# Жизнь взаймы

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

Новый роман о мастере сыска полковнике Льве Гурове. Четверть века на книжном рынке!

Во дворе своего дома застрелен начинающий предприниматель Рауф Гулиев. По найденным у него документам следствие установило, что убитый имел огромные долги, в основном перед мелкими финансовыми организациями. Полковник МУРа Лев Гуров недоумевает: неужели кредиторы начали расправляться со своими должниками таким жестоким образом? Он берет в оборот директора одной из заемных фирм и выясняет, что Гулиев – не единственная жертва «долгового» бизнеса. Кто-то давно и планомерно убирает заемщиков, преследуя куда более чудовищные цели, чем просто возврат денег…

© Макеев А.В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## Глава 1

Старый обшарпанный «Фольксваген» ехал по пыльной проселочной дороге. За рулем сидел молодой мужчина типичной кавказской внешности. Худое смуглое лицо, крупный нос с горбинкой, кончик носа слегка опущен вниз. Густые черные волосы жесткими прядями спадали на воротник несвежей рубашки. Они давно требовали стрижки, но, видимо, это мужчину мало беспокоило. Глубокие борозды, прочертившие лоб, и хмуро сдвинутые кустистые брови говорили о том, что на данном жизненном этапе владельцу неряшливой прически проблем хватает. Заботы о внешности явно отошли на задний план.

Жилистые руки так вцепились в рулевое колесо, что казалось, он собирается вырвать его с корнем и вышвырнуть в открытое окно. Желваки на скулах ходили ходуном, тонкие губы прятались в усах, которые не могли скрыть напряжение молодого мужчины. Но главным подтверждением того, что у мужчины не все гладко в жизни, являлось то, что, находясь в салоне один, он разговаривал вслух. Нет! Он не просто разговаривал, а ругался, на чем свет стоит проклиная всех и вся, при этом обращался сам к себе по имени.

– О чем ты только думал, Рауф! Как мог подписаться на такое? С каких пор в роду Гулиевых появились недоумки? Черт бы тебя побрал! Тебя и всех твоих кредиторов. Нет, лучше бы только кредиторов, но разве это зависит от твоего желания?

Впереди идущая машина сбавила ход, собираясь остановиться у обочины. Рауф резко вывернул руль, пытаясь избежать столкновения. Он высунулся из окна и грубо обругал водителя. Тот в ответ выставил в форточку средний палец. Рауф резко ударил по тормозам, собираясь продемонстрировать зарвавшемуся, как он относится к неприличным жестам, но вовремя одумался.

– Остынь, Рауф, – вновь набирая скорость, приказал он себе. – Тебе только дорожных разборок не хватало. Этого подонка и без тебя проучат рано или поздно. Таких придурков всегда настигает расплата.

Автомобиль-нарушитель остался далеко позади, Рауф тяжело вздохнул.

– Его ты считаешь придурком, кто же тогда ты? – выезжая на шоссе, философски изрек он. – Нарушение правил дорожного движения по сравнению с твоими художествами – просто детская шалость. Черт, ну почему, почему так происходит? Ведь все было просчитано!

Какое-то время он ехал молча, но тревога не отпускала. Эту поездку он предпринял в надежде все исправить. Не вышло. Теперь придется все начинать сначала, а время поджимает. Не просто поджимает, его уже не осталось. Совсем. На завтрашний день назначена встреча. Что она принесет? Рауф полагал – ничего хорошего.

– Еще и эта сука, – в мыслях Рауф переключился на другую волну, и ругательство само сорвалось с губ. – Мерзкая, грязная шлюха. Как она могла поступить так с тобой?

Он снова грубо выругался и даже сплюнул в форточку. Встречный ветер подхватил плевок и вернул в салон. Мокрое пятно растеклось по несвежей рубашке.

– Отлично, – проворчал Рауф, стирая слюну рукавом. – Может, заодно и помочишься сам на себя? Для полной гармонии.

Делать этого он, разумеется, не стал. Досадное происшествие на некоторое время отвлекло его от печальных мыслей, к тому же дорога подошла к магистральной развязке: Рауф въезжал в Москву. Ехать оставалось недолго. По прямой по шоссе Энтузиастов до следующей развязки, миновав лесопарковую зону Измайлово и преодолев запутанный лабиринт дорог, перебраться на улицу с нелепым названием Электродная, где он занимал однокомнатную квартиру в многоэтажном доме. Квартира эта ему не принадлежала, но он находился не в том положении, чтобы проявлять щепетильность и отказываться от дармового жилья.

– Ладно, ладно, сейчас главное – успокоиться. – Рауф вновь заговорил вслух. – Ситуация такова, какова есть, и, раз уж ты влип, постарайся хотя бы не паниковать. Холодный душ тебе не повредит. Думай об этом. Завтра будет новый день, и кто знает, может, на этот раз тебе повезет.

«Фольксваген» свернул на знакомую улицу, миновал сетчатое ограждение автомобильной стоянки, устроенной жильцами дома для личного пользования. Толку от ограждения было немного, но кое-кого из владельцев авто это успокаивало. Притормозив у самого въезда, Рауф поискал глазами свободное место. Как всегда, практически все места оказались заняты, большая часть жильцов возвращалась домой раньше Гулиева. Присмотрев место в углу стоянки, Рауф проехал вдоль плотного ряда машин, произвел нехитрые манипуляции и втиснул «Фольксваген» между подержанным «Пежо» и новехонькой «Калиной». Заглушив мотор, он опустил голову на руки, которые все еще сжимали рулевое колесо. Так он просидел довольно долго.

Особых причин сидеть в машине, вместо того чтобы идти домой, у Рауфа не было. Уже много месяцев он жил один. Ему не нужно было ни перед кем отчитываться за позднее возвращение. Некому было устраивать скандалы и разборки. Уже некому. Просто в салоне своего «Фольксвагена» он чувствовал себя увереннее. Но домой идти все же было нужно. Завтра его ждет трудный день, очередной трудный день, перед которым следовало хорошенько выспаться.

Усилием воли Рауф заставил себя поднять голову. Встряхнувшись, он вышел из машины. В ночной тишине звук закрывающейся дверцы прозвучал слишком громко. Рауф нажал кнопку, активируя сигнализацию. Фары дважды моргнули и потухли. Сунув ключи в карман, Рауф медленно двинулся вдоль припаркованных авто.

Мысли его были далеко. Видимо, поэтому он слишком поздно сообразил, что на стоянке он не один. А поняв это, застыл как вкопанный. От черного силуэта его отделяло не больше трех метров. Рауф пытался рассмотреть выражение лица человека в черном, но было слишком темно. Освещения от уличного фонаря едва хватало на то, чтобы вообще хоть что-то разглядеть. И все же Рауф его узнал. Нельзя сказать, что это принесло Рауфу облегчение, но язык развязало.

– Снова ты, – превозмогая страх, произнес он. – Мы ведь договорились. У меня еще есть время, ведь так?

Человек в черном молчал. Рауф выдержал небольшую паузу и снова заговорил:

– Не подумай, я не собирался сбегать. Просто решил прокатиться. Это ведь не запрещено? Если вас это беспокоит, надо было предупредить. Я бы и носа из дома не высунул, – голос Рауфа звучал заискивающе.

Слова Рауфа на человека в черном не произвели должного эффекта. Он переступил с ноги на ногу, и Рауф увидел то, что до этого скрывала тень. Огромный, тяжелый пистолет с навинченным на дуло глушителем. По спине пробежали мурашки, в желудке что-то перевернулось, к горлу подступила тошнота. «Надо что-то сказать, – пронеслось в голове. – Не молчи, Рауф, только не молчи».

– Послушай, зачем это тебе? Я ведь обещал, что завтра все будет. Хочешь, отдам тебе ключи от машины? Забирай ее. Только не дури, моя смерть ничего не даст, ты и сам это понимаешь, – быстрой скороговоркой заговорил Рауф. – Знаю, у нас были разногласия, но все это в прошлом. Теперь я понимаю, насколько глупо я вел себя поначалу, но ведь это не повод, чтобы…

Договорить Рауф не успел. Он не услышал звука выстрела, лишь слабый хлопок, будто кто-то разрядил новогоднюю хлопушку. Но алое пятно в области сердца, расползающееся по светлой рубашке, рассмотреть успел. Еще до того, как пришла боль. До того, как пришло осознание, что его, Рауфа Гулиева, больше нет. Как в третьесортных боевиках, он поднял руку и дотронулся до алого пятна. Пальцы тут же окрасились кровью.

– Зачем? – поднимая глаза на человека в черном, прошептал Рауф.

Тело его медленно, очень медленно осело на землю. Он крепко зажмурил глаза. «Не хочу видеть смерть. Пусть уж так». Это была его последняя осознанная мысль. Дальше все произошло быстро. Рот наполнился кровавой слюной, тело начали сотрясать конвульсии, и через тридцать секунд все было кончено.

Падая, Рауф задел одну из машин. Сработала сигнализация, еще минуту назад тихий двор огласил рев сирены, настолько мощный, что от ее вибрации сработала сигнализация еще пары машин. Из окон начали высовываться головы автовладельцев.

– Какого хрена вы там творите? – грубо пробасил мужчина со второго этажа. – Сейчас спущусь, задницы вам надеру!

– Лухов, опять твоя оглашенная орет, – заверещал женский голос с шестого этажа. – Дождешься, накатаю жалобу в прокуратуру, они заставят тебя чужой сон уважать.

– Тебе-то что за дело, Катерина? Ты все равно ночи напролет своего сопляка ублажаешь, – весело парировал женский голос откуда-то сбоку. – Или с ритма сбиваешься?

Высказывание второй женщины развеселило публику. Громкий смех перекрыл затихающие звуки сигнализации.

– А ты не завидуй, Наталья, будет и на твоей улице праздник, – не растерялась Катерина. – Вот надоест мне мой сопляк, я его тебе по сходной цене сплавлю.

– Ох, охальники, – ворчливо произнес старческий голос с первого этажа. – Языки бы вам горчицей намазать.

– Лучше хреном, дед Василь, – рассмеялась Наталья. – Катьке точно больше понравится.

– Да погодите вы ржать-то, – остановил Наталью дед Василь. – Чегой-то там не того. Вроде у луховской колымаги лежит кто-то. Может, дурно человеку. Лухов, спустись, глянь.

– Делать мне больше нечего, – огрызнулся Лухов. – Небось Демид опять нажрался, вот и валяется. Ничего, до утра проспится, сам уйдет.

– Да не похож на Демида. Чернявый он, а Демид к соломе ближе, – возразил дед Василь. – Сходи, Лухов, не мне же, старому, тащиться.

– Ладно, черт с тобой, спущусь, – пообещал Лухов. – Но если это Демид, я его к тебе притащу. В качестве компенсации.

Слова деда заинтересовали жильцов. Пока Лухов спускался вниз, любопытные взгляды скользили по двору, ожидая продолжения веселья. Дед Василь наблюдал, как Лухов выходит из подъезда, как неохотно плетется к своей машине. Наблюдали и остальные жильцы, разбуженные резкими звуками луховской сигнализации. Все они видели, как Лухов вдруг застыл на месте, точно на невидимую преграду напоролся.

– Ну, чавой там? – окликнул Лухова дед Василь. – Демид?

– Твою-то Дерибасовскую, – в сердцах выпалил Лухов. – Ну, дед, спасибо тебе.

– За что благодарность? – переспросил дед Василь.

– «Скорую» вызывай! – взревел Лухов. – А лучше полицию. Тут человека убили.

Из окон зазвучали охи и ахи, а спустя две минуты двор заполнился любопытными жильцами. Сколько Лухов ни орал, чтобы не толпились возле тела, сколько дед Василь ни стращал всевозможными последствиями, кольцо зевак сжималось вокруг тела. К моменту приезда полиции автостоянка во дворе была забита до отказа, следы потенциального преступника затоптаны, а предшествовавшие трагедии реальные события в головах свидетелей густо перемешались с красивыми, но выдуманными подробностями.

* * *

Вот уже час полковник Гуров мерил шагами кабинет на Петровке. От одной стены до другой, вдоль окна до угла, по диагонали и обратно. Он пребывал в бешенстве, а в таком состоянии на одном месте не усидишь. В бешенство же его привел не какой-то зарвавшийся бандюган, не вездесущие журналисты и даже не желторотые стажеры, которыми вторую неделю кишело Главное управление Московского угрозыска, а лучший, как всегда считал Гуров, проверенный годами друг. И сейчас не имело значения, что этот самый друг по совместительству был еще и непосредственным начальником полковника, к тому же выше его чином и званием. Плевать Гуров на это хотел! То, как поступил с ним генерал Орлов, не оправдать ни званием, ни чином, ни полномочиями.

«Мальчик на побегушках, вот кто я теперь, – Гуров завершил очередной круг, но облегчения не почувствовал. – Такими темпами я скоро сбежавших котов с деревьев снимать начну. А почему нет? Все остальное меня делать уже обязали. Да что вообще нашло на Орлова?»

Дня не прошло после завершения дела «Девушки в чемодане», его напарник, полковник Крячко, все еще находился на излечении в госпитале, сам Гуров едва-едва бумаги заполнить успел.

По мнению Гурова, генерал должен был проявить больше такта и понимания. Все-таки полковник – не последний человек, а по словам того же генерала Орлова, надежда и опора уголовного розыска. Ему поручают самые запутанные и безнадежные расследования, и он справляется. Так почему же вдруг он стал тем, на кого сваливают уголовный хлам, которым даже районные опера пренебрегли, посчитав недостойным внимания?

– Товарищ полковник, машина ждет, – приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы пролезла голова, бодро объявил дежурный.

– Да иду я, иду, – Гуров махнул рукой, отпуская дежурного.

«Теперь еще и с соглядатаем на шее весь день таскаться, – недовольно подумал он. – Ладно бы Шестакова дали, так нет, новенького подсунули. Человек он не проверенный, ни по телефону при нем разговор откровенный не заведешь, ни передвижения от начальства не скроешь. И что за день такой! Ну почему, почему моя машина сломалась именно сегодня? И почему Шестаков взял отгул как раз тогда, когда он мне необходим? Сплошное разочарование».

Перебирая в мыслях все перипетии минувшего утра, Гуров спустился вниз. У крыльца служебной машины видно не было.

«Странно, дежурный сказал, что все готово, – Гуров нахмурился. – Не хватало еще по всему двору бегать в поисках машины».

Бегать Гуров не стал, вместо этого вернулся к дежурному. Тот заверил Гурова, что автомобиль был на месте, и поспешил связаться с водителем. Выслушав объяснение водителя, дежурный положил трубку и чуть смущенно объявил, что авто ждет у ворот. Гуров даже комментировать не стал. У ворот так у ворот. Пройти двадцать метров пешком – не проблема. Возможно, новому водителю не объяснили, как здесь, в Главном управлении, принято работать. Озабоченный взгляд дежурного Гуров проигнорировал. Развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к выходу.

У ворот стояла отечественная «Приора» без традиционной раскраски оперативных ведомств. За рулем сидел сухощавый мужчина лет сорока в строгого покроя костюме и с вычурной формы усами. В совокупности с бритой наголо головой впечатление мужчина производил весьма противоречивое. Гуров уселся на переднее сиденье, коротко кивнул водителю в знак приветствия и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Он ожидал, что машина тронется, но этого не произошло. Гуров открыл глаза и бросил вопросительный взгляд в сторону водителя. Тот смотрел в глаза полковника и улыбался. Гуров решил, что тому не назвали пункт назначения и он попросту не знает, куда ехать. «Все приходится делать самому», – мысленно проворчал Гуров, вслух же произнес:

– Улица Электродная, дом пятнадцать. Это по шоссе Энтузиастов, район Перово.

– Да, да, я знаю, – радостно заявил водитель. Улыбка прорезала худое лицо от уха до уха, отчего он стал похож на Буратино. Лысый череп поймал солнечный луч и отбросил его на лобовое стекло.

– Тогда почему мы до сих пор стоим? – несколько обескураженный ответом, спросил Гуров.

– Процедура знакомства, – все так же радостно произнес водитель. – Предшествует любой совместной деятельности.

Гуров ждал, что тот продолжит. Представится или потребует полковника назвать себя, раз уж тот сам завел разговор, пусть и своеобразным способом. Но водитель продолжал таращиться на Гурова блаженным взглядом, не предпринимая попыток начать «процедуру знакомства».

«Что ж, пойдем навстречу новичку», – поняв, что без выполнения формальностей машина с места не тронется, решил Гуров.

– Полковник Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный по особо важным делам, – Гуров протянул руку для рукопожатия.

– Я знаю, – пожимая руку, объявил водитель. – Ваше имя – не проблема.

– Тогда в чем, по-вашему, заключается проблема?

– В моем имени, – желая подчеркнуть важность сказанного, водитель сделал характерный жест головой, подавшись вперед и как бы подчеркивая фразу движением подбородка.

– Так избавьте себя от этой проблемы, – разговор начал слегка раздражать Гурова. – Назовите свое имя, и дело с концом.

– Теперь могу, – водитель повторил движение головы, и Гуров понял, что этот жест будет преследовать его целый день. – Раньше не мог, теперь могу. Видите ли, в большинстве случаев люди не слышат имени водителя. Так уж устроен человеческий мозг. Водителя считают обслуживающим персоналом, чем-то вроде обязательного приложения к машине, и поэтому не утруждаются, чтобы запомнить его имя. Но мое личное убеждение состоит в том, что оперативному работнику жизненно важно знать имя того, кто прикрывает его тыл во время сложных и опасных операций. Вы так не считаете?

– Назовите свое имя, и обещаю, я запомню его на всю жизнь, – не желая вступать в дискуссию, заявил Гуров.

– Леонид Мейерхольд, – еще радостнее объявил водитель.

«Ничего себе! Боится, что такое имя не запомнят? Что же тогда остается Иванам Ивановым?» – мысленно присвистнул Гуров, а водитель самозабвенно продолжал:

– Мейерхольд – фамилия по отцу, хотя национальную принадлежность у нас определяют по материнской линии. Имею воинское звание «капитан». В полицию перевелся всего шесть месяцев назад. Сорок два года. Не женат, детей нет. Уроженец Поволжья, в настоящий момент проживаю в Москве на постоянной основе. Получил наследство, комнату в коммунальной квартире.

– Заводите двигатель, Леонид Мейерхольд. Улица Электродная, дом пятнадцать, – приказал Гуров. – Мы и так потеряли много времени.

Удовлетворенно кивнув, Мейерхольд повернул ключ зажигания, вывернул рулевое колесо и покатил к шоссе Энтузиастов. К вящей радости Гурова, больше Леонид Мейерхольд желания поговорить не изъявлял, и до Электродной улицы они доехали молча. Там, во дворе дома номер пятнадцать, их уже ждал участковый инспектор. Гурову он был знаком, пару-тройку раз они пересекались по параллельным расследованиям. Звезд с неба лейтенант Юшкин не хватал, но восполнял недостаток сыщицкой интуиции дотошностью и исполнительностью, а Гурову в данной ситуации ничего другого и не нужно было.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – поприветствовал Гурова Юшкин. – Добро пожаловать на «землю».

– И тебе не хворать, лейтенант, – Гуров пожал протянутую руку. – Рассказывай, что у вас стряслось.

– Полный отчет или результаты оперативных действий? – тон Юшкина сразу стал деловым.

– В курс дела меня не вводили, если ты об этом, – сообщил Гуров. – Около полуночи на придомовой автостоянке застрелен жилец дома номер пятнадцать, это все, что мне известно на данный момент.

– Ого, у журналистов и то больше данных, – не сдержался Юшкин.

– Вот-вот, из-за проклятых журналистов и начался весь этот сыр-бор, – проворчал Гуров. – Раздули шумиху: в пяти шагах от районного отдела москвичей убивают. В Управлении все на ушах стоят. Думаешь, почему я здесь?

– Да вы не расстраивайтесь, товарищ полковник, дело-то несложное, – выдал сомнительное утешение Юшкин. – В конце концов, не депутата же грохнули.

– Поговори мне, – Гуров покосился на водителя, который, вместо того чтобы оставаться в машине, застыл в двух шагах от полковника и впитывал каждое слово. – Для нас, сотрудников правоохранительных органов, не должно быть разницы, чье убийство расследовать – депутата или пьяницы беспробудного. Или тебя в школе милиции недоучили?

– Так точно, разницы нет, – перехватив взгляд полковника, охотно поддержал Юшкин. – Итак, ситуация следующая: около полуночи на стоянке сработала сигнализация сразу на нескольких машинах. Жильцы дома проявили бдительность и обследовали стоянку. В результате осмотра было обнаружено тело одного из жильцов дома. Вызов по «Скорой» прошел одновременно со звонком в дежурную часть. Полиция и медики прибыли в течение десяти минут. Мужчина, Рауф Гулиев, тридцати трех лет, был обнаружен лежащим на земле с огнестрельным ранением в области груди. Медики констатировали смерть и уехали. Дальше работала опергруппа. Произвели осмотр места происшествия, опросили свидетелей, составили отчет и уехали. Тело забрала труповозка, оно сейчас в Перовском морге.

– Осмотр места происшествия что-то дал? – спросил Гуров.

– Практически ничего, – Юшкин виновато потупился. – Любопытные соседи так все затоптали, что мама не горюй.

– Хоть гильзу-то нашли?

– Никак нет, товарищ полковник, гильзы на месте происшествия не обнаружили.

– Что говорят свидетели?

– Много чего говорят, – Юшкин выдержал паузу, собираясь с мыслями. – Показания противоречивые. Единственное, в чем сходятся все, – было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

– А конкретнее? – потребовал Гуров.

– Кое-кто из соседей утверждает, что незадолго до того, как сработала сигнализация, на стоянке видели мужчину. Вроде бы он был без машины, но утверждать не берутся.

– Кое-кто, это кто?

– Старик с первого этажа, Василий Путочкин, он имеет привычку слушать двенадцатичасовые новости по радио. В эту ночь он тоже сидел возле окна, там антенна ловит лучше, ждал начала новостей. Новости еще не начались, когда он заметил мужчину. По его словам, тот прогуливался между рядами автомобилей, вроде как выискивал что-то. Старик отвлекся, чтобы налить чай, а когда снова выглянул в окно, мужчины уже не было. Еще женщина с третьего этажа. Она работает в круглосуточном гипермаркете, с работы возвращается ближе к двенадцати. Так она тоже заявляет, что видела мужчину возле стоянки. По ее словам, он явно не желал, чтобы его заметили, так как при ее приближении спрятался за трансформаторной будкой. Третий свидетель видел курящего мужчину без четверти двенадцать. Мужчина стоял в дальнем углу стоянки. Свидетель подошел к подъезду, хотел окликнуть незнакомца, поинтересоваться, что тот делает на частной территории в столь поздний час, но не стал. Решил, что это не его дело.

– Насколько правдивы эти сведения? – спросил Гуров.

– На мой взгляд? – уточнил Юшкин.

– Разумеется, на твой.

– Старик, может, что-то и видел, – подумав, выдал Юшкин. – Женщина тоже вроде не врет, а вот третий свидетель, скорее всего, просто в сводку новостей попасть хочет. Он трижды менял показания.

– Какие показания, там рассказа-то всего на три строчки? – удивился Гуров.

– Так я вам последнюю версию выдал, а в первом варианте он выглядел настоящим героем. Окликнул незнакомца, обругал его и даже за телефоном потянулся, вроде как полицию собирался вызвать. А мужчина испугался, через забор перемахнул и был таков, – говоря это, Юшкин улыбался.

– Свидетелей ты опрашивал? – догадался Гуров.

– Так точно, я. Да там и работы особой не было, – оправдывая нерадивость местных оперов, заявил Юшкин. – Они же все сами во двор вывалились. Знай вопросы задавай.

– Полагаю, после выстрела этого эфемерного мужчины во дворе никто из свидетелей не обнаружил?

Вопрос задал водитель, вид у него при этом был до смешного сосредоточенный. Юшкин покосился на водителя, перевел недоуменный взгляд на Гурова, ожидая его реакции. А Гуров и сам опешил: с чего это водителю вдруг вздумалось лезть в расследование?

– Я к тому, что, если бы он оставался на месте, его бы кто-то наверняка заметил, – ответил водитель на вопросительный взгляд Гурова. – Полагаю, к тому времени он успел уйти.

– Прошу прощения, Леонид Мейерхольд, но ваше дело крутить баранку, а вопросы задавать здесь уполномочен я, – раздраженно заявил Гуров. – Думаю, вам лучше вернуться в машину.

– Позвольте с вами не согласиться, товарищ полковник, – Мейерхольд не выглядел ни смущенным, ни оскорбленным. – Мой военный опыт может вам пригодиться. Осмелюсь сказать больше: он будет неоценим в рамках данного расследования.

– Когда мне потребуется ваша консультация, как бывшего сотрудника военного ведомства, я дам знать, – сухо проговорил Гуров. – Возвращайтесь в машину. Думаю, нам лучше перейти к опросу свидетелей.

Последняя фраза была обращена к Юшкину. Тот понял, чего от него ждет Гуров, и быстро зашагал к подъезду. Леонид Мейерхольд остался на месте. Он провожал полковника полным скорби взглядом, но Гуров этого не видел. Он шагал вслед за Юшкиным, желая поскорее избавиться от назойливого водителя.

В доме номер пятнадцать Гуров пробыл до трех часов дня. Выслушал не меньше трех десятков версий того, что случилось накануне ночью, с подробностями и без них. Осмотрел квартиру убитого, получил весьма четкое представление о том, каким человеком при жизни был Рауф Гулиев. Он не был аккуратистом и педантом. В его квартире чувствовалось запустение и безнадега. Единственное место, где хоть как-то прослеживался порядок, – это долговая книга. Вот она производила впечатление. В ней были собраны записи за последние три года. Чем занимался Гулиев до этого, можно было предположить по тому, насколько внушительными были его долги.

Судя по всему, Гулиев занимал у всех, кто имел глупость поддаться на его уговоры. В самом начале шли фамилии и комментарии к ним, типа «Роман Бурцев, Северо-Западный регион, флорист, – пятьдесят». Видимо, к этому времени Гулиев набрал уже столько долгов, что боялся забыть, кто же такой этот Бурцев. Затем начали появляться названия организаций. Большая часть записей имела отметку «расчет», но после каждой такой записи долг последующему кредитору становился еще выше. Это могло означать только одно – Гулиев перезанимал средства только для того, чтобы покрыть предыдущие долги.

Когда же частные лица перестали давать в долг, Гулиев перешел на заемные организации. Их за последний год было не меньше двух десятков, причем последние четыре остались без пометки о расчете. Соседи подтвердили предположение Гурова о том, на какие средства жил Гулиев. Занимал он всегда под какой-то грандиозный проект, который с треском проваливался, загоняя Гулиева в еще большие долги.

По словам соседей, квартира, в которой проживал Гулиев, ему не принадлежала. Это была собственность его бывшей жены. Полгода назад ей надоело терпеть авантюры мужа, она подала на развод и ушла к другому. На вопрос: почему она позволила бывшему мужу жить в ее квартире, точного ответа Гуров не получил. Соседи предполагали, что она пыталась выселить мужа из квартиры, но до конца дело так и не довела. Почему? Они не знали, это предстояло выяснить у самой экс-супруги.

К концу опроса у Гурова нарисовались две основные версии: конфликт с экс-супругой или с ее новым мужем, и – разборки с владельцами микрофинансовых организаций-кредиторов.

Оказалось, что никто не удосужился оповестить супругу о случившемся. Гуров решил воспользоваться моментом и навестить Людмилу Гулиеву. У соседки, живущей напротив, нашелся новый адрес Людмилы. Теперь она жила в пригороде, как утверждала соседка, на жилплощади нового мужа. Переписав адрес и забрав записную книжку Гулиева, Гуров вернулся в машину.

Мейерхольд был на месте. Гуров сообщил ему новый адрес следования, тот молча выслушал, завел двигатель и выехал со двора. Всю дорогу он всем своим видом показывал, что положение бессловесного водителя оскорбляет его военное достоинство, но Гурову было не до его детских капризов. Он пытался упорядочить полученные сведения. Ему не хватало напарника, полковника Крячко. Было бы неплохо обсудить с ним положение, но тот находился на излечении, а с травмами головы, как известно, не шутят.

«Ничего, пару дней как-нибудь потерплю, а там и Стас вернется, – думал Гуров. – Возможно, генерал был не так уж не прав, направив меня на это расследование. Что-то мне подсказывает, что дело Гулиева выйдет за рамки бытовых разборок. Говорить об этом пока еще рано, но как знать?»

Когда на планерке генерал Орлов объявил, что огнестрелом на Электродной будет заниматься отдел Гурова, тот страшно разозлился, полагая, что с этим делом могли бы справиться и ребята из районного отдела. Где Перово, а где Петровка! Почему дело решили отдать ему? Ведь, как верно заметил лейтенант Юшкин, не депутата же грохнули? Таких дел по Москве сотни, с чего это дело Гулиева решили возвести в ранг особо важных?

Сейчас Гуров считал иначе. Вариантов развития событий – два. Либо дело окажется простым, и тогда он закроет его за пару дней, получив при этом процент к раскрываемости. Либо прогноз генерала окажется верным, и Гуров получит возможность поломать голову над сложной задачей. И в том, и в другом случае он в выигрыше, так что жаловаться причин нет. Жаль, что придется работать одному, но и это не проблема.

Что Гуров считал настоящей проблемой, так это присутствие странноватого водителя.

«Нужно поторопить ребят из автосервиса, – думал Гуров. – Даже если придется переплатить за скорость. Не нравится мне этот Мейерхольд, ох как не нравится».

## Глава 2

Новое жилище Людмилы Гулиевой не шло ни в какое сравнение с прежней квартирой. Старенькая одноэтажная деревянная постройка, дышащий на ладан забор и удобства во дворе – так выглядел дом мужа Людмилы. Палисадник, правда, оказался ухоженным, а позади дома, на внушительных размеров огороде радовали глаз ровные ряды грядок.

Сама Людмила, к вящей радости Гурова, оказалась дома. Она копалась в огороде, подвязав густые каштановые волосы ситцевым платком и подоткнув подол юбки в полосатые гетры. Людмилу Гуров представлял себе иначе. Он ожидал встретить этакую городскую красотку с наманикюренными ногтями и подведенными глазами. Соседи Гулиевых сообщили, что раньше Людмила работала бухгалтером в какой-то столичной фирме, вот Гуров и решил, что она должна выглядеть достаточно презентабельно.

Собаки во дворе не оказалось, звонка на покосившейся калитке тоже, поэтому Гуров просто пересек двор и направился прямиком в огород.

Его присутствие Людмила заметила лишь тогда, когда он подошел к ней на расстояние трех шагов. Женщина обернулась и приветливо заулыбалась.

– День добрый, – голос у Людмилы оказался приятным, бархатным. – Вы за заказом или цены узнать?

– Цены? – повторил вопрос Людмилы Гуров.

– Ну, да, на овощи, – пояснила Людмила. – Птицу сейчас не бьем, уж извините.

– Торгуете овощами? – догадался Гуров.

– А вы думали, что я для личных нужд полгектара луком да томатами засадила? – рассмеялась Людмила.

– Об этом я подумать не успел, – признался Гуров. – Огород впечатляет. Сами хозяйничаете или помогает кто?

– Муж в городе работает, ему с тяпкой по грядкам ходить некогда, – пояснила Людмила. – Я сама справляюсь. Товар у меня высшего качества, и клиентов хоть отбавляй, несмотря на то что занимаюсь этим не так давно. Так вы не покупатель?

– Я не покупатель, – ответил Гуров и полез в карман за удостоверением.

– Ого, красные корочки? По моему опыту, такое начало не предвещает ничего хорошего, – увидев удостоверение, проговорила Людмила. Глаза ее при этом утратили веселость. – Насчет Рауфа пришли?

– Угадали.

– Нетрудно догадаться, – Людмила стянула перчатки, бросила их на грядку. – Пойдемте в дом, нечего соседям глаза мозолить. Не хватало еще, чтобы злые языки и здесь мне кости перемывали.

Гуров не возражал. Людмила провела его в дом, жестом указала на стул, сама осталась стоять.

– Выкладывайте, что он опять натворил? – произнесла она.

– Думаю, вам лучше присесть, – осторожно предложил Гуров.

– Бросьте, – оборвала его Людмила. – Я была замужем за Рауфом десять лет и все эти годы имела от него только проблемы и неприятности. Не думаю, что вы сможете чем-то меня удивить.

– Тут другой случай, – настаивал Гуров.

Видимо, Людмила что-то прочла в глазах полковника, так как выражение ее лица резко изменилось. Она побледнела, слегка отшатнулась назад, будто от удара. Потом медленно придвинула стул, опустилась на него и прошептала:

– Говорите.

– Ваш муж мертв, – не зная, как более деликатно сообщить подобную новость, произнес Гуров.

– Он мне не муж, – машинально поправила Людмила и тут же добавила: – Вы уверены?

– Я уверен.

– Как это произошло?

– Его обнаружили соседи на парковке с огнестрельным ранением в груди. Рана оказалась смертельной, медики ничего не смогли сделать, – стараясь не выдавать лишней информации, сообщил Гуров.

– Ясно, – коротко произнесла Людмила и опустила глаза в пол.

Гуров выждал, давая Людмиле время осознать случившееся, затем начал задавать вопросы. Сначала Людмила отвечала медленно, как бы нехотя. Потом воспоминания о неудавшейся жизни захватили ее, и дальше рассказ потек без нажима со стороны полковника.

С Рауфом Людмила познакомилась в техническом колледже города Сумгаита, где оба проживали с рождения. Профессия бухгалтера у азербайджанских мужчин не пользуется популярностью, но по какой-то причине Рауф ее выбрал. В группе он был единственным парнем, девчонки так и ухлестывали за ним, тем более что внешностью его бог не обидел. А он выбрал Людмилу. С самого первого курса. Буквально прохода ей не давал. Выходить замуж за мужчину другой национальности, а тем более другого вероисповедания Людмила не собиралась. Целых три года она сопротивлялась, отклоняя ухаживания Рауфа, но в итоге все же сдалась.

Рауф подкупил ее далеко идущими планами. Оказалось, он не собирается оставаться в Сумгаите. Он планировал сразу по окончании колледжа переехать в Москву. Какие у него были планы! Просто грандиозные! И преподносил он их не как мечту, а как четко намеченный курс, которого он намерен придерживаться. Людмила и поплыла.

Поженились еще в Сумгаите, через месяц переехали в столицу. Там Рауф сразу взялся за выполнение грандиозных планов, а Людмила поступила в институт, чтобы иметь высшее образование. Параллельно нашла работу, ведь опыт требуется в любом деле. Ее родители помогли с покупкой квартиры. Не велики хоромы, но для иногородних – просто сказка. Два года Рауф занимался тем, что начинал один проект за другим, а Людмила обеспечивала семью. Она и не предполагала, что все проекты Рауфа выливаются ему в приличную копеечку. О долгах Рауф не распространялся, но в конце концов у Людмилы появились подозрения.

Телефонные звонки, после которых Рауф ходил чернее тучи, участились. Людмила набралась храбрости и потребовала от мужа ответа. Тот заверил, что все под контролем, что беспокоиться совершенно не о чем, и она снова ему поверила. Так прошел еще год, и еще. А потом кредиторы начали приходить к ним домой. Грязные сцены разборок, угрозы и даже физическое насилие – с этим Людмила прожила до прошлого года. К тому времени она занимала в фирме место главного бухгалтера с хорошим окладом и репутацией. И тогда муж начал требовать деньги с нее. Не на содержание дома и его персоны, а на покрытие своих долгов. Людмила отбивалась как могла.

Когда же Рауф заявил, что придется продать ее квартиру, чтобы покрыть хотя бы часть долгов, терпению Людмилы пришел конец. Она подала на развод. Благо ее родители оказались людьми дальновидными и жилплощадь на дочь не оформляли, так что претендовать на квадратные метры муж не имел права. Однако выселить его из дома оказалось не так-то просто. Людмила не хотела обращаться в суд, чтобы на работе не узнали, в какой ситуации находится их главный бухгалтер, поэтому делала все сама.

А потом она встретила Юрия Ревошина, своего теперешнего мужа. Вернее, знакома с ним она была уже несколько лет. Юрий обслуживал их фирму, привозил канцелярские товары. Да, Юрий работал простым экспедитором, но его работа приносила стабильный доход, а это, по мнению Людмилы, было немаловажно. Ревошин почти с первого дня знакомства проявлял к Людмиле повышенное внимание, но сама она не принимала ухаживания Ревошина всерьез. Да и как иначе? Она замужняя женщина, к тому же Юрий на шесть лет ее моложе.