# Феликс, Нэт и Ника и теоретически возможная катастрофа

Рафал Косик

Феликс, Нэт и Ника едва отошли от схватки с Бандой невидимок, но спокойная жизнь им только снится. Они находят секретные немецкие базы времен Второй мировой войны и загадочные порталы, которые прятали там фашисты. Куда они ведут? И почему, когда дети прошли через один из них, мир вокруг стал таким… устаревшим?
Феликсу, Нэту и Нике предстоит побывать в прошлом и будущем, убежать от спецагентов, разрядить бомбу, исследовать четвертое измерение, одолеть элитный отряд фашистов и спасти мир от грозящей катастрофы. Помогать им будет искусственный интеллект Манфред в виде целого роя летающих минироботов.
Смогут ли они справиться со всем и вернуться домой живыми? Можно ли изменить прошлое? И если да, то какой ценой?

# Рафал Косик. Феликс, Нэт и Ника. и теоретически возможная катастрофа

Rafał Kosik

FELIX, NET I NIKA ORAZ TEORETYCZNIE MOŻLIWA KATASTROF


Публикуется с разрешения автора, издательства Powergraph и при содействии Владимира Аренева и Сергея Легезы

Перевод с польского Елены Шевченко и Ирины Шевченко


Серийное оформление: Юлия Межова

Иллюстрация на обложке: Алиса Перкмини


Серия «Улётные истории»


Copyright © 2005 by Rafał Kosik

Copyright © 2005 by Powergraph

© Алиса Перкмини, иллюстрации, 2019

© Елена Шевченко, Ирина Шевченко, перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

> Туве Янссон

> за частичку магии в моей жизни


## 1. Утро триффида


– Я должна бежать, – грустно сказала мама и поправила светлые волосы Феликса. – У меня важная встреча, на работе не справятся без меня. Будь вежливым и слушай учительницу.

Она поцеловала сына в лоб, села в свой красный «Альфа Ромео»[1] и быстро уехала. По мнению Феликса, мама ездила слишком быстро. Еще он подумал, что однажды мама отвезет его на занятия в университет, поцелует в лоб и, как обычно, скажет: «Будь вежливым и слушайся учительницу». Неужели она не видит, что он взрослеет?

Была середина апреля. Прошло две недели после уничтожения Мортена и его Банды невидимок.[2] Обнаружение тринадцатой тетради профессора Кушминского осталось для всех тайной. Ее передали в руки ученых из Института Чрезвычайных Исследований, которые занялись анализом содержащихся там формул и чертежей, созданных выдающимся изобретателем.

Теперь им следовало вернуться к обычной жизни, но с этим у Феликса и его друзей имелись определенные трудности. Нелегко позабыть драматические события, разыгравшиеся на последнем этаже небоскребаSilwer Tower. Можно только попытаться вести себя как обычные тринадцатилетние подростки.

Феликс был худым светловолосым мальчиком с карими глазами. Сегодня на нем были брюки со множеством карманов и толстовка на молнии. Он подошел к старому зданию школы. Был понедельник, довольно рано, и до уроков оставалось больше двадцати минут. Мальчик вздохнул и поднялся по широким ступеням к большим дверям Гимназии имени профессора Стефана Кушминского. Он зашел в школу одним из первых и сразу же наткнулся на обеспокоенного директора. Магистр-инженер Юлиуш Ромашка стоял посреди холла в бордовом костюме, обтягивающем его большой живот. Костюм дополняли жилетка, голубая рубашка и красная «бабочка». Директор всегда был весьма элегантным, хотя элегантность в его исполнении встречала разную реакцию у окружающих. Он наблюдал, как двое работников разбирали возле будки консьержа конструкцию, сложенную из кресел, картонных ящиков и даже внутренней створки двери.

У ночного сторожа Сильвестра в последние месяцы было много неприятностей, связанных с необычными происшествиями в школе. Сначала это были ду́хи, потом бродившие по коридорам механические фрагменты роботов. Два раза Сильвестр чуть не потерял работу, потому что никто не верил, что ему это не привиделось. Скорее всего, баррикада тоже была делом его рук, и это опять предвещало проблемы. Что случилось на этот раз? Феликс решил спросить об этом Виктора – самого проинформированного в школе.

В воздухе витал аромат полироли для полов. Видно, Пумперникель, школьная уборщица, натерла в выходные все коридоры. Полы блестели словно зеркало, а это означало, что несколько дней нужно быть внимательным, чтобы не упасть на деревянном катке.

В конце коридора появилась знакомая фигура – девочка с рыжими локонами. Ника, в своих любимых черных мартенсах, которые блестели сильнее, чем натертые полы, издалека помахала Феликсу. Вся одежда Ники, кроме мартенсов, была, скорее всего, из секонд-хенда, но девочка носила свои юбки и джинсовые курточки с таким шармом, что даже старшие ученики часто на нее оглядывались.

– Привет! – улыбнулась она Феликсу. Ее зеленые глаза весело блестели. – Я еду с другого конца города, поэтому иногда приезжаю так рано, а ты чего?

– Мама захотела подвезти меня, – пояснил он. – У нее редко бывает на это время, поэтому я подумал, что ей будет приятно. А Нэт сам доберется на школьном автобусе. Видела баррикаду?

– Я не удивлюсь, – грустно кивнула Ника, когда они поднимались на второй этаж, – если сейчас Сильвестр все-таки вылетит с работы.

– В этот раз ему действительно что-то привиделось, – усмехнулся Феликс. – Думаю, мы исчерпали лимит странных происшествий.

В тот же миг послышался крик и стук женских каблуков. Ребята замерли посреди коридора.

– Или не исчерпали… – вздохнула девочка.

Из-за поворота выбежала Линейка, их математичка. Наклонившись, словно спринтер на изгибе беговой дорожки, едва справляясь со своим большим весом и слегка пробуксовывая на полированном полу, она каким-то чудом все-таки не упала, но ее каблуки не выдержали перегрузки. Сначала один, потом второй, они сломались и отлетели в стороны. Линейка этого даже не заметила. С безумным блеском в глазах, махая руками и тяжело дыша, она промчалась мимо остолбеневших Феликса и Ники. Порыв ветра пошевелил их волосы, когда математичка достигла лестницы.

– Что снова стряслось? – тихо спросил Феликс.

– Бедная женщина, – прошептала Ника. – Наверное, у Бутлера снова убежал тарантул.

Тут до нее дошел смысл сказанных слов. Девочка побледнела – она и сама боялась пауков. Профессор Бутлер, их учитель биологии, держал в своем кабинете отвратительные образцы растений и животных и организмов, про которые трудно было сказать, что они такое. На дополнительных занятиях по прогрессивной ботанике ребята были свидетелями экспериментов с парой действительно странных образцов.

Со стороны, откуда выбежала математичка, доносились непонятные звуки, словно кто-то бил по полу попеременно кружкой и резиновым ковриком. Стук, ляп, стук, ляп…

Через секунду звуки стихли. Феликс и Ника с напряжением вглядывались в поворот коридора. Из-за угла, на высоте человеческой головы, высунулось что-то красное, похожее на бутон большого цветка. Дети с изумлением рассматривали его, ожидая разоблачения автора шутки. Удивление перешло в тревогу, когда появилось остальное: толстый, в несколько сантиметров, изогнутый стебель, большие мясистые листья и непропорционально маленький горшок, из которого во все стороны вылезали корни. Ничто не указывало на то, что кто-то двигает это чудо. Оно делало все само.

С первого этажа донесся еще один вскрик Линейки и звуки, означающие, что она не вписалась в очередной поворот и налетела на работников, разбирающих баррикаду. Головка цветка повернулась в сторону шума. Раздалось бормотание, и два нижних листка зашевелились. Они коснулись пола и… приподняли растение так, что горшок оторвался от земли. Стебель согнулся еще сильней, толкая горшок вперед. Глиняная посуда стукнулась об пол.

– Не двигайся! – просипел Феликс и схватил Нику за руку. – Оно реагирует на движение.

Сдерживая дыхание, ребята стояли как вкопанные, а растение сделало еще несколько «шагов». Стук, ляп, стук, ляп…

За их спиной, из туалета возле лестницы, раздался шум сливаемой воды. Растение остановилось в нескольких шагах от детей. Феликс уголком глаза заметил, как кто-то вышел из туалета и спустился по ступенькам. Растение выпрямилось и поскакало вперед двухметровыми прыжками, отталкиваясь горшком и листьями. Стук, ляп, стук, ляп, стук, ляп… Оно пронеслось в метре от замерших детей и двинулось в сторону лестницы. Внезапно растение притормозило и повернуло «голову». Оно прислушивалось к шуму воды, наполняющей сливной бачок. Обернулось туда, где исчезла потенциальная жертва, потом снова «присмотрелось» к открытой двери и наконец приняло решение. Растение «вошло» в туалет.

Феликс вытянул из кармана перочинный ножик, открыл лезвие и на цыпочках двинулся в сторону лестницы. Ника, держа его за толстовку, следовала за ним.

– Оно увидит нас! – едва слышно зашептала девочка, но не отставала ни на шаг.

Однако Феликс не повернул в сторону лестницы, как она ожидала, а медленно подкрался к двери туалета. Ника выгнулась и тоже заглянула внутрь.

– Фууу! – скривилась девочка. – Оно пьет воду из унитаза!

«Голова» растения внезапно вынырнула и повернулась в их сторону. С лепестков цветка капала вода. Дети замерли, а растение двинулось к ним, открывая пасть, полную острых зубов. Стук, ляп, стук, ляп! Феликс быстро толкнул дверь. Она с грохотом захлопнулась, и в это самое мгновение что-то ударило в нее изнутри.

– Пора уносить ноги, – пробормотал Феликс.

Ника заморгала и с воодушевлением закивала. Что-то снова ударило в двери, и штукатурка посыпалась на пол. Ребята попятились к лестнице.

– Оно же недостаточно умное, чтобы нажать на ручку, да? – с надеждой в голосе спросила Ника.

Словно в ответ на ее слова, ручка дрогнула и стала опускаться. Феликс схватил ее и потянул вверх. Он уперся в пол изо всех сил и стиснул зубы. Ручка продолжала медленно опускаться. Ника налегла на дверь спиной.

– А пять минут назад я думала, что уже ничего не случится, – простонала она.

Дверная ручка опустилась, и дверь начала миллиметр за миллиметром открываться. Ноги детей медленно заскользили по полированному полу.

– Нужна помощь, – охнул Феликс, отпустил ручку и сильнее надавил на дверь. Между створкой и косяком протиснулись два листа и попытались расширить щель.

Феликс кинул взгляд в сторону лестницы. От нее их отделяло пять метров.

– На счет три – бежим, – сказал он. – Надеюсь, оно свалится со ступенек. – Ника кивнула. – Тогда внимание… раз… два…

– Феликс и Ника! Без Нэта?

При звуке этого голоса листья внезапно исчезли, и дверь захлопнулась. В туалете стало абсолютно тихо. Профессор Бутлер в своем когда-то белом халате неторопливо двигался в их сторону. Редкие жирные седые волосы на его голове уныло покачивались.

– От меня сбежал один экземпляр, – усмехнулся профессор, словно речь шла о редком виде канарейки. – Нужно его отыскать до того, как тут появятся ученики. Еще испугается кто-нибудь… Вы не видели мою тигровую мухоловку?

– Тигровую мухоловку?! – в один голос переспросили ребята, все еще удерживая двери.

– Не помните?Drosera superior. Такое маленькое очаровательное растение, которое охотится на мух.

– Маленькое? – простонала Ника.

– На мух? – сглотнул слюну Феликс.

– Возможно, оно решило поохотиться. Так сказать, вырвалось из-под колпака, ха-ха, – профессор засунул палец в ухо и минуту ковырял в нем. – Не думал, что это путешествующий вид.

– Не знаю, чем вы его кормили, – медленно произнес Феликс, – но маленьким его назвать нельзя.

– Все выходные оно ничего не ело, – признался Бутлер, разглядывая извлеченный из уха палец. – Наверное, оно немного… проголодалось.

Дети переглянулись и сильнее надавили на двери.

– У мухоловки, вероятно, были очень насыщенные выходные, – предположил Феликс. – Спорим, в подвале больше нет крыс.

– А на крыше голубей, – добавила Ника.

– Остается только надеяться, что Сильвестр еще жив.

– О чем вы говорите? – прищурил глаза профессор.

Он внимательно посмотрел на детей, потом перевел взгляд на дверь, в которую они упирались, и выражение крайнего беспокойства появилось на его лице.

– Оно там? – спросил он.

Ребята быстро кивнули.

– Кто-нибудь его видел?

– Линейка, – Ника быстро поправилась, – то есть госпожа Бонк.

– Она сильно выросла? – Бутлер беспокойно оглянулся. – Естественно, я спрашиваю проdrosere, а не про… госпожу Бонк.

– Немного… – скривилась Ника.

– Насколько «немного»? – Профессор почти угрожающе склонился над девочкой. – На пять сантиметров? – Ника покачала головой. – На десять? Может, лучше в процентах?

Ника принялась высчитывать, поглядывая на Феликса.

– Я б сказал, что… э-э-э… на какую-то тысячу процентов, – пришел ей на помощь Феликс и отодвинулся от двери.

– Нет… Это означало бы, что сейчас оно в десять раз больше. Наверное, ты плохо посчитал, – Бутлер неожиданно побледнел, хотя при его бледной коже это вряд ли было возможно. – О боже, оно наелось суперудобрения…

Профессор кинулся к дверной ручке, но Ника покачала головой и еще сильнее налегла спиной на дверь.

– Оно больше нас, – произнесла она.

– Несмотря ни на что, я хочу ее увидеть…

Девочка расправила плечи:

– Это кровожадное чудовище! Я не выпущу ее.

Снизу доносились шум и громкие голоса. Профессор обернулся на звук и быстро спросил:

– А если оно прогрызет дерево?

Ника отскочила от двери, Бутлер быстро открыл ее и скрылся внутри. Друзья отступили, глядя на медленно закрывающуюся дверь. Мгновение было тихо.

– Немедленно вылезай! – раздался решительный голос профессора.

Скрипнула дверца кабинки. Стук, ляп, стук, ляп. Бутлер от удивления громко втянул воздух и так же громко его выдохнул.

– И что ты себе думаешь? – спросил он с удивительным, учитывая обстоятельства, спокойствием. – Хочешь закончить как компост? Не стыдно…

Друзья, преодолевая страх, приблизились к двери, и Феликс осторожно приоткрыл ее. Растение стояло посреди туалета в луже воды, смешанной с землей, и выглядело как кучка несчастья. Оно сгорбилось, листья обвисли, а головка печально опустилась.

– Что мне с тобой делать? – Профессор по-отечески погладил мухоловку.

Растение слабо шевельнуло стеблем. Было видно, что оно искренне раскаивается.

– Добралась до суперудобрения, – скорее утверждал, чем спрашивал профессор.

Растение согласилось, слегка кивнув головкой, что означало: «Его было легко достать…»

– Что вы делаете?

Феликс и Ника подпрыгнули и едва не вскрикнули, почувствовав чьи-то ладони на своих плечах. Они резко обернулись – за ними стоял Нэт. Он весело улыбался, и это означало, что он еще не заглянул в туалет. На нем была бордовая толстовка с капюшоном и зеленые мешковатые брюки. Темно-русые волосы традиционно выглядели так, словно по дороге в школу Нэт встретился с торнадо.

– Зачем Сильвестр сделал баррикаду внизу? – поинтересовался Нет и поправил очки на носу. Он никак не мог понять причину испуга на лицах друзей. – Что он такого мог увидеть? Почему вы молчите?

Ника ногой прикрыла дверь в туалет.

– Иди и сам увидишь, – донесся снизу возбужденный голос математички.

– Линейка снова чего-то испугалась, – Нэт указал за спину большим пальцем. – А у вас чего такие мины?

Спиной вперед ребята втолкнули его в туалет и закрыли за собой дверь. Растение посмотрело в их сторону. Слово «посмотрело» не совсем подходило, потому что глаз у него не было. Однако оно как-то «видело».

– Что вы делаете? – Нэт забеспокоился.

А за его спиной растение распрямилось в полный рост. Профессор с интересом ждал.

– Спорим на десятку? – предложил Феликс. – Десятка, что ты завизжишь в течение ближайшей минуты.

– Что?! – Нэт насмешливо махнул рукой. – Мортена победили, Банды невидимок не существует. Чего еще мне бояться после встречи с трансформирующимися модульными роботами?

– Спорим?

– Спорим! – Нэт принял пари. – И почему, ты думаешь, я буду визжать?

– Помнишь старый английский фильм «День триффидов»? – Феликс включил секундомер в часах. – Была еще такая книжка.

– Фильм помню… – нахмурился Нэт. – О таких больших растениях-людоедах.

– А помнишь тигровую мухоловку? – осторожно спросила Ника.

– Такой маленький цветочек под колпаком, который ловил мух в кабинете этого старого Плюгавца.

Ника закусила губу и посмотрела в потолок.

– Похоже, ты не хочешь хорошо сдать экзамен по ботанике, – буркнула она.

Нэт задумался, начиная что-то подозревать. Он развернулся и увидел Бутлера, пропустившего мимо ушей нелестное замечание в свой адрес. Мальчик все же хотел извиниться, но тут заметил возле учителя растение. Он широко открыл глаза и пискливо вскрикнул. Феликс выключил секундомер и поспешно закрыл Нету рот рукой.

– Тридцать две секунды, – сказал он. – Ты мне проиграл десятку. А сейчас замолчи, потому что сюда сбежится вся школа. Успокоился?

Нэт кивнул, и Феликс отпустил его. Мухоловка, раздавленная критикой своего творца, уже не выглядела так грозно.

– Так это от нее была баррикада… – прошептал Нет, пялясь, как загипнотизированный, на гигантское растение. – Сильвестр ее увидел и снова устроил переполох… Что она сожрала?

За дверьми послышались шаги двух пар ног.

– Я слышала крик… Этот монстр на кого-то напал!

– Цецилия… прошу тебя…

В туалете все замерли в ожидании, но шаги и голоса стали удаляться.

– Профессор, у нас десять минут, чтобы как-то ее отсюда забрать, – Феликс посмотрел на часы. – Потом этот сорти… этот туалет превращается в курилку.

– Линейка и Ромашка повернули в класс биологии, – Ника подглядывала через щель в приоткрытой двери. – Это за углом. Мы не сможем отсюда выйти.

Бутлер вздохнул и пристально посмотрел на растение:

– Сейчас я задам тебе один очень важный вопрос, – он наклонился, и мухоловка сжалась так, что ростом стала ниже него. – И жду искреннего ответа. Ты съела Сильвестра?

Растение внезапно бурно запротестовало, закачало «головой» и замахало верхними листочками. Профессор с облегчением вздохнул. Зато Нэт выглядел так, словно случайно попал на экскурсию в лечебницу для душевнобольных.

– Профессор, – напомнил Феликс. – Пора отсюда выбираться.

– Да, неплохая мысль… – согласился Бутлер.

– Но нас же все равно кто-нибудь увидит, – запротестовала Ника.

– Завернем ее в халат профессора, – предложил Феликс.

Бутлер снял халат и надел на «хребет» мухоловки. Потом присмотрелся, наморщил нос и подвигал ушами, из-за чего его очки на пару миллиметров поднялись вверх.

– Выглядит как инопланетянин в халате, – оценила Ника. – Ну и ладно.

Нэт все так же глазел на растение, как загипнотизированный.

– Проверь, какой кабинет свободный на первом уроке, – толкнул его Феликс.

Нэт очнулся, потянулся к рюкзаку и открыл молнию с брелоком, сделанным из компьютерной карты памяти. Вытащил ноутбук, открыл его и застучал по клавишам.

– Класс сто тринадцать, – сказал он. – Прямо по коридору, вторые двери справа.

– Окей, переждем там, пока не начнутся уроки.

Шаги в коридоре снова приближались. В туалете началась паника. Феликс и Ника кинулись в первую кабинку. Через мгновение Феликс вернулся, схватил Нэта за шиворот и утащил за собой. Профессор нырнул во вторую кабинку. Растение, все еще обернутое в халат, растерянно озиралось. В этот момент дверь открылась, и в туалет зашли трое веселящихся третьекурсников. Они сунули косячки в рот, и один из них прикурил. Ученики выпустили первые облачка дыма и замерли, только сейчас заметив фигуру в белом халате. Вместо головы у нее был красный цветочный бутон.

Сигареты выпали из открытых ртов. Мальчики переглянулись.

– Извините, – заикаясь и низко кланяясь, они выскочили за дверь.

Из коридора донеслись звуки.

– Я говорил?! Говорил?! Галлюцинация! Все мозги выжгло! Выбрось это! Брось все в мусор!

Друзья и Бутлер вышли из кабинок. Феликс поморщился и затоптал все еще дымящийся окурок.

– Выжгло-выжгло… – пробурчал под нос профессор. Он снял халат с растения и надел на себя.

– Я проверю… – Феликс выглянул в коридор. – Дорога свободна.

Они выбежали из туалета, озираясь вокруг. Стук, ляп, стук, ляп. Внезапно они остановились – внизу лестницы появились две девочки со второго курса. Болтая, они прошли мимо замершей мухоловки и ничего не заметили, направляясь к следующему лестничному пролету. Растение проводило их голодным взглядом и жадно облизнулось. Друзья двинулись дальше. Стук, ляп, стук, ляп. Согнувшись, они проскользнули по коридору, как партизанский отряд. До дверей класса оставалось еще метров десять, когда внезапно, как из-под земли, появился историк, профессор Цедыня. Он прищурил глаза за толстыми стеклами очков и внимательно присмотрелся к тигровой мухоловке.

– Не слишком рано для елки? – обратился он к Бутлеру. – Только недавно была Пасха. Сегодня какое?

Бутлер посмотрел так, словно хотел задушить его взглядом.

– Двадцать третье декабря, – гробовым голосом ответил он.

Цедыня наморщил брови, покачал головой, что-то подсчитывая в уме, и задумчиво прошел мимо партизанского отряда. Стук, ляп, стук, ляп. Ника первая оказалась у двери класса сто тринадцать и схватилась за ручку.

– Закрыто! – застонала она.

– Оно выглядело как большая триффида, – из-за угла раздался беспокойный голос Линейки.

Феликс порылся в своем рюкзаке и вытащил что-то серебряное величиной с толстый карандаш – универсальный ключ. Мальчик вставил конец ключа в замок и активировал. Механизм зажужжал и защелкал, высовывая разного вида лезвия. Он подбирал подходящую комбинацию.

– И было похоже на голодную гориллу, – голос математички звучал все четче и ближе. – Словно оно опиралось на руки и волочило ноги… то есть горшок…

– Можешь побыстрей? – прошипел Нэт.

Мухоловка подпрыгивала на месте от нетерпения, стукая горшком об пол. Она смотрела то на ключ, то на поворот коридора.

– Оно кинулось на меня, Юлиуш! – Математичка с директором были уже в нескольких шагах. – Ты мне веришь?

Наконец замок поддался и все влетели в класс. Феликс захлопнул дверь и закрыл замок. Нэт с облегчением перевел дыхание и, обернувшись, столкнулся лицом к лицу с мухоловкой. Он отскочил как ошпаренный.

– Тссс… – Ника прижала палец к губам.

Шаги раздавались совсем близко.

– Я спрашиваю, ты мне веришь, Юлиуш?

– Ну знаешь… в принципе…

– Смотри! Следы земли! Это там…

Голоса приблизились. Ручка двери медленно опустилась, дверь дрогнула. Мухоловка посмотрела вниз и подняла корешки так, словно это были пальцы на ногах в сандалиях. Из горшка высыпалось немного земли. Ее было хорошо видно на чистейшем натертом полу.

– Закрыто, – произнес Ромашка. – Если это так важно для тебя, я пойду за ключом.

– Подожди! Я ни за что не останусь тут одна!

Бррр, бррр, бррр…

– У кого бурчит в животе? – недовольно прошептал Нэт, озираясь. Он посмотрел на растение и шагнул назад, машинально вскидывая руку, защищаясь: – Боже! Она смотрит на меня и пускает слюни!

– У нее тигриный аппетит, – охотно пояснил Бутлер. – Она съела суперудобрение и растет.

– Она будет еще больше?!

– Мы не может тут оставаться, – простонала Ника.

Мухоловка закачала головкой.

– Но в коридоре много людей, – заметила девочка. – Бегающее растение – это ненормально.

– Классический тупик, – Нэт с беспокойством прислушивался, как мухоловка каждую секунду сглатывает слюну.

Феликс хлопнул себя по лбу:

– Это же комнатное растение в горшке. Мы можем его просто перенести, и никого это не удивит.

– Спрячь голову в листья, – посоветовал Бутлер.

Мухоловка согласилась и послушно сжалась, притворяясь зеленым лиственным шаром.

Феликс схватился за край горшка и в ожидании помощи посмотрел на Нэта.

– У нее бурчит в стебле, – мрачно констатировал Нэт. – Я должен подойти к голодному людоеду?

– Она ничего тебе не сделает, – неуверенно заверила его Ника.

– Эти корешки шевелятся…

Нэт вздрогнул, но взялся за горшок с другой стороны и поднял его вместе с Феликсом. Его перекосило, когда мухоловка оперлась на их плечи верхними листочками.

Не вызывая всеобщего интереса, они благополучно донесли растение до класса биологии и поставили под окном в подсобке. Мухоловка сразу же выпрямилась.

Стены в подсобке, как и в классе, были заставлены стеллажами с клетками, освещенными галогеном террариумами, банками с таинственным содержимым, шкафами и шкафчиками, закрытыми на ключ. В углу стоял старый сейф с тремя кодовыми замками. Деревянные жалюзи закрывали окна до половины – яркий свет в этом помещении был нежелателен.

Бутлер обошел осколки разбитого колпака, который раньше накрывал мухоловку, и приблизился к длинному рабочему столу, заставленному микроскопами и прочим лабораторным оборудованием. Профессор поднял перевернутую пустую коробку с остатками голубого порошка и грозно обернулся к растению. Оно увлеченно рассматривало потолок, прикидываясь, будто не замечает того, что держит в руках профессор.

– Это суперудобрение, – пояснил Бутлер, переводя взгляд на учеников. – Нужна только щепотка на лейку воды. Щепотка! А она сожрала дневную норму для гектара леса!

– Для чего кому-то такое удобрение? – удивился Нэт.

– Благодаря суперудобрению стало бы возможным быстрое восстановление лесов на больших территориях. Хватило бы семечка, суперудобрения, воды и немного органических ингредиентов. И через месяц в пустыне зашумел бы лес. Это мое изобретение, которым я занимаюсь в свободное время.

– Они возвращаются! – вдруг воскликнула Ника. – Директор и э-э-э… Бонк. Они ничего не нашли в классе сто тринадцать и идут сюда.

Бутлер ткнул пальцем в мухоловку и велел категорическим тоном:

– Притворись растением.

Прозвенел звонок.

– Что у нас первым уроком? – спросил Нэт и смиренно ответил сам себе: – Информатика с Эфтипи.

– О, вы. – Ромашка уже стоял на пороге.

Профессор Бутлер и тройка приятелей замерли, неестественно выпрямившись, с невинными лицами опираясь на рабочий стол, как дети, пойманные на кухне за поеданием сладостей. Мухоловка не шевелилась, впервые полностью заслуживая название растения.

– Нужно поговорить, – сказал директор, решительно зашел в подсобку и оказался прямо под растением.

Бррр, бррр, бррр, бррррр…

– Что это? – Он резко обернулся.

Из пасти смирно стоящей мухоловки потекла струйка слюны и коснулась рукава безукоризненно чистого бордового пиджака.

– Я не завтракал, – быстро соврал Нэт.

– Да, ты как-то плохо выглядишь… Мои дорогие, пора в класс.

Друзья послушно вышли из подсобки, но задержались у двери и все слышали.

Директор вышагивал по комнате, заложив руки за спину. Мухоловка быстрым движением листьев перехватила нитку слюны, прицепившуюся к его рукаву, и снова замерла, внимательно наблюдая за гостем и пытаясь побороть голод.

– Нам нужно поговорить про то, что тут происходит… – начал Ромашка. – В прошлом месяце тарантул, сейчас какой-то зеленый монстр… Чем ты тут, собственно, занимаешься, Зенон?

– Учу детей. – Бутлер снял очки и протер их полой халата. Это ничуточки не сделало стекла чище.

– Ты не выполняешь программу, про это я еще буду говорить на педсовете. – Директор пробежался взглядом по выставленным экземплярам, и его передернуло. – Родители некоторых девочек жалуются на разные мерзости и ужасы, которые ты тут держишь. Что будет, если что-то из твоих… диковинок выйдет и нападет на какого-нибудь ученика?

– Все отлично защищено и не представляет угрозы.

Плям, плям, плям…

– А сейчас что это было?! – Директор нервно обвел взглядом террариумы и банки с образцами.

– Обогреватель! – уверенно ответил Бутлер. – Завоздушился.

– А-а-а… Каждый раз, когда я сюда захожу, ощущаю странное беспокойство… Но вернемся к цели моего визита. Я разговаривал с Сильвестром. Знаешь, что он рассказал? Что видел ночью что-то зеленое, оно бегало по коридору и охотилось на крыс в подвале. А, кх… – откашлялся Ромашка, – угадай, что видела Цецилия? Тоже что-то зеленое, что бегало по коридору.

– Массовый психоз, – совершенно серьезно предположил Бутлер. – Цецилия услышала это от Сильвестра и поверила. Такое бывает.

– Тогда что же она видела?

– Ученика в зеленой кофте. Остальное дорисовало ее воображение.

Ромашка заморгал и задумчиво уставился на жалюзи, потом подошел к окну. Мухоловка боролась с голодом изо всех сил, но все же не выдержала. Она открыла пасть, огромную, как у тигра, полную острых зубов, и склонилась, целясь на лысину директора. Бутлер кинулся к ней, схватил за шею, то есть за верхний участок стебля, и прижал к стене.

Директор испуганно отшатнулся.

– Чуть не упала, – быстро объяснил биолог. – Слишком маленький горшок, поэтому неустойчивая. Лучше привязать ее к трубе.

Мухоловка послала ему убийственный «взгляд», но Бутлер крепко привязал стебель лентой к трубе отопления.

– Так лучше, – потер он руки. – А то бы ты подумал, что она хочет на тебя наброситься. Хи-хи, – рассмеялся профессор.

Директор вторил ему, но без энтузиазма. Ромашка ослабил бабочку, подозрительно зыркнул на вытянувшуюся по стойке «смирно» мухоловку и попятился к двери.

– Ну… тогда, – медленно произнес он, отыскивая в себе видимость уверенности, – избавься от змей, ядовитых пауков и им подобных. Их вполне можно показывать ученикам на картинках.

И с явным облегчением директор покинул класс биологии.

– Обогреватель? – пробурчал он. – Но отопительный сезон закончен…

Феликс, Нэт и Ника быстро отвернулись, притворяясь, что вдруг заинтересовались видом из окна. Когда директор скрылся за углом, они поспешили в сторону кабинета информатики.

– Ромашка хочет избавиться от всех чудовищ Бутлера, – грустно сказала Ника.

– Что-то тебя это не слишком радует, – заметил Феликс.

– Мне Бутлера жалко.

– Но пауки, змеи, скорпионы и все, чего ты боишься, исчезнет.

– Если они будут за стеклом, я смогу это перенести, – махнула она рукой. – Просто сяду подальше и не буду их видеть. А вот профессор этого не переживет.

– Мы должны ему помочь, – решил Феликс. – В принципе, он неплохой чувак. И придумал парочку клевых… экземпляров.

– Если ту мухоловку посадить во дворе, она будет эффективнее ротвейлера, – признал Нэт.

Когда они вошли в класс, все ученики уже были на местах. Эфтипи посмотрел на часы, с упреком оглядел опоздавших и указал на места за компьютерными столами, выстроенными островком. Высокий и худой Эфтипи был мужчиной с большим самолюбием. Первые пятнадцать минут почти каждого урока он тратил на рассказ о собственных заслугах и успехах в те времена, когда еще не преподавал в школе. Когда-то он работал в нескольких больших компаниях, где обеспечивал безопасность данных. Эфтипи никогда не говорил, почему там уже не работает. На уроках информатики больше всех страдал Нэт, который знал о компьютерах больше, чем многие опытные программисты. Но он вынужден был это скрывать, чтобы не раскрылись некоторые его подозрительные делишки.

– Что тут было? – спросил Феликс шепотом сидящего рядом Люциана, самого высокого парня в классе.

– Как всегда, нудно, – лениво ответил тот. – В этой школе никогда ничего интересного не происходит.

* * *

На перемене половина школы спустилась на первый этаж в буфет. Из-за отсутствия автомата с батончиками очередь выросла в два раза длиннее, чем обычно. Феликс, Нэт и Ника добрались до буфета, когда шансов что-либо купить до звонка у них уже не осталось. В самом начале очереди стояли Целина и Клеменс, несмело держась за руки. Клеменс был самым толстым мальчиком в классе. С Целиной, тоже не худышкой, его связывали взаимная симпатия и склонность к сладкому в любой форме.

– Пошли отсюда, попробуем на следующей перемене, – недовольно буркнул Нэт.

Они поднялись на второй этаж. Около мужского туалета стоял Четверг и внимательно слушал Пумперникель. Она что-то бурно объясняла ему, указывая тряпкой на дверь туалета.

– Словно стадо свиней, – донеслось до друзей. – Прошел только один урок, а пол уже обгаженный.

– Наверное, «загаженный», – проворчал учитель.

Четверг преподавал физику. Легкое брюшко, очки и седые волосы придавали ему располагающий вид. Его любили ученики за интересные уроки и превосходное чувство юмора. Сейчас он выглядел серьезно обеспокоенным, шевелил усами и кивал. Наконец жестом руки он остановил словесный поток, льющийся из уст уборщицы, и зашел в туалет. Через минуту внутри несколько раз вспыхнула вспышка телефонной камеры.

– Это на него не похоже, – заметил Феликс. – Так беспокоиться из-за загаженного пола?

Четверг вышел из туалета, разглядывая фотографию на экране мобильного. В другой руке он держал маленький целлофановый кулечек. Физик окинул детей мимолетным взглядом и спустился на первый этаж.

– Пробы земли на анализ? – подумал вслух Нэт. – Неужели Ромашка организовал расследование?

– Давайте поможем Бутлеру, – предложила Ника. – Его удар хватит, если заставят избавиться от всех его сокровищ.

Следующим уроком была физика как раз с Четвергом. Он опоздал на целых пять минут и выглядел взволнованным, но, когда начал урок, заметно расслабился. Он вытащил из кармана любимый серебряный карандаш, который в случае необходимости телескопически раздвигался, как антенна, и заменял указку.

Парты в классе физики располагались в форме подковы так, чтобы все могли хорошо видеть, что происходит на большом лабораторном столе, который стоял посреди класса.

Учитель движением фокусника сдернул ткань, открывая продолговатый предмет. Им оказался аквариум, но довольно странной формы. Длинной около полутора метров, высотой всего сантиметров тридцать, а шириной едва ли пять. В нем не было рыб, только вода, которая наполняла аквариум до половины.

– Сегодня я расскажу про электромагнитные волны, – начал учитель. – С электромагнитными волнами мы встречаемся каждый день. Вы еще помните, что такое волны?

Он поставил в аквариум длинную палку, чтобы она доставала до дна, и осторожно по ней стукнул. По поверхности воды разошлись мелкие волны. Когда вода успокоилась, учитель толкнул палку медленней, но сильнее. В этот раз волны были короче.

– Расстояние между гребнями называется длиной волны, – пояснил физик, показывая концом указки на аквариум. – Так же можно посчитать, как часто гребни волн следуют друг за другом, – это мы будем называть частотой. Волны могут быть короткими и длинными. Точно так же и с электромагнитными волнами, только они расходятся в пространстве вокруг нас. Они наполняют этот класс, а некоторые из них проникают даже через стену и наши тела.

– Как в «Матрице»… – прошептал Оскар. По классу раздалось несколько смешков.

Физик не собирался никого утихомиривать или ругать.

– Ты прав, – произнес он. – Это хорошее сравнение. Сейчас к этому вернемся.

– Мы их не видим? – ни с того ни с сего спросил Клеменс. Он еще не озирался по классу в поиске волн, но был близок к этому.

– Некоторые из них мы можем видеть, а собственно… все, что мы видим, и есть электромагнитные волны.

– Как в «Матрице»… – повторил Оскар.

– Свет – это ничто иное, как электромагнитные волны определенной частоты, – продолжал Четверг. – Все в этом классе и за окном мы видим благодаря тому, что ваших глаз достигают эти волны.

– Откуда они берутся? – снова встрял Клеменс.

– От солнца или лампочки. Горячие объекты тоже посылают волны. Они отражаются, например, от… Оскара и достигают наших глаз. Благодаря этому мы видим, что Оскар сидит именно там. Видим даже, что сейчас он ковыряется в носу.

В классе раздался смех, а Оскар поспешно спрятал руку под стол и неестественно выпрямился.

– Волны, что колеблются быстрей, воспринимаются нашим глазом как голубые, а те, что колеблются медленнее, то есть с низкой частотой, – как красные. Так мы распознаем цвета. Но, как удачно заметил наш коллега Оскар, с электромагнитными волнами все происходит как в «Матрице». Мы можем видеть только то, что нам позволено увидеть. Мы не видим, например, ветер или стекло, потому что волна проходит через них почти беспрепятственно. Хуже всего то, что мы не видим всех диапазонов волн. – Физик прохаживался вдоль парт, играя своим карандашом-указкой. – Если волны имеют высокую частоту, свет становится фиолетовым, а потом переходит в ультрафиолет. Его мы уже не видим. Ультрафиолетовые волны полезны летом. Когда вы лежите на пляже, они способствуют вашему загару. Если волны сжать еще сильней, то получим рентгеновские лучи – именно те, которые используют, чтобы сделать снимок сломанной руки.

– А наоборот, – вмешался Клеменс. – Что со слишком красным светом?

– Волны, которые растянуты сильнее, чем красные, называются инфракрасными, – пояснил физик. – Их мы тоже не видим, но можем ощутить…

Он потянулся к шкафчику под столом и достал оттуда утюг. Включил и стал ждать, пока тот нагреется. Потом Четверг ходил вдоль парт и просил учеников протянуть руки. Он проводил утюгом на расстоянии полуметра от них так, чтобы все смогли почувствовать тепло.

– Тепло исходит от разогретого утюга, – продолжил он, – или от солнца. Это и есть инфракрасное излучение. Очень слабое инфракрасное излучение используется в пультах к телевизору. Если электромагнитные волны растянем еще сильнее, то получим микроволны. Очень полезное явление в кухонных микроволновках и мобильных телефонах. Будем растягивать дальше и получим радиоволны.

– Понял! – Оскар ощутил в себе дух исследователя. – Радиоволны и свет – это одно и то же?

– Именно так, – кивнул физик. – Радиоприемник с антенной улавливает электромагнитные волны вокруг себя с конкретной частотой. Пытаясь поймать другие радиостанции, на самом деле вы заставляете радиоприемник искать волны с другой частотой.

– А нет ли каких-нибудь приборов, чтобы увидеть эти… другие частоты? – спросил Нэт.

– Прибор ночного видения позволяет видеть ночью благодаря инфракрасному излучению. Показывает тепло исходящее от разных предметов или существ. Армия очень любит такие игрушки, позволяющие обнаружить противника, который теплее, чем ночное окружение, или, например, горячие двигатели танков. Другим прибором является радар, действие которого, вероятно, вы хорошо знаете. Также есть радиотелескопы, которые обыскивают космический простор на очень больших диапазонах волн. Может, таким образом мы когда-нибудь откроем другую цивилизацию?

Урок, на котором никому не было скучно, прервал звонок. Четверг сложил свою телескопическую указку и сказал:

– На следующем занятии мы обсудим явления, сопровождающие распространение волн.

* * *

Феликс, Нэт и Ника пробрались на чердак школы, соблюдая все необходимые меры предосторожности, чтобы их никто не заметил. Они закрыли за собой двери на ключ и по узким деревянным ступеням поднялись в свою главную штаб-квартиру. Эта штаб-квартира была чем-то вроде тайного укрытия, клубом для посвященных, в котором они могли проводить свободное время и спокойно говорить о чем угодно. Они обустроили ее в начале учебного года в уютном помещении, которое долгое время было всеми забыто. С двух сторон покатая крыша, в которой размещались маленькие полукруглые окошки, опускалась почти до самого пола. С других двух сторон помещение заканчивалось стенами, отделяющими его от спортивного зала и остального чердака. Тут скопилось много рухляди, в основном поломанная мебель. Вдоль двух высоких стен стояли старые шкафы и стеллажи. Посредине помещения располагались три кривых кресла и низкий столик, который опирался с одной стороны на кирпичи, – эту мебель друзья притащили сюда сами. Интерьер дополняли большой треснувший глобус, какие-то архаичные приборы для уроков физики, несколько чучел животных и множество мелочей неизвестного назначения. Через щели между досками перегородки был виден длинный загроможденный чердак.

Друзья уселись в кресла.

– С того времени, как мы в последний раз сидели в этих креслах, многое произошло, – вздохнула Ника. Они не приходили сюда с Пасхи.

– Я думаю, ученые что-то нашли в тринадцатой тетради профессора Кушминского, – сообщил друзьям Феликс. – Вчера поздно вечером моему отцу позвонили из Министерства Специальных Дел. Он собрался за полчаса и уехал на море.

– Почему на море? – удивилась Ника. – Думаю, что в тетради есть расчеты к этому двигателю… анти… как-то там.

– Антигравитационному, – подсказал Феликс. – Несколько десятков ученых работали над ним две недели, читали тетрадь, пытаясь понять формулы и чертежи. Похоже, они что-то выяснили. И это должно быть что-то важное, потому что папа не любит путешествовать ночью. В другой ситуации он подождал бы до утра.

– Узнаешь что-то больше, – глаза Нэта заблестели от любопытства, – расскажешь нам, правда?

Феликс покачал головой:

– У меня так и не получилось ничего вытащить из папы. Он, как одержимый, хранит все в тайне.

– Но, может быть, про что-то не такое уж тайное он расскажет?

– Давайте лучше подумаем, как помочь Бутлеру, – напомнила всем Ника.

– То есть он уже не старый Плюгавец? – язвительно заметил Нэт.

– Может, и старый, но это ничего не меняет. С ним постоянно что-то происходит. И мне его все-таки немного жалко.

– У меня есть гипотеза, – объявил Феликс. – Теоретически Возможная Катастрофа, коротко ТВК. Что бы она случилась, достаточно совершить несколько, на первый взгляд, несущественных ошибок, забыть какую-то мелочь или отложить что-то на потом. Или можно иметь хорошие намерения, но не продумать дело до конца. Тогда эта непредусмотрительность объединяет силы против нас и приводит к чему-то… максимально, мегакатастрофическому.

– Иногда я ставлю стакан с водой на корпус компьютера, – признался Нэт. – Если вода разольется, будет ТВК.

– Что-то вроде того.

– Или если заправлять машину и курить, – подсказала Ника. – Тогда точно наступит ТВК.

– Именно, – согласился Феликс. – ТВК – это катастрофа, которой можно было бы избежать, если продумать все заранее.

– С Бутлером такое происходит довольно часто, – признал Нэт. – Он рассеянный.

– С нами это тоже происходит часто… – добавила Ника.

– Ладно, – прервал их Феликс. – Основной вопрос звучит так: что нужно, чтобы Ромашка изменил свое решение?

– Ну не знаю, Линейка упертая, – скривился Нэт. – Помните ползающего робота, из-за которого она вызвала службу по истреблению насекомых?

– Есть еще родители каких-то девочек, – напомнила Ника.

– Давайте подумаем… – Нэт театрально схватил себя за подбородок и поднял одну бровь. – Можно представить пауков как плюшевых. Такие самоходные интерактивные плюшевые игрушки. Жаль только, что они не мурлыкают, когда их гладишь… Вы любите такие штучки.

Ника закатила глаза.

– Девочек, скорее всего, мы не переубедим, даже если выясним, кто они, – сказал Феликс. – А может быть, еще есть что-то, чего мы вообще не знаем. Начнем с Ромашки. Как его переубедить?

– Я не это имела в виду, – запротестовала Ника. – Нужно успокоить родителей этих девочек и Линейку. Тогда Ромашка не будет трогать Бутлера.

– Мы что, превращаемся в благотворительную организацию? – поинтересовался Нэт.

– Необходим твердый аргумент, – задумался Феликс. – Что-то, что убедит всех… Заработать деньги мы еще успеем, – усмехнулся он.

– Знакомо мне это выражение лица, – Нэт тоже усмехнулся. – Гениальная идея, куча работы и ноль выгоды.

– Материалист… – буркнула Ника.

– У меня это от папы.

– Расскажи нам, что ты задумал? – попросила Ника Феликса.

– Узнаете, – пообещал мальчик. – Но сначала я сам этим займусь. Это личное дело. Кое-кто мне должен – так мне, по крайней мере, кажется…

В этот момент прозвенел звонок на третий урок.

* * *

К школе подъехало такси. Из него вышла тридцатилетняя блондинка с маленьким цифровым диктофоном и бумажным блокнотом в руке. Феликс, ждавший на лестнице уже несколько минут, спустился к ней.

– Феликс Полоний, – представился он.

– Ягода Ясеневская, – усмехнулась блондинка и протянула ему руку. – Я помню эту школу, но тебя не помню. Ах да… Кто-то под тебя косил. Речь шла про ту аферу с ду́хами. Грязное дело…

– Спасибо, что вы приехали. И так быстро.

– Сейчас как раз ничего не происходит. – Журналистка пожала плечами. – Никакого цунами, никакой катастрофы, никакой новой следственной комиссии в Сейме. Террористы тоже ничего не взорвали. Мы не можем выпустить чистую полосу. Из-за нехватки сенсаций репортаж про школу совсем даже неплох. Где этот безумный профессор?

Феликс проводил ее на второй этаж.

– Первая дверь по правой стороне, – показал он, останавливаясь перед поворотом. – Только, пожалуйста, не выдавайте, что это я вам позвонил.

– Ок. Посмотрим, стоило ли приезжать…

Она поправила облегающий жакет и мини-юбку. Когда она подошла к кабинету, профессор как раз вышел из класса, очевидно куда-то торопясь. Внезапно он увидел репортершу. Бутлер остановился.

– Профессор Бутлер? – спросила она, протягивая руку. – Ягода Ясеневская, «Сенсационная хроника». Я хотела бы поговорить про вашу работу с молодежью.

Профессор медленно взял ее руку, одновременно распрямляя плечи и втягивая живот.

– С огромным удовольствием, ведь это мой удел, – солидно произнес он изменившимся голосом, галантно поцеловал руку журналистки и пригласил в класс.

Когда она вошла, профессор быстро оглядел коридор, пригладил жирные волосы и вытер ладони о халат. Застегнул верхнюю пуговицу, усмехнулся и зашел в класс. Феликс подглядывал из-за угла. Такого поведения от биолога он не ожидал.

– Как вам удалось вырастить такой прекрасный папоротник? – успел услышать Феликс вопрос журналистки.

– О, моя дорогая, это было нелегко…

Феликс признал, что все начиналось как нельзя лучше, и предоставил дело судьбе.

* * *

Констанция Константинопольская начала урок географии с представления политической ситуации в Венесуэле. Она как раз рассказывала о социальном расслоении в Каракасе, столице этой страны, когда двери в класс распахнулись.

– Извините, Констанция, – вошел директор школы, держа в руке листок бумаги. – Это займет несколько минут… Прошу сейчас всех встать и показать свои подошвы.

– Похоже, Пумперникель разозлилась из-за пола, – прошептал Феликс. – Проверяет, кто его загадил.

– Нам что, носить сменку, как нашим предкам? – возмущенно шепнул Нэт.

Ромашка медленно двигался вдоль парт. Каждый ученик должен был согнуть ногу и показывать ему подошву. Директор сравнивал ее с отпечатком на листке бумаги.

Когда он подошел к Аурелии, она изящно приподняла блестящую розовую шпильку с золотыми застежками.

– Моя милая, – Ромашка покачал головой. – Правилами школы запрещается носить такие высокие каблуки и… – он сглотнул слюну, – такие короткие юбки. Завтра оденься нормально.

– В этой школе существуют какие-то правила? – прошептал Нэт с искренним удивлением.

Аурелия, черноволосая красотка класса, очаровательно улыбнулась, извиняясь, и сверкнула беленькими зубками. Нике, неизвестно почему, вспомнился фильм «Челюсти».

Когда директор подошел к Нике и увидел ее подошву, то наморщил брови. Около Нэта наморщил их еще сильней, а осмотрев ботинки Феликса, он вздохнул и спрятал листок в карман.

– Феликс, Нэт и Ника, пойдемте со мной, – велел он и через мгновение добавил: – Соберите свои вещи.

Ребята переглянулись, но послушались. Класс проводил их полным молчанием. Из соседнего кабинета вышел Четверг, в руках он тоже держал листок бумаги.

– Можешь не искать больше, – остановил его Ромашка.

Физик с удивлением посмотрел на друзей.

– Ты уверен, Юлиуш? – спросил он.

– Скоро узнаем, – кивнул директор и дал знак ребятам следовать за ним.

Он шагал впереди приятелей, размахивая руками. Ромашка был ниже учеников, но весил как вся троица вместе взятая. Они спустились на первый этаж и добрались до приемной. Хеленка, секретарша директора, послала им недружелюбный взгляд поверх бутылочек с лаком. Она держала руки с растопыренными пальцами, поднятыми вверх, а запах, наполняющий приемную, свидетельствовал о том, что она только что закончила красить ногти. Директор посмотрел на нее с упреком, сам открыл двери, обитые искусственной кожей, и жестом пригласил учеников в свой кабинет. Они тут были уже несколько раз, но по собственному желанию. Убранство кабинета отдавало дешевым шиком – насколько позволяли скромные финансы школы. Только кожаный диван и два кресла были действительно хороши.

– Феликс Полоний, Нэт Белецкий и Ника Мицкевич… – произнес Ромашка, указывая на диван. Сам он опустился в кресло напротив. – У вашей троицы выдающийся талант попадать в неприятности. В этот раз, однако, вы действительно перестарались.

Его тон выдавал возбуждение, какого друзья никогда раньше у директора не видели. Ромашка положил на низкий стол маленький целлофановый пакет. В нем находилось три скомканных окурка.

– Ты знаешь, что правилами запрещается курить в школе? – Он строго посмотрел на Феликса.

– Я не курю, – ответил ошеломленный мальчик.

– Это даже не сигареты! Предпочитаю не знать, что это за зараза.

– Но мы не курили…

– Тогда, может быть, расскажете мне, откуда там взялись ваши следы? – спросил Ромашка, раскладывая на столешнице несколько фотографий. На грязном полу были отпечатки ботинок и три затоптанных окурка. – Отчетливо видно, что вы долгое время крутились посредине туалета. Что можно там делать утром в семь сорок пять? Посмотрите сюда, – директор обличающе указал на одну из фотографий. – Хорошо видно, что это ты затоптал окурки.

Феликс заколебался. Он мог бы рассказать про гигантскую мухоловку, но тогда выдал бы Бутлера. Мальчик не хотел этого делать.

– Эти окурки лежали на полу и дымили. Мы их погасили, – признался он.

– Милый мальчик, я не знаю человека, который по своей воле гасит чужие сигареты.

– Значит, меня отчитывают за то, что я воспитанный? – возмутился Феликс. – Правилами не запрещено затаптывать сигареты! Даже предписывается заботиться о порядке на территории школы!

– Покажи, что у тебя в карманах, – потребовал директор.

Феликс неохотно выложил на стол содержимое всех карманов.

– Ага! – победно воскликнул Ромашка, вытаскивая из вороха мелочей металлическую зажигалку. – Зачем тебе зажигалка, если ты не куришь?

– Мне трудно сейчас сказать, но иногда она может пригодиться…

– Я не вижу ни одного другого объяснения, зачем ученик носит зажигалку в школе!

Из-за дверей, что соединяли кабинет с приемной, раздался приглушенный звонок телефона.

– Там отчетливо видны отпечатки ботинок вашей троицы, – произнес директор, – и большие ботинки на плоской подошве. Это, наверное, дилер. Если расскажете, кто он, возможно, я не буду таким суровым.

Друзья молчали, а телефон продолжал звонить. Хеленка не могла поднять трубку – свежий лак на ногтях еще не высох. Ромашка грозно посмотрел на двери и стиснул кулаки.

– Ты, наверное, давно куришь, – обратился он вдруг к Нэту, который выпрямился, словно его ударило молнией. – Ты слишком худой, и волосы у тебя такие… странные.

Нэт не мог сказать ни слова. Он хотел пожать плечами, но из этого вышло какое-то дерганье.

– Ну вот… – Директор укоризненно покивал головой.

– Извините, но мы ничего плохого не сделали, – отозвался Феликс. – Фотографии доказывают только то, что мы были в туалете. А это не запрещено.

– Да-а-а? А теперь ты, юная леди, – Ромашка указал пальцем на Нику, – объясни мне, что ты делала в мужском туалете.

Ника растерялась. Она открыла было рот, но тут же закрыла. Девочка тоже не хотела рассказывать правду, а ничего другого с ходу не могла придумать. Телефон наконец перестал звонить.

– Эти фотографии доказывают только то, что там были ее ботинки, – хрипло проговорил Нэт внезапно появившимся голосом.

Ника закрыла глаза, чувствуя, что сейчас начнется. Оно началось: Ромашка покраснел и вскочил с кресла.

– Довольно! – рявкнул он, грозя пальцем. От возмущения его голос стал писклявым: – Вы отстранены от занятий. Завтра на большой перемене жду вас вместе с родителями! А сейчас вон из моего кабинета! И из школы!!! А ваши вещи останутся тут… до выяснения обстоятельств!

Ребята сорвались с дивана, выскочили из кабинета, вылетели из школы и остановились на тротуаре.

– Ну он и взбесился. – Нэт спрятал в карманы трясущиеся руки. – Он же не вышвырнет нас? Наши предки платят взносы!

Друзья переглянулись, не зная, что сказать.

– Идемте в «Лишние калории», – предложил Феликс. – Немного придем в себя.

Они перешли улицу, за дверью с маленькими цветными стеклами оказалось уютное помещение. Темные деревянные панели, пастельного цвета обои и маленькие лампы в абажуре придавали интерьеру вид английского клуба. Это было подходящее местечко для того, чтобы успокоиться. Госпожа Бася, хозяйка кафе, улыбнулась им и бросилась готовить горячий шоколад.

– Ну ты, благородный, – Нэт покачал головой, как только они уселись за свой любимый столик в дальнем углу. – Бутлера же не выгоняют. Можно было обо всем рассказать. У него отобрали бы только его чудовищ.

– Как-то… не смог, – признался Феликс. – Ты ведь тоже не рассказал.

– У меня случилось короткое замыкание в мозгу и не получилось ничего выдавить.

– Ну а потом, когда уже выдавил… – вздохнула Ника.

Нэт уставился в стол.

– Но чтобы Четверг устроил нам такое… – буркнул он.

– Это не его вина, – возразила Ника. – Он только собирал улики.

– Хоть бы журналистка ни про что не узнала, – проговорил Феликс. – Тогда бы у нее точно была сенсация.

– Меня вот интересует, когда мне вернут компьютер? – пробормотал Нэт.

Госпожа Бася подошла к столу с подносом и поставила перед ними чашки с горячим шоколадом.

– Что за лица, – удивилась она. – Проблемы?

Друзья уныло кивнули. Госпожа Бася была необычайно милой. Длинные светлые волосы доставали почти до пояса и контрастировали с черным свитером и черной юбкой. У Феликса такие волосы всегда ассоциировались с ангельской добротой. Когда он был маленьким, у мамы была именно такая прическа. Потом она постриглась, стала большим начальником, и уже никогда ни на что у нее не было времени.

Бася посмотрела на ребят, ожидая их рассказа.

– Вы все равно не поверите, – отозвалась наконец Ника. – Вчера вечером я бы сама не поверила в такое.

– Так или иначе, дайте знать, если понадобится какая-нибудь помощь, – улыбнулась друзьям Бася и ушла, чтобы принять заказ от нового посетителя.

Вдруг на край столика села черная бабочка. Она медленно взмахивала крыльями и шевелила усиками. Ника вздрогнула.

– Это всего-навсего черная бабочка, – сказал Нэт, – не Дарт Вейдер или всадник без головы.

– Это первая бабочка, которую я увидела этой весной, – грустно пояснила девочка. – Какого цвета крылья первой бабочки, таким будет все лето.

– Скорее всего, ты уже видела других, – поспешил успокоить ее Феликс. – Белых или золотых…

Ника покачала головой:

– Бабочки Бутлера не считаются.

– Да ладно, – протянул Нэт. – Ничего страшного. Придумаем какое-нибудь оправдание нашего присутствия в сортире. Придем с родителями. Я надеюсь, хотя бы они нам поверят…

И только сейчас он понял, что это означает. Понял это и Феликс. Они со страхом посмотрели на Нику. У нее не было родителей, Ника была сиротой. Она скрывала это, чтобы иметь возможность ходить в их школу.

Губы девочки задрожали, она готова была разрыдаться. Ника вытерла слезы, которые потекли по щекам.

– Они исключат меня и отдадут в интернат, – прошептала она. – А ведь так долго все получалось…

## 2. Еще большие проблемы


Маленький робот, благодаря которому искусственный интеллект Манфред принимал активное участие в жизни семьи, поздоровался с Нэтом на пороге дома. Робот двигался на четырех независимо закрепленных колесах. На этих шасси стоял серебристый корпус, который венчали две камеры и микрофоны. Игрушка была размером с маленькую собачку, но все же давала Манфреду определенную свободу.

– У тебя грустное выражение лица, – Манфред посмотрел на мальчика объективами камер.

– Откуда знаешь?

– Я научился распознавать человеческие эмоции на основании мимики.

– Это что-то новенькое.

–Было нелегко, – признался Манфред, направляясь за Нэтом в его комнату. – Я наблюдаю за людьми на пешеходных переходах.

Манфред был компьютерной программой, ИИ, созданной Нэтом и его отцом для управления сигналами светофора в Варшаве. Как компьютерная программа он мог быть во многих местах одновременно, чем постоянно пользовался, помогая Нэту и его друзьям выпутываться из разных ситуаций. В конце концов, следить за светофорами довольно нудное занятие.

– Должен признаться, это не так уж просто, – теперь голос Манфреда звучал из динамика компьютера на столе в комнате Нэта. – Но я уже могу распознать настроение людей, которых хорошо знаю.

– У нас был неприятный разговор с Ромашкой, – признался Нэт, после чего рассказал ему всю историю. Даже про родителей Ники, потому что Манфред давно обо всем знал.

– У меня нет опыта в таких делах, – произнес Манфред, когда мальчик закончил. – Наверное, я ничего не смогу тебе посоветовать.

Нэт кивнул и пошел в зал. Папа сидел на диване с ноутбуком тоньше, чем школьная тетрадка. Это был высокий худой мужчина с русыми волосами, в таком же беспорядке, как и у Нэта. С невероятной скоростью он набирал что-то на клавиатуре.

– Папа, – сказал Нэт. – Нужно поговорить.

– Валяй, слушаю.

– Мы с Феликсом и Никой случайно оказались в школьном туалете сразу перед тем, как там нашли три окурка.

– Как они узнали, что это вы?

– Но это не мы! Мы только там были… Они сфотографировали отпечатки ботинок.

Папа на минутку сбавил темп, но потом снова застучал по клавишам с невероятной скоростью.

– Сфотографировали отпечатки ботинок? У вас там школьный отдел ФБР есть? – спросил он с иронией. – А скажи мне, что вы делали в том туалете?

– Папа, ты не поверишь, если я расскажу.

– Позволь мне самому это решать.

– Хочешь услышать всю правду, без прикрас?

– Я предпочитаю столкнуться с голыми фактами.

Нэт развел руками и произнес на одном дыхании:

– Мы помогали учителю биологии совладать с гигантской плотоядной мухоловкой, которая пыталась сожрать нашу математичку.

– А я слышал, как раки на горе свистят, – спокойно произнес папа, не отрываясь от работы. – А теперь, пожалуйста, не такую приукрашенную версию. А лучше расскажи, что случилось на самом деле.

Нэт скуксился:

– Ты предпочитаешь, чтобы я придумал какой-то бред, который звучал бы нормально? Что-то типа: «Я заляпал брюки горчицей и отстирывал их в умывальнике»?

– Я предпочитаю нормально звучащую правду, – папа все же отложил ноутбук и грозно посмотрел на сына. – Ты когда-нибудь видел двадцатилетних ребят, высохших как восьмидесятилетние старики? Когда я был в твоем возрасте, мне тоже случилось выкурить парочку странных штук, но, на счастье, мой отец, твой дедушка, вовремя вправил мне мозги. Это сегодня немодно, но, благодаря такому воспитанию, мы живем сейчас в этом доме, а не лечимся в клинике для наркоманов.

– Папа… мы ничего не курили.

– Тогда откуда галлюцинации про огромное растение?

– О боже! Это не галлюцинации…

Нэт вздохнул и сел рядом с папой. Как объяснить кому-то незнакомому с профессором Бутлером, в чем смысл его экспериментов?

– Сынок… – сказал папа после короткого размышления. – Мы с мамой пытаемся относиться к тебе серьезно. Тебе не нравится твое имя, поэтому мы называем тебя Нэтом. Мы согласились не вмешиваться в то, что ты делаешь на своем компьютере. Ты не обязан быть дома до темноты. Мы доверяем тебе, но взамен ожидаем того же самого.

– Папа, я говорю правду. Не лгу.

– Скажи, ты сам бы поверил в эту историю?

– А ты поверил бы, если бы я тебе рассказал, что на меня напала бытовая техника, которая превратилась в огромного робота-убийцу?[3]

Папа посмотрел на сына и громко вздохнул:

– Ну хорошо, расскажи мне подробно, что было с тем растением…

* * *

На следующий день, после большой перемены, друзья встретились на крыльце перед школой. Ника выглядела полностью сломленной, даже оделась соответственно настроению: к джинсовой куртке надела черную юбку. К тому же распустила свои кудрявые волосы, словно хотела за ними спрятаться. Феликс грустил, зато Нэт выглядел так, как будто завтра должны были начаться каникулы.

– И чего ты такой счастливый? – Феликс понуро посмотрел на него.

– Неделя выходного! Полный релакс. Я уже был в двух игровых клубах. Вы должны пойти со мной. Может, сегодня, после разговора? Или поиграем по интернету в какую-нибудь стрелялку.

– Я не в настроении. А как дома?

Нэт махнул рукой:

– Норм. Рассказал про все папе, и он утверждает, что у директора нет доказательств – только улики. Не беспокойся, – успокоил он Нику. – Он согласился выступить как представитель твоего папы.

– Ты рассказал ему? – перепуганно спросила Ника.

– Ты что! Я сказал, что мы хотим спасти тебя от порки. Будем держаться твоей старой версии. Официально твой старик жив, только не занимается тобой.

– Спасибо, – усмехнулась она с благодарностью. – Надеюсь, это прокатит.

С самого начала учебного года Ника притворялась, что у ее папы проблемы с алкоголем, и он поздно возвращается домой. Она пыталась скрыть факт его смерти. До сих пор ей это удавалось, правду знали только Феликс, Нэт и Манфред.

– Ему, наверное, придется выступить представителем и моих родителей, – вздохнул Феликс. – Мама не сможет уйти с работы. Попросила ей все вкратце рассказать. Сказала, что верит мне и хотела бы, чтобы Ромашка дал ей электронный адрес. Папа на море проводит какие-то тайные эксперименты, поэтому не придет.

– Лично я думаю, что Ромашка разозлится, – сказала Ника. – Но у нас и так нет выхода.

– Мой папа злоустойчивый, – произнес Нэт.

К школе подъехал не первой молодости темно-синий «Сааб», требующий тщательной мойки. Из машины вышел папа Нэта.

– Папа говорит, что автомобиль нужен, чтобы на нем ездить, а не мыть, – буркнул, оправдываясь, Нэт.

Господин Белецкий был одет не слишком стильно. К джинсам и тенниске он надел мешковатый льняной пиджак. Он поздоровался. Все вместе они зашли в школу и направились в приемную.

– А-а-а… – Хеленка смотрела то на свои ногти, то на интерком. – А вы можете нажать красную кнопочку?

Папа Нэта подошел к столу, усмехнулся ей и нажал красную кнопку.

– Да, дорогуша? – прозвучал из динамика голос Ромашки.

– Пришли Феликс, Нэт и Ника с родителя… с родителем.

– Так пусть заходят, я готов.

– Интересно, он знает, что его все слышат? – тихо спросил Нэт.

– А теперь можете нажать черную кнопочку? – попросила секретарша.

– Что я должен наж… – Директор не закончил, потому что папа Нэта нажал на черную кнопку.

Хеленка улыбнулась с благодарностью.

– На лаки была акция, – пояснила она, глядя на папу Нэта, как на плакат с Бредом Питтом. – Ах! Вы должны сами открыть двери. Долго сохнет…

Папа открыл двери и пропустил детей первыми.

– Директор магистр-инженер Юлиуш Ромашка, – представился директор, шагая от стола с протянутой рукой. Сегодня он был одет в кремовый костюм, синюю рубашку и оранжевую бабочку.

– Марек Белецкий, – папа пожал его руку.

– Прошу, садитесь, подождем остальных родителей, – директор показал на диван.

– Они не смогут прийти, – ответил папа Нэта. Он не собирался садиться. – Вам придется ограничиться мной.

Ромашка замер с рукой, протянутой в сторону дивана.

– Не смогут прийти? – повторил он с ужасом.

– Я подменяю их. Мы хорошо знакомы, так что я все им передам – каждое слово.

– Я не могу разговаривать с вами о Феликсе и Нике. Это серьезное дело.

– Ясное дело, что серьезное, – согласился Белецкий, сменяя тон голоса на более грозный. – Вы обвиняете моего сына и его друзей на основании нескольких нечетких фотографий.

– Они четкие… – растерялся директор.

– Нечеткие!

Ромашка занервничал. На его одутловатом лице появилось выражение еще большей растерянности. Он надеялся на извинения и уверения, что такое больше не повторится.

– Вы знаете, что значит «клевета»? – продолжал Белецкий.

– У меня есть свидетель, – директор вернул инициативу. – Одна из учениц подтвердила, что Феликс, Нэт и Ника курили в туалете.

Друзья почувствовали себя так, словно их ударили.

– Там никого не было, – тихо возразила Ника.

– Это надежный свидетель? – спросил папа Нэта. – Что эта ученица делала в мужском туалете?

– Я не могу выдавать никаких деталей, касающихся ее особы. Этика это запрещает… Но случилось еще одно событие – не менее важное. Может, вы все же сядете, – попросил директор и положил на столик журнал.

Он открыл его и посмотрел на лица посетителей, ожидая их реакции. Напротив фамилий троих друзей несколько оценок было вытерто, и на их месте вписаны шестерки.

Дети и папа Нэта ошарашенно смотрели на это. Наконец все медленно сели.

– Ученики не могут отвечать за состояние журнала, если его хранит кто-то другой, – сказал Белецкий, но без прежней энергии. – Каждый имеет к нему доступ.

– Только оценки Феликса, Нэта и Ники были исправлены, – заявил директор. – Изменены даже оценки в компьютерной базе данных. Доступ к школьному компьютеру защищен учителем Эфтипи, известным специалистом в этой сфере. – В этот момент Нэт издал странный звук, похожий на сдавленный кашель. – Сломать защиту мог только кто-то очень умный, а я уже знаю, что ваш сын – хакер. – Ромашка принес ноутбук Нэта.

– Вы попытались взломать чужой компьютер? – спросил с преувеличенным ужасом папа Нэта.

– Э-э-э-э… Нет. Мы с комиссией проверили только содержимое рюкзаков.

– Сколько времени вы сами находились с этими рюкзаками, пока собралась комиссия?

– Какое это имеет отношение к делу?! – начал Ромашка нетерпеливо. – Мы ничего в них не нашли, если вы это имеете в виду.

– Тогда откуда мысль, что мой сын – хакер?

– Ну он же носит с собой компьютер.

– Вы не пользуетесь компьютером каждый день?

– Я не люблю компьютерные игры. Я серьезный человек.

– Компьютер служит не только для компьютерных игр… – Папа Нэта покачал головой, пытаясь не вдаваться в дальнейшую дискуссию по этому поводу. – Что вы намерены делать?

– Мне очень жаль, – Ромашка выпрямился и продолжил официальным тоном: – Решением педагогического совета Феликс, Нэт и Ника освобождаются от занятий на неделю. А тем временем мы проверим все аспекты этих двух дел и решим, что будет дальше. Гм… это все, что я хотел вам сказать.

Он встал, давая тем самым понять, что разговор закончен.

– Папа! Ты же в это не веришь? – спросил Нэт, когда они вышли на улицу. – У меня половина твоих генов! Ты думаешь, твой сын такой кретин, чтобы поставить себе шестерки по географии и польскому? Все знают, что у меня дислексия!

Папа остановился перед старым автомобилем и потер лицо:

– Садитесь, отвезу вас домой.

Они сели и пристегнули ремни. Сначала они поехали в направлении района Прага, к дому Ники.

– Даже если бы мы такое сделали, – отозвался через парочку километров Феликс. – То точно не таким примитивным способом.

Но Белецкий не ответил. За всю дорогу он не проронил ни слова.

* * *

Нэт жил с родителями в пентхаусе, в квартире на последнем этаже высотки. Апартаменты занимали весь этаж, и даже два, потому что в столовую, кухню и зимний сад, размещенный в застекленном павильоне на крыше здания, нужно было подниматься по ступеням. Большую часть крыши занимал сад, выглядевший так, как обычно выглядит ухоженный сад возле дома: газон, кустарники и небольшие деревья. Только этот сад находился в ста метрах над землей. С небоскреба открывался невероятный вид на центр Варшавы, но такое расположение имело и свои минусы. Игра в футбол, например, всегда заканчивалась после первого аута.

Один из павильонов был двухъярусным, там находилась мастерская мамы. Благодаря окнам во всю стену мама, работая, любовалась фантастическим видом. Она была художницей, могла целыми часами, сидя на высоком стульчике, покрывать полотно цветными пятнами. В зависимости от настроения она пила красное вино из пузатого бокала или несвежий кофе из большой кружки.

Нэт по ступеням поднялся в мастерскую. На маме была любимая одежда – заляпанная тенниска и джинсы, тоже в цветных пятнах. Черные волосы она перевязала резинкой. Уникально: вместо кофе или вина на столике стоял стакан с вишневым соком. Нэт чмокнул маму в щеку и уселся на диване, около вороха скомканных набросков. Мама законанчивала картину выше человеческого роста. Она наклонялась до самого пола, чтобы поставить одну маленькую точку, а через секунду вставала на носочки, чтобы добавить аккуратный штришок у самого верха. Нэт точно не унаследовал от мамы способностей к рисованию, потому что даже не понимал, что представляет собой картина. То, что эта картина готова, он заключил только по количеству краски, наложенной на полотно. Он наклонил голову и попробовал угадать, что видит. Немного было похоже на кита, немного на горное озеро, но это могло быть и пятно масла на асфальте. Он не спрашивал маму, потому что она всегда отвечала, что в ее картинах каждый видит то, что хочет. Он прищурил глаза и окончательно решил, что это пятно масла.

– Папа мне все рассказал, – отозвалась мама, не прекращая работу.

Она добавила несколько желтых черточек на черной фигуре. Тогда это не пятно, решил Нэт. Может, это жабры кита?

– Ты не исправлял тех оценок, – протянула мама. – Тебя никогда не волновали баллы.

«Кит – млекопитающее, и у него нет жабр, – напомнил себе Нэт. – А может, это толстая акула?»

– Ну и ты не настолько глуп, чтобы вписать себе шестерку по польскому, – сказала мама, разбрызгивая немного голубой краски на середину картины.

Нэт совсем не понимал, что мама нарисовала.

– С этими наркотиками я была не уверена, но папа меня убедил, что ты ничего не куришь.

На картине появилась большая красная капля. Мама сделала глоток сока и сказала:

– Думаю, ты должен с ним поговорить и развеять его сомнения. Этого по нему не видно, но его очень обеспокоил сегодняшний разговор.

Она крепко обняла сына и поцеловала в лоб. Нэт вздохнул и потащился по ступеням в зал. Квартира напоминала модный офис, в котором вместо нормальных стен пространство было поделено ажурными стеллажами и низкими перегородками.

Папа лежал на диване и читал «Идеальное несовершенство».

– Ты действительно думаешь, что я бы поставил себе шестерку по польскому? – Нэт сел в кресло напротив дивана.

Папа продолжал читать, притворяясь, что не заметил присутствия сына.

– Четверку еще куда ни шло… но шестерку? – продолжил Нэт. – А что по поводу тех косяков, то ты больше доверяешь какой-то незнакомой девочке, а не мне?

Папа не отложил книгу, но Нэт заметил, что он перестал водить глазами по тексту.

– К тому же польский преподает наша Йоля, она наш куратор и помнит каждую оценку и знает про мою дислексию.

– Скажи, что бы ты подумал на моем месте? – Папа отложил книгу и сел. – Я прихожу в школу для разговора про какие-то следы, странные улики, а тут выясняется, что есть свидетель, который видел, как вы курили.

– Это какая-то девочка, а не свидетель…

– Не перебивай. Потом я узнаю, что в журнале исправлены только ваши оценки. Или кто-то из класса, кроме тебя, разбирается в сетевой защите настолько, что смог добраться до оценок?

– Папа… Проверь сам. Наш информатик – полный профан. Он не разбирается в защите данных.

Папа встал и пошел в кабинет, отделенный от остальных помещений перегородкой из матового стекла. На столешнице под окнами стояло несколько компьютеров. Он уселся и начал рассматривать сайт, а потом застучал по клавиатуре в невероятном темпе.

– Ты прав, – сказал он через минуту. – Я вошел за три секунды. Ты думаешь, что кто-то это сделал, чтобы вам напакостить?

– Так ты мне веришь? – обрадовался Нэт.

– Предположим, что да. Но это не отменяет тот факт, что у вас серьезные проблемы. Это может быть для вас тяжелым испытанием.

– Я закаленный. Достаточно того, что ты поддерживаешь меня и не хочешь сделать мне медицинскую справку о дислексии, – Нэт с горечью усмехнулся. – Такая справка освободила бы меня от написания тестов по орфографии.

– Нужно работать над собой, а не жаловаться, сынок.

– Неделя перерыва в учебе… – Нэт не выглядел опечаленным. – Как-то наверстаем.

– Дело не в этой неделе. Ты не думаешь, что педсовет может отчислить вас из школы?

* * *

Феликс и Нэт обсудили слова Белецкого-старшего по телефону и пришли к выводу, что ситуация серьезная и требует каких-то действий. У Ники не было телефона, поэтому они поехали к ней на автобусе.

Солнце пробивалось через мглу, укрывающую небо, но было тепло. Ника жила в маленькой полуторакомнатной квартире в районе варшавской Праги. По мощеной улочке, с трамвайными путями и паутиной электрических проводов, мальчики дошли до типичной угловой каменицы с круглым эркером, который венчала остроконечная крыша. Про домофон тут никто не слышал, а старые двери никогда не закрывали. С легкой тревогой они поднялись по темной лестнице на четвертый этаж. Феликс нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – через мгновение раздался голос из-за дверей.

– Это мы, – ответил Нэт. – Открывай, тут страшно стоять…

Щелкнул замок, и двери открылись, мальчики быстро проскользнули внутрь. Девочка была одета в старый, растянутый спортивный костюм и тапочки. Она виновато усмехнулась.

– Не узнаю тебя в этих тихоходах, – сказал Нэт, поглядывая на ее обувь.

Квартира Ники была действительно полуторакомнатной. Посредине большой комнаты тосковали стол и три стула. Самым солидным из мебели был огромный старый шкаф. Напротив стоял диван. Роль кухни выполняла старая газовая плита, рядок шкафчиков и рукомойник. В углу три ступени вели к эркеру, в котором и находилась совсем маленькая круглая комнатушка, где половину стены занимало окно. Тут размещался маленький письменный стол, деревянный стул, узкий шкаф и несколько книжных полок. В этом помещении использовался каждый сантиметр пола и стен, заставленный полочками, шкафчиками, картинками и крючками. Но тут было очень уютно.

– Садитесь, – пригласила девочка. – Чаю хотите?

– Спасибо, нет, – ответил Феликс. – Надо поговорить.

Они уселись за стол. Ника сдвинула в сторону кипу книг и несколько желтых ручек.

– Нам даже не задали никакого домашнего задания, поэтому я подтягиваю «хвосты» по литературе, – объяснила она.

– Ты уже обедала? – спросил Нэт.

– Да, – Ника покраснела. Мальчики поняли, что она врет.

– Ну а мы нет! – Довольный Нэт вытащил из рюкзака бумажный пакет и достал из него три больших гамбургера. – Можешь с нами поесть, чтобы мы не выглядели глупо. – Он развернул свой гамбургер и сказал: – Мой папа говорит, что нас могут вытурить из школы.

– Но именно в этот раз мы ничего не сделали, – грустно добавил Феликс, критично рассматривая свой бургер. – Жаль, что мой папа уехал.

– А мама? – спросила Ника, примеряясь к своему гамбургеру.

– Если ей придется отпроситься с работы, она будет злой и устроит такой скандал Ромашке, что он слова сказать не сможет. Тогда нас точно вытурят из школы.

– Моя, наоборот, слишком добрая, – с полным ртом произнес Нэт. – Но мы можем нанять какого-нибудь актера, чтобы он прикинулся отцом Ники. Ведь у него никто не будет требовать паспорт. Может, Богуслав Линда? Он когда-то играл папу… Нет, дерик его узнает… Ладно, глупая идея. Лучше наймем адвоката.

– Ну не знаю, – девочка покачала головой. – Может, хватит твоего папы. Он справлялся совсем неплохо.

– Думаю, это какой-то организованный заговор, – добавил Феликс. – Такие совпадения слишком подозрительны. С того момента, как какая-то ученица наврала директору про нас, все это перестало мне казаться случайностью.

– А может, исправим оценки всем? – воскликнул Нэт. – Таким же способом.

– Думаю, сейчас они лучше следят за журналами, – Феликс не разделял его энтузиазма. – Если нас заметят рядом с учительской, то нам уже ничто не поможет. Так или иначе, у нас пять дней, чтобы доказать свою невиновность.

– Я всегда думал, что в свободной стране каждый невиновен до того момента, пока не доказана его вина, – буркнул Нэт. – Спорим, что Манфред навтыкал Ромашке за попытку взломать мой компьютер, и это его разозлило.

Одна из версий Манфреда постоянно находилась в ноутбуке Нэта и временами синхронизировалась с другими версиями, чтобы иметь одни и те же воспоминания.

Феликс встал и обошел стол, будто случайно заглядывая в эркер. Там стояло несколько картонных ящиков. Один из них был открыт и доверху наполнен желтыми ручками. Он хотел спросить про них Нику, но передумал, вернулся к столу и молча сел.

– Может, пора задуматься над тем, кто мог это сделать, – предложила Ника, кидая напряженный взгляд в сторону ящиков.

– Марцель, – тут же предложил Нэт. – Наверное, кто-то ему рассказал, что фильм, в котором он убегает от большого плюшевого мстителя, наших рук дело.

– Возможно… – сказал Феликс. – Но интеллект не является его сильной стороной. Такие, как он, выбирают самые простые решения. Он подождал бы нас после школы… Где хранятся оценки? В журнале, в базе данных компьютера и в личных записях каждого учителя. Где еще?

– Если Эфтипи знает хотя бы основы защиты данных, то есть бэкап, – добавил Нэт. – Скорее всего, автоматический.

– Что такое бэкап? – спросила Ника.

– Резервная копия, на случай, когда оригинальные данные пропали. Если бы я не копировал данные… Ладно, это не важно…

– Если сравнить резервную копию с реальными оценками, то мы могли бы найти отличия? – спросил Феликс.

– Собственно, да, – ответил Нэт. – Но… зачем?

– Можно будет увидеть, чьи еще оценки изменились, кроме наших.

– Ромашка вызвал только нас…

– Проверь, – настаивал Феликс. – Это может навести нас на какой-нибудь след.

Нэт вытер рот салфеткой и полез в рюкзак за ноутбуком. Рукавом он протер компьютер, словно хотел избавиться от отпечатков пальцев директора. Потом он открыл крышку и включил его. Ника в это время закрыла ящик с ручками.

–Привет! – отозвался Манфред. – Рад вас видеть.

– Мы тебя тоже, – ответил Нэт, – но… именно сейчас мы обговаривали одно важное дело. Мне нужно кое-что проверить.

– Скажи что, и я сразу же проверю.

– Спасибо, но я не хочу потерять навыки.

– Кроме того, у меня есть кое-что, что вас заинтересует.

– Манфред! Потом поговорим. Отключись на минутку.

– Хорошо-хорошо… Нет так нет… меня уже нет.

Нэт соединил компьютер со старым мобильным телефоном и начал выстукивать на клавиатуре. Друзья видели только мигающие окошки и строчки текста. Они уже привыкли к тому, что если дело касается Нэта и компьютера, то все делается раз так в десять быстрей, чем нужно.

– Я уже скачал файл, – отозвался он через минуту. – Это оценки всей школы с начала семестра. Сейчас только нужно найти отличия.

Он вбил еще несколько команд. На экране сформировалось две колонки цифр. Программа быстро нашла отличающиеся строки. Их было пять.

– Черт возьми! – выкрикнул Нэт. – Ты прав! Это Ламберт и… Аурелия! Вот, пожалуйста… Я где-то читал, что, если нет врагов, это значит, что в твоей жизни ничего не происходит… Это звучит соблазнительно. Они подставили нас и, пользуясь случаем, подняли себе средний балл.

– Наоборот, – запротестовала Ника. – Они подняли себе балл, а нас, пользуясь случаем, подставили, чтобы замести следы… Нет, подождите! Мы делаем ту же ошибку, что и директор. Обвиняем их без доказательств.

– Как это?! – удивился Нэт. – Ты сейчас смотришь на доказательства! Ты предполагаешь, что тут многослойный заговор? Двойной блеф? Кто-то спрятался за Ламберта и Аурелию, а их спрятал за нас? Я в это не верю…

– Ты рассуждаешь точно так же, как Ромашка! – воскликнула Ника.

– Ты же не любишь Аурелию.

– Да, но речь идет о справедливости!

– Перестаньте! – прервал их Феликс. – О каком предмете Аурелия больше всего переживала?

– Польский и история, – ответила Ника немного обиженно.

– А оценки изменены по физике и математике, – Феликс показал на экран. – По этим предметам у нее были тройки, она не напрягалась, а сейчас четверки. Ламберт переживал за информатику, математику и физику. Посмотрите, именно по этим предметам у него стали лучше оценки. Думаю, это сделал Ламберт, без участия Аурелии.

– Она же не любит Нику, – заметил Нэт. – У нее была бы причина.

– Зато тебя она любит, – буркнула с иронией Ника.

– Думаю, Ламберт сам исправил свои оценки, – сказал Феликс, – а при случае поднял их Аурелии, потому что она ему… нравится. Только он не знал, по каким предметам поднимать, поэтому выбрал самые низкие – по физике и математике. А нас он намеренно втянул, чтобы замести следы.

– В последнее время у нас были проблемы, – признал Нэт. – Он знал, что Ромашка нам не поверит. Но… оценки Ламберта не были исправлены в журнале!

– Может, свои он исправил так, чтобы было незаметно? Мы должны это выяснить.

– Если я правильно понял, – Нэт неуверенно посмотрел на друзей, – ты предлагаешь, чтобы мы действительно выкрали журнал? Три минуты назад ты говорил, что этот способ еще сильнее утопит нас.

– Обстоятельства изменились. Это лучший вариант, чтобы доказать нашу невиновность. Но сначала придется рискнуть.

– Если это действительно он, – Ника покачала головой, – то он настоящая гнида…

Мальчики переглянулись, а Нэт сказал:

– Мы давно это знаем.

– Подождите… – Ника наморщила брови. – Какая-то девочка сказала Ромашке, что видела, как мы курили в туалете.

– Думаешь, это Аурелия? – спросил Нэт.

– Они разделили задания. Ламберт изменил оценки, а она наврала Ромашке.

– А ты говорила, что она меня любит…

– Нелюбовь ко мне была сильней… Сейчас лучше подумаем, как доказать, что это не наши окурки.

Некоторое время было тихо. За окном проехал трамвай, и весь дом задрожал.

– Действительно трудно доказать, что чего-то не делал, – через некоторое время произнес Нэт. – Это нечестно!

– Если я могу уже вернуться, – отозвался Манфред, – то хотел бы заметить, что ваш разговор свернул не туда.

– Это почему?

– Вы, как всегда, не хотите меня слушать. В то же время я владею определенными материалами, которые могут изменить ваш взгляд на это дело. У меня есть запись, что происходило в кабинете директора.

Все трое посмотрели на компьютер.

– И ты только сейчас об этом говоришь? – спросил Нэт.

– Я пытался раньше, но ты сказал мне отключиться. И только минуту назад я поговорил с той моей версией, которая рассказала про ваши проблемы. Я же не должен напоминать, что одновременно присутствую в нескольких местах? Я на ноутбуке не знаю, что я делаю на твоем домашнем компьютере. То есть знаю, но лишь после синхронизации.

– А Ромашка пытался взломать тебя?

– Да, но я его отговорил. Словесно. Казалось, это выбило его из колеи… Он оставил компьютер на столе, поэтому я все видел. Звук не записывал, чтобы не тратить место. Хочу тебе напомнить, что ты набросал столько мр3 файлов, что мне развернуться негде. Я чувствую себя так, будто живу на заваленном хламом складе. Залезь когда-нибудь в забитый шкаф и почувствуешь, как это приятно.

– Хорошо-хорошо. Что-то с этим сделаю.

– Как помню, ты всегда так говоришь. И к слову, я удалил несколько игр.

– Да ты что…

– Я понял, что это дело важнее.

Первые несколько минут на экране было видно Ромашку, который пытался что-то набирать на клавиатуре. При этом он высовывал язык, как ребенок, который строит что-то замысловатое из кубиков. Было заметно, что он все больше бесится. Он что-то говорил компьютеру, но неизвестно что именно. Потом Манфред перемотал фильм до момента, когда в кабинет зашла высокая девочка с рыжими волосами, одетая в черную юбку и белую блузку. Она выглядела старше, чем ученица гимназии.

– Звук нужно было записать… – буркнул Нэт. – Неизвестно, что она говорит.

– Замечу, что вы не соизволили проинформировать меня о своих проблемах, – в голосе Манфреда была обида. – Я записал это из-за обычного любопытства. Я размышлял, что я делаю в кабинете директора.

– Извини, – сказала Ника. – Это все случилось так быстро.

Девочка на экране попрощалась с Ромашкой и вышла. Директор казался грустным. Он сел на диван и уставился в стену, не шевелясь.

– И сколько он так будет сидеть? – через минуту спросил Нэт.

– Извините, – спохватился Манфред и затемнил экран. – Это был… последний кадр фильма. Именно тогда закончилось место на диске. Дальше я мог стереть только свою собственную память.

– Это какая-то больная паранойя! – Нэт схватился за голову. – Вокруг нас только враги.

– Я откуда-то знаю эту девочку, – сказала Ника, положив руки на стол.

Феликс поднял ее ладонь. У нее были опухшие пальцы.

– Это… ничего, – она спрятала руки под стол и опустила глаза.

– Вернусь домой и застану там наркологическую бригаду, рыскающую в моей комнате, – продолжал Нэт.

– Она с третьего курса… – сказала Ника, вставая и пряча руки за спину.

– Распорют мое любимое кресло, очистят мои диски, выльют мамину краску на пол…

– Она… слишком красивая, чтобы водиться с такой мелкой гнидой, как Ламберт.

– Цветы повытаскивают из горшков, перекопают сад, мука и сахар будут по всей кухне…

– Да хватит уже… – попросил Феликс.

Воцарилось молчание. Включился холодильник и начал гудеть.

– Думаю, Ромашка нас любит, – сказала Ника. Она села, но руки держала на коленях под столом.

– Он нашел специфический способ, чтобы показать это, – прозубоскалил Нэт.

– Он был огорчен, когда узнал, про кого говорит эта девочка.

– Он был огорчен, когда узнал, что в его школе курят что-то похуже, чем сигареты.

– Нет, он знал об этом и раньше. В разговоре с нами он был милым, пока ты не ляпнул про мои ботинки. Он считает, что мы его подвели.

– Ну ладно, даже если и так, что это меняет? – спросил Нэт.

– Если Ромашка позволяет собой манипулировать, – медленно произнес Феликс, – мы должны действовать как они. Снова должны найти три затоптанных окурка. А раз уж нам нельзя ходить в школу, то вывод прост – не мы их там бросили. А значит, и не мы курили в прошлый раз.

– Идеальное алиби! – Нэт был в восторге. – Как в детективе: в момент совершения преступления подозреваемый сидел в тюряге.

– Именно! Если Ромашка найдет три окурка в том же туалете, то не подумает же он, что мы пришли в школу просто покурить.

– Гениально! Манфред может сделать симулятор Ромашки. Мы бы предвидели каждый его шаг.

– Есть только одна маленькая проблема, – Нике явно не нравилась идея снова прокрасться в школу. – Откуда мы возьмем три косяка?

– Купим, – хмуро ответил Феликс.

– Как все перевернулось с ног на голову, – вздохнул Нэт. – Мы должны выкрасть журнал, чтобы доказать, что мы его не крали. И нам нужно купить наркотики, чтобы доказать, что мы их не покупали.

## 3. Ночная вылазка


Когда стали опускаться сумерки, перед кафе «Лишние калории» появилась тощая фигура в черном капюшоне. Несколько раз она прошла туда-сюда по тротуару, убеждаясь, что никто за ней не следит, и наконец вошла внутрь. Взгляды всех посетителей обратились на нее. Прошло несколько минут, пока Ника решилась стянуть с головы капюшон. Она поздоровалась с удивленной госпожой Басей и подошла к столику, за которым сидели друзья. Нэт был в темно-серой толстовке с капюшоном, а Феликс – в черной безрукавке с десятком карманов. На Нике поверх черной толстовки была надета джинсовая курточка. Она села и осторожно наклонилась к мальчикам.

– Купили? – спросила она с напряжением в голосе, пытаясь соблюдать конспирацию.

Нэт с каменным лицом кивнул. Он оглянулся и вытащил из кармана маленький пластиковый пакет с тремя самокрутками.

– О боже! – Она вытаращила на них глаза. – Как? Откуда?

– Это чай, завернутый в промокашку, – пояснил Феликс.

– Ну и зачем ты сразу все рассказал? – Нэт выглядел разочарованно. – У меня уже была заготовлена история про встречу под мостом с темными личностями из черного джипа…

Ника смотрела на него снисходительно.

– Извините, – над столиком склонился крупный мужчина. – Можно?

Испуганные дети вжались в кресла.

– Можно? – повторил мужчина и, уже не ожидая разрешения, взял со стола коробок спичек с логотипом кафе. Он прикурил сигарету и отдал коробок Нэту.

– Эти нервы нас доконают, – выдохнул Нэт.

– Пока я ехала сюда, то представила, – начала Ника, – как мы в туалете с дымящимися окурками склонились над журналом, и… тут входит директор. Вот тогда мы бы ни за что в жизни не выкрутились!

– Потому мы и ждем, пока все покинут школу, – пояснил Нэт. – Только больше не маскируйся, а то выглядишь как черная шапочка, которая хочет сожрать волка.

– Это рискованная операция, – признал Феликс. – Мы, как Фродо и Сэм, которые несут перстень в Мордер.

– Чур, я Фродо, – произнес Нэт. – Ты можешь быть Сэмом.

– А я? – машинально спросила Ника.

– Ну… – Нэт минуту колебался. – Был еще Голум.

– Не зли меня.

– Собираетесь тут курить? – спросила госпожа Бася, останавливаясь возле них с подносом и тремя кружками шоколада. На ее лице не было и следа улыбки.

Друзья посмотрели на самокрутки, что лежали на столике. Но было уже поздно их прятать.

– Это чай, – быстро пояснил Феликс.

– Чай… – повторила Бася, глядя на них с серьезным лицом.

Феликс взял один косяк и сунул ей под нос.

– Эрл Грей, – определила она с облегчением. – Но зачем вы это сделали?

– Это туристический набор… – буркнул Феликс.

– Это запутанная история, – вмешалась Ника. – Вы нам не поверите.

Нэт только сейчас заметил, что держит в руках коробок спичек. Он быстро спрятал его в карман и глупо улыбнулся. Госпожа Бася покачала головой и поставила перед ними кружки с шоколадом.

– Только не впутайтесь ни во что плохое, – с нежностью сказала она и ушла.

– Может, это приведет нас еще к одной, уже большей ТВК? – произнесла Ника.

– Ничего лучшего мы не придумали, – оправдывался Феликс, пряча чай в один из карманов. – К сожалению, невиновность не написана на лбу.

– Ты выглядишь в этой безрукавке так, словно собрался на рыбалку, – с улыбкой заметил Нэт.

– Она очень практичная. В ней много карманов.

– И в каком из них у тебя червяки? – захихикал Нэт. – У меня толстовка застегивается под шею и до самого носа. Если что, меня не узнают.

– Ты говорил, что это я бросаюсь в глаза, – напомнила Ника.

– Надевай этот капюшон только в крайнем случае. Например, если кто-то спросит, зачем мы идем ловить рыбу на втором этаже.

Они допили шоколад, поблагодарили и вышли на улицу. Каждый из них засунул за правое ухо фонарик.

– Сегодня нет никакого футбольного матча, так что мы должны быть внимательны, – сказал Феликс. Все знали, что Сильвестр был заядлым болельщиком.

Дети обошли школу. Задняя калитка была закрыта, но легкого толчка хватило, чтобы старый замок поддался. Школьный сад был запущенным, а старые деревья выглядели так, словно хотели броситься на вошедших. Заросшая тропинка вела к ступеням и к задним, почти неиспользуемым дверям.

– Твоя программа зацикливает изображение с работающей камеры? – Феликс глянул на камеру над дверями.

– Надеюсь, – ответил Нэт. – Я запустил ее перед выходом из дома.

Феликс вытащил из рюкзака универсальный ключ и вставил в замок. После нескольких секунд жужжания и щелканья двери открылись. В длинном коридоре, что вел к раздевалке, было темно. Мрачные ответвления выглядели как ходы в драконьей пещере. С душою в пятках, со слабым светом наушных фонариков, они добрались до лестницы.

В холле горело несколько ламп. Из-за стойки вахтера телевизор отбрасывал на стену голубые отблески. Также было видно макушку Сильвестра. Звук фильма эхом отбивался от стен, словно герои вышли из телевизора и переговаривались в школьном холле.

# Примечания

1

Из-за любви автора к автомобилям и врождённого упрямства, в этой книге названия марок машин будут написаны с большой буквы.

2

Описываются события первой книги.

3

Это, как ни странно, правда. История описана в книге «Феликс, Нэт и Ника и Банда невидимок».