# Проблема выбора

Анна Дашевская

Бывают предложения, от которых невозможно отказаться. Даже если ты король. Потому что члены государственного совета, настоятельно требующие, чтобы ты женился, умеют создать условия, когда от требования уклониться не получится.

Бывают просьбы, от исполнения которых не отопрешься. Даже если ты архимаг, коммандер Службы магической безопасности и профессор. Потому что просьба короля равносильна приказу.

Бывают ситуации, когда верить своим глазам не хочется: странные совпадения; компрометирующие материалы, от разглашения которых страдают многие. Баронессе Лавинии Редфилд придется шаг за шагом изучать обстоятельства, проверять совпадения и превращать тяжелый запах компромата в дуновение легкого бриза. Просто потому, что однажды она заслужила доверие короля.

И теперь наша героиня будет проводить тайный отбор невест для его величества, отбор, о котором знают только шестеро: сам король, его личный секретарь, баронесса, двое ее помощников и начальник личной королевской охраны орк Грунгах.

Шестеро. Или есть еще кто-то седьмой?

## Пролог

Госпожа Редфилд сидела в удобном кресле, пила чай и молчала. Сказать ей было решительно нечего, поскольку в присутствии монаршей особы употреблять обсценную лексику не рекомендуется, а другие слова на язык не шли.

В соседнем кресле точно так же помалкивал начальник дворцовой охраны короля Луи XI. Вообще-то Грунгаху было легче, он мог пробормотать под нос что-нибудь неразборчивое на родном языке, поскольку его величество орочьего не знал. Ну не знал настолько, чтобы разобрать ругательства.

Король дошел до центрального окна кабинета, выглянул в него, постучал пальцами по стеклу и резко повернулся.

– Итак, господа, мне нужна ваша помощь.

– Ваше величество, я простой охранник… – начал было Грунгах, но договорить ему не дали.

– Смею думать, что даже лакеев в этом дворце простыми не назовешь, – сказал король с любезной улыбкой. – А уж главу моей личной охраны тем более.

– То есть отказаться от этой высокой чести мы не можем? – спросила Лавиния.

Его величество покачал головой.

– Простите, баронесса, но вопрос одновременно чрезвычайно деликатный, неприятный для меня и требующий особой… я бы сказал, проницательности. Вы и эрхэм – те, кому я доверяю безоговорочно, вы оба способны выдавать нестандартные решения… – Тут восхваляемые переглянулись, и в глазах их появилась тоска. – Вы однажды спасли мне жизнь, так вот, я сравню решение этой проблемы с повторением того… поступка.

– Хорошо, – решилась наконец госпожа Редфилд. – Деваться нам некуда, ваше величество, поэтому рассказывайте подробности.

– Подробности… – Луи вздохнул и потер затылок. – Государственный совет требует, чтобы я женился. Королева погибла пять лет назад, наследник есть, и я считал, что меня оставят в покое. Но вот нет…

– Некоторым очень плохо, когда другим хорошо, – пробормотал Грунгах.

Его повелитель только махнул рукой и продолжил:

– Поскольку Шарлотта-Луиза была принцессой из Дойчланда, теперь наши старцы считают, что я должен взять в жены дочь одного из наших, галльских аристократов.

– Ага, и, разумеется, каждый старец рассчитывает пропихнуть свою внучку или племянницу, – прокомментировала Лавиния. – И все же, ваше величество, почему не старшая статс-дама или кто-то из службы мажордома? Почему мы? Я маг-боевик, следователь, мое дело – не трепетные девицы, а темные маги!

– Скажи уж честно, что трепетных девиц ты просто опасаешься, – пробормотал орк.

– Скажу, – кивнула она. – Опасаюсь. Потому что не очень знаю, чего от них ждать в следующую минуту.

Король пристукнул ладонью по столу.

– Я вам обоим абсолютно доверяю. Ни один из вас не сделает попытки провести выгодную ему кандидатуру на роль королевы. Вы спасли мне жизнь. Довольно ли этих причин?

– Да, ваше величество! – хором ответили осчастливленные.

– Тогда вот вам список тех, кого нужно проверить. – На стол перед каждым лег лист бумаги. – Вот открытое письмо о полном содействии и вперед! Мне есть чем заняться помимо обсуждения женитьбы!


Оказавшись за дверью королевского кабинета, Грунгах и госпожа Редфилд переглянулись, покосились на королевского секретаря господина Форарльберга, вроде бы полностью погруженного в бумаги, и орк предложил:

– Пойдем ко мне, обсудим это все.


Кабинета как такового у начальника королевской охраны не было, да и не сидел он обычно на месте, деля время между казармой, тренировочной площадкой и теми пунктами, где оказывался его величество: от большого бального зала до дома очередной метрессы. Поэтому отправились они в жилые апартаменты Грунгаха, где и расположились в гостиной. Лавиния развернула письмо, прочла его и непочтительно присвистнула:

– Вот уже второй раз король дает мне такой открытый лист! Я еще в прошлый раз думала, что мое криминальное воображение совершенно не развито, а то можно было бы так развернуться…

– Дай взглянуть. – Грунгах отобрал у нее документ и прочел:

«Госпожа Лавиния Редфилд является полномочным исполнителем Нашей воли в королевстве Галлия, а равно на его зарубежных территориях. Любое противодействие требованиям или просьбам указанной госпожи Редфилд Мы будем считать преступлением против королевской власти и карать по всей строгости закона.

Луи XI, король Галлии».

– У тебя такое же? – спросила магичка, разворачивая свиток. – Да, слово в слово. Ну что же, давай глянем список…

Перечень гипотетических невест состоял из десяти имен, около каждого рукой Форарльберга были сделаны пометки типа «постоянно проживает в поместье» или «учится в коллеже Сорбонны».

– Шесть в поместьях, две студентки, две светских дамы, – подвел итог орк. – Твои предложения?

– Предложения… – задумчиво повторила Лавиния. – Нам вроде никаких точных сроков не ставили, так? Сегодня третье июня, последний экзамен я должна принять шестого, после чего проведу собрание факультета и могу быть свободна.

– Ну и?.. – не понял ее Грунгах.

– И проеду по этим поместьям, познакомлюсь с девицами и погляжу, кто из них и почему нам не подходит.

– Долго получится, – с сомнением покачал головой орк.

– Ничего не долго! С таким открытым листом я могу пользоваться стационарными порталами до любого ближайшего городка, там брать у мэра экипаж и добираться до поместья. Двух дней общения с девицей и ее родителями – более чем достаточно, можно отправляться дальше.

– Они тебя съедят.

– Подавятся. Тем более что я не собираюсь никому раскрывать цель визита. Да и вообще могу приезжать не под своим именем, а прикрыться маской. – Увлеченная идеей, госпожа Редфилд встала и прошлась по комнате. – Только надо заранее знать, на какой козе к кому подъезжать, так что ты, пока я буду возиться со студентами, добудешь мне подробные досье по каждой семье.

– Магические не смогу.

– И не надо, их я возьму в магбезопасности. Обычные – краткая история рода, кто чем отличился, кто на чем попадался, есть или нет магические способности. Уверена, на любого галлийского аристократа можно нарыть две бочки грязи, вопрос только в том, какого она будет цвета.

– Ладно, принято. Одна поедешь? – Грунгах подлил гостье травяного чая и поставил перед ней вазочку со степным медом.

– Мм… знаешь ты мои слабости, – простонала она, отправляя ложку меда в рот. – Нет, думаю, возьму с собой пару студентов. Вот кто лучше всех сдаст экзамен, тех и возьму. Что ж, пора мне. Спасибо за мед… и помни, с тебя причитается за то, что ты втянул меня в эту историю!

– Какой экзамен-то? – крикнул он Лавинии вслед, и уже из-за закрывающейся двери услышал ответ:

– Правовое обеспечение расследования магических преступлений!

## Глава 1

– Н-ну? – поинтересовалась я, попинав ногой колеса того, что мэр города Шана-ла Мутер гордо именовал экипажем. – Кто готов поуправлять этим… транспортным средством?

Мои ученики переглянулись, и высокий блондин пожал плечами.

– Давайте я попробую.

– Хорошо, Траси, приступайте к изучению агрегата. А вы, Дюнуа, порепетируйте роль студентки-ботаника. Текст помните?

– Да, профессор. – Скромная Валери Дюнуа позволила себе каплю ехидства. – Что-то мне подсказывает, что первой из роли выйдете вы, профессор.

В ответ я только рассмеялась.

Изучив список невест, я отложила в сторону досье на тех, кто живет в своих поместьях с родителями. Начну с них, а Грунгах пока понаблюдает за теми четырьмя девушками, что находятся в Лютеции.

Недолго думая я решила придерживаться географически-алфавитного принципа, то есть начать с первой по алфавиту фамилии и двигаться далее. В конце концов, в любом более или менее заметном городе Галлии есть стационарный портал, а у меня – и я похлопала себя по карману – есть открытое письмо от его величества, позволяющее не то что экипаж у мэра забрать, а даже из дома его выгнать и самой там поселиться.

По результатам экзамена у четвертого курса лучшими вполне ожидаемо были Анри де Бюссон де Буа-Траси, младший сын заместителя главы казначейства его величества, и Валери Дюнуа, девушка, выросшая в приюте Святого Сердца. В самом начале их обучения я сознательно столкнула лбами этих двоих для того, чтобы молодой человек перестал пыжиться, а девушка – дичиться.

Могу сказать, что это мне удалось.

Первой в списке гипотетических невест значилась Мари-Адельфина л’Этан Сарсена, дочь барона, проживающая с семьей в окрестностях Клермон-Ферран. Ну что ж, в Оверни – лесной заповедник, почему бы нам не представиться проверяющими из королевского лесного бюро? Обсудим с бароном, которому, между прочим, принадлежат окрестные земли на много квадратных километров, лесопользование, выборочные рубки, обновление старых насаждений и прочие подробности.

Шана-ла Мутер, город с населением в три тысячи жителей, оказался ближайшим к шато Сарсена, где был стационарный портал. Изучив то, что мэр города мог предоставить мне в качестве транспорта, я уже было пригорюнилась, поскольку выбор был между странного вида фаэтоном, запряженным парой меланхоличных одров, и тем самым экипажем, на который с большим сомнением взирал сейчас Анри.

– Фиалы с элементалями-то хоть заряжены? – с тяжким вздохом спросил он у секретаря мэра.

– А как же! И недели не прошло, как заряжали!


Дорога от города в поместье шла через лес. Сейчас, ясным июньским утром, пронизанный солнечными лучами, он был необыкновенно красив, и первые несколько километров мы просто молчали и любовались. Потом экипаж тряхнуло на подвернувшейся кочке, и я очнулась.

– Итак, роли распределены. Валери?

– Девочка-одуванчик должна подкатить к мадемуазель Мари-Адельфине с чириканьем а-ля подружки, ну там бантики, рюши, мода, духи, маленькие собачки…

– Не переигрывай, сначала посмотри, чем она дышит, – кивнула я. – Вполне может быть, что девушка предпочитает спортивный стиль и любит охотничьих собак. Анри?

– Ваш помощник, изнемогающий от тупого занудства чиновницы. Потолкую со слугами, возможно, с баронским секретарем.

– Хорошо. Что мы должны узнать?

– Характер девушки, умение адаптироваться, есть ли какие-то привязанности или любовь всей жизни, интересы, пристрастия и неприязни, – отрапортовала Валери.

– Хорошо, – повторила я.

Воцарилось молчание, слышны стали птичьи трели из проплывающего мимо орешника. Нарушила тишину Валери:

– Профессор, а почему вы не пошли стандартным путем?

– В смысле?

– Ну вот я читала, как делают – собирают девушек во дворце, дают им всякие задания, кто лучше всех все выполнит, та и станет женой принца… ой, ну то есть короля.

– Такая ситуация хороша только в романах, – ответила я. – А в нашем случае… его величество не особо сильно хочет нового брака, просто старцы из Государственного совета очень уж на него насели. И афишировать это заранее он не желает, дабы избежать ажиотажа и всяческих спекуляций. Наше дело – понять, кто из девушек категорически не подходит на роль королевы, и отсеять их, не пробуждая излишних надежд. Останутся две или три, вот тогда уже король лично рассмотрит кандидатуры.

– И он вам вот так доверяет?

– Получается, что да…


Вскоре мы увидели впереди указатель «Шато Сарсена» и аллею платанов, ведущую вправо от дороги. Анри аккуратно повернул, и мы покатили по ней.

– Хорошая дорога, – заметил он одобрительно. – Лучше, чем государственная.

– Значит, барон заботится о своих владениях, – ответила Валери.

– Или у него разумный управляющий… – добавила я.

Аллея упиралась в причудливую решетку ворот. В чугунный узор были вплетены буквы А, Э и С, окруженные вьющимися виноградными лозами. Анри выскочил из экипажа, подошел к воротам и дернул за шнур колокола, висящего справа. Несколько минут ничего не происходило, и Буа-Траси уже собрался позвонить еще раз, когда из-за кустов вышел немолодой мужчина в зеленой куртке и спросил:

– Что вам угодно?

– Баронесса Редфилд из королевского лесного бюро с проверкой! – напыщенно провозгласил Анри.

Человек за воротами посмотрел внимательно – в какой-то момент я уверилась, что он маг и изучает наши ауры, – и, коротко поклонившись, сказал:

– Прошу вас подождать, я свяжусь с управляющим.

Зеленая куртка вновь исчезла за кустами. Я откинулась на бугристые подушки экипажа и стала глядеть на плывущие облака.

К немалому моему удивлению, мужчина вновь возник у ворот буквально через минуту и с поклоном сказал:

– Прошу вас, госпожа баронесса, господа!

Створки ворот покачнулись и плавно раскрылись, Анри активировал двигатель, и наше транспортное средство плавно покатило по дороге, обрамленной невысокими стрижеными кустами.

Особняк открылся впереди после поворота дороги – прекрасный дом с белыми колоннами и высокими полуциркульными окнами на втором этаже. У крыльца цвела клумба с синими, белыми и желтыми цветами, виноград увивал террасу.

– Белый, синий и желтый – цвета рода Сарсена, – негромко сообщила Валери. – В гербе у них две рыбы, серебряная и золотая, на лазурном поле, норманнский щит, навершие – серебряный охотничий рожок.

Анри непочтительно присвистнул. Впрочем, имел право – герб семейства де Буа-Траси описать было бы куда сложнее.

На ступенях крыльца нас ждал дворецкий столь классического облика, что я даже расчувствовалась: высокий, сухопарый, с длинными бакенбардами и бледно-серыми глазами.

– Госпожа баронесса, – поклонился он, когда Анри с соответствующими поклонами извлек меня из экипажа. – Добро пожаловать в шато Сарсена. Горничная проводит вас и ваших спутников в гостевые комнаты, его милость будет рад приветствовать вас в своем кабинете через полчаса.

Ну вот, нам сразу дали понять, что мы не гости, а прибыли по делу. Впрочем, это же истинная правда, какой там предмет обсуждения я предполагала, выборочные рубки?


Комната, отведенная для баронессы Редфилд, была не слишком большой, но уютной. Немалым достоинством ее были окна, выходящие в сад, и большой балкон. Конечно, курить здесь я не стану, не следует разрушать образ, но приятно будет поглядеть на цветущие клумбы… да и выбраться из окна при необходимости будет просто.


Получаса мне хватило, чтобы переодеться из дорожной одежды в легкий льняной костюм, повторить лесоводческие термины и прикинуть план предстоящей беседы. Оказалось, правда, что это ни к чему, но уж тут моей вины не было вовсе.

В кабинет барона Сарсена я отправилась, взяв с собой Анри в качестве секретаря и предоставив Валери свободу действий. Мне представлялось, что она пойдет погулять в сад, из вежливости к ней отправят составить компанию интересующую нас Мари-Адельфину и… чем Темный не шутит, может, мы сразу и освободимся, поняв, что девушка категорически не подходит на роль королевы.

Барон сидел за письменным столом и что-то сосредоточенно разглядывал в чашке Петри. За его плечом стояла миловидная темноволосая девушка лет двадцати в легком платье и, склонившись, смотрела туда же. Я заметила в стеклянном узилище крупного черного жука с длиннющими усами, но в этот момент дворецкий доложил:

– Баронесса Редфилд!

Хозяин дома поднял голову и встал, девушка отошла в сторонку.

– Добрый день! – Голос у барона оказался приятным, баритон с легкой хрипотцой. – Прошу, присаживайтесь. Итак, госпожа баронесса, вы представляете королевское лесное бюро? Очень вовремя, должен вам сказать, просто исключительно вовремя! Я уже готов был писать и приглашать специалиста!

Девушка за его спиной негромко сказала:

– Папа!

– Ох, прости, дорогая! – Сарсена, не глядя, протянул руку и подтянул юную леди поближе. – Разрешите представить вам мою дочь Мари-Адельфину.

– Рада знакомству. – Я коротко кивнула. – Меня сопровождает секретарь Анри де Бюссон.

Молодой человек, стоящий за моей спиной, прищелкнул каблуками.

– Итак, чем обязан вниманию лесного ведомства? Впрочем, нет! Не будем разводить бюрократические церемонии. Скажите мне, баронесса, на ваш взгляд специалиста, вот это тетропиум или черный хвойный усач?

Я уцепилась за предоставленную лазейку.

– А где его нашли?

– Вот! – Хозяин дома наставительно поднял палец и повернулся к дочери. – Вот! Я же говорил тебе, что это решающий фактор!

– Насколько мне известно, эти виды жуков являются олигофагами, – вступил в разговор Анри. – Следовательно, по месту обитания данного экземпляра можно понять, какую именно защиту, какие заклинания следует использовать для сохранения массива…

Ну все, теперь оба представителя семейства Сарсена будут заняты какое-то время обсуждением усатого вредителя, а я присмотрюсь к ним, вспомню, что о них сказано в материалах, переданных мне коллегами.

Итак, глава семьи Жильбер Антуан л’Этан Сарсена, девятый барон. Темные, коротко стриженные волосы, карие глаза, жилистая невысокая фигура. Выглядит лет на сорок, по досье ему шестьдесят шесть. Маг земли. Жена, дочь, сын. Владеет весьма значительным куском земли рядом с городом Клермон-Ферран плюс небольшой серебряный рудник и фабрика столового серебра. Хм, разумно, все в одних руках.

Но главное богатство этой семьи – леса, преимущественно лиственные: дуб, бук, граб… Ах да! Вот, кстати, ему и мебельная фабрика принадлежит.

Дочь Мари-Адельфина. Брюнетка с чуть длинноватым носом, хорошенькая, но не более того. Судя по тому, что принимает активное участие в обсуждении методов борьбы с жуками, хозяйством живо интересуется. Тоже, как и у отца, магия земли и небольшая доля стихии жизни. Хорошее сочетание, просто отличное!

Ставим плюсик, да?

Над моей головой увлеченно обсуждали судьбу несчастных насекомых, и я поняла, что Анри тоже не оплошал: и хозяева дома, спецы по лесному хозяйству, в его квалификации не усомнились. Я улыбалась, изредка вставляя пару слов, особенно когда речь зашла об охранных амулетах и волновом магическом воздействии.

Наконец вдохновленный Сарсена отодвинул чашку Петри и сказал:

– Прошу простить, госпожа баронесса, я с ходу подключил вас к решению моих насущных проблем, а ведь вы приехали по своему делу.

– Безусловно! – Я слегка улыбнулась. – И вы его уже успешно разрешили. Моей задачей было проверить землепользование, охрану лесных массивов и выполнение прочих правил. Собственно, за время нашей беседы я убедилась, что в ваших лесах и жук самовольно не пролетит! Остались сущие пустяки.

Интересно, почему это при данных словах отец и дочь переглянулись? И почему его брови чуть сдвинулись, а губы крепко сжались? Ох, чувствую я, рано нам уезжать отсюда…

С другой стороны, моя задача – понять, что собой представляет девица и описать ее сколь возможно подробнее. Так что в любом случае еще день нужно пробыть в поместье, пообщаться с хозяевами, прислугой и сделать выводы.

Я встала, вновь любезно улыбнулась и сказала:

– Прошу меня простить, я вас покину. Мне нужно написать несколько писем. Возможно, мадемуазель л’Этан Сарсена покажет моим помощникам сад?

И сбежала.


Вернувшись в отведенную мне комнату, я повесила щит от прослушивания и набрала на коммуникаторе номер ректора академии в Лютеции Жоржа де Кайонна. Он был средней силы магом, но зато великолепным администратором, и нужные мне материалы мог найти втрое быстрее, чем любой из архимагов.

– Господин ректор, мое почтение! – начала я вежливо и немедленно получила в ответ возмущенный вопль:

– Лавиния, какого Темного? Где тебя носит?

– А в чем, собственно, дело? – осторожно поинтересовалась я, одновременно пытаясь сообразить, какое судьбоносное заседание я пропустила. – Экзамены я приняла, о том, что уезжаю по делам магбезопасности, предупредила…

– А о том, что в сентябре к нам приедут два десятка колдунов вуду из Нувель Орлеана, сообщать мне кто должен? Призрак короля Рене?

– Боги, до сентября еще дожить надо! Жорж, не говори ерунды.

– Ладно, – буркнул почтенный господин ректор. – Чего хотела, не просто же так звонишь?

– Мне нужна копия книги из библиотеки…

– К Либеру не пойду!

Не знаю уж отчего, но ректор академии наотрез отказывался даже встречаться с хранителем библиотеки Либером. Какая-то за этим всем стоит история, любопытно было бы узнать.

– Конечно, не пойдешь. Секретаршу пошли.

– Ладно… – согласился он. – Какая книга?

Я сказала.

Кайонн не поверил, переспросил и, услышав подтверждение, захохотал. Смеялся он долго, утирал слезы, сморкался и всхлипывал, пока мне это не надоело.

– Не поняла твоего веселья, – холодно произнесла я. – Но раз уж это так сложно, я попрошу кого-нибудь другого.

– Нет-нет, Лавиния! – откашлявшись, унял хохот ректор. – Конечно, я пошлю Жанну в библиотеку. Вот уже пишу записку: копии всех имеющихся пособий и справочников по уничтожению вредителей леса, изданных за последние сто лет. Извини, я просто представил себе, как великий архимаг, коммандер Службы магической безопасности Лавиния Редфилд с сачком охотится за гусеницами…

Мои губы тоже дрогнули в улыбке, когда я ответила:

– Вовсе даже не за гусеницами – за жуками!

И отключилась.


За окном царил июнь. Кусты роз изнемогали под полуденными лучами, и запах от них волнами докатывался до комнаты. Поморщившись, я поставила воздушный экран и продолжала наблюдать за Мари-Адельфиной, которая водила по саду моих студентов, о чем-то оживленно им рассказывая.

Изящная девушка. Хорошо двигается и сложена вполне неплохо – ну на современный лад. Лет двести назад при тогдашней моде она считалась бы недокормленной худышкой и на брачном рынке не котировалась бы. Такое впечатление, что темой садов, растениями вообще она увлечена довольно сильно. Интересно, а как обстоят у нас дела с травами? А то тут вырисовывается много возможностей как для потребления, так и для злоупотребления. Была когда-то в Лации дама по имени Джованна деи Каттанеи, пожелавшая подняться над всеми, ею-то и был изобретен яд, долгое время не имевший противоядия, знаменитая кантарелла. Биография дамы изложена в источниках весьма скупо, но достоверно известно, что ее матушка Менчия Каттанеи Джакопи была самой известной травницей своего времени.

Отогнав непрошеные воспоминания, я вновь взглянула в окно: к компании присоединился молодой человек, столь схожий лицом с дочерью барона Сарсена, что не приходилось сомневаться – это сын и наследник Себастьен. Студент университета в Лугадун-Лионнэ по специальности… ах да! Все та же магия земли. И изучает он правоведение в сфере землепользования.

«Ой-ой-ой, – подумала я. – В таком обществе специалистов по лесному хозяйству я буду выглядеть словно жук на листе бумаги. Ага, вот именно, черный хвойный усач!»

Ладно, в случае чего переключим разговор на столичные новости, полагаю, что де Буа-Траси иногда пересекается со своей матушкой, одной из известнейших светских дам Лютеции, так что тему для разговора найти сможет.


В большой гостиной шато Сарсена сегодня вечером было многолюдно и шумно. Помимо незваных гостей приехали и давно приглашенные, как оказалось, на празднование дня рождения хозяйки дома. Я взглянула на хозяйку – темно-каштановые волосы, зеленые глаза, хороша собой и знает это, и негромко сказала Анри:

– Я сейчас выйду и поднимусь в свою комнату, ты минут через пять за мной.


В моих апартаментах было тихо и прохладно, из сада доносилось пение какой-то птицы и пахло жасмином. Подумав и еще раз представив баронессу, я зажмурилась и стала мысленно лепить из текущего сквозь меня магического потока цветок орхидеи сорта Lycaste – золотисто-оранжевый, размером с мужскую ладонь, с нежным и чуть пряным ароматом. Открыв глаза, придирчиво осмотрела получившийся цветок, добавила в чашечку сверкающую каплю росы и прицепила золотую булавку к стеблю.

– Ух ты какая! Это иллюзия? – спросил вовремя пришедший студент.

– Нет, вполне материальный цветок, – улыбнулась я. – Крупный предмет таким образом не сотворишь, как и что-то из неживой материи. Камень или железо, шкаф или табуретку можно только перетащить откуда-то, ну а вот такую мелочь… Так, осталось только упаковать. Будет удобнее, если эту безделушку в качестве подарка баронессе преподнесешь ты.

– Да, госпожа профессор. Но ведь упаковку, бумажную или стеклянную, так сделать нельзя, я правильно понял?

– Нельзя. Но у меня тут есть кое-что… – Я запустила руку в пространственный карман и достала купленную когда-то в Серениссиме чашу из молочно-белого стекла с зеленой спиралью. – По-моему, подходит.

Анри аккуратно взял в руки стеклянный сосуд, я положила в него орхидею и удовлетворенно отряхнула ладони.

– Профессор, – осторожно спросил Анри, убирая подарок в свой пространственный карман, – неужели вы знали о дне рождения хозяйки дома и взяли это с собой?

Я неопределенно пожала плечами. Не говорить же своему ученику, что я об этой чаше просто забыла и случайно на нее наткнулась, когда доставала трубку и табак.


Гости, кажется, и не заметили нашего отсутствия… Хотя нет, вон тот бородач посмотрел очень внимательно. Ну мало ли, может, у него дурной вкус и ему понравилась моя фигура или прическа?

Юная дочь хозяев сидела за роялем и что-то наигрывала, Анри подошел к ней, склонился и стал переворачивать ноты. Валери подсела рядом на табуретку, девушки переглянулись и стали играть в четыре руки. Обыкновенный вечер в провинциальном обществе, почему ж у меня в затылке будто комар зудит?

Сидя в кресле, я держала в левой руке бокал, пропускала мимо ушей болтовню сидящей рядом пожилой дамы о разведении роз и разглядывала магоснимки, рамки с которыми теснились на крышке рояля. Семья в сборе – барон с супругой, сын, дочь. Дети отдельно: сын в магистерской мантии и со свитком в руках, дочь в бальном платье. Какие-то незнакомые лица… Стоп, а вот этого я видела совсем недавно. Ну конечно же, это тот бородач с дурным вкусом – только на снимке он лет на двадцать моложе, гладко выбрит и обнимает баронессу за плечи. Родственник? Хм, и, похоже, близкий: я только сейчас, присмотревшись внимательно, поняла, что у обоих глаза одинакового необычного ярко-зеленого цвета.

Брат.

А представлен он был… Да, представлен он был как господин Гренель, и все, точка. При этом я отлично помню, что до замужества госпожа баронесса звалась Мадлен де ла Миртуа и была дочерью графа.

Весьма интересно. Может быть, в этом и есть причина напряжения, проскальзывающего в благородном семействе?


Как я поняла, хозяева не стали организовывать парадный ужин из-за слишком большого количества гостей, и официанты в белых перчатках разносили на подносах какие-то канапе, шу с разными начинками, шпажки с нанизанным на них сыром и виноградом и прочее. Девушки закончили играть, и хозяин дома с бокалом игристого вина в руке стал читать стихотворное поздравление жене. Баронесса мило краснела и прикрывала довольную улыбку веером. Я посмотрела на Анри и, дождавшись ответного взгляда, медленно опустила веки. Мой студент правильно понял сигнал и отправился вручать подарок, вызвав у присутствующих дам поток охов и ахов. Мадлен Сарсена приколола орхидею к волосам и благодарно улыбнулась. Празднование продолжалось.

Незадолго до полуночи я постаралась незаметно покинуть общество. Не прошло и пяти минут, как раздался стук, и Валери со своим неизменным спутником вошла в комнату.

– Итак, ваши впечатления? – спросила я, жестом предлагая им садиться.

Начала, как всегда, девушка.

– Хорошие люди, – сказала она уверенно. – О своих землях барон заботится, как мало кто, сына готовит в продолжатели. Дочь разумная, с неплохим магическим потенциалом. Интересуется не только модой и романами, но и о них поговорить тоже может. Мы с ними в саду были довольно долго, они и розарий показали, и персиковый сад, и аптекарский огород, и конюшни. Все как надо, профессор.

– А ты что скажешь, Анри?

– Знаете, профессор, вроде я согласен со всем, что сказала Валери. Хорошие люди и все такое. Но что-то тут не так. Слишком глянцевая картинка.

– Ну, знаешь, немытую посуду посторонним не показывают! – возмутилась она.

– И тем не менее… Ну, например, почему такая охрана на въезде? Вы заметили, что ограда полностью под щитом, там не то что незваный гость, мышь не проскользнет! Или прием сегодняшний – ни одного наемного официанта, только свои. Даже двух конюхов переодели в белые куртки и поставили разносить бокалы.

– Но нас же впустили! – возразила Валери. – Может, это просто разумная экономия, потому и не нанимают посторонних.

– Нас впустили, потому что мы предъявили подлинные документы с магическими печатями. Но этот тип на воротах нас сканировал. И если бы отпечатки аур не совпадали с теми, которые в удостоверениях, мы бы на территорию поместья не попали!

– А что, там есть наши аурограммы? – Валери удивилась.

– Мы же здесь в качестве королевских чиновников… – ответила я. – Ты в курсе, какое наказание применяется к гражданину Галлии, выдающему себя за королевского чиновника?

Ответили они, как часто бывало, одновременно, но на сей раз по-разному. Валери ожидаемо поинтересовалась:

– Нет. А какое?

Анри же спросил:

– Только Галлии?

– В разных государствах Союза королевств предусмотрены разные наказания. В Галлии – год тюрьмы без права досрочного освобождения или замены штрафом. А в Спанье, например, такой преступник на тот же год приговаривается к общественным работам в таких местах, куда и гоблина не особо заманишь. В ассенизационный обоз, например. Или санитаром в инфекционную больницу. Или на работу на хлопковых плантациях.

Молодые люди переглянулись, видимо примеряя на себя такое наказание, и в один голос сказали:

– Брр!

– Ну так вот, – продолжила я. – По понятным теперь причинам документы королевских чиновников снабжают их аурограммами и заверяют магической печатью. Но вернемся все же в шато Сарсена, вы не против?

– Да, профессор! То есть нет, не против.

– Ну хорошо. Так вот, напоминаю вам, что мы здесь не для того, чтобы вытаскивать какие-нибудь скелеты из шкафов почтенного семейства л’Этан Сарсена. Нам нужно всего лишь оценить, подходит ли очаровательная Мари-Адельфина для того, чтобы стать невестой его величества. И при этом мы можем даже никому и не объяснять, почему – да. Или почему – нет. Мы отчитываемся непосредственно перед королем.

– Не подходит! – раздался вдруг неожиданный голос со стороны камина.

С интересом я увидела, как мраморное сооружение беззвучно повернулось, и в открывшемся темном проходе смутно забелело платье.

– Мадам Сарсена, вот неожиданность! – сказала я. – Признаться, я думала, вы заглянете несколько позже.


Хозяйка дома перешагнула невидимую для нас линию, отделявшую потайной ход от гостевой комнаты, и небрежным жестом вернула на место камин. Я добавила мощности магическому фонарику и с удовольствием отметила, что в поместье Сарсена даже потайные ходы держатся в чистоте: на длинном и довольно пышном платье баронессы не было ни пылинки.

Пройдя в комнату, мадам улыбнулась и села в кресло, сложила руки на коленях и сказала мне:

– Видите ли, я сразу поняла, что никакого отношения к королевскому лесному бюро вы не имеете.

Я поморщилась.

– Что, неужели мы в чем-то серьезно ошиблись?

– Нет, что вы! Просто я точно знала, что госпожа Лавиния Редфилд, баронесса Редфилд, она же коммандер Службы магической безопасности, к лесному ведомству точно не имеет никакого отношения. И столь же ясно, что вы не можете быть самозванкой, значит, какое-то поручение от его величества у вас есть.

– Мы с вами не встречались ранее, – покачала я головой. – У меня хорошая память.

– Не сомневаюсь… – Мадлен Сарсена чуть затянула паузу, потом весело рассмеялась. – Не напрягайтесь так, просто один из моих двоюродных племянников учился у вас лет десять назад. Когда он приезжал к нам в гости, а это бывало каждые каникулы, более ни о ком он говорить не мог, только о профессоре Редфилд. И магоснимок показывал, вы читаете лекцию. Так что все объясняется обыкновенным совпадением, не более того.

– Я не очень люблю такие случайности, – холодно ответил Анри, вставая у меня за плечом.

– Ш-ш, спокойно, – пригасила я его порыв. – Это и в самом деле совпадение. Итак, вы нас раскрыли и решили послушать, о чем же пойдет речь.

– Да. И удачно попала, услышав самую суть дела.

– Мари-Адельфина не ваша дочь? – внезапно спросила Валери. – Вы вторая жена барона?

– Нет. – Мадам была все так же спокойна. – Она моя дочь, и я очень ее люблю.

– У девушки уже есть сердечная склонность к кому-то? – предположил Анри.

Откинувшись на спинку кресла, я с удовольствием наблюдала за этим перебрасыванием мячика.

– Ее сердце абсолютно свободно. Давайте я расскажу, в чем дело, и вам не придется угадывать, хорошо? Так вот, госпожа Редфилд, я заметила, что вы всматривались в лицо моего брата… да, он здесь под чужим именем, и, боюсь, ему придется прожить под ним остаток жизни. Дело в том, что двадцать лет назад он участвовал в так называемых локальных конфликтах.

– Парс?

– Хуже, Кушанское царство. Все резали всех, и наши войска, насколько могли, пытались спасти мирное население.

– Разве там такое было? – с горечью переспросила я.

– Точно не знаю, но я слышала об этом. – Мадлен Сарсена сглотнула. – От брата. В Белуджистане он попал в плен. Все это время мы считали его погибшим, но полгода назад он неожиданно появился у меня на пороге.

– Он не был предателем или дезертиром… – сказала я, и по опущенному взгляду женщины поняла, что совсем не все чисто в этой истории.

– Мишель мой брат. Он не пойдет в королевскую тюрьму, я его не отдам! – с нажимом сказала она. – Но это значит, что мои дети должны прожить жизнь вдалеке от столицы, от государственных постов, чтобы не вызвать интереса у сплетников и журналистов.

Студенты у меня за спиной затаились как мыши. Я помолчала немного и сказала:

– Ну что же… Как представитель королевского лесного бюро я нахожу, что в баронстве прекрасно поставлено хозяйство, никаких претензий по нашему ведомству не будет. Так что, как не жаль, но завтра утром мы отбываем.

Хозяйка дома тщательно разгладила платье на коленях и встала.

– Мне тоже очень жаль, что вы не сможете погостить подольше! И… ах да, благодарю вас за подарок, цветок прекрасен. Я сохраню его на добрую память.

За ее спиной захлопнулась дверь, и молодые люди отмерли.

– Почему?.. – спросила Валери.

– Потому что все окружающие будут рассматривать под лупой не только саму новую королеву, но и ее прошлое, родственников, свойственников и соседей. И такой жирный шмат грязи, как дядюшка-дезертир, не упростит жизнь его величества.

– Вы… расскажете о нем, профессор?

– С какой стати? Мы не занимаемся армейскими проблемами. Наше дело – маги. Ну и немножечко королевские невесты…


Письмо по электронной почте от Мари-Адельфины л’Этан Сарсена к Делии фон Бирхенберг, школьной подруге:


«…Пожалуй, о таких вещах сестра Эулалия нам не рассказывала.

О, к нам пожаловала целая делегация… небольшая, всего три человека, но зато весьма представительная! Так вот, они припылили в наше богами забытое поместье, чтобы проверить, подхожу ли я его величеству Луи в качестве будущей жены. Нет, то, о чем ты подумала, они не проверяли. И снова нет, речь шла не о приданом, не о моем примерном поведении и уж вовсе не о внешности. А вот что именно их интересовало, я узнать не смогла: ровно в тот момент, когда мама отправилась в комнату к главе этой самой делегации, мой амулет подслушивания перестал работать! И это очень обидно, потому что, во-первых, он прекрасно функционировал в предыдущих случаях; в частности, я успешно послушала разговор гостей перед ужином, собственно, оттуда и узнала о цели их приезда. И во-вторых, теперь я в сомнении, стоит ли усиленно готовиться к поездке в Лютецию (если меня включат в число избранных) или подтолкнуть уже сына графа Росслера к признанию и помолвке.

Надеюсь, мама все-таки расскажет мне о результатах этой беседы, потому что новый амулет я в ближайшее время достать не смогу, нашего мэтра Розье в это лучше не посвящать, а в город я выберусь только через неделю.

Что же касается полученного тобой предложения о работе ассистентки на кафедре травоведения в университете Хайдельберга, то, я считаю, оно превосходно в качестве стартовой ступеньки. Если бы у меня был такой талант к травам, как у тебя, я бы и думать не стала о замужестве в ближайшие десять – пятнадцать лет».


Жильбер Антуан стоял за спиной супруги, расчесывавшей волосы перед зеркалом, и рассматривал ее отражение.

– Ты считаешь, мне не нужно поговорить с госпожой Редфилд? – спросил он, отходя наконец в сторону.

– Если только тебе нужно получить что-нибудь от Магической академии, – ответила Мадлен, откладывая в сторону щетку и заплетая косу. – Например, мага вместо мэтра Розье. Старик слишком уж увлекся содержимым бочонка с келимасом, подаренным ему на стопятидесятилетие.

Барон покачал головой, рассеянно расставляя флаконы на ночном столике.

– Не думаю, что нам нужен в хозяйстве молодой маг с боевого факультета.

– Ключевое слово здесь «молодой»? – улыбнулась мадам, поймав его взгляд в зеркале. – Или «боевой», а, Жиль?

– Боевик вряд ли справится с поддержанием биоценоза, а молодому человеку нечего делать рядом с Мари. Ты умница и все правильно сделала, слишком сильная поддержка сверху может лишь ухудшить дела. Нам надо восстановить все то, что мой отец так неразумно растратил.

И он поцеловал поочередно каждый пальчик на ее левой руке.


Наутро за завтраком барон затеял с моими студентами спор о достоинствах и недостатках лошадей породы нормандский сель. Валери горячилась, доказывая, что у этих животных слишком спокойный характер и разгорячить их должным образом к скачкам невозможно. Себастьен утверждал, что это ерунда в сравнении с великолепной прыгучестью селя. Взглянув на ухмыляющегося Анри, я вспомнила, что его семье принадлежит один из крупнейших конезаводов в Сант-Ло, и сказала лениво:

– Вы можете поспорить и провести проверку… ну, например, на скачках в Довиле.

– В середине августа? – оживился Себастьен.

– Да, с двенадцатого, по-моему.

– Отлично! Мы как раз обсуждали с родителями, где провести длинные выходные! Значит, увидимся там, уверен, что Мари тоже будет рада.


Анри активировал фиалы с огненными и воздушными элементалями, мы с Валери уселись на свои места, и наш экипаж тронулся с места. Выдержали студенты не более пяти минут, после чего молодой человек поинтересовался:

– Профессор, а зачем вам нужно, чтобы они приехали в Довиль?

– Подумай, – ответила я, раскуривая трубку.

– Думать можно долго? – азартно спросила Валери.

– До начала следующего визита, а он начнется… – Я взглянула на часы. – Примерно через три-четыре часа.

– И у нас по плану?..

– Граф Рикар, его дочь Франсуаза и их виноградники в Монтраше.

## Глава 2

По зрелом размышлении я решила оставить в покое алфавит, равно как и географический принцип, и положиться на волю случая. Вообще-то, первоначально я планировала после шато Сарсена отправиться на юг, в Аквитанию. Однако вчера один из гостей, приехавших поздравлять баронессу с днем рождения, упомянул в разговоре Этьена, графа Скавуа де Рикара, и со смешком намекнул на некие проблемы в благородном семействе.

Ну что же, светские сплетни не в первый и не в последний раз станут основанием для расследования. К сожалению, я в тот момент стояла довольно далеко от рассказчика и даже не могла подобраться поближе, поскольку была намертво загнана в угол престарелой дамой, настойчиво интересовавшейся, не могла ли она знать в Люнденвике мою матушку или даже бабушку? «Давно, ой, деточка, лет восемьдесят уже прошло! Но вы так на нее похожи, просто одно лицо…»

И не было никакой возможности тактично объяснить даме, что знала она, скорее всего, меня саму, и даже под угрозой заключения в Рейвенхерст, тюрьму для магов, я ее не смогу вспомнить.

Так что, увы, суть сплетни от меня ускользнула. Но имя было названо, и имя это присутствовало в списке короля. А раз уж нам совершенно все равно, куда именно держать путь, значит, отправимся в Бургонь.

– Вот думаю, стоит ли мне и дальше действовать под своим именем? – поделилась я сомнениями со студентами. – Неловко как-то получилось…

– Думаю, масок у вас немало, – пожал плечами Анри.

– Вот как раз ошибаешься! Мне редко удается выдержать роль, обычно маска начинает трещать по швам максимум на второй день.

– Не помещаетесь? – с милой улыбкой поинтересовалась Валери. – Чувство собственного величия не влезает?

– Тройка по практике! – пригрозила я и тут же прикусила язык на ухабе.

– Ничего не получится, госпожа профессор, практика у нас неофициальная, без оценок!

И юные негодяи переглянулись.

Готова спорить на собственный фамильный особняк против собачьей будки, эти дети будут долго провоцировать меня, ища границы дозволенного… Что-либо доказывать было лень, так что после щелчка пальцами оба замолчали на полуфразе.

– На полчасика, – ласково улыбнулась я, открыла окно экипажа и подставила лицо нежарким солнечным лучам.


В портальной Клермон-Феррана была очередь.

Очередь! На услугу, которая стоит в зависимости от дальности перехода от сотни дукатов и выше. Я злобно фыркнула и извлекла из кармана то самое письмо его величества, которым предписывается оказывать помощь, всячески способствовать и так далее, и развернула его перед носом сонного мага. Реакция меня удовлетворила: разглядев печать, он заполошно вскочил, приложил перстень к запертой двери одной из кабин, распахнул ее и склонился в поклоне.

– В Лютецию, – произнесла я прежде, чем успел что-нибудь сказать Анри, освобожденный от оков безмолвия (это не я так велеречива, так заклинание называется, честное слово!).

Зажмуренные глаза, миг легкой тошноты, и мы ступаем на мозаичный пол портального зала в Консьержери – огромного, на сотню кабин, чем-то похожего одновременно на собор и на вокзал.

– Итак, я предлагаю встретиться здесь же через два часа, – сказала я, поворачиваясь к студентам. – Вам же хватит этого времени, чтобы забежать домой, перекусить и прихватить одежду на следующие два или три дня.

Они переглянулись, и Анри ответил:

– Лично мне точно не хватит, потому что в это время матушка как раз завтракает и потребует от меня полного отчета. Так что я – с Валери в общежитие.

Девушка улыбнулась ему и добавила:

– И я… мы хотели попросить вас, профессор. Пожалуйста, больше не делайте так. – И она щелкнула пальцами. – На нас, я имею в виду.

– Та-ак! – Остановившись на полушаге, я осмотрела их напряженные лица и осведомилась: – Бунт на корабле?

– Ни в коей мере. – Несмотря на небольшое ментальное давление с моей стороны, голос Анри оставался спокойным и даже почти безмятежным. – Просто просьба учеников к учителю.

– Тогда план меняется. Мы отправляемся ко мне пить чай с булочками и разговаривать.

Портал в свой дом я открываю автоматически и в любом состоянии. Мой драгоценный Бакстон возник в прихожей ровно через секунду после того, как мы втроем вышли из светящегося сиреневым овала. Иногда я думаю, что у настоящих дворецких, экономок и горничных наверняка есть какая-то своя особая магия, совершенно не доступная более никому, даже архимагам. Ну вот тот же мой дворецкий: в какое бы время суток, в какой бы компании и в каком бы состоянии я не появилась, во фраке встречает меня и моих гостей, стоя на том же самом месте, – на правом завитке зеленого ковра в холле.

– Доброе утро, – кивнула я ему и побежала по лестнице наверх, договаривая на ходу: – Бакстон, проводите молодых людей освежиться с дороги и подайте чай в голубую гостиную, я пока загляну в кабинет.


В кабинете было прохладно и тихо, тяжелые шторы отгораживали комнату от шумной летней Лютеции, от пришедшего наконец-то тепла, запаха цветущих лип, шума Сены под окном. Движение пальцев, и в воздухе над рабочим столом развернулась карта Бургони. Я долго вглядывалась в окрестности столицы винодельческого региона – городка Бон, в четкие линии виноградников и ниточку дороги, которая должна привести нас в замок Рикар-Монтраше. Отвлек меня от этого занятия негромкий хлопок, с которым материализовался передо мной магический вестник. Взяв в руки пакет, я вскрыла его и долго в задумчивости смотрела на три нетолстые брошюры, лежавшие внутри: «Техника лесоводства», «Широколиственные леса центральной Галлии и их вредители» и «Растительные яды. Их получение и применение в полевых условиях».

– О святая Бригита! – Наконец-то до меня дошло. – Хранитель библиотеки, только вчера ведь просила у него материалы по лесам, а уже неактуально. Впрочем…

Отложив первые две книжечки, я с интересом полистала третью и, мысленно попросив прощения у хранителя Либера и всей Магической академии, сунула ее в пространственный карман.

Пригодится.


Студенты, по всей вероятности в должной мере освеженные, сидели в гостиной и истребляли ванильные булочки, пончики с корицей и прочие сладости. Бакстон налил мне чай в мою любимую чашку и вышел, плотно затворив двери. Я выдернула из-под пальцев Анри последнюю плюшку с заварным кремом и сказала, прожевав ее:

– На вас не было щитов. Не надо удивленно поднимать брови. Если я смогла бросить на вас обоих простейшее заклинание немоты, значит, в тот момент все щиты были сняты.

– Но мы же были с вами, профессор!

– Вы хотите сказать, что рассчитывали на мою защиту?

– Нет, но…

Перебив замявшегося Анри, Валери взяла разговор в свои руки:

– Мы считали, что можем не опасаться именно вас! И, следовательно, можем от вас не защищаться.

– Вы будущие боевые маги. – Я отставила чашку и выпрямилась. – Вполне возможно, что один из вас – или вы оба – придете работать в Службу магбезопасности. Это означает, что при любых обстоятельствах вы должны быть готовы к отражению нападения. За дружеским ужином, в купальне, на лодке посреди озера, где угодно – на вас должны быть щиты. В супружеской спальне, если одному или обоим придет в голову связать себя узами брака. Снимать щиты вы можете пока что только на полигонах и в лабораториях академии, да и то после того, как об этом вам скажу я. Это понятно?

– Да, профессор, – кивнула побледневшая отчего-то Валери.

– Понятно, – поддержал ее Анри, потом помотал головой и добавил: – Нам, вообще-то, уже… пришло в голову. Мы поженимся после защиты дипломов.

В ответ я промолчала. В самом деле, что могла сказать о браке этим двум детям женщина, побывавшая замужем трижды, магичка, прожившая на белом свете четыре сотни лет – и каких лет! – что могла бы я им сообщить такого, что повысило бы их безопасность или умения?

Ничего.

Ну ничего об их личных планах мной и не было сказано. Мы обсуждали следующий этап нашего путешествия.

– Итак, замок Рикар-Монтраше… – После того как Бакстон убрал со стола поднос с чайными чашками, я раскрыла объемную карту окрестностей. – Что бросается в глаза сразу же?

– Виноградники, – отрапортовал Анри. – Впрочем, я бы это и без карты сказал, из всех вин мира отец предпочитает именно «Пюи-Монтраше», особенно 2132 года.

– Прекрасно. Что еще?

Тут студенты уже задумались, шаря глазами по зеленым холмам, ровным линиям виноградников и квадратам фруктовых садов.

– Э-э-э… – начала Валери.

– Ну, рассказывай! – подбодрила я девушку.

– Вот тут строение. – Пальцем она ткнула в точку совсем рядом с нашей целью – замком. – Похоже на монастырь, только непонятно, действующий или заброшенный.

– Неплохо. Помнится, у нас было занятие, где рассказывалось о работе с объемными магокартами.

– Ага… – Рука девушки уже увереннее сложилась в жест активации, и крохотный разряд ударил в микроколокольню.

Изображение на карте увеличилось, приблизилось так, что стало занимать почти всю ее поверхность. Можно было, словно на панорамном снимке, рассмотреть готические стрельчатые окна, летящие ввысь своды, мощные контрфорсы и аркбутаны…

– Вон окно разбито, – воскликнул Анри. – И ограда обрушилась… Заброшен, да?

Я промолчала, а Валери продолжала действовать. Новый жест, новое заклинание, и рядом со зданием возник текст.

– Ага, точно! «Монастырь закрылся в две тысячи сто четвертом году после смерти последнего монаха, здания и сооружения законсервированы», – прочитал Анри и посмотрел на меня. – Восемьдесят с лишним лет все это простояло пустым. Готов держать пари на золотой дукат против гнилой картошки, что там могла поселиться небольшая бандочка. Или какой-нибудь темный колдун с самыми зловещими замыслами.

– А мы, значит, едем все это расследовать, – глубокомысленно покивала Валери, – а ближайшее место, где можно остановиться королевским следователям, – замок местного владельца.

– Ну да, естественно… – подхватил Анри. – Если бы мы были в роли просто сыщиков, нам бы, может, и предоставили на пару ночей комнатку в пристройке для слуг, но к семейству мы бы уже близко не попали. А с вашим открытым листом…

– Вот именно. Итак, едем под своими именами… ну более или менее; тебе, дорогой мой, придется слегка сократить титул. Иначе гостеприимный хозяин крепко задумается, не пора ли его дочке замуж.

– Да ну, в первый раз, что ли! – легкомысленно отмахнулся виконт Анри де Бюссон де Буа-Траси.

– Домой зачем-нибудь заглянуть надо? – Ответом мне было дружное «нет!». – Тогда через час отправляемся, а пока можете погулять в саду.


Замок был виден издалека. Его серые башни и острые шпили, казалось, нависали над светлой зеленью виноградников, а узкие окна напоминали скорее бойницы.

– Ого, – с почтением произнес Анри, приостановив экипаж. – Профессор, это он и есть?

– Да, Рикар-Монтраше перед вами.

– Старинный, должно быть?

– Ты что, не прочитал информацию? – В голосе Валери звучала легкая насмешка. – Замок был построен почти семьсот лет назад, в конце пятнадцатого века графом Шарлем де Бофремоном, и в те времена назывался по фамилии владельца. Но граф поссорился с тогдашним королем Галлии Убальдом Тевтонцем и был казнен вместе с сыновьями, а его дочь Женевьеву выдали замуж за королевского конюшего, тогда еще барона Рикара.

– Что интересно, Бофремонам отрубили головы мечом, который за одну ночь выковал местный кузнец, – добавила я. – И меч этот по сей день хранится в музее замка с подписью «Toujours prêt pour la gloire du Roi», что означает на старогалльском…

– «Всегда в готовности к славе короля», – перевел Анри. – Это получается, головы рубить к славе короля, так, что ли?

Я пожала плечами, а Валери добавила:

– А кузнец, должно быть, сильно не любил графа, раз так постарался… Ну так что, мы едем? – И ее кулачок чувствительно ткнул в спину молодого человека.

– Погоди минутку, – отмахнулся тот. – Я о Довиле хотел сказать…

– Говори, – кивнула я.

– Там же не просто скачки в середине августа, насколько я знаю.

– Кому и знать, как не тебе! Твой отец, если я не ошибаюсь, выставляет ежегодно трех или четырех лошадей.

– Я не о том! В этом году они посвящены второму совершеннолетию кронпринца Леопольда, и, значит, его величество Луи тоже приедет. То есть вы хотите собрать там всех девиц из списка, чтобы он взглянул своими глазами?

– Если только кого-то из них мы не отметем по совсем уж очевидным причинам, – уже привычно дополнила его слова Валери. – Мы правы?

– Правы, – вынуждена была согласиться я. – А теперь, может быть, мы поедем?

Анри активировал фиалы, и экипаж плавно тронулся с места. Минут через пять, когда башни из серого камня скрылись за поворотом, я проговорила негромко:

– А вот сейчас слева вы увидите колокольню того самого монастыря Великой Матери, в котором мы будем искать следы темных магов… От него до замка по прямой не более двух километров.

– Помнится, наш профессор учит, что прямая дорога может оказаться самой длинной, – ухмыльнулся достойный наследник королевского советника де Буа-Траси.

Наш экипаж – а на сей раз транспортное средство, выделенное для магов из столицы мэром Дижона, было новеньким, будто вчера с завода! – без дальнейших остановок докатил до ворот поместья Рикар-Монтраше. Анри отправился звонить в колокол, а Валери сказала тихо, почти прошептала:

– Страшно подумать, сколько крови выпил этот меч и как он теперь голоден…


Дворецкий здесь оказался прямой противоположностью предыдущему, из шато Сарсена: там был высокий, тощий и чопорный тип, тут – жизнерадостный толстячок, беспрерывно улыбающийся. Он проводил нас в комнаты для гостей и сообщил, что его сиятельство в отъезде и будет только к ужину, а госпожа графиня готова принять нас через полчаса. Да, конечно, он пришлет лакея, чтобы проводить уважаемых магов в голубую гостиную!

Отведенная мне комната тоже была в голубых тонах – занавески, ковер, покрывало на кровати и обивка двух мягких кресел у камина, даже в вазе стояли шары голубых гортензий.

– С другой стороны, спасибо, могло ведь быть и розовое, – пробормотала я сквозь зубы и отправилась в ванную.

Вот вроде и ехали недолго, и из Лютеции до Дижона перешли порталом, не сравнить с целым днем скачки по Степи на широкой спине яка, а все равно ощущение, что пропылилась с ног до головы. Может, это старость?

Фыркнув от отвращения, я влезла под горячий душ и долго терла кожу жесткой мочалкой.


Графиня Рикар ждала нас, сидя в кресле перед накрытым чайным столом. Встав, она улыбнулась несколько смущенно:

– Уже почти тридцать лет живу в Галлии, а от привычки к пятичасовому чаю не избавилась… Прошу вас, составьте мне компанию!

Мы с Валери устроились в креслах, Анри предпочел жесткий стул, и хозяйка начала разливать чай. На трехъярусном блюде лежали кексы, булочки, сэндвичи с огурцом, пирожные и прочие маленькие радости, традиционно подаваемые к чаю в Бритвальде.

– Итак, – спросила хозяйка дома, когда был сделан первый глоток, – расскажите же, что привело эмиссаров Службы магбезопасности в наш тихий уголок?

– Вы и в самом деле считаете, что здесь ничего не происходит? – спросил Анри.

– Ну да, конечно. Вернее, не так. Происходит, разумеется, вот в феврале были заморозки, и два дня все сходили с ума, просчитывая, как защитить лозы от вымерзания и при этом не перегреть. В апреле один бездельник из Клери влез в окно левого крыла, где у нас небольшой музей, и пытался вскрыть одну из витрин, но охранный артефакт сработал. Его забрали в тюрьму в Дижоне и вроде бы даже уже и судили. А несколько дней назад случилась сухая гроза, я не спала и смотрела, как молнии одна за другой бьют в старую монастырскую колокольню. Так страшно было! – Женщина поежилась, а студенты переглянулись и выразительно уставились на меня. – Но это все бытовые события. Ну вроде неожиданной свадьбы дочери арендатора или внезапно расцветшей синей розы на кусте белых. А у вас… расследования. Темные маги. Приключения!

– Вы любите детективные истории? – спросила Валери.

– Очень!

– Видите ли, ваше сиятельство… – начала я.

– Просто Кларисса, прошу вас!

– Хорошо. Так вот, Кларисса, к нам поступили сведения, что на территории заброшенного монастыря отмечались колебания магического фона, причем настолько сильные, что в какой-то момент отказал прибор.

– А что, эти ваши… приборы… проверяют уровень фона постоянно?

– Нет, пришлось бы накрыть сетью всю страну, это нарушило бы работу множества устройств. Проверяют точечно, честно говоря, не знаю, как они устанавливают периодичность контрольных измерений. Знаю лишь, что вот такие места, как бывшие монастыри, особо притягивают… магов-отступников.

– Ну это понятно, – тихо сказала графиня. – Обитель, где на протяжении нескольких сотен лет искренне молились Великой Матери, наверняка должна была приобрести особые свойства. То, что называется «намоленное место». Только вот чего я не понимаю: это же светлое божество, как же они могут трансформировать эту энергию в темную?

– Открою вам секрет, – ответила Валери. – Нет энергии темной и светлой, весь вопрос в применении. Конечно, та сила, что высвобождается в момент страданий или смерти, несет особый… привкус, но ее можно использовать для целительства, например.

– Неужели?

Судя по приоткрытому рту и горящим глазам, Кларисса этого не знала.

– И тому было немало примеров! Во время войны за наследство Лиаката, например, коптский царь Фустат использовал энергию смерти для залечивания ран своих воинов. Но мы отвлеклись… – Валери взглянула на меня, и я подхватила нить беседы:

– Так вот, нам нужно обследовать территорию монастыря, понять, было ли возмущение вызвано искусственно, и если да, то найти, кто это сделал.

– Всего-навсего? – Кларисса слабо улыбнулась. – Какие, право, пустяки!

– Ну, в общем-то, это и в самом деле не слишком сложная работа… Мы позволили себе попросить вашего гостеприимства, поскольку ночевать в монастыре не хочется, сыро как-то, а больше поблизости жилья и нет…

– Понимаю. Конечно, я очень рада вашему визиту! Наверное, вы начнете завтра? А сегодня я представлю вас членам моей семьи, муж вернется через пару часов, и оба наших сына с ним, мы вместе поужинаем. В половине девятого?

– Прекрасно и спасибо вам, Кларисса! – Я поднялась. – С вашего позволения, мы прогуляемся по саду, моя помощница особо интересуется розами.


Дойдя до розария, я остановилась, повернулась к студентам и подняла левую бровь.

– Гроза! – выпалили они в один голос, после чего продолжила уже Валери: – Для начала июня грозы – обычное явление, но такая долгая и без капли дождя… И молнии, сосредоточенные на шпиле колокольни. Готова спорить, что это магическое воздействие, а гроза получилась незапланированная вследствие отката.

– Интересно, интересно, – протянула я. – Других мнений нет?

Оба покрутили головами.

– Конечно, самое эффектное явление невольно притягивает взоры любопытных. Ну а на ограбление музея вы не обратили внимания, нет? Что там ты рассказывала нам о родовом мече, Валери? А вообще-то, вы оба забыли о главном. Вспомните, зачем мы сюда приехали? Вот именно, посмотреть на предполагаемую невесту.

– Слу-ушайте, а ведь любящая мать даже и не упомянула о девушке! – сообразил вдруг Анри. – О муже дважды сказала, о сыновьях обмолвилась, а дочери будто и нет?

– Вот именно. И хотя монастырь мы осмотрим, да и мимо музея не пройдем, нужно помнить об основной задаче.

– Так точно, профессор! – щелкнул каблуками Анри. – Разрешите исполнять?

– Расскажи, какой у тебя план?

– Проверю, как экипаж поставлен в конюшне, найду конюхов и водителя, заведу разговор…

– Хорошо. – Я повернулась к девушке. – А ты, Валери?

– Мм, я вот думаю лучше наведаться на кухню за рецептом кекса или поискать старшую горничную и попросить ленту, чтобы починить платье?

– И то и другое, – вмешался в обсуждение Анри. – У нас до ужина еще почти три часа, все успеем. Я еще попробую отловить дворецкого.

– Не надо, почтенным господином Брасье займусь я. Или нет, отложим его на завтра. Уверена, что к утру вопросов только прибавится! Кстати, если кто еще не догадался – ближе к полуночи мы идем в монастырь смотреть, кто там шалит.

– Если шалит, – добавила Валери, любящая, чтобы за ней оставалось последнее слово.


Студенты разошлись в разные стороны, а я осталась возле куста мелких алых розочек и задумчиво общипывала одну из них, уже почти увядшую. За моей спиной что-то прошуршало, и хриплым голосом прошептали:

– Псс! Эй, дамочка!

Заинтригованная, я повернулась: за пышной гортензией виднелась невысокая фигурка в огромном клеенчатом фартуке и рабочих перчатках. Судя по цвету кожи и выдающемуся носу, это был гоблин, а по секатору в руке – местный садовник. Поняв, что на него обратили внимание, он замахал руками и двинулся вглубь сада, где за кустами и деревьями с трудом можно было разглядеть каменное строение, увитое виноградом.

Садовник провел меня по узкой тропинке между двумя сторожевыми шиповниками (вот честное слово, их колючки повернулись в мою сторону, когда я проходила!), распахнул дверь небольшого сарайчика и сделал приглашающий жест.

Я вошла.

Здесь было даже уютно, хотя немного зябко. Впрочем, камин горел, возле него стояли два старых кресла, заботливо укрытых лоскутными покрывалами, на окне висела кружевная занавеска, а на кровати громоздилась гора подушек под вышитой накидкой. И еще в домике – назвать его сараем было уже неловко – было безупречно чисто.

Гоблин смахнул воображаемую пыль с кресла и предложил мне сесть, что я и сделала, с любопытством уставившись на него.

– Это… – засмущался вдруг гостеприимный хозяин. – Вы, может, чаю хотите или еще чего, так только скажите, жена-то моя кухаркой у господ, так что мигом все сделает.

– Нет, спасибо, чай мы пили только что. Меня зовут Лавиния, а вас?

Я помнила, что сами гоблины фамилий не берут и никогда не называют никого по фамилии.

– Я это… садовник здесь, Вургл.

– Очень приятно. – Я протянула руку для пожатия.

Гоблин замер, стянул перчатку, вытер ладонь о штаны и торжественно ответил рукопожатием.

– Так вот, я чего сказать-то хотел… Вы не подумайте, они хорошие хозяева и платят хорошо, и кресла вон подарили. – Он с детской гордостью погладил бархатный подлокотник. – Только маленькую госпожу нужно отсюда уводить.

– Маленькая госпожа – это?..

– Мадемуазель Франсуаза. Хозяйка-то сама без магии и девочки стесняется, не знает, как быть с ней, а Франси учить надо, перегорит ведь! Она всю жизнь в саду провела, каждый кустик, почитай, мы вместе сажали, золотая девочка! – Вургл извлек из кармана фартука огромный клетчатый носовой платок и старательно высморкался.

– Так у мадемуазель Франсуазы магия жизни? Или земли?

– Нет-нет, у нее пение! – На эти слова я вытаращилась совершенно неприлично. – Франси поет, и рассада прямо на глазах становится крепкой, а мучнистая роса исчезает, будто и не было!


Пение! Если это не особая вариация стихии жизни, то что тогда?

Конечно, когда-то существовала магия сирен, но этой расы уже лет триста как никто не видел в нашем мире. На них в былые времена велась настоящая охота, ведь сирена, включившая свой особый голос, может убедить кого угодно в чем угодно – отдать все, что имеет, покончить с собой, повернуть войска против сюзерена. Это разновидность ментальной магии, но куда более сильная, чем то, чем владею я. Даже более сильная, чем у орочьих шаманов.

Распрощавшись с Вурглом, я сама не заметила за размышлениями, как вернулась в дом, и очнулась в тот момент, когда наткнулась в холле на дворецкого, распекающего за что-то одну из горничных.

– О! Брасье, вы-то мне и нужны! Скажите, в поместье есть какая-нибудь информация по монастырю Великой Матери?

– Да, госпожа Редфилд, конечно, одну минуту! – Он повернулся к горничной. – Иди, Элли, и в следующий раз вытирай пыль не только перед вазами, но и за ними тоже. И рамы картин протирай! Итак, госпожа Редфилд, прошу вас пройти в библиотеку.

Комната на втором этаже в самом конце коридора была заперта на ключ. Заметив мое удивление, Брасье пояснил:

– Хозяйка велела. Девчонки сюда бегали. Знаете ли, негоже горничным читать романы.

Он достал из кармана универсальный ключ, отпер замок и, распахнув дверь, пропустил меня внутрь.

Библиотека в замке Рикар-Монтраше была не слишком большой: комната площадью метров шестьдесят, уставленная шкафами, три кресла и письменный стол. Настольный календарь застыл на апреле. «Да, судя по всему, графское семейство не жалует это помещение! Странно, мне казалось, что предыдущий Рикар был весьма увлечен научными изысканиями по виноградарству и виноделию, – подумала я. – Ладно, это не слишком-то нас касается…»

– Итак, милейший Брасье, где мне искать материалы по монастырю?

– Вот, госпожа Редфилд. – Толстячок подвел меня к одному из дальних шкафов. – Здесь исторические материалы по графству. Думаю, вы разберетесь.

– Полагаю, что да… – Я смерила взглядом сооружение из красного дерева. – А что еще здесь есть, расскажете?

Дворецкий замялся.

– Ну-у… вот в первом шкафу возле двери – современные романы, дальше монографии по охоте, лошадям и собакам, это его сиятельство интересуется и молодых господ приучил. Возле окна – учебники, наследники его сиятельства обучались и продолжают обучаться дома. Потом справочники разнообразные, немного классической литературы…

– Очень интересно, – вяло покивала я. – А по виноделию есть что-то?

– Э-э-э… Простите, госпожа Редфилд, было, и довольно много. Но когда делали ремонт главного дома, эти книги вынесли в подвалы, скорее всего, они там.

«Догнивают, – закончила я мысленно. – Все страньше и страньше, как говорила одна девочка. Если бы я не была лично знакома с одиннадцатым графом Рикаром, я бы и не удивилась. Вот только Клемент-Лоран на своих виноградниках был буквально помешан, он скупал всю литературу, вышедшую по этой теме, да и сам написал пару статей в «Вестник». И чтобы его сын… ладно, прошло почти восемьдесят лет, пусть его внук вот так бросил в подвале предмет дедовой страсти? Что-то тут не сходится».

Кивком отпустив господина Брасье, я раскрыла стеклянные дверцы и стала перебирать историческую литературу.


Взвесив варианты, Валери первым делом отправилась к старшей горничной. Платье у нее с собой было единственное, и на его подоле в самом деле образовалась дырка. Ну дырочка, не очень большая. Проще всего было бы залатать ее магией, а потом просто купить при случае новое платье, но раз уж нужно получить информацию от слуг, девушка решила не пренебрегать этой возможностью.

Старшую горничную звали мадам Фрессанж, она работала в доме уже почти сорок лет и, как выяснилось постепенно, была изрядно обижена на хозяйку за то, что так и не получила заслуженной и почетной должности экономки. В ее ежедневной маленькой войне с дворецким этот высокий ранг, несомненно, был бы немалым подспорьем.

По этой ли причине или по какой-то другой, но, услышав от забавной взъерошенной гостьи («точно воробушек!» – подумала весьма округлая мадам) просьбу поискать кусок ленты, лиловой или сиреневой, чтобы привести в порядок платье, старшая горничная отнеслась к этому с пониманием. В кладовой был найден короб с лентами, кружевами, сутажной тесьмой и прочими необходимыми вещами, и две женщины – молодая и старая, тонкая и весьма упитанная – провели увлекательные двадцать минут, разбирая эти сокровища. Наконец Валери остановилась на подходящем варианте, и мадам Фрессанж лихо оттяпала кусок сиреневого шелка, который девушка аккуратно свернула и сунула в карман.

– Иголки и нитки у тебя есть? – Как ни старалась старшая горничная уговорить себя, что это гостья и, следовательно, нельзя воспринимать ее как любимую троюродную племянницу, ничего не получалось.

– А как же! – Валери улыбнулась. – Меня матушка научила никогда из дому не выходить без дорожного несессера.

Тут же она достала из кармана брюк и продемонстрировала маленький кожаный кошелек, в котором оказались иголки, нитки разных цветов, несколько разнокалиберных пуговиц и совсем уж крохотный тюбик клея. Девушка не стала говорить своей собеседнице, что обычно не вылезает из специальных зачарованных кожаных штанов, которые и когтями виверны не продерешь, а мелкие предметы, которые могут понадобиться, уже научилась хранить в пространственном кармане. Да и зачем об этом знать не имеющей магии мадам Фрессанж, женщине суровой, но трепетной?

– Ну и славно! Знаешь, у меня сейчас как раз время перерыва. Пойдем-ка на кухню и выпьем там по чашке хорошего кофе, пока господин главный повар изволят отдыхать.

– А если повар отдыхает, кто же сварит кофе?

– А старушка Хамбси на что? Признаюсь тебе, этот фу-ты ну-ты великий шеф Арман Кустозо горазд только щеки раздувать да пирожные взбивать. А вот если нужно приготовить хороший антрекот или, скажем, судака по-луарски, так это к нашей маленькой кухарке.

– Погодите, вы сказали – Хамбси? Она что, гоблин?

– Ну да… – Мадам Фрессанж остановилась, уперла руки в бока и сурово посмотрела на Валери. – А ты что, имеешь что-то против этой расы?

Та пожала плечами.

– Вовсе нет, просто всегда считала, что гоблины именно к готовке не слишком склонны. Вроде кто-то мне говорил, что они ароматы пряностей не различают.

– Ой, не знаю, что там все гоблины, но вот наша Хамбси…

Мадам Фрессанж продолжала болтать, пока они спускались с третьего этажа, преодолевали длинный коридор в служебной части дома мимо дверей холодных кладовых и черного хода к кухне. Оттуда пахло яблоками, свежим хлебом и жареным мясом.


Через сорок минут, уползая с кухни с набитым животом («Кушай, деточка, что же ты такая бледненькая! Вот кусочек телячьей котлетки для румянца!»), студентка пятого курса магакадемии Лютеции Валери Дюнуа чувствовала, что сейчас лопнет. Если не от пирожков тетушки Хамбси, то от обилия информации, которую надо немедленно рассортировать, записать и донести до госпожи профессора.


Анри постоял на вымощенном песчаником пятачке, покачался на каблуках, продумывая атаку на конюхов… В центре этой площадки журчал небольшой фонтан, а от него расходились четыре дорожки: к парадному входу, к воротам, конюшне и оранжерее. Возле оранжереи мелькнула белая рубашка госпожи Редфилд, молодой человек тряхнул головой и неторопливо пошел направо, разглядывая залитые заходящим солнцем клумбы.

Конюшня так только называлась: на самом деле здесь стояли два экипажа семьи Рикар, двухколесный гоночный экипаж старшего из сыновей, семнадцатилетнего Рауля, плюс четыре свободных места отводились для транспортных средств гостей. Вторая половина старинного каменного сооружения была отдана лошадям, и Анри предвкушал, как взглянет на выданный им экипаж, обсудит с местными конюхами тонкости содержания породистых скаковых, а потом уже тонко перейдет к интересующей госпожу Редфилд теме.

Но в конюшне явно происходило что-то не то: из дальнего стойла доносилось тоненькое жалобное ржание и выразительные словосочетания, используемые обычно в трудную минуту боцманами, извозчиками и рыбными торговками.

– Что случилось? – тихонько осведомился Анри у мальчишки, сидящего на чурбачке с травинкой в зубах.

– А! – Тот махнул рукой. – У Сиглави колики.

– Поподробнее, ну!

– Ох, Симаргл крылатый! – Юный любитель изящной словесности оторвался от изысканных пассажей главного конюха и повернулся к незваному гостю. – Ну парсийский жеребец хозяина, пятилетний, в самую силу вошел. Его господин наследник брал вчера и сады объезжал… – Мальчик мотнул головой куда-то, где, видимо, находились сады. – Конечно, спросить не у кого, только, я так думаю, он жеребца-то бродить оставил…

– И что?

Младший конюх помялся, потом с неохотой ответил:

– Наследник туда, в сады, на свидания ходит к Жанне из деревни. Коня бросил небось, а тот незрелой падалицы яблоневой наелся, вот и колики от газов. Жак, старший конюх, уже и прокол сделал, и водить пытался, только, похоже, дело совсем плохо. Вон, слышите, задыхается бедняга. Надо отсюда когти рвать, не запорют, конечно, не старые времена, но хорошо точно никому не будет.

– Ясно, – бросил Анри, уже не вслушиваясь в бормотание, содрал с плеч легкую куртку и отдал ее мальчишке. – Повесь куда-нибудь, а я попробую помочь. И не уходи пока, если что, сбегаешь… куда скажу.


Целительская магия не была основной для нашего героя, но, как всякий боевик, он владел ею в степени, достаточной для оказания первой помощи. Поскольку, как мы уже говорили, конюшни его семьи славились по всей Галлии и за ее пределами, в лечении лошадей Анри разбирался отлично.

Нетрудно догадаться, что очистка кишечника лошади что магически, что обычным ветеринарным путем – занятие дурно пахнущее. Так что через полчаса парсийский жеребец, счастливо избавленный от неправедно сожранных яблок и получивший возможность вдохнуть воздух полной грудью, дремал в своем деннике, мальчишка убирал грязную солому, а студент и старший конюх, раздевшись до пояса, отмывались под струей ледяной воды из крана. Анри не стал подогревать ее, чтобы не показаться неженкой и не потерять сияющий ореол героя и спасителя в глазах Жака.

– Это… господин маг… – сказал старший конюх с некоторой осторожностью. – Не побрезгуете, может быть, только надо это дело запить.

– Да что уж теперь брезговать? – Анри с сомнением осматривал свои джинсы. Похоже, магическая очистка не сильно повлияла на их плачевный вид. – Давайте только на Сиглави еще разок посмотрим, да и присядем где-нибудь на солнышке.

Жеребец по-прежнему дремал, дышал нормально, живот его больше не был раздут, словно воздушный шар. Анри вместе со старшим конюхом сел на плотный брикет сена возле западной стены конюшни, щурясь на закатное солнце, и Жак протянул ему фляжку. Тот глотнул, причмокнул и глотнул еще раз, после чего вернул сосуд хозяину с явным сожалением.

– Вот то-то и оно! – прочувственно прокомментировал конюх и надолго присосался к горлышку.

Они помолчали, после чего Анри сказал лениво:

– Как же это он так неосторожно в сад-то забрел? Взрослый ведь уже, должен знать что к чему.

– Кто?

– Ну кто Сиглави в сад завел? Наследник графа, разве нет?

– Да какой он наследник, пыль одна да воображение! – скривился Жак. Судя по всему, загадочный напиток из фляжки и в самом деле помог ему расслабиться. – Я здесь при этой конюшне уже четвертый десяток лет работаю, так что насмотрелся. Был граф Жюльен де Рикар…

– Это когда?

– Ну вот лет двадцать пять назад умер его отец Клемент-Лоран, так и принял он права на имущество, обязанности и прочее. Женился Жюльен, ох и свадьба была! Три ящика лучшего «Монтраше» на нас на всех выдали… – Он примолк, мечтательно жмурясь, глотнул из фляжки еще раз, уже умеренно, и протянул ее Анри. Тот только нетерпеливо мотнул головой, и конюх продолжил: – Жена его графиня Магдалена красавица, дочку родила, и все было замечательно. А потом приехал кузен хозяина откуда-то из Нового Света. Этьен…

Имя он произнес так, будто выплюнул какую-то несусветную гадость, приставшую к языку, и надолго замолчал.

«Магдалена. А хозяйка представилась как Кларисса», – подумал Анри, уже понимая, что же произошло в благородном семействе.

– Я что-то путаю или нынешнего графа Скавуа де Рикара зовут как раз Этьеном? – осторожно подтолкнул он к продолжению рассказа.

– Нет, парень. Ничего ты не путаешь. Господин граф Жюльен погиб на охоте, упал с лошади и сломал шею. И было это… – Он задумался. – Да вот восемнадцать лет уже прошло, дочке их только-только два года исполнилось тогда. Госпожа графиня уж так горевала, почернела вся, да… А через полгода вышла замуж за Этьена, и он принял ее фамилию.

– Жа-ак! – раздался откуда-то голос дворецкого.

Конюх подхватился, спрятал фляжку во внутренний карман куртки и сказал… даже не сказал, а прошипел:

– Ты только молчи, господин маг, о том, что я тут наболтал! А то и мне головы не сносить, и тебе хорошо не будет.

И исчез, будто не было.

Анри вздохнул, зашел на конюшню, еще раз взглянул на вылеченного Сиглави, забрал с гвоздя свою куртку и побрел к дому. Конца истории он не услышал, но додумать ее было несложно. Надо обо всем доложить госпоже Редфилд, только хорошо бы сначала переодеться…


– Значит, и граф у нас липовый, и графиня ненастоящая. Есть только дочка… интересно, увидим ли мы ее вечером? – задумчиво сказала Валери.

– Полагаю, что девушку стараются не выпускать при гостях, – ответил Анри. – За чаем ее не было.

– За чаем мадам о ней даже не упомянула, и теперь понятно почему. – Я прошлась по комнате и сердито пнула пуфик. – Не понимаю, куда смотрела геральдическая палата? Ведь наследование титула должны были подтвердить!

– Вообще несколько странно, даже если бы наследовала дочь Жюльена Скавуа де Рикара, и то старцы из палаты должны были вцепиться в нее всеми своими беззубыми челюстями! – Анри хлопнул ладонью по колену. – Нет, но я же говорил, что здесь что-то нечисто!

– Это ты в прошлый раз говорил, – не преминула возразить Валери. – А почему должны были… хм… вцепиться?

– Да потому что в Галлии наследование ведется по мечу, а не по прялке!

– Неужели не бывает случаев?..

– Бывают! И именно для них существует геральдическая палата.

– Идиотизм какой-то, – фыркнула Валери и отвернулась.

– Вернемся все же к нашим Рикарам и не Рикарам, – призвала я их к порядку. – И прежде всего я отправлю вестник… Так, Равашалю, наверное. Запрос от руководителя Службы магбезопасности придаст этим бюрократам немного скорости. Ага, и второй запрос – Кайонну о магии сирен. А мы с вами тем временем попробуем взглянуть на девицу и понять, все ли так печально, как нам показалось. Да, Валери, ты хотела дополнить?

– Хотела. Тетушка Хамсби и мадам Фрессанж тоже работают здесь лет сорок, а вот дворецкий пришел вместе с нынешней графиней, это ее человек. Сказанное ими подтверждает наши выводы… Только я не понимаю, должны ли мы заниматься вопросом неправильного наследования? Мы же вроде как королевских невест изучаем?

– Вопрос интересный… – Я села в кресло. – Ну, во-первых, если его величество выберет наследницу графства Рикар в качестве будущей жены, то вопрос правомочности наследственных прав на ее имение, виноградники и прочие богатства будет актуален, и еще как. Во-вторых… Понимаешь, тем и интересна работа в магбезопасности… и тем же сложна, кстати! Мы не можем пройти мимо любых магических нарушений. Если я расследую какое-то дело, ну, скажем, пытаюсь поймать некоего свихнувшегося темного мага и попутно встречаю, например, магическое убийство…

– Или, как в нашем случае, незаконное преследование магически одаренного разумного существа, – дополнил Анри.

– Да, вот именно. Так вот, в таком случае я обязана вызвать оперативника из местной магбезопасности. Если случай сложный или опасный – из Лютеции. Если ситуация «горит», то извивайся как хочешь, но решай оба дела разом.

– А вы считаете, что в данном случае сирену именно преследуют?

– Любые способности надо развивать и учить пользоваться ими, в противном случае они или увядают, или разносят хозяина на куски. Да что говорить. – Я ткнула пальцем в Валери. – Ты вполне могла не поступать в академию, а остаться с родителями в окрестностях Орлеана и выращивать лук и капусту. Твоя магия земли отчасти использовалась бы, а огонь так и остался бы невостребованным. Через какое-то время ты или спалила бы все вокруг, или перегорела сама. Согласна?

Валери мотнула головой, что я решила считать согласием и продолжила:

– Ну вот, а теперь посмотри, что происходит с Франсуазой Скавуа де Рикар. У графини Клариссы магии нет. Более того, она неприязненно относится к ее проявлениям у девушки, значит, той приходится не столько контролировать свой талант, сколько задавливать его.

– Если я правильно помню, магия сирен всегда развивалась медленно, они входили в полную силу примерно к третьему совершеннолетию, – сообщил Анри.

– То есть у Франсуазы еще год, ей ведь сейчас двадцать, так?

– Ну да, получается, так…

– Мне кажется, это как раз та самая точка перелома, о которой вы говорили как-то на лекции, госпожа профессор, – очнулась Валери. – Если сейчас начать ее учить, то к моменту полного раскрытия таланта Франсуаза подойдет подготовленной…

– Ладно, – прекратила я дискуссию. – Идите чистить перышки, в двадцать минут девятого встречаемся здесь. А я пока пару вестников отправлю.

Студенты пошли на выход, но уже в дверях Валери не удержалась от вопроса:

– Простите, госпожа профессор, а ваши перья чистить уже не надо?

– Брысь! – крикнула я.

Тапка стукнулась о закрытую дверь. Впрочем, вопрос о прихорашивании был резонным: я, конечно, не свеженькая двадцатилетняя девушка, прелестная хотя бы уже натуральным румянцем и блеском глаз, но все-таки и не такая старая ворона…

Или такая? Взгляд в зеркало не показал ничего нового: та же короткая стрижка, белые волосы – не то совсем блондинка, не то седая, не разберешь, светло-голубые глаза, подтянутая фигура… Морщин нет. И спасибо на этом.

Вестники к Равашалю и Кайонну ушли быстро, а ответы свалились на меня еще быстрее. Птичка от главы Службы магбезопасности и моего непосредственного начальника присоединилась ко мне под душем:


«Лавиния, три года назад ты сказала, что решила отойти от дел (в пятый раз, между прочим!), и я вздохнул с облегчением. Чувствую, эти три года прошли для меня зря. Теперь о деле. Как и следовало ожидать, секретарь геральдической палаты совершенно не в курсе этой истории. Хотя я лично не понимаю, какой смысл в секретаре, если он не может мгновенно ответить на вопросы хотя бы по последней сотне дел? В общем, завтра я намерен запустить в это сонное царство пару-тройку шершней повышенной злобности, так что рассчитываю уже к обеду добыть для тебя подробности. При встрече расскажешь».


Я бросила влажный листок в холодное жерло камина, подожгла искрой и, дождавшись, пока бумага подернется серым пеплом, тщательно растерла кочергой.

А ректор Магической академии осчастливил в момент выбора одежды к ужину. Жорж де Кайонн был краток:


«Ни разу в жизни с сиренами не сталкивался. Переадресовал вопрос менталистам, а сам пошел в библиотеку к Либеру. На что ты меня толкаешь?!»


Эту записку постигла судьба ее предшественницы, а я застегнула пуговицы парадной белой рубашки, набросила легкий серый жакет и в качестве финального жеста взъерошила волосы.

Студенты мои выглядели, как и положено: Анри блистал (семнадцать поколений титулованных предков, как ни крути), Валери была хорошенькой и свеженькой. Я осмотрела ее бледно-сиреневое платье с парой бантов в стратегических местах и спросила невежливо:

– Дырку ты так удачно проковыряла?

– Вовсе нет, – пожала она плечами. – За ветку зацепилась. Как раз перед последним экзаменом мы гуляли…

– В парке, – подхватил Анри. – В парке родительского загородного имения, что в Аквитании.

– Ладно… Итак, если девушки на ужине не будет, что мы делаем? Ваши предложения?

– Можно воспользоваться либо кухаркой, либо старшей горничной, – незамедлительно ответила Валери. – Конюхам нечего делать на господском этаже, а Франсуаза останется в своих комнатах, больше негде; дворецкому доверять нельзя, он, скорее всего, человек нынешнего графа…

– Садовнику тоже там делать нечего, – продолжил Анри. – Кухарка может отнести молодой госпоже ужин, ну а для визита старшей горничной и повода придумывать не надо.

– Хорошо, тогда так и сделаем. Дюнуа… Дюнуа!

Валери стояла у окна и что-то разглядывала в саду.

– Можем обойтись без милейшей госпожи Фрессанж, – сказала она негромко. – Как я понимаю, Франсуаза отправилась в розарий, так что мне никто не помешает догнать ее и завести разговор.

– Отлично. На ужин опоздаешь и будешь старательно краснеть, чтобы хозяева какое-то время отвлекались на тебя. А девушке предложи заглянуть в твою комнату попозже вечером, скажи, что…

– Госпожа профессор, ну неужели вы зря нас учили? Найду что сказать, по ситуации решу!

Фразу она договаривала, уже закрывая за собой дверь.


Итак, обычный семейный ужин в доме графа де Рикара.

Или не совсем обычный, потому что за столом присутствуют трое неожиданных гостей, а вот старшей дочери нет. У бедняжки мигрень, как сообщила уже знакомая нам прекрасная Кларисса.

Ее муж. Это, конечно, дело вкуса, я бы на такого не польстилась. Этьен Скавуа де Рикар высок, очень плотен, чтобы не сказать тучен, и светится столь нездоровым красным цветом лица, что меня так и тянет проверить уровень его кровяного давления. Ест много и жадно, будто весь день голодал. Не маг.

Старший сын и наследник Рауль, тот самый, который чуть не загубил роскошного отцовского жеребца. При взгляде на этого юношу ни у кого не возникает сомнений, чей он сын: примерно двадцать лет назад Этьен должен был выглядеть точно так же. Магии тоже нет ни капли.

Младший… Младшему всего десять лет, и, вообще-то, по всем правилам он должен ужинать в детской. Но этот мальчик явно матушкин любимчик, и выпускать его из поля зрения она не хочет. Приглаживает волосы, касается рукава, подкладывает вкусный кусочек на тарелку… Мальчишка дергает плечом, стряхивая ее руку, и бросает на мать хмурые взгляды. Не то ему за что-то сегодня досталось, не то ревнует старшего брата к отцу, непонятно. В его ауре я вижу крохотную искру магии земли, если бы раздувать ее осторожно и тщательно, можно было бы… ну, что тут говорить. Судя по плохо скрытому отвращению, с которым Этьен смотрит на мою визитку, магов здесь не любят.

Интересно почему?

Впрочем, это не мое дело, здесь у нас другие задачи.

Как мы и договаривались, Валери опоздала к назначенному времени ужина, неловко извинялась и краснела. Извинения были приняты, и, чтобы показать свою расположенность к девушке, хозяева затеяли с ней длинную беседу о получаемом ею образовании. Тем временем я, чуть прикрыв глаза, включила магическое зрение и рассматривала особняк изнутри.

Два огонька на кухне, один желтый, другой зеленовато-голубой. Человек и гоблин, то есть кухарка и, видимо, тот самый знаменитый повар. Несколько бледно-желтых огоньков по второму этажу двигаются быстро – горничные готовят спальни ко сну? Ага, а вот здесь, в левом, хозяйском, крыле кто-то не двигается. И светится не желтым, а серебристо-голубым.

Вот готова поспорить на коробку лучшего трубочного табака против деревенской махорки, что это наша Франсуаза и что в ее предках не так давно отметились еще и эльфы. Кстати, а что граф и его супруга?

Ну вот… как и следовало ожидать, ни у Клариссы, ни у ее мужа нет и следа эльфийской крови. Ни серебра, ни синевы, чистый здоровый желтый цвет, что лишь подтверждает нашу версию.

Подали сыры: кусочки пармезана, сладковатая горгонзола дольче, пронизанный острыми сине-зелеными изгибами рокфор. Между ними располагались небольшие розетки с медом и горки орехов. Вино тоже сменили, и на столе появилась бутылка сотерна. Хм… Интересно, неужели это довольно редкое десертное вино теперь делают не только в Бордо, но и в Бургони? Что-то не помню я, чтобы мой давний знакомец Клемент-Лоран де Рикар планировал начать такой эксперимент. Смотрю на неприметную белую этикетку: нет, никаких неожиданностей, апелласьон Барсак. Бордо.

Уважающий себя винодел, какими испокон веков были Рикары, не подал бы на стол вино своего прямого конкурента, а вот моему соседу напротив это решительно все равно.

Мой взгляд поймал глаза Анри, и я указала на бутылку. Да-да, мой мальчик, я все вижу. Вижу и обдумываю.


После ужина я вышла в сад покурить, поразмышлять, подождать. Села в беседке… От каких-то кустов, неразличимых в темноте, так пахло медом, пряностями, цветами, что аромат моего любимого табака «Peterson Old Clakamannshire» казался на этом фоне грубым и плоским, и я со вздохом отложила трубку. Звезды были крупными, словно рассыпалось жемчужное ожерелье, на дереве пробовала голос неизвестная мне птица, цветы благоухали, как кокетка перед балом, даже лучше…

Я уже собралась было задуматься о смысле жизни, но в этот момент в комнате Валери зажегся свет. Ага, ну, значит, и мне пора присоединиться к компании.


Девушка, поднявшаяся из кресла мне навстречу, была очень похожа на своего деда. Никуда не денешься, магически усиленное наследование фамильных черт – тонкий нос, большие темно-серые глаза под тяжелыми веками, высокие скулы, длинные мочки ушей…

– Добрый вечер, госпожа баронесса! – Она присела в реверансе.

– Добрый вечер, Франсуаза! Надеюсь, вы позволите называть вас так, в конце концов, я была знакома еще с вашим дедом.

– Разумеется…

Мы сели в кресла у камина, Валери устроилась на моем подлокотнике, а Анри расположился на мохнатой белой шкуре спиной к огню.

– Итак, мои ученики немного просветили вас, что именно я намерена предложить?

– Да… но разве я не опоздала учиться? Мне уже двадцать.

– В академию принимают студентов любого возраста. Бывает ведь и так, что магия просыпается поздно. У меня был студент, который получил огненный дар в тридцать пять после удара молнии. Конечно, чем ты старше, тем тяжелее воспринимать новые навыки, но к вам это не относится.

– Почему?

– Если я правильно поняла, у вас дар сирены, так?

В ответ она только кивнула, лицо зарозовело.

– А можешь что-то сказать нам… тем голосом? – полюбопытствовала Валери.

Франсуаза опять кивнула, закрыла глаза и произнесла несколько слов… Вот как бы это объяснить? Мне показалось, что слышать этот голос – самое большое счастье, какое может встретиться на пути, что я готова идти за этим волшебным звуком куда угодно и сколь угодно долго, лишь бы девушка говорила…

Наваждение схлынуло.

– Однако! Я даже не понял, что вы сказали! – восхищенно присвистнул Анри. – Слышал звук, но не смысл!

Юная сирена опустила голову и судорожно вздохнула.

– Да… Я знаю, что не должна им, этим голосом, пользоваться при ком-то, матушка мне запретила. Это неприлично…

– Глупости какие! – рассердилась Валери. – Неприлично не пользоваться и преступно разбазаривать редкий дар!

– Но…

В этот момент раздался стук, и практически сразу же дверь распахнулась. На пороге стояла Кларисса Рикар.

– Ох, прошу прощения, что беспокою, но мне показалось, что был какой-то шум. Вы ничего не заметили?

Мы с Валери переглянулись, и я пожала плечами.

– В вашем саду так поют соловьи, что ничего более услышать невозможно!

Из темного угла возле камина раздалось еле слышное хихиканье. Ну да, разумеется, в короткое мгновение, пока дверь еще не открылась, Анри успел подхватить Франсуазу, затолкать в густую тень и прикрыться с ней вместе заклинанием невидимости.

Я поднялась с кресла.

– Если мы с моей ученицей можем чем-то вам помочь, дорогая Кларисса, вам стоит лишь сказать!

Хозяйка дома промямлила невнятное извинение, спросила, все ли в наших комнатах в порядке, и, пожелав спокойной ночи, исчезла. Через пару томительных секунд Валери тихонько хрюкнула:

– Госпожа профессор, надо спросить у вашего нового знакомца, местного садовника дядюшки Вургла, не досаждает ли им колорадский жук.

– Зачем?

– Да у вас было столько яда в голосе, что хватило бы на целое картофельное поле!

Франсуаза непринужденно рассмеялась.

– Ну хорошо, – резюмировала я. – Итак, дорогая юная леди, у вас есть две возможности. Вы можете уехать вместе с нами послезавтра утром, как и планировалось, до осени подготовиться к поступлению и с пятнадцатого сентября начать учиться. Второй вариант – готовиться самостоятельно и приехать в последних числах августа.

– Вообще-то, вариантов три, – возразил Анри. – Третий – слушаться опекунов, и он довольно быстро сливается со вторым.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что Франсуазу никто не выпустит. Ее мигом просватают за какого-нибудь соседа, а через год, с третьим совершеннолетием, неиспользуемый дар начнет стираться.

– Я… – Голос девушки дрогнул, но договорила она вполне твердо: – Конечно, я поеду с вами.

– Хорошо. Вы понимаете, что это – фактически бегство, и взять с собой любимого мишку и весь гардероб не получится? – Она кивнула, и я продолжила: – Мы припугнем Клариссу и ее супруга, но в эффективности этого воздействия уверенности у меня нет. Поэтому возьмите только самое необходимое, с остальным разберемся.

– Госпожа Редфилд, почему вы это делаете?

– Потому что у вас редкий дар, который надо развивать. Потому что любому разумному нужно помогать, дабы он занимался тем делом, к которому у него есть талант и желание. Потому что когда-нибудь вы точно так же вытащите из трудной ситуации слабого. Потому что вас хвалил дядюшка Вургл. Выбирайте причину, которая вам больше нравится!


Когда Франсуаза выскользнула в коридор, я взглянула на часы и сказала:

– Ну и какой вопрос теперь я должна вам задать?

– Что будем делать с ненастоящим графом? – предположила Валери.

Ее приятель помотал головой.

– Не-а, с ними-то все ясно! Завтра придет ответ из геральдической палаты, далее каждый их шаг будет рассматриваться под увеличительным стеклом, да еще и его величество добавит… пару плюх. Этим людям не позавидуешь.

– Тогда какой же?

– Пойдем ли мы сегодня изучать заброшенный монастырь?

– Правильно, Траси! – Я улыбнулась. – Десять минут вам на переодевание в темное и удобное, встречаемся в саду на южной дорожке.


Южная дорожка привела нас к кустам, плотно посаженным вдоль высокой металлической решетки.

– М-да… – Я с сожалением подумала об оставленных в комнате перчатках. – Ваши предложения, господа?

– Через ворота нам не выйти. – Анри подошел к кустам вплотную. – Да и они на другом конце поместья, туда только идти минут двадцать. Должна быть калитка…

– И хозяева любезно не запирают ее на ночь, чтобы гости могли прогуляться в полной темноте по буеракам, – подхватила Валери.

«Они оба совершенно уверены, что я предложу выход, – подумала я. – И в то же время стараются найти его и сами… Хорошие дети, правильно, что я их взяла с собой!»

– Ну-у… тогда вот так! – Анри пробормотал формулу воздушного мостика, добавив туда незнакомый мне элемент, и сделал жест активации.

Повисло молчание, которое прервал вопрос Валери:

– И что? Твои ступеньки и на солнце-то не видно, а в такой темноте мы с них мигом сверзимся!

– Не вопрос! – И по щелчку пальцев призрачный зеленый свет пробежал по краям лесенки.

– Так-то лучше. – И Валери первой перебралась на другую сторону ограды.


Остатки монастырских башен и колокольни черными силуэтами выделялись на зеленоватом июньском ночном небе. Где-то за спиной у нас гулко ухнуло, мазнуло чем-то мягким по моему уху, и пронеслась мимо стремительная светлая тень. Я отшатнулась от неожиданности, споткнулась и помянула Темного.

– Сова! Здоровенная какая, метра полтора размах крыльев, – заметил Анри.

– Ты что, сов боишься? – не преминула поддеть Валери.

– Скорее уважаю.

– Траси, Дюнуа, потише, – прошипела я.

От развалин, смешно сказать, и в самом деле тянуло магией.

Я решила, что спотыкаться мне надоело, и пустила впереди себя крохотный магический фонарик, освещавший только дорожку. Впрочем, в предрассветной мгле и этого было довольно, чтобы увидеть заросли по обеим ее сторонам и распахнутую, криво висящую калитку впереди.

Мы миновали рассыпающуюся каменную ограду, и впереди выросло здание. Проемы окон зияли чернотой, серый камень был почти неразличим, только белели смутно колонны, обозначавшие вход.

– Мы что, внутрь пойдем? – прошептала Валери.

– Погоди минутку!

Закрыв глаза, я раскинула сеть, постаравшись растянуть ее по всему монастырю. Это заклинание, разработку коллег из Барсы, я узнала совсем недавно и при каждом удобном случае тренировалась, так что сейчас могла наложить его на вполне приличную территорию. Или на большой объем, как чуть раньше в особняке. Ярко-желтым сияли совсем рядом мои студенты, синевато-зеленые мелкие пятнышки метнулись в кусты…

– Похоже, что никого, кроме нас, в округе нет. Зайцы и мыши не в счет. Так что да, пойдем внутрь.

Каменная дорожка заросла травой, но все же была различима в слабом свете магического фонарика. Мы подошли к двери – здание оказалось храмом, и не колонны белели у входа, а статуи дев-воительниц, спутниц Великой Матери. Справа – Рангула с мечами, слева Вестала с луком и стрелами. От тонкой резьбы, украшавшей когда-то их одежды, почти ничего не осталось, да и лица были сглажены временем и непогодой.

Крыша здания обвалилась, только в апсиде над бронзовой статуей богини остался купол. Великая Матерь была изображена традиционно завернутой в пеплос, край которого покрывал голову. Левая рука придерживала угол плаща, правая – поднята в благословляющем жесте. Вот эта статуя сохранилась отлично, я даже подумала мельком, что надо сообщить о ней в главный храм Лютеции, пусть присмотрят.