# Прелести клонирования

Аристарх Ромашин

В недалёком будущем смерть перестала быть тем, чего люди боятся больше всего. Благодаря технологии клонирования любой состоятельный человек может вернуть потерянного близкого. Ошибки больше не кажутся непоправимыми, а последствия — необратимыми.

Для Антона Васильевича это всего лишь одна из привилегий, доступных избранным. До тех пор, пока случайный разговор с коллегами не заставляет его взглянуть на собственную жизнь иначе. На первый взгляд новая технология делает мир гуманнее. Но что, если вместе со страхом смерти люди начинают терять нечто гораздо более важное?

И где проходит граница, за которой возможность всё исправить превращается в право на безнаказанность?

Рассказ о будущем, в котором самая опасная технология изменила не человеческое тело, а человеческую совесть.

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.


Действие рассказа происходит в недалёком будущем,

когда клонирование стало обычным делом.


– Вы ещё ни разу не клонировали жену, Антон Васильевич? – спросил низкорослый мужчина в синем костюме. Его выпирающий живот вот уже как двадцать лет не позволял застёгивать костюм, из-за чего коллеги называли депутата ходячей бочкой.

– Нет, Роман Карлович. Как-то не приходилось, – ответил Антон Васильевич: высокий, широкоплечий мужчина с тёмными глазами, с начисто выбритым лицом. На нем тоже был синий костюм, но второй собеседник в отличие от первого был физически хорошо сложен.

– Тогда вы многое потеряли, – покачал головой третий собеседник – Дмитрий Николаевич: высокий, худощавый мужчина, на котором костюм сидел мешком, словно тот был не человеком, а пугалом. – Это ж как надо любить свою жену, чтобы ни разу её не клонировать? Ни разу не воспользоваться всеми прелестями клонирования…

– Дело не в любви вовсе, – оправдывался Антон Васильевич. – Не приходило на ум, вот и всё.

– Неужели она вас не раздражает? Не пилит? – не унимался худощавый собеседник.

– Ещё как раздражает! Но идти на такие резкие меры я как-то не думал.

– Ну это с непривычки, – улыбнулась ходячая бочка, – разок попробуете, потом не остановить будет.

– Ммм… – задумался Антон Васильевич. – А сколько это по деньгам?

– Копейки, двадцать две тысячи крипторублей, – ответила бочка, – ну, как копейки. Для обычного гражданина это, конечно же, очень дорого. Возможно, и целой жизни ему не хватит, чтобы накопить на клонирование, но для нас, Антон Васильевич, грех жаловаться! Мы ж депутаты. Нам закон не писан.

– Кстати, о законе…

– Вы какой-то весь правильный, Антон Васильевич, деньги решают всё. Подкупить суд плёвое дело. Я дам вам телефон прокурора…

– У меня есть его номер.

– Ну тогда тем более, – хлопнул руками Роман Карлович. – Грех не воспользоваться.

В дверь постучали, потом она открылась, и в помещение вошла стройная красивая светловолосая женщина в сером костюме.

– О, Маргарита Ивановна! – приветствовала бочка. – Можно задать вам вопрос личного характера?

– Безусловно, – депутат одарила Романа Карловича дежурной улыбкой.

– Сколько раз вы клонировали своего мужа?

Женщина задумалась.

– Ну, если я не ошибаюсь, раз десять, а что?

– Да вот Антон Васильевич ещё ни разу не делал этого, – выдало коллегу пугало.

Женщина взглянула на провинившегося:

– Это правда?

Тот зарделся, опустил глаза:

– Ну…

– Неужели она настолько хороша?

– Дело не в этом, – пытался оправдаться Антон Васильевич.

– С другой стороны, – пожала плечами женщина, – значит, вам с женой повезло.

В помещение постепенно начал вливаться народ. Намечалось собрание. Антон Васильевич попросил коллег не распространяться насчёт него. Те пообещали, что больше никому не расскажут.

После собрания Антону Васильевичу захотелось прогуляться. Причём одному, без телохранителей. Он покинул одну из вышек Москва-сити и направился в сторону метро. Нужно ведь хотя бы иногда быть ближе к народу.

Погода этой весной оказалась на удивление весенней. С первых чисел марта как-то сразу потеплело и с тех пор становилось все теплее.

Тени мчавшихся по небу бесшумных аэромобилей непрерывной полосой отражались на чистом асфальте.