# Океан

Диана Лилит

Мир молодого парня по имени Океан переворачивается, когда в его жизни появляется Леа – странная девушка, живущая в цветочном саду. Но он еще не знает, что Леа совсем не та, за кого себя выдает…

© Диана Лилит, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

> В семнадцать лет серьезность не к лицу,
> И как-то вечером оставьте свои полные бокалы,
> И шумные кафе, и свет слепящих люстр.
> Под липами пора гулять настала.

> Артюр Рембо, «Роман»


## 1. Океан

Так бывает. Первые чувства расшибаются о жестокую реальность, как колени об асфальт после падения со скейта.

Она меня бросила.

Я иду по парку в наушниках.

1

2

3

Ложусь на землю и начинаю рыдать.

Больше драмы. Мне нравится представлять, что вся моя жизнь – это фильм в жанре coming-of-age, в котором я исполняю главную роль. Правда, играю не очень. Элементарно не могу выдавить из себя слезы.

Поэтому никто не обращает на меня внимания, и я поднимаюсь на ноги и иду домой.

Мысль о том, что сейчас закроюсь в комнате с аниме и видеоиграми, прогоняет тоску. Какие мои годы.

Мы с родителями – образцовая картина для окружающих. Отец – серьезный, состоятельный и занятой мужчина. Мать – ухоженная и не менее занятая женщина.

Я – их прекрасный семнадцатилетний сын, творческая личность, отличник, пример для подражания. Достаточно эрудирован для своих лет, симпатичный, амбициозный и полон юношеского максимализма.

Но так можно подумать, только если совсем не знать нас. Точнее, их. Ненавижу отождествлять себя и родителей с ячейкой общества. Я независимая личность. Цельная. Понимаешь? Моя семья не такая идеальная, как кажется. Меня все в них раздражает, а их – все во мне. До самых идиотских мелочей.

Но это все херня по сравнению с нашими ссорами. У них кризис среднего возраста, у меня в крови бушуют гормоны, мысли в постоянном беспорядке, ну ты знаешь. Кричу так, что потом голос пропадает на день.

А в детстве я был самым счастливым ребенком. Не думал ни о чем, радовался жизни, любил маму и папу, у меня было много друзей и маленькая машина, в которой можно было ездить по двору дома и ломать розы в мамином саду. В этой машине, когда давил на педаль, еще играла та детская песенка:

Twinkle Twinkle little star
Who the fuck you think you are[1].

Или как ее там… В общем, это был единственный минус детства, так как мне больше нравилась Bomfunk MC’s – «Freestyler».

А потом наступил переходный возраст.

Не знаю, что повлияло на мое мировоззрение. Возможно, книги. Кино или музыка. Быть может, живопись. Мне всегда хотелось быть не таким, как все. Я из тех, кто смотрит артхаус не потому, что понимает и ценит, а потому что надо соответствовать.

Но я такой же, как все.

Стремился к самовыражению. Нашел свое призвание в съемке короткометражных фильмов и фотографии. На шестнадцатилетие мне подарили неплохую камеру, и я приступил к работе. Снимал одноклассников. Им было интересно участвовать в процессе, но они были так бездарны, что хотелось плакать. Каждый убогий мальчик думает, что все девочки его хотят, каждая посредственная девчонка считает, что она просто обязана быть моделью и актрисой в одном лице, ведь она совершенство. Остановите землю, я сойду.

Единственным бриллиантом моих работ была Адель Моро. Она обладала необыкновенной внешностью. Огненно-рыжие волнистые волосы и глаза цвета морской волны… Девушка словно сошла с картины Боттичелли «Рождение Венеры».

Такая вот повседневность.

* * *

– Океан! Завтрак готов, спускайся! – крикнула мать.

Океан. Знаешь, мне нравится в себе все, кроме имени. Черт возьми, как можно было так назвать ребенка? Но еще больше ты посмеешься, когда узнаешь, почему мне дали такое имя… Когда родители отдыхали на берегу Индийского океана, они думали над именем для мальчика. Пока мать перечисляла варианты, отец отвлекся и сказал: «Какой же все-таки тут чудесный океан!». Мама в этот момент чихнула и произнесла: «Точно. Океан. Как необычно и красиво».

Завтрак, как всегда, проходил в напряженной атмосфере. Родители с каменными лицами пережевывали еду и презрительно поглядывали на меня. В конце концов мать не выдержала.

– Океан! Прекрати чавкать и закрывай рот во время еды, сколько тебе можно об этом напоминать! – с раздражением сказала она.

Я лишь окинул ее злобным недовольным взглядом. Не нужно выводить меня из себя с утра. Конечно, жру я и правда отвратительно, но мне как-то все равно. Словно не понимая ее слов, я продолжил чавкать.

Она нервно вздохнула.

– Да скажи ты ему! – обратилась мама к отцу.

– Океан. Ты ведь слышал нашу просьбу… – Папа, несмотря на свой важный вид, всегда говорил со мной осторожно. Он как никто другой знал, на что я способен.

– Слушайте сюда. Если вы не прекратите меня доставать, то я больше никогда не буду есть в этом доме, – агрессивно ответил я. Они тут же замолчали.

За свою недолгую жизнь я успел поставить их на место. Они знали, в каком тоне нужно разговаривать со мной, но иногда забывались.

Закончив завтракать, я взял свой рюкзак и отправился в школу. Обычно я добирался на велике, так как не хотел, чтобы родители думали, что мне может потребоваться их помощь.

Больше всего мне нужны были независимость, свобода, собственная квартира и деньги. Но мне запретили переезжать, пока я не достигну совершеннолетия.

В школе было скучно. Я отлично учился, а из предметов интересовался астрономией и литературой.

Так получилось, что я редко общался с одноклассниками. У нас просто не было общих тем для разговора. Не нашелся еще такой человек, с которым мне реально было бы интересно. Его просто не существовало.

Так что пока я вынужден был коротать время в гордом одиночестве.

## 2. Клемент

Родители уезжали из города на три дня, но радость от одиночества длилась не так уж и долго. Сразу по приезде они начали раздражать меня своим присутствием. Нет, сначала мы, конечно же, пытались найти общий язык, но потом поняли, что это бесполезно. Забавно вспоминать, как вежливо мы разговаривали с мамой: «Милый, сделай, пожалуйста, музыку потише». – «Конечно, мам». – «Еще чуть тише». – «Без проблем». – «Океан, ну я же просила тише!» – «Слушай, да ты задолбала меня, ну правда, куда еще тише!» – «Да как ты смеешь так разговаривать со мной?!» – «А как ты до сих пор не можешь понять, что я не хочу тебя видеть! Меня все в тебе раздражает!»… Потом по привычному сценарию. Она зовет отца, он орет на меня, мы говорим друг другу кучу неприятных слов, а потом расходимся по комнатам и игнорируем друг друга. За ужином сидим в тишине, я пытаюсь не привлекать к себе внимания и жую тихо, с закрытым ртом, слово за слово начинается спокойный разговор как ни в чем не бывало, а потом опять все нормально. Замкнутый круг – вот как мы сосуществуем.

Когда все начинает напрягать, я прихожу в скейт-парк. Звучит, конечно, грандиозно, наверняка ты представишь себе огромную территорию, множество разнообразных трамплинов и горок, трибуны, тысячи профессиональных скейтеров, словно ты на X-Games.

Это не так. Я живу в небольшом уютном районе города, и местный скейт-парк ничего собой не представляет. Пара трамплинов, изрисованных граффити. Раньше тут был большой паркинг, но им особо никто не пользовался, поэтому на его месте построили несколько горок и нагнали малолетних скейтеров, чтобы не мешали людям в других местах.

Я не особо много катаюсь, но местная атмосфера расслабляет. Особенно вечером. Тут мало людей, и мне нравится наблюдать за их трюками. Обычно я включаю музыку в наушниках и сижу так тихо, что меня никогда и никто не замечает.

В этот вечер закат был прекрасен, именно в скейт-парке мне больше всего нравилось за ним наблюдать.

Я буквально начал погружаться в транс, как вдруг почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, увидел рядом долговязого загорелого парня. Быстро вытащив из правого уха наушник, вопросительно взглянул на него. Теперь можно было получше рассмотреть его.

Болезненная худоба, густые каштановые волосы с чуть более светлыми прядями, такие же густые брови и карие глаза. Правильные черты лица. Внешность модели. Выглядел он стильно и естественно.

– У тебя случайно пластырей не найдется? – спросил он, зажимая ладонью кровоточащую ссадину на голени.

– Не-а, обычно не ношу их с собой. – Я закурил сигарету и молча предложил ему.

Парень взял ее и сделал затяжку.

– Ты не катаешься? – спросил он, не увидев рядом доски.

– Только если по улицам района без горок. Я как мешок с дерьмом, это немного не мое, – ответил я, а затем добавил: – Кстати, никогда раньше тебя тут не видел.

– Просто все настолько одинаковые, что и не запомнишь, кто здесь бывает, а кто – нет, – буднично ответил брюнет. – Кстати, я Клемент. Можно просто Клем, – после паузы сказал он и протянул руку.

– Океан. – Я ответил рукопожатием. Клемент попытался скрыть удивление, но это ему не удалось.

– Океан? Это имя такое? – спросил он.

– Да. У родителей с головой не все в порядке, – спокойно ответил я, и в эту минуту удивление Клема сменилось загадочной усмешкой.

– Понимаю. Сам живу с неадекватами. Но они неплохие ребята. Легко нахожу с ними общий язык, – признался он, смотря куда-то вдаль.

– Ну тебя хотя бы не Океан зовут.

– А сколько тебе лет?

– Семнадцать. А тебе?

– Восемнадцать.

– Где учишься?

– Колледж. А ты?

– Школа. Год остался – и потом тоже в колледж, – с надеждой в голосе сказал я.

Слово за слово, и мы с ним разговорились. Этот тощий парнишка оказался весьма интересной личностью. Ему нравились те же книги, что и мне, у нас оказались похожими вкусы в музыке и фильмах, взгляды на общество и видеоигры. В общем, Клемент Флоран мог стать идеальным другом для меня.

Наше общение закончился тем, что мы обменялись номерами телефонов и договорились встретиться завтра на том же месте.

На следующий день я стал учиться кататься на скейте вместе с Клемом. Из него вышел хороший инструктор. Но как бы старательно он ни учил меня, на борде я все равно не стоял.

– Все, Клем, с меня хватит. Еще пара падений – и стану выглядеть как котлета для двойного чизбургера, – сказал я, рассматривая свои синяки и ссадины.

– Нет, ты, конечно, тоже «классный». Я же говорил надеть защиту.

– Ты смеешься? На кого я буду похож?

– Хватит вести себя как ребенок. – Он по-братски взъерошил мои волосы.

– Ладно, забей. Продолжим завтра, ок? Реально устал, – вздохнув, сказал я.

– Хорошо, тогда погнали ко мне, поиграем, – предложил Клем.

Он жил в двухэтажном доме в английском стиле вместе со своей матерью и ее новым парнем. С родителями он вел себя как с приятелями. Его мать была очень молода и походила на подростка. Любовник был еще моложе. Помимо всего прочего, они оказались художниками, и весь дом был украшен психоделическими картинами.

Особенно мне понравилась комната Клема. Постеры с аниме (От «Моей геройской академии «до «Блича»), пластинки Gorillaz, My Chemical Romance, RHCP, баллончики с красками, дорогие колонки и все в таком духе. В углу стояла акустическая гитара, на полках – книги.

Мы завалились на его мягкую кровать прямо в кроссовках и до ночи смотрели фильмы. Круто, когда дома у тебя столько свободы. Веди я себя так, родители вышвырнули бы меня в пансион, где пришлось бы торчать до восемнадцати лет. У Клемента в жизни все складывалось иначе.

Но всему хорошему приходит конец, и в полпервого ночи я увидел, что родители уже оборвали мой телефон звонками.

– И зачем столько раз звонить? – устало спросил я у матери.

На том конце провода тут же раздались крики.

– Океан, где ты?! Что случилось?! Мы с отцом столько раз тебе звонили, неужели так трудно взять трубку?! – визжала эта женщина.

– Честное слово, я не хочу это выслушивать. Скоро буду. Давай, – ответил я и, не дослушав ее, бросил трубку.

Клем смотрел на меня, усмехаясь.

– Видишь, какие они? Задалбывают как могут. Сколько можно трахать мне мозги? – раздраженно сказал я.

– Ладно тебе, забей. Все они одинаковы, – спокойно заметил Клемент, махнув рукой.

– Вижу, – тяжело вздохнув, ответил я. – Ладно, Клем, мне пора. Встретимся завтра.

Мы попрощались, и в половине второго я уже был в своей кровати. Без скандала, конечно же, не обошлось. Хорошо, что мы хотя бы не в квартире живем и у нас нет соседей, которые слышали бы эти шоу.

## 3. Леа

Почти все свое свободное время я проводил с Клементом. Хорошо, когда у тебя есть соулмэйт, с ним принимать этот мир намного легче.

Но потом в моей жизни появилась Леа.

Леа – самое прекрасное имя на свете. Самое звучное, самое красивое, самое нежное.

Не знаю, что особенного я в ней нашел. Она была такой же, как все, на девяносто девять процентов. Но сотый процент был чем-то неземным. Это нечто, что исходит изнутри, невидимое сияние, оно сверкает и стирает реальность.

Впервые я увидел ее около дома Клемента. В руках у нее были цветы. Именно от Клема узнал, что это его подруга детства, которая делает букеты на заказ.

Леа была мрачно красива. Худая фигура, аристократически бледная кожа, немного веснушчатое лицо, аккуратный маленький нос, каштановые вьющиеся волосы, острые ключицы и большие голубые глаза. Они как лед, в них отражался рай.

– Это Леа. Леа, это Океан, – быстро представил нас друг другу Клемент.

– Привет, – сказала она и вновь заговорила с Клемом. Она была первым человеком, который не обратил внимания на мое имя.

– Не хочешь зайти? – спросил ее Клемент.

– В другой раз, – коротко ответила девушка, взглядом показав на меня.

Видимо, мое присутствие смущало ее и заставляло чувствовать себя неловко. Впрочем, я тоже не любил общество незнакомых людей. Но от беседы с ней не отказался бы.

– Да ладно тебе, ты куда-то спешишь? – не унимался Клем.

Она неуверенно пожала плечами.

– Тогда идем!

Весь вечер мы просидели, смотря какое-то странное авторское экспериментальное кино, и Клемент постоянно шепотом переговаривался с Леа, словно меня не было рядом.

Я же не мог оторвать от нее взгляд.

– Выйду на улицу, мне надо покурить, – сказала Леа и тихо вышла из комнаты.

Я проводил ее растерянным взглядом.

– Почему ты все время так смотришь? Она тебе понравилась? – внезапно услышал я голос Клемента. Приятель сверлил меня взглядом, полным сарказма.

– Да. Не знаю чем, но понравилась, – ответил я.

Клем лишь усмехнулся в ответ.

– Почему ты так смотришь? – непонимающе спросил я.

– «Не знаю чем» – звучит нелепо, очевидно же, что она очень симпатичная, – объяснил мой друг.

Я смутился, и мы погрузились в неловкое молчание. Вошла Леа.

– Все нормально? – поинтересовалась она.

Я и не заметил, как вновь завис, глядя на нее.

– Все прекрасно, – уверил Клемент.

Они как-то странно улыбнулись друг другу, а спустя двадцать минут Клем сказал, что ему нужно покурить, и вышел на улицу. Мы остались с Леа наедине, и я почувствовал, как неловкая пауза повисла между нами. Вроде она и не обращала на меня внимания, уставившись в телефон и что-то печатая, но я знал, что нужно заговорить, пока напряжение не стало сильнее.

– А давно ты с Клемом дружишь? – спросил я, поворачиваясь к Леа.

– С детства, – на автомате ответила она, даже не взглянув в мою сторону.

Я замолчал. В голове сразу начали всплывать мысли о том, что бы еще разузнать. Мне хотелось говорить с ней как можно больше. Но, видимо, Леа не была особо общительной; живя в своих мыслях и фантазиях, она летала где-то далеко. И мне стало грустно. В этой комнате я был один.

## 4. Эмануэль

Шел четвертый урок, и я никак не мог дождаться окончания учебного дня, чтобы поскорее вернуться домой и лечь спать. Кстати, как-то раз я уснул на уроке, но мало того что меня грубо разбудили, так еще и отправили к директору, а затем позвонили родителям.

Только я прилег на парту и прикрыл глаза, как отворилась дверь в класс. Приподнявшись, я увидел это существо. Оно всегда приходило поздно, чем еще больше привлекало к себе внимание.

Убогий Эмануэль.

Уродливый Эмануэль.

Чокнутый и грязный Эмануэль.

Все в классе находили его странным. Он почти не разговаривал и был до ужаса неопрятным. Грязные джинсы, порванные кеды, разрисованные фломастерами, какая-то закатанная куртка, а под ней растянутая белая майка (в таких обычно спят), покрытая пятнами. Спутанные волосы, которые он никогда не причесывал, шерстяными нитками спадали на его лицо, закрывая лоб и глаза.

О нем мало что было известно. Эмануэль всегда тихо сидел в стороне и никого не трогал. Слушал свою музыку и ни с кем не разговаривал. Ходили слухи, что его родители – какие-то сектанты. Не знаю, правда это или нет. Не могу утверждать. Но думаю, что так и есть. Слишком много у него странностей. Он всегда носил с собой странную тряпичную куклу с черными пуговицами вместо глаз. В нее было воткнуто много иголок. Скорее всего, кукла вуду. И вообще, пацаны вроде него обычно приносят в школу оружие и валят всех, кто встанет на пути. Думаю, скоро именно это и случится.

Учитель с презрением (или сожалением) взглянул на него и жестом отправил на первую парту. Обычно последние всегда заняты. Так что если хочешь сидеть в конце и заниматься своими делами (слушать музыку, залипать в телефоне и т. д.), то приходи раньше.

Эмануэль с грохотом поставил свою сумку на парту (она у него была на длинном ремне через плечо, с кучей разных булавок, значков, брелоков и прочего. Вот почему она так гремела). Достал книги и тупо уставился на них. А весь класс пялился на него.

В это время прозвенел долгожданный звонок, и все как ненормальные помчались жрать в кафетерий. Я вошел туда последним. Сегодня мне не особо хотелось есть. Все мои мысли были о Леа, а когда я влюблен, то не чувствую голода.

Пока осматривался, в столовку вошел Эмануэль. Он затравленно огляделся вокруг, взял еду и сел подальше от всех. Я видел, как многие смотрели на него и, скривившись, перешептывались.

Он ужасно некрасиво ел. Да, я тоже не очень аккуратно это делаю, но то, как ест Эмануэль… Мои родители сразу бы выгнали его из дома за такое… В общем, это надо видеть. Жрал он просто омерзительно. Эти голодные и пустые впалые глаза с черными кругами, словно он много работает и не спит ночами. Салат буквально вываливался у него изо рта, но он накалывал на вилку эти упавшие кусочки и отправлял обратно. А потом он подавился. Я прикрыл лицо ладонью и не стал смотреть на это. Меня уже тошнило. Еще мгновение, и я бы мог блевануть.

* * *

Следующий урок был в спортивном зале. Я сидел в раздевалке и скучающе наблюдал за одноклассниками. Благо мать написала записку о моем плохом самочувствии и сегодня можно было не заниматься.

Клэй – звезда нашей школы – опять рассказывал о том, кого из телок он завалил на днях. Я считаю, что он страшненький и в голове у него пустота. Бездарность полнейшая. Чмошник.

Меня бесило то, что они слишком громко ржали. Хотелось встать и заткнуть им рты их яркими «Найками». Но я понимал, что это невозможно. Эти парни вдвое сильнее меня, так что лучше не стоит. Не сегодня.

Только я начал читать, как вдруг одноклассники принялись свистеть и что-то орать. Мне пришлось вынуть один наушник и посмотреть в сторону душевых, где я увидел, что Клэй избивает Эмануэля. Он держал его за лямки грязной майки и, смеясь, бил по лицу.

Эмануэль не издавал ни звука и лишь отчаянно пытался прикрыть лицо руками.

– И только попробуй еще раз так на меня посмотреть… – чуть ли не орал Клэй.

А все радостно хлопали и смеялись. Кто-то даже на телефон снимал. Затем победитель отпустил избитого и вышел в спортивный зал.

– Идем, ребят, – с довольной улыбкой сказал Клэй и схватил в руки баскетбольный мяч.

Я подошел к Эмануэлю, который смывал кровь с разбитого лица.

– Что тут произошло? – спросил я.

Он лишь взглянул на меня с ненавистью и вышел из раздевалки.

В этот день я его больше не видел.

От остальных узнал, что все случилось из-за того, что Клэю не понравилось, как Эмануэль смотрел на него. Будто бы чувак пялился на него «влюбленными глазами».

А я весь день не мог забыть тот полный ненависти взгляд. Интересно, почему он настолько странный? Почему так выглядит? Почему так одет? Почему он такой худой? И правда ли, что его родители состоят в какой-то секте? Что это за непонятная кукла, которую он постоянно носит с собой?

Но он никогда не вызывал у меня жалости. Я видел в нем что-то мерзкое и отталкивающее. Недаром все называли его маньяком и извращенцем (хотя не знаю, за что он получил такое «звание»). Просто весь его скользкий и неприятный видок говорил о том, что это не самый хороший человек и доверять ему точно не стоит. В моих глазах он выглядел крысенышем и предателем, пусть мы никогда и не общались близко. Да о чем я говорю, мы вообще никак не общались. Я знал лишь, что он ворует мелочь из карманов, когда все уходят из раздевалки, и именно поэтому всегда опаздывает на уроки.

Вернувшись домой, я (как и мечтал с самого утра) лег спать. Продрых часа четыре и, проснувшись, позвонил Клементу. Тот что-то праздновал с матерью и ее бойфрендом и пригласил меня. По этому поводу пришлось одеться элегантнее (позже, конечно, выяснилось, что это было ни к чему).

После скромного застолья мы с Клементом сидели в его комнате и болтали ни о чем. Я все никак не решался вновь заговорить о Леа, но Клем сам поднял эту тему.

– Так ты все-таки добавил ее в друзья? – спросил он.

– Ну да… – промямлил я.

– Уже написал? – вновь задал вопрос мой друг.

– Что написал? – непонимающе спросил я.

– Хотя бы просто «Привет, рад был познакомиться с тобой». Неужели ты настолько деревянный?

– Нет, просто…

– Что «просто»? Делай, пока не поздно, – сказал он и закурил сигарету прямо в кровати.

– Ну ладно. Я попробую.

– Напиши ей сейчас.

– Нет, зачем?

– А когда? Я должен видеть, что ты это сделал, иначе потом опять «забудешь» или еще что-нибудь придумаешь, лишь бы ничего не предпринимать. Короче, будь смелее, и люди к тебе потянутся. – Клем выдохнул сигаретный дым и усмехнулся.

– Ладно, спасибо, понял, – недовольно ответил я.

Он взял с кровати телефон и бросил его мне.

– Давай.

– Что?

Он с усмешкой посмотрел мне прямо в глаза, и я устало вздохнул.

– Что писать? – Всем видом я пытался показать, как не хотел этого делать.

– Ты сам знаешь, – усмехнулся Клем.

И я напечатал первое, что пришло мне в голову.

Привет. Как дела?:)

И еще смайлик денегератский поставил.

Леа ответила не сразу, так как ее даже не было на тот момент онлайн. Ответ пришел минут через двадцать, а то и больше.

Леа: Привет. Все хорошо, ты как?

Океан: Я отлично. Чем занята сегодня?

Мне сразу захотелось позвать ее куда-нибудь.

Леа: Сегодня должна помочь своему парню по работе.

Парню? Что, простите?

Я не смог ничего придумать и молча показал сообщение Клементу.

– Ничего об этом не знал, клянусь, – ошарашенно сказал мой друг и заново перечитал строки.

Этим вечером я пережил маленькую смерть.

## 5. Нико

Еще одна неделя моей жизни пролетела невероятно быстро. Можно смело сказать, что я не запомнил ни одного дня из нее. Школа, дом, сон, скейт и Клем. Я впал в небольшую депрессию, если так можно выразиться. Мне было грустно, тоскливо, печально, что еще сказать? То, что у Леа есть парень, я переживал с трудом, но, будучи реалистом, осознавал, что парень – это не стена, его можно подвинуть. Все в моих руках. К тому же я даже никогда его не видел. Может, там вообще какой-нибудь прыщавый говнарь с грязными патлами.

Когда эта мысль обосновалась в моем мозгу, настроение сразу изменилось. Я больше не чувствовал удушающую грусть, что преследовала меня раньше. Взяв в руки телефон, я набрал Клемента.

– Эй, привет. Не хочешь сегодня встретиться?

– Привет, хочу, делать все равно нечего.

– Хорошо, а куда пойдем?

– Тебе решать, мне все равно… – устало ответил мой друг.

– Ладно, а ты можешь позвать Леа?

– Что?

– Ты слышал, – спокойно сказал я.

– Да в общем-то… Нет проблем, просто… С чего ты вдруг этого захотел? – спросил Клемент.

– Просто так.

– Хорошо, сейчас наберу ей и спрошу. Жди.

Я положил трубку и завалился на кровать, погружаясь в свои мысли. Через минуту позвонил Клем.

– Ну что там? – Мой голос выдавал нетерпение.

– Она может прийти со своим парнем. Как тебе такое предложение?

На секунду я задумался. Интересно, как это будет выглядеть? Впрочем, неважно. Это будет забавно.

– Согласен, – уверенно ответил я.

– Ты серьезно? – непонимающе переспросил Клем.

– Да. А что в этом такого? – наигранно невинно поинтересовался я.

– А ты сам подумай! – раздраженно бросил мой друг.

– Слушай, в этом нет ничего сверхъестественного. Я не собираюсь объяснять это подробно.

– Ладно. Хорошо. Я с удовольствием понаблюдаю за этим зрелищем, – язвительно сказал Клемент.

Мы договорились о месте и времени встречи. Я немного позадротил в «Скайрим», послушал музыку и даже успел посмотреть серию одного из тайтлов, а затем стал собираться.

Мне хотелось выглядеть выигрышно на фоне ее парня. Но что я мог сделать со своей внешностью? Только позаботиться о прическе.

Многие говорили, что я очень симпатичный парень, даже красивый. Знаю, что выгляжу неплохо, но не могу восхищенно отозваться о себе. С другой стороны, и Леа была не идеальна, но какаято изюминка отличала ее от других людей, делала ее невероятно красивой.

* * *

Мы встретились около небольшого сквера. Погода была на редкость мерзкой. Пасмурно, холодно, немного моросил дождь. Тлен и уныние.

Мы с Клементом пришли в одно время. Леа и ее парень опаздывали, что заставляло меня нервничать. Я думал о том, что зря все это затеял, что лучше бы не лез в это дело, и, как только мне пришла в голову дикая мысль уйти (даже сбежать), Леа появилась. Я обернулся и увидел ее. На ней были ее любимые черные «Мартинсы», рваные джинсовые шорты, черные колготки, какая-то оверсайзовая куртка. Опять как бомжиха. Но красивая. На одном плече болтался небольшой рюкзак. Она приветливо улыбалась, и я мог видеть эти чудесные ямочки на бархатных щеках. Россыпь маленьких бледных веснушек придавала ее лицу особый солнечный, даже детский вид. Я понимал, что начинаю терять дар речи.

С небес на землю меня вернул ее парень.

Знаешь, зря я успокаивал себя тем, что, возможно, он окажется низким прыщавым уродом с грязными волосами.

Перед нами стоял высокий худощавый парень со светлой кожей, блондинистыми кудрявыми волосами (я обычно называю такой тип «Прическа ангела») и зелеными глазами. «Давид» Микеланджело. Я не могу назвать его шаблонно красивым или что-то в этом роде, но у него, как и у Леа, присутствовала та самая изюминка. Необычные черты лица. Даже немного странные. Но главная особенность его внешности заключалась в густых, невероятно длинных черных ресницах. Так удивительно. Как у куклы. Уникальное сочетание. Я еще никогда не видел людей с такими ресницами.

– Знакомьтесь, это Нико, – спокойно представила его Леа.

Теперь-то я наконец обратил внимание на его одежду. На нем были серые кеды, простые джинсы, черная шляпа и свободный вязаный свитер с каким-то деревенским принтом. Проще говоря, одет он был очень посредственно и выглядел слегка неопрятно (это все из-за кудрявых волос), тот еще чудик. Люди оборачивались ему вслед. Может, из-за необычного внешнего вида, а может, из-за красоты.

Помимо прочего, Нико очевидно был старше нас лет на пять.

– Привет, – наконец-то сказал «ангел» и протянул руку сначала Клементу, а затем мне. Мы спокойно поздоровались и пошли в ближайший паб.

Клем заказал себе ром (что показалось мне необычным), Леа – глинтвейн, Нико – имбирный чай, а я – ирландский кофе. Это у меня от отца такая привычка. Заказывать ирландский кофе и никогда не допивать его до конца.

– Нико, так эта цветочная лавка и есть твой основной доход? – деловито спросил Клемент, закуривая очередную сигарету. Мне нравилась его забавная привычка прищуриваться во время курения. Он выглядел и смешно, и важно одновременно.

– Да, на данный момент это все. У меня свой сад, я выращиваю цветы. Любимое занятие с самого детства, – сказал Нико и откинулся на диван.

– В каком смысле? А ты хоть где-нибудь учишься? – ошарашенно спросил я, подавившись кофе. Нет, не от удивления, просто кофе оказался очень мерзким.

– Из колледжа меня исключили еще на первом году обучения. Да и зачем он мне? – с легкой ухмылкой парировал он.

Я взглянул на Леа. Она выглядела довольно расслабленной. Да уж, «перспективную» кандидатуру она выбрала.

– А ты чем занимаешься, Океан? – продолжил парень. – Кстати, мне очень нравится твое имя, – без сарказма в голосе добавил Нико, что насторожило меня. Я уже привык к шуткам по поводу моего тупого имени, но все равно воспринимал их с раздражением.

– Ты смеешься? – спросил я.

– Ты о чем?

– Об имени, – серьезно ответил я.

– Нет. Мне правда нравится твое имя. Оно красивое. И необычное. И многие со мной согласятся, – спокойно объяснил он.

И да, мне были приятны его слова. Его нормальное отношение к вещам типа моего имени. А еще меня забавляла его манера есть зефир. Он как ребенок украдкой протягивал руку к вазе со сладостями и выбирал маленькие маршмеллоу, а когда находил их, то на его лице появлялась смешная улыбка. Вообще, если отбросить ревность к Леа, он, быть может, стал бы мне хорошим другом. Где-нибудь в параллельной вселенной, знаешь…

Превращаюсь в слащавую мразь.

– Ну, так что делаешь? Учишься? Работаешь? – вновь спросил Нико.

– Учусь. Снимаю короткометражные фильмы, пишу сценарии, катаюсь на скейте, – ответил я, делая глоток кофе.

– Снимаешь фильмы и пишешь сценарии? Наверное, это очень здорово… – задумчиво произнес Нико.

– Да. Это все, что мне нравится. Как с тобой и твоим цветочным садом, – заметил я.

– Да, ты прав. Я обожаю свой сад. Все, что люблю в этом мире, – это мои цветы и Леа, – улыбчиво произнес Нико.

Меня сейчас стошнит.

– Кстати, а сколько тебе лет? – спросил Клемент, вмешавшись в наш разговор.

– Завтра двадцать два исполнится, – ответил парень.

Я был прав. Нико старше.

– А как твои родители относятся к твоему хобби, если это так можно назвать? – вновь задал я вопрос.

– У меня нет родителей, – растерянно, с ноткой холода в голосе ответил блондин.

– Прости, – поспешно отреагировал я. Эта фраза выбила меня из колеи. Я не знал, что сказать.

Повисла неловкая пауза. Мы немного помолчали, словно каждый погрузился в свои собственные мысли, а потом постепенно продолжили беседу.

– А как вы с Леа познакомились? Мы дружим с ней с детства и общаемся почти каждый день, и она ни разу не рассказывала о тебе, – заговорил Клемент.

– Леа очень молчалива, я привык к этому, – с улыбкой сказал Нико, взглянув на свою девушку.

Та лишь улыбнулась в ответ.

– Она искала временную работу и нашла меня. Я предложил ей быть курьером и заниматься доставкой цветов. Как-то так, – ответил Нико. Было заметно, что парень солгал.

– Ясно. И она до сих пор работает на тебя? – спросил я. Знаю, это был очень глупый вопрос.

– Да. А еще она помогает мне с цветами в саду, – поделился парень.

– А какие цветы ты выращиваешь? – вновь делая затяжку, продолжил Клем.

– У меня много разных видов. Незабудки, розы почти всех возможных цветов, тюльпаны, пионы, маргаритки, магнолия, гелиотроп, фиалки, гладиолусы, вербены, васильки, анемоны, георгины, нарциссы, гвоздики, ландыши, сирень, мак, канна, жасмин, подснежники, герберы, лотосы, колокольчики, ромашки, лилии, мимозы и хризантемы. – От этого списка я начал буквально чувствовать запахи и свежесть садовых цветов.

– Наверное, твой сад выглядит восхитительно, – предположил я.

– Да. Мой персональный рай. Только там я могу отдыхать и расслабляться. Вы, ребята, должны как-нибудь прийти ко мне. Я сделаю вам ягодный лимонад и покажу все цветы. Будет очень классно, – с энтузиазмом предложил Нико. Как ни странно, но этот пацан и правда начинал мне нравиться, несмотря на огромную ревность к Леа.

Я не упускал возможности взглянуть на нее. До чего же она привлекательная. Ее вид, манеры и привычки завораживали меня. Нико повезло.

А чуть позже мы все отправились в кино. Клем буквально задолбал меня с тем фильмом про чокнутых девушек, работающих в госпитале, так что нам пришлось пойти туда.

– Четыре билета на «Сестер милосердия», – довольно сказал Клем, протягивая деньги кассирше. Я терпеть не могу такие фильмы, но что не сделаешь ради лучшего друга, понимаешь.

## 6. Цветочный сад

С того момента, как мы виделись с Леа и Нико, прошла неделя. Я просто продолжал ходить в школу и бесполезно тратить свое время на всякие пустяки. Все чаще стал скандалить с родителями, с которыми никак не мог найти общий язык. У меня аллергия на тупых людей. Все понимаю, у них есть какие-то свои проблемы, но я-то тут при чем?

И вот опять мы с мамой поехали в магазин, чтобы купить продукты, некоторые вещи для дома и кое-что мне.

– Мам, можно взять? – спросил я, укладывая в корзину коробку печенья, которое нужно разогревать в духовке.

– Нет, Океан, немедленно положи это на место. Я не хочу, чтобы мой сын питался отбросами, – строго сказала она.

– Ну почему-у? – начал ныть я.

– Потому что я приготовлю еду дома, – отрезала она.

– А что сегодня будет на ужин? – Каждый раз, когда я заходил в магазины с едой, во мне просыпалось чувство голода.

– Карри и шпинат.

– Ты же знаешь, что я ненавижу карри! – вновь начал возникать я.

– Ну прости, дорогой мой, но, помимо твоей светлости, в доме живут еще двое людей! Да и кто ужинает печеньем? Ты ведь через двадцать минут начнешь просить нормальную еду.

– Значит, я сегодня не буду есть.

– Океан, хватит вести себя как ребенок. Тебе уже семнадцать, а ты устраиваешь истерики по поводу еды.

– Я бы посмотрел на то, как вела бы себя ты, будучи в моей ситуации.

– В какой ситуации? Просто объясни.

– Все, забудь, – раздраженно буркнул я и отвернулся от нее.

– Мой маленький, опять злишься из-за пустяков, – с сарказмом сказала мама и легко ущипнула меня за щеку.

Я резко отмахнулся.

– Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда кто-то мнет мои щеки!

– Просто они такие пухлые, мягкие, как у хомячка, особенно когда ты злой, – продолжила высмеивать меня мама.

Внезапно я услышал чей-то тихий смех. Обернувшись, я увидел двух высоких девушек, что резко отвернулись от меня.

– Зачем ты меня позоришь?!

– Да ладно тебе, никто даже не слышал, что я сказала, не переживай ты так.

– Хватит! – завыл я, закрывая уши ладонями и как можно сильнее натягивая капюшон на голову.

В ответ на мои стоны мама лишь довольно усмехнулась и продолжила выбирать продукты.

– А ты можешь приготовить мне блинчики с кленовым сиропом? – спросил я, уже забывая небольшой конфликт, который произошел пару мгновений назад.

– Конечно, – ответила мама, продолжая внимательно перебирать овощи.

– Но только сегодня, а не завтра, – не унимался я.

– Я поняла, что сегодня, – точно так же монотонно ответила она.

Вздохнув, я пошел гулять между холодильниками с остальной едой.

– Океан, помоги мне, пожалуйста. – Я услышал голос мамы, которая стояла на кассе и выкладывала продукты. Подойдя, начал складывать их в пакеты.

Пока она расплачивалась, я закончил со всей едой и прочими вещами, а когда мама обернулась, то начался новый скандал.

– Океан, ну кто так продукты складывает? Ты мог разложить их по категориям в разные пакеты?

– Да какая разница, как они лежат?

– Большая. Все делаешь на «отвали». Я же нормально попросила тебя, неужели это так трудно? – продолжала она. Мои нервы были на пределе.

– Мама, просто отстань и раскладывай сама свои продукты! – не выдержав, выругался я.

– Хорошо, спасибо за помощь, дорогой! – недовольно сказала мать и начала все перекладывать. Ее дерганые движения просто выводили из себя.

Когда мы наконец-то дошли до машины, сели и поехали домой, она опять начала докапываться до меня.

– Ты можешь просто вытащить свои наушники и рассказать, как твои дела?! – спросила она с нескрываемым раздражением в голосе.

– Все хорошо, – сухо ответил я и вновь надел наушники.

Внезапно она вырвала их из моих ушей и начала орать.

– Почему ты все время так со мной разговариваешь?! Что я делаю такого, что ты так меня ненавидишь?!

Ох уж эти женщины…

– Да ничего, я просто не хочу разговаривать, зачем донимать меня этим?! Я устал от вас обоих, что ты, что отец, вы одинаковые! Все время придираетесь ко мне! Никто из вас не имеет права нарушать мое личное пространство и лезть в мою жизнь! – начал в ответ орать я.

– Да ты же еще ребенок, какое личное пространство, какая жизнь, о чем ты?! Ты просто очень разбалованный и неблагодарный подросток! Ты еще слишком глуп! Все вокруг тебя раздражают, ты ненавидишь все, абсолютно все, а знаешь почему? Потому что ты сам еще ничего не добился и вымещаешь свою злобу на других.

От этих слов мое лицо перекосило. Какое право она имела так разговаривать со мной? Ничего не буду отвечать, это уже слишком.

– Останови машину, – ровным голосом попросил я.

– Что?

– Останови машину сейчас же! – вновь пришлось кричать.

Она резко свернула на обочину и закрыла лицо руками.

Я открыл дверь и вышел.

– Но ты ведь не дойдешь сам, это так далеко… – начала лепетать она, опустив стекло.

Я предпочел игнорировать ее и продолжал идти размеренным шагом. Когда ей все это надоело, она просто взяла и уехала, оставив меня одного на улице.

Не описать словами, как я был зол в тот момент. Она даже не попыталась умолять меня сесть обратно…

Домой идти не хотелось. Вообще не было желания. Поэтому я отправился к Клементу. В его доме никогда не запирали дверь (не знаю почему), и мне не пришлось стучать или звонить. Я вошел как к себе и огляделся.

Со второго этажа доносилась странная музыка, вероятнее всего, грандж-рейв, который Клем обычно слушал. Видимо, мать все еще на работе.

– Привет, – тихо сказал я, заходя в его комнату. Друг был чем-то занят и жестом поприветствовал меня.

Клем лежал на своей кровати с ноутбуком и сигаретой. На экране красовались фотографии каких-то стильно обставленных комнат и помещений.

– Что это?

– Изучаю дизайн.

– Зачем?

– Я решил поступать на дизайнера. Мне давно это интересно, но как-то не было возможности реализовать себя в чем-то подобном. А сейчас матушка подыскала мне неплохую работу. Нужно придумать дизайн для офиса компании, в которой она работает. Им нужно что-то яркое и креативное. Она решила, что у меня получится это сделать, и сказала боссам, что найдет им неплохого дизайнера. – Он подмигнул мне, намекая на свое превосходство.

– Круто, рад за тебя, – сказал я и без сил упал на его огромную мягкую кровать. Мне хотелось спать.

– Что с тобой? – спросил Клемент, отвлекаясь от своего проекта.

Я не ответил. Не было сил.

– Опять с родителями поругался? – продолжил он свой допрос.

Я кивнул.

Он усмехнулся и вздохнул.

– Ты всегда ругаешься с ними из-за каких-то пустяков, серьезно.

– О нет, это вовсе не пустяки…

– Не спорь. Если говорить по делу, то ты просто сам нарываешься, понимаешь? Вот из-за чего вы поругались сегодня?

– Из-за продуктов… – недовольно пояснил я.

– Вот ты идиот! – рассмеялся Клемент.

Я пнул его ногой в плечо так сильно, что он упал с кровати.

– Я не виноват, что в моей семье все любят карри и овощи, а я просто ненавижу.

– Разве это стоит того, чтобы устраивать скандалы? – со смешком в голосе спросил он.

– Да, – уверенно ответил я.

– Все, не хочу разговаривать с тобой на эту тему, ты просто как баран, настаиваешь только на своем и никого не хочешь слушать… – Он махнул на меня рукой и вновь взял свой ноутбук.

Некоторое время мы молчали. Я уже почти уснул, как вдруг Клемент снова заговорил.

– Нико только что написал мне, он зовет посидеть сегодня у него. Пойдем?

Я тут же оживился. Ведь где Нико, там и Леа.

– Да. Все равно делать нечего. – Я попытался делано показать безразличие, но, наверное, у меня это не очень получилось.

Примерно через час мы уже были на пути к дому Нико. Он жил на окраине города, как раз там, где начинались деревенские дома.

– Наверное, это тут… – сосредоточенно произнес Клемент, паркуя машину возле небольшого дома.

– Ты уверен?

– Да. Это точно тут.

Дом был очень маленький и выглядел довольно мило, будто из сказки. Рядом почти ничего не было. Только озеро и лес. Типичный пригород Квебек-Сити.

Мы подошли к невысокому белому забору и постучали в дверь. Спустя момент на пороге появился Нико. Выглядел он как всегда неряшливо: от вязаного свитера с рождественским принтом веяло старостью, рваные джинсы были в грязных разводах, а блондинистые кудри спутались.

– Привет, парни, – улыбчиво сказал он и обнял каждого. Я постарался не думать о Леа, но у меня не особо получилось.

Наконец-то мы оказались на территории дома, а точнее, в цветочном саду. Множество оттенков, запахов и картинок наполнило мою голову. Сад выглядел превосходно.

Нико стал водить нас по своей «цветочной галерее», стараясь показать каждый листок и лепесток. Он гордился своим творением.

Леа появилась внезапно. Она вынесла лейку и поставила ее около розовых кустов, поприветствовав нас только улыбкой. Клемент помахал ей рукой, а я впал в ступор. Идиот, ничего не скажешь.

После экскурсии по саду мы сели в небольшой уютной беседке, которая также утопала в зелени и цветах. Совсем скоро осень окончательно уничтожит эту красоту, оставив только ностальгию о теплых днях.

Пока мы сидели и Клемент разговаривал с Нико о каких-то мелочах, Леа принесла чай с жасмином. В этом доме она выглядела как прислуга. Поливала цветы, приносила еду, убиралась, в то время как он просто любовался своим садом. Она даже его курьером работала. Какая ущербность.

Меня бесили их отношения. Я ревновал ее, а чувство влюбленности разъедало мою душу, словно кислота. Мне нельзя было держать это в себе, но и признаться не было никакой возможности.

– Как у тебя дела? – спросила она, присаживаясь рядом. Неужели она заговорила первая, причем лично со мной? Мои глаза немного округлились, но я тут же натянул улыбку на лицо.

– Все отлично. Ты как? – Мне почему-то хотелось так много ей рассказать, но ситуация была не самая для этого подходящая.

– У меня тоже ничего. К учебе готовлюсь, – ответила она и посмотрела куда-то в сторону. У нее частенько бывал отсутствующий взгляд. Синие большие глаза как стеклянные, смотрели в никуда, лучились пустотой.

Разговор был окончен. Мы сидели в обществе двух посторонних людей, и я не решался вымолвить хоть слово. Мы молчали вместе. А Нико и Клем все продолжали говорить.

Внезапно мне в голову пришла восхитительная мысль.

– Черт, так голова болит, у вас нет таблеток? – заныл я.

Нико сначала взглянул на меня, затем на Леа и кивнул ей.

Она сказала следовать за ней, и вот мы оказались абсолютно одни на кухне. Она суетливо рылась в коробке с медикаментами, а я наблюдал за изящными движениями ее хрупких пальцев.

– Леа, – неуверенно окликнул я.

– Что? – Она резко остановилась и взглянула мне прямо в глаза. Леа еще никогда так не смотрела. Уверенно, холодно, даже агрессивно. Какие же все-таки красивые глаза. Бывают глаза, в которых можно утонуть, но эти же, наоборот, как лед. О них разбиваешься.

Но я не растерялся и сделал шаг вперед. Наверное, это был просто выброс адреналина. Мне захотелось сказать ей что-то, но я не смог и просто поцеловал ее, так резко, вцепившись руками в костлявые плечи, которые чувствовались сквозь вязаную длинную кофту и тонкое платье под ней. Мне казалось, что поцелуй длился вечность. За это время в моей голове даже успели пронестись мысли о том, почему она не отталкивает меня. А потом я вспомнил, что крепко сжимал ее, не давая двигаться. Внезапно холодный укус привел меня в чувство. От боли я отпустил Леа и приложил ладонь к прокушенной губе. Сразу же почувствовал металлический привкус крови.

– Зачем ты это делаешь? – с раздражением спросила она.

Я попытался ответить, но губа сильно болела и кровоточила, что не давало мне сказать ни слова. Леа толкнула меня в плечо, ожидая ответа.

– Я люблю тебя, блин, – провыл я, пытаясь найти какую-нибудь салфетку, чтобы остановить кровь.

В ответ она истерично рассмеялась.

– Взаимности не жди, щекастый. Нико мог зайти в любой момент. – Она в отчаянии сделала круг по маленькой кухне, смотря в окна и будто ожидая страшного урагана.

– И что бы он сделал? – с вызовом в голосе спросил я.

– Уволил бы меня с работы и вышвырнул из дома! – прошипела Леа.

Ответ был крайне неожиданный. Казалось, она скажет, что он изобьет ее или еще что-нибудь, но нет.

– Так ты из-за этого переживала? – Я непонимающе уставился на нее.

– Естественно, – спокойно ответила она.

– Ты его любишь? – Я вновь задал вопрос с сомнением в голосе.

– Наверное… – Она продолжала смотреть в окно. Мне показалось, что эта тема ей неприятна. А затем девушка добавила: – Что еще за глупые вопросы, люблю, конечно!

– А почему работу боишься потерять? – Я постарался перевести тему.

– Потому что ничего лучше на данный момент не найду. Мне семнадцать, никто не возьмет меня на хорошую должность.

– А почему дома не живешь?

– Поругалась с семьей.

На секунду воцарилась тишина.

– Тоже постоянно с ними ругаюсь, – произнес я.

Внезапно она отвернулась от окна, подошла ко мне и обняла. От такого жеста я остолбенел.

– Ты такой хороший. Понимающий. Но лучше проваливай отсюда, пока не поздно, – язвительно прошептала Леа, перебирая пряди моих волос своими тонкими холодными пальцами.

Я был в ужасе.

Она оттолкнула меня и убежала на второй этаж. Лестница тонула в полумраке, а на втором этаже не было света вовсе. К тому же на улице уже сгущались сумерки. Леа просто исчезла в темноте.

Я быстрым шагом вышел из дома и дошел до беседки, где Нико мирно продолжал беседовать с Клементом. Они выглядели как типичные английские джентльмены с фарфоровыми чашками чая и умными лицами.

– Клем, мне срочно нужно домой, родители звонили и орут как ненормальные, – соврал я.

Друг сразу понял по моим глазам, что что-то неладно. Он встал из-за стола, пожал руку Нико и повернулся ко мне. Я тоже попрощался с ним. Нико проводил нас до дороги.

– Приезжайте как-нибудь еще, всегда буду рад вас видеть, – улыбаясь, сказал Нико, пока мы садились в машину.

Домой мы ехали молча. Клемент тоже выглядел слегка обеспокоенным.

– Что на самом деле случилось? – наконец-то спросил он.

– Можно потом расскажу? – потерянно выдавил я.

Клем кивнул. Приехав домой, я поднялся на второй этаж и лег на кровать. Слова Леа эхом звучали в моей голове. Они пугали меня, словно я был героем какого-то мистического триллера. Воображение играло со мной в игры. Как мне теперь себя вести? Ведь она все равно сводит меня с ума… Я, видимо, и правда люблю ее.

## 7. Уборка

Не знаю, может, и стремно… Покрасил волосы в черно-розовый цвет. Они еще и отросли. Мать сказала, чтобы я немедленно убрал этот позор с головы, да и пофиг. Главное, что мне нравится.

Я отчетливо слышал шум чайника на кухне, музыку, которую мама играла на фортепиано, и шорох страниц книги, которую читал отец, пока я занимался своим любимым делом. Знаете каким? Вряд ли догадаетесь… Нет, не в игры играл. Нет, не аниме смотрел.

Я убирался в своей комнате. Не знаю почему, но уборка дома доставляла мне настоящую радость. Я с закрытыми от удовольствия глазами вытирал пыль с книжных полок, напевая «Времена года» Вивальди, расставлял коллекционные машинки в идеальном порядке, мыл окна, подметал пол… Возможно, это странно, но я всегда с нетерпением жду момента уборки всего дома. Родителям даже не приходится напрягаться по поводу чистоты, ведь всегда есть я. Конечно, порой их раздражает то, что, даже когда очень чисто, мне всегда легко найти что убрать, где подмести, помыть и что постирать. А если хоть кто-то из них оставит обувь около дверей или одну грязную тарелку на столе, я устраиваю настоящий скандал. Вот такой у меня странный секрет. Но на самом деле все намного проще. Просто я перфекционист.

Прошла ровно неделя с того момента, как мы были в доме Нико. Разговор с Леа все никак не шел из головы. Картинки нашего диалога снились и заставляли цепенеть не то от страха, не то от неприязни. Это было жутко. В прямом смысле слова, кроме шуток, я не преувеличиваю. Ее слова заставили меня почувствовать, будто она скрывает страшную тайну. Какую? Известно только ей.

– Океан! – раздался с первого этажа голос мамы. – К тебе пришли!

Я быстро спустился по лестнице и увидел стоящего в дверях Клемента.

– Привет. Не отвлекаю? – поинтересовался мой друг.

– Привет, проходи.

Мы вновь поднялись на второй этаж в мою комнату.

– Как у тебя дела? – спросил Клем.

– Да ничего, – со скукой в голосе ответил я.

– От Леа никаких новостей?

– Нет. А у тебя? – с ноткой надежды спросил я.

– Нет. На звонки не отвечает, сообщения игнорирует. А ведь мы с ней были очень близкими друзьями, – пожав плечами, сказал Клемент, а потом добавил: – Хотя, может, это только мне так казалось…

Я вздохнул. Воспоминания о ней пробудили во мне теплую ностальгию с нотками грусти. Теперь в сердце были пустота, непонимание и множество вопросов.

Из-за той фразы, которую она произнесла в день нашей последней встречи, мне стало казаться, что мы больше никогда не увидимся. Словно она не оставила никакой надежды. Пусть даже Леа не стала бы со мной встречаться, но я хотя бы мог просто общаться с ней. А сейчас все как-то неясно, странно и запутанно.

– Как ты думаешь, почему она так себя тогда повела? – спросил я.

На пару секунд Клем задумался.

– Думаю, все дело в Нико. Она зависит от него во всех смыслах этого слова. А то, что ты поцеловал ее, было ошибкой. Во-первых, слишком рано, во-вторых, неосознанно. Нужно думать головой, прежде чем что-то делать, – ответил Клем, легонько стукнув меня в плечо. – К тому же она просто испугалась, что Нико все увидит, поэтому и убежала. Что-то типа инстинкта самосохранения. Возможно, ты ей симпатичен, но Нико – удобная партия. Она, скорее всего, даже любит его. Так что не нужно ничего сейчас делать. Дай ей время, и если она захочет, то напишет тебе сама.

В этих словах было разумное зерно, но мне казалось, что не все так просто. Нельзя вести себя подобным образом из-за парня. Может быть, только если он какой-нибудь маньяк или садист.

И тут мне в голову пришла новая мысль.

– Может, Нико бьет ее? – спросил я.

– Ты шутишь? Конечно, он со странностями, но не думаю, что в нем есть хоть капля жестокости. Хотя не знаю…

Рассуждения прервал звонок.

Клем лениво встал с кровати и вытащил телефон из кармана узких джинсов.

– Да? – хриплым голосом произнес мой друг. Сначала он выслушивал собеседника, а затем наконец-то заговорил: – Нет, Леа точно не у нас. А как давно она ушла? – Его тон стал серьезным, а мое сердце забилось сильнее. Даже ее имя вызывало у меня волнение.

– Ладно, я позвоню, если что, – сказал Клем и положил трубку.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил я.

– Леа куда-то свалила.

– В каком смысле? Это ее родители звонили? – не мог успокоиться я.

– Это Нико. Он искал ее везде, где только можно.

– Странно. Как ты думаешь, где бы она могла быть? – продолжал я.

– Без понятия.

– Попробуй позвонить ей!

– Она оставила телефон у Нико.

– Черт!

– С другой стороны, я не думаю, что с ней случилось что-то плохое. В любом случае нужно подождать хотя бы до завтра. Она любит так делать, – спокойно рассудил Клемент.

– Хорошо, – был мой ответ, но сердце выпрыгивало наружу из-за волнения. Я начал сильно переживать, даже не знаю, за что больше. То ли за то, что с ней что-нибудь случится, то ли за то, что это будет по моей вине. Почему я такая тупая малолетка? Боюсь только за себя. Отвратительно.

Позже мы двинулись гулять, а потом я позвонил родителям и сказал, что останусь ночевать у Клема. Мы заказали еду, всю ночь играли в «Обливион», курили, смотрели фильмы и слушали музыку. Но каждый из нас думал о странном исчезновении Леа.

# Сноски

1

Мерцай, мерцай, звездочка,

Что ты, черт возьми, мнишь о себе? (англ.)