размокшую гречку. Наконец он задремал. Ему приснилось, что он большой широкой деревянной лопатой выгребает тонны гречки, а она все прибывает и прибывает. Крупа уже похоронила под собой спальник, пол, а заодно и не желающих засыпать кузенов. Веснушкин копал и копал, а крупа все сыпалась. Но его сил все равно не хватало, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим бедствием. А тут еще пошел дождь. Гречка разбухла и стала неподъемной. «Зато спальник не намокнет», – почему-то подумал Артем. Крупы было столько, что вода до пола просто не добралась бы. Но тут он увидел краешек спальника и стал его быстро закапывать. Упрямый кончик прятаться не собирался. Он каждый раз выныривал в новом месте. Устав за ним бегать, Артем дернул спальник на себя. И, к своему большому удивлению, обнаружил в руке кусочек карты, старой, потертой, отрезанный край бахромился. Никакого изображения Пиковой Дамы на карте не было.

Веснушкин тупо повертел бессмысленный картон в руке и бросил его, вспомнив о спальнике.

Над его ухом недовольно зацикали, появилась тонкая белая рука, обтянутая черной тканью рукава. Артем поднял глаза. Перед ним стояла Пиковая Дама и недовольно качала головой.

«Не бросай!» – раздалось в его голове, и в руку ему тут же сунули кусочек картона. Артем уже собирался снова выбросить испорченную карту, но заворочался и проснулся.

Он лежал на полу, уткнувшись носом во все еще мокрый спальник. В руке он сжимал половинку карты. Ни с той, ни с другой стороны изображения Пиковой Дамы не было.

## Глава II. Смерть из шкафа

Утро было пасмурным. Сквозь задернутые шторы почти не проникал свет, и от этого казалось, что на дворе все еще ночь. Виолетта спала поперек кровати, широко раскинув руки, и громко сопела. Телепузика видно не было.

«Опять, наверное, в туалете сидит», – мрачно подумал Артем.

Если бы он сейчас лежал не на полу, а на своем любимом диване, то можно было бы перевернуться на другой бок и спать дальше – весна, суббота, спешить некуда. Но на полу особенно не разлежишься, поэтому Веснушкин встал и раздвинул шторы.

За окном кто-то висел.

Артем толком не успел разглядеть это странное явление, как висящий дрогнул, поднял голову и медленно уплыл в сторону. Раздался протяжный скрипучий звук. Веснушкин качнулся назад, оступился и упал обратно на спальник.

Виолетта недовольно засопела, переворачиваясь на живот.

Артем на четвереньках подкрался к столу, подлез под него, выбрался с другой стороны и украдкой глянул в окно. Где-то высоко виднелась веревка. Но снова раздался скрип, и веревка пропала, качнувшись в ту же сторону, куда исчез висевший. Пытаясь проследить за ней, Артем стукнулся лбом о стекло.

С правой стороны, куда все это уезжало, была комната родителей.

Веснушкин заторопился, выскочил в коридор. В туалете с шумом полилась вода. На пороге возник заспанный кузен.

– Живот болит, – мрачно сообщил он.

Но Артему сейчас было не до него. Он осторожно вступил в комнату родителей. С ходу ничего неожиданного здесь не обнаружилось. За распахнутыми окнами никто не висел. Веревок тоже видно не было. Веснушкин с разбегу запрыгнул на широкую кровать и блаженно растянулся на мягком.

В конце концов, после такой дурацкой ночи ему что угодно может показаться. Хорошо еще инопланетяне в окно не постучались, а то потом возись с их летающей тарелкой…

Веснушкин убедил себя, что все в порядке, подоткнул под голову подушку и огляделся.

По бокам кровати пристроились тумбочки с ночными лампами. С той стороны, где спала мама, стояло старое трехстворчатое трюмо. Потускневшие от времени зеркала сверху были прикрыты множеством фотографий. Молодые мама с папой, маленький Артем. Его бабушка… Прадед в кавалерийской буденовке и на коне. Это была самая древняя фотография. Веснушкин несколько раз пытался ее стащить и показать в школе, но предусмотрительная мама всегда вовремя вынимала фотографию из его сумки. Из школы портрет прадедушки не вернулся бы.

Напротив кровати стояла длинная стенка с вещами и книгами, но там ничего интересного не было.

Навалявшись вволю, Артем вспомнил, что не мешало бы и позавтракать.

Он вернулся в комнату.

Виолетта снова перевернулась на спину, запрокинула голову. Из ее открытого рта доносилось похрюкивание. Веснушкин хихикнул и уже собрался идти на кухню, как его взгляд упал на окно. Шторы были плотно задернуты.

Он отлично помнил, как сам раздвигал их. Для верности Артем посмотрел на свои руки, вспоминая, как он это делал. В душе родились нехорошие предчувствия.

Инопланетяне, тарелка…

Он снова дернул штору и отшатнулся. С другой стороны красными корявыми буквами было выведено: «Мы придем!..»

Он попятился, упал на свой диван, придавив раскинувшуюся кузину.

– Это кровь, – авторитетно заявила Крыска, чуть ли не обнюхав короткую запись. Проснулась она мгновенно и даже вопросов не стала задавать, сразу взялась за дело.

– Кровь не бывает такой густой. – Витька из предосторожности близко к окну не подходил.

Надпись была сделана снаружи. Писавший спешил, от этого буквы вышли кривыми, с подтеками.

– А писали как будто бы пальцем, – заключила Виолетта, спрыгивая с подоконника. – Это какой-нибудь убийца. Человека убил, отрезал ему палец и кровоточащим обрубком написал.

– Да ну тебя, – отмахнулся Витька, поддергивая тренировочные. – Говоришь чушь какую-то. Лучше пойдем завтракать.

– Покойник! – завопил Веснушкин, отчего брат с сестрой подпрыгнули. – Я видел покойника! Совсем недавно! Он висел за окном, а потом куда-то делся.

Виолетта снова забралась на стол, приоткрыла одну створку окна, осторожно выглянула наружу и повертела головой.

– Может, сосед сверху повесился? – неуверенно пробормотала она.

– Ага, – довольно засопел Витька. – Или снизу. Пошли есть!

Но у Артема всякое желание завтракать пропало. Он еще раз посмотрел на надпись и задернул штору.

– Ну вот, – радостно хлопнула в ладоши кузина, идя за братом на кухню. – А ты говорил, у вас нет привидений. Не одно, а сразу два. Еще бы третье, и у каждого будет собственный призрак. Я, чур, того, с лошадью, возьму! А удавленника делите между собой.

Витька уплетал вторую тарелку овсяных хлопьев с молоком, Веснушкин же все еще сидел в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что это за бедствия свалились на их квартиру.

– Про лошадь я знаю одну реальную историю, – кроша в руках хлеб, сообщила Виолетта. – Мне ее ребята в классе рассказывали. Давно… Впрочем, неважно. Там, значит, так было дело. Одна девчонка каждый день ходила на конюшню. И был у нее любимый конь Заря. Она на нем постоянно ездила. Конь ее даже по голосу узнавал. Потом она переехала в другой район и стала ходить на другую конюшню. Однажды вечером собирается она домой, проходит последний раз по коридору и вдруг видит, что в одном из загончиков, который раньше всегда пустым был, конь стоит. Она подошла поближе, вгляделась, а это ее Заря грустно так на нее смотрит и гривой трясет. Она обрадовалась, распахнула дверь, вбежала в загончик… – Крыска сделала паузу, торжественно оглядывая замерших слушателей. – А там никого нет. А на следующий день ей сообщили, что прошлой ночью ее любимый конь помер. Съел что-то не то и сдох. Тогда она поняла, что в тот день душа Зари приходила с ней проститься.

– Вранье! – Витька мазал хлеб маслом. – У животных нет души, так что приходить к ней никто не мог.

– Говорю – приходил, значит, приходил! – стукнула кулачком по столу сестра.

– Не, – лениво протянул брат. – Если уж приходит, то душа человека. Глупая твоя история. Лучше послушайте, я расскажу…

Тут Крыска фыркнула, наклонив голову над чашкой с чаем.

– Случай был, – начал Телепузик, двигая к себе сахарницу. – Поехали три человека в командировку, двое мужчин и женщина. Остановились в гостинице. Поужинали и разошлись по своим номерам. Ночью слышат крик. Мужчины выбегают в коридор и видят: у номера, где жила женщина, народ столпился, а сама она лежит на полу с пистолетом в руке. Следователь сразу сказал: «Самоубийство». Но один из мужчин не поверил – с чего это вдруг молодая красивая женщина будет убивать себя? Он стал спорить со следователем, и тот пообещал все как следует выяснить. Когда следствие провели, оказалось, что ее убил хозяин гостиницы – хотел кольцо с бриллиантом украсть. А чтобы никто на него не подумал, подстроил все так, будто она сама себя убила. И вот спят они последнюю ночь в этой гостинице. Вдруг в комнате мужика, что со следователем спорил, медленно открывается дверь, и на пороге появляется женщина.