Дарья Донцова
Королева без башни

Глава 1

Каждый человек сам убийца своего счастья.

– Лампа, где леопард? – заорали над ухом. – Куда подевался этот чертов зверь?

Я села на кровати, потрясла головой, увидела темную фигуру и пробормотала:

– Стоит под лестницей.

– Нет его там! – обозлился лысый человек, нагло ввалившийся в мою комнату в слишком ранний час.

Меня неудержимо клонило в сон, я стала тихо опускаться на матрас, глаза закрылись.

– Не спать! – заорал нахал и почесал щеку со шрамом. – Немедленно отвечай, почему леопарда нет там, где ему положено находиться?

Я с большим трудом вернулась в вертикальное положение и промямлила:

– Зверь вчера мирно куковал справа от гостиной, а когда я пошла спать, переместился в чуланчик.

– Он испарился, похоже, удрал в пампасы! – нервничал мужчина.

– Зяма! – завизжал из коридора женский голос, – Зяма! Леопёрдина нашлась!

– Где? – закричал в ответ лысый.

– В кухне, – надрывалась тетка.

– Какого дьявола он делает у плиты? – возмутился Зяма. – Рита, ты уверена, что это именно он, а не орангутанг?

– Не знаю, – вопила Рита, – не понимаю!

– Ну ваще! – окончательно разозлился Зяма. – кем надо быть, чтоб не отличить хищника от обезьяны?

Дверь в мою спальню распахнулась, на пороге появился человек, похожий на грабли в ризе. Вот только не помню, пасхальную службу батюшки проводят в красном или зеленом облачении, но оно стопроцентно щедро разукрашено золотой вышивкой.

Садовый инвентарь упер руки в костлявые бока и обиженно прогудел:

– Леопёрд в пятнышках, а гиббон ровно коричневый, и он слегка на человека смахивает. «Не знаю» относилось к твоему вопросу про плиту. Я вообще без понятия, как зверюга там очутилась!

– У нас теперь еще и гиббон есть? – пискнула я. – Меня забыли предупредить!

Зяма поднял вверх палец.

– Орангутанг! Почувствуйте разницу!

– И в чем она? – не замедлила с вопросом Рита.

Зяма растерялся, пару секунд молчал, потом разозлился:

– Только полный, химически чистый идиот мог спросить такое! Гиббон – он гиббон, а орангутанг – орангутанг, это же ясно. И вообще мне нужна кровожадная кошатина. Пошли, Рита, а ты, Лампа, спи пока спокойно. Начнем в десять.

Я упала в подушки.

– Лучше в девять! – заорал Зяма, снова врываясь в мою спальню. – Есть изменения в первой проходке.

Я натянула одеяло на голову. Сгинь, рассыпься, исчезни, жуткое явление. Очень надеюсь, что в действительности я сейчас сплю и вижу кошмар.

Внезапно раздался грохот, перешедший в звон, затем короткий вопль, и снова визг Зямы:

– Если вы, неуклюжие тупицы, уронили торт, то мало никому не покажется!

В комнате неожиданно наступила восхитительная тишина, от которой у меня сразу пропал сон. Вас удивляет моя странная реакция? По идее, мне бы следовало воспользоваться отсутствием шума и мигом захрапеть. Но жизненный опыт меня научил – если в доме, где находится уйма народа, внезапно становится тихо, жди беды.

– Чтоб вас, дураков, перевернуло и из окна выбросило! – завизжал Зяма. – Торт разбили! Его целый день склеивать придется! У кого руки трясутся?

– Я не виновата, – заканючил в ответ дискант. – Блюдо под тяжестью треснуло, бисквит упал и дырку в полу пробил. Неудобно получилось.

– Плевать! – бесился Зяма. – Важен чертов торт. Немедленно собрать его, склеить и унести вниз, авось будет незаметно, что…

– Отлично прокатит, – включилась в беседу Рита. – Развалился аккуратненько, четыре куска получилось. Ага, во! Опаньки! Снова целый! Утаскивай его, ребятки.

Я встала и начала искать халат. Больше заснуть не удастся, и мне лучше объяснить вам, где я очутилась и что вообще происходит.

Когда мы с Максом стали супругами[1], большинство знакомых женщин, поздравляя госпожу Романову с обретением статуса окольцованной дамы, вздыхали и, понизив голос, спрашивали:

– Повезло тебе, никакой свекрови нет поблизости. Макс что, сирота?

Я лишь пожимала плечами. Муж никогда не распространялся о своей семье. У меня сложилось впечатление, что детство Макса было не особенно счастливым, и ему элементарно не хочется ничего вспоминать. Зачем заставлять близкого человека делать то, что ему явно не по душе? И по большому счету мне все равно, кто произвел Макса на свет: я ведь зарегистрировала брак не со свекровью. Но подружки продолжали мне завидовать, повторяя:

– Ты не ценишь своего счастья! Не понимаешь, что такое любящая мамочка! Тебе не надо таскаться к ней в гости, нахваливать несъедобные пироги с тушеной капустой, выслушивать тупые советы и мило улыбаться, услышав: «Я никогда не осуждала выбор сына. Со всеми его девушками: Машей, Таней, Олей, Светой, Ниной, Наташей, Дашей, Катей, Жанной и прочими свиристелками находила общий язык. Ну какое мне дело, что они были лентяйки, нахалки, жадные эгоистки, хамки, безобразницы, алкоголички, страшилища. Лишь бы мальчику было хорошо, а я полюблю всякую. Вот теперь обожаю тебя, и следующую жену Максика на руках носить буду.

Короче говоря, подруги были за меня очень рады, но зависти не скрывали. И в конце концов бес семейного счастья проснулся и понял: надо подставить Лампе подножку, а то ей слишком хорошо шагается по дороге семейного благополучия в обнимку с супругом. В один прекрасный день к нам из Америки прилетела мама Макса, женщина сверхактивная, богатая, которая велела звать ее по-свойски: Капа. Чуть раньше в нашей квартире появилась Роксана[2]. Не стану рассказывать историю знакомства с Рокси, скажу лишь, что была удивлена до крайности, когда Капа объявила: «Мы с Рокси сестры». Еще сильнее я поразилась, когда поняла, что мой супруг ранее ничего не слышал о Роксане. Ну, согласитесь, немного странно ни разу в жизни не встретиться с родной тетушкой. Заметив изумление на наших лицах, Капа поспешила уточнить:

– Мы с Рокси были замужем за одним американцем, Генри Крастом, отсюда и родство.

На мой взгляд, бывшую жену своего мужа никак нельзя считать сестрой. Но у Роксаны и Капитолины свое мнение на сей счет. У них вообще по каждому поводу имеется особое мнение, и, как правило, они его упорно отстаивают. Например, Рокси говорит:

– Сегодня надену белое платье.

Капа, которая ухитрилась создать в Штатах модный дом «Комареро» и искренне считает себя равной Шанель, Прада, Ив Сен Лорану и прочим великим модельерам, моментально заявляеет:

– Никогда, только синее.

Далее разговор принимает творческий характер. В течение пяти минут милые тетушки повторяют: «Белое. Синее. Белое. Синее». Настает кульминационный момент. Капа скрещивает руки на груди, выставляет вперед правую ногу, прищуривает левый глаз, делает глубокий вздох и… Рокси моментально соглашается нацепить тот наряд, который велит ей сестра по мужу.

Мне всегда казалось, что обладательница уютного, милого имени Капа должна быть чуть полноватой женщиной с поварешкой в руке, тихой, немногословной домашней хозяйкой, упоенно выпекающей торты к приходу гостей. Заботливая мать, добрая бабушка, верная супруга – вот это Капитолина. Но мне достался совсем иной вариант. Наша Капа – главнокомандующая всех возможных родов войск, предводитель орды всадников с шашками наголо, царь-самодержец, Иван Грозный и Чингиз-Хан в одном флаконе. В разговоре Капа пользуется лишь повелительной формой глаголов: сделать, выполнить, доложить, шагать и исполнять. Из всех местоимений предпочитает личное, первого лица, единственного числа, повторяя его за день не одну тысячу раз, всегда строя фразы так, чтобы «я» оказалось на первом месте.

Из всего сказанного у вас может возникнуть впечатление, что Капа родная сестрица римского императора Нерона. Хотя, насколько помню из курса истории, у этого правителя не было никого, кроме мамаши. Впрочем, я могу и ошибаться. Ладно, речь не о нем, а о Капе.

Надо быть объективной и вспомнить о многочисленных достоинствах дамы. Расставшись в свое время то ли с восьмым, то ли с девятым мужем, Капа укатила в Америку. В аэропорт Нью-Йорка она ступила с парой долларов в кармане. Никого, кто мог бы ей помочь, не было. Зато она обладала менталитетом стенобитной машины и чутьем ягуара. Всего через пару лет у Капитолины появился собственный модельный дом, и она стала зарабатывать хорошие деньги. Потом ей встретился Генри Краст, и началась вполне сносная семейная жизнь. Американец был богат и щедр, он всегда поддерживал активную супругу и оставил ей весьма приличное наследство. Но еще раз уточню: у Капитолины гора долларов, заработанных собственноручно: моя свекровь никогда специально не искала супруга-спонсора.

После кончины Генри Капа слегка затосковала и решила снимать кино в России. Отчего мать Макса не поставила перед собой цель штурмовать Голливуд? Понятия не имею, но она написала сценарий, прикатила в Москву и, не особо мучаясь, поселилась у сына. Капа весьма рачительна, тратить деньги просто так не желает. Если можно жить в просторных апартаментах Макса, то нет ни малейшей необходимости тратиться на гостиницы, которые в столице России очень дороги. Нет, есть и дешевые, но Капа туда не поедет, она привыкла к комфорту и никогда не поселится в клоповнике. Отчего бы не приобрести или, на худой конец, не снять квартиру? Ответ прост: отдавать кровные за проживание в чужих комнатах Капитолина считает крайне нехозяйственным. Вы знаете, сколько сейчас требуют с жильцов владельцы однушек в Центральном округе? А вселяться в крохотные, кстати, тоже не копеечные квартирки на окраине мегаполиса Капа не намерена. Что же касается личных апартаментов, то моя свекровь планирует их приобрести, но, как сами понимаете, подобную проблему за короткий срок не решить.

Когда выяснилась история с отъездом Капитолины в Америку, у меня возникли вопросы. Почему она умчалась в Нью-Йорк, не взяв с собой ребенка? Отчего не поддерживала с сыном никаких отношений? Где и с кем жил мальчик, пока мамочка штурмовала вершины модельного бизнеса в США? Ответов у меня нет. Макс никогда не рассказывал о матери, и я не в курсе, кем был отец моего мужа. Справедливости ради скажу, что несколько раз супруг с самым честным видом сообщал мне сведения о своем папе. Сначала заявил, что он был священником, который решил приобщить дикие племена Чукландии к богу, отправился в эту самую Чукландию и был там съеден аборигенами. Я слегка обалдела и спросила:

– А где находится Чукландия?

– Между Карелией и Баку, – не моргнув глазом, заявил Макс.

Через полгода он озвучил иную версию. Оказывается, его отец был тайным космонавтом, его еще до собаки Лайки запустили в космос, отправили на планету Фигон в особом корабле. Лету до таинственного небесного тела триста годков, ну и столько же назад. К сожалению, в рации села батарейка, поэтому связи нет.

Если по поводу отца Макс еще способен был изредка шутить, то тема матери всегда замалчивалась. Сейчас он вполне почтительно относится к Капе, улыбается ей, но общаться старается поменьше.

Вернемся к идее Капы снять кассовый блокбастер. На данном этапе моя свекровь активно ведет переговоры с рядом артистов, ищет режиссера, оператора, художника. Одновременно она озадачена рекламой своего дома моды и задумала новый проект. В Москве открыт фирменный магазин «Комареро». Торговля в нем идет ни шатко, ни валко, а Капа не может оставаться в лузерах. Она во что бы то ни стало решила сделать свой бутик самым модным, посещаемым, наипопулярнейшим и придумала, как привлечь женское население в торговые залы.

«Комареро» производит все – от пижам до роскошных свадебных платьев. Капа, заручившись поддержкой глянцевого журнала «Взгляд» и радиостанции «Модная точка»[3], объявила конкурс, условия которого просты, как березовый веник. Купи в магазине любую шмотку и получи талон на участие в соревновании. Раз в месяц отборочная комиссия из членов редколлегии «Взгляда» и сотрудников радиовещательного органа отсматривает кандидаток на звание «Мисс «Комареро». Из огромного числа претенденток надо отобрать двадцать пять участниц, а уж потом, во время большого красочного шоу, выявить трех победительниц. Награды впечатляют. Девушка, которая получает гран-при, отправится в Америку, где подпишет контракт с одним из лучших рекламных агентств. Второе место принесет его обладательнице возможность сняться в телесериале российского производства, ну а та, которой повесят на грудь бронзовую награду, тоже не уйдет с пустыми руками – ее сделают радиоведущей «Модной точки». Прибавьте сюда до кучи подарки от многочисленных спонсоров, наружную рекламу. Все девушки станут «лицами «Комареро», их фото украсят витрины бутика на Тверской улице, а еще учтите, что любой конкурс красоты непременно привлекает богатых мужчин, которые, несмотря на ум и умение зарабатывать огромные деньги, отчего-то наивно полагают: жену следует искать среди тех, кто дефилирует в купальниках по сцене. Никто из двадцати пяти красоток, сумевших пробиться в участницы действа, не останется без наград. Да, в Америку полетит всего одна счастливица, роль в сериале достанется другой, микрофон вложат в руки третьей, но остальные непременно найдут себе если не законного супруга, то обеспеченного покровителя.

Капа любит повторять:

– Если хочешь, чтобы пирог получился вкусным, пеки его сама.

Поэтому она лично занимается конкурсом. Капитолина сняла в ближайшем Подмосковье дом, привезла туда девиц и бригаду, которая готовит участниц к шоу: учит их ходить, танцевать, разговаривать. Два тура прошли весьма удачно, зал театра «Коралл», где проходил конкурс, был переполнен, пресса также положительно отреагировала на это событие. Думаю, журналистов привлекла не только возможность пообщаться с красавицами, но и ломившиеся от деликатесов столы, которые щедрой рукой накрывает за кулисами Капа. Сейчас из двадцати пяти красавиц осталось десять. Предстоит провести еще несколько испытаний. Потом грядет финал, в котором объявят имена победительниц. Подготовка к завершающим турам идет полным ходом, в доме царит суматоха. Зяма, главный режиссер действа, и Рита, его правая рука, вскакивают ни свет ни заря и укладываются спать далеко за полночь. Капа каждый день наведывается на базу и безостановочно общается с прессой. В дом прикатывают представители различных СМИ и просят, как они говорят, «эксклюзивчик». Фотокорреспондентам хочется нащелкать такие снимки, которых нет у конкурентов, а хозяйка желает, чтобы о шоу «Комареро» написали все, включая вестник «Научные исследования в области психотерапии кольчатых червей». Поэтому она, хитро улыбаясь, шепчет репортерам:

– Только для вас. Исключительно. Хотите снимок с леопардом?

На всякий случай уточняю: хищное животное – муляж. Еще у нас есть пингвин, лев, крокодил и, как только что выяснилось, обезьяна. Какое отношение я, Евлампия Романова, имею к происходящему? Самое прямое. Узнав, что я временно осталась без работы, свекровь потерла ладони и заявила:

– Чудесно. Ты будешь директором конкурса. Солидный оклад плюс бесплатное питание и медицинское обслуживание за счет «Комареро», которое, надеюсь, тебе не понадобится. Да! Еще скидки на покупки в моих бутиках. В московском и американском.

Ну почему я спокойно не ответила:

– Гран мерси, но мой визит в США вероятен так же, как парад эскимосов в пустыне Сахара. Вынуждена отказаться от предложенной чести.

Остается лишь удивляться – в какую длительную командировку укатил мой мозг, когда я, услышав предложение Капы, радостно ответила: «С удовольствием»?! Меня извиняет лишь одно: я действительно не представляла, что творится за кулисами конкурса красоты.

Глава 2

Поняв, что заснуть не удастся, я взяла полиэтиленовый мешочек, сложила туда мочалку, мыло, шампунь, повесила на плечо полотенце и, завернувшись в халат, бодро порысила по узкому коридору в направлении туалета. Вас удивляет, что я покинула отведенную мне комнату? Отчего бы мне не зарулить в собственный санузел или, на самый худой конец, не поторопиться в финскую баньку в шаге от спальни? Прошли те времена, когда россияне радовались профсоюзным путевкам в пансионаты и санатории, жили в комнатах с незнакомыми людьми и мылись в коммунальных душевых! Сейчас во всех номерах даже однозвездочных гостиниц созданы относительно комфортные условия. Вспомните мои слова про рачительность Капы. Моя свекровь не любит швыряться деньгами, поэтому в качестве базы для участников конкурса она сняла частный дом в ближайшем Подмосковье, настолько близком, что МКАД шумит буквально под его окнами.

Дом большой и до крайности бестолковый. Комнат в нем немерено, и все они расположены на первом и втором этажах. Третий, мансардный, отдан под кухню и туалет. С двух сторон к основному зданию прилегают флигели. В одном расположена столовая и здоровенный стометровый зал. Во втором обитают хозяева, некие Груздевы. Сами ли они нарисовали проект избушки сумасшедшего кролика или воспользовались услугами архитектора-наркомана, я не знаю, но особняк являет собой апофеоз маразма. Кухня, как уже упоминалось, устроена под крышей, в ней нет ни обеденного стола, ни стульев, ни даже самой завалященькой табуретки. Помещение заполнено шкафами, буфетами и панелями с «запасами», здесь же громоздятся два холодильника. Если вы решили попить чайку или слопать бутербродик, вам предстоит подняться под крышу, вскипятить чайник, соорудить сэндвич, а потом с кружкой и тарелкой в руках спуститься на первый этаж, чтобы устроиться за столом. Если пожелаете воспользоваться туалетом, нужно вновь бежать наверх: на все квадратные метры есть один сортир. Думаете, он расположен возле душа? Ан нет, забудьте. Унитаз находится под крышей, а душевая размещена в подвале.

Теперь представьте, как будет протекать ваше утро, если вы рискнете поселиться в уютном особнячке. Вскочив по звонку будильника, вы понесетесь (пардон за подробность) пописать на третий этаж, затем скатитесь по ступенькам в подвал, совершите омовение и снова – кросс под крышу: надо же сварить кофе! Наплескав в чашку кипяток и прихватив тосты, вы поспешите на первый этаж, чтобы с комфортом устроиться в столовой. Это идеальный сценарий, но, как известно, «план писали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним бродить». В процессе бега по лестницам кофе выплескивается на ступеньки, тосты падают с тарелки, а добравшись наконец до стула, вы замечаете: сыр с маслом забыты на кухне. И скачете обратно в мансарду.

Почему Капа выбрала в качестве базы столь странное место? Ее привлекла цена, хозяева сдают помещение недорого и сами обслуживают тех, кто рискнул воспользоваться их гостеприимством. Чаще всего в доме играют свадьбы, отмечают дни рождения или корпоративные праздники. Особняк не гостиница, его надо снимать целиком, нельзя занять один номер. Думаю, в летнее время народ, имевший глупость устроить праздник в доме Груздевых, бегает по малой нужде в кустики – добраться до них гораздо удобнее, чем карабкаться по крутой, почти отвесной лестнице с узкими, сделанными будто для ног гномика, ступеньками. Но сейчас на календаре конец ноября…

Я сначала поспешила наверх, затем спустилась в подвал, с радостью отметила, что душевая пуста, вошла в отсек, отделанный простейшим белым кафелем, повесила на крючок мешок с банными принадлежностями и открыла оба крана.

– Эй ты, модель-красавица, поосторожней с водой, – прогремело с боку.

Знакомьтесь, за стеной находится Михаил Матвеевич Груздев, хозяин этого райского места. Он здесь комендант, администратор, плотник, слесарь, электрик, закупщик продуктов и всяческих мелочей, охранник – един во многих ликах.

– Михаил Матвеевич, – крикнула я в ответ, – вы замучаетесь, если будете за каждым наблюдать.

– Во всем порядок нужен, – загремело снаружи. – Прослежу, чтобы ты мылась быстро, не лила воду попусту. У меня все схвачено. Не спорь. Ты не из клиентов, сама дом не снимала, живешь тут бесплатно.

Михаил Груздев – патологический скряга, степень его жадности невозможно представить нормальному человеку. Отец семейства экономит буквально на всем, в туалете на бачке лежит такой раритет, как газета, аккуратно порезанная на небольшие, размером с половину моей ладони, кусочки. Каждый клочок пронумерован. Вечером, перед тем как заснуть, хозяин непременно пополняет запас, он скрупулезно аккуратен и, если замечает, что домочадцы использовали слишком большое количество печатного издания, фыркает, как разбуженный зимой еж.

На двери душевой висит расписание. «Аня – понедельник. 19–00–19-15. Наташа – вторник. 19–00–19-15. Антон – четверг. 19–10–19-30». Анна – жена Михаила, Наташа – его дочь, Антон – зять. Гости имеют право купаться столько, сколько хотят, плата за горячую воду включена в обслуживание. Кстати, для постояльцев в сортире припасен рулон пипифакса. Вот на своих Михаил Матвеевич тратиться не намерен. Вам кажется, что подогрев воды – ерунда? Ну-ка подсчитайте, сколько газа потребляет котел, вспомните о техобслуживании бойлера. А если, не дай бог, перегорит мотор, подающий воду из скважины? Нет уж, лучше сурово регламентировать посещение родными душевой. Остается удивляться, когда совершает водные процедуры сам хозяин. Его имени в листке на двери нет.

В качестве моющего средства семья Груздевых использует гель домашнего производства. Да, да, я не ошиблась, именно домашнего. Могу открыть секрет его приготовления. Покупаете самый дешевый кусок мыла, в идеале – хозяйственного, семидесятидвухпроцентного. Делите брусок на двенадцать частей. Первого числа каждого месяца трудолюбиво измельчаете один на терке, насыпаете в три пластиковых бутылочки, по числу членов семьи, исключая самого старика. Потом наливаете обычной воды и разбалтываете. Получается гель. На каждой таре нарисованы несмываемым маркером деления, это ваша порция для душа. Правда, гениально? В качестве полотенец домашние используют махровые тряпочки размером с мужской носовой платок.

При всей своей патологической жадности Груздев кристально честен, он никогда не тронет чужого. Если кто-то из гостей забудет в душе пустую бутылочку из-под шампуня, Михаил подойдет к человеку и скажет:

– Милый друг, ты там на полке хорошее мыльце бросил.

Как правило, в этом случае постоялец улыбается и отвечает:

– Ерунда, выбросьте, пожалуйста.

Лишь поняв, что емкость обречена попасть в мусорное ведро, Михаил Матвеевич наполнит ее водичкой и тщательно потрясет. Прикиньте, сколько душистого дорогого средства осело на стенах и осталось на донышке пластикового цилиндра, с которым транжира решил расстаться?

Потом Михаил отдаст раствор Наташе со словами:

– Держи, дочка, пользуйся экономно!

Ясное дело, молодая женщина лишается своей доли домашнего геля до той поры, пока не иссякнет «подарок» от папеньки.

Никто из Груздевых никогда не возьмет продукты из гостевого холодильника, не притронется к чужим вещам, но и не допустит посягательств на свою собственность. Михаил Матвеевич не стесняется поинтересоваться, как посторонние ведут себя в сортире, отматывают бумагу от своего рулона или тянутся к его газете? Кстати, печатные издания дармовые: Анна ходит в супермаркет и утаскивает оттуда ежедневники с бесплатными объявлениями.

Для меня остается загадкой: где Груздевы находят клиентов? Впрочем, я уже сообщала, что, как правило, все торжества длятся не более двух дней, из которых три четверти времени гости проводят в состоянии алкогольного опьянения и похмелья. Им трудно в полной мере оценить комфорт особняка. Хотя меня насторожил бы в договоре о найме пункт, который гласит: туалетная бумага, полотенца, халаты, тапочки предоставляются за отдельную плату.

Девушек, мечтающих стать «Мисс Комареро», и большую команду конкурса Груздевы принимают впервые. Будущим супермоделям, наверное, не особенно нравятся условия на базе, но они стоически переносят трудности, потому что понимают: будешь капризничать, требовать по десять махровых простыней, ежедневную смену белья и фуа-гра на завтрак – живо вылетишь вон. Начинающая модель бесправна, ее дело помалкивать, улыбаться и изо всех сил стараться понравиться каждому: фотографам, устроителям, спонсорам, журналистам, стилистам и даже кошке, которая ловит в зале мышей. Почему не ропщут те, кто устраивает шоу? Капа не нанимала сверхдорогих профессионалов, обошлась специалистами, так сказать, средней руки, а они отнюдь не завалены работой, потому очень рады заказу.

На фоне серой массы сотрудников выделяются три ярких личности: режиссер Зиновий, которого все, кроме участниц, кличут Зяма, его правая рука Рита и стилист Тамара. По какой причине эти люди безропотно терпят малокомфортабельные условия, я не понимаю.

А еще меня поражает, что Михаил Матвеевич ухитряется одновременно находиться в нескольких местах. Только что старик Груздев бдительно прислушивался, сколько воды выливаю на себя я, а уже через секунду я услышала его голос где-то в глубине дома. Похоже, хозяин освоил телепортацию и перемещается в пространстве, рассеиваясь в коридоре на атомы и собираясь в человеческий организм за миллидолю секунды.

Я вышла из душа и двинулась в сторону спальни. По дороге мне попалась высокая блондинка, она протянула:

– Лампа! Мне выдали блестящие колготки!

– Супер, – кивнула я, пытаясь понять, кто передо мной. Лена, Катя, Оля, Сандра? Может, Олеся? Или Нина? Вера? Надя? Конкурсантки все на одно лицо, похожи, словно куриные яйца.

– Издеваешься, да? – захныкала красавица.

Я решила рискнуть и назвать очаровашку по имени:

– Ну что ты, Катенька! И в мыслях этого не имела.

В глазах девицы вспыхнул злой огонь.

– Ну теперь ясно, кто победит! Катьке все лучшее отдают. Я Алиса!

– Прости, дорогая, – смиренно ответила я. – Объясни, чем колготки плохи?

– Они с лайкрой! – закричала Алиса. – В свете прожектора на сцене будут блестеть, и мои бедра покажутся толще.

– Не переживай так, – попыталась я утешить участницу конкурса.

– Если я не получу первое место, повешусь! – взвизгнула Алиса.

– Лучше избрать другой способ самоубийства, – вздохнула я. – Висельник не очень красив после кончины, твои фото в прессе буду непривлекательны.

– Не смешно, – зарыдала Алиса, – совсем! На кону моя жизнь. Или я выиграю конкурс, или…

Давясь слезами, красотка унеслась, я продолжила путь и наткнулась на другую светловолосую нимфу, которая тоже выразила свое недовольство.

– Лампа! Почему у меня на голове гнездо?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Может, снимешь его, если мешает?

– Издеваешься? – закричала красотка.

– Нет… э… Катюша, – ляпнула я.

Дальше диалог до боли напоминал наше общение с Алиной.

– Понятно, кого на первое место пропихивают, – красавица засучила бесконечно длинными ногами в босоножках на платформе. – Катюхе убогой планируют на лысину корону прибить. Я, между прочим, Лена.

– Прости, бога ради, – заулыбалась я, искренне жалея, что финалисток не пометили бейджиками.

На сцену девушки выходят с номерами, пришпиленными к одежде, а в быту разгуливают без оных, ну и как различить принцесс? Даже родная мать не сообразит, где Алиса, а где Лена: у них одинаковый цвет волос, стандартно модельные фигуры, броский макияж и гнусавые голоса. Мне ни разу не удалось подстеречь ни одну без грима. Наверное, они даже спать ложатся с румянцем, добытым из коробочки.

– Понятия не имею, на какой помойке Капитолина нашла этих лохушек, им нельзя разрешать даже мыть сортиры на вокзале, – злилась Лена. – Неизвестно, из какого бачка с отбросами выползла обожаемая тобой Катька! Но знай! Первое будет место мое! Шота уже велел всем своим фанатам в Интернете за невесту голосовать. Конкурс финалисток – это формальность!

– Кто такой Шота? – неизвестно зачем поинтересовалась я и тут же мысленно отругала себя за неуместное любопытство.

Лена вскинула голову.

– Мой жених, очень-очень-очень-очень-очень богатый. Шота Руставели. Стихи пишет! Красавец! У него на счету сто сорок миллионов долларов.

Я попятилась. Шота Руставели? Классик грузинской литературы? Автор поэмы «Витязь в тигровой шкуре»? Вроде он жил аж в двенадцатом веке! Нет, конечно, я наслышана, что мужчины из Тбилиси темпераментны и щедры по отношению к женщинам. Но, простите, сколько лет Руставели? Восемьсот? Девятьсот? Пятьсот? Какая, в конце концов, разница? Полагаю, что, перешагнув столетний рубеж, любой дедок не станет заводить себе молоденькую любовницу – ему элементарно нужен покой, а не ежедневная дискотека.

– Ага! – мстительно отметила Лена. – Испугалась?

– Нет, просто пытаюсь вычислить возраст твоего ухажера, – честно призналась я. – Неужели сочинение стихов столь прибыльное занятие?

Леночка снисходительно взглянула на меня.

– Стихи – его хобби. Деньги Шота зарабатывает на поле.

– Он комбайнер? – поразилась я. – Или владелец плантаций цитрусовых?

Лена скривилась.

– Фу! Я похожа на человека, который свяжется с фермером? Выйдет замуж за дояра? Или за куровода? Шота – футболист! Он играет за сборную Англии! Команда называется… э… ну не помню, то ли «Реал», то ли «Бавария»!

У меня отлегло от сердца. Гениальный поэт не имеет ни малейшего отношения к Лене, он давно спит под памятником. Наша конкурсантка живет с парнем, который носится с мячом по газону. Вот только странно, что она точно не помнит название его команды. Обычно девушки спортсменов – сами ярые их фанатки и никогда не спутают клубы.

– Я здесь главная, – возвестила Лена, – потому что невеста богатого человека. Андестенд, Лампуша? Разберись с моим гнездом.

– Где оно? – спросила я.

– Неужели не видно? – всплеснула руками капризница. – В волосах! Причесали меня, как деревню! Скажи стилистке, один кивок Леночки, и ее отсюда пяткой под зад вытолкнут! А мой рот?

Пухлые силиконовые губы девушки сложились буквой «о».

– Нравятся? – сердито осведомилась она.

– Я не принадлежу к членам жюри, – заканючила я. – Мое мнение ничего не значит.

– А помада, – продолжала Лена, – любуйся! Каково?

Я поежилась. В коридоре дует, надо бы поспешить в свою комнату и натянуть джинсы со свитером.

– Смотри! – приказала Елена.

Я вновь взглянула на ее рот и рискнула высказаться:

– Розовый блеск с перламутром вполне уместен.

– На туфли позырь! – взвилась Лена. – Ищи макияж!

Меня охватило удивление. Неужели красавица красит обувь косметикой?

– Разве можно голубые босоножки сочетать с цветом палевой розы на лице? – заорала Лена. – Да, если туфли или ботиночки красивые, то ничего! Но с этими розовый никуда! Черт!

– Где все? – донесся из репетиционного зала возмущенный голос Риты. – Сколько можно ждать? Отлично, начнем с теми, кто явился вовремя, остальные будут отстранены. Слишком рано кое у кого проклюнулась звездная болезнь.

Лена резко повернулась и кинулась в сторону флигеля. Слишком высокие каблуки и мощная платформа мешали передвижению, поэтому через секунду девушка скинула голубые босоножки и помчалась на зов, держа «котурны» в руках. Я невольно отметила, что без обуви рост Лены практически совпадает с моим, и поспешила в другую сторону. Надо одеться, а потом рулить в пристройку.

Глава 3

Когда я вошла в большой зал, Зяма сидел на стуле, а шеренга девушек в купальниках пыталась отрепетировать выход на сцену. Я устроилась за спиной режиссера и прикинулась, что нахожусь тут давно. Зяма с большой долей вероятности не заметил моего отсутствия при начале репетиции. Режиссер полностью погрузился в работу, а вот Рита изобразила на лице кривую улыбку и буркнула:

– Ты пока не очень нужна, отдышись спокойно.

Маргарита, естественно, в курсе, что директор шоу – невестка Капы, поэтому старательно изображает мою подругу и никогда не напоминает, что за должностью директора скрывается завхоз. В наше время непрестижные профессии пытаются закамуфлировать под элегантными названиями. Если раньше в трудовой книжке писали «уборщица», то теперь там укажут «менеджер по спецобработке». Я не решаю никаких творческих задач, приглядываю за постояльцами, костюмерами, гримерами, парикмахерами, слежу, чтобы у них работали утюги, фены, отвечаю за инвентарь для съемок, приказываю рабочим притаскивать фигурки леопарда и прочих зверушек, заказываю автобус для участников и выполняю еще кучу всего. Главный по творческим вопросам у нас Зяма, от него зависит успех действа. Выше Зиновия по рангу лишь Капитолина, а я жена ее сына. Расклад понятен?

– Встали, повернулись, руку на талию, пошли, – скомандовал Зиновий, – ать, два! Стоп! Алиса! Где твои лапы?

– Вот они, – пропищала блондинка.

– Это веревки, – рявкнул Зяма, – болтаются, как языки у больных коров. Все втянули живот, свели лопатки, подняли подбородок! Алиса!

– А? – откликнулась девица.

– Подняли, а не задрали голову, – отчеканил Зяма, – работаем! Раз, раз, раз! Делимся на два ручья. Оп! Оп! Оп! Оп! А теперь парами. Стоп! Алиса!

– Ну почему вы меня постоянно дрючите? – заныла девушка. – Другие, че, такие правильные, а я типа коза?

– Все встали по две, – вмешалась Рита, – одна Алисочка самостоятельно чешет!

– Мне человека не хватило, – закричала конкурсантка.

– Невероятно, – сказал Зяма, – вас десять. Делим это число на два. Сколько получим?

Девушки замерли.

– Десять на два, – повторил Зяма, – ну?

Конкурсантки сонно моргали.

– Имеется десять тысяч рублей, – сказала Рита, – вы можете потратить их в двух магазинах. Сколько оставите в каждом бутике?

– Если в ювелирном, то ни на одну приличную вещь не хватит, – фыркнула Лена, которую я опознала среди десяти Барби по голубым босоножкам.

– Ну, конечно, – протянула Алиса, – наша королева без башни привыкла тратить миллионы на брюлики!

– Ты как меня обозвала? – сдвинула брови Лена. – Повтори, коза!

– А ты жаба, – ринулась в бой Алиса, – королева без башни! Получила? Нравится? И что ты со мной сделаешь? Башню у нашей Леночки – королевы неземной красоты – снесло! Десять тысяч ей не деньги! Ну точно, без башни!

– Тишина! – заорала Рита. – Вы, обе, прекратите! Забыли, что в контракте есть пункт, обязывающий вас относиться друг к другу вежливо с уважением!

– Я пришла однажды в зоомагазин, – зачастила стоящая с самого края девушка, – спросила: «Сколько стоит вон тот прикольный котеночек?» Продавщица и говорит: «Двадцать тысяч». Я растерялась и сказала: «У меня есть лишь десять тысяч, но котика очень хочется». А она в ответ: «Нам запрещено торговать половинками животных. Идите к управляющему, если он разрешит, я разрежу перса».

– И ты пошла? – заинтересовалась Лена.

Девушка приуныла.

– Неа! Подумала, ну зачем мне полкота? Хочется целенького, чтобы и голова, и хвостик! Неприкольно, когда он по частям!

Я впала в транс. Это шутка? Или девица всерьез размышляла над вопросом приобретения половины кошки?

Зяма хлопнул в ладоши.

– Встали попарно.

– Участниц не десять, а девять, – не выдержала я, – одной не хватает.

– Кого? – разозлился режиссер.

– Катьки! – мстительно выпалила Лена. – Она не пришла!

Зиновий побагровел.

– Лампа, немедленно найди сикозявку и приволоки ее сюда.

– Ага, – не упустила момента высказаться Алиса, – обещали опоздавших от шоу отстранить! Зачем за Катькой посылать?

– Затем, что без нее выход ломается, – спокойно пояснил Зиновий.

Продолжения беседы я не слышала, потому что покинула зал.

В крохотной спальне Кати не оказалось. Я на всякий случай заглянула под кровать и в шкаф, потом поспешила в душ, обыскала столовую, сбегала в туалет, посетила кухню и в завершение засунула нос во все жилые комнаты. Катерина как сквозь землю провалилась. Возвращаться в зал с заявлением «Катя исчезла», – не хотелось.

Да и не могла девица никуда подеваться, она хочет получить гран-при.

Я вздохнула и прошлась по дому второй раз, теперь уже открывала и буфеты, и комоды, и даже полистала глянцевые издания в столовой. Хотя, согласитесь, это откровенный идиотизм. Катя стройная девушка с параметрами 80–61 – 80, но она не блинчик, ей между страницами не уместиться.

В тот момент, когда я, встав на колени, заглядывала в холодный камин, который Груздев никогда не разжигает – жалеет дров, – за моей спиной раздался резкий голос Маргариты:

– Полагаешь, Катерина замыслила свершить акт самосожжения? Решила воплотить в жизнь девиз «Светя другим, сгораю сам»?

Я почувствовала себя уязвленной.

– Нет, просто нагнулась к очагу.

– И где Катя? – поинтересовалась помощница Зямы.

– Понятия не имею, – призналась я, – ее нигде нет.

– Это невозможно! – отрубила Маргарита. – Ты плохо искала.

– Научи, как лучше, – попросила я.

– Пошли вместе, – приказала она.

Мы обошли весь дом, вернулись в столовую, и Рита промямлила:

– Точно нет. Что делать?

– Надо сказать Зяме об уменьшении числа претенденток, – пожала я плечами, – Катя пропала.

– Невероятно, – крикнула Рита, – куда она делась?

– Ушла, – без особой уверенности предположила я.

– А смысл? – нахмурилась Маргарита. – У нее все шикарно складывалось, попала в десятку, могла рассчитывать на призовое место. На хрена ей уходить?

Я решила успокоить Маргариту.

– Если Зяме необходима на сцене великолепная десятка, пусть возьмет в команду девушку, которая сейчас на одиннадцатой позиции. Думаю, Капа не станет перечить. Ей все равно, кто победит, главное – сам конкурс.

– Поздно! – взвизгнула Рита. – Шоу стартует через пару часов! Давай еще раз обежим здание.

Чуда не произошло, Катерина не обнаружилась. Мы предстали перед очами Зямы, который, увидев наши лица, все понял и заорал:

– Девки, перерыв! Полчаса! Потом снова репетиция вход-выход, – а затем накинулся на нас с явным желанием порвать на конфетти. – Неслыханно, – бесновался Зяма, – мое представление! Воды! Скорей! Много воды сюда! Море!

Желая услужить разгневавшемуся до красных чертей режиссеру, я опрометью бросилась выполнять его приказ, сносилась в душ, наполнила эмалированный таз доверху и, не расплескав по дороге ни капли, притащила десять литров воды в зал.

Зяма, сотрясавший в воздухе кулаками, замер, потом спросил почти человеческим голосом:

– Это что? Зачем?

– Ты просил воду, – ответила я, – хотел как можно больше. А в душе есть тазик.

Зиновий обхватил голову руками и простонал:

– Вокруг одни идиоты! Я просил попить! Глоточек! Маленький!

Рита, забыв о том, что режиссера не следует бесить, заржала во весь голос, а Зяма трагическим тоном произнес:

– Ненавижу баб! Шоу разваливается. Куда подевалась эта тупая мочалка?

– Зяма, Зяма, – завизжала Алиса, влетая в зал, – вот, нашла у себя под подушкой.

Постановщик выхватил у претендентки на Гран-при клочок бумаги и начал читать вслух нацарапанный на нем текст.

– «Нужно мне ваше шоу в грабу!» Рита, она так и начеркала – «в грабу»! Проверочное слово, похоже, «граб»!

Маргарита подскочила к Зяме, я подошла с другой стороны и получила возможность лицезреть послание.

«Нужно мне ваше шоу в грабу. Я все ровно самая кросивая и умноя. Уезжаю с Шатой Руставели. Он миня пазвал в Лондон, а Ленку бросил. Всем превед. Катя».

– Обалдеть, – протянула Рита, – каким макаром этот Шота с ней договорился? Участницы повсюду строем ходят! Вместе из автобуса вышли, группой сели!

– Свинья грязь найдет, – буркнул Зяма, потом зашипел. – Офигеть! Мы потеряем двух девок.

– Почему двух? – не поняла я.

Зяма воззрился на меня.

– Идиотка, да? Сучонка свинтила с женихом Лены. Едва последняя услышит эту новость, она впадет в истерику. Надо молчать. Ни гугу до того, как завершится представление. Господи, дай мне сил! Если мероприятие благополучно закончится, я больше никогда не соглашусь работать на конкурсе красоты. Лучше уж постановка шоу с обезьянами, кошками, блин, черепашками, но не с девками! Нет, нет и нет!

– Потом поистеришь, – остановила его Рита. – Что делать будем?

Зяма примолк. Маргарита повернулась к Алисе.

– Что хочешь за молчание?

– Первое место, – не растерялась та.

Рита вытащила телефон и набрала номер.

– Капа? У нас форс-мажор.

Продолжая разговаривать с матерью Макса, Рита быстро отошла в противоположный конец зала, потом вернулась и кивнула:

– Хорошо. Получишь все, что просишь!

– Вау! – завизжала Алиса, прыгая почти до потолка. – О! Иес!

Рита схватила обалдевшую от счастья девушку за плечи.

– Заткнись! Первое место тебе присудят только в случае соблюдения нашего уговора. Ни полслова, ни намека, ни взгляда на Лену! Она не должна ни о чем догадаться. Сегодня полуфинал.

– Но потом-то, вечером, я смогу ей сказать? – с придыханием поинтересовалась Алиса.

– Нет, – гаркнула Рита, – ты прикусишь свой змеиный язык. У нас на завтра назначена фотосессия, еще предстоит финал, заключительная пресс-конференция, бал всех, кто принимал участие в шоу. Набьется много журналистов, спонсоров, светских тусовщиков. Хочешь получить корону королевы красоты?

Алиска прижала кулачки к груди и быстро закивала.

– Тогда ни шур-шур, – отрубила Рита, – отдай послание.

Алиса протянула записку, Маргарита ее схватила.

– Отлично, договорились. А сейчас иди и скажи всем, что Катя сломала ногти, ей делают наращивание. Процедура долгая, поэтому больше репетиций не будет, отдохнем и поедем в концертный зал. О'кей?

Алиса кивнула и удрала. Зяма посмотрел на Риту.

– Я чего-то не понял?

– Тотто-лотто, – коротко ответила помощница, – забыл!

– Блин! – простонал режиссер. – Ё-моё! За что! Ритуля? Как быть?

– Надо срочно найти любую девку, – ответила Рита. – Я ее мигом в Катьку превращу. Плевое дело! Парик, грим – и кушайте пончик!

– Где? Где? Где? – словно актер в древнегреческой трагедии, завел Зяма. – Где?

– Дай подумать, я соображу, – выпалила Рита.

– Нет, все пропало, – трясся Зяма, – такие бабки! Нас на куски порвут и по полю разбросают! Господи!

– Не отчаивайся, – оптимистично воскликнула помощница, – вылезали и не из такого. Звякну нашей Варьке в агентство, она пригонит новую блондинку.

– Которая не знает сценария, – простонал Зиновий, – не видела сцену, ни разу не посетила прогон. Она завалит все дело.

– Обучим, – не сдалась Маргарита.

– За час? – чуть не зарыдал Зяма. – Будь проклят тот день, когда я согласился на это идиотское шоу! А все ты! Уговорила! Зудила: деньги! деньги! деньги! Кашу заварила, а расхлебывать мне! Мне!

Я опустила глаза. Большинство мужчин не способно честно и откровенно заявить:

– Я идиот, вляпался в некрасивую историю.

Увы, сильный пол старается переложить свою вину на женские плечи. Зяма не исключение.

Рита погладила начальника по плечу.

– Все будет хорошо!

Зиновий шарахнулся к окну.

– Да пошла ты!

– Может, я могу помочь? – тихо спросила я, наблюдая, как постановщик меряет шагами зал.

– Необходимо в течение получаса найти десятую участницу, – протянула Маргарита.

– Проще переделать выход на девятерых, – посоветовала я. – Если начнут спрашивать про Катю, можно честно сказать, что она не выдержала нервного напряжения и сбежала.

Рита скривилась.

– Наивняк. А тотто-лотто?

– Что? – не поняла я.

Маргарита опустила голос до еле слышного шепота.

– Тотализатор. На наших девок делают ставки. Кто проиграет, кто выиграет, номер места. Если Катюши нет, нас сразу заподозрят в нечистоплотной игре и надают по шеям.

Я замерла:

– Девочки вроде лошадей на ипподроме?

Маргарита закатила глаза.

– Да они намного хуже кобыл. Скакун благородное животное, разве ему втемяшится в башку удрать с чужой конягой за десять минут до старта?

– Думаю, нет, – осторожно ответила я.

– А теперь вспомни Катьку. Сволочь, – зашипела Рита, – сбежала с чужим любовником.

– Нехорошо, – согласилась я.

– Жуть, – мрачно подтвердила Рита, – че делать? Зяма в истерике, но он в принципе прав. Нам нужна Катька! Эй! Стой!

Я замерла.

– Ну-ка, пройди вперед, – приказала Маргарита.

Мне пришлось подчиниться.

– Зяма! – завопила Маргарита. – Сколько раз тебе повторяла! Не падай духом! Все непременно устроится. Лампа поработает за Катю!

– Никогда, – испугалась я.

– Когда, когда, – зачастила Рита, она бросилась к режиссеру, схватила того за руки, подтащила к стулу, усадила и закурлыкала:

– Все отлично станцовывается. Лампа знает сценарий. Посещала все репетиции. У нее шикарная фигура.

– Мне не двадцать лет, – пискнула я, – и, если честно, не тридцать, причем уже давно.

– Комбез! – выпалил Зяма. – Эффект второй кожи, он подтянет обвисшую!

– Точняк! – обрадовалась Рита. – Сверху татуаж! Круто!

– Парик, – потер руки Зиновий, – походка, губы, румяна. Штукатурки побольше. Вау! Она будет принцесса Востока. А ну покажи живот!

Я не успела среагировать, как Рита с Зямой налетели на меня, словно коршуны на бельчонка, и вытряхнули из одежды.

– Не надо комбеза, у старушки нет целлюлита, – обрадовался режиссер.

– Он на костях не заводится, – пояснила Рита, – жаль, грудь у нее… мда!

– Топик с бахромой! – взвыл Зяма, – эй, тем…

Маргарита зажала режиссеру рот.

– Ваще, да? Хочешь, чтобы звон пошел? Никому нельзя говорить ни слова! Сами справимся. Лампа! Сидеть!

Словно дрессированная цирковая собачка, я свалилась на стул и засунула голые ноги под сиденье, а режиссер и Рита стали метаться туда-сюда, размахивая разноцветными тряпками и париками и жонглируя коробками с гримом.

Глава 4

В концертный зал меня привезли отдельно от остальных участниц. Я катила к месту действия в «Мерседесе» Риты, которая, нажимая на педали, твердила, словно мантру:

– Ничего не бойся. Главное, кураж. Не смотри в зал, не реагируй на девок, делай то, что должна, и получится шоколадно. Помни о деньгах, которые мы тебе с Зямой отстегнем за помощь. Спокуха!

– Спокуха, – повторяла я, уже стоя за кулисами и глядя, как участницы выпархивают под барабанную дробь на сцену.

– А сейчас, – завопил ведущий, какой-то молодой киноактер из популярных сериалов, – появится участница под номером десять, Катерина.

Зяма шлепнул меня между лопаток.

– Спишь, детка, пошевеливайся.

Звукорежиссер прикрепил мне сзади на пояс шаровар черную коробочку с проводочками, просунул под топик крохотный микрофон и крикнул:

– Петля готова.

– Пошла, – приказала Рита, – не подкачай!

– Не дыши ртом, чадра некрасиво прилипает, – дал последний совет Зяма.

– Коробочка, – шепнула я, – та, что со звуком…

– Катерина, Катерина, Катерина, – скандировала публика.

– Она тяжелая, шаровары могут упасть, – пожаловалась я.

Но Рита проигнорировала мое замечание, она пнула меня пониже пояса, и я выбежала на сцену.

Главной задачей было не шлепнуться, невероятной высоты каблучищи могли подвернуться в любую минуту. Но мне удалось безо всяких приключений добраться до нужного места и встать между двумя девушками, Оксаной и Алисой.

– Сука, – моментально прошипела первая, – думаешь, раз спишь с Зямой, получишь первое место? Считаешь, нацепила крутой костюмчик, последняя в линию встала и жюри твое? Ха! Дура! Кому ты, уродина, нужна!

Продолжая извергать гадости, Оксана ухитрялась очаровательно улыбаться, глядя в зал, потом она незаметно завела свою руку за мою спину и изо всей силы ущипнула меня за филейную часть. Я постаралась придвинуться как можно ближе к Алисе, а та неожиданно прошептала:

– Наш план в силе? Мутим игру?

Я поняла, что Алиса и Катерина строили какие-то козни и, не желая попасть в идиотское положение, еле слышно, но вполне конкретно ответила:

– Нет. Отмена.

Алиса вздохнула и спросила:

– Почему отказываемся?

В мою задачу не входило болтать с участницами шоу, поэтому я прошипела:

– Форс-мажор! Потом полялякаем! Не на сцене же!

Слава богу, через пару секунд зазвучали фанфары и началась собственно конкурсная программа. Помятуя наставления режиссера и помощницы, я изо всех сил старалась выложиться на сцене, брала пример с девушек, безостановочно твердя про себя: «Лампуша, втяни живот, сведи вместе лопатки, подними подбородок, опусти плечи. И раз, и два, и три, и четыре».

Спустя час я успокоилась. Участницы шоу не поняли, что вместо Кати среди них отплясывает Лампа – мое лицо скрывалось под чадрой.

К тому же большинство девушек оказались вялыми, они двигались с трудом, кое-кто зевал. То ли девицы устали, то ли сильно перенервничали, но больше двух третей конкурсанток походили на сонных мух. Казалось, им наплевать, победят они или нет. Меньше всего красоток заботила «Катя». Жюри тоже не испытывало к «Катерине» никаких особых чувств, мне ставили средние оценки.

До начала шоу Зяма и Рита, обряжая меня в шаровары, в один голос твердили:

– Твоя задача не оказаться десятой. Лучше всего занять шестое-седьмое место. В финал выйдет пять человек, из них выберут потом трех победительниц. Никто не возмутится, если Катя не получит корону. Главное, чтобы зритель усёк – Катерина срезалась на каком-то испытании.

Я понимала, что выигрыш мне ни к чему, но и в лузерах одна из прежних фавориток шоу очутиться не может.

Перед последним, музыкальным, испытанием Рита подошла поправить мне костюм и шепнула:

– Хорошо бы сейчас тебе выиграть, а то пока ты на девятой позиции. Пойдут слухи, что дело нечисто. Позавчера первая, а нынче плетешься в хвосте. Сможешь сыграть на рояле? Хоть собачий вальс! Произведешь благоприятное впечатление на уродов в жюри.

Я протяжно вздохнула. А судьи кто? Ладно, не стоит продолжать цитировать бессмертную комедию «Горе от ума». Но люди, которые раздают оценки девушкам, действительно выглядят несколько странновато. Во главе длинного стола восседает престарелая актриса, которая из-за огромного количества пластических операций потеряла способность улыбаться. Губы ее напоминают сардельки, на лице пенсионерки двигаются только глаза, и я не понимаю, каким образом некогда популярная дива спит. Когда она моргает, ее рот приоткрывается. Неужели бабушка российского кинематографа дремлет, разинув пасть? По правую руку жертвы хирургов сидит мужчина, которого ведущий именует секс-символом нашего кино. Может быть, этот актер, хотя, если честно, я никак не могу вспомнить, где он снимался, и был когда-то молод и хорош собой, но сейчас смахивает на откормленного к зиме кабана. Интересно посмотреть на девушку, которую не стошнит при виде двухсоткилограммового мачо. Вот третий член судейской коллегии весьма симпатичен. Это восходящая звезда шоу-бизнеса, смазливый юноша в слишком узких джинсах и майке-алкоголичке, которую он нацепил, несмотря на глубокую осень. То ли повелитель фанеры нюхает некий волшебный порошок, то ли у него беда со щитовидной железой. Иначе чем объяснить, что парню жарко, когда все остальные клацают зубами в ненатопленном зале?

На конкурсе пятибалльная система, и старая актриса ставит всем единицу. Думаю, бабушку откровенно раздражают симпатичные девочки, у которых впереди долгая жизнь и карьера.

Слонопотам, наоборот, постоянно поднимает табличку с цифрой «5», он безобразен снаружи, но добр в душе, и даже стал мне нравиться. А вот певец пытается быть объективным. Он слишком серьезно воспринимает свою роль и наивно полагает, что от его оценок зависим исход шоу. Но самое ужасное не это. Всякий раз, перед тем как высказать свое мнение, голосистый соловей непременно исполняет отрывок из какого-нибудь хита, так сказать, а капелла.

Публика воет от восторга, птичка раскланивается, а я, закончившая московскую консерваторию по классу арфы, испытываю приступ зубной боли. Увы, певуну не удается правильно взять ни одной ноты. Ну почему он не прихватил с собой фонограмму? Зачем вообще издавать живой звук? Живой-то он живой, но здорово покалеченный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

О свадьбе Лампы рассказано в книге Дарьи Донцовой «Бабочка в гипсе», издательство «ЭКСМО».

Вернуться

2

История появления Капы и Рокси рассказана в книге Дарьи Данцовой «Ночная жизнь моей свекрови», издательство «ЭКСМО».

Вернуться

3

Названия придуманы автором, любые совпадения случайны.

Вернуться