# Крапленая карта мира

Антон Валерьевич Леонтьев

Гадалка предсказала Александре Томински, простой девчонке, предки которой эмигрировали когда-то в США из России, что ее ждет страшная судьба с головокружительными перепадами. Она три раза изменит имя, трижды украдет, и трое мужчин, которых Сандра полюбит, предадут ее… И вместе с этим ее будут окружать богатство и слава. К радости и ужасу Александры, пророчество скоро начинает исполняться – стараясь избежать возмездия за кражу большой суммы денег, она присваивает себе документы утонувшей в бассейне бездомной наркоманки. И становится… единственной наследницей многомиллиардного наследства! Начинается роскошная жизнь, впереди – свадьба с настоящим принцем. Но есть человек, который знает страшную тайну истинного имени прекрасной миллиардерши. Он должен уйти с ее пути. Иначе…

> Жизнь – как коробка шоколадных конфет, никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется.

## ПРОЛОГ. Кот д'Азур, вблизи побережья. Великого княжества Бертранского, июнь 2003 года

Она мертва…

– Она мертва. Я сбросил ее в море, – сказал молодой светловолосый мужчина, спускаясь в салон шикарной яхты.

Женщина, услышав эти слова, отвернулась. В руке у нее был бокал с темно-золотистой жидкостью. Все кончено. Кларисса мертва. Мертва.

– Клементина. – Руки мужчины легли ей на талию. Губы коснулись темных волос и нежной матовой кожи. Женщина была удивительно красива, но, кроме красоты, в ней чувствовался незаурядный характер. – Клементина, – повторил мужчина, целуя ее. – Она мертва. У нас больше нет проблем. Теперь никто не помешает нам стать счастливыми.

Та, которую мужчина называл Клементиной, высвободилась из его объятий.

– Бьорн, нам пора позаботиться об алиби, – произнесла она. – Полиция должна считать, что здесь была вечеринка, Кларисса напилась и затем выпала за борт. Нам нужно поторопиться.

– Никуда не нужно торопиться, – ответил Бьорн.

Он подхватил Клементину на руки, они оказались на мягком кожаном диване. Сначала она сопротивлялась ему, потом уступила.

Полчаса спустя салон яхты походил на разгромленное жилище. Бутылки, бокалы, грязные тарелки, сигареты. Клементина еще раз окинула взглядом мизансцену. Все в полном порядке.

– Ну вот, никто и не заподозрит, что Клариссу убили. Мы убили, – произнес Бьорн. – Яхта будет дрейфовать вдоль побережья, ее обнаружит береговая охрана. Тело Клариссы прибьет к берегу.

В их распоряжении был один из двух небольших катеров. Солнце заходило, море, переливаясь в розоватых лучах, отливало темной синевой. Катер бесшумно доставил их на берег. Яхта, на которой они совершили убийство, сиротливо белела на фоне угасающего неба.

– Мне страшно, – сказала вдруг Клементина. Бьорн прижал ее к себе.

– Не надо ничего бояться, – ответил он. – Мы все сделали правильно. Другого пути, кроме как убить эту дрянь, не существовало.

Клементина взглянула на Бьорна. Они сообщники, он знает про нее очень многое. Но не все. Она закрыла глаза. Боже, разве она предполагала, что в ее жизни будет такое. Она убила человека.

На шоссе, пролегавшем рядом с морским побережьем, их ждал гоночный автомобиль. Сначала они заехали на небольшую уютную виллу, где жил Бьорн. Потом Клементина рассталась с ним, полная страшных предчувствий.

Сидя за рулем, она напряженно думала. Свет фар рассекал средиземноморскую тьму. Машина летела по горному серпантину. Вдали виднелись яркие огни, сияли небоскребы. Это княжество Бертран. Ее княжество, ведь она самая настоящая княгиня.

Видимо, Клементина превысила скорость, потому что услышала вой полицейской сирены. Она затормозила. Показалась фигура полицейского. Едва он увидел ее лицо, как мгновенно переменился.

– Ваше высочество! – воскликнул он. – Простите великодушно, если бы я знал, что это вы…

За долгие годы она привыкла, что ее появление оказывало на людей именно такое воздействие. Растерянность, легкая паника и восхищение.

Полицейский глупо улыбнулся, затем попросил у нее автограф для дочери.

– Ваше высочество, прошу вас, не ездите так быстро. Вы же знаете, какие здесь крутые повороты.

Еще бы, она знала. Та катастрофа, в которой она едва не погибла…

И все же, едва полицейский скрылся из виду, она снова развила скорость никак не меньше ста пятидесяти километров в час. До княжества оставались считаные километры. Но что ее там ждет?

Ее жизнь походила на игру в пазлы, она складывалась из разрозненных цветных кусочков, которые удивительным образом соединялись в причудливый узор.

Огни небоскребов были совсем близко. Еще немного, и она очутится на уютных улочках этого крошечного государства, где ей выпало властвовать.

Разве она могла предполагать, что все так обернется? Для всех она одна из наиболее богатых женщин мира, с состоянием в три миллиарда долларов, Великая княгиня Бертранская, эталон красоты, стиля и элегантности. Ее фотографии регулярно появляются в самых престижных журналах, папарацци охотятся за ней, как маньяки.

Она сбросила скорость, так как очутилась на месте. Вот и княжество, которое на такой машине можно объехать за пять минут. Вот ее дворец, мраморная махина с двумя сотнями комнат.

Клементина взбежала по лестнице, двери бесшумно открывались перед ней. Она добилась того, к чему всегда стремилась. Стала богатой и знаменитой. Но если бы кто-нибудь знал, какой ценой.

Сегодня Клементина перешагнула последнюю черту. Совершила убийство. Она убила, как и предсказывала прорицательница Тамара. В жизни каждому дается выбор – сделать так или иначе. И за все приходится нести ответственность. Рано или поздно. Ей придется заплатить за то, что она сделала.

Роскошная спальня, обставленная мебелью в стиле рококо. Клементина бросилась в ванную комнату и достала заветную коробочку с таблетками. Они успокоят ее, придадут уверенности и погрузят в сон. Она проглотила сразу две. Так-то лучше.

Успокоившись, Клементина подошла к зеркалу. Вот она, прекрасная оболочка. Никому и в голову не придет, что Клементина – убийца. Никто и не подозревает, что двадцать лет назад Клементина украла чужую судьбу, чтобы добиться успеха. Деньги, положение в обществе, всеобщее обожание – она украла все это у другого человека.

Клементина закрыла глаза. Таблетки начали действовать. Ее потянуло в сон. Боже, сколько лет прошло, все изменилось: она стала богатой, знаменитой, затем… Тогда она была простой девчонкой. Это потом в ее жизни появился Дмитрий, еще позже – Бьорн…

Свет, свет бьет ей в глаза. Она не хочет вспоминать о том, что сейчас ею интересуется Интерпол. Ей пришлось убить Клариссу, чтобы та не выдала ее тайну.

Вся ее жизнь – подделка. За успех приходится платить подчас непомерно высокую цену. Но много ли людей, зная об этом, откажутся от возможности добиться всеобщего признания и богатства?

Гонка за успехом подобна зыбучим пескам. Человек увязает в собственных желаниях, страстях и амбициях, ему хочется все больше и больше. А потом, когда он добирается до самой вершины, вдруг выясняется, что назад пути нет. Пески поглотили его, и это вовсе не вершина, а дно бездонной пропасти. Пески затянули и ее, уже давно, очень давно. У нее больше нет сил сопротивляться. Как же спастись? Как…

Клементина упала на огромную кровать, ее неудержимо тянуло в сон. Забыть обо всем, она не жалеет о том, что ей пришлось когда-либо сделать, и…

## Александра. Годы 1979—1982. ДЕВОЧКА ИЗ ОМАХИ

…и лучи солнца, проникая сквозь пыльные занавески, падали на кровать, где спала Александра. Вместе с первыми вестниками весеннего утра с улицы врывался гул большого города. Омаха – столица аграрного штата Небраска с населением более полумиллиона человек.

Александра покрепче вжалась в подушку, все еще пребывая в полудреме. Она прекрасно знала, что через каких-нибудь десять-пятнадцать минут придется вставать, собираться, идти в школу.

Как она ненавидела все это! Но изменить что-либо было не в ее власти. Сон улетучился, а вместе с ним исчезла возможность увидеть себя подальше отсюда, от родителей, двух сестер и брата.

– Сандра, пора вставать! – раздался зычный голос матери.

Александра и без нее знала, что нужно подниматься, но все равно не отреагировала на боевой клич из кухни. Через несколько минут в комнату вошла мама. Миссис Томински была массивной женщиной с копной рыжих волос, зачесанных кверху в большой пук. Из-за прически, которую мать Александры не меняла уже больше тридцати лет, соседи звали ее Метелкой. Мать об этом и не догадывалась, иначе обидчикам пришлось бы туго, ведь у миссис Томински, помимо острого языка, была и тяжелая рука. А вот Сандре доставалось и за себя, и за мать, и прозвище Метелка намертво приклеилось и к ней, несмотря на то что у нее были роскошные темно-каштановые волосы, ниспадающие волнами на плечи.

– Вставай, я кому сказала! – произнесла миссис Томински, стаскивая одеяло с дочери. – Мне не нужны неприятности из-за того, что ты в сотый раз опоздаешь на урок! Твои прабабка с прадедом не для того бежали от коммунистов в Америку, чтобы ты валялась в кровати, вместо того чтобы стать человеком!

Александра потянулась, открыла глаза и обернулась к матери, которая с грозным видом стояла рядом с кроватью.

– Мамочка! Доброе утро!

Сандра прекрасно знала, что мать любит пошуметь, главное, во всем ей подчиняться или, по крайней мере, делать вид, что подчиняешься…

– Ну ладно, деточка, – ответила миссис Томински, обнимая и целуя дочь, – тебе на самом деле пора. Кстати, ты подготовилась к тесту по истории?

Сандра благоразумно решила не отвечать на вопрос матери. Она ничегошеньки не понимала в истории, поэтому решила, что лучше вообще не забивать голову датами войны между Севером и Югом, фамилиями древних президентов и названиями крошечных стран. Вместо того чтобы удовлетворить интерес родительницы, она проскользнула в ванную, закрыла дверь и пустила воду из крана.

Миссис Томински четыре раза стучала в дверь, все громче и громче заявляя, что Сандра опаздывает. Александра же, уставившись в зеркало, размышляла. И почему только они живут в крошечной квартирке на самой окраине Омахи? Мать ведет домашнее хозяйство и посменно работает кассиром в дешевом супермаркете. Отец – механик на крупном заводе, мощные трубы которого видны из комнаты Сандры. Мама, когда не кричит и не жалуется на идиотов покупателей в супермаркете, драит их жилище, одновременно включая на полную мощность телевизор с бесконечными сериалами и дневными ток-шоу. Отец… Он уходит рано утром и приходит вечером, когда дети спят. Подрабатывает, желая принести в семью дополнительные деньги.

Сандра усилила напор воды, потому что мать в очередной раз затарабанила в дверь. Родители у нее хорошие, она их любит. В редкие минуты семейного отдыха им бывает вместе весело. И все же ей хотелось большего. Они жили в задрипанной квартирке, обставленной не самой новой мебелью, питались продуктами из супермаркета, где работала миссис Томински, Сандра спала в одной комнате с двумя младшими сестрами. Раньше она не замечала, как убого они существуют. Все, кто обитал в этом районе, жили так же или еще хуже. Тут было полно наркоманов, алкоголиков, отчаявшихся личностей, тех, кто так или иначе связан с криминальным миром. Сандра знала, что отцы почти всех ее подруг пьют, старшие братья занимаются воровством, сутенерством, некоторые успели побывать за решеткой. Так что их семья на фоне других выглядела вполне пристойной, если даже не добропорядочной. Отец никогда не поднимал на дочь руку, мать могла ударить, но только, как она сама говорила, ради педагогического эффекта. Сестры и братья были слишком малы, чтобы попасть в мир соблазнов и преступлений.

И все же Сандра ненавидела такую жизнь. Много раз, вместо того чтобы идти в школу, она выбиралась в центр Омахи. Шикарные магазины, перед которыми останавливаются роскошные многометровые лимузины. Дамы в умопомрачительных нарядах, с переливающимися драгоценностями, сопровождаемые элегантно одетыми мужчинами, заходят в дорогие рестораны. Сандра знала, что бутылка французского вина в таком уютном местечке, где изысканные блюда сервируют на серебряных подносах, стоит больше, чем отец и мать зарабатывают в месяц. В бутиках, ювелирных магазинчиках, салонах красоты, офисах небоскребов идет совсем иная жизнь – и она, Сандра, остается вне этой жизни. Казалось бы, нужно сделать всего один шаг, и она окажется там, в мире, полном гастрономических изысков, опьянительных ароматов, шелковой одежды и беззаботного, полного неги существования.

В свои пятнадцать лет Александра прекрасно понимала, что это все мираж. Она навсегда останется Сандрой Томински, никогда не войдет в шикарный ресторан и не скинет небрежным жестом манто из шиншиллы, а на ее шее никогда не будет искриться бриллиантовое колье. Однажды, когда она уткнулась носом в витрину магазина, где были выставлены драгоценности, откуда-то немедленно возник крепкий охранник и вежливо, но настойчиво попросил ее не вертеться здесь. Сандра поняла, что ее гонят прочь.

В школу она пришла, пропустив один урок, хотя и знала, что теперь правила ужесточились: того, кто не желает учиться, выгонят из школы.

– Сандра, ты что, решила заработать неприятности? – спросила ее подруга Линда. – Бородавочник заявил, что те, кто не писал тест, могут вылететь из школы.

– Да пошел он! – отмахнулась Александра, швырнув рюкзак на парту.

Учитель истории по прозвищу Бородавочник был настоящим зверем. Он считал себя непризнанным гением, писал объемную монографию о внешней политике США в период президентства Вудро Вильсона и был вынужден, пока не взошла его звезда, зарабатывать на жизнь преподаванием истории для детей в бандитском районе.

– Мисс Томински, мы все польщены вашим неожиданным появлением, – сказал Бородавочник, окинув класс презрительным взглядом. – Видимо, ваш интеллект развит до такой степени, что присутствие на банальных тестах является для вас излишним.

Сидящие на задних партах парни заржали. Они и так не давали Александре прохода, теперь же появился лишний повод для издевательств. Бородавочник, заметив поддержку, продолжил:

– Мисс Томински, если вы так осведомлены в хитросплетениях мировой истории, то не соблаговолите ли кратко осветить причины, по которым Советская Россия и Соединенные Штаты выступили союзниками во Второй мировой войне? Если не ошибаюсь, ваши предки эмигрировали именно из России?

Сандра знала, что Бородавочник выбирает жертву и потом третирует ее несколько недель, превращая во всеобщее посмешище. Ответить ей было нечего. Она знала, что ее прадед и прабабка по материнской линии жили раньше в России, где якобы правят сумасшедшие старые коммунисты, по городам люди ходят в смешных шапках с ушами и в огромных сапогах из войлока. Там круглый год лежит снег, бродят медведи и все пьют очень много водки. Предки ее отца были родом из Польши, и об этой стране Сандра вообще ничего не знала.

– Вижу, что вам ничего не известно, – вздохнул Бородавочник. Его внимание переключилось на одного из хулиганов, который курил в классе.

– Слава богу, отлип, – пробормотала Линда. – Сандра, ты что делаешь сегодня вечером? Меня пригласили на вечеринку…

Александра скривила губы. Вечеринка? Но что там может быть интересного? Много пива, спиртное покрепче, наркотики и, как обычно, приставания. О сексе Сандра узнала давно, с девственностью в их районе обычно прощаются не позже четырнадцати, а многие и еще раньше. Она не собиралась быть как все. Если не получится самой заработать денег и стать знаменитой (а для этого нужно учиться, к чему способностей у нее, как считала сама Сандра, не было), то нужно найти богатого мужа. Она не хочет, как мать, в восемнадцать выйти замуж из-за того, что по глупости забеременела, родить пятерых, быстро располнеть и работать кассиршей, парикмахершей или официанткой.

Александра знала, что привлекательна, а со временем станет красивой. Она не пойдет, как другие более или менее смазливые девушки из бедноты, на панель. Некоторые зарабатывают там хорошие деньги, но большинство получает гроши, спивается, сидит на игле, попадает в тюрьму и в тридцать выглядит как старухи. Если вообще доживает до тридцати, а не умирает от шальной пули или запущенной болезни.

Она найдет себе обеспеченного мужа – адвоката, врача или биржевого маклера, у них будет отдельный дом в престижном районе, две или три машины, пара очаровательных малышей, за которыми будет ухаживать няня. Муж станет любить ее, покупать красивые платья и драгоценности, она сможет посещать бассейн, салон красоты, а по выходным они будут ходить в те самые рестораны, где бутылка вина стоит больше, чем ее отец и мать получают за месяц упорного труда.

Мечтая обо всем этом, Сандра машинально водила карандашом по бумаге. Иногда у нее получались забавные картинки, мать говорила, что у нее талант.

– Ты что, – зашептала Линда, – это же не абы какая вечеринка, приглашает сынок супербогатого адвоката, мой парень толкает ему травку. У них вилла в три этажа и огромный бассейн!

Услышав это, Александра кивнула головой:

– Ну ладно, я пойду. Но чтобы безо всяких вольностей.

– Обещаю! – ответила Линда. – Отдохнем и посмотрим, как живут богатенькие.

Ради этого, собственно, Александра и согласилась. Кто знает, может быть, там она познакомится с кем-то, кто вытащит ее из нищеты.

День пролетел незаметно. Ближе к вечеру, перебрав все немногочисленные наряды, Сандра остановилась на простом белом платье, похожем на те, что носят красотки в модных журналах. Александра знала, что ей достаточно лишь оттенить собственную привлекательность, чтобы все были в восхищении.

Немного макияжа, и теперь на нее из зеркала смотрела не девчонка, а взрослая женщина. Осталось сделать что-то с волосами. Сандра распустила их по плечам. Великолепно!

Линда со своим бойфрендом заехали за Александрой на шикарной машине с откидным верхом. Друг Линды был просто богачом по меркам их района, но деньги он зарабатывал торговлей наркотиками.

– Потрясно выглядишь, подружка, – присвистнул он, окидывая Александру масленым взором.

Линда зашипела и толкнула его локтем в бок. Александра мило улыбнулась и промолчала. Они отправились в путь.

Ехать пришлось довольно долго. Они миновали трущобы, потом центр города… Наконец автомобиль оказался в почтенном и тихом районе, где располагались дома наиболее преуспевающих и влиятельных жителей Омахи. Александра словно зачарованная следила за тем, как величественные особняки проплывали мимо, похожие на корабли в океане. Два или три этажа, старинная кирпичная кладка, серый гранит или даже белоснежный мрамор. Некоторые дома были огорожены витым забором, надежно скрывшим от глаз посторонних жизнь их обитателей.

– Скоро, малышка, и мы будем так жить, – произнес Джо, друг Линды, обняв девушку одной рукой, а другой лениво поворачивая руль. – Эта тачка – только начало. Скоро у меня будет прорва денег, и мы поселимся в одном из таких домишек.

Александра почти не слышала, о чем ее спутники говорили. Вот они, богатство, власть и легкая, счастливая жизнь, всего в нескольких десятках метров. Но пока что Сандра здесь чужая. Чем вон та холеная женщина, лежащая в шезлонге около виллы в итальянском стиле, лучше ее? Почему судьба распоряжается жизнями людей так несправедливо – одни получают все, а другие ничего.

– Вот мы и на месте, – сказал Джо, а Линда радостно захлопала в ладоши.

Александра следила за тем, как автомобиль, сбросив скорость, въезжает в обвитые плющом ворота. Она и представить себе не могла, что люди могут жить в подобном доме.

Подъездная дорога, ведущая от ворот к особняку, тянулась не меньше чем три четверти мили. Зеленые, ровно подстриженные газоны и масса ярких цветов. А сам дом! Величественный, темного-красного камня, с большими стеклянными окнами, которые излучают свет и манят внутрь.

Множество машин стояло около особняка, в основном иностранные модели. Джо лихо затормозил, галантно подал руку Линде, затем Александре.

– Джо, я боюсь, – защебетала Линда, в сотый раз за поездку глядясь в зеркальце пудреницы. – Там такие люди, они едят всех этих страшных лобстеров и пьют шампанское из хрустальных бокалов…

– Малышка, все о'кей, – засмеялся Джо. – Я знаю Криса, он нормальный парень. Ты думаешь, раз у его отца хата стоимостью в пять миллионов, то они живут, как в раю? Его отец работает будто проклятый, и сейчас он в важной командировке в Нью-Йорке, мать только и знает, что тратит бабки на шмотье и цацки, кроме того, у нее пара любовников. А Крис, пай-мальчик, учится в Гарварде и покупает у меня кокс. Так что пошли, девушки, будет весело, это я вам гарантирую.

Внутри дом оказался еще более роскошным, чем Александра представляла. Высоченный потолок в зале, с которого свисала хрустальная люстра, паркет, мягкий ковер, кожаная мебель. Все старинное, наверняка стоит бешеных денег.

Они прибыли одними из последних. Вечеринка была в самом разгаре. В доме находилось не меньше двух десятков молодых людей. Почти все были пьяны. Ревела музыка, кто-то танцевал, кое-кто целовался.

Александра в смущении остановилась. Про подобные злачные места мама говорила, что это гнездилище порока. Ее родители не ходили в церковь, но придерживались мнения, что нужно жить просто, скромно и с пользой.

– Джо, ты, как всегда, с отменным товаром! – раздался приятный голос. К ним подошел высокий темноволосый парень с открытой улыбкой и лучистыми глазами. – Познакомь нас!

– Здорово, Крис! – ответил Джо. – Вот Линда, моя девушка. А это Сандра.

– Крис, – мягко произнес парень, беря ладонь Александры.

Сандра почувствовала, как учащенно забилось сердце. Человек, за которого она хотела бы выйти замуж, должен быть именно таким, как Крис. Мужественный, красивый, уверенный в себе. И, главное, богатый. В характере Сандры удивительным образом совмещались романтическая мечтательность и прагматичный расчет. Джо сказал, что этот дом стоит пять миллионов. Пять миллионов долларов! А вся шикарная обстановка, старинные картины, хрустальные люстры, бронзовые статуи и безделушки… Эти люди чудовищно богаты. Она, конечно, знала, что адвокаты получают много, но что они живут в такой роскоши, и помыслить не могла.

– Сандра, какое красивое имя, так звали русскую императрицу, – сказал Крис. – Хочешь, я покажу тебе дом?

Общаться с Крисом оказалось удивительно легко. Он был великолепным знатоком запретного для Александры мира. Теперь она с ужасом осознавала, что абсолютно не разбирается в искусстве и понятия не имеет, кто такой Людовик Пятнадцатый и что такое рококо.

Крис провел ее по огромному особняку. Там было комнат двадцать, не меньше. Одна кухня, оборудованная самой современной техникой, оказалась раза в два больше, чем вся их квартира.

Он предложил ей выпить. Поколебавшись, Александра согласилась. Она еще не пробовала алкоголь. Жидкость обожгла ей горло, она закашлялась.

– Кто же так пьет виски, – рассмеялся Крис, и она поняла, что мечтала об этом человеке всю жизнь. Именно он был тем прекрасным принцем, который увезет ее в сказку.

Часа через два веселье постепенно стало сходить на нет. Большая часть гостей просто перепилась. Александра видела, как некоторые, кроме смеси пива, водки и виски, употребляют цветные таблетки, а одна девушка с разноцветными волосами, рассыпав по карманному зеркальцу белый порошок, втянула его в ноздри. Сандра не была дурой – она знала, что это наркотики. Подобной дрянью торговал Джо, скорее всего, именно он сегодня и доставил сюда эту мерзость. Люди, собравшиеся в шикарном особняке отца Криса, были в состоянии купить много товара, у них водились деньги. Сам Джо наркотики не употреблял, считая, что убивать себя имеет право каждый, кроме него самого.

– Не хочешь попробовать? – спросил ее Крис.

Его рука уже давно лежала у Сандры на талии, но девушка не позволяла ему ничего больше. Пока они шли по дому, Александра два или три раза успела заметить в самых неподходящих местах (на игорном столе в бильярдной и в кресле-качалке) парочки, занимающиеся любовью. Она прекрасно понимала, что на подобных вечеринках, после того как все напьются и подзарядятся наркотиками, следует секс. Но она не дешевка и не даст Крису затащить себя в постель в первый же вечер знакомства. Если это произойдет, Крис бросит ее через неделю, а он ей нужен. Точнее, нужен особняк его папочки вкупе с семизначным счетом в банке.

Александра отказалась: травить себя мерзостью она не собиралась. Живя в нищем районе, она видела десятки примеров того, во что превращаются люди, употребляющие травку. Крис чарующе улыбнулся, подошел к Джо, который тут же, на роскошном кожаном диване, обнимался с Линдой. В его руке мелькнули зеленые банкноты, Джо ловким движением достал крошечный бумажный пакетик. Несколько уверенных движений, и, к ужасу Александры, красавец Крис, точно так же рассыпав кокаин по зеркальцу, втянул его в ноздри.

– Что ты делаешь! – воскликнула она, когда Крис вернулся к ней. – Как ты можешь употреблять эту гадость!

– Сандра, – его рука снова легла ей на талию, и Александра почувствовала, что это доставляет ей удовольствие, – это же игра, мальчишество. Я не наркоман, могу в любой момент остановиться. А кокс позволяет чувствовать себя фантастически. Черт, ты такая красивая!

Он поцеловал ее, и, несмотря на то что Сандра дала себе слово не позволять Крису вольностей, она не могла удержаться. Ранее она целовалась несколько раз со своими сверстниками, но это было совсем не то. Крис целовался потрясающе, ей было удивительно хорошо, и на какое-то мгновение Сандра забыла, что они находятся в доме, полном людей. Его руки заскользили по ее телу. Сандра поняла, что если сейчас его не остановит, то потом не сможет сказать «нет» и ее мечта испарится, подобно наркотическому угару после этой вечеринки.

– Не надо, Крис, – сказала она, вырываясь из его жарких объятий. – Я не хочу… не могу…

– Так не хочешь или не можешь? – спросил он.

– Мне, кажется, пора, – сказала Сандра.

– Твои друзья заняты делом, – кивнул Крис на целующихся Джо и Линду. – Давай, я отвезу тебя.

Александра не успела ничего возразить, он увлек ее на улицу. Уже давно стемнело. Никаких воплей, выстрелов или потасовок, как это бывает в ее квартале. Тихая майская ночь. Темно-синее небо затянуто легкой белесой дымкой, месяц, полускрытый набежавшими тучами, и немногочисленные звезды, похожие на капельки сияющих бриллиантов. Крис подогнал черный блестящий кабриолет. Сандра не разбиралась в машинах, но понимала, что, как и все в этом доме, автомобиль стоит немыслимых денег.

Путь домой показался ей одним мгновением. Крис был в ударе, шутил, заставляя Сандру смеяться, был нежным и предупредительным. Она понимала, что это чудо скоро закончится, еще несколько мгновений – и ее карета превратится в тыкву, а лошади обернутся серыми крысами.

– Мне было очень хорошо сегодня, – произнесла Александра, когда они оказались около многоэтажного дома, где располагалась ее квартира.

– Я сделаю так, что тебе станет еще лучше, – уверенно произнес Крис и поцеловал ее. На этот раз Александра не сопротивлялась. Он пообещал, что заедет за ней завтра часов в шесть.

Глядя вслед его машине, Сандра подумала, что должна быть благодарна судьбе за такой подарок. Крис ей нравится, даже очень. Она добьется, чтобы и он влюбился в нее. Она не упустит свой шанс.

С этими мыслями она поднялась по грязной лестнице подъезда, пропитанного запахами отбросов, пыльных половиков и подгоревшей пищи. Все, кроме мамы, спали. Та громогласно начала возмущаться тем, что дочь приходит так поздно, но быстро успокоилась, и вскоре Сандра услышала, как из спальни родителей доносится мерный храп.

В ту ночь Александра так и не заснула, вспоминая шикарную виллу, Криса и, что очень смущало ее, его поцелуи и крепкие нежные руки…

Назавтра он чуть опоздал, и Сандра, ожидая его появления, думала: все закончилось, так и не успев начаться. Крис объяснил ей, что приехал из Нью-Йорка отец и у него был неприятный разговор с ним.

– Все в порядке, малышка, – сказал ей Крис. – Не бери в голову. У старика очередная причуда, думает, как заработать еще больше денег, да и мать решила с ним разводиться. Выбрось их из головы, как я!

«Мерседес»-кабриолет рассекал мощными фарами сгущающуюся майскую тьму. Александра, с нежностью глядя на красивый профиль Криса, думала, что это и есть счастье. Если бы она ему не нравилась, он не появился бы здесь еще раз. Конечно, о свадьбе думать рано, нужно познакомиться с его родителями. Скорее всего, они не встретят ее с распростертыми объятиями, но она будет вести себя безукоризненно. Им придется примириться с тем, что их единственный сын женится на девушке из бандитского района.

Александра знала, как ее мать вышла замуж. Ее старшая сестра Мэгги, которая теперь живет в Чикаго, поступила точно так же. Мужчины все одинаковы – рано или поздно все закончится сексом. И если потом богатые родители Криса узнают, что она носит под сердцем ребенка от их сына, то отступать будет некуда.

В тот вечер Крис опять целовал ее, и Александра почувствовала его возбуждение.

– Нет, – решительно сказала она, когда его рука оказалась у нее под платьем. – Крис, я еще не готова.

Сандра знала, что нельзя уступать при первом же натиске. Она сама решит, когда позволить ему все остальное.

Они встречались около месяца. Наконец в конце июня Александра поняла, что рискует потерять симпатичного сына миллионера. Ненавистная учеба наконец-то закончилась. Александра приложила максимум усилий, чтобы администрация школы не указала ей на дверь. Согласно новой политике штата в области образования, в школах с трудным контингентом нещадно преследовались леность, коммунистические идеи и наркотики. Сандра была абсолютно равнодушна к социализму, в отличие от своей матери, которая каждый день, усаживаясь перед телевизором с огромным блюдом с высококалорийной снедью из супермаркета, поливала грязью всех коммунистов и благодарила господа, что ее предки вовремя убрались из «этой сумасшедшей России». К наркотикам она испытывала непреодолимое отвращение. А вот учеба… Сандра смогла-таки умолить Бородавочника, и тот аттестовал ее по истории. Александра скрыла от родителей, что в следующем году она может запросто вылететь из школы. Она была уверена, что через год и школа, и жизнь на окраине Омахи останутся в прошлом.

Крис пригласил ее в ресторан. Александра выбрала лучший из нарядов, но когда вместе с Крисом перешагнула порог элитного заведения, поняла, что, как бы ни старалась, она здесь чужая. Ее дешевое темно-синее платье, казавшееся всего пять минут верхом изящества, выглядело жалко и пошло в роскошном интерьере. Крис, одетый, как всегда, в джинсы и простую белую рубашку, казалось, совершенно не замечал ее смущения.

Александра обратила внимание, как метрдотель и официант переглянулись с едва заметной усмешкой, окинув ее взглядом. Она закусила губу и поняла, что сейчас расплачется. Но допустить этого она не имела права – тогда с ресниц потечет тушь и лицо превратится в клоунскую маску. И это на глазах Криса, всего персонала и нескольких десятков посетителей.

Оставалось одно – улыбаться и держать голову гордо поднятой вверх. Александра так и сделала. Пройдет всего несколько месяцев, и она снова появится в этом ресторане, одетая так же изысканно и элегантно, как дамы за соседним столиком.

– Мистер Симпсон, мы рады, что вы снова почтили нас своим визитом, – бархатным голосом начал метрдотель. – Тем более с такой очаровательной юной леди, сэр. Впрочем, как всегда.

В его словах Александра почувствовала тонкую насмешку.

– Что у вас есть из вин? – прервал его Крис. Он вел себя естественно, еще бы, его приучали есть в шикарных ресторанах с детства.

– Ваша спутница, сэр… – начал было официант. – Мадемуазель, как я понимаю, несовершеннолетняя, а по закону…

– Луи, – отодвинул его в сторону метрдотель. – Прошу прощения у вашей спутницы, мистер Симпсон. Луи у нас всего вторую неделю. Он еще не знает, что для таких клиентов, как вы, у нас не существует ограничений. Можете ознакомиться!

Перед Сандрой оказалась винная карта, напечатанная на прекрасной бумаге с золотым тиснением. Она с ужасом поняла, что здесь все на французском. Она могла с грехом пополам читать, но перевести все это было выше ее сил. Тем временем Крис произнес ужасающее название на французском.

– Мадемуазель… – Метрдотель выжидающе обратился к Сандре.

– Мне то же самое, – сказала она, закрыла винную карту и с улыбкой отложила ее в сторону.

– Великолепный выбор, – произнес метрдотель и исчез.

Вечер прошел замечательно. Красное вино обладало чудным ароматом и терпким вкусом. Ужин состоял из нескольких блюд, причем Сандра никак не могла понять, что же такое подают. Слушая Криса, она внимательно следила за тем, как он держит нож и вилку. Это оказалось не так уж сложно.

Когда подали десерт, восхитительное шоколадное суфле, украшенное шариками разноцветного мороженого, Крис сказал:

– Сандра, малышка, завтра вечером отец уезжает по делам в Саудовскую Аравию недели на две. Мать давно живет в Париже. Я хотел бы… В общем, как ты относишься к ужину при свечах?

Александра прекрасно поняла, что он хотел сказать. Каждый раз, когда они оказывались в «Порше», объятия Криса становились все более крепкими, а поцелуи более горячими. Она знала, что Крис хочет ее. От Линды и других подружек Сандра слышала, как это обычно происходит в их квартале – зачастую в день знакомства, на заднем сиденье старой машины или даже в переулке, быстро, больно, но так приятно! С Крисом у нее все будет по-другому. Потому что и он другой, не такой, как все.

– Ужин при свечах? – переспросила Сандра. – Только мы одни? Я согласна.


Миссис Томински больше не возмущалась тем, что дочь приходит поздно. Она уже знала, что у Сандры, как выражались в их квартале, есть богатый хахаль на классной тачке. Миссис Томински, сама вышедшая замуж сразу после восемнадцатилетия, сквозь пальцы смотрела на отношения дочери и Криса. Она была ужасно рада, когда ее старшая, Мэгги, прыщавенькая и лопоухая девица, встретилась пару раз с молодым дантистом и забеременела от него. Они быстро поженились и переехали в Чикаго. Теперь у них уже два малыша, свой дом, а прошлым летом они отдыхали на Карибах. Если парень, который возит Сандру на черной машине-кабриолете, на самом деле сын адвоката-миллионера, то не заполучить такого в зятья было бы верхом глупости. Миссис Томински, привыкшая в свои сорок три года считать каждый цент, знала истинную цену деньгам.

Когда Сандра сообщила матери, что не придет ночевать, та помолчала, а потом сказала:

– Отцу об этом знать вовсе не обязательно. Когда он явится с работы, я скажу, что ты уже спишь. И будь осторожна, доченька, послушай свою мать. Не доверяй этому богатею, он попользуется тобой и бросит.

– Нет, мама, он меня любит, – возразила Александра, может быть, слишком резко. – Я знаю, что мне нужно.

Миссис Томински покачала головой, увенчанной, как всегда, метелкой из крашеных рыжих волос.

– Сандра, что ты говоришь! Только бог знает, что он делает. Я тебя люблю и не хочу, чтобы ты попала в неприятности. Запомни, богатство – это не только веселая и легкая жизнь. Там, где деньги, всегда обман, преступление и потеря самого себя. Мы с отцом всегда жили стесненно, сама видишь, но разве наша жизнь так уж бесцельна и плоха?

– Мамочка, ну что ты говоришь! – Александра бросилась к матери, которая утирала мясистой ладонью слезы. – Я же люблю Криса, при чем тут деньги. И вообще, я знаю, что делаю.

Для себя Сандра давно решила, что будет с Крисом, невзирая ни на что. Матери легко рассуждать о том, что деньги – не самое главное. Они с отцом никогда их не имели, для них наследство от деда в пять тысяч долларов казалось гигантской суммой. Что такое пять тысяч? Одна статуэтка в особняке Криса стоит в два раза больше. Ей же нужно больше, гораздо больше.

Александра знала, что выглядит сногсшибательно. Она выпросила у Линды настоящее шелковое платье. У подружки водились теперь дорогие вещи, Джо стал боссом всех наркоторговцев в их квартале, купил новую машину цвета яичного желтка, носил золотые цепи и баловал Линду подарками из бутиков.

– Ты великолепна, малышка, – произнес Крис, не сводя с Александры взгляда.

Пока они ехали в особняк, его рука лежала у нее на плече. Он улыбался, демонстрируя ослепительно белые зубы. Сандра заметила, что он волнуется. Крис, многоопытный Крис, Крис-ловелас, волнуется из-за встречи с ней! Она ему небезразлична! Сандра облегченно вздохнула. Она добилась своего.

И на этот раз гигантский особняк походил на музей. Они были одни в доме, заполненном раритетными вещами. Вечер и вся ночь были в их распоряжении.

В малой гостиной, стеклянные двери которой выходили во внутренний двор с бассейном, был накрыт стол. Крис нежно обнял Сандру и поцеловал. Она ощутила, как его ладони заскользили по шелку платья. Неожиданно раздался мелодичный звонок. Крис виновато улыбнулся:

– Это из ресторана, привезли ужин.

Через десять минут, когда расторопные посыльные, сервировав стол и получив щедрые чаевые, скрылись, Крис поставил диск, раздалась чарующая мелодия, ритм которой то нарастал, то спадал.

– Сандра, – он взял ее за руку, – пошли к столу.

Но вместо этого он снова поцеловал ее. Они оказались на кожаном диване, Сандра чувствовала, что Крис больше не может сдерживать себя. Она высвободилась из его объятий и произнесла:

– Кажется, Крис, нам действительно пора к столу.

Сандра едва понимала, что за яства перед ней на тарелках, да и не помнила, ела ли она вообще. Крис налил ей вина, она чуть пригубила из бокала. Крис же залпом осушил бокал и сразу налил себе еще.

Вкрадчивая музыка пульсировала в ушах Сандры. В комнате царил полумрак, свет горел на мраморной террасе, которая вела к голубому овалу бассейна. Две свечи, мерцая янтарными огоньками пламени, создавали ощущение праздника.

Наконец рука Криса легла ей на грудь. Сандра, понимавшая, что совсем скоро она перестанет быть девственницей, в самый решительный момент испытала непреодолимую панику. Она вскочила со стула, и огоньки свечей заколебались от ее стремительного порыва.

– Я хочу на воздух, – сказала она, выбежала на террасу, облокотилась на перила и замерла.

Крис неслышно подошел к ней, нежно поцеловал в шею и шепотом произнес:

– Не бойся, малышка, я не причиню тебе боли. Все будет великолепно, поверь мне. Ты мне доверяешь?

Сандра повернула к нему лицо. Крис был очарователен, молодой, красивый и, главное, желающий ее. Она кивнула. Затем сказала чуть слышно:

– Доверяю.

Тогда Крис поднял ее на руки, она обвила его шею руками, он поцеловал Сандру и понес к бассейну.

Крис осторожно положил Сандру на край бассейна и снова поцеловал, на этот раз она уже не чувствовала никакой паники и страха. Она закрыла глаза и отдалась во власть его умелых губ и рук. Крис был нежен и в то же время настойчив.

Он сбросил рубашку, обнажив литые мускулы, и Сандра с удовольствием отметила, что ее будущий муж отлично сложен. Шелковое платье с легким шелестом было отброшено в сторону, и Крис на несколько секунд замер над ней. Александре было лестно, что он любуется ее телом. Дома она часто рассматривала собственное отражение в зеркале, пытаясь найти недостатки. Но их не было. Ее тело было совершенно. Видимо, сказались гены предков. Она знала, что в ней намешана русская, польская, еврейская, шведская и грузинская кровь.

– Я хочу тебя, – прошептал Крис и зарылся губами в ее роскошные, отливающие медью волосы. Девушка почувствовала его прерывистое дыхание.

Время, казалось, застыло на месте. Прелюдия длилась долго, и наконец Крис вошел в нее. Сандра почувствовала легкую боль и на мгновение испугалась, что все очарование ее первой ночи с мужчиной исчезнет. Но она видела, что Крис испытывает неимоверное наслаждение. Александра хотела, чтобы он продолжил обнимать ее, чтобы они снова слились в поцелуе, а его руки ласкали ее соски. Крис же стонал и шептал ее имя. Александра слегка улыбнулась, наблюдая за ним сквозь ресницы. Наверное, в сексуальном экстазе все мужчины такие же беззащитные и легкоуправляемые, как Крис. Чувствуя, что он ускоряет движения, Сандра обвила его шею руками. Ее подружка Линда, которая спала с Джо с тринадцати лет, знала, как угодить любовнику. Она говорила, что секс не всегда и не со всеми доставляет ей удовольствие, но мужчинам лучше об этом не знать.

Крис вскрикнул, замер и спустя мгновение упал на нее. Александра поняла, что стала женщиной. Все оказалось прозаичнее, чем она представляла себе. В фильмах и рассказах Линды секс выглядел гораздо более заманчиво.

– Великолепно, Крис, – прошептала она любовнику. – Это было великолепно.

– Я тоже без ума от тебя, малышка, – хрипло произнес он и поднялся. – Хочешь чего-нибудь выпить?

Они прошли в дом, и после того, как Крис осушил до конца вторую бутылку вина и выпил немного виски из отцовского бара, они переместились на огромную кровать в спальне. На этот раз все произошло быстро и даже грубо. Крис больше не ласкал ее. Александра лежала на роскошной кровати, застеленной темно-зеленым шелком, и пыталась получить удовольствие. Где же этот чертов оргазм, о котором наперебой, закатив глаза, рассказывают девчонки из ее класса?

Крис быстро кончил, перевернулся на спину и произнес:

– Вот это кайф!

Его рука легла ей на грудь, и Сандра подумала, что он хочет ее снова, но ошиблась. Крис поднялся и вышел из спальни.

– Ну что ж, – сказала вслух Сандра, заходя в ванную. – Кажется, ему понравилось. И он не пользовался презервативами.

Это ее устраивало. Как говорит Линда, парни не любят резинки, они или просто забывают о них в минуту страсти, или считают, что такой секс не доставляет настоящего удовольствия.

Сандра осмотрела ванную комнату. В доме Криса таких пять или шесть. Полы с подогревом, мрамор и зеркала. На многочисленных полочках возвышаются горы тюбиков, бутылочек и коробочек с косметикой от известнейших фирм.

Сандра взяла помаду. Ничего себе! Такая стоит не меньше пятидесяти долларов!

Она услышала, как хлопнула дверь. Вернулся Крис. В руках у него была наполовину пустая бутылка виски.

– Пошли побултыхаемся в бассейне, – сказал он. – У меня есть кое-что для тебя. Сейчас у нас будет самый настоящий праздник!

Сандра попыталась было отговорить его от этой затеи, но Крис и слушать ее не стал. Он включил режим легких волн, и в бассейне появилась небольшая рябь. Крис нырнул, затем, высунувшись из воды, стащил к себе Сандру.

Они снова целовались. От Криса исходил ощутимый запах алкоголя, и Александре это было неприятно. Крис дал ей бокал и наполнил его виски.

– Пей, – произнес он. – Давай, давай, малышка, попробуй!

Александра сопротивлялась, но Крис настаивал. В его интонациях появились агрессивные нотки, которых она раньше не замечала. Она отпила небольшой глоток. Виски обожгло ей гортань. Александра сделала еще два глотка.

– А теперь попробуй это. – Крис протянул ей небольшую желтую таблетку. – С виски в самый раз.

– Это что? – испуганно произнесла Сандра, хотя уже поняла: это наверняка наркотическая гадость, которую продает Джо и ему подобные.

– Это то, после чего мы займемся настоящим сексом, – ответил Крис. – Ты не представляешь, что происходит с тобой, когда проглотишь такую желтую крошку.

Она знала, что Крис употребляет кокаин, но не обращала на это внимания. Он ничем не отличался от других людей и совсем не был похож на опустившихся грязных бомжей, которые ради очередной дозы готовы на убийство.

– Не бойся, я с тобой, – сказал Крис, вытряхнул из небольшой пробирки на ладонь три таблетки, проглотил их и запил виски. – Ну, видишь, со мной все в порядке. В университете у нас их многие принимают.

– И давно ты употребляешь таблетки? – спросила Александра. Внезапно ей стало холодно.

Крис с самодовольной улыбкой произнес:

– Уже полгода, хорошо, что родители не догадываются, а то отец убил бы меня, если б узнал. Все это вранье, что наркотики вредны. Разве тебе не было со мной хорошо? Сандра, если ты меня любишь и хочешь, чтобы у нас что-то получилось, проглоти таблетку.

Александра посмотрела на круглую желтую горошину. Такая маленькая. Разве она может принести вред? Если Сандра откажет Крису, то потеряет его.

– Вот и молодец, малышка, – похвалил ее Крис, когда она проглотила таблетку. – Запей виски, и будет полный порядок!

Сандра замотала головой, но все же выпила виски. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем испытала действие наркотика. Все было как во сне. В чудесном сне. Холод, который сковал ее тело, отступил, по жилам разлилась энергия и желание. Они занялись с Крисом любовью прямо в бассейне, и это было по-настоящему чудесно. Он снова был нежен, и Александра впервые испытала подлинный экстаз. Лицо Криса, его тело она видела сквозь прозрачную разноцветную пелену. Ощущения многократно усилились, скованность пропала, боль отступила. Кажется, она кричала и плакала, когда Крис вошел в нее, но на этот раз она испытала то, о чем говорили подружки. Она не могла представить, что такое бывает. На нее обрушился водопад страсти, стрелы наслаждения пронзили все тело, в голове вспыхнул фейерверк. Крис продолжал двигаться в ней, и волны оргазма накатывали одна за другой.

Что было потом, Сандра помнила смутно. Все затмило неземное и беспрерывное наслаждение. Они снова любили друг друга в бассейне, мчались нагие по мраморной лестнице, безумствовали на персидском ковре в кабинете отца Криса. Был ли это сон или реальность, Александра уже не понимала. Ей казалось, что Крис опять предлагал ей таблетки и она с радостью мокрыми губами взяла их с его ладони…

Первое, что Сандра почувствовала, даже еще не открыв глаза, это боль во всем теле. Словно она попала в жуткую аварию и теперь, вся в гипсе, лежит в клинике. Она не ощущала тела, а веки не хотели ей повиноваться. Она попыталась встать, но ничего не получилось.

С трудом разлепив глаза, Сандра увидела, что лежит на кровати. Она была обнаженной под невесть как оказавшейся на ней серебристой шубой. Сандра почувствовала, что ее тошнит. Кое-как скатившись с мятых шелковых простыней, покрытых пятнами и разводами, она на коленях поползла в ванную. Позвоночник не разгибался, в животе урчало, во рту было сухо и мерзко. Ее вырвало на плиточный пол. Сандра схватилась руками за края унитаза и склонилась над ним. Ее вывернуло еще раз. Тошнота не проходила, тело зудело.

Случайно глянув на себя в зеркало, Александра ужаснулась. Куда девалась прежняя красавица! Перед ней стояла голая девица с непонятными красными пятнами по всему телу, висящими, как у ведьмы, космами и кровавыми глазами. На шее, груди и животе – сиренево-багровые разводы. Это, видимо, следы страстных поцелуев Криса.

Девушка залезла под душ. Она не ощущала температуры воды, тугими струями хлеставшей по телу. Сандру зазнобило, и ужасно захотелось есть. Завернувшись в первый попавшийся халат, она уже на своих двоих вышла из ванной. Крис обнаружился с другой стороны кровати. Уткнувшись лицом в ковер, он спал. Около него валялось несколько пустых бутылок.

Растолкав Криса, Александра запихнула его под душ. Вид обнаженного любовника больше не волновал ее. Сидя на кровати в полузабытьи, она слышала, как ее бойфренда выворачивает прямо под душем.

Наконец появился Крис. Вытирая полотенцем мокрые волосы, он сказал:

– Черт, а который час?

Выяснилось, что уже половина первого дня. Александра, приложив руки к гудящей голове, не могла сообразить, когда она обещала маме быть дома. Утром! А сейчас… наверняка отец обо всем знает.

Крис натянул джинсы. Платье, которое Сандра одолжила у Линды, обнаружилось в бассейне. Шелковое изделие превратилось в мокрую тряпку.

– Возьми что-нибудь в гардеробе у матери, – кивнул Крис. – У нее столько шмоток, что она сама не знает их количества.

Сандра натянула короткое черное платье. На кухне Крис готовил завтрак. Тосты, яичница, кофе. Выглядел он на удивление свежо, будто не было безумной ночи, полной секса, виски и желтых таблеток.

Сандра набросилась на еду. Крис тем временем сделал несколько звонков и появился перед ней в новых джинсах и рубашке, как всегда, красивый и абсолютно трезвый.

– У меня послезавтра экзамен, – сказал он Сандре. – Так что пока встречаться не сможем. А так все было просто класс, малышка. Не хочешь?

Он протянул ей бумажку, на которой был рассыпан порошок. Сандра отрицательно покачала головой. Крис не настаивал.

– Давай я подброшу тебя до дома, – сказал он, приняв дозу. – Мне сегодня нужно уехать в Гарвард. Но ты не бойся, мы еще встретимся.


Отца дома не было, поэтому гроза миновала. Когда он вечером вернулся с работы, его гнев уже улегся. Сандра на все его вопросы упорно отвечала, что была у Линды, и та с готовностью подтвердила эту версию. Мама ни о чем ее не расспрашивала, но Александра видела, что та переживает.

– Как это было, подружка? – первым делом спросила Линда, когда они остались одни. – Видок у тебя не самый клевый! Чем вы там ночью занимались?

Александра рассказала ей, опустив многие детали. Линда присвистнула, узнав о желтых таблетках:

– Сандра, не будь дурой. У этого красавчика денег куры не клюют, если что, его вылечат, а что будет с тобой? Ты же знаешь, ни я, ни Джо эту дрянь не употребляем. Достаточно пары раз, чтобы подсесть. Таких Крисов навалом, а ты у себя одна. Наркотики – это же болото.

Александра была с ней согласна. Но из головы никак не уходили красочные подробности того секса, который был у нее с Крисом после приема таблеток. Ни с чем не сравнимые ощущения. Она чувствовала, что ей хочется все повторить. Но наркотики… Это опасно. Линда права, одного раза достаточно. Пора завязать, пока не стало слишком поздно.


Крис не обманул. Он объявился, но только через три недели, когда Александра, пройдя все стадии отчаяния и гнева, уже не рассчитывала его увидеть.

– Извини, крошка, – улыбаясь, как всегда, произнес Крис. – Были некоторые сложности в университете. Ты ведь не обижаешься?

Александра ничего не могла с собой поделать. Сначала она хотела высказать Крису все, что о нем думает, потом решила встретить его презрительным молчанием и холодностью, но, когда он поцеловал ее и преподнес красную бархатную коробочку, она забыла об обиде.

– Какое чудо, Крис! – воскликнула она, рассматривая тонкую золотую цепочку с изящным крестиком.

– Ты ведь католичка, – заметил Крис. – Ну как, нравится?

– Еще бы!

– Тогда, может быть, поедем ко мне? – предложил Крис.

Она согласилась. На этот раз никаких наркотиков, твердо решила Сандра. Крис не мог понять, почему ей разонравились желтые таблетки, которые дарят ощущение блаженства и легкости, но не настаивал. Александра заметила, что Крис слишком долго не может кончить. Да и вид у него после нескольких бокалов виски, пяти или шести банок пива вперемежку с мексиканской водкой и убойной дозой таблеток был совсем не такой сексуальный и привлекательный, как раньше. Он снова был груб с ней. Когда во второй раз у него ничего не вышло, он оттолкнул Сандру, сказав, что она его сегодня не возбуждает.

– Крис, тебе нельзя так много пить, – начала Сандра, когда он автоматически потянулся к бутылке.

– Заткнись, сука, – раздраженно бросил он.

Сандра не привыкла, чтобы кто-нибудь оскорблял ее. В их квартале из окон и подворотен лились ругательства и похлеще, но чтобы Крис так назвал ее!

Она поднялась с кровати и решительно направилась к двери.

– Сидеть! – крикнул Крис и, когда она не послушалась, схватил ее за локоть, больно сжав его.

– Мне больно, Крис, – произнесла Сандра.

– Что ты знаешь о боли! – взревел Крис. – Все вы дешевки!

Сандра в ужасе ожидала, что он ударит ее, но вместо этого Крис заплакал. Зрелище было не из красивых – пьяный парень, сидя в шикарной спальне родителей, издает хлюпающие звуки.

– Ну, Крис, милый. – Весь испуг и ненависть к Крису пропали, Сандра уселась рядом с ним и погладила по спутанным волосам. – Извини, давай попробуем еще раз.

– Я… Совсем недавно было так хорошо, я мог… Мог по восемь раз за ночь. А теперь меня не хватает и на раз…

Александра продолжала его утешать. Крис внезапно прекратил стенания и повалил ее на ковер. То, что испытала Сандра, никак нельзя было назвать наслаждением. Слишком явственно ощущался запах алкоголя, Крис торопился, о ласках и нежности он и думать забыл. Он грубо целовал ее, навалившись сверху всем телом, и Сандра чуть не задохнулась от винных паров. Чтобы не расстраивать Криса и снова не привести его в ярость, она изобразила истому и наслаждение.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Крис, поднимаясь после бурного финала. – Сейчас все было, как раньше.

У Сандры мелькнула мысль: неужели и в прошлый раз все было именно так? А как же ее фантастические воспоминания? Или это галлюцинации, украсившие неприглядную действительность? Значит, таблетки не дали ей наслаждения, желтые пилюли обманули ее, заставили поверить в то, чего не было.

Все лето, с перерывами, когда Крис уезжал по делам отца в Нью-Йорк или Вашингтон, они любили друг друга. С каждым разом доза желтых таблеток, принимаемая Крисом, возрастала. Вскоре он стал глотать их вместе с кокаином, который просто размешивал в бокале с текилой или джином. Затем появились зеленые пилюли, после приема которых Крис становился заторможенным, и красные, наоборот, делавшие его похожим на ураган.

Сандра ждала счастливого мига, когда забеременеет. В отличие от многих девушек ей эта беременность была нужна. Крис и его родители не смогут проигнорировать то, что она мать будущего Симпсона, – нравится им это или нет. Но никаких признаков не было и в помине. Они занимались любовью уже несколько десятков раз – и нулевой результат. У бабки Сандры было пятеро детей, у ее матери – четверо. Жаловаться на бесплодие в ее роду было бы смешно. Значит, дело в Крисе. Наверное, это как-то связано с его увлечением наркотиками. А может быть, и не только с этим.

Крах их отношений наступил неожиданно. Крис в очередной раз вез ее в особняк. Когда они подъехали к литым воротам, он обеспокоенно произнес:

– Кто-то дома. Странно, отец в столице, мать загорает в Испании.

Он попросил Сандру подождать и скрылся в доме. Его долго не было, затем дверь открылась, и на пороге возникла величественная дама. Нельзя было сказать, сколько ей лет. Лицо без единой морщины походило на тонкую фарфоровую маску, тщательно уложенные волосы, золотистое платье, облегающее стройную фигуру.

– Милочка, – произнесла дама с верхней ступеньки, не спускаясь к Сандре. – Вы, должно быть, Александра? Отправляйтесь домой, мой сын больше не будет с вами встречаться. Если появитесь около нашей виллы, мой муж сделает все, чтобы вас арестовали. Вы поняли?

Дама, оказавшаяся матерью Криса (хотя больше походила на его старшую сестру), не дожидаясь ответа, гулко захлопнула тяжелую дубовую дверь.

Сандра выбралась из кабриолета и пошла прочь. Ей снова указали на ее место, объяснили, что она здесь чужая. Ну что ж, посмотрим, что скажут родители Криса, когда узнают, что скоро у них появится внук. Александра решила, что если не получается сделать ребенка с Крисом, то можно попробовать с кем-нибудь еще. От этой мысли она повеселела. Они не смогут доказать, что это ребенок не от Криса. Сандра читала в журналах, что пока еще нет надежного метода определить отцовство по каким-то ДНК, или как там именуются крошечные частицы в человеческой крови. Интересно будет посмотреть, как вытянется лицо у холеной матери Криса при неожиданном известии.

Сбыться авантюрному и опасному замыслу не удалось. Еще до того как Сандра толком все обдумала и остановила свой выбор на том, кто заменит ей Криса, к ним в квартиру заявился…

– Джон Ларкин, адвокат мистера Джеральда Симпсона, – представился нежданный гость.

Не дожидаясь приглашения, он прошел в гостиную. Миссис Томински посторонилась и сумрачно посмотрела на дочь.

– Если отец узнает… – начала она.

Но мистер Ларкин прервал ее хорошо поставленным голосом профессионального завсегдатая судебных заседаний:

– Миссис Томински, в интересах моего клиента не разглашать неприглядную историю, в которой ваша дочь сыграла неблаговидную роль. Вы имеете полное право вызвать своего адвоката, так как ваша дочь несовершеннолетняя, а также присутствовать при нашей беседе.

– Разумеется, – ответила миссис Томински. Она пришла в себя от шока, в который поверг ее нагловатый тон законника и его дорогой темно-синий костюм. – Денег на адвоката у нас нет, но я послушаю, что вы хотите от моей дочери.

Мистер Ларкин кашлянул, надел очки и открыл кейс.

– Речь пойдет о деньгах. Очень больших деньгах. Не знаю, в курсе вы или нет, миссис Томински, но ваша дочь Александра снабжала сына моего клиента наркотиками и фактически сделала из молодого юноши с блестящей перспективой патологическую личность.

– Ложь! – закричала Сандра. – Я…

– Кроме того, – не останавливаясь, вещал адвокат, – преступным образом она вымогала у него весьма дорогие украшения, принадлежащие моему клиенту.

Кровь бросилась в лицо Сандре. Неужели все те дорогие безделушки, которые Крис дарил ей, он украл у своей матери?

Мистер Ларкин знал свое ремесло. Начав с запугиваний, он перешел к предложениям:

– Мой клиент не хочет огласки, которая пагубна для него и негативно отразится на вас.

– Чушь! – закричала миссис Томински. – Сынок вашего многоуважаемого клиента спал с моей девочкой. А ей всего пятнадцать, вы это понимаете? Нечего мне лапшу на уши вешать, если захотим, ваш золотой мальчик окажется по уши в дерьме.

Адвокат расплылся в ехидной улыбке:

– Не собираюсь обелять юного Симпсона, скажу более, мне жалко его родителей. Этот бездельник мог бы стать высокооплачиваемым адвокатом, но вместо этого оказался в закрытой клинике для наркоманов и алкоголиков. Однако если вы начнете процесс, то шансов выиграть дело у вас не так уж много. Мистер Симпсон приложит все усилия, задействует все связи, чтобы победить. И я почему-то уверен, что это у него получится. Представьте, ваших соседей вызовут в суд, будут опрашивать касательно нравственности вашей дочери. Как вы думаете, кому поверят – испорченной девчонке из нищего квартала, где все занимаются проституцией и наркоторговлей, или несчастному глупому молодому человеку, ставшему не по своей вине жертвой наркотиков. Хотите испытать судьбу? В любом случае вы потеряете жилье, работу, а у вас трое несовершеннолетних детей.

– Чего вы хотите? – произнесла миссис Томински уже другим, миролюбивым тоном.

– Так-то лучше, – ответил адвокат и вынул из кейса несколько бумаг. – Мой клиент понимает, что его сын вел себя не лучшим образом, и хочет компенсировать доставленные вам неудобства. Вы получите пятьдесят тысяч долларов…

Услышав эту цифру, Сандра сжала кулаки. Они хотят откупиться от нее жалкой подачкой. Что такое пятьдесят тысяч по сравнению с миллионами, которых она лишилась! Миссис Томински при этих словах нервно запустила руку в свою метелку.

– Но есть ряд условий. Ваша дочь подпишет бумаги, в которых заявляет, что не имеет никаких претензий к Крису Симпсону и его семье и обязуется никогда более не приближаться к ним ближе чем на сто ярдов. В противном случае вы будете обязаны вернуть деньги. И, разумеется, у вашей дочери и сына моего клиента никогда не было сексуальных отношений.

Сандра хмыкнула. Мать бросила на нее уничтожающий взгляд и сказала:

– Шестьдесят тысяч, и Александра подпишет все, что нужно.

– Мне нравится ваш деловой подход, миссис Томински, – сказал Ларкин. – Верхняя планка – это пятьдесят пять тысяч. Деньги получите по чеку в течение трех месяцев, если не будет никаких эксцессов с вашей стороны.

Александра не хотела ничего подписывать, но мать вложила в ее ладонь ручку и силой заставила расписаться. Затем сама поставила подпись.

– Чудесно, – сказал адвокат, оставляя им один экземпляр соглашения и чек. – Кстати, все побрякушки можете оставить себе, они стоят долларов семьсот-восемьсот. Советую вам разумно истратить полученные деньги, например, для организации маленького бизнеса или на образование вашей дочери. Она девушка неглупая, но продолжать в том же духе не советую. Вам повезло, что мистер Симпсон так добр. Всего хорошего!

Он ушел, Сандра закрыла за ним дверь и бросилась в свою комнату. Слезы застилали глаза, она зарыдала в подушку. Крис обманул ее, мама польстилась на деньги, никто ее не любит. В комнату вошла миссис Томински, села около дочери. Ее теплая рука легла на голову девушке.

– Ты продала меня, продала, так раньше торговали неграми! – закричала Александра, поднимая заплаканное лицо. – Как ты могла, мама!

– Сандра, у нас пятьдесят пять тысяч. Ты сможешь поступить в колледж. Я хочу, чтобы у тебя была другая жизнь, я не желаю, чтобы ты повторила мои ошибки.

Сандра повернулась, обхватила ее полную шею руками и зарыдала. Миссис Томински гладила ее, давая выплакаться.

– Теперь ты будешь умнее. А отцу вовсе не нужно знать ни о Крисе, ни тем более о деньгах. Я положу их в банк на твое имя, Сандра. Теперь у тебя есть будущее.


Деньги так и остались в банке. Миссис Томински решила во что бы то ни стало дать дочери хорошее образование. Сначала Александре было ужасно больно. Крис предал ее. Но все-таки еще большее разочарование она испытывала из-за того, что ее надежды приобщиться к миру денег и богатства рухнули в один момент. Пятьдесят пять тысяч долларов были для них действительно большой суммой. Но в сравнении с тем, что она могла бы получить, это крохи.

В конце лета, перед началом последнего для Сандры учебного года, в их многоэтажном доме появилась новая жилица. Это была древняя старуха, выходившая на улицу с двумя крошечными злобными собачонками, готовыми в любой момент не только облаять прохожего, но и вцепиться ему в ляжки. Старухе было никак не меньше восьмидесяти лет, но держалась она на удивление бодро. В ней чувствовалась порода.

Александра никогда бы не обратила на нее внимания, если бы однажды не столкнулась с ней во дворе. Старуха рассыпала пакеты и консервные банки и, согнувшись в три погибели, пыталась их собрать с грязного асфальта. Две крохотные собачки, левретки, жались к ее ногам, словно пытаясь помочь хозяйке. Сандра подала старухе разлетевшиеся пакеты. Собаки злобно заворчали, а одна, тихонько рыча, приблизилась к девушке.

– Манька, прочь! – властно гаркнула хозяйка.

Собачонка ретировалась, затаившись за спиной монументальной старухи. Александра подала ей другие пакеты.

– Благодарю вас, – сказала та, разгибаясь. Она опиралась на тяжелую резную палку. Она действительно казалась древней, как мумия из музея. Все лицо было покрыто сетью глубоких морщин, но выцветшие голубые глаза горели энергией и умом. На ней были белые брюки и розовая блузка с короткими рукавами, не скрывавшими ее тонкие руки с пергаментной серой кожей.

Благодарность из уст странной соседки прозвучала как нечто должное. Сандра удивленно посмотрела на старуху. Та уже медленно шествовала к дому вместе с левретками, а несколько бумажных пакетов, набитых продуктами из супермаркета, остались перед Александрой. Девушка в недоумении подняла их и понесла за старухой.

– Мэм, вы, кажется, забыли… – Она нагнала соседку, когда та открывала дверь в крохотную квартирку.

Старуха так посмотрела на нее, что Александра замолкла. Она поняла, что та вовсе не забыла пакеты, а позволила Сандре принести их к ней домой. Они прошли в узкий коридорчик, собаки сразу же бросились на кухню.

– Поставьте это туда, – резким жестом старуха указала на кухонный стол.

Исполнив ее просьбу, больше похожую на приказ, Сандра прошла в единственную комнату. Здесь творилось что-то невероятное! Окна были плотно занавешены, зато повсюду горели свечи. В воздухе витал странный и одновременно приятный аромат чего-то церковного. Стены, маленький столик и тумбочка – везде были фотографии и иконы. Сандра пригляделась. На нее смотрели призраки давно минувшей эпохи. Женщины в огромных шляпах и мужчины в вышедших из моды лет пятьдесят назад костюмах улыбались с черно-белых фотографий. Грозные лики бородатых святых пронзали ее тяжелыми взглядами.

Старуха перекрестилась, обратившись к маленькой иконе в углу, украшенной сверкающими камнями, поклонилась несколько раз и заговорила что-то на непонятном языке. Речь показалась Сандре знакомой. Когда были живы родители ее матери, они часто говорили между собой по-русски. Отец, чьи польские предки приехали в Америку еще в конце девятнадцатого века, не знал ни слова на родном языке, как, впрочем, и мама. Гортанная и одновременно певучая речь старухи была похожа на то, как разговаривали дед и бабка Сандры.

Закончив странный ритуал, старуха поцеловала икону и обернулась к Сандре:

– Ты похожа на великую княжну Татьяну, знаешь об этом?

Сандра пожала плечами. Что несет эта полоумная особа? Старуха подошла к столу, на котором стояли фотографии в красивых серебряных рамках, и бережно взяла одну из них. На Сандру смотрела темноволосая девушка.

– Это дочь последнего российского императора, зверски убитого большевиками, – поджав губы, проговорила старуха. – Тебе посчастливилось, что ты похожа на ее императорское высочество. А ведь я была представлена ей и самому государю!

Сандра в ужасе посмотрела на соседку. О чем та говорит? Да, кажется, до того, как в России к власти пришли коммунисты, там правил царь. И ему не то отрубили голову, не то расстреляли. Но это произошло так давно! Неужели старуха была свидетельницей всего этого?

– Я вижу, тебе интересно, – произнесла та. – Молчать! – крикнула она скулившим левреткам, и те от ее громового голоса попрятались под стол. – О да, я много пережила, но скоро настанет и мой черед предстать перед господом. Ты знаешь, кто я?

Сандра дипломатично промолчала. Не могла же она сказать правду – что перед ней выжившая из ума древняя старуха, которая превратила собственный дом в мавзолей давно канувшей в Лету эпохи.

– Я графиня Елизавета Белосельская-Белозерская, – с достоинством произнесла старуха.

Сандра вежливо улыбнулась.

– Ах да, эта ваша Америка, – желчно заметила старая графиня. – Вы ничего не знаете об истории. Когда ваша страна еще считалась колонией Британии, мой пращур был влиятельным сенатором при дворе великой Екатерины. Ну, о матушке Екатерине ты хоть что-нибудь слышала?

– У нее было много любовников, – произнесла Сандра. Недавно по одному из каналов шел фильм про эту русскую царицу и ее личную жизнь.

Как по команде левретки снова заворчали, а графиня Белосельская-Белозерская захохотала. Смех у старухи был гортанным, похожим на кашель.

– Дура, – сказала графиня. – Никто из вас и знать не хочет истину. Именно Екатерина создала величие России, которое потом чертовы большевики, прости господи (она перекрестилась на иконы), втоптали в грязь. Мне девяносто один год, и я кое-что повидала на своем веку. Ладно, иди сделай мне чай, только настоящий русский чай, а не это поганое пойло, которое вы хлебаете в Америке.

Сандра, перегруженная впечатлениями, отправилась на кухню. Если старуха не врет, то она родилась… Сейчас 1979 год, значит, на свет она появилась в девятнадцатом веке.

Старая графиня не обманывала. Когда Сандра пришла к ней во второй раз, та даже показала ей полуистлевший желтый листок, где была начертана дата ее рождения – 13 мая 1888 года.

– Я родилась в блистательном Петербурге…

– В каком штате? – спросила Сандра. Она знала, что в Америке есть несколько городов с таким названием.

– Петербург был, есть и будет только один – в столице великой Российской империи, – хмыкнула графиня Елизавета. – У вас же, американцев, воображения ни на грош, даже придумать толковые названия сами не можете, воруете их у Старого Света. То была эпоха благословенного государя Александра Александровича! Мой батюшка в то время был товарищем министра юстиции, и жили мы на Фонтанке…

Старуха говорила по-английски с едва заметным акцентом, скорее это был даже не акцент, а намеренное ее желание выделяться среди американцев, которых она всех (за исключением Жаклин Кеннеди-Онассис) считала плебеями.

Сандра продолжала ходить к графине. Она даже привязалась к удивительной и странной Елизавете, которая погружала ее в водоворот минувших событий, блистательных светских раутов и дворцовых интриг. Сама не замечая того, Александра пропитывалась атмосферой очаровательной эпохи, в которой жила старуха шестьдесят с лишним лет после того, как эту эпоху растоптали кованые сапоги взбунтовавшегося пролетариата.

– Во все бедах моей многострадальной России виноваты трое – гнида Распутин, калмык Ленин и бездарная серость Керенский, – безапелляционно заявила однажды графиня. – Первый заманил в свои сети императрицу, а затем и государя, пользуясь тем, что цесаревич был неизлечимо болен, и стал править страной, толкая ее в пропасть. Посредственный адвокатишка Сашка Керенский не смог справиться с властью, когда она свалилась на него и раздавила не только его жалкую личность, но и всю Россию. А Ленин продался германскому кайзеру, делал все, чтобы собственная держава потерпела поражение в войне, пустил немцев на исконно русские земли и обратил святую Русь в ад.

Когда Сандра слово в слово повторила тираду графини на уроке истории, Бородавочник, выпучив глаза, смотрел на нее. Класс затих, даже хулиганье ждало чего-то необычного.

– Ну, знаете ли, мисс Томински, – протянул учитель истории. – С каждым разом вы удивляете меня все больше и больше. От вас я не ожидал такого.

Раздался гогот с задних парт. Бородавочник побагровел и заорал:

– Молчать, неучи! Если бы вы понимали хотя бы сотую долю того, о чем говорит мисс Томински, я бы был вне себя от радости. Великолепно, Сандра (он впервые назвал ее по имени). Ваша точка зрения, безусловно, спорна, но видно, что вы хорошо разбираетесь в предмете, о котором говорите. Сделайте нам к следующему разу небольшое сообщение о коммунистической революции в России. Если дело пойдет так и дальше, то никаких проблем с историей у вас не будет.


– Какая такая революция! – прогромыхала графиня Белосельская-Белозерская. – Это был обычный переворот. Большевики были маргинальной партией, сборищем ублюдков и неудачников. Жиды, которые ненавидели православие и русский народ. Плебейский переворот я застала в Петербурге. Мой муж сражался в то время на фронте, а я ждала нашего второго ребенка…

Бородавочник планировал уделить сообщению о русской революции не более десяти минут – события многолетней давности были никому не интересны, но, когда Сандра начала пересказ того, что услышала от Елизаветы, он просто уселся на стул и, не прерывая ее, слушал весь урок.

– Великолепно, – нервно протирая очки, сказал он, – откуда вам известны такие детали? Ваша интерпретация событий сенсационна.

Сандра самодовольно улыбнулась. Еще бы, Елизавета и ее сестры были вхожи к русской императрице, ее тезке, и знали многое такое, чего не знал никто из историков.

Бородавочник поставил ей высший балл и попросил поделиться источниками информации.

Общаться с графиней оказалось не просто интересно, но и полезно. С каждым разом Сандра узнавала от нее все новые и новые подробности. Муж Елизаветы погиб на фронте. Когда она получила об этом известие, у нее случился выкидыш. Две недели она находилась между жизнью и смертью. Тем временем к власти пришли большевики, началась экспроприация материальных ценностей у буржуев.

– Голытьба и пьянь дорвалась до власти, – презрительно вещала Елизавета. – Крепкий и хозяйственный русский мужик всегда был предан царю, вере и отечеству. А эта мразь, которая ничего не умела и не хотела делать, желала в один момент из ничего стать всем. Единственный для этого путь – воровство, убийства и насилие. Чертовы коммунисты, прости меня грешницу, Иисусе, этим и занялись.

Январской ночью к Елизавете, которая жила вместе с матерью и сестрами, пришли комиссары. Семеро бородатых и пьяных солдат в шинелях, еврей в кругленьких очочках и кожанке и толстенная бабища в енотовой шубе, которую она наверняка отобрала у какой-нибудь купчихи.

– Первым делом они обыскали нас и заперли в чулане. Сами же, как гласила их бумажка с красной звездой, занялись изъятием ценностей на нужды диктатуры пролетариата. Грабили всю ночь. Они распотрошили шкафы, секретеры, изрезали обои в поисках бриллиантов, вспороли обшивку редкостных гарнитуров. У нас было чем поживиться. Когда нас выпустили, я увидела, что прекрасный дом, где я родилась, где появился на свет мой единственный сын, где бывал сам государь-император, превращен в свинарник. Хотя как я могу горевать о своем доме, когда они превратили в свинарник всю империю!

Затем комиссар, сверкая маслеными глазками, приказал бабище в енотовой шубе провести личный обыск буржуазии. Под этим подразумевалось, что от женщин требовалось снять все дорогое белье, отдать его бабище, а самим в замену получить вонючие и засаленные обноски. Елизавета не стерпела, и, когда тетка отвернулась, держа в руках кружевные панталоны, она изо всех сил ударила ее по голове тяжелым кованым подсвечником. Бабища, пискнув, как придавленная телегой крыса, кулем повалилась на паркетный пол. На Елизавету тут же накинулись, еврейчик надавал ей пощечин, грубые бородачи-солдаты скрутили ей руки. Сестер, бросившихся на подмогу, они просто избили.

– А затем нас всех изнасиловали, – произнесла Елизавета, и в ее словно высеченном из темного гранита лице не дрогнул ни единый мускул. – Теперь они имели право на все.

Елизавету представители новой власти забрали с собой, особняк экспроприировали, а бывших владельцев выселили в течение двадцати минут, не позволив взять практически ничего. Белосельскую-Белозерскую поместили в камеру. И забыли. Вместе с другими женщинами, среди которых были дворянки и простые крестьянские жены, она провела в грязной холодной камере два с половиной месяца. За это время не было ни единого допроса.

– Ты убила ее? – с ужасом и одновременно с восхищением спросила Сандра.

Старуха ответила:

– К сожалению, нет. Чтобы пробить ее черепную коробку, потребовался бы топор. Жаль, что его не оказалось под рукой. Очень надеюсь, что потом, во времена террора, ее расстреляли свои же.

Случилось невероятное – всех женщин выпустили. Елизавета, пришедшая ранней весной к своему бывшему особняку, увидела, что теперь там располагается советское учреждение по борьбе…

– По борьбе с беспризорностью! – прокричала старая графиня, оскорбленная до глубины души спустя шестьдесят с лишним лет. – Там собирали малолетних жуликов-беспризорников и выводили им вшей! В моем доме!

Она узнала, что ее родственники в спешке бежали. Никто не мог сказать точно, куда именно. У Елизаветы не было денег, прежние друзья, знакомые и дальние родственники или скрылись в неизвестном направлении, подхваченные ураганом нового порядка, или захлопывали перед ее носом дверь, когда она возникала у них на пороге.

– Чем я тогда питалась… – вспоминала старуха. – Впрочем, ваши продукты из огромных магазинов немногим лучше. Посмотри, такой я была в шестнадцатом году. – Она протянула Сандре овальный снимок. Грациозная, знающая себе цену молодая женщина с чуть раскосыми глазами и узким ртом смотрела на нее со снимка. – Пришлось работать прислугой у зажиточного купца. Как же я ненавидела его и особенно его вертлявую жену. Как я мечтала подсыпать им в чай мышьяку! Они специально хотели нанять в поломойки аристократку. Когда узнали о моем происхождении, предложили такие деньги, что я, наплевав на гордость, согласилась. Нужно же было что-то жрать!

К концу восемнадцатого года Советы взялись и за нуворишей. Купец с женой сгинули в одночасье, Елизавета снова оказалась на улице. Денег было мало, подступал голод, поэтому она, как и многие, решила бежать на юг. По слухам, белая армия успешно била пролетариев и планировала вскоре при поддержке союзников восстановить прежнюю жизнь.

– Пока я добралась до Крыма, пришлось многое пережить, – говорила старуха. – От моей изнеженности не осталось и следа. Кто бы узнал в худой, как жердь, крикливой бабе с растрепанными лохмами петербургскую Венеру, так меня называл Саша Блок. Ты знаешь, кто это?

В Крыму было сказочно, и, что важнее всего, там сохранился островок прежней жизни – сытой, неторопливой и праздной. Елизавета не задержалась там, столкнувшись с новыми порядками лицом к лицу, она поняла, что прежнего не вернешь. Исхитрившись попасть на один из последних теплоходов, отплывающих в Константинополь, она навсегда покинула Россию.

– Я искала свою семью, но в Турции их не было. Денег тоже не было, поэтому вместо того, чтобы уехать в Берлин или Париж, я задержалась у басурманов на три года.

Конец ее мучениям и нищенскому прозябанию среди разношерстной толпы турок и бывших соотечественников наступил, когда она повстречала пожилого немца.

– Он предложил мне выйти за него замуж. Раньше бы я презрительно отвергла его притязания, но сейчас выбирать не приходилось. У него было несколько мыловаренных фабрик и большой дом в Мюнхене. Так я стала фрау Элизабет Камплинг.

В этой роли она просуществовала около шести лет, пока ее почтенный супруг не скончался. Она стала состоятельной вдовой тридцати девяти лет от роду. Продала мыловарни и фермы, сдала особняк, выручила за это неплохие деньги и отправилась в Париж.

– О, это было великолепное время! Париж в середине двадцатых! Дали, Хемингуэй, Фицджеральд. А сколько знакомых по Петербургу лиц!

Она приобрела небольшое ателье по пошиву модных шляпок. В Париже нашлись ее сестры и сын. Мама умерла от тифа еще в России, где-то на полпути между Астраханью и Ростовом. Сестры работали консьержками, но для наводненного русской аристократией Парижа и это место считалось престижным.

– Моему сыну было почти пятнадцать, и он говорил по-французски лучше, чем по-русски. Я взяла сестер к себе, и за несколько лет наша шляпная мастерская превратилась в шикарный салон. Я продала и его, получив чрезвычайно приличную сумму. Наконец-то мы могли жить, как раньше. Но, конечно, все это был самообман.

Сын Елизаветы вырос, стал преуспевающим юристом. Тем временем на Европу надвигалась новая гроза – из руин восставала коричневая тень новой Римской империи, на этот раз во главе с фюрером.

– В тридцать девятом, за месяц до начала войны, я уехала по делам в Нью-Йорк. Я занималась издательским делом. Высокая литература не пользовалась большой популярностью, низкие вкусы публики требовали детективов и плаксивых сентиментальных романов. Однако именно благодаря этому в швейцарском банке у меня накопилось около трех миллионов долларов.