# Кровь Троянского коня

Антон Валерьевич Леонтьев

Проклятие жрецов древнего индейского племени – вымысел или реальность?

Писательница Ирина Татищева была уверена, что это всего лишь красивая легенда. Но тогда почему двоюродная сестра Ирины Лайма и ее муж загадочно погибают, едва им удается заполучить в свою коллекцию статуэтку Мелькоатлан, индейской богини Луны? Ирина без колебаний принимает приглашение знакомого Лаймы – профессора Иваницкого – сопровождать его на конгресс специалистов по древним индейским цивилизациям: вдруг это поможет пролить свет на таинственную гибель ее родственников? Во Франции Татищева убеждается, что проклятие индейцев продолжает действовать – Иваницкий погибает, упав в колодец. Чтобы избежать участи тех, кто уже стал жертвами кровожадной богини, Ирине надо разобраться, что стоит за этими смертями: месть потревоженного древнего божества или это просто часть плана неизвестных охотников за сказочными сокровищами индейцев?

> Тете моей Ире,

> замечательной и горячо любимой,

> посвящается

> Мое сердце остановилось,

> Мое сердце замерло,

> Мое сердце остановилось.

> Отдышалось немного…

> И снова пошло!

> Группа «Сплин»

> Credo, quia absurdum.

> Верю, ибо это абсурдно.

> Тертуллиан

## Пролог. В СЕРДЦЕ ТЬМЫ

Ирина задыхалась, чувствуя, что силы ее на исходе. Чудилось, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Однако продолжала идти вперед. Лестница, которая вела на скалу, казалась бесконечной. Ирина ни за что не позволит Валере опередить ее. Он негодяй! Он убил собственного учителя, совершил массу преступлений, пытался ограбить монастырь, а теперь предъявляет претензии на сокровища дольмеков[1].

Ирина с шумом перевела дух. Она была почти у цели. Еще два или три десятка ступеней, и она окажется на вершине скалы. Она обернулась, увидела Валеру Попондополо, который жалобно подвывал где-то на середине лестницы. Он снова просил Ирину помочь ему, но она даже ухом не повела. Не хватало только, чтобы он сбросил ее вниз.

– Ирина, помоги, прошу тебя, у меня болит нога, я наверняка подвернул ее… Будь ко мне милосердна!

Ирина преодолела последние ступени. Вот она оказалась на вершине! Сначала ей в глаза ударил яркий белый свет, Ирина зажмурилась и только потом, размежив веки, смогла рассмотреть то, что находилось на вершине скалы.

Она увидела некое подобие храма – несколько саркофагов из гранита, колонны. Но самое главное – это парящее в воздухе огромное сердце, сделанное из золота. Вот что видел в Храме Звезд Ансельм! Он упоминал об этом в своей рукописи, и теперь Ирина лицезрела это собственными глазами.

Наверное, последний царь дольмеков, который спасся бегством от завоевателей, а также немногочисленные его сторонники нашли здесь последнее убежище. И воссоздали храм своей языческой религии.

Ирина, как завороженная, смотрела на золотое сердце, которое парило в воздухе. Дольмеки и в самом деле владели особыми секретами, раз они могли заставить это чудо повиснуть в воздухе без всяческих креплений. Законы физики, как объяснял ей Роберт. Или древняя индейская магия?

Татищева медленно подошла к первому саркофагу. Тут покоится Иратитль, последний властитель этого Эльдорадо. Или кто-то из его приближенных. Ирина сделала еще несколько шагов и очутилась около двух колонн, между которыми и зависло изумительное золотое сердце.

От него, как ей казалось, исходило сияние. Ирина протянула руку и отдернула ее, словно боялась, что обожжется. Да нет же никакого огня. Она дотронулась до золотого изваяния. То покачнулось. Ирина обеими руками взяла его. Золотой футляр был практически невесомым. Однако, судя по тому, что в нем что-то перекатывалось, внутри находилось нечто.

Она знала, что именно. Легендарное Сердце Тьмы. Тайное и главное сокровище индейцев дольмеков, которое последнему царю племени Иратитлю удалось спрятать от пирата Уго и его набожного братца Ансельма.

Ирина прижала к себе реликвию. Сияние исчезло, видимо, золотое сердце светилось только в лучах солнца, которые падали с потолка пещеры. Сейчас она увидит, что представляет собой Сердце Тьмы. Хотя она, кажется, уже догадывалась… Она знает, чему именно поклонялись индейские жрецы.

Ирина положила золотое сердце на саркофаг. Она заметила крошечные замочки на футляре, расстегнула их. Раздалось мелодичное позвякивание.

В этот миг на последней ступеньке лестницы возник Валера Попондополо. Увидев Ирину и золотое сердце, он заорал диким голосом:

– Не трогать! Ты не смеешь, дура! Это мое, и только мое!

– Ошибаешься, Валера, это принадлежит мне, – сказала Ирина и откинула верхнюю часть футляра.

И в ту секунду, когда она, пораженная, созерцала то, что дольмеки именовали Сердцем Тьмы, раздался властный голос. Ирина вздрогнула и оторвала взгляд от реликвии индейцев.

Из-за второго саркофага вышел человек, одетый в легкий костюм. В руке он зажал пистолет, который был направлен на Ирину.

– Вы ошибаетесь, Сердце Тьмы принадлежит только одному хозяину. А именно – мне! Ирина, отойди от футляра. А ты, Валера, не стой как истукан. И до того, мои дорогие, как я вас застрелю, а тела сброшу на прокорм чудовищу Касамбе, которое, как голодная акула, кружит в озере, разрешите мне первому прикоснуться к Сердцу Тьмы!

Услышав голос этого человека, Ирина узнала его. И поняла все. Она в ловушке. Что же ей делать? Ведь мужчина, который сжимал пистолет, явно не шутил. Он хотел стать единственным владельцем Сердца Тьмы. И ради этого он пойдет на все – в том числе и на то, чтобы убить ее.

Убить ее прямо сейчас…

> ПАУК ТЕБЯ СПАСЕТ!

Только Ирина подумала, что все идет отлично, как последовал этот наглый и самоуверенный вопрос.

– Ирина Вениаминовна, – произнес молодой человек, облаченный в темный свитер и джинсы, – не могли бы вы прокомментировать следующую информацию. Говорят, что вы в курсе дел вашего мужа, Олега Татищева. Это так?

Ирина знала: этот вопрос рано или поздно последует. Ну что ж, она к нему готова. Ирина, улыбнувшись, произнесла, даже не взглянув на своего издателя, сидевшего рядом:

– Я не знаю, откуда у вас такие сведения, но это абсолютно не соответствует действительности. Во-первых, Олег Татищев уже давно мой>бывший муж, мы с ним расстались по обоюдному согласию. Во-вторых, я понятия не имела о его темных делишках, а в-третьих…

Она замерла и обвела глазами публику, которая собралась в одном из самых крупных книжных магазинов столицы. Еще бы, сегодня, двенадцатого мая, она, Ирина Татищева, известная писательница, автор двадцати двух романов, представляла свой очередной, двадцать третий по счету, шедевр – «Холодное дыхание смерти». Перед ней находилась ее публика – в основном дамы среднего возраста, которые обожали ее легкий слог и мягкий юмор. Ирина по праву считалась одной из самых известных писательниц современной России. Она открыла новый жанр, который в одном из журналов окрестили «soft horror» – «мягкий ужас». Смесь детектива, триллера и любовно-приключенческого романа с налетом мистики.

Когда-то, всего лишь семь лет назад, она, учительница английского и французского языка в частной гимназии, принесла в издательство свой первый опус. Ей не требовались деньги, возможно, поэтому она не пошла по проторенной дорожке и не писала очередной стандартный детектив, тем более что Ирина не имела ни малейшего представления о работе правоохранительных органов или частных детективов.

Ее супруг Олег был весьма обеспеченным бизнесменом, который намеревался уйти в большую политику. Он желал, чтобы его жена не работала, а вела светскую жизнь. Ирина же настояла на том, чтобы продолжать работу в одной из классических гимназий Москвы. Ей нравились ее ученики, нравилось преподавать. Почему она должна оставлять это по прихоти мужа?

Первый же ее роман «Смерть в лепестках кровавой лилии» принес ей успех и известность. Ирина, отправляясь в издательство, и помыслить не могла, что писательство станет когда-нибудь ее основной деятельностью. Сюжет романа, главная героиня которого была во многом похожа на нее саму, пришел ей в голову подобно молнии, когда она на уроке рассказывала ученикам о жизни Маргарет Тэтчер.

Сначала Ирина мучилась важным для нее вопросом – имеет ли она право писать нечто подобное? Свою страсть к детективам она считала низменной и смешной. Ну почему бы ей не написать что-то серьезное?

Со временем она убедилась в том, что и детектив может быть серьезным. Впрочем, она предпочитала жанр триллера, в котором героиня, оказавшись в гуще непонятных и страшных событий, вынуждена самостоятельно находить выход из сложившейся ситуации. Ирина убедилась, что может писать, романы получались у нее легкими и одновременно увлекательными. Закончив очередное произведение, она с затаенным нетерпением и некоторым волнением ждала того дня, когда примется за новую рукопись.

– А в-третьих, – продолжила она после небольшой паузы, – подробности моей личной жизни не должны интересовать вас, ведь мы собрались здесь для того, чтобы познакомиться с моим новым романом, не так ли?

Ирина знала, что ее любят. Еще бы, общий тираж ее книг перевалил за пятнадцать миллионов, по ее произведениям сняли три сериала, которые прошли с неизменным успехом по центральным каналам телевидения, в позапрошлом году ее книги издали в Германии, Швеции, Италии и Франции. Два года подряд она удостаивалась премии «Писатель года». Она не могла пожаловаться и на размеры гонораров. В общем, все было бы великолепно, если бы не одно «но»…

– И все же, Ирина Вениаминовна, – на этот раз вопрос задала почтенная дама в дорогом костюме, которая могла бы быть одной из поклонниц творчества Ирины Татищевой, а на деле оказалась журналисткой желтой прессы. – Как вы прокомментируете вчерашнее решение партийного руководства исключить вашего экс-супруга из своих рядов? Ведь именно он, Олег Михайлович Татищев, был одним из создателей мелкой популистской партии.

Ирина почувствовала, как екнуло сердце. Но чего она так испугалась? Вполне понятно, что скандал, в центре которого стоял ее муж… вернее, уже бывший муж, станет одной из тем для бульварных средств массовой информации. С одной стороны, ей было жалко Олега, а с другой… Он сам виноват в том, что произошло. Олег никогда не ставил ее в известность о том, что он конкретно делает, занимая пост сопредседателя праворадикальной партии. Он заседал в парламенте, являлся главой одного из комитетов, регулярно принимал участие в политических ток-шоу. Ему это нравилось, как понимала Ирина, бизнес стал ему неинтересен, он заработал достаточно денег и теперь стремился приобрести политический вес.

– Увы, или к счастью, меня совершенно не занимают политические вопросы, – сказала Ирина. Она бросила быстрый взгляд на издателя, сидевшего рядом. Тот до начала встречи с читателями посоветовал Татищевой не поддаваться на провокации и не отвечать на вопросы, касающиеся судьбы ее бывшего мужа, чья политическая карьера совсем недавно приказала долго жить.

– Но как же так, – продолжала настаивать дама, явно закаленная в журналистских битвах. – Ваш внезапный разрыв с Олегом Михайловичем полтора месяца назад является, и никто в этом не сомневается, прелюдией к большому скандалу. Вы расстались через пять дней после того, как появились сенсационные публикации – в рекордный срок, вы не находите, Ирина Вениаминовна? Вы съехали из особняка, где проживали вместе, и, насколько мне известно, не поддерживаете с ним никаких отношений… И это несмотря на то, что еще полгода назад в телевизионном интервью вы заявляли на всю страну, что любите друг друга и не мыслите себя без него…

Ирина, собрав последние силы, произнесла:

– Вы настолько хорошо осведомлены о перипетиях моей личной жизни, что наверняка сами можете сформулировать ответы на все заданные вами вопросы. Единственное, что могу сказать, – да, я любила своего мужа, причины, которые привели к нашему столь внезапному разрыву, сугубо личные, и я не хотела бы обсуждать их. А полгода назад, когда я говорила, что… что люблю его, то эти слова были сущей правдой. К сожалению, за шесть месяцев изменилось очень многое….

Ирина замолчала, и возникшей паузой ловко воспользовался представитель издательства, который взял инициативу в свои руки. Он увел тему разговора от скандала с Олегом Татищевым и переключился на презентацию нового романа Ирины.

– А сейчас уважаемая Ирина Вениаминовна кратко обрисует фабулу своего нового произведения….

Ирина, чьи мысли в этот момент были далеки от ее нового романа, собралась и посвятила еще пятнадцать минут рекламе своего двадцать третьего шедевра. Затем последовали вопросы читателей – на этот раз безо всякого упоминания о ее бывшем муже и скандале в его партии. Потом была объявлена пауза, после которой должна начаться раздача известной писательницей автографов.

– Ирина Вениаминовна, все прошло на уровне, – заверил ее представитель издательства, когда они, покинув большой зал, перешли в комнату директора магазина. – Вы держались замечательно. Эти журналисты, как всегда, чересчур назойливы, но и игнорировать вопросы мы не можем, скандал с вашим супругом приобрел слишком большой размах…

– С бывшим супругом, – поправила его Ирина с недовольной гримасой. – Олег Татищев мой бывший муж, не надо об этом забывать! Хотя развод окончательно не оформлен.

– Ах да, да, конечно же, с бывшим супругом, извините меня… Вы ведь не откажетесь от кофе?

– Лучше чай, – произнесла Ирина. – Я вернусь через пять минут…

Она вышла из кабинета, так как у нее не было ни малейшего желания продолжать разговор, посвященный ее мужу. Олег, которого она так любила… И, по всей видимости, продолжает любить. Во всяком случае, так утверждает Андрей Самуилович, тот самый психотерапевт, к которому она обратилась после разрыва с мужем. О том, что она, известная писательница Ирина Татищева, посещает сеансы психотерапевта, никто не знал. Можно представить, какой шум поднимется в бульварной прессе, если это станет достоянием гласности.

Ирина, не привлекая внимания многочисленных посетителей, которые, пользуясь паузой, рассматривали книги, остановилась около стенда со своим новым романом. Как хорошо, что она закончила его еще до того, как разразился скандал… Потому что теперь…

– А вы знаете, что там на самом деле произошло? – услышала Ирина громкий голос одной из покупательниц. – Ну, я имею в виду скандал с Татищевой и ее мужем.

– Да вы что, не слышали об этом? – удивилась ее собеседница. Дама повернулась, и Ирина узнала в ней пожилую журналистку, которая всего десять минут назад пытала ее расспросами.

– Нет, конечно же, о том, что она разводится с мужем, писали во всех газетах, но в чем там действительно дело?

Журналистка, хмыкнув, положила книгу Ирины обратно на полку и сказала безапелляционным тоном:

– Милочка, ну вы совершенно отстали от жизни. Олег Татищев, крупный бизнесмен и политик, приложил все силы для того, чтобы раскрутить собственную жену. Иначе, как вы думаете, стал бы кто-то печатать откровенно слабые и неуклюжие литературные опусы госпожи Татищевой?

Ирина усмехнулась, даже не обидевшись. Она и сама бы не поверила, если жена богатого и влиятельного человека вдруг выбилась бы в популярные авторши детективов. Но все дело-то в том, что свой первый роман она отнесла в издательство, даже не ставя Олега в известность, как, впрочем, и второй, и третий, и так далее. Он узнал о литературном хобби жены едва ли не год спустя после того, как ее начали печатать, и то совершенно случайно. Пять первых своих романов Ирина написала тайком от Олега, печатая их на огромной старинной пишущей машинке, которую когда-то, еще в студенческие времена, купила с рук. Компьютером Олега она боялась пользоваться, так как тогда могло открыться ее увлечение «этими детективами».

– Ну не такие уж они и слабые, мне нравятся, – возразила собеседница журналистке. Та, не желая вступать в литературные споры, только покачала головой с монументальной прической и сказала назидательным тоном:

– Я, конечно, уважаю чужие заблуждения, но факт остается фактом – примерно полгода назад, перед самым Новым годом, появились первые намеки на зарождающийся политический скандал. Олега Татищева обвиняли в том, что он, пардон, за партийный счет развлекался с девицами легкого поведения. И это было только вершиной айсберга. Мне в чем-то жаль бедную Ирину, но она чересчур поспешно рассталась со своим обожаемым муженьком. Как будто боялась, что скандал может подпортить ее писательскую карьеру.

– Ага, а потом выяснили, что Татищев на самом деле не только снимал девиц…

Журналистка покровительственным тоном произнесла:

– Потом выяснили много чего занимательного. К примеру, то, что из партийных средств господин Татищев оплачивал не только услуги проституток, но скооперировавшись с другими парламентариями, устраивал оргии, на которых употреблялись наркотики. Да и вообще, он рассматривал бюджет партии как свой собственный. Но, разумеется, не он один был в этом замешан, однако на него решили свалить все грехи. Партии не хотелось, чтобы один из ее создателей оказался ее же гробовщиком. Поэтому его быстренько исключили из рядов его некогда карманной партии.

Ирина почувствовала, что у нее начинает нестерпимо болеть голова. Еще сорок минут, возможно, час, и она наконец-то окажется в одиночестве. Ей так хотелось скорее покинуть шумный и заполненный людьми магазин, но она не могла уйти без объяснения. Необходимо раздать автографы и пообщаться с читателями. Совсем недавно это доставляло ей радость и казалось приятным занятием, а теперь…

– Мне точно известно, что Татищева, которая строит из себя ни о чем не знавшую невинность, на самом деле была прекрасно осведомлена о постыдных занятиях муженька. Это теперь она изображает шокированную особу, быстро с ним рассталась, а в действительности…

Журналистка осеклась, подняв глаза и заметив в нескольких метрах от себя Ирину.

– Ну что же вы стушевались, прошу вас, продолжайте, – сказала Ирина требовательным тоном. – Что еще вам известно? Может быть, вы станете утверждать, что это я поставляла своему мужу «ночных бабочек»?

Ирина заметила в своем голосе истерические нотки. Еще бы, знала бы эта особа из «желтого» журнала, через что ей пришлось пройти. И какую цену она заплатила за этот смрадный и нелепый скандал. Журналистка рассуждает обо всем с такой легкостью!

– Ирина Вениаминовна, – рядом с Татищевой оказался представитель издательства. – Не стоит беспокоиться, не обращайте внимания на слухи, нас ждут читатели.

Татищева почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. В последнее время она стала подвержена резким и частым сменам настроения. Андрей, ее психотерапевт, говорит, что это вполне естественно.

– Я хочу чая, – заявила Ирина и снова прошествовала в кабинет директора. Ей казалось, что все только и шушукаются об истории с Олегом. После того как несколько дней назад политсовет его партии принял решение исключить его из своих рядов и лишить депутатского мандата, ставший забываться скандал вновь вспыхнул, и его подробности смакуются на первых полосах газет. И ее имя – тоже.

Ирина попыталась успокоиться, закрыв глаза и глубоко вздохнув. Она отключилась от внешнего мира, тело охватили нега и слабость. Открыв глаза, она отметила, что чувствует себя лучше. Чашка чая стояла рядом. Надо же, и головная боль отступила.

– Я готова, – сказала Ирина с легкой улыбкой.

– Вот и великолепно, – встрепенулся представитель издательства. – Пойдемте, Ирина Вениаминовна, читатели уже волнуются.

Ирина убедилась, что скандал с Олегом для большинства поклонников ее творчества ничего не значит. Несколько ободряющих фраз, шутки, вопросы…

– Ирина Вениаминовна, – осведомился один из читателей, оказавшись перед столом, за которым писательница раздавала автографы, – каким будет ваше следующее произведение, я жду его с таким нетерпением?!

– Уверяю вас, оно будет ничем не хуже, чем предыдущие, – сказала Татищева, подписывая молодому человеку свою книгу. Ирина отметила, что врет легко и непринужденно. Она была не уверена, что вообще напишет следующий роман. Никто не знал, что после разразившегося скандала и последующего расставания с мужем, инициатором которого был сам Татищев, она трижды принималась за новое произведение и трижды терпела неудачу. В издательстве уже несколько раз ей вежливо намекали, что будут рады получить ее очередной триллер, но Ирина, сославшись на личные проблемы, сказала, что берет творческий отпуск.

Не могла же она заявить, что потеряла способность писать! У нее было несколько сюжетов, заслуживающих внимания, но, как только она оказывалась перед компьютером, способность превращать идеи и чувства в слова испарялась. Раньше с ней никогда такого не бывало. А сейчас…

– Я постараюсь не разочаровать моих любимых и преданных поклонников, – сказала Ирина. – Я… в данный момент разрабатываю концепцию моего нового романа. Не могу сказать, когда именно он выйдет, но надеюсь, что вам не придется долго ждать.

– Ирина Вениаминовна, мы вас любим! – галдели несколько девушек. – И пожалуйста, подпишите и нам книги, мы прочитали все ваши произведения! Это так захватывающе! Вы самая лучшая!

Так прошло около получаса. Ирина с тоской взглянула на редактора, стоявшего у нее за спиной. Очередь, выстроившаяся к ее столу, не только не уменьшалась, а, наоборот, становилась все длиннее. Раньше Ирина практически всегда давала автографы всем желающим, даже если для этого требовалось несколько часов, но сегодня она была не в силах.

– Прошу вас, и мне тоже, – перед ней возникла высокая старуха со смуглым лицом. – Я большая ваша поклонница.

– Кому должно быть посвящение? – спросила Ирина.

Старуха ответила:

– Вам.

Татищева, недоумевая, подняла голову. Странная посетительница была одета в какую-то хламиду, больше похожую… на монашеское одеяние. И лицо запоминающееся. Добрый взгляд властных глаз, упрямый рот, благородные черты лица.

– Мне? – спросила Ирина. Ей показалось, что она отгорожена незримой стеной от суетливой и нетерпеливой толпы читателей. – Но почему мне?

– Потому что тебе вскоре придется испытать многое, – сказала старуха. – И запомни – паук тебя спасет.

– Что? – изумилась Ирина. Внезапно гомон в огромном зале книжного магазина смолк, как будто она осталась наедине с необычной читательницей. – О чем это вы? Я не совсем понимаю…

Старуха смотрела на нее пронзительными голубыми глазами, и Ирина ощутила вдруг страх. Она что, умалишенная? Ведь такое вполне может быть…

– Паук тебя спасет, – произнесла старуха еще раз отчетливо.

Ирина повернулась к представителю издательства.

– Я не понимаю, о чем это она, – сказала она. – Что за бред!

Представитель издательства ответил:

– Прошу прощения, Ирина Вениаминовна, но дама хочет получить автограф, будьте так любезны… Еще десять минут, и потом мы завершаем. Сегодня удивительно большой наплыв публики.

– Так кому же я должна посвятить автограф? – спросила Ирина, поворачиваясь к старухе. – И что значит ваша фраза о пауке?

– Верочке, – услышала она ответ. Но старухи уже не было, перед ней стояла молодая полноватая дама в желтом, как перья цыпленка, костюме. – Ирина Вениаминовна, я в восторге от ваших романов, у меня есть все ваши произведения, и я жду того часа, когда вы напишете новый. Пообещайте, что это будет скоро!

– А где она? – в растерянности произнесла Ирина. Она снова слышала громкие голоса, смех и крики читателей, которые столпились около ее стола. Тишина, окутавшая ее, исчезла так же внезапно, как и появилась. Но старухи нигде не было. Не могла же она просто испариться за три секунды, пока Ирина говорила с представителем издательства.

– Кто? – произнесла полноватая дама и обернулась. – Вы кого-то ищете?

– Ну да, – ответила Ирина. – Старуху, она только что была здесь.

– Но здесь не было никакой старухи, – произнесла читательница в некотором замешательстве. – А это так важно, Ирина Вениаминовна?

Татищева потрясла головой. Не может быть, чтобы старуха в непонятном, похожем на монашеское одеянии ей причудилась. Или она заснула – всего на какую-то долю секунды, и ее воображение выкинуло такую странную шутку?

– Нет, это совсем неважно, – сказала тихо Ирина. – Значит, Верочке?

Она быстро написала на титульном листе несколько слов, протянула книгу толстушке. Та, счастливо улыбаясь, воскликнула:

– Ирина Вениаминовна, я вас обожаю! – Затем она прочитала посвящение, которое написала Ирина, и спросила: – Но почему вы написали здесь такую странную фразу?

Ирина, взяв у нее книгу, увидела, что ее собственным почерком было написано следующее: «Паук тебя спасет». И ее подпись. «Паук тебя спасет» – те самые слова, которые произнесла старуха. Старуха, которой, может быть, вовсе и не было.

– Прошу прощения, – выдавила из себя Татищева. – Это… это название моего нового романа…

– Ах, как я счастлива, что стала первой, кому вы сообщили это! Какое интригующее название! Я никому не скажу! – воскликнула дамочка, и ее оттеснили напирающие читатели.

Последние пять минут были самыми напряженными. Как только представитель издательства объявил, что встреча с Ириной Вениаминовной подходит к концу, раздались крики, десятки рук протягивали писательнице экземпляры ее нового романа с единственной просьбой – получить автограф.

Наконец тяжелый день остался позади. Ирина, мило улыбнувшись, поблагодарила присутствующих за их преданность и любовь к ее произведениям и поднялась из-за стола.

– Все прошло как нельзя лучше, – сказал ей директор книжного магазина, в чьем кабинете они оказались снова. – Ирина Вениаминовна, вы просто феномен, далеко не каждый писатель собирает такое количество посетителей.

– Вы ее видели? – обратилась Ирина к представителю издательства с вопросом. Таинственная старуха, проронившая бессмысленную фразу, никак не давала ей покоя.

– Кого вы имеете в виду, Ирина Вениаминовна? – спросил тот. – Журналистку с Первого канала или жену мэра? Они все ваши поклонницы.

– Да нет же, старуху, вы же стояли за мной и не могли не видеть ее. Высокая, облаченная во что-то белое, отчасти похожее на монашеский наряд. Она еще произнесла странную фразу, а потом исчезла… Перед тем как вы мне сказали, что надо потерпеть еще десять минут.

Представитель издательства наморщил лоб, пытаясь припомнить, а потом произнес:

– Я не очень следил за потоком читателей, Ирина Вениаминовна, а что, эта старуха сказала что-то неприятное? Тогда просто не обращайте на это внимания, вы же поняли, что некоторые приходят на встречи подобного рода, чтобы сказать гадости.

– Значит, вы ее не видели, – констатировала Ирина. – Но это не так важно. Это совершенно неважно…

«Паук тебя спасет». Какой смысл может скрываться за этой фразой? Господи, неужели никто, кроме нее самой, не видел ту странную посетительницу? Значит, это была игра ее воображения. Андрей наверняка заинтересуется этим феноменом.

Она терпеть не могла пауков. Ирина вообще-то любила животных, но пауки внушали ей безмерное отвращение и стойкое чувство гадливости.

Ирина оказалась у себя дома через час. Еще до того, как она превратилась в знаменитую писательницу, благодаря деньгам Олега они могли позволить себе очень многое. Они обитали в большом коттедже, а теперь…

После разрыва с Олегом она отказалась принять его предложение и остаться жить в особняке. То, что имелось в прошлом, уже не вернуть. Да и у нее имелось достаточно средств, чтобы купить собственное жилище.

Она проживала теперь в светлой башне из кирпича и стекла, ей принадлежала большая и не обжитая еще квартира. Квартира, в которой никогда не будет места для Олега. Ирина не держала на него зла, ей только было бесконечно противно осознавать, что она жила многие годы вместе с человеком, который лгал ей. Этот скандал с девицами легкого поведения, героиновыми вечеринками и тратами десятков тысяч долларов из кассы партии! А Олег твердил ей, что задерживается в Думе или ему предстоит важная командировка: мол, необходимо смотаться на несколько дней в регионы. На самом деле это все была подлая игра.

Она приняла его предложение о разводе сразу же. Олег задействовал все свои связи для того, чтобы их разрыв не вызвал шума и суеты. Он все еще надеялся, что скандал, который только начинал набирать обороты, минует его, как весенняя гроза, без особых последствий. Он ошибся. Его соратники сдали одного из создателей и спонсоров партии.

Ирина после разрыва оборвала всяческие связи с Олегом. Вчера она видела его на экране телевизора – он растерял прежний лоск, уверенность в себе и красноречие улетучились, остались желчная злоба и гнев. Олег называл бывших однопартийцев предателями, намекал на то, что они сами замешаны в куда более серьезных аферах, и под конец интервью заявил, что вскоре намерен представить компромат на тех, кто пытается изображать из себя святых.

Ей стало жалко бывшего мужа. Надо же, он никак не мог понять, что его время прошло. Впрочем, Ирина это уже давно подметила, подобным недугом – неспособностью понять, что настала пора исчезнуть с политической арены, – страдали все или почти все представители политической элиты.

Татищева прошла в просторный коридор, который был заставлен коробками. У нее нет ни малейшего желания распаковывать вещи, да и зачем? В последнее время она ощущала ужасную апатию. И страх.

О том, что она не может больше писать, знал только Андрей Кирьянов, ее психотерапевт. И он уверял ее, что это временное явление, результат кризиса, который она переживает. Но Ирина не была в этом уверена.

Она прошла на кухню, включила электрический чайник. Чашка ароматного кофе с молоком никогда не помешает. Потом прослушала несколько сообщений на автоответчике. В последнее время она предпочитала не брать трубку, не узнав сначала, кто ей звонит. Так и есть, несколько журналистов с просьбами дать интервью или прокомментировать исключение Олега из рядов партии. Затем сам Олег – ему требуется утешение. Но только не от нее. У него уже появилась очередная подружка, и Ирина не собирается превращаться в слабовольную особу, которая позволяет бывшему мужу уходить и возвращаться по десять раз.

Прихватив кружку с кофе, Ирина отправилась в кабинет, где на столе возвышался монстр, некогда бывший ее лучшим другом, – компьютер. Она не подходила к нему уже две недели. Все равно ничего путного не выйдет. Мысли, которые сейчас роятся у нее в голове, мгновенно исчезают, как только она оказывается перед компьютером. Она пыталась писать от руки, но это не помогло, результат был все тем же – неутешительным и негативным.

Ирина смело включила компьютер, зашла в файл своего нового романа, который начала еще полтора месяца назад. Все те же семь страниц, предложение, оборванное на полуслове. И у нее нет ни малейшего желания продолжать. Но как же дальше? Только сегодня представитель издательства поинтересовался, не передумала ли она взять творческий отпуск.

– Ну что же, попробуем, – сказала Ирина вслух, прочитала последний абзац и попыталась сконцентрироваться. Где мысли, которые только что роились в голове? Почему, как только ее пальцы оказываются на клавиатуре, мозг впадает в ступор? Андрей говорит, что это своеобразная защитная реакция организма на стресс, который она испытала после развода с мужем. Но это ведь не так! Ей совершенно все равно, что произошло с Олегом, она его не любит, он ее предал…

Или она только пытается внушить себе это? Все же Олег был частью ее жизни почти восемь лет, она вышла за него замуж через год после окончания университета. Он, начинающий бизнесмен, сразу же пленил ее мальчишеской улыбкой и юмором. А на самом деле за этим фасадом скрывались обман и разврат.

Вздохнув, Ирина раскрыла файлы со своими предыдущими произведениями. Первые она писала на тяжелой и неуклюжей печатной машинке и только потом стала использовать в работе куда более удобный компьютер.

Вот они, ее романы, все в электронной форме. Когда-то ей доставляло удовольствие придумывать сюжет, закручивать действие, а теперь… Андрей говорит, что ей необходимо отвлечься, взять отпуск, сменить обстановку, в конце концов, завести новую любовь. Но проще сказать, чем сделать.

Татищева, в течение нескольких минут обдумав вертевшуюся в голове фразу, начала писать. Так и есть, первые два абзаца дались легко, а потом… Потом она ощутила непонятную усталость. Мысли разбежались, настроение упало. Неужели даже в том, что она потеряла способность писать, виноват Олег? Да нет же, она совершенно не держала зла на бывшего мужа. Рано или поздно их брак должен был закончиться разводом. Но, конечно, не таким грязным и публичным.

Ирина закрыла текстовый файл и нашла одну из «игрушек». Занятие, достойное знаменитой писательницы. Вместо того чтобы ваять очередной шедевр, она пытается вместе с охотницей за сокровищами Лорой Крофт найти выход из подземелья. Ирина подумала, что она в чем-то похожа на главную героиню этой игры. Ей также необходимо найти выход, и чем скорее, тем лучше. Еще несколько месяцев, полгода или максимум год, а потом возникнет вопрос – Ирина Вениаминовна, когда же мы увидим ваш новый роман? И что она ответит на это? Что она разучилась писать и не собирается больше прикасаться к компьютерной клавиатуре.

Андрей Кирьянов обещал ей помочь. Впервые попав к нему на прием, она ожидала увидеть пожилого доктора, чем-то напоминающего Зигмунда Фрейда: борода, возможно, трубка, безукоризненный английский костюм. Правильным оказалось только последнее ее предположение, Кирьянов на самом деле носил великолепные, наверняка сшитые на заказ костюмы. Ее сбило с толку отчество – Самуилович. Человеку с таким отчеством, по ее мнению, должно быть как минимум шестьдесят.

На самом деле Кирьянову оказалось не более сорока, белозубой улыбкой он походил на голливудскую кинозвезду, его манеры и обхождение внушали оптимизм и спокойствие. Он считался одним из лучших психоаналитиков столицы.

Ирина поймала себя на мысли, а не увлеклась ли она Андреем. Да нет, как такое может быть! Она ничего не знала о личной жизни Кирьянова, объектом постоянного исследования была именно ее личная жизнь.

Взглянув на часы, Ирина с удивлением отметила, что уже половина двенадцатого. Надо же, она провела у компьютера почти полтора часа и не заметила этого. А путного-то ничего не сделала. Три с половиной абзаца, едва ли половина страницы, не густо, Ириша. С такими темпами на то, чтобы написать средний по объему роман, тебе потребуется года два.

Ну что ж, решила Татищева, если пока она не в состоянии творить, то необходимо хотя бы наметить сюжет. Она давно хотела написать камерную семейную драму – узкий круг подозреваемых, богатый старик, который внезапно умирает, как выясняется позднее, от отравления, его внучка, неожиданно получающая все его состояние и становящаяся первой подозреваемой. Кто же должен быть убийцей? Кто-то из милых родственников. А какой выбрать яд?

Решив, что спать пока отправляться рано – она все равно была типичной «совой» и предпочитала работать вечером и ночью, Ирина попыталась вспомнить, где же находится громоздкий и старинный справочник по токсикологии. Ей нужно найти какой-нибудь алкалоид, растительный яд, при помощи которого некто из числа родственников отправит горячо любимого патриарха на тот свет.

Татищева оглянулась. В ее новой квартире царил невообразимый кавардак. Она не хотела, чтобы кто-либо, например, ее суетливая мама или сестра, помогал ей разбирать вещи. Многие из них необходимо выкинуть, как она сделала, например, с той самой печатной машинкой, на которой создавались ее первые произведения. Да и вообще, при переезде из особняка, где она провела годы вместе с Олегом, Ирина избавилась от множества тяготивших ее воспоминаний и ненужных вещей. И первым в этом списке был сам Олег.

Что ж, если приобрести соответствующую мебель, то из дома выйдет толк, подумала Ирина. Квартира, в которой она будет одна, совершенна одна. Иногда одиночество не так уж и плохо!

Она прошествовала по всем комнатам, задевая многочисленные коробки и ящики с барахлом. Ну куда же она умудрилась запихнуть книги по медицине? Впрочем, неудивительно, что она не может их сейчас найти, ведь укладывать вещи ей помогала мама, суетливая и вечно спешащая и при этом всегда лучше других знающая, что и как надо делать.

Ирина подошла к антресолям. Надо же, и они забиты вещами. Ага, кажется, она обнаружила то, что требуется. Вот он, ящик с надписью «Медицина». Судя по всему, кто-то из грузчиков по команде ее матери поставил тяжеленный ящик наверх. Придется сейчас вытаскивать его, он весит наверняка не один десяток килограммов.

Обижаться на мать Ирина давно отучилась. Все равно это ничего не даст. Лидия Петровна, сменив четырех супругов, разумеется, знала, что ее дочери никогда не смогут самостоятельно распорядиться собственной жизнью без ее вмешательства.

Ирина отыскала складную лестницу, убедилась, что та не сложится под ней, и забралась наверх. Тронула вожделенный ящик с книгами по медицинской тематике. Небось справочник по ядам лежит в самом низу, иначе и быть не может.

Татищева попыталась приподнять ящик, с большим трудом ей это удалось. Надо же, какой тяжелый. Но как она его сумеет стащить вниз? Она же не удержит его, в нем никак не меньше сорока или пятидесяти килограммов. Может быть, наклонить его и попытаться заглянуть вовнутрь?

Ирина так и сделала. Она вытащила ящик наполовину из антресолей, теперь, если его наклонить… В нос попала едкая пыль, Ирина звонко чихнула. Затем она заметила какое-то движение, рука инстинктивно дернулась. Из зазора между ящиком и стеной выполз паук – достаточно крупный, мохнатый, омерзительный. Ирина содрогнулась от отвращения.

– Фу ты! – воскликнула она и спрыгнула со ступенек лестницы на пол. Паук также приземлился на паркет. Перебирая конечностями, он потрусил в сторону кухни. Ирина отбежала в сторону. Она понимала, что паук вряд ли причинит ей зло – это все же не птицеед и не каракурт, – но пересилить себя не могла.

Раздался шорох. Ирина подняла голову. Ящик, который она выдвинула из антресолей, закачался. Она не успела опомниться, как он, накренившись, грохнулся на пол, а вместе с ним вниз полетела и старинная пишущая машинка. Ударившись о ступеньки лестницы, она с грохотом обрушилась на паркет, лестница, качнувшись, упала вслед за ней.

Все это произошло в течение пары секунд. Ирина с ужасом наблюдала за происходящим. Как же ей повезло, машинка, оказывается, была на ящике, Ирина не могла этого видеть и с глупым упорством пыталась наклонить его. Если бы она стояла на лестнице, на нее сначала обрушился бы тяжеленный короб с книгами, затем пишущая машинка, а потом Ирина сама бы сверзилась вниз. Парочка переломов – и это было бы еще счастливым исходом. Можно представить, какое сообщение появилось бы назавтра в прессе – известная писательница Ирина Татищева гибнет в собственной квартире, придавленная пишущей машинкой. Истинно литературная смерть! Постмодернисты были бы в восторге!

Ирина натужно рассмеялась, однако почувствовала страх. Отчего? Да хотя бы потому, что точно помнила – этот древний «ундервуд» она выбросила. В день переезда она попросила одного из рабочих отнести его к мусорным контейнерам. Тот, подхватив железного мастодонта, исполнил ее просьбу. И каким же образом машинка опять оказалась в ее квартире? Неужели рабочий, неправильно истолковав ее просьбу, поставил «ундервуд» в фургон? Ирина не могла этого понять. Она была уверена, что не видела машинку в квартире…

Получается… Получается, что если бы не паук, который выполз непонятно откуда, напугал ее и заставил спрыгнуть с лестницы, то она бы уже погибла под грудой железа и книг. Паук… Ирина моментально вспомнила фразу странной старухи сегодня во время встречи с читателями: «Паук тебя спасет».

Паук спас ее. Но это бред! Неужели у нее начинаются галлюцинации, ведь старуху никто, кроме нее самой, не видел. И как паук мог спасти ей жизнь? Ирина посмотрела на порог кухни. Черный клубок, застывший на паркете, снова побежал. Паук словно следил за ходом ее мыслей.

Ирина мотнула головой. Нет, она и думать об этом не собирается! Но старуха, предостерегавшая ее, никак не шла у Ирины из головы. Татищева подошла к ящику с книгами, лежавшему на боку. Том по токсикологии валялся сверху. Но желание продумывать сюжет у нее пропало. Ирина подхватила пишущую машинку и поставила ее в угол.

Раздался пронзительный телефонный звонок. От неожиданности Ирина вздрогнула. Уже никак не меньше полуночи, кто может звонить в такой час? Дождавшись, пока включится автоответчик, Ирина услышала голос матери:

– Ирочка, деточка, я же знаю, что ты сейчас дома, возьми трубку, прошу тебя.

Мама, кто же еще! Лидия Петровна могла позвонить в любой удобный для себя час. Она даже не задавалась вопросом, что делает тот человек, которому она звонит: спит или занимается неотложными делами. Здоровая эгоистка, Лидия Петровна никогда не интересовалась проблемами окружающих.

– Ну наконец-то, Ира, – произнесла Лидия Петровна, заслышав голос дочери. – После того как ты переехала в отдельную квартиру, к тебе дозвониться сложнее, чем в Белый дом.

– Мама, а ты пробовала? – попыталась вяло возразить Ирина, но мать уже полностью завладела разговором:

– Дорогая моя, оставь такие замечания для своих книжек. И кстати, Ирочка, ты ведь уже работаешь над своим новым романом? Скажи, что да!

Ирина вздохнула. Мама звонила, чтобы по чьей-то наводке узнать, как продвигается дело с книгой. Лидия Петровна последние сорок лет жила, ни в чем не нуждаясь, два ее первых мужа занимали ответственные посты в партийных структурах, третий был директором крупного универмага (с ним не повезло, так как его посадили на двадцать лет за крупные растраты), последний же, известный ювелир, скончался, оставив вдове весьма солидное состояние. Однако Лидия Петровна предпочитала жить за счет дочерей и их мужей. Обеспокоенная разрывом Ирины с Олегом, человеком более чем состоятельным, она то и дело подстегивала дочь вопросом о том, как движется работа над новым романом. Еще бы, если Ирина не будет зарабатывать деньги, кто же позаботится о старой мамочке?

– Да, да, – ответила Ирина. Она знала, что Лидия Петровна слышит только то, что желает услышать. – Я сегодня начала…

– Ты у меня молодец, – произнесла мать. – Увы, я не смогла приехать на твою встречу с читателями, но уверена, что все прошло замечательно.

– Более чем, – подтвердила Татищева. – Если не считать нездорового интереса журналистов к нашему разводу и исключению Олега из партии.

– Ах, нашла о чем беспокоиться! – воскликнула Лидия Петровна. – Ирочка, когда арестовали моего третьего супруга, Никанора Давыдовича, то неприятностей у меня было побольше, чем у тебя. Ты этого не помнишь, тогда ты только начала учиться в школе. Поверь мне, они поговорят два-три дня, а потом накинутся на новую жертву. Ну ладно, оставим это, я звоню тебе по важному поводу…

Ирина знала: у Лидии Петровны любой повод был важным. Она с тоской прислушалась к голосу матери, та отличалась способностью говорить по телефону в течение трех и более часов подряд.

– Чем ты занимаешься послезавтра? В любом случае это уже не так важно, дорогая. Ты ведь знаешь о том, что Лайма и Володя открывают свою галерею? Мы туда приглашены, ты помнишь?

– Да, я получила от них приглашение, – произнесла Татищева. Лайма была ее двоюродной сестрой, а Владимир – ее мужем. Он, крупный менеджер в одном из нефтехимических концернов, вместе со своей супругой, историком по образованию, увлекался археологией и по праву считался одним из наиболее успешных коллекционеров древностей в стране.

– Лаймочка позвонила мне сегодня, сказала, что будет рада видеть нас с тобой на открытии выставки. Она только что вернулась из Южной Америки, работала в каких-то пирамидах или храмах индейцев, я так и не уловила сути. Она утверждает, что пыталась до тебя дозвониться, но все время нарывалась на этот ужасный автоответчик. Оксана, увы, не сможет, ей необходимо лететь в Швецию, а вот ты, моя дорогая!.. – заявила Лидия Петровна.

Ирина поняла: ее старшая сестра, генетик по образованию, сумела отвертеться от приглашения, а вот ей придется сопровождать мать на торжественное открытие частной галереи.

– Я обещала дорогой племяннице, что мы обязательно будем. Ты ведь не разочаруешь свою старую мамочку? – просюсюкала Лидия Петровна.

Ирина ответила:

– Ну конечно, мама, я поеду с тобой. Я так давно не видела Лайму, как у нее дела?

– Все отлично, отлично, – радостно сказала Лидия Петровна. – Я же говорила тебе или еще нет, что после открытия галереи они устраивают торжественный прием в своем особняке – только для избранных, то есть для нас в том числе. Ну, мы еще созвонимся, деточка…

– Мама, – перебила ее Ирина, – ты помнишь старую пишущую машинку, которая была у меня? Не знаешь, куда она делась?

– Ты же сама ее выбросила, дочка, – произнесла Лидия Петровна. – По крайней мере, ты мне так сказала. А что, ты решила снова использовать ее? Но у тебя же есть великолепный компьютер, кстати, сколько он стоил?

Значит, мама непричастна к тому, что пишущая машинка снова оказалась у нее дома. Но тогда как та очутилась на антресолях? Ответов на многочисленные вопросы не было.

– Я поняла, мама, а теперь извини, мне нужно работать….

Лидия Петровна запричитала:

– Сколько раз я говорила тебе, Ира, что работать писателям нужно с утра, я же читала в журнале: работоспособность выше всего с девяти до одиннадцати, а ты строчишь после полуночи, куда это годится! И вот еще что, мне звонил Олег, он хотел с тобой поговорить…

– Зато я не хочу, – отрезала Ирина. Она знала: Лидия Петровна с самого начала была в восторге от зятя, в особенности от содержимого его кошелька, и развод дочери восприняла как личную трагедию. Наверняка она будет пытаться снова свести их.

– Ты сегодня явно не в настроении, Ирочка, – прощебетала Лидия Петровна. – Но мы с тобой обо всем еще поговорим. Тебе привет от Оксаночки, готовь праздничный наряд, я тебе позвоню!

В трубке раздались отрывистые гудки. Ирина присела на несколько минут перед компьютером. Ей внезапно стало не по себе. Что все это значит? Ящик и пишущая машинка, паук, выползший из темного угла, сумасшедшая старуха с непонятным пророчеством – все это по отдельности просто банально. И в то же время, соединенные вместе, эти события образуют зловещую цепочку. Но ведь сегодня ей не причудилось, старуха говорила именно о пауке, который спасет ей жизнь. По большому счету так и произошло.

Ирина давно чувствовала, что гроза надвигается. Смутное, неясное ощущение чего-то страшного и ужасного – того, чему она не может оказать сопротивления. Или это только ее буйная писательская фантазия? Логического и рационального объяснения всему случившемуся она найти не могла. Однако, как говорил гениальный Шерлок Холмс, если все разумные и естественные объяснения не подходят, то остается только одно – сверхъестественное…

Чувствуя, что глаза устают от света монитора, Ирина выключила компьютер. Стрелки часов показывали три четверти первого. Усталости пока не было, поэтому, прихватив один из новых детективов Энн Грейнджер, Ирина присела на софу. По крайней мере, если у нее исчезла способность писать, то сохранились навыки чтения – хотя бы и чужих произведений.

## СМЕРТОНОСНАЯ ВЫСТАВКА

– Ах, тетя Лида, как я рада видеть вас! – воскликнула Лайма, встречая Лидию Петровну и Ирину. – Ирочка, какой сюрприз, я не могла до тебя дозвониться!

Облаченная в темно-синее платье, со сверкающей ниткой бриллиантов вокруг тонкой шейки, Лайма, как всегда, была великолепна. Лидия Петровна с любопытством уставилась на несколько милицейских машин, которые стояли у въезда в частную галерею.

– У вас что-то произошло, милочка? – спросила она. – Неужели вас попытались ограбить?

Лайма смутилась, а затем ответила вполголоса:

– Да нет же, у нас одна из самых совершенных систем безопасности в стране, просто сегодня ночью… произошел нелепый трагический случай, скончался охранник, сердечный приступ…

– Вот оно что, – протянула Лидия Петровна. – Ну что ж, Лаймочка, и такое бывает.

– Ему было чуть за пятьдесят, он отставной офицер, – продолжила Лайма, однако Ирина заметила, что ее двоюродная сестра слишком уж волнуется. – Его обнаружил Володя, когда приехал сюда рано утром. Бедняга умер прямо перед витриной в центральном зале. Требовалось подготовить все к открытию. Тело уже давно увезли, никакого криминала, но все равно…

– Ты права, безусловно права, – перебила ее Лидия Петровна. – Все равно неприятный осадок остается. Однако я надеюсь, что вы не перенесли из-за этого открытие галереи? Все мы смертны…

Ирина снова узнала свою мать – чужая трагедия никогда не выведет ее из равновесия, она думает только о себе и о собственных неурядицах.

– Да нет, что вы, тетя Лида, – сказала Лайма, – мы с Володей вложили в нашу галерею столько сил и средств… Разумеется, открытие состоится. Вы можете пройти в холл, придется немного подождать, не более пятнадцати минут, затем начнется торжественная часть.

Ирина с любопытством оглядела галерею Мироновых. Лайма специализировалась на доколумбовой эпохе Южной Америки, они с Владимиром собрали редкостную коллекцию индейских артефактов. И, насколько могла судить Ирина, все это стоило не один миллион. Лайма преподавала в двух столичных вузах, наряду с этим читала лекции в американском университете. Владимир, плененный страстью жены к индейским древностям, безоговорочно оплачивал все ее экспедиции и вкладывал деньги в новые приобретения. Например, эта галерея в самом центре Москвы, аренда здания и ремонт обошлись в весьма крупную сумму. Впрочем, если учесть, что Владимир был то ли вице-президентом, то ли еще кем-то в крупнейшем нефтехимическом концерне, то денег у него было предостаточно.

Супруг Лаймы, подтянутый и моложавый, облаченный в смокинг, встречал их в небольшом уютном холле галереи. Он галантно поцеловал руку сначала Лидии Петровне, затем Ирине.

– Как вы хорошо все оформили, – похвалила Лидия Петровна. – Сразу видно, что у людей водятся деньги.

– Милая Лидия Петровна, – ответил Владимир. – Ради моей Лаймы я готов на все, вы же это знаете. Признаться, вы правы, наше увлечение – дорогостоящее хобби, но и отдача тоже значительная. Если бы вы знали, с каким энтузиазмом Лайма принималась за обустройство галереи.

– Владимир Сергеевич, – Миронова прервал невысокий лысоватый субъект с уставшими глазами, одетый в помятый костюм. – Мы закончили…

Миронов, обернувшись к незнакомцу, представил его Лидии Петровне и Ирине:

– Илья Евгеньевич Татарчук, следователь прокуратуры, который… который проводит дознание по факту смерти охранника, я ведь правильно вас представил?

Следователь Татарчук вздохнул:

– Я повторяю, Владимир Сергеевич, мы завершили. Я понимаю, что у вас на сегодня запланировано торжественное мероприятие, посему желаю вам всего хорошего. Окончательный вывод о причине смерти охранника сделает судебно-медицинский эксперт, однако, как я уже говорил, предварительный вывод – смерть от естественных причин. Думаю, вам теперь нужно нанимать на работу человека помоложе.

Следователь говорил монотонным, усталым тоном, скорее всего, он замучен работой и семьей, подумала Ирина. Татарчук, переведя взгляд на Ирину, встрепенулся:

– А вы ведь Ирина Татищева, не так ли? Знаменитая писательница?

– Да, это так, – важно ответила Лидия Петровна. – Это моя дочь. Ирочка, – она повернулась к Татищевой, – молодой человек явно не откажется от твоего автографа.

– Да нет же, – сказал холодно Татарчук. – Я хотел сказать, что в ваших детективах вы совершенно неправдоподобно описываете работу внутренних органов, совсем неправдоподобно…

– Разрешите предложить вам закуску, бутерброды с черной икрой, – быстро перебил его Миронов, подзывая к себе официанта с подносом. – Илья Евгеньевич, вы наверняка проголодались, вы у нас тут уже полдня. Я бы предложил вам шампанского или чего-то покрепче, но, понимаю, вы на службе.

– От бутербродов с икрой не откажусь, – сказал коротышка, хватая сразу два. – А это что у вас, балык? Ага, его я тоже люблю. Вы правы, я у вас тут намучился, с этим умершим охранником столько мороки, ладно бы вас грабанули или его убили, так нет, весь переполох из-за сердечного приступа…

Ирина не смогла сдержать улыбки. Следователь Татарчук наверняка прав, о милиции она писать не умеет, хотя и консультировалась с несколькими следователями и даже приезжала на день в настоящий отдел по раскрытию убийств. Но почему-то все милиционеры выходили у нее или злодеями, методично планирующими уничтожение героини, или романтическими личностями, которые спасают героиню из лап вышеупомянутых злодеев. Но Илья Евгеньевич Татарчук был весьма колоритной личностью, Ирина решила, что не откажет себе в удовольствии описать его в своем новом романе – если таковой появится вообще.

– Я хочу дать вам, уважаемая писательница, несколько советов, – с набитым ртом продолжал Татарчук. – Эй, официант, что это у тебя, буженина, неси сюда! Во-первых, когда вы описывали сцену захвата заложников в прокуратуре обезумевшим маньяком, у вас там громоздится одна нелепица на другой…

Ирина приготовилась слушать многословные объяснения Татарчука. Ей уже попадались подобные читатели, которые, похоже, покупают романы исключительно с одной целью – искать в них несоответствия и ошибки. Впрочем, она сама виновата, если дает им повод эти ошибки выискивать.

Она вполуха слушала монотонное ворчание Ильи Евгеньевича, одновременно наблюдая за прибывающими гостями. Несколько знакомых лиц, кто-то из Министерства культуры, два или три известных журналиста, прочий бомонд.

– Нет, достопочтенная Зинаида Аполлинарьевна, я позволю себе с вами не согласиться, – услышала она густой бас. Ее внимание привлекла странная троица. Нескладный и высокий пожилой человек, похожий на ученого, с клиновидной бородкой и длинными белоснежно-седыми волосами, бурно жестикулируя руками, высовывающимися из манжет короткого смокинга, объяснял что-то плотной и величественной даме в красном платье и рыжем парике. Рядом со смешным ученым суетился худосочный молодой человек с чахлыми черными усиками и блестящим пробором посредине лысеющей головы, который при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж и молодым. Он ловил каждое слово бородача и поддакивал ему. Дама в красном не смотрела на собеседника, словно его и не слушая, а потом произнесла:

– Ярослав Мефодьевич, я знаю вашу точку зрения, я полемизировала с вами на страницах «Вестника археологии», и мне, честно говоря, плевать на те результаты, которые вы получили во время той сомнительной экспедиции в Южной Америке. Ваша трактовка периода владычества дольмеков совершенно не выдерживает никакой критики…

– Да что вы говорите! – воскликнул тот, кого дама именовала Ярославом Мефодьевичем. – Зинаида Аполлинарьевна, вы рассуждаете не как доктор наук и профессор, а как, прошу прощения, дилетант! Вы игнорируете обнаруженные нами при раскопках артефакты и настаиваете на вашей, совершенно нелепой точке зрения. Валера!

Он повернулся к сопровождавшему его худосочному человеку с растительностью над верхней губой, тот поддакнул:

– Мэтр, вы совершенно правы, уважаемая профессор Треухо-Ляпина явно заблуждается!

Дама в парике открыла рот, чтобы дать отпор атаке ассистента, однако к ней приблизилась Лайма.

– Ярослав Мефодьевич, Зинаида Аполлинарьевна, как я рада вас видеть на открытии галереи. Вас, двух самых известных в нашей стране специалистов по дольмекам. Ярослав Мефодьевич, если бы не ваша помощь во время экспедиции после ужасной гибели профессора Венденяпина, я бы ни за что не справилась с поставленной задачей. Валера, привет, – обратилась она к помощнику профессора.

Ирина слушала монолог следователя Татарчука, который с рекордной скоростью поглощал один бутерброд за другим и вещал, приводя ей все новые и новые ошибки в ее же романах.

– А как вы описывали работу патологоанатома, это ведь курам на смех! Насмотрелись американских сериалов про полицию, понабрали оттуда сомнительной информации и думаете, что можете писать о том, как это происходит в России?

Татищева, чувствуя, что от скрежечущего голоса следователя у нее начинает болеть голова, извинилась и отошла в сторону. Илья Евгеньевич явно не понял, почему Ирина Татищева бросила его. Он повернулся к стоявшему недалеко официанту и спросил:

– Разве я сказал что-то не то? И где у вас бутерброды с севрюгой?

Как Лайма и обещала, прошло чуть больше пятнадцати минут, и началась торжественная церемония открытия галереи. Немного волнуясь, Лайма, выйдя на середину зала, произнесла:

– Дамы и господа! Я чрезвычайно рада от лица моего супруга, Владимира Миронова, без чьей поддержки эта галерея никогда не увидела бы свет, и от своего лица приветствовать вас. В этой галерее для всеобщего обозрения будут выставляться предметы, находящиеся в нашей личной коллекции, мы планируем представить вашему вниманию культуру наиболее загадочного племени южноамериканских индейцев-дольмеков. Я рада отметить, что сегодня среди нас находятся два наиболее выдающихся специалиста по дольмекам в нашей стране, а возможно, и в мире: профессор Зинаида Аполлинарьевна Треухо-Ляпина и профессор Ярослав Мефодьевич Иваницкий. Увы, профессор Николай Антонович Венденяпин не дожил до этого светлого момента, его жизнь, как нам всем известно, оборвал ужасный несчастный случай во время археологической экспедиции в Южной Америке. Но его дело продолжил многоуважаемый профессор Иваницкий, который приложил все силы для того, чтобы сегодня мы имели возможность открыть нашу галерею.

Лайма обвела взглядом притихших гостей. Затем продолжила:

– Дольмеки, без всякого сомнения, являются одним из самых загадочных индейских племен, секреты их цивилизации до сих пор остаются под покровом таинственности, а причина их гибели так точно и не установлена.

Ирина не особенно увлекалась историей, однако о дольмеках и гибели профессора Николая Венденяпина была наслышана, об этом передавали по всем каналам телевидения, все же из жизни ушел корифей отечественной науки, ученый, имеющий международный вес. И погиб он при очень странных обстоятельствах.

Кажется, он упал с водопада где-то в Южной Америке. Тело профессора смогли обнаружить только день спустя. Ирина поежилась. Все эти раскопки и поездки к индейцам всегда чреваты чем-то страшным и смертельным.

А потом… Какие-то неясные слухи о том, что профессор на самом деле стал очередной жертвой некоего проклятия. Ирина вспомнила, как смотрела поздно ночью передачу по одному из каналов, в которой упорно доказывали, что древние цивилизации умели хранить свои секреты и защищать свои сокровища от чужаков.

Но одно дело слышать о гибели незнакомого профессора с экрана телевизора, и совсем другое – общаться с его друзьями и коллегами. Дольмеки, одно из индейских племен… При мысли о них Татищева вспомнила и другие племена – например, ацтеков. Те, говорят, приносили в жертву своим языческим богам людей, причем в массовом количестве. Эльдорадо, запрятанный где-то в джунглях мифический город, заполненный сокровищами… Неплохой сюжет для романа, но Ирина предпочитала разворачивать действие не в экзотических странах, а в России.

– Цивилизация дольмеков, без сомнения, хранит множество секретов, и во время нашей последней экспедиции мы попытались раскрыть хотя бы некоторые из них. Как вам всем наверняка известно, именно присутствующий здесь уважаемый Ярослав Мефодьевич Иваницкий вместе со своим давним другом и коллегой покойным профессором Венденяпиным обнаружил в Храме Звезд подземный уровень, а это значит, что в ближайшее время мы станем очевидцами сенсационных открытий и находок, я в этом уверена!

Лайма на мгновение замерла, Ирина посмотрела на присутствующих. Вроде бы все собрались по торжественному поводу, а лица у некоторых такие, как будто это не презентация, а похороны. Например, у полной профессорши с нелепой двойной фамилией, которая во всем противоречила профессору Иваницкому. Сам профессор сразу же понравился Ирине – именно таким, в ее представлении, и должен быть подлинный ученый. Грива белоснежных волос, открытый, немного рассеянный взгляд, очки в тонкой оправе… А вот его ассистент, мужчина лет тридцати с хвостиком, слишком суетлив и подобострастен. Своим постным и маловыразительным лицом он удивительно походит на вечного британского престолонаследника Чарлза. Обычно такие и оказываются предателями и мерзавцами.

Ирина заметила, что начинает сочинять роман. Надо же, она занимается тем, что придумывает характеры и биографии совершенно незнакомым ей людям. И почему она решила, что помощник профессора подозрительный и гадкий? Может, в этом виноваты жидковатые усики и начинающаяся лысина, которую он пытается скрыть, тщательнейше распределяя оставшиеся волосы по черепу.

– И я думаю, нет, уверена, что Николай Антонович гордился бы открытием этой галереи. Мы вместе с моим супругом решили, что будет вполне оправдано, если здесь появится мемориальный стенд, посвященный профессору Венденяпину.

Раздались аплодисменты. Ирина отметила, что профессорша, скривив сдобное лицо, едва сомкнула пухлые, похожие на непропеченные оладьи руки. Что ж, вполне вероятно, что она не особо жаловала погибшего коллегу, Ирина знала от своей сестры, защитившей кандидатскую диссертацию и преподававшей в вузе, что среди ученых, особенно достигших больших высот и веса, царит конкуренция почище, чем среди коррумпированных политиков. Многолетняя ненависть зачастую выплескивается в самые отвратительные поступки, а беспощадные интриги свели бы с ума самого Цезаря Борджиа.

– Лилия Васильевна, прошу вас, – Лайма подозвала к себе пожилую хрупкую даму, облаченную в розовое платье. Судя по всему, это была вдова профессора Венденяпина, нашедшего смерть в водопаде Южной Америки.

– От имени концерна, в котором работает мой муж, ежегодно, в день рождения Николая Антоновича, 19 ноября, лучшему из отечественных археологов будет присваиваться золотая медаль имени профессора Венденяпина, а также поощрительная премия в размере двадцати пяти тысяч долларов.

Снова раздались одобрительные хлопки, вдова профессора, прослезившись, произнесла короткое благодарственное слово. Подали шампанское. Ирина обернулась и неловко задела локтем пробегавшего мимо официанта. Она тихо вскрикнула, следя за тем, как поднос с десятком хрустальных бокалов, который держал в руке молодой человек, накренился. Однако официант подхватил поднос с края другой рукой, Ирина облегченно вздохнула. Не хватало еще, чтобы из-за ее неуклюжести произошла небольшая катастрофа.

– Извините меня, пожалуйста, – сказала Ирина, обращаясь к официанту.

– Это моя вина, – ответил тот. Ирина почувствовала на себе изучающий взгляд молодого человека. Надо же, а он симпатичный. Одернув себя (нельзя же кидаться на шею первому встречному!), Ирина, взяв бокал, вновь присоединилась к всеобщему торжеству.

– Ирочка, с кем это ты разговаривала? – одернула ее появившаяся рядом Лидия Петровна. – С официантом? Милочка, как можно!

Ирина вздохнула. Мама была невообразимой снобкой, считала, что относится теперь к столичной элите. Последние месяцы она изучала архивы, желая докопаться до своего дворянского прошлого и уверяя всех подруг, что ее прадедом был князь.

– Так себе приемчик, – продолжала Лидия Петровна. – Зря я, что ли, надела изумрудный гарнитур? – она сверкнула роскошным ожерельем, которое досталось ей от последнего супруга-ювелира.

Гости смолкли, потому что слово на этот раз взял Владимир Миронов. Супруг Лаймы, улыбаясь, сказал:

– Безусловно, покойный профессор Венденяпин сделал очень и очень многое для того, чтобы наша галерея открылась. Но вернемся к тому, ради чего мы, собственно, и собрались. Сегодня действительно необычный день. Потому что… – Владимир умолк, а потом добавил: – Для тех из вас, дамы и господа, кто разбирается в культурном наследии дольмеков, это станет подлинной сенсацией. Прошу! Я думаю, нам не стоит более затягивать открытие нашей экспозиции!

Лайма вместе с профессором Иваницким подошла к красной ленточке, которая отгораживала от собравшихся массивную дверь. Профессор галантно предоставил Лайме право первой перерезать ленту небольшими золочеными ножницами.

Дверь распахнулись, гости не торопясь потекли в большой выставочный зал. Галерея состояла из нескольких помещений, в каждом из которых находилась масса занятных экспонатов. Древняя посуда, наконечники стрел, матовые золотые украшения, каменные плиты со странными значками, в одном из залов под стеклом лежала даже мумия.

В центральном зале возвышалась витрина, отгороженная ширмой. Судя по тому, что Лайма, заметно волнуясь, замерла около нее, там-то и находилось то, что являлось венцом коллекции.

– Дольмеки, как и все центрально– и южноамериканские индейцы, не отличались мирным нравом. Их религия и мифология строятся на жестокости и крови. Тремя главными богами дольмеков, которые пали под ударами конкистадоров и иезуитов, были бог Солнца Халхитуатль, бог Мертвых Теоксмаль и богиня Луны Мелькоатлан. Именно их фигуры, если верить летописям, находились в центральном святилище дольмеков – пирамидальном Храме Звезд. Две статуэтки дольмекских божеств находятся в двух различных странах, а третья… Третья считалась утерянной в течение почти пятисот лет. Однако вы сможете лицезреть ее прямо сейчас…

Слова Лаймы заглушил шепот, который пробежал между гостей. Полная профессорша с двойной фамилией сузила глаза и подалась вперед, Иваницкий, хитро улыбаясь, поглаживал бородку.

– Богиня Луны Мелькоатлан изображалась с одной рукой, которая растет у нее из живота, с продолговатой головой и острыми зубами. Если верить все тем же летописям, то в ее честь дольмеки заливали лестницу храма кровью, преподнося ей человеческие сердца, которые вырезали из груди жертв обсидиановыми ножами. Впрочем, вполне возможно, что зверства дольмеков намеренно преувеличены испанскими колонизаторами, которые старались каким-то образом оправдать собственную бесчеловечность по отношению к коренному населению Южноамериканского континента. Увы, мы надеялись, что судьба смилостивится над нами и во время экспедиции нам удастся напасть на след статуи богини Мелькоатлан. Этого не произошло… Но тем не менее у вас есть возможность увидеть ее собственными глазами!

С последними словами Лаймы в зале погас свет, зажглись два небольших прожектора, свет которых, матовый и безжизненный, упал на отгороженный ширмой стенд. Ширму убрали в сторону, глазам зрителей предстал прямоугольник из стекла, в котором ничего не было.

– Мы можем только предполагать, как именно выглядела статуэтка богини Луны, в нашем распоряжении имелись изображения двух других богов, как уже говорилось, один находится в частной коллекции, а другой принадлежит одному из южноамериканских музеев. Поэтому мы позволили себе дать волю фантазии…

Внезапно в пустой витрине возникла каменная статуэтка – небольшая, вряд ли больше тридцати сантиметров, изображавшая некое мифическое существо. Судя по оскаленному зубастому рту и кривой руке, которая выпирала у статуэтки из живота, это и была пресловутая богиня Луны Мелькоатлан. Но каким образом статуэтка оказалась в витрине, это что, спецэффекты?

– Как вам удалось… – произнесла полная профессорша, ближе всех протиснувшись к стенду. – Поразительно…

– Я упомянула, что это, увы, не подлинная статуя богини Луны, – произнесла Лайма. – Это вообще не статуя, а всего лишь…

Статуэтка вдруг исчезла, как будто растаяв в воздухе, подобно туману.

– …всего лишь голограмма. Но все же, я уверена, именно эта проекция статуэтки кровавой богини и станет центральным экспонатом нашей галереи.

Ирина удивленно хмыкнула. Надо же, до чего дошла техника, а она-то поверила, что видит перед собой подлинник, а это всего лишь иллюзия, созданная при помощи мощного компьютера.

– Ну что ж, дамы и господа, – подхватил эстафету Владимир, – прошу, галерея в вашем распоряжении. Только одна просьба – не трогать витрины, иначе сработает сигнализация.

Изображение однорукой богини снова возникло, Ирина подошла ближе, чтобы рассмотреть его. Даже на близком расстоянии нельзя было понять, что это проекция в трех измерениях. Все выглядело так, как будто за стеклом находится подлинная статуэтка. Наверное, настоящее изваяние богини Мелькоатлан стоило дикие миллионы. В одном из своих романов Ирина писала об ограблении музея, даже консультировалась по этому поводу с Лаймой, и та упомянула, что стоимость отдельных экземпляров доколумбовой эпохи может доходить до десятков миллионов долларов.

# Примечания

1

Дольмеки – условное, вымышленное название индейского племени, как и все связанные с ними истории далее в романе.