# Дерзкая штучка

Светлана Ивах

«Вечная» тема (провинциалка приезжает покорять Москву) в новом исполнении! Мелодрама и криминал! Юмор и слезы! Новый, свежий взгляд на самый главный вопрос – о личном счастье.

Какое счастье! Марта окончила пансионат, в котором ее научили искусству выходить замуж за богатых москвичей. Но вот только не до женихов ей сейчас. Девушка нашла тяжеленькую металлическую штучку. Размером чуть меньше книжки. Покрутила в руках – да и выкинула в мусорный бак.

Вот тут все и началось! Марта должна была встретиться с директрисой пансионата, но женщину убивают буквально перед самой их встречей. Потом кто-то жестоко избивает таксиста, который вез Марту в Москву. Затем неизвестные типы переворачивают вверх дном ее квартиру – на воришек не похоже, ничего не пропало.

Мудрый сосед дядя Миша, к которому Марта обратилась за помощью, предположил, что некто ищет ту самую «тяжеленькую штучку», которая оказалась обычным жестким диском, но с очень любопытными записями…

© Ивах С., 2019

© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

## Снова небольшой пролог истории о том, как я притягивала неприятности…

Чтобы одним махом и навсегда получить то, о чем я мечтала в школе, нужно было случиться чуду. По крайней мере, девятнадцать лет назад я должна была родиться у богатых родителей-москвичей. Однако своим появлением я смогла обрадовать лишь семью бюджетников из захолустного городка российской глубинки. Перспективы для таких в столице не ахти. Кассир, курьер или вообще массажист в интим-салоне. Конечно, некоторым везет и удается заработать большие деньги. Для этого нужны голова и образование. Еще немного везенья. Но даже при таком сочетании всех этих факторов восхождение по служебной лестнице привело бы меня к благополучию лишь одновременно с наступлением старости… Поэтому я изначально рассматривала только самый оптимальный из всех вариант, а именно – удачно выйти замуж…

Странным образом мне и самой поначалу было немного неуютно от собственных принципов жизни. Мать и отец всю жизнь вкалывали, и, как ни крути, где-то в глубине души я уважала труд во всех его проявлениях, но только со стороны. Мне была понятна непреложная истина, что в любом социуме кто-то должен работать, и в подтверждение тому – львиная масса людей, спешащих каждое утро на работу, а вечером обратно. Но я не такая и не видела себя в этой муравьиной и серой части жизни… Ведь, в отличие от всех этих людей, я красива. Да что там скромничать? Я безумно красива. Это напрочь перевешивает все мои недостатки, главным из которых моя мама считала необразованность, граничащую с безграмотностью. Да, я плохо училась в школе. Почему? Главная причина банальна до безобразия – это лень. Лень такая, что от одной мысли, что нужно что-то запомнить или написать, у меня возникала странная боль во всем теле. И тогда я нашла оправдание и этому! Зачем, собственно, вообще красивой девушке учиться? Ведь она уже богата своей красотой! Зачем растрачивать ее на никчемные знания, портить зрение и фигуру за учебниками, если ты уже умеешь читать и писать? Я свысока смотрела на свою невзрачную подружку Вику, которая зубрила биологию и химию, в надежде выучиться и получить диплом врача. Я подтрунивала над «ботаником» Славиком. Кучерявый девственник и обладатель нескладной фигуры имел несколько грамот за первое место в городских олимпиадах по математике и довесок в виде хронических болезней и близорукости. Ну а когда пришла пора ему проходить медицинскую комиссию в военкомате, на предмет пригодности к службе на благо родины, обнаружилось, что он еще имеет и плоскостопие, которое ставило крест на священном долге… Как говорится, его списали… Тогда я дала волю своим эмоциям и красноречию. Собственно, унижая таких, как Славик и Вика, я самоутверждалась и оправдывала в собственных глазах свою необразованность и невежество. Одновременно я таким образом закаляла свой характер, необходимый для выживания в условиях жесткой конкуренции столичного бомонда. Да, вы не ослышались, и туда я намерена была пробиться, честно признаться, слабо зная, что это такое, но уверенная – это круто.

Итак, год назад я ступила из вагона поезда на перрон столичного вокзала с уверенностью, что совсем скоро выйду замуж за человека, с которым не просто не буду знать ни в чем нужды, а буду купаться в роскоши. Совсем как в сериалах и в глянцевых журналах. Еще «свернул» голову Интернет. А как иначе? Я мечтала о вечернем платье по цене автомобиля, а во сне видела на себе колье стоимостью сродни бюджету провинциального городка в глубинке. А еще мой избранник должен был быть обязательно высоким брюнетом с голубыми глазами… Причем первое, то есть деньги, превалировало над всем остальным. Я считала, что брак по расчету это намного лучше, чем по любви, но с нищим. Любовь пройдет, а нищета будет только усугубляться, ведь появятся дети и прочие прелести. На этом фоне у некогда любимого человека разовьется алкоголизм, а у меня депрессия…

Надо сказать, что в отличие от большинства таких же, как я, провинциалок мне удалось многое. Я сейчас могу легко осуществить первую часть своего плана. А именно, женить на себе состоятельного человека. Однако на этом все. Кроме огромных денег у него больше ничего нет из перечня моих пожеланий к дальнейшей жизни. Более того, по ночам меня душит такая тоска, какая, наверное, бывает у приговоренного к смерти. Еще бы, ведь у меня нет вариантов, как идти в его логово, кажущееся мне глубокой и мрачной пещерой, в которой живет чудовище. И нет в этой пещере ни света, ни травки зеленой. Войду туда и навсегда забуду, что такое ветер и запах луговых цветов… А все из-за того, что я умудрилась найти средства, чтобы пройти обучение в пансионате для жен состоятельных мужчин и получить своего кандидата в мужья как бесплатный, но обязательный бонус… Вадим Жернов был из прошлой моей жизни. Мы пересекались не раз, и я даже спала с ним однажды. И этого «однажды» хватило тогда, чтобы узнать, каким не должен быть мужчина. И надо же такому случиться! Судьба-злодейка сыграла злую шутку. Хозяйка курсов госпожа Рольгейзер протянула мне на выпуске из пансионата конверт с именем как раз этого человека-чудовища. От досады я расплакалась и даже умоляла Рольгейзер изменить свое решение. Пыталась убедить ее, что это нечестно, и наверняка она знала от своих детективов о моих отношениях с Вадимом до поступления на курсы. Тогда она предложила мне обменяться конвертами с такой же, как я, девочкой, которой достался и вовсе старик-импотент… Конечно, я отказалась…


Итак, пройдя обучение в одном из подмосковных пансионатов, я снова отправлялась в столицу, но уже с небольшим стартовым капиталом для обольщения назначенного мне в мужья Вадика. Поскольку я была уверена, что эта пародия на мужчину с болотного цвета глазами и обвислыми щеками уже мой, я решила перенести нашу с ним встречу на как можно более поздний срок. Более того, я надеялась нарушить инструкцию и устроить все так, чтобы он просто устал меня добиваться… Этим я была намерена убить двух зайцев: оттянуть тот момент, когда наше ложе станет называться супружеским, и сорвать на нем злость за предстоящие перспективы совместного сосуществования.

## Глава 1. Глупый розыгрыш

Был полдень. Повисшее в зените солнце раскалило асфальт и серые пятиэтажки. Горячий ветерок лениво шевелил ветками росших вдоль дороги деревьев. Пахло тополем, пылью, шпалами и помойкой. Еще тоской.

Микроавтобус описал круг по тесной площади и плавно затормозил. Я была единственной пассажиркой новенького «Форда» и не торопилась к выходу, а еще некоторое время смотрела на приземистое здание вокзала.

«Здесь я куплю билет в свое будущее! – осенила меня пафосная мысль. – Что дальше? – задалась я вопросом, на который сама и ответила: – Вестимо, что – жизнь с человеком, который не просто нелюбим, он мне противен»…

Мимо, прямо под окном, проковыляла какая-то старушка, похожая на карикатурную смерть. Не хватало только косы и черного балахона. Возле урны суетилась собака с желтой биркой на ухе. Сделанная из пластмассы, она говорила о том, что собака прошла стерилизацию…

«А ведь я сейчас как эта дворняга, без роду и племени, да еще ограниченная в правах! – вдруг подумалось мне. – Ведь так же как она не может иметь потомство, я после курсов Рольгейзер не имею права на личную жизнь, счастье и любовь, но обязана, в соответствии с условиями договора, стать красивой игрушкой у определенного человека».

По злому стечению обстоятельств, к Вадиму Жернову я испытываю такое отвращение, какого не испытывала ни к одному мужчине, который встречался на моем пути. Мы познакомились с ним на квартире у моей подруги, где Вадик прятался от полиции. Я случайно помогла ему избежать ареста. А потом он пригласил нас к себе в гости. Не знаю как, но в первую же ночь я оказалась с ним в одной постели. И если раньше у меня было представление, каким должен быть настоящий мужчина, то после близости с Вадиком я уже знала его антипод.

Водитель развернулся на сиденье и весело посмотрел на меня.

– Электричка через полчаса, но есть еще автобусы! – объявил он, словно ведущий дешевого шоу.

«А моя жизнь теперь и есть шоу», – продолжила я рассуждать, повинуясь настроению, именуемому лирическим… Хотя кто его знает, что такое лирика? В литературе я не то чтобы сильна, определенно несведущий человек… Отчего-то в пансионате этому вопросу вообще не уделялось никакого внимания. Хотя с какой стороны посмотреть. А на кой черт эта самая образованность действительно нужна бесплатному приложению к состоятельному мужчине в виде женщины детородного возраста и соответствующей внешности? Я просто красивая вещь.

– Сколько здесь до Москвы? – зачем-то поинтересовалась я, хотя и так знала ответ.

На самом деле максимум, что мне просто не хотелось никуда идти. Странная апатия и беспокойство охватили сразу, как только я вышла из пансионата.

– За час доберешься, – между тем сказал водитель.

Я взяла чемодан и потащила его к выходу. Двери плавно отъехали в сторону.

«Сволочь! – злилась я. – Нет помочь!»

– Тут можно и на такси! – спохватился и добавил водитель, чем еще сильнее разозлил меня.

Микроавтобус уехал, а я покатила чемодан к центральному входу. Привокзальная площадь была пустынна. Немудрено, середина дня. Как правило, такие станции в городах-сателлитах оживают дважды. Утром и вечером. Причем сначала все рвутся в Москву, а потом, словно выжатые и злые лимоны, обратно.

Справа, по ходу движения, у киоска с печатной продукцией, я увидела с десяток машин. Они были разных моделей, но схожи в одном: все потрепанные и со следами небольших аварий. На некоторых из них красовались желтые штучки с шашечками.

Стоило мне задержать взгляд на этих раритетах, как я тут же оказалась в сетях частного извоза.

– Вам куда? – спросил грузный мужчина с красным лицом.

Мужчина сидел на переднем сиденье потрепанного «Ниссана». В футболке и в синих трениках, он с трудом помещался в открытой дверце. Огромный живот толстяка лежал на бедрах, а ноги, обутые в пляжные тапки, стояли на земле. Я задержала взгляд на его пальцах. Большие, словно картофелины, они были грязными.

– Господи! – вырвалось у меня, и я ускорила шаг.

– До Москвы дешево! – проговорил его коллега, стоявший у «Тойоты».

Этот был полной противоположностью толстяку. Он был подтянут и опрятен. Коротко стриженные волосы, волевой подбородок…

Ноги сами повернули к «Тойоте».

– Стас! – заволновался толстяк. – Сейчас моя очередь!

– Я с вами не поеду, даже если будете здесь один и ночью! – заявила я толстяку.

– А у нас очередь! – сказал он уже без прежнего энтузиазма.

И тут меня словно кто-то одернул, и я замедлила шаг.

«А что, если действительно поехать с этим чудовищем?! – подумала я. – В дороге можно будет насладиться ущербностью этого существа, вдоволь поиздеваться и унизить, а на прощанье поцеловать? Вот смеху-то будет!»

Возникшее вдруг желание испортить кому-то день, чтобы не одной мне было плохо, вынудило замедлить шаг. Колесики чемодана все реже стучали по трещинам асфальта и неровностям.

– Очередь так очередь, – проговорила я и повернула к «Ниссану».

Мужчина стал пыхтеть, не зная, как быть со свалившимся на него счастьем. Он суетливо забрался в салон целиком, но спохватился и вновь выбрался наружу.

– Сейчас! – заверил он.

Я встала.

Между тем толстяк сунул руку куда-то под руль и что-то дернул. Дверца багажника отлетела вверх. Да, да, именно так. Не поднялась плавно, а словно выстрелила…

Толстяк подскочил ко мне, обдав запахом пота.

– Давайте в багажник, – лепетал он. – Помогу…

Я дождалась, когда он уберет мой чемодан в машину и откроет дверцу.

– Я хочу ехать впереди! – капризничала я.

– Желание клиента, – бормотал толстяк, обегая машину с другой стороны.

Его живот и бока при этом смешно колыхались.

– Да не суетись ты так, – попросила я его насмешливо и едва слышно. – Еще успеешь пожалеть и наплакаться.

Сказала одними губами и так, чтобы он не расслышал. Непонятный азарт охватил меня.

– А в Москве куда? – спросил толстяк, выезжая с площади, и провел скомканным в кулаке платком по лбу.

Мне стало весело. Было смешно наблюдать за тем, как он волнуется.

Я прыснула со смеху.

Толстяк выглядел растерянно. Можно сказать, бедняга даже испугался столь неожиданного поворота событий и сейчас острее испытал стыд за свою внешность…

– Что? – спросил он.

– Смешной вы! – как можно ласковей сказала я и вдруг додумала: – «И жалкий. Наверное, у тебя такой, как я, никогда не было и не будет».

– Смешной? – между тем переспросил он. – В каком смысле?

– В хорошем, – пространно ответила я.

«А ведь я могла бы стать в его никчемной жизни самым ярким воспоминанием! – осенило меня. – Может, даже мне удалось бы поменять ее коренным образом? Вдруг смысл моего существования кроется именно в том, чтобы переломить отношение этого недотепы к себе и сделать из него настоящего мужика? Сколько ему? – Я осторожно покосилась на профиль таксиста. – Лет тридцать пять… Может, чуточку больше. Флирт с таким не составит труда. Обнадежу, а потом намекну на живот, и будет он по ночам у себя в гараже тягать штангу и гантели, ограничит себя в еде и, возможно, начнет по утрам бегать»…

Он заметил, что я его разглядываю, и заволновался еще сильнее.

– А вы милый! – произнесла я томно, как учили.

Толстяк едва не выпустил руль.

– Вы тоже… Ничего… Даже очень, – поправился он.

«А вдруг у него из-за живота ничего не получается с женщинами? – подумалось мне, и я снова прыснула со смеху. – И не надо. В постель я с таким точно никогда не лягу. Хотя, – я про себя осеклась. – А чем лучше Жернов, за которого я теперь должна выйти замуж?»

От собственного открытия мне сделалось тошно.

– Правда! – заверил между тем таксист.

Он произнес это таким странным и жалобным голосом, что я снова повеселела.

Мы мчались по направлению из центра города, а я хохотала, запрокидывая голову назад и наваливаясь на панель…

– Хе-хе-хе, – поддержал он меня идиотским смехом.

Я хотела погладить его по бедру, но воздержалась. И дело даже не в лоснящихся от грязи трениках, а в том, что попросту боялась. Да, а вдруг он не справится с управлением и мы врежемся во встречную машину?

Между тем его раритет уже несся по загородному шоссе.

– А как тебя зовут? – спросила я, взяв себя в руки.

– Коля! – представился он. – А вас?

– Марта!

– Вы красивая! – сказал очевидное Коля.

– Знаю! – глумилась я. – Ты тоже…

– Да ладно! – Он зарделся и совсем уж как-то некстати добавил: – Я спортом занимался раньше…

Прозвучало это так, словно проживший долгую жизнь человек таким образом сетует на свой возраст. Он как бы недоговаривает: «Вот встреться ты мне годков двадцать назад!..»

– Ты женат? – поинтересовалась я.

– Десять лет в браке прожил, – промямлил он и скривился. – Но мы разводимся.

– Чего так? – продолжала я дурачиться, уверенная, что если это и так, то жена уходит от него по вполне известным причинам.

Ответ Николая свалил меня наповал.

– Да не ценит она меня…

Дождавшись, когда я успокоюсь, он спросил:

– А ты замужем?

– Нет, – призналась я.

– Чего так? – допытывался он.

– Не нашла еще достойного, – соврала я.

– Понятно. – Он вздохнул.

Я слегка наклонилась к нему и позвала:

– Николай!

– Да! Что?!

– А ты не знаешь где-нибудь по дороге место, где мы могли бы уединиться? – спросила я вкрадчиво и томно.

Конечно, это была шутка, а все предыдущие мои мысли просто результатом разыгравшегося веселья. Не соглашусь я с ним на близость ни за какие коврижки. Так, одномоментная дурь, возникшая в голове. Я был уверена, что он зальется краской и засмущается или прикинется, будто не расслышал. Однако по тому, как он выпучился на дорогу, я поняла: не все мужское у него заплыло жиром. Какой-то не придавленный еще гормон сопротивлялся и тужился. Коля сделался пунцовым, а машина выехала на соседнюю полосу и увеличила скорость. Однако Николай вовремя взял себя в руки и перестроился обратно.

– У-ух! – вырвалось у него.

– Скажи, а что это сейчас было? – спросила я.

– Ничего, – буркнул он…

– Ты не парься, езжай, это шутка была, – успокоила я несчастного Колю, глядя на дорогу.

Однако дело сделано. Из-за глупой шутки дальше события пошли, что говорится, не по плану. Николай включил правый поворот…

– Куда? – только успела крикнуть я, как машина съехала с шоссе и подлетела на какой-то колдобине. – А-ай!

Дорога с остатками асфальта кончилась почти сразу, и начался проселок. По корпусу машины застучали ветки. Мне стало жутко.

Вцепившись в руль, бедняга уставился перед собой невидящим взглядом. Салон наполнился ароматом хвои и прелого дерева. Мы уже отъехали от дороги на приличное расстояние, когда я взяла себя в руки и приказала:

– Стой!

Коля нажал на тормоз, и машина заглохла.

– Что? – спросил он.

– Зачем ты свернул с дороги? – спросила я, трясясь от страха.

– Ну как? – Он захлопал глазами. – Ты же сама…

– Я пошутила! – закричала я. – Ты что, дурак?

– Ты издеваешься? – Он медленно развернулся ко мне всем телом.

– И-ии! – запищала я съежившись. – Я не такая…

– Да знаю я, кто ты! – ошарашил Николай. – Тебя на машине из школы эскорта привезли. Ты проститутка для богатых.

– Что?! – Его слова привели меня в бешенство.

«Так вот оно в чем дело! – осенило меня. – Местные жители не знают, что творится за забором пансионата, но, видя девушек, которых пачками возят туда, придумали легенду».

– Поторопись! – рекомендовал он.

– Это пансионат для жен богатых мужчин! – почти по складам проговорила я.

– Жена! – Коля хмыкнул. – Шалава!

– Да ты!.. – На этом мое красноречие иссякло.

– Ты сама или… – Он не договорил. Можно было продолжить. Например «…или я тебя сейчас оглушу и все равно своего добьюсь, а потом убью и закопаю».

«Какая я дура! – трясясь от страха, ругалась я про себя. – Он ведь все всерьез… Сейчас свернет шею и оставит в лесу. Мама! Что делать?»

– Поехали обратно, – взмолилась я.

– Ты что, издеваешься? – повторился он.

– С какой стати я издеваюсь? – ответила я вопросом на вопрос и закричала: – Поехали назад!

Я сидела, сжавшись как улитка.

Между тем, пыхтя и фыркая, он вдруг запустил мне свою руку под блузку.

– Я тебя в клочья порву! – прохрипел таксист вдруг изменившимся голосом.

– Но! Но! – Я оттолкнула его и выбралась из машины, аккурат в кусты…

Ломая ветки, словно маленький танк, Коля пробирался с другой стороны. Встретились мы на дороге. Он тут же попытался меня обнять.

– Нет! – Я толкнула его двумя руками в грудь.

С необычайным проворством Коля вдруг схватил меня за предплечья так, что хрустнули кости, и развернул к себе спиной.

– Не надо! – пищала я.

Но в Колю уже вселился демон. Он обхватил меня сзади и начал слюнявить ухо. При этом его огромный и мягкий живот прижался к моей пояснице.

– Отпусти! – молила я, вцепившись в его запястья.

– Хррр! – прохрипел он, наваливаясь на меня сзади всей своей массой. Ноги едва держали.

Я наклонилась. Коля издал протяжный стон, будто испустил дух.

– Козел! – пропищала я и, чтобы не свалиться на землю, уперлась в капот руками. Металл был горячий и слегка обжег ладони.

– Ух! Пф-ф! – пыхтел между тем Коля.

Раздался звук рвущейся материи. Странно, что на нем рвется?

Вокруг головы загудели комары.

– Я на тебя заявление напишу! – пригрозила я, с трудом узнавая собственный голос и едва ворочая языком. – В полицию.

Но таксист словно не слышал.

– Будешь ломаться, придушу, – на полном серьезе пообещал он. – И прикопаю тут…

Все, это как в случае с грабителями. Лучше все сразу отдать, чтобы не прибили.

Между лопаток что-то укусило. Возможно, комар. Я терпела, злясь на себя, на Колю и на Рольгейзер, знания которой загнали меня в эту глушь.

«А если этот Коля-таксист и вправду маньяк? – подумала я. – Увалень-то увалень, но мужчина. Двинет по башке непутевой, и поминай как звали. Надо бежать! Он толстый а я молодая и сильная. Только сбросить туфли»…

– Вот дают! – раздался голос.

Тут же послышался смех сразу двух мужчин. Кто-то поаплодировал тремя хлопками в ладоши…

Меня обдало жаром. Нет, не от стыда. Страх остудил в жилах кровь, стянул мышцы внизу живота. Еще бы! Голоса принадлежали молодым и сильным мужчинам.

– Простите! – зачем-то пропыхтел Коля.

Мой мачо натянул штаны и устремился за руль. Я одернула низ платья.

– Ну, вы чего встали? – неожиданно прикрикнул на парней коренастый и лысый мужчина, которого я сразу не заметила. Он стоял на другой стороне дороги и зло смотрел на компанию. Позади него, среди молодых елей, виднелись еще люди. Они как будто что-то волокли и не хотели показаться нам на глаза.

Вся компания вдруг разом потеряла ко мне интерес и двинула дальше.

– Комары задолбали! – проговорил кто-то.

– Ищем! – зло прикрикнул на них мужчина. – А то Старик сегодня устроит…

– Таран, а ты уверен, что это та самая дорога? – спросил самый рослый из всех. – А то уже километр обшманали, никаких следов.

– Точно здесь, – сказал мужчина, которого называли Тараном, и посмотрел на меня.

Было ясно: ни ему, ни этим оболтусам сейчас нет никакого дела до странной парочки.

– Чего уставилась? – зло спросил мужчина, которого назвали Тараном.

Мне снова стало страшно.

– Мне отойти надо! – пропищала я и бросилась прочь.

Я пробежала совсем ничего, как воздуха стало катастрофически не хватать, а ноги перестали слушаться. Страшась погони, я присела на корточки в кустарнике. Сердце стучало так, что барабанным гулом отдавало в голову. Вся превратившись в слух, я притихла. Неожиданно мой взгляд уперся в странный, аккуратный сверток. Небольшой прямоугольный предмет, обернутый в черный пластиковый пакет и перетянутый коричневой лентой, застрял в ветвях какого-то кустарника. Я посмотрела в сторону дороги. По всей видимости, его бросили сюда из проезжавшей мимо машины. Ведь если бы просто потеряли, он бы лежал на земле, а так повис на ветках на высоте человеческого роста. Еще я вдруг поняла, что именно его сейчас ищут эти парни и злой крепыш. Сердце учащенно забилось. Мысль тут же позвать странного мужчину по кличке Таран я отвергла сразу. Еще чего! Раз ищут, значит, вещь ценная. А все, что ценное, нам самим пригодиться может.

Недолго думая я сунула его под блузку и вернулась к машине…

Коля так и сидел, глядя прямо перед собой и втянув голову в плечи. Я наклонилась и заглянула в окно.

– Садись, – выдавил он из себя.

– А приставать не будешь? – спросила я.

– Не знаю, что на меня нашло, – оправдывался он.

Неожиданно я снова увидела мужчин, которые совсем недавно прервали мое изнасилование. Как оказалось, их было больше. Еще одного тащили под руки двое крепышей.

– Ты уверен, что это здесь? – нервно спросил Таран.


– Точно, – прохрипел висевший на руках крепышей мужчина.

Его лицо было синим от побоев, глаз видно не было, а губы походили на красные вареники.

– Мама! – вырвалось у меня.

Я не поняла, как оказалась на заднем сиденье.

– Давай назад! – закричала я не своим голосом так, что меня услышали снаружи эти страшные люди и одновременно подняли взгляд на машину. – Заднюю!

## Глава 2. На новом месте

– Какая-то вы уж очень осторожная! – проворчал Павел и поставил, наконец, роспись под написанным мною от руки текстом.

Нет, мы не пошли к нотариусу и в домоуправление, чтобы составить, как положено, договор аренды. Я лишь ограничилась тем, что навестила соседа напротив и расспросила его о хозяине квартиры. Со слов моложавого пенсионера, Павел частенько сдавал квартиру на лето, а сам перебирался с матерью на дачу. Оттуда ему даже было легче добираться до работы, поскольку Павел работал в Подмосковье… Вот такой вот казус. Все едут работать в Москву, а его угораздило лечить людей за Садовым кольцом. Рослый, с добродушным взглядом мужчина был стоматологом и, в качестве бонуса, уже предложил, в случае чего, скидки.

Я мысленно сплюнула через левое плечо и вежливо, насколько это было возможным, отказала. Еще бы, крепкие и белые без намека на кривизну или неправильный прикус зубки дважды хвалил стоматолог, которого я прошла при зачислении на курсы Рольгейзер…

Я составила от руки расписку, которая почти не будет иметь силы в суде, но для заинтересованных в легком заработке лиц однозначно послужит весомым аргументом для выколачивания денег. Конечно, я внесла за квартиру не те деньги, чтобы ставить из-за них Павлу на живот утюг или вырывать ногти. Однако иметь хороший аргумент на случай всяких непредвиденных обстоятельство меня научила жизнь. Так спокойнее. Пусть думает, что смогу при случае опуститься до такого и не побрезгую пойти к бандитам. Такая вероятность развития событий снижает риск перетаскивать на ночь глядя вещи в ближайшую гостиницу или на вокзал. А что, если взбредет Павлу вдруг жениться по любви с первого взгляда и привести молодую, или не очень, жену в свой дом? Нет, я не хочу, чтобы мне показывали на дверь раньше установленного срока. Такой подход к съему квартиры у меня не случаен. Однажды я уже крепко обожглась на квартирных мошенниках и теперь, что говорится, «дула на воду».

Когда за Павлом закрылась дверь, я направилась осматривать свое новое жилище уже более обстоятельно. Это была «трешка» на Кутузовском. В народе такие называют «сталинками». Квартира впечатляла высокими потолками, широкими парадными и надежностью. Что говорить, строили на века. Со слов Павла, когда-то сюда поселился его дед, наркомовский работник. С тех пор квартира переходит из рук в руки по отцовской линии. Что такое нарком, я представляла смутно, а если честно, и вовсе не знала. Однако эта новость прибавила в моих глазах подмосковному врачу авторитета.

Изучение интерьера я начала с гостиной. Здесь старинные шкафы сочетались с современной плазмой приличной диагонали и с двумя напольными вазами, из которых торчали сухие ветки. Я уже знала, что такие веники именуют икебанами, и не понимала, зачем в квартире эти пылесборники. На книжных полках была самая разнообразная литература. Медицинские термины на корешках соседствовали с фамилиями именитых авторов. Я ничуть не удивилась целой батарее одинаково пузатых томов Ленина. Я знала, что в свое время этот дедушка с бородкой приложил немало усилий не только в написании трудов, но и свалил с трона царя, династия которого правила Россией триста лет. На этом мои познания истории заканчивались. Спальня была больше похожа на монашескую келью. Узкая, как пенал, с единственным окном, выходившим во двор, она с трудом вмещала двуспальную кровать и две тумбочки. У стены старомодный комод. Третья комната была заперта на ключ. Я лишь заглянула в замочную скважину, но ничего не смогла увидеть. Со слов Павла, эти квадратные метры принадлежали матери и были едва ли не святыми. Туда он отнес на весь период моего проживания ценные вещи и документы…

Немного освоившись, я включила в ванной воду и разделась, как в дверь позвонили…

Я выглянула в глазок, подозревая, что вернулся что-то забывший Павел. Однако увидела на площадке странное худосочное существо с вытянутым лицом.

– Кто? – спросила я через дверь.

– Михайловна! – позвали хмельным голосом. – Открой!

– Я не Михайловна! – ответила я.

– Пашку позови! – потребовало существо.

Я снова заглянула в глазок. Теперь мужчина уже упирался рукой в косяк. Его явно не держали ноги, и он периодически приседал, но тут же выпрямлялся. Это состояние души и тела мне было знакомо не понаслышке. Точно так же мой папаня являлся практически ежедневно. Зная, что в таком подпитии человек не соображает и может, ввалившись, уснуть прямо на полу, я просто тихо отошла от двери.

Однако новый звонок заставил вернуться.

– Что вам нужно? – спросила я грубо.

– Михайловна! – взывал мужчина. – Открой!

– Кто вы? – зачем-то поинтересовалась я.

– Мишка! – последовал ответ.

– Что вам нужно? – недоумевала я.

– Открой! – потребовал мужчина.

– Господи! – вырвалось у меня.

Надежда на то, что Мишка уйдет, когда увидит перед собой постороннего человека, подвигла меня на подвиг. Я открыла замок и тут же сморщилась от запаха перегара.

– Михайловна! – восторженно провыл Мишка и вытянул перед собой руки. – Дай обниму!

– Мужчина! Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, стараясь говорить как можно строже.

Мишка имел смешную, словно сплющенную с боков голову и оттопыренные уши. Волосы над ушами были сострижены почти под ноль, зато чуб стоял дыбом и делал его похожим на «ирокез» панка. Я представила, что кончики волос этого гребешка выкрашены в розовый цвет, и улыбнулась. Видимо, это не ускользнуло от размытого парами алкоголя внимания мужчины, и он приободрился.

– Займи стольник соседу! – потребовал гость.

– Нет твоей Михайловны! – простонала я.

– Теперь вижу! – Он громко икнул. – А вас как зовут?

– Маруся! – соврала я.

Мужчина прижал руку к груди и состроил такую гримасу, что мне показалось, еще чуть, и расплачется.

– Маруся, дай сто рублей! – взмолился он.

Я устало вздохнула. В конце концов, не обеднею, даже если не вернет. Зато не перельется в ванной вода, да и не всегда же этот сосед бывает таким. Если приходит как к себе домой, значит, уверен, что дадут ему здесь, поскольку знают.

Я закрыла за соседом двери, как вспомнила, что до сих пор не посмотрела, что в свертке, который обнаружила в лесу. Я даже удивилась тому, что с самого начала не сделала это. Сверток лежал на дне сумочки. Я положила его на стол и отправилась за ножом. Найдя в выдвижном ящике кухонного стола ножницы, я вернулась и вскрыла ленты. В черном пластиковом пакете оказался странный металлический предмет неправильной формы. Поскольку с его торца были разъемы для каких-то проводов, я сделала вывод, что это какая-то деталь от машины. Потеряв к ней всяческий интерес, я направилась мыться. На вечер были большие планы. А именно – я собиралась, что говорится, «оторваться». Причем по полной. Однако зазвонивший где-то в зале телефон заставил вернуться. Странно, но это была Рольгейзер.

– Здравствуй, Марта! – поприветствовала она, как всегда пафосно-официально. – Как устроилась?

– Спасибо, хорошо, – ответила я, теряясь в догадках, чем вызвано внимание к моей персоне.

– Тебе придется завтра приехать в пансионат, – объявила она тоном, не терпящим возражений.

– А я могу узнать, зачем? – осторожно поинтересовалась я.

– Да хотя бы для того, чтобы уважить старуху. – Рольгейзер рассмеялась сухим, механическим смехом и тут же умолкла. – На самом деле вы упорхнули, не оставив мне гарантийного письма. Вернее, письмо есть, но вы не соблаговолили возвести его в статус документа.

Я ровным счетом ничего не поняла из сказанного ею. С другой стороны, в ванной уже давно вода переливалась в слив.

– Не понимаю вас, – призналась я.

– Вы не расписались в документах! – наконец разродилась она.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Как я могла упустить этот момент! Спонсоры пансионата требуют отчетности после каждого выпуска очередной партии девиц. Кто они, эти люди, мне неизвестно, равно как и то, ради чего они вкладываются в столь сомнительный и даже скандальный проект. Было абсолютно непонятно, каким способом можно получить дивиденды от того, что даешь деньги на подготовку женщин для жизни с чужими мужчинами. Но, как говорится, умом богатых не понять, и я пообещала:


– Завтра буду.

Сказала и вспомнила один из уроков. Причем вела его сама Рольгейзер. Если женщина женщине обещает встречу, то должна предложить удобное время. Я тут же нашлась и поправилась:

– В полдень вам удобно?

– Желательно все же с утра, – произнесла она.

– Хорошо, в десять вас устроит? – спросила я, одновременно размышляя, как быть, если снова встречу горемычного таксиста по имени Николай. Еще я вдруг подумала, что в этот раз на вокзале я появлюсь в другой ипостаси. Вернее, с придуманным эпизодом собственной жизни.

## Глава 3. Лик смерти

Прямо с электрички я устремилась к стоянке такси. К счастью, еще на выходе из здания вокзала я поняла, что машины Николая среди прочих нет, а стоявший чуть в стороне уже знакомый мне микроавтобус и вовсе снял проблемы того, как добраться до пансионата. Рольгейзер дорожила своим и нашим временем.

– На второй год осталась? – пошутил вместо приветствия водитель, когда я забралась в салон.

– Она всех собирает или только меня? – спросила я, проигнорировав его вопрос.

– Не знаю. – Он завел двигатель. – Вчера вечером позвонила и сказала тебя встретить.

– А как ты узнаешь, кого именно надо встретить и куда везти? – продолжала засыпать я его вопросами.

– Так она сбрасывает мне на планшет ваши фотки и имена, – объяснил он. – Еще пишет, в какое время и где встретить или куда отвезти.

– И закопать, – закончила я шуткой его пояснение.

– До такого пока не доходило, – ответил он серьезным голосом.

До пансионата мы домчались быстро. Водитель высадил меня у ворот и был таков. Я подошла к калитке и надавила на кнопку звонка. С другой стороны было тихо. Никто не бросился узнавать, кто пришел, не щелкнул привычно включившийся динамик. Я надавила кнопку еще раз. Результат тот же. Но такого просто не может быть! На проходной пансионата всегда сидел охранник. Второй слонялся по территории. Ночью выпускали двух ротвейлеров. Суки Фаня и Гретта бродили до утра, и никто, даже воспитанницы, не решались высовывать носа во двор.