Дарья Донцова
Вредная волшебная палочка

© Донцова Д. А., 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

«Самым желанным человеком в моей жизни стал мужчина, при виде которого при первой встрече я подумала: «Да он полный идиот».

Я сделала вид, что очень увлечена печеньем и не слышала фразу, которую только что произнесла Зинаида. А все остальные, кто пил чай на веранде, стали обсуждать угощенье.

– Степочка, как тебе удается всегда такую вкуснятину привозить? – воскликнула Наталья Марковна. – Хотя наша Анечка тоже прекрасные эклеры печет!

Красивая девушка с копной роскошных темно-каштановых волос смутилась.

– Мама Наташа, вы просто меня любите.

– Верно, – кивнула свекровь, – когда я поняла, что Эдик решил на тебе жениться, то пришла в восторг. Ты со временем стала мне прямо родней родной. Знаешь, почему так вышло?

– Не сразу, но догадалась, – ответила Анна, – когда увидела портрет вашей мамы в молодости.

– Степонька, – обратилась ко мне Наталья, – а на твой взгляд, у Лоры, моей мамы, и Ани есть нечто общее?

– Простите, к сожалению, я никогда не видела фото вашей матери, – ответила я.

Наталья сняла с шеи медальон, открыла его и протянула мне.

– Ангел мой, неужели я тебе ни разу не показывала фото? Я знаю тебя с детства, считаю своей Богом данной внучкой и не сомневалась, что ты знала, как выглядела Лора. Это мое большое упущение. Не познакомила тебя с мамулей.

Я взяла медальон и совершенно искренне удивилась:

– Невероятно. Может, Анна ваша родственница?

Наталья забрала украшение.

– Конечно, Анечка жена моего сына Эдика.

– Знаю, о чем ты подумала. Не смущайся, Степочка, – приободрил меня Эдуард, – наши дедушка и бабушка жили весело, славились щедрыми пирами, которые иногда по три дня длились. Гости оставались ночевать. Кто к кому под покровом ночи забредал, то тайна. Но Аня никак не может быть плодом адюльтера Лоры. Как ей родить дочь втайне? Каким образом скрыть от мужа живот? Лора вполне могла сходить налево, но, полагаю, у нее хватало ума не дать созреть плодам прелюбодеяния. Да и дедушка не промах был. И если внимательно посмотреть на Аню и фото Лоры, не так уж они и похожи. Просто масть совпадает!

– Лично я никогда не сомневался в супружеской верности деда, – отрезал крепкий мужчина, который сидел около Зинаиды, – вот насчет бабули… Каюсь, была такая мыслишка. Вы на картины гляньте!

Я повернула голову в ту сторону, куда указывал муж Зинаиды.

– Витюша считает родную бабку шлюхой, – заявила Зина.

В столовой повисло молчание.

– Если мне позволят высказать свое мнение, – забормотал Леон, мой сосед слева, – то рискну присоединиться к Эдуарду. Лора настоящая итальянка. А дедушка – блондин с голубыми глазами, скандинавский тип внешности. Прекрасная холодная красота, Снежный король.

– Дорогой Леон, – улыбнулась Наталья, – вы в нашем доме новый человек, поэтому не знаете изгибов нашей родословной. Сейчас вкратце введу вас в курс дела.

Зинаида закатила глаза.

– Может, не надо? Я хотела съездить в торговый центр, а он в восемь вечера закроется. Ой! Витька, не пихайся.

Виктор окинул супругу свирепым взглядом.

– Извини, Зин, случайно тебя задел.

– Мама Наташенька, скорей расскажи, – забила в ладоши Аня, – я так люблю слушать эту историю. Прямо, как в сказке сижу. И гордость охватывает, что сама стала Монтини, значит, это и моя родословная.

– Да никогда, – фыркнула Зинаида, – если ты соизволишь родить ребенка, вот он получит право говорить: «Это моя родословная». А ты пришлая. В девичестве какую фамилию носила?

Анечка съежилась.

– Овечкина.

Зинаида прищурилась.

– Кто прадедушка? Знаешь?

– Ну… он умер, – прошептала Аня, – давно, я тогда еще не родилась.

– Возьмем поближе. Мать, отец?

Аня выпрямилась.

– Папа – художник, очень талантливый. Мама – домашняя хозяйка.

Зинаида рассмеялась.

– Наивно полагать, что Наталья Марковна разрешила бы Эдику жениться на тебе без того, чтобы не выяснить о будущей невестке всю ее подноготную! Мы в курсе…

– Степочка, слушай, – громко начала Наталья, – несколько веков назад в Россию приехал на редкость талантливый скрипач, итальянец Федерико Монтини. Одна из великих княгинь увлекалась музыкой, государь император нашел для девочки лучшего педагога. Федерико старательно обучал дочь царя, получал щедрое жалованье. У него вспыхнул роман с одной из фрейлин императрицы, Ксенией. Родители девушки, аристократы с головы до ног, пришли в невероятный восторг, они не чаяли отдать дочь замуж за итальянца. Отец Ксении мог часами рассказывать о своих предках, знал всю родню аж до Рюрика, но увешанная гербами семья влачила жалкое существование, потому что у ее главы было несколько талантов: он пил каждый день, как на Пасху, виртуозно играл в карты и сделал шестнадцать детей. Одного последнего умения хватит, чтобы разорить дом, а тут их аж три. Во фрейлины его младшую дочь взяли по двум причинам. У девочки была километровая родословная, и Ксения вела нищенский образ жизни, не каждый день ела досыта. Царица ее просто пожалела. Влюбленный Федерико пал в ноги императрице и попросил ее походатайствовать за него перед родителями Ксении, получить от них согласие на брак.

– Ты умен, талантлив, красив, богат, – перечислила жена царя, которой очень нравился Монтини. – Но! Не дворянин.

И тут Федерико протянул ей свиток и книгу в бархатном переплете. Супруга монарха прочитала и растерялась.

– Барон Дефанж? Это твоя фамилия? И родословная прилагается? Но почему вдруг Монтини? Откуда взялась столь простая фамилия?

– После того как королеве Марии-Антуанетте отрубили голову, – заговорил учитель музыки, – моих отца и мать схватили и обрекли на смерть. Та же участь ждала и меня. Но кормилица Эжени Монтини бежала с грудничком в деревню, где сообщила всем, что она вдова, а я ее ребенок. В Париж она вернулась, когда я отметил десятилетие. Эжени сохранила книгу с родословной и мои настоящие документы.

– Недаром ты сразу произвел прекрасное впечатление, кровь не водица, – улыбнулась венценосная особа, – ступай, я подумаю, что можно сделать.

Через некоторое время родителей Ксении вызвали к царице, та велела им выдать младшую дочь замуж за барона Монтини.

Наталья улыбнулась.

– Не спрашивайте, почему Федерико не вернули родительскую фамилию. Точный ответ знала лишь супруга правителя, а я с ней знакома не была. Монтини остались жить в России и богатели с каждым днем. В тысяча девятьсот шестнадцатом году потомки Федерико уехали за границу. Остается лишь гадать, как они поняли, что скоро в России дворян начнут истреблять. Вместе с родителями в Париж отправились дети, два брата, Филипп, которому исполнилось два года, и шестимесячный Марк. Семья не бедствовала, потому что вывезла во Францию все свои деньги. Филипп женился очень рано, ему едва исполнилось двадцать, когда на свет появилась его первая дочь Мария. Марк же не спешил под венец, он упорно учился физике, математике, у него был талант к точным наукам.

Когда началась Вторая мировая война, Марк вернулся на родину, он хотел бороться с фашизмом. Узнав об идее брата отправиться в Москву, Филипп пришел в ужас, он умолял его не делать глупости, но Марк закусил удила. Семья Монтини разделилась. Филипп с Эмилией и тремя детьми остался в Париже. Одинокий Марк уехал в Москву. Обнимая его на Восточном вокзале, брат сказал:

– Тебя посадят в лагерь и убьют.

– Надеюсь пригодиться в России, – отбил подачу Марк.

Как и предвещал Филипп, в сорок втором году половина семьи Монтини погибла. Только жизни лишился не Марк, а его брат Филипп, он участвовал в Сопротивлении, был схвачен гестапо и отправлен в концлагерь. Следом арестовали его жену и двух дочерей. Повезло лишь третьему ребенку, самому младшему, Карлу, которому тогда еще не исполнилось и года. В тот момент, когда его мать и сестер сажали в грузовик, няня увезла мальчика на прогулку. Эмилия и девочки ни словом не обмолвились о том, что в семье еще есть мальчик. А нянька вернулась к дому тогда, когда госпожу Монтини и ее дочерей вывели на улицу. Умная кормилица живо поняла, что происходит, перешла на другую сторону и увезла малыша. Эмилия, Мария и Антонина погибли. А Карл до семи лет жил у своей няньки, потом попал в приют. Францию тогда уже освободили от фашистов, воспитательница Карла перестала бояться и отдала ребенка государству с настоящими документами на фамилию Монтини. Не стоит осуждать няню, она была очень пожилой, больной, чувствовала приближение смерти и позаботилась, чтобы воспитанник попал в хороший интернат.

Карл окончил гимназию, поступил в университет, стал журналистом. До тридцати лет господин Монтини писал маленькие статейки в разные издания, но его нигде не брали в штат, считали бездарем. В тридцать Карл круто изменил свою жизнь, он получил диплом школы актерского мастерства, стал выходить на сцену. Но карьера лицедея тоже не задалась. Карл выступал исключительно в детских спектаклях, изображал волшебное дерево, бегающий пенек. Роль со словами у Монтини была одна: сова. Карл в образе птицы «летал» над подмостками на тросе, размахивал бумажными крыльями и кричал:

– Ух-ух!

И это все слова, которые он говорил.

Семьи у него не было, жил он на Монмартре неподалеку от квартала художников, снимал гарсоньерку[1] под крышей, перед зарплатой обедал в долг в одном из ресторанчиков. Карл знал, что где-то в России у него есть дядя, но искать родственника в коммунистической стране не хотел. С одной стороны, он не знал, как брат отца отнесется к нищему племяннику, с другой – опасался за жизнь Марка. В среде русских эмигрантов, куда Карл был вхож, рассказывали, что в Москве прямо на улицах расстреливают тех, у кого есть близкие за границей.

Глава 2

Марк, талантливый физик, устроился в СССР не так уж плохо. Из рассказов покойного отца он знал про его близкого друга Ивана Николаевича Борисова. Тот, доктор наук, академик, Герой Социалистического Труда, работал на оборону. Едва приехав в Москву, еще живя в гостинице, Марк на удивление быстро нашел Борисова, узнал в справочной номер телефона НИИ, который возглавлял Иван Николаевич, позвонил, а директор сам взял трубку. Сын давно потерянного друга показался Ивану перспективным молодым ученым, и он взял его под свою опеку. Незнакомые с реалиями советских лет люди могут удивиться: идет война, разве иностранца могли допустить туда, где создавалось новое оружие?

В промежуток с тридцатых до начала восьмидесятых годов физики в СССР находились на особом счету, им позволялось то, о чем другие граждане даже думать не могли. А Иван Николаевич не только генерировал великие идеи, но и воплощал их в жизнь. Один визит академика в просторный кабинет, слова его хозяину:

– Марк Монтини мне очень нужен. – И проблема решилась мигом.

Потомок Федерико получил квартиру, работу, паек, другие привилегии, которыми советская власть одаривала нужных ей людей.

В пятьдесят первом году Марк женился на Лоре, дочке академика Преснова. Через двенадцать месяцев на свет явилась девочка. Последующая жизнь Марка – это линия, которая стремительно идет вверх безо всяких падений. Доктор наук, профессор, академик. Парадный пиджак Марка стало трудно поднимать, так он потяжелел от орденов и медалей. Просторная квартира, дача, машина, личный шофер, домработница, возможность одеваться в закрытой для простых смертных секции ГУМа, приобретать продукты в распределителе, лечиться в «кремлевке» – все, о чем мог мечтать простой советский человек, Марк получил в полном объеме. И семью ему добрый Боженька послал прекрасную, Лора обожала мужа, Наташа отлично училась. Подарки от Господа сыпались на Марка водопадом, он не знал ни голода, ни холода, ни безденежья. Жена пылинки со спутника жизни сдувала. Дочь радовала. Две собаки и кот опрометью кидались встречать хозяина. И умер Марк легко. Он приехал домой после работы, сытно поужинал, поговорил с женой, потом сказал:

– Что-то спать хочу, – пошел в спальню, лег, обнял любимых собак и… больше не проснулся.

Всем бы такую жизнь и кончину.

А вот у Карла, сына Филиппа, племянника Марка, была другая судьба. В тридцать три года он даже подумывал о самоубийстве, жизнь казалась ему беспросветной. Денег не было совсем, актерская карьера не задалась. И вдруг во тьме забрезжил робкий луч света. В гримерку Карла, когда тот после очередного спектакля снимал костюм совы, вошла Мария Павловна Нарышкина и спросила:

– Скажите, друг мой, не хотите ли попробовать себя в роли гувернера? У меня четверо сыновей-погодков. Я желаю, чтобы они выучили русский язык. Сомнительно, что мальчики окажутся на исторической родине деда, но они из великого рода Нарышкиных, негоже им не владеть языком предков. Если согласитесь, то жить вам придется в нашем поместье в отдельном домике одному. Еда за наш счет, плюс зарплата. Из отрицательных сторон – отсутствие выходных. Но раз в году мы предоставим вам двухнедельный отпуск. Ваш предполагаемый оклад…

Карл не поверил своим ушам, когда Мария назвала сумму, хотел ответить: «Спасибо, но я не умею воспитывать детей». И вдруг произнес другое:

– Я готов.

– О-о-о! – обрадовалась Нарышкина. – Можете завтра приступить? Нам с мужем через три дня надо уезжать на ярмарку. Супруг американец, он владеет издательством в США.

Жизнь Карла повернулась на сто восемьдесят градусов. Никому не нужный журналист и актер, сирый и убогий, вечно голодный обитатель неудобной холодной каморки, обладатель одной смены одежды, мигом получил деньги, еду и семью. Мария и Альберт оказались замечательными людьми, спеси и чванства в них не было ни на грош. Правда, мальчики безобразничали от всей души, у Карла не было ни секунды свободного времени, но дети ему неожиданно понравились. Когда Нарышкины отправили гувернера на две недели на море, Карл три дня наслаждался покоем, потом заскучал и вернулся в поместье.

– Как? – изумилась Мария. – Вам еще отдыхать положено!

Карл окинул взглядом беспорядок в гостиной.

– Устал я ничего не делать. Почему все разбросано? Где горничные?

– Они чем-то заняты, – ответила хозяйка.

Карл вздохнул и пошел наводить порядок.

Через полгода зарплата гувернера выросла вдвое, потому что он стал еще выполнять обязанности управляющего.

Дети с трудом соглашались ложиться спать. Чтобы они тихо, без драк, укладывались в постель, Карл читал им книги. Но ни Дюма, ни Жюль Верн, ни Майн Рид, ни Джек Лондон ребят не увлекали. Гувернер пытался найти какое-нибудь произведение, которое понравилось бы безобразникам, всякий раз терпел неудачу, но не сдавался.

Один раз Карл взял в руки очередную книгу, и вдруг случилось странное. Страница исчезла, вернее, пропал напечатанный на ней текст. Перед глазами Монтини возникла картинка, она начала двигаться, а Карл, сам не понимая почему, стал описывать то, что видел. Это была история о бездомной собаке, которая совершенно случайно встретила на улице почтового жаба. А тот отправил бедную псину в страну, где безбедно жили собаки, кошки, хомячки, мыши и прочие божьи твари. Много приключений происходило там с обитателями…

Карл говорил, говорил, говорил, потом вдруг «мультфильм» исчез. Монтини уставился на страницу и очень расстроился. А что дальше? Ему было очень интересно узнать, что случилось с жителями деревни.

– А что дальше? – задал тот же вопрос детский голос.

Гувернер вздохнул и оглядел просторную комнату. В окно смотрела утренняя заря, мальчики сидели на кроватях, похоже, они не спали всю ночь.

– Феня выберется из подвала? – воскликнул старший.

– Кошка Аретта не утонет? – всхлипнул младший.

Карл потер виски. Он не знал, о ком речь. Феня? Аретта? Да, он о них говорил, но понятия не имеет, какой будет судьба этих животных. Откуда взялась живая картинка?

– Продолжение есть? – хором осведомились дети.

Воспитатель затруднился ответить и на этот вопрос, он встал и посмотрел на часы.

– Сейчас шесть утра. Если вы усердно позанимаетесь чтением и арифметикой, а потом не разнесете дом и сад на молекулы, вечером мы опять почитаем.

Произнеся эту фразу, Карл перепугался: вдруг «кино» больше не заработает? Что, если это случилось один раз и более не повторится?

Глава 3

Через пару дней Карл научился «включать мультфильм» в любое время и понял, как его останавливать. Единственное, что осталось загадкой: откуда берется «анимация», но гувернер решил не заморачиваться на эту тему.

Мальчики же принялись взахлеб рассказывать родителям о том, какие невероятно интересные истории читает им гувернер. Отец безобразников, Альберт Михайлович, издатель, спросил у Карла, какой литературой тот увлек парнишек, которые до того времени корчили противные рожи при виде любой книги.

– Только не сочтите меня сумасшедшим, – смутился Монтини и рассказал про «кино».

Альберт записал его рассказ на магнитофон. Через месяц записи отправились к машинистке, и на свет появилась книга Карла «Сказки собаки Фени». Через полгода вышла еще одна книга, потом третья, четвертая. Мопсиха Феня, которая показывала Карлу «мультики», оказалась патологически работоспособной, она никогда не замолкала. Спустя пару лет Карл взлетел на вершину литературного Олимпа, тиражи его сказок побили все рекорды. Альберт Михайлович не мог опомниться от счастья. У каждого издателя есть мечта найти писателя, который будет стабильно создавать интересные читателям произведения, да еще окажется неконфликтным человеком. Увы, литераторы капризны, часто ленивы, требуют запредельных гонораров. В кабинет владельца издательства автор входит, как правило, с двумя фразами на устах. «Вы меня обманываете с оплатой, занижаете роялти», или «Почему ничего не делается для продвижения моей книги?» А еще работники пера и клавиатуры охотно раздают интервью, в которых жалуются на жадных издателей, которые не платят им денег. И что уж совсем удручающе: среди поэтов-прозаиков немало алкоголиков.

Но Карл ничем таким не страдал, он просто писал. Без остановки. Каждый день. Мальчики выросли, Монтини по-прежнему жил с Нарышкиными. Он давно стал членом семьи, знаменитым писателем. А теперь представьте удивление Натальи Марковны, когда около года назад ей позвонил из Парижа мужчина, который прекрасно, почти без акцента, говорил по-русски. Он представился:

– Добрый день. Вас беспокоит Альберт Нарышкин, издатель. Знаете ли вы о своем родственнике, великом детском сказочнике Карле Монтини?

– У моего отца Марка Монтини был брат Филипп, – в изумлении ответила Наташа, – папа его часто вспоминал, но не искал. Это вся информация, которой я владею.

– Понимаю, Советская Россия не поощряла родства с иностранцами, – вздохнул Альберт. – Филипп был убит фашистами. Из всех его детей выжил только Карл. Он недавно скончался.

– О! Как жалко! – вежливо отреагировала Наталья Марковна.

– Если завтра в Москву прилетит мой сын Эндрю, вы сможете с ним встретиться? Он главный юрист издательства, – деловито осведомился Альберт, – у нас для вас есть интересное предложение. Денежное. Я сам уже давно не веду дела, возраст за девяносто, бизнес в руках детей.

Не понимая зачем, Наташа согласилась на беседу с Эндрю. Бывший воспитанник Карла рассказал о своем гувернере, о его таланте, о том, что Монтини был одним из самых популярных детских писателей Америки и Европы, обладателем многих премий, богатым человеком. Все права на свои произведения Карл завещал мальчикам Нарышкиным, которых считал сыновьями. Но он хотел, чтобы Эндрю нашел в России потомков Марка и предложил сделать им сервизы по мотивам своих сказок.

– Набор посуды? – опешила Наталья. – Как-то странно. Кому нужны чашки-тарелки?

– О нет, – улыбнулся Эндрю, – просто вам трудно оценить степень популярности творчества Карла. Он обладал не только гениальным литературным даром, но и редкостной работоспособностью в сочетании с бешеной энергетикой. По его сказкам сделаны мультфильмы, полнометражные киноленты, выпущены аудиокниги. Представлен широкий спектр сувенирной продукции: куклы персонажей, одежда и т. д. Все продается мгновенно. Вам принадлежат права на сервизы. Вам надо единогласно утверждать рисунки, которые сделает художник. Посуда попадет в магазины многих стран. Видели кружки, блюда, тарелки по мотивам произведений Беатрис Поттер?[2]

– Милые чашечки и прочее с изображением мышек и зайчиков, – улыбнулась Наташа. – Я себе купила такую чайную пару, она очаровательна.

– Вам предлагается сделать нечто подобное по книгам Карла, – объяснил Эндрю.

– А-а-а, – без особого восторга протянула Наталья.

Эндрю улыбнулся и вынул из портфеля лист.

– Это примерный расчет минимальной прибыли от продажи одного вашего сервиза за год. Подчеркиваю – минимальной! И одного!

Госпожа Монтини уставилась на листок, у нее пропал дар речи.

– Теперь понимаете? – спросил Эндрю.

Наталья Марковна молча кивнула.

Юрист продолжал:

– Всего сервизов планируется выпустить пять. От вас требуется не так уж много. Наследники – вся семья Монтини, а именно: Наталья Марковна, ее сыновья: Эдуард и Виктор, невестки Зинаида с Анной. Но детям достанется больше, потому что у них жены, их семьи получат по две части, вы одну. Прибыль делится поровну. Все правовые вопросы с производителем утрясены, ваше дело – утвердить дизайн.

Эндрю сделал многозначительную паузу и взял чашку, из которой пил кофе.

– Видите, тут золотой ободок, здесь крохотный цветочек, ручка с изгибами. В посуде масса деталей, все они крайне важны для художника, который создает проект дизайна изделия. И нельзя забывать об удобстве пользователя. Можно придумать изумительной красоты тарелку, но ее не купят. В Европе суп едят малыми порциями и далеко не все его любят. В России борщ национальное блюдо, его наливают в тазики. Следовательно, размеры тарелок для Европы и России должны быть разными. Заказчику и исполнителю нужно достичь консенсуса. Порой это совсем непросто. Но еще сложнее договориться между собой наследникам. Например, вы выберете для сервиза костяной фарфор, а одна невестка будет настаивать на твердом. Вторая засомневается: бисквитный или с прозрачной глазурью? Тонкостей много, но пугаться не стоит, вам все объяснят. И… вот самое главное: решение должно приниматься единогласно. Не большинством голосов. Карл очень не хотел судов.

– Судов? – повторила Наталья. – Каких?

Эндрю развел руками.

– Большое наследство – испытание для любой семьи. Еще вчера все ее члены любили друг друга, мирно пили чай с мармеладом. А сегодня, узнав о получении немалых денег, они уже враги. Брат начинает скандалить из-за того, что сестре досталось на копейку больше, и бежит в суд!

– Что вы, – рассмеялась Наталья Марковна, – у нас в семье таких нет.

– Вы ранее становились наследниками авторских прав? – прищурился Эндрю.

– Никогда, – призналась Наталья.

– Поверьте, солидный доход – испытание любви и уважения членов семьи друг к другу, – вздохнул Эндрю, – особенно в случае, когда деньги очень большие. Карл не хотел, чтобы после смерти его фамилию трепали таблоиды, а досужие языки взахлеб болтали о том, как переругалась его родня в России. Что произойдет, если вы все будете за, а, например, один сын против завитушки на ручке?

– Сомневаюсь, что Эдик или Витя станут спорить из-за пустяка, – хмыкнула хозяйка, – но даже если им это и придет в голову, то я постараюсь залить пожар холодной водой.

– Очень правильно, – согласился Эндрю, – и не забудьте предупредить: если строптивец не сдастся, он лишится прав на сервиз!

– Почему? – поразилась Наталья.

Юрист поднял брови.

– Потому что тот, кого не убедили, может помчаться в суд, потребовать остановить производство, кричать о несоблюдении его прав. То есть проделать все то, чего опасался Карл. Писатель Монтини в своих детских книгах объяснял: нужно любить друг друга. И в жизни он соблюдал этот принцип. Суд, скандал, свара – удар по репутации литератора, весьма неприятный сейчас, когда он умер и уже ничего сам поделать не сможет. Чтобы не случилось некрасивой драки, в части завещания, которая посвящена семье Марка, есть пункт…

Эндрю взял листок и прочитал:

– Если на общем собрании наследники по линии Марка Монтини не достигнут согласия, а решение будет принято большинством голосов, то те, кто выразил несогласие, не внял аргументам и уговорам подавляющей части семьи, моментально теряют права на наследство.

Юрист посмотрел на Наталью.

– Жестко. Но в суд уже те, кто вечно со всеми не согласен и не готов ни при каких условиях уступить, не пойдут. И последнее условие.

– Что еще? – настороженно спросила Наталья Марковна.

– Карл долгое время был нищим, – напомнил Эндрю, – нуждался, голодал. Став обеспеченным человеком, он организовал приют для тех, у кого нет дома. В завещании указано, что наследники, как Нарышкины, так и Монтини, обязаны помогать бедным. Наша семья построила несколько домов призрения, где те, кто оказался на улице, получают кров, еду и медицинскую помощь. Вам надо последовать нашему примеру.

– Мое материальное положение не так уж лучезарно, – сказала Наталья, – хотя я владею салоном красоты. Сыновья работают, невестки не лентяйки, но они тоже не богаты. Счета большие, траты немалые. Простите, средств на создание и содержание богадельни у нас нет.

– О! Никто таких действий от вас не ждет, – объяснил Эндрю, – вы можете поселить у себя одного несчастного, принять его в семью, как когда-то Нарышкины взяли Карла. Нанять нищего на работу, дать ему пищу и кров.

– Впустить в дом неизвестно кого? – обомлела Наталья. – Бомжа? Вдруг он болен? Туберкулез? СПИД? Не дай бог, он алкоголик, наркоман, психически не стабилен!

Эндрю резко взмахнул рукой.

– Таково условие. Без его выполнения вы лишаетесь прав на создание сервизов.

Наталья на время онемела, потом пробормотала:

– Раз так, то, конечно, мы все сделаем.

После ухода Эндрю Монтини сообщила о разговоре детям. Известию о наследстве обрадовались все.

Но где найти нищего, которого можно ввести в свой дом? Как существовать рядом с абсолютно незнакомым человеком, который вел асоциальный образ жизни и поэтому не имеет ни дома, ни семьи, ни работы? Но денег-то очень хочется!

Выход из безвыходного положения нашла младшая невестка. Аня спросила:

– В саду стоит маленький домик. Он же пустует?

– Да, – согласилась Наталья, – при жизни моего мужа, пианиста Леонида Брагина, денег в семье было намного больше, чем сейчас. Мы могли себе позволить нанять садовника, который жил в коттедже. Там две комнаты, кухня и санузел. Но сейчас трудно оплачивать услуги наемного работника. Увы, наш сад тихо пришел в запустение. У меня сил нет, из помощниц только ты, Анечка. Конечно, ты стараешься, но можешь выполнять лишь черновую работу: листья сгрести, клумбу вскопать. Даже туи обрезать тебе доверить нельзя, отхватишь секатором не то, что надо. Но упрекать тебя невозможно, ты никогда растениями не занималась. Ах, какой у нас раньше был сад. Наверное, ты по детству его помнишь! Плодовые деревья! Ягоды!

– Знаю, как решить проблему, – сказала Аня. – Одна моя подруга, жена очень богатого человека, организовала приют для бомжей. Состояние здоровья у всех разное, но заразных нет. При поступлении им анализы делают. Попрошу ее дать нам тихого приличного мужчину, который сможет в саду помогать. И не надо его в нашем доме селить, распрекрасно поживет в сторожке.

– Деточка, – воспряла духом старшая Монтини, – ты гений!

Через пару дней на участке появился Николай. Он оказался немым, но хорошо слышал. Голос бедняга потерял от стресса, они с супругой попали в аварию, жена погибла. Дети отказались ухаживать за отцом, выгнали его. Жить Коле было негде, денег даже на хлеб у него не было. На работу немому устроиться очень сложно. Николай перебрался в маленький домик и весь день старательно работал в саду. Шума от него никакого, проблем он не создавал.

И откуда мне, Степаниде Козловой, известна вся эта информация? Сейчас объясню.

Глава 4

Моя бабушка Изабелла Константиновна, домашнее прозвище Белка, когда-то владела гостиницей «Кошмар в сосновом лесу»[3]. Отель любили посещать семьи с детьми. Ребята визжали, увидев в супе вермишель в виде черепов, прыгали от восторга, когда из стены неожиданно вываливался скелет, удирали с воплями, встретив в коридоре привидение, и не капризничали за столом, потому что простая каша под названием «Обед Бабы-Яги с мухоморами» была намного вкуснее обычной гречки с шампиньонами. Первыми гостями отеля стали Наталья Монтини и ее сыновья. Я тогда была совсем крошкой и не помню визит семьи, глава которой много гастролировал, он к нам не заглядывал. Эдуард и Витя повзрослели, печенье «Пальцы Кащея Бессмертного» перестало их забавлять, да и интересы у студентов другие, чем у школьников. А вот Наталья Марковна крепко подружилась с бабушкой и стала регулярно приезжать к нам в гости.

Я в детстве отличалась неуемным любопытством, а тетя Наташа, усевшись в гостиной, сразу восклицала:

– Белка! Мне столько надо тебе рассказать.

Моя бабуля делала круглые глаза, потом показывала взглядом на меня, уже развесившую уши. Монтини всплескивала руками, вынимала из своей сумки большую коробку и протягивала ее мне со словами:

– Память совсем потеряла! Привезла тебе подарочек и отдать забыла.

– Поблагодари Наталью Марковну и ступай в детскую, – подхватывала Белка, – будь хорошей девочкой, поиграй там. А мы пока тут о своих болезнях потолкуем. Ох, что-то у меня в ухе стреляет.

– Спину ломит, – жаловалась в ответ гостья.

Я, изображая послушную девочку, убегала с громким топотом, поступью слона неслась вверх по лестнице в свою комнату, но не входила в нее. Я снимала тапки и, затаив дыхание, на цыпочках, чтобы не заскрипели ступеньки и паркетины в холле, добиралась до кладовки и зашмыгивала туда. Чулан сделали, отгородив гипсокартонной стенкой часть зала. Стоя в каморке со всякими хозяйственными мелочами, я, сгорая от любопытства, понимала: новая кукла никуда не денется, а подружка бабули уедет – и отлично слышала все разговоры женщин. Я была в курсе проблем, о которых не принято сообщать детям школьного возраста, например, узнала, что Леонид постоянно изменяет жене, в каждой гастрольной поездке музыкант заводит любовницу. Наталья знает о «хобби» мужа и молчит, потому что в семье двое детей, мать одна их содержать не сможет. Много чего я выяснила. Помню, как меня шокировала смерть Леонида и та радость, которую при этом испытала тетя Наташа. Спутника жизни она давно разлюбила, жила с ним исключительно из финансовых соображений. Музыкант оставил солидный денежный запас, но Белка весьма разумно посоветовала подруге не проедать его, а заняться каким-то бизнесом. И госпожа Монтини, которая вместе с сыновьями давно жила в подмосковном городке, открыла салон красоты.

В чулане я давно не подслушиваю. Историю о наследстве тетя Наташа сообщила мне и бабушке, когда неделю назад приезжала в гости. Выложив правду про права на сервиз, Наталья Марковна вдруг разоткровенничалась и несколько часов рассказывала о своей жизни.

Я узнала, что в семье Натальи все не так красиво, как кажется, ее дети вовсе не успешны, они живут за счет матери. Вспомнила она и о том, как Леонид постоянно изменял ей. Он часто улетал на гастроли, Леня не принадлежал к мировой элите исполнителей, за рубеж его приглашали редко, за концерты длинные тысячи в валюте скрипач не получал. Но, выступая в разных залах России, музыкант прилично зарабатывал, содержал семью. Зрителям Брагин казался тонко чувствующим человеком, но на самом деле у него было холодное сердце, он никогда не поддерживал, не утешал супругу, не хвалил ее, не желал эмоционально тратиться и старался поменьше находиться дома. Всякий раз, когда Наталья Марковна жаловалась Леониду на усталость, тот раздраженно отмахивался:

– Вон что придумала! Ты же не работаешь, сидишь дома!

Жена пыталась объяснить, что «сидение дома» не означает ничегонеделания. Двое шаловливых мальчишек, готовка, стирка, уборка… Помощницу по хозяйству Брагин принципиально не нанимал. Зачем? Дома есть хозяйка, которая не сидит на службе с девяти до шести. Если же Наташа принималась плакать и причитать:

– Я тебя совсем не вижу! Вчера утром ты прилетел из Минска, а сегодня вечером уже отбываешь в Уфу, скоро и я, и дети забудем, как ты выглядишь, Леонид морщился и отвечал:

– Отлично. Останусь с вами. Вопрос: кто тогда заработает на жизнь? Может, ты?

– Нет, – шептала Наташа.

– Тогда не скули, – злился супруг, – занимайся детьми, домом. И пойми – ты счастливица. Шуба есть, дом полная чаша, в метро тебе на службу каждое утро не надо трястись. Весь день делаешь, что хочешь. Впрочем, если есть желание, можешь наняться на работу. Пожалуйста.

Жена замолкала, она понимала: ее, никогда нигде не работавшую, никто в штат не возьмет. И Наташа знала о постоянных изменах мужа, но ни словом не упрекала его, боялась лишиться кормильца.

Впрочем, иногда у Монтини сдавали нервы, и она принималась кричать:

– Неужели ты не понимаешь, что мне плохо? Я живу с детьми как мать-одиночка! Помоги! Я нуждаюсь в твоих ласковых словах! Хоть раз скажи: «Я тебя люблю».

Некоторое время скрипач молча слушал отчаянный плач супруги, потом перекрывал его громовым воплем:

– Все! Надоело! Уезжаю! Ласковые слова тебе нужны? Так сочувствия не просят, истерик не устраивают! И ты здесь живешь не одна! С моей мамой!

Затем Брагин хватал ключи от машины и убегал, громко хлопнув дверью. А Наташа рыдала до утра. Думаете, муж потом звонил, извинялся, что грубо отреагировал на ее слабость? Нет! Леонид принадлежал к породе людей, которые всегда правы, Брагин считал себя идеалом, полагал, что жить рядом с ним счастье. Да, после каждого концерта на его глазах блестели слезы. Леонид-скрипач был очень эмоционален. А Леонид-муж являл пример эгоиста, который не собирался ради утешения жены даже пальцем двинуть, считал только ее виноватой во всех семейных бурях, а себя образцом для подражания. Фразу: «На свете нет мужиков, которые так умны, талантливы и удобны, как я», он произносил всерьез. А то, что его мать для Наташи свекровь, Леонид не понимал и понимать не хотел.

В конце концов до нее дошло: нечего ждать от мужа любви, понимания, поддержки, жалости. Он деревянный, как Буратино, талантлив в роли музыканта, но полный ноль как муж и отец. Уйти она не может, остается жить молча, вести хозяйство и всем улыбаться. В семье воцарился мир. Один раз Леонид даже похвалил жену:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гарсоньерка, от французского слова garcon (мальчик) – квартира из одной крохотной комнаты, очень часто даже без ниши с плитой, с общим санузлом на этаже.

Вернуться

2

Беатрис Поттер (1866–1943) – английская писательница и художница, автор прекрасных добрых детских книг, главные герои которых животные.

Вернуться

3

Об этой гостинице рассказано в книге Дарьи Донцовой «Развесистая клюква Голливуда».

Вернуться