# Темные птицы

Марина Козинаки, Софи Авдюхина

На Тридевятое государство опускается беззвездная ночь, страх расползается по улицам городов. Темные получают то, что не должно было попасть им в руки. Неужели на стороне Светлых есть предатель? Друзья попытаются выяснить, кто он, но лишь сильнее запутаются. Равновесие сил нарушено, защитные чары Заречья начинают исчезать, и кое-кому предстоит поучаствовать в опасном древнем обряде, чтобы восстановить их. Тем временем знатные семьи заключают новые союзы, строится Долина Гремящих Ветров, но едва жизнь входит в привычное русло, как новые тайны все переворачивают с ног на голову. Оказывается, что справиться с внешними неурядицами гораздо легче, чем понять, кто ты и на чьей ты стороне.

© М. Козинаки, С. Авдюхина, 2019

© М. Козинаки, дизайн обложки, иллюстрации, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

## Словарь

Привет, потусторонний! Если ты еще не бывал в Росенике, то тебе стоит ознакомиться с некоторыми терминами, которые мы часто используем. Возможно, часть из них тебе знакома, но в вашем мире они наверняка имеют другое значение.

Данный словарь исправлен и дополнен историком, исследователем магических культур всего мира и действующим наставником Заречья – Нестором Ивановичем.


Амагиль – небольшой стеклянный или хрустальный сосуд, используемый для смешивания и хранения снадобий.

Анчутка – чертик ростом до полуметра. Официально относится к классу нечисти, но в отличие от других представителей этого класса не опасен для колдунов и не агрессивен. Если вы встретитесь с нашим Нестором Ивановичем, он вам, конечно, расскажет много научных фактов об этих существах: о классификации анчуток, о строении их тела и о принципах работы их магии. Ну а пока что вам просто надо знать, что анчутка может неожиданно запрыгнуть вам на колени, если вы будете болтать ногами под столом.

Белун – существо, которое может жить в избушке на курьих ножках вместо домового или шушеры. Ходит как на двух, так и на четырех ногах – исходя из ситуации. Покрыт длинной белой или светло-серой шерстью. Не любит холод, сквозняки и сырость. Часто простужается.

Вече, или Вече Старейшин – официальное название организации, призванной облегчить управление сообществом Светлых магов. В Вече входят представители двенадцати самых древних и уважаемых родов. Само слово «вече» пришло к нам из далекой древности, а у нас в Росенике все просто обожают древность!

Волхв – по одной легенде старинное название любого мага. А по другой – также название для колдуна, тесно связанного с природой, – понимающего голоса зверей и птиц, умеющего хорошо работать с растениями. Термин перестал широко использоваться, после того как возник спор, кого же именно можно именовать волхвом. В Росенике употребляется реже, а вот в северном Зорнике состоит в обиходе почти всех горожан.

Домовой – представитель маленького разумного народца. Чаще всего один домовой берет под покровительство один дом или одну конкретную семью. Требует уважения и почитания, взамен устанавливает очень сильное защитное колдовство, оберегающее жилище. Может помогать по хозяйству, а может вообще ни разу не показаться на глаза в течение десятка лет – такому домовому достаточно, чтобы о нем просто лестно отзывались. Состоит в далекой родственной связи со скандинавскими ниссе.

Друид – термин, заимствованный у кельтских собратьев еще много веков назад. Колдун, чаще всего Земляной, имеющий особую связь с миром растений и животных. Может понимать язык зверей и птиц, слышать растения, перенимать от них знания. Нередко является перевертышем. Этот термин не является официальным, он попал в наш язык случайно. Вы частенько можете услышать, как чей-нибудь дедушка продолжает по старинке называть подобных колдунов «волхвами».

Зеркальник, или зеркальный коммуникатор – складное карманное зеркало, используемое колдунами для связи друг с другом. Зеркальники настраиваются под каждого конкретного мага в зависимости от его стихии. Эффективны только тогда, когда магический фон окружающего пространства не очень сильный. В остальных случаях сбоят и ломаются. В Заречье почти не работают.

Мерек – водяной черт. Бывает до метра в высоту. Не слишком агрессивное, но в меру опасное существо, получающее заметную силу на русалью неделю.

Морянка – существо, обитающее в реках, озерах и больших прудах. Не любят маленькие водоемы со стоячей и теплой водой. Имеют сросшиеся задние конечности с двумя большими плавниками вместо ступней, что внешне напоминает рыбий хвост. Живут морянки большими семьями, с себе подобными враждуют редко. Хищные, опасные как для потусторонних, так и для колдунов. Питаются свежим мясом. На русалью неделю их хвосты превращаются в ноги (хотя и достаточно слабые), из-за чего бродить возле рек и по лесам в темное время суток становится опасно. Их магия частично схожа с силой Воздушных колдунов: они легко затуманивают сознание своими песнями, лишают воли, путают мысли, обманывают.

Наяда – международный термин. Был принят на 167 мировой конференции магов для обозначения любой нечисти, имеющей внешне полное сходство с человеком. Этим словом мы чаще всего называем морянок, которые на русалью неделю меняют свой рыбий хвост на ноги и становятся поразительно похожими на нас.

Пегас – существо, напоминающее большого коня с крыльями. На самом деле пегас имеет своими предками драконов, это хорошо заметно по строению его черепа и зубам. Тем не менее мы держим их вместе с лошадьми.

Перевертыш – колдун, способный трансформировать свое тело в тело какого-либо животного.

Световик – кристалл-светильник, начинающий излучать свет от прикосновения колдуна.

Шушера – существо, которое может жить в вашей избушке на курьих ножках вместо домового. Имеет принципиально иное происхождение – некоторые ученые до сих пор относят шушеру к классу духов.

## Глава первая. Исчезновение

В Зорнике были в самом разгаре долгожданные торжества. Хотя по небу с раннего утра ползали сизые тучи, а дождь то прекращал, то вновь начинал моросить, город выглядел празднично.

Вокруг поместья Рублевых, стоявшего на крутом красно-буром холме над стальной гладью озера, шумно толпились нарядно одетые гости. По длинным аллеям к поместью стекались всадники на прекрасных лошадях. В центре главной площади бесстрашный колдун с руками, испещренными шрамами, предлагал всем желающим поглядеть на молодых карельских драконов – к нему выстроилась очередь. Здесь же на площади раздавали сладости и напитки.

– За молодоженов! – кричала добродушного вида колдунья, протягивая коробку с пряниками-попрыгунчиками детворе.

– За молодоженов! – визжали они в ответ и принимались со смехом ловить угощения, которые выскакивали из коробки, едва открывалась крышка.

Возле особняка хозяева приветствовали подъезжавших гостей. Муромцы, прибывшие на роскошной крылатой вимане, были в числе опоздавших.

Митя вылез из позолоченной ладьи, сделанной в форме лебедя, и сразу же отдал дань вежливости родителям Алексея Рублева и семейству Долгоруких. А после его позвала компания колдунов, устроившихся чуть в стороне от летней террасы, откуда было видно большую часть гостей. Наконец Муромец добрался до Севы, стоявшего отдельно от остальных. Тот явно чувствовал себя неуютно рядом с пятью самыми богатыми наследниками Тридевятого государства и держался с ними взаимно холодно.

– Как добрались? – спросил Митя.

– На Вороном, – ответил Сева.

– Все вместе? И без проблем?

– Почти. Он не восторге от повозки, в которую его запрягли.

– Пегас у тебя что надо, – вмешался Волконский, окинув Заиграй-Овражкина нарочито удивленным взглядом, словно недоумевая, откуда у того взялось столь редкое и дорогое существо. – Какая порода?

– Арабская верховая.

– Порази меня Перун, где ты его достал?

Тут что-то звякнуло, и все молодые люди как один повернули головы. Анисья лукаво оглядела знакомых:

– Вот так всегда! Как только мужчины начинают рассуждать о лошадях или драконах, они теряют всякий интерес к женщинам. Сколько еще времени вы бы не меня замечали, а?

– Привет! Мы и правда отвлеклись. – Волконский улыбнулся.

– Выглядишь… божественно, – восхищенно произнес стоявший рядом с ним Нарышкин.

Все одновременно потянулись к ее руке, но Анисья сперва подала ладонь Заиграй-Овражкину, хотя тот стоял намного дальше, чем Дима Велес и Петр Нарышкин. Когда все юноши приложились губами к ее пальцам, Анисья весело щелкнула брата по носу и, звякнув жемчужной варворкой на конце длинной косы, быстро направилась к матери.

К Севе тут же вернулась привычная уверенность, когда остальные молодые люди, каждый по-своему, но все с оттенком недовольства, взглянули на него. Нарочитое внимание Анисьи вернуло его на позицию любимца девушек, отчего его странные глаза стали еще чернее и туманнее, а улыбка – самодовольно-насмешливой.

– Ах, Анисья! Анисья! – Издалека доносились возгласы колдуний, в том числе и Стаси Романовой, с которой Митя в последний раз виделся на Русальем круге. – Нет, только не говори, что твое платье из русалочьей парчи! Не может быть! Смотрите! Платье меняет цвет! Ах, это прямо чудо какое-то! – И правда, если во время разговора с молодыми людьми ее платье было голубое, то теперь оно стало насыщенного цвета морской волны.

К середине торжества ткань и стала алой. Мите, который взволнованно искал в толпе колдуна, занимавшего его мысли весь сегодняшний день, как и все лето, то и дело попадалось на глаза это яркое пятно. Он подсознательно соотносил его с сестрой, хотя кроме мелькнувшего подола или изгиба спины больше ничего разглядеть не успевал. Рядом постоянно был Волконский, старавшийся на всех званых вечерах держаться поближе к Муромцу, и только подливал масла в огонь, увлеченно пересказывая статью из передовой Небыльской газеты, где упоминалось о Русальем круге, о сорванном посвящении велия, о загадочном нападении на Водяную колдунью, о ее героическом спасении, о самом Мите…

– Слушай, я не понял, а как ты все-таки оказался вместе с Водяной в этом лесу? – спросил Волконский.

Митя вновь повторил историю, которую уже рассказывал отцу, сестре, целителю, дворецкому и Севе.

– А ты не догадался, что за человек на нее напал?

Митя вздрогнул – он должен был ответить не то, что отвечал на этот вопрос отцу, Севе и сестре…

– Нет. – Муромец дернул поврежденным плечом, уходя от ответа.

Он думал о Звездинке каждый день! Почему отец попросил молчать о том, что это был он? Отчего нельзя было заставить Звездинку во всем признаться? Отчего нельзя было его припугнуть?

«Мы же Муромцы! – думал Митя. – Кто посмеет пойти против нас? Почему мы не можем просто обвинить его, основываясь на моих доказательствах?»

Гнев в нем достиг предела, и Митя решил во что бы то ни стало поговорить со Звездинкой. Для этого он и ждал свадьбы – прекрасного повода увидеть наконец предателя. Звездинка числился в списке приглашенных, сомнений не было: благодаря разработкам нового жилого квартала в Зорнике он за лето только упрочил свою репутацию и усилил влияние. Колдуны, мечтавшие покинуть города потусторонних и вернуться поближе к своим, ликовали. Газеты то и дело публиковали интервью восторженных магов, предвкушающих переезд. Долина Гремящих Ветров виделась им уютным уголком, а не враждебным и холодным местом возле залива, где ледяной ветер крушит все на своем пути.

С приближением заветного дня свадьбы Митино волнение росло все сильнее, правда, он все еще не составил никакого определенного плана. Однако он был уверен, что добьется своего, даже невзирая на отцовский запрет.

Теперь же, стоя с Волконским и рассеянно отвечая на его вопросы, он чувствовал разочарование: Звездинка не появился на торжественном свадебном приеме – ни он сам, ни его жена с дочерью. Этот противоречивый день – праздничный и веселый и в то же время хмурый и пасмурный – оказался к тому же совершенно бессмысленным.

– Как тебе сие действо?

Митя повернулся к говорившему, слегка удивленный его изменившимся голосом, и обнаружил, что рядом с ним стоит уже не Волконский. Это был Иван Волков, рыжеватый, холеный и подтянутый, в кафтане из старомодной серебряной парчи, придававшей ему, как, видимо, было задумано, вид побогаче. За глаза его все звали «клуб», потому что у него была навязчивая идея организовывать клубы по интересам и устраивать их заседания в своем загородном поместье.

– Нормально… – отозвался Митя.

– А мне вот опротивели все эти рауты, свадьбы, дни рождения. Сколько можно? Девушки надевают свои роскошные наряды – кстати, у твоей сестры потрясающее платье, – щебечут о всякой ерунде и заставляют парней танцевать. Мы же вынуждены целый вечер париться в этих дурацких кафтанах и сапогах – не вздохнуть…

Мите подумалось, что париться в дурацких кафтанах – самое любимое занятие Волкова. Тот тем временем поправил прическу, взял с пролетавшего мимо серебряного подноса бокал с медом и продолжил:

– Видно, что тебе тоже здесь скучно, – сказал он, и Митя кивнул, продолжая скользить взглядом по толпе танцующих гостей и досадуя, что так невежливо игнорировал предыдущего собеседника, который был куда лучше этого, нового. – Поговорить вообще не с кем. Все только и делают, что обсуждают, у кого какая лошадь, дракон или еще какая-нибудь тварь.

Волкову пришлось на секунду прервать монолог, чтобы отхлебнуть из хрустального бокала.

– Кстати, а это правда, что у твоего друга арабский пегас? С каких это пор роду Заиграй-Овражкиных доступна такая роскошь? Хотя я не понимаю, чего все так носятся с этими пегасами. По-моему, они совершенно бесполезны. Вот куда лучше иметь такого коня, как у тебя.

– Как у меня? – Митя на минуту вышел из оцепенения и внимательно посмотрел на Волкова. Его он помнил еще по Заречью: Митя тогда только приехал, а Ивану оставался год до Посвящения, поэтому они нередко пересекались в заколдованной деревушке.

– Ну да, я слышал, что на Русальем круге в первом состязании участвовал твой конь. И ваша команда тогда выиграла… Вообще, я не люблю все эти сплетни; честно кто-то выиграл или нет. Я не смог приехать на Русалий круг, да и не особо расстроился. Вот мне, например, все равно, честно ли выиграл ваш велий. Это так незначительно… Ведь в жизни есть куда более важные вещи, чем лошади, кафтаны и этот Круг…

– Угу.

– Как дела в Заречье? Как поживают наши старики-наставники?

– Извинишь? – спросил Митя и, не дожидаясь ответа, шагнул вперед: его взгляд уперся в высокую фигуру Димы Велеса. Тот был, как обычно, угрюм, от него веяло равнодушием. «Это именно тот человек, который мне сейчас и нужен», – вдруг понял Митя. Он вовсе не собирался затевать никаких бесед – так, обменяться парой вежливых реплик для виду, а затем, не отходя от Велеса, остаться наедине со своими мыслями.

Дима тоже рассматривал гостей, но в отличие от Муромца – без интереса.

– Привет. – Оставив позади болтливого Ивана Волкова, Митя поздоровался с Велесом.

– Виделись, – ответил Дима, но после короткой паузы добавил: – Как рука? Двигается?

– Разумеется.

– Значит, все не так страшно, как некоторые считают. Ты что, сбежал от Волкова? Прости, если это личное…

– Нет, не личное, – рассмеялся Митя, слегка удивленный его любопытством. – Я правда от него сбежал.

– Что он тебе говорил?

– Ну… что-то про свадьбы и рауты, которыми он сыт по горло.

Дима усмехнулся:

– Наверное, это моветон – признавать, что свадьбы и рауты тебе интересны. А мне нравится праздник. Да, очень приятный вечер.

Митя вежливо улыбнулся. Пожалуй, теперь можно было просто помолчать и подумать. Но он вдруг вспомнил, что именно Диму Велеса Анисья подозревала в связи с Темными. Одно время она была буквально одержима этой идеей! Что, если спросить у него о Звездинке? Так, ради интереса… и поглядеть на реакцию.

– Ты заметил, что Звездинки нет на приеме?

– Звездинки? – с безразличием отозвался Дима. – Нет, не заметил. Так его нет?

– Нет. Как думаешь, почему?

– Думаешь, я знаю? Если честно, мне все равно. Может, он носится со своим идиотским проектом по застройке Долины Гремящих Ветров, а может, придумывает что-нибудь еще более глупое…

– Ты тоже считаешь эту идею бредовой?

– Конечно! Каждый, у кого есть мозги, так считает! Если Звездинка так печется о судьбе колдунов, у которых нет возможности перебраться в один из наших городов из-за нехватки мест для жилья, пусть снесет половину своих загородных дач. Появится куда больше места для постройки жилого квартала.

– Да, мы с отцом тоже так считаем.

– Так почему твой отец не вмешивается?

– Вообще-то, он вмешивался. Они обсуждали этот план, и отец не дал согласия…

– Да, но проект приняли. Что же, получается, Муромцы теряют влияние? – Недобрая ухмылка исказила Димино лицо.

Митя промолчал.

Что-то кольнуло в груди: неприятно было такое слышать! Но неужели Велес прав? Почему отец не мог настоять на своем? Словно каким-то образом Звездинка мог сдерживать его, Муромца, власть…

– Кстати, где твой… друг?

– Овражкин ведет интеллектуальные беседы с одним целителем. Они на веранде.

На этом разговор, казалось, закончился. По крайней мере, несколько минут Дима больше ничего не спрашивал, а Митя, до этого мечтавший погрузиться в размышления, теперь никак не мог сосредоточиться. Больше всего волновало то странное открытие, которое совершил Дима Велес: Звездинка стал влиятельнее Муромца.

Тем временем взгляд его упал на Женю Годунову, с сегодняшнего дня носящую фамилию своего мужа, Алексея Рублева. Это была милая девушка, крупная, с густой золотисто-бронзовой косой, причудливым образом уложенной на голове. Ее праздничный светлый наряд был верхом элегантности, простоты и хорошего вкуса. Платье дополнял неширокий золотой пояс-обруч – традиционный оберег, охраняющий невесту в день ее соединения с чужой семьей.

Когда внешний вид невесты отвлек Митю от мыслей об Анатолии Звездинке, Дима снова заговорил:

– Что-то сам Рублев невесел.

– Неудивительно. Он хотел жениться на моей сестре, а не на Жене.

Дима вдруг повернулся к нему с вытянувшимся, удивленным лицом:

– Правда?

– Ну да.

– И… что? Она…

– Отказала, естественно.

– Почему?

– Я откуда знаю. Слышал мельком, что Анисья обязательно хочет в мужья героя. Девчонки! Что с них взять?

– Героя? – недоверчиво переспросил Дима.

– Да. Романов начиталась, наверное.

– Как сентиментально! – раздался с другой стороны язвительный голос, и Митя увидел Севино лицо, озаренное насмешливой улыбкой.

– Овражкин! Наконец-то!

– Простите, что прерываю такие романтичные разговоры, но, Муромец, как поживает наш великий план?

– План сгинул. Здесь нет того, кто…

Митя коротко кивнул Диме, взял Севу под руку и только открыл рот, чтобы продолжить, как за их спинами послышалось:

– Севастья-а-ан!

Друзья обернулись. Перед ними стояла пожилая женщина; ее волосы, невзирая на годы, были густого черного цвета, глаза и брови ярко подведены, а жилистые тонкие пальцы, похожие на птичьи когти, были украшены массивными перстнями.

– Бабушка? Привет. А ты что тут делаешь? – спросил Сева.

– Что я тут делаю? Пляшу и пью шампанское! Вообще-то, я прихожусь троюродной теткой матери невесты, так что вы с Женей, можно сказать, родственники, – заявила колдунья, взмахнув бокалом и выплеснув его добрую половину на кого-то из гостей. – Муромец! Приветствую! Ах, ну прямо мужчина! Жених! – Тут она снова повернулась к Севе, который мучительно пытался сообразить, кем же ему приходилась Женя Годунова, если ее мать была троюродной племянницей его бабушки. – Ну, Севастьян, забыл про свою бабку, не так ли? Совсем не приезжаешь!

– Так это потому что ты живешь в Небыли, – сказал Сева, бросив глупую затею высчитывать степень своего родства с Годуновыми.

– А ты бы перебирался ко мне, не хочешь? Нечего мешаться отцу и его этой, как ее…

– Бабушка не очень жалует Юлю, – уточнил Сева для Мити.

– А что ее жаловать, спрашивается? Вот мать твоя была другое дело – красавица, ведьма! Да не о ней речь! Как поживаешь? Говорят, все девок привораживаешь? Смотри, выбирай богатую. – Тут она снова поглядела на внука оценивающе и сама себе возразила: – А впрочем, кто ж за тебя пойдет, за такого нищего и конопатого?

– Спасибо, ба.

– Ой, а кто это к нам идет? Никак Долгорукая? Эльвира, Эльмира… как ее?

– Где?

– Да вон, мать вашей избранницы, Муромец.

И впрямь под звуки оркестра мимо гостей им навстречу плыла колдунья в длинном лиловом платье. На ее лице играла любезная улыбка.

– Митенька, вот ты где. Здравствуйте. Эльвира Долгорукая, – представилась колдунья, пожав руку Севиной бабушке. – И мне крайне приятно. Такой очаровательный вальс, почему же вы не танцуете?

– А я как раз собирался пригласить вас, – нашелся Митя, хотя это вранье далось ему совсем непросто.

– Вот как? Ну, тогда я очень вовремя.

– Бабуля, говорят, вальс очаровательный. Потанцуем? – Сева сделал серьезное лицо.

– Ох, ну и дьявол, ну и дьявол! Милочки, видите, он пригласил танцевать свою старуху? Не мешайтесь под ногами! Вот, подержите мой бокал! И лучше убегайте подальше от этого мерека! – До Мити доносились отдаляющиеся восклицания пожилой дамы.

– Ба, я не так уж плох, ты меня просто редко видишь!

– Митя, ты сегодня чем-то расстроен? – спросила Эльвира Долгорукая, озабоченно улыбнувшись. – Ты почти не общался с моей дочкой. Скажи, что-то не так?

– Пустяки. Марьяна разговаривала с подругами, и мне пришлось ее оставить – я им был не нужен, честное слово. Кажется, я только мешал обмениваться секретами.

– Ты очень тактичен. Но почти не танцуешь! Из-за руки?

– Нет, рука тут ни при чем. Нет настроения.

– Может, стоит прогуляться? – спросила Долгорукая, когда музыка закончилась. – Вон и Марьяна, кстати. Марьяна, крошка, иди сюда!

Митя обернулся в поисках Севы, словно надеясь на спасение.

Тем временем Анисья направлялась обратно в бальную залу вместе со Стасей, которая весь сегодняшний вечер забавляла ее свежими сплетнями.

– Что же ты ему ответила? – спросила белокурая колдунья, теребя жемчужинки на косе.

– Как это что? Сказала: «Подумай, кто ты и кто я?».

– Прямо вот так? Прямым текстом?

– Конечно. Еще сказала: «А ты о чем мечтал? Что я соглашусь стать твоей девушкой? Кто же мне позволит!».

– Нет, ну ведь можно повстречаться немного… Никто тебе и не запрещал на самом деле…

– О Даждьбог, Анисья! Не будь наивной. Ну это же я так, чтобы он помучился.

– А-а, понятно. Кстати, собираешься замуж? Я слышала…

– От кого? – Стася остановилась и округлила глаза. Щеки ее пунцово зарумянились.

– Сорока на хвосте принесла. Или, как у нас говорит Илья Пророк, «сорока – ворону, ворон – всему городу». Ну так что?

– Ты слышала, что мне собираются сделать предложение?

– Да.

– Кто, Анисья? Кто же? – Стася побежала за Анисьей.

– Постой-ка, ты что, не знала?

– Ах, нет, конечно! – Стася прижала ладони к груди и так и застыла с открытым ртом. Анисья, увидев это, рассмеялась. Стасе шел уже девятнадцатый год, и, хоть она была привлекательна и остра на язык, с женихами ей отчего-то не везло.

– Словно отворотили, – обронила как-то мать Анисьи. – Хороша девчонка, только никому не нужна.

– Ну так кто? От кого слышала?

– Ой, нет-нет! Не могу сказать. Понимаешь, не мой секрет, – с легкой издевкой отозвалась Анисья и зашагала быстрее. – Слышишь? Музыка стала громче. Идем скорее, я не хочу пропустить танцы.

– Конечно, идем. Но, может, скажешь? Хоть намек! Хоть одно словечко! Я и сама не прочь потанцевать. Надо выловить этого вашего целительского сына с черными глазами. Он прямо у меня из головы не идет. – Стася засмеялась. – Жаль, что он беден, а то… ах, да мне ж теперь не об этом думать надо…

– Почему жаль, что он беден? – машинально спросила Анисья.

– Так и не сделает хорошую партию. Если только станет чьим-нибудь любовником. Я бы не отказалась от такого… ну, смотря, конечно, кто будет моим мужем.

Анисья презрительно фыркнула и ускорила шаг, но далеко уйти ей не удалось: внезапно перед ними вырос Леша Рублев, виновник сегодняшнего торжества.

– Леша! – Обрадованная и взволнованная недавней новостью Стася обняла его за плечи. – Сбежал от невесты?

– Да нет, – он виновато улыбнулся, – пошел просто… просто… Я, кстати, как раз искал вас. Да, Анисья, можно тебя на пару слов? Извини, Стась.

– Да-да, я все понимаю. – Девушка хитро подмигнула Анисье.

– Пойдем вон туда, – предложил Рублев и повел Анисью обратно, подальше от зала. Он указал ей на одну из комнат и предусмотрительно прикрыл за спиной двери, когда она вошла. Повисло молчание. Анисья обернулась и с интересом поглядела на Рублева. Некоторая неловкость мешала ей начать говорить – после отказа от его предложения руки и сердца Анисья ни разу не оставалась с ним наедине.

– Поздравляю тебя со свадьбой. – Наконец она сама нарушила тишину, потому что если Рублев и хотел что-нибудь ей сказать, то отчего-то не решался. – Еще раз… хотя сегодня уже два раза поздравляла.

– Я хотел спросить… – вдруг сказал он, и тут Анисья заметила, что он раскраснелся то ли от танцев, то ли от волнения. – Давно уже хотел, да все не было подходящего момента. Кто, если не я?

– Что? – На лице Анисьи появилось удивленное выражение. Задавать таинственные и непонятные вопросы было совсем не в его духе.

– За кого ты собираешься выйти замуж, если не за меня? У тебя должен быть кто-то на примете, иначе ты бы не отвергла такую партию.

– Ты правда думаешь, что сейчас самое подходящее время для этого разговора? – озадаченно спросила Анисья, никак не ожидавшая столь нелепого поворота событий и не имевшая понятия, как следует реагировать.

– Просто ответь мне. Ведь ты же не просто так отказала мне. Я считал, что нравлюсь тебе, что у тебя есть чувства!

– Не слишком ли много ты о себе думаешь? – Ее лицо тоже залилось румянцем.

– Я так и знал! Не было у тебя никаких чувств. Ты красива и бессердечна, как все и говорят.

– Вот что, значит, про меня говорят? Значит, по мнению всех, я должна выйти за любого, кто сделает мне предложение?

– Нет, Анисья! – Рублев явно не прорепетировал свою речь до конца и не был готов к такому яростному отпору. – Ты меня неправильно поняла.

– Леша, твоя невеста скучает! Иди составь ей компанию. – Она резко повернулась к выходу, мечтая побежать со всех ног, но узкое облегающее платье не позволяло этого сделать. Рублев поймал ее за руку.

– Постой! Ну что мы как дураки! – Он горько рассмеялся. – Извини меня. Ты сегодня очень красива. Впрочем, как всегда. Я больше никогда не встречу такой, как ты. Ну почему, почему ты так поступила? Мы могли бы быть счастливы!

– Спасибо, я очень тронута. Но тебя правда ждет невеста. И она не будет счастлива, если узнает, что ты тут говоришь мне.

– Но ведь это должна была быть не она! Это должна была быть ты!

– Мне шестнадцать. Шестнадцать! Я еще не хочу замуж! Может, лет так через пять…

– Но мне надо было обзавестись женой…

– Значит, это судьба.

Он грустно улыбнулся, и его напор и смелость куда-то улетучились.

Анисья снова увидела перед собой того Лешу Рублева, который ей нравился: красивого, смешного, с добрым, чуть наивным лицом. И пусть Митя считал его самодовольным индюком, на Рублева невозможно было долго злиться, поэтому и сейчас она улыбнулась ему в ответ.

– Пойдем к гостям, – предложила Анисья. – Я потанцую с тобой, хочешь? Могу пообещать, что буду танцевать с тобой один танец на всех званых ужинах.

Он молча кивнул и медленно притянул Анисью к себе. Их лица все сближались, и Анисья так и не поняла, когда именно почувствовала прикосновение его губ, когда ответила на его поцелуй. Или это он ответил ей?

Внезапно шорох и скрип дверей оторвал их друг от друга. Анисья отпрянула от Рублева и обернулась, но ее взгляд выхватил только промелькнувший темный кафтан с еле заметной серебристой вышивкой на краю рукава, и сердце у нее вновь упало.

Сквозь приоткрытую дверь доносились звуки музыки, голоса и смех. Анисья взглянула на Рублева и направилась к выходу.

– Танец… – робко проговорил он.

– Танец будет, я же обещала.

В это время Митя поспешно покидал бальный зал, ведя за руку Марьяну. Он бы предпочел, чтобы к ним присоединился Сева, но тот куда-то исчез.

– С чего мама решила, что нам нужно выйти? Если честно, мне не хочется на улицу, – призналась Марьяна, кротко отводя взгляд.

– Но ты же не откажешься составить мне компанию?

– Нет…

За стенами поместья стояла душная испарина. По небу из-за дальнего холма крались дождевые облака, однако было жарко. Митя расстегнул ворот кафтана.

Дорожка через сад вела к небольшой белой беседке, расположенной на возвышенности и заросшей вьющимися розами. Из белых с мелкими трещинками круглых вазонов, расставленных вдоль тропинки, свешивались тяжелые синие листья. Вся зелень вокруг казалась набухшей от влаги.

В саду никого не было, кроме еще двоих – Вещего Олега и колдуна преклонных лет, идущего рядом. Митя только скользнул по ним взглядом, но Марьяна внезапно оживилась:

– О, я так и знала, что снова увижу их вместе!

– Кто этот человек? – спросил Муромец, которому лицо пожилого мага показалось смутно знакомым. Но они явно не были друг другу представлены.

– Николай Писарев, редактор газеты «Летопись-Экспресс».

– И что, Олег часто с ним общается?

– Долгая история. Однажды – давно – я подслушала их разговор на одном приеме. Писарев был в числе приглашенных, потому что профессор Звягинов должен был представить всем свое новое открытие и об этом нужно было написать в газете. Они с Олегом разговаривали очень тихо, словно не хотели, чтобы их услышали, хотя сидели тут же, вместе со всеми, и прямо рядом со мной. Но я же Земляная! Мне было скучно, вас тогда не было… – Она бросила взгляд на Митю и, убедившись, что он теперь внимательно ее слушает, продолжила: – Я от нечего делать стала подслушивать, о чем они говорят.

– И о чем же они говорили?

– О том, что потусторонние должны узнать о нас. Я знаю, что мой отец против этого. Все колдуны против. Мы столько лет прятались, жили отдельно…

– Почему они хотели, чтобы потусторонние узнали о нас? – Митя указал ей на скамейку в зарослях вьющихся роз. – Присядь.

Марьяна села и, по-детски округлив глаза, стала рассказывать дальше:

– В тот раз они этого не обсуждали. Но я знаю от папы, что именно было сказано. Этот Писарев, – она указала на пожилого спутника Вещего Олега, теперь уже шагающего далеко в глубине сада, – хотел получить поддержку у моего отца. Как они спорили!

– Так что же о потусторонних?

– Сейчас-сейчас. Они хотят, чтобы потусторонние узнали о нашем мире, потому что думают, это уменьшит возможность Старообрядцев использовать человеческие жертвы. Они думают, что если люди будут знать о нашем существовании, то будут готовы к противостоянию Темным. Какие глупости, правда? Я согласна с папочкой. Потусторонним не следует ничего знать. Они будут бояться нас и захотят всех истребить. Такое ведь случалось! И мне очень страшно от этого. Папа был зол. Я слышала, эта тема в обществе под запретом. Есть закон, разрешающий открывать нашу тайну кому-то из потусторонних только в исключительных случаях, и этот закон нельзя нарушать, потому что история пестрит плохими примерами.

– Это не закон, а что-то вроде всеобщей договоренности, – заметил Митя.

– Верно, но какая разница? Папа назвал Писарева и его единомышленников предателями и предупредил, что упрячет их в подземелье, если они станут подначивать остальных. Вот что, – Марьяна вдруг встала, – давай найдем моего отца и расскажем, что снова видели Вещего Олега со своим сообщником?

– Нет, – остановил ее Митя.

– Но… – Марьяна с удивлением обернулась.

– Сядь! Не надо никуда идти. Вещий Олег – твой будущий наставник, не стоит портить с ним отношения. Там, в Заречье, тебя не спасет от него даже папа. И… послушай, я не хочу, чтобы ты вообще говорила о том, что видела, своему отцу.

– Почему? – обеспокоенно спросила девочка.

– Неважно. Ты же не скажешь, да? – Теперь Митя и сам слышал в своем тоне привычную «муромцевскую» интонацию, не допускающую неповиновения, и на этот раз остался ею доволен.

– Ну хорошо… если тебе так хочется…

* * *

– На самом деле, Мик, это даже забавно. В Росенике многие взрослые гораздо лучше, чем их дети, разбираются в технике, которой пользуются потусторонние. Я недавно услышала, что они знают о компьютерах и умеют с ними обращаться. Кто-то даже прибегает к услугам Интернета. Хотя в Росенике в этом нет необходимости. У нас тоже, как и у вас, в городской библиотеке используют хрустальные шары для поиска книг, сведений об авторах и другой информации. К тому же у некоторых магов все-таки возникают проблемы с техникой. Огненные вызывают помехи своим присутствием и… Мик? Мик! – Полина обернулась, с удивлением поняв, что ее двоюродного брата нет рядом, хотя она только что не меньше минуты делилась с ним наблюдениями.

– Микоэль, где ты? – громко спросила она и, не получив ответа, поспешно схватила с вешалки первое попавшееся платье и принялась его разглядывать, чтобы как-то скрыть смущение: на нее настороженно поглядывала молодая француженка, зашедшая в магазин.

«Наверно, думает, что я чокнутая… разговариваю сама с собой».

Полина поплелась к примерочным, держа в руке случайно выбранное платье, а по дороге прихватила еще и юбку, сама не зная зачем: юбка была длинной, усыпанной бесчисленными яркими цветочками и отделанной по краю пышной оборкой.

«Такая бы точно понравилась Маргарите».

– Мик, – позвала Полина тише, заглянув в мужскую половину зала, но Микоэля нигде не было видно.

В примерочной она только приложила к себе платье и тут же отвесила его в сторону. На юбку она глядела долго. Ткань была мягкой, расцветка опять напомнила о Маргарите, и Полина с улыбкой подумала об их скорой встрече. Все лето они переписывались и перезванивались, а всего через каких-то пару дней должны были наконец увидеться. Она надела юбку и выглянула из примерочной: нет, Микоэля, который мог бы дать ей сейчас ценный совет, по-прежнему не было видно.

Не было поблизости и консультантов, но это и к лучшему, подумала Полина, не столь уверенно разговаривавшая по-французски, чтобы посоветоваться с кем-нибудь из них. Она опять повернулась к зеркалу.

– Ну, даже не знаю, идет ли мне, – сказала она вслух.

Только вдруг вместо своего отражения она увидела расплывающееся разноцветное пятно, словно по поверхности зеркала пошла мелкая рябь. Через пару мгновений видение исчезло, но вместо ряби появились два объемных выступа, напоминавшие нос и вытянутые губы, а чуть повыше – две выемки, очень смахивавшие на вдавленные глаза.

–Bonjour! – проговорило зеркало, шевеля своим серебряным ртом. – Good morning, доброе утро…

– Доброе утро, – отозвалась Полина, от неожиданности вцепившаяся в висевшее на крючке платье.

– Миленькие часики, – пробормотало зеркало. – С волхвометром. У папы взяли поносить?

Колдунья отдернула руку от вешалки и сунула часы прямо зеркалу под нос. Циферблат замерцал, на нем вдруг загорелась тонкая зеленая стрелка, до этого невидимая, – она описала круг и остановилась на последней отметке «магия зашкаливает».

– Значит, не мерещится…

– Вас приветствует Умное зеркало. Радо лицезреть вас в нашем магазине. Вижу, вы терзаетесь нелегким выбором между этим прелестным платьем, которое вы даже не стали мерить, и этой юбкой…

– Нет-нет, эту… это платье я возьму. – Полина, оправившись от шока, теперь покрылась краской: хорошо, что ей пришло в голову не мерить платье, – переодеваться при говорящем зеркале было неловко. – Вы, значит, просто зеркало?

– Умное зеркало! Я разговариваю на пятнадцати языках, разбираюсь в последних тенденциях моды, могу побеседовать о литературе и о новейших достижениях в косметологии…

– Хм… хорошо, – ответила Полина, чувствуя себя странно за этим разговором. – А с потусторонними… Я хочу сказать, не с магами, вы тоже беседуете… О литературе?

– Нет, ну что вы! – Зеркало зашлось приятным мужским смехом. – Как можно! Разве вы не знаете, что эти людишки не видят Умных зеркал? Они не могут со мной беседовать. Никак нет!

– Значит, нас сейчас не слышит девушка из соседней примерочной?

– Слышит. То есть она слышит вас, моя дорогая мадемуазель, а меня – нет. Она думает, что вы просто болтаете сама с собой.

«Бедняга! – подумала Полина. – Она уже второй раз за сегодня думает, что я не в своем уме!»

– Так что вы решили по поводу этой юбки? – спросило зеркало, напомнив Полине о том, что она все еще стоит, одетая в цветастую юбку до пола.

– Я… не знаю. Вообще-то, она ничего, но длина…

– Ничего! Скажете тоже! Да ведь это самая модная вещь сезона! – вскрикнуло зеркало, театрально закатив переливающиеся амальгамные глаза.

– Да? – неуверенно спросила Полина.

– Да-да-да! Берите! Берите ее, моя дорогая мадемуазель, и не пожалеете. Будете самой модной, самой красивой среди подруг!

– Вот самой красивой уж точно не буду, – весело улыбнулась Полина, подумав об Анисье.

– Говорю вам, будете, – заверило зеркало и тут же с бравадой выкрикнуло: – В моде хиппи! Длинные платья! Большие очки, цветочные мотивы!

– Ладно-ладно, я возьму ее. Буду самой модной и самой красивой. Но если все же не получится, подарю ее Маргарите.

– Кто такая Маргарита? – с любопытством настоящей сплетницы спросило зеркало.

– Прощайте, было приятно пообщаться, и спасибо за совет! – Полина прихватила платье с юбкой и вышла за шторку примерочной.

Микоэля она заметила сразу же: ее взгляд упал на его русую макушку, едва она покинула примерочную, – Мик направлялся к кассам, в одной руке держа кипу вещей, в другой же сжимая мобильный телефон, в который он отчаянно тыкал пальцами, явно без какой-то надобности.

– Мама звонила, – с легким раздражением проговорил он, сунув телефон в руки Полине. – Сказала, мы срочно должны вернуться. Тебя там кто-то ждет. Ты это берешь? Давай сюда, я заплачу.

– Кто меня ждет? – удивленно воскликнула Полина. – Кто, она не уточнила?

– Может, и уточнила, но ты же знаешь… – Микоэль все так же раздраженно кивнул на телефон и пошел расплачиваться за покупки.

Через некоторое время они покинули магазин и оказались в торговой галерее.

Полина вцепилась в рукав Мика и, поудобнее перехватив пакет с покупками, оглянулась:

– Нам в другую сторону, лифт там.

– Нет, спустимся по лестнице. Мама сказала, чтобы мы сию секунду были дома.

– Это логично, по-твоему?

И действительно, чтобы дойти до лестницы, нужно было миновать не менее пяти магазинчиков, тогда как до лифта оставалось всего несколько шагов, но Микоэль, поглядев на кузину со снисходительной улыбкой и ничего не объяснив, повел ее за собой.

– Мик, ну что за привычка! Я не понимаю.

– Сейчас сама все увидишь.

– Все равно сию секунду мы не будем дома. Нам еще две остановки на автобусе. Если только такси поймать…

Лестница хорошо освещалась. Несколько ступенек вниз, и пролет кончился, за ним открылся еще один. В здании было всего два этажа, но, когда за нужным пролетом показался еще один, Полина насторожилась. Лампы тут горели не так ярко, цветные панно померкли, а за следующим поворотом и вовсе исчезли, растворившись на шероховатых бледно-зеленых, как осиновый лист, стенах, по странному стечению обстоятельств оказавшихся ужасно похожими на те, что были в подъезде дома дядюшки Феншо.

– Микоэль? Мы что, уже дома?

– Нет, тут живет мадам Бото, а мы под ней, ты забыла?

– Нет, не забыла… Но… Знаю, я должна была уже давно привыкнуть, тем более на физимагии мы постоянно разбираем все эти явления, но, по правде говоря, я все равно ничего не понимаю. Как мы тут оказались?

– Что? – переспросил Микоэль, обернувшись. – Когда ты так быстро говоришь по-русски, я ничего не успеваю разобрать.

– Ничего, Мик, ладно…

Они остановились у неприметной двери, возле которой стоял большой горшок с гортензией, и позвонили. Открыла Ольга Феншо, ее обычно немного встревоженное выражение лица стало еще более встревоженным:

– О, мои дорогие. Наконец-то, вас уже ждут. То есть не вас обоих, конечно, а Полюшку.

– Да кто же меня ждет?

– Наставник. Пройди в гостиную.

Полина осторожно отворила дверь и сначала увидела только грузного месье Монье, который сидел в кресле, положив свои опрятные белые руки на подлокотники.

–Bonjour, Monsieur. – Полина вежливо улыбнулась.

Месье Монье почему-то не ответил. Он только важно склонил голову, похожий на откормленного гуся, и снова погрузился не то в медитацию, не то в глубокие размышления о чем-то. Это показалось странным: Монье почти всегда был так весел и энергичен, что вся его большая фигура, то и дело колыхавшаяся от раскатистого хохота, никак не вязалась с образом целителя, который, по представлению Водяной колдуньи, должен был быть либо сухим и язвительным, как Густав Вениаминович, либо немногословным и спокойным, как Даниил Георгиевич. Месье Монье же не упускал возможности рассказать кому-нибудь очередную анекдотичную историю, которых в запасе имел, должно быть, миллион штук. Вот Полине, например, он постоянно говорил про девушку: она приходила к нему лечиться тридцать четыре раза, причем всегда с новой проблемой. И каково же было удивление почтенного лекаря, когда он догадался, что девушка просто влюблена в его молодого соседа и приходит каждый раз только для того, чтобы случайно столкнуться с ним на лестнице!

Полина готова была и в этот раз услышать новые подробности интригующего романа, но месье Монье оставил без ответа даже ее приветствие. Зато взгляд колдуньи тотчас упал на другую фигуру, при виде которой внутри у нее что-то радостно задергалось. Опираясь на подоконник и глядя в окно, к ней спиной стоял широкоплечий высокий мужчина. Увидев его длинные волосы и черный плащ-куколь, Полина чуть не захлебнулась от радости, догадавшись, что Странник – а это был именно он – приехал, чтобы отвезти ее в Заречье.

– Александр Владимирович! Здравствуйте!

Странник не отозвался.

«Да что сегодня со всеми? Или со мной… Никто не слышит моего голоса? – удивленно подумала она. – Кхм».

На этот раз стоявший у окна мужчина обернулся, и обернулся резко, будто ожидал увидеть за собой не хрупкую девушку, а какого-нибудь опасного Старообрядца. Он перевел на Полину взгляд немигающих синих глаз и остался стоять неподвижно.

– Здравствуйте, – уже робко повторила Полина, не вполне понимая, что происходит. Ей тут же вспомнился телефонный разговор с Маргаритой. Подруга сказала, что из-за того нападения в лесу был прерван обряд посвящения велия и что Лиса лишь чудом осталась жива. Может, из-за этого Странник так напряжен? Может, это повлекло страшные последствия, а она сидит тут, во Франции, и ничего не знает?

– Полюшка, детка. – Ольга Феншо как раз в эту секунду зашла в гостиную. – Я отменю твой визит в парикмахерскую, ты уже не успеешь сходить подстричься. Твой наставник пришел, чтобы проводить тебя к целителю.

– К целителю? – уточнила Полина, переведя взгляд с лица тети на лицо Странника, словно надеясь, что он исправит слово «целитель» на «Заречье».

– Да. Вот месье Монье дал согласие на то, чтобы другой целитель вместе с ним занялся твоим… недугом.

Монье медленно кивнул.

– А дядя? – спросила Полина.

– Ну разумеется, месье Монье связался с ним! Дядя заботится о твоем здоровье, и поэтому…

– Но ведь со мной все в порядке… вроде… Приступов за этот месяц не случалось.

– Да, но новый целитель, кажется, знает, как тебе помочь…

Полина обернулась к Страннику и месье Монье, удивленная тем, что они не произнесли ни слова с минуты ее появления в комнате.

– Мне нужно отправиться с вами прямо сейчас?

– Именно, – ответил Александр Владимирович, все так же пристально глядя на нее. Его голос непривычно резанул Полинин слух.

– Когда же мы вернемся?

– От целителя ты сразу поедешь в Заречье.

– Здорово! – Полину это заявление заметно обрадовало. – Тогда я сбегаю к себе в комнату, соберу быстро вещи. У меня все почти уже сложено, осталось самое необходимое.

– Постой! – Странник вытянул вперед руку, будто пытаясь удержать Полину. – Тебе ничего не понадобится. Мы позаботимся, чтобы вещи доставили в Заречье к твоему приезду.

– Да, но… Нужно взять хотя бы маленькую сумку… Зубную щетку, кое-что из одежды.

– Ладно, – ответил Странник с легким нетерпением в голосе. – Но поторопись. Не забудь, что завтра утром ты уже будешь в Заречье.

На душе вдруг стало тревожно. Александр Владимирович был сам не свой – это сразу бросалось в глаза. Выглядел он, в общем, неплохо, даже шрамы исчезли, но в глазах его светилось волнение, в движениях чувствовалась неуверенность, да и то, как он сказал ей «ладно»… как-то слишком холодно, слишком резко…

В своей комнате Полина машинально кинула в сумку расческу, блокнот, который валялся на столе, достала из ящика смену белья, из ванной взяла зубную щетку, с прикроватной тумбочки ручку и наконец замерла, лихорадочно соображая, что еще может понадобиться до завтра. Следом за ручкой в сумку отправилась книга Франсуазы Саган, под которой, как оказалось, лежало небольшое черное перо коршуна. Полина повертела его в руках, а потом воткнула в прическу, как сделала когда-то на балу в поместье Муромцев.

«Теперь все», – сказала она себе, еще раз мысленно перечислив все, что лежало теперь в сумке.

В гостиной месье Монье все еще сидел в кресле, Александр Владимирович застыл у окна. Ольга Феншо подошла к племяннице:

– Вещи я твои соберу, сегодня же отправлю их по адресу.

– Ладно, спасибо. Положи новое платье и юбку, они у Мика.

Тетя в сердцах прижала Полину к груди и долго-долго не отпускала.

– Ну что ты, будто навсегда прощаемся, – отмахнулась от нее Полина. – Ты и не заметишь, как придет зима и я снова приеду к вам и потрачу все ваши сбережения на новые платья.

– Приезжай, приезжай, моя детка. – Тетя смахнула слезу. – Мы тоже постараемся тебя навестить.

– Хорошо. Я пойду попрощаюсь с Микоэлем, а ты поцелуй за меня дядюшку.

Вскоре Полина вышла на улицу вместе с Александром Владимировичем, который крепко взял ее за руку, заверив, что ей сейчас опасно идти одной. Она согласно кивнула, не решаясь спросить у этого грозного человека, с чего вдруг ей стало опасно ходить одной, когда еще утром она свободно гуляла по этой самой мостовой. Странник волновался и не скрывал этого. Полина заметила, как нервно он оглядывается по сторонам, вздрагивает от малейшего звука, точно в любую секунду ожидает нападения со спины. Да и улица выглядела пустынной.

Полина ощутила, как по спине пробежали мурашки. Вдвоем со Странником они все дальше уходили от центра города, сворачивая в закоулки, о которых Полина раньше не знала, и теперь волнение передалось и ей. Что такого могло произойти, из-за чего понадобилось срочно отвезти ее к другому целителю? Может, кто-то из прорицателей увидел, что совсем скоро с ней случится очередной приступ, от которого ее не спасло бы даже средство месье Монье?

– Месье Монье! – спохватилась Полина. – Я даже не попрощалась с ним!

– Неважно, – послышался тихий ответ, и Странник зашагал быстрее, так, что Полина еле успевала за ним.

«А может, – гадала Полина, – Темные узнали о том, что я живу тут? Оттого и понадобилось поскорее увезти меня отсюда? Поэтому Странник так нервничает! Неужели за нами следят? Связано ли это с тем, кто напал на нас с Марго в лесу после окончания Русальего круга? И что теперь стало с Дарьей Сергеевной? Если весь Русалий круг задумывался только ради посвящения велия в царстве нежити, то наверняка она теперь чувствует себя виноватой в том, что сбежала с этого самого посвящения!

Тем временем переулки сменялись переулками, запертые двери открывались, темные проходы выводили путников на другие узкие улицы. Циферблат Севиных часов на Полининой руке не переставая мерцал.

«А вдруг, – Полина все размышляла и не решалась заговорить с Александром Владимировичем, – что-то случилось с кем-то из наших? С Маргаритой, например? Вдруг тот нападавший запомнил ее! И нашел!»

В ней зашевелился настоящий страх. Определенно что-то произошло! И явно что-то нехорошее! Странник начал торопиться, он резче тянул ее за руку, чуть ли не вталкивал в дверные проемы, оставаясь суровым и мрачным. Перед ними как раз выросла очередная дверь, когда Полина набралась храбрости и заговорила:

– Скажите, случилось что-то плохое?

Александр Владимирович, отпиравший одной рукой тяжелую дверь старым потемневшим ключом, медленно обернулся. Полину новой волной окатил нахлынувший страх. Взгляд наставника красноречиво сказал о чем-то, но о чем именно, Полина не поняла, точнее, попыталась уверить себя в том, что не поняла. Липкий морозец пробрал до костей, так, что Полина с трудом сдержала дрожь, но интуиция что-то хладнокровно нашептывала в отказывающееся воспринимать правду ухо.

Полина не смогла вынести этого страшного взгляда и опустила глаза. Тут-то и пришла внезапная подсказка: на пальце руки, намертво сжавшей ее кисть, поблескивал перстень с большим камнем… бледно-розовым камнем, в сердцевине которого, как маленькое пламя, мерцали голубые разводы.

«О, его ни с чем не спутать, – где-то в воспоминаниях Полины рассмеялась Маргарита. – Сам он розовый, а изнутри льется голубой свет. Это аспилат. Защищает от Огненной магии».

Полина вздрогнула, попыталась выдернуть ладонь из грубой руки, но ничего не вышло, и она беспомощно посмотрела на Александра Владимировича.

– Зачем вы носите аспилат? – спросила Полина дрожащим от страха шепотом.

Странник покосился на открывшийся дверной проем. По его непроглядному мраку она догадалась, что перед ними лежит пространственно-временной туннель.

– Я не войду туда, пока не ответите. Скажите мне… зачем вам аспилат?

Странник не отозвался и толкнул ее вперед.

– Стойте! – вскрикнула Полина, почувствовав боль в руке. – Зачем вам защищаться от Огненной магии, если вы сам – Огненный?

Ответом был негромкий презрительный смешок.

– Пустите меня! – Полина закричала во все горло, чувствуя обволакивающий ее ужас. Господи, это надо же было быть такой дурой! Обо всем ведь можно было догадаться с самого начала! – Я знаю, кто вы, знаю!Aidez! Aidez-moi!!![1]

Картина выстроилась слишком быстро. Она ведь не ощущала никакой Огненной магии. Если задуматься, она не ощущала вообще ничего. Значит, колдун скрывал свою силу. Зачем? Как жаль, что этот вопрос только теперь пришел ей в голову. Теперь, когда она уже догадалась, кто стоит перед ней.

Полные отчаяния вопли девушки потонули в глухих коридорах туннеля, и молодой человек, прибежавший на крик в эту подворотню, увидел только неприглядную серую улочку и заколоченную старую дверь.

Тем временем Ольга Феншо, чувствуя неясное беспокойство, безо всякой причины зародившееся в ней сегодня с самого утра, долго стояла на крыльце, глядя вслед исчезающим вдали племяннице и наставнику из Заречья. Наконец, когда они пропали из вида, она тяжело вздохнула и вернулась в квартиру. Она никогда не любила прощания.

–Peut etre une tasse de café?[2] – крикнула она доктору из прихожей, но ей никто не ответил.

– Михаил! Месье Монье уже ушел? – еще громче прокричала она, на этот раз обращаясь к сыну.

– Как он мог уйти, если ты все время стояла у двери?

– Ох, верно! – Ольга всплеснула руками. – Что за глупости я говорю.

Она скинула туфли и заглянула в комнату.

– Месье Монье… месье Монье!

Почтенный лекарь все так же сидел в кресле, только голова его безвольно и нелепо свешивалась на грудь, как у игрушки со сломанной шеей.

– Месье! – Ольга подскочила к колдуну. – Вам плохо?

Она прикоснулась к его лицу и тут же отдернула руки – кожа гостя была холодной, неприятной на ощупь, гладкой, словно искусственной.

– Мик, – прошептала она сперва тихо, а затем позвала уже громче, изо всех сил: – Ми-и-ик!

Через несколько секунд в комнате появился ее сын.

–Maman?

Ольга беспомощно указала на целителя.

– Он мертв! – воскликнул Микоэль.

– Что случилось с ним, Мик? Что-то с сердцем?

Микоэль поднял голову пожилого мага и ужаснулся: глаза того ввалились, под ними на коже чернели круги, от самого лба к подбородку тянулась странная розоватая рябь.

– Проклятие. Его название тебе ничего не скажет. Специалист по Темным проклятиям умер от проклятия… Кто это мог сделать? Где тот человек, что пришел за…

Тут Микоэль в страхе взглянул на мать, и они вместе беззвучно произнесли:

«За Полиной…»

## Глава вторая. Лисья хворь

Вот уже который день подряд небо продолжало тяжелеть, вбирая в себя все больше и больше мелких сиреневых туч, подползавших со всех сторон. Изредка несколько из них проливались дождем, но это был дождь мелкий, теплый, а грозовой оттенок облаков, наслаивающихся друг на друга, предвещал совсем другое.

– Будет гроза, – сказала молодая колдунья ребенку в коляске, которую она остановила возле витрин, где были выставлены новые платья господина Ламонова.

– Будет. Верно, – кивнула им пожилая пара, перед тем как свернуть в Солнечный сквер.

– Будет гроза! – крикнул один мальчишка другому, пиная мячик, отскакивавший не от земли, а от воздуха.

– Надеюсь, никакой грозы не будет! – сказала Анисья Василисе, откидывая за плечи кудри, разлетавшиеся от ветра. – О, ты видишь? Вон Тихон, и Таня, и Фадей. Ну надо же! Мы за сегодня столько знакомых встретили.

– Кстати, как прошла свадьба Рублева? Я читала в «Летописи», но это было скупое описание официальной части.

– Естественно, самого интересного там не могло быть написано, – произнесла Анисья, замявшись, и ее лицо покрыл легкий румянец. – Потому что все самое интересное, как известно, происходит за закрытыми дверями.

– О, что же там было?

Девушки уже свернули с центральной улицы, миновали два больших особняка, фабрику чудес, институт научной магии, портальную станцию и теперь шли к окраине города, в сторону железнодорожной платформы, куда никакие поезда не приходили, за совсем редким исключением, которое и составлял сегодняшний день.

– Начну с того, что все были в восторге от моего платья. Его сшили из русалочьей парчи: ее мне на день рождения подарили Долгорукие. Они, наверное, думали, что я положу ее в сокровищницу и буду сдувать с нее пылинки. – Анисья засмеялась, а потом продолжила: – Теперь про Стасю Романову. Знаю, что ей собираются сделать предложение, но я не сказала ей кто! Она чуть не лопнула от любопытства!

– Но это ведь не самое интересное из того, что случилось, правда? – с улыбкой спросила Василиса.

– Конечно, не самое! Вася, ты не представляешь! – Анисья остановилась прямо посреди дороги и понизила голос. – Рублев, Леша Рублев, меня поцеловал!

– Поцеловал? При всех?

– Да нет, ты что! Конечно, не при всех! – Белокурая колдунья снова пошла вперед, увлекая за собой подругу. – Ой, я даже не знаю, что бы тогда было…

– А что же ты?

– Я? Я вроде бы тоже его поцеловала… Это вышло так неожиданно… Но знаешь! Я зла! Он вздумал обижаться на меня за то, что я ему отказала. Но разве я виновата, что он не годится мне в мужья?

– Но я всегда думала, что ты ему симпатизируешь.

– Я этого и не отрицаю. Но, Василиса, как я могу выйти замуж за такого несерьезного человека? Мне не нравится, что он постоянно веселый, что он бывает несобран, что не стремится развивать свои силы… Он думает, что все дается легко. Конечно, так и есть, но, наверное, это нехорошо для мужчины – так думать… Ты меня понимаешь?

– Не совсем.

– Ну вот возьмем Севу… Это так, только для сравнения!

Тут и закончилась дорога, упершись в то, что можно было бы назвать вокзалом, не будь это здание таким неприметным и бесполезным. На путях стоял поезд – наоборот, громоздкий и яркий. Он был непривычной частью городского пейзажа. На этот раз это был поезд дальнего следования. Чистые окна дружелюбно блестели, в них смутно виднелись разложенные спальные полки. «Мурманск – Анапа» – бежала надпись на яркой полоске. Была открыта дверь только одного вагона, и из нее вышла, поставив на платформу чемодан, высокая черноволосая девушка, а за ней смуглая пожилая женщина с серебряной сединой.

– Это она! Она! – спохватилась Анисья, напрочь забыв о сравнении Севы с Лешей Рублевым.

– Маргарита! – Василиса вслед за Анисьей бросилась к приехавшей подруге.

– Девочки! Вот это да! Бабуля, ты посмотри, меня встречает сама Анисья Муромец. Меня что, выбрали главой светлого сообщества вместо Ирвинга?

– Марго, ну ты как всегда! – рассмеялась Анисья.

– Здравствуйте, девочки. Анисья, большая честь. Как вы все похорошели – прелесть!

– Как, и Анисья тоже похорошела? – Маргарита театрально выронила сумку. – Все, Вася, нам с тобой пора сворачивать в монастырь – все равно уже никаких принцев нам не видать!

– Ну что ты говоришь, болтушка! – Бабушка всплеснула руками. – Ладно, давайте-ка найдем извозчика. У Риточки столько вещей…

– За теми домами у дороги мы видели такси. Возьмите одно, пусть довезут вас до Белой усадьбы, – сказала Анисья. – А мы лучше прогуляемся.

– Отдадим таксисту мои вещи, а я тоже пройдусь, – воскликнула Маргарита. – Да и бабуля. У нее как раз в городе дела.

– Рита, видишь этот зеленый домик? Там раньше жила моя близкая подруга. – Бабушка тем временем остановилась посреди переулка и с грустью поглядела на заброшенное здание. – Но дом умирает, когда умирает его настоящий хозяин. И даже детям моей подруги не под силу его восстановить.

– Так подруги нет в живых?

– О, она умерла давно. Много воды с тех пор утекло.

Возникла неловкая пауза. Девушки переглянулись, а бабушка молча смотрела на улицу.

– А у вас нет дома в Росенике? – поинтересовалась Анисья, чтобы оживить разговор.

– Нет, деточка. Я живу в Суздале. Хотя вот в последнее время подумываю о том, чтобы прикупить здесь что-нибудь, – все же удобнее, и к Риточке ближе. Да только домов свободных в Росенике нет. Да и в других наших городах тоже. Правда, я слышала, в Долине Гремящих Ветров собираются строить…

– Нет, там точно ничего строить не будут, я от папы знаю, – возразила Анисья, изящным движением откинув прядь волос с лица.

– Жалко, а то ведь колдунам и селиться негде. Вы думаете, почему я уехала в Суздаль? Да потому что волшебных городов на всех не хватает. – Они тем временем свернули на центральную улицу. Маргарита тут же обратила внимание на парикмахерскую, где на высоких стульях сидели только мужчины, и лишь в самом углу можно было разглядеть одну колдунью: два мастера сооружали на ее голове сложную прическу. За парикмахерской располагалась кофейня, внутри которой сквозь окна виднелись настоящие березы прямо посреди зала.

– Но я никак не могу себе представить, как можно жить с потусторонними! – проговорила Анисья.

– Да ладно тебе! Ты могла бы жить в шикарном коттеджном поселке, в каком-нибудь огромном доме с конюшней… Хотя… ты права, такой особняк, как у вас, явно бы выделялся на фоне таунхаусов, – усмехнулась Маргарита.

– В первое время, конечно, жить в потустороннем городе сложно. Особенно, когда ты привык, что тебя окружают чудесные вещи: нож-саморезка, печка с пирожками, избушки на курьих ножках… Но со всем постепенно свыкаешься. В мире потусторонних тоже много чудесных вещей, которые удивляют.

– Но вы ведь не могли колдовать!

– Так как мой муж был потусторонним, мне было легче жить с ним в его родном городе. Представьте, насколько ему было бы сложно в окружении магов.

– А он знал, что вы колдунья? – спросила Василиса.

– И да, и нет. Он звал меня колдуньей, но даже не подозревал, как близок к правде. Я не могла обойтись без магии, но всегда старалась не использовать ее у него перед глазами. В то время, когда я его встретила, в Тридевятом государстве было неспокойно. Участились стычки между Светлыми и Старообрядцами. Поэтому проще было обосноваться среди потусторонних, не упоминая о своих способностях. – Она улыбнулась. – А потом у нас родились дети, и я решила, что семья для меня важнее. Я даже обрубила многие контакты со своими старыми друзьями-магами.

– Я вот не могу себе этого представить, – вступила в разговор Маргарита. – Как можно променять эту жизнь на жизнь без колдовства?

– Магия повсюду, независимо от того, колдуешь ты сама или это делает кто-то другой. Я любила твоего деда и готова была ради него пожертвовать своими занятиями. После его смерти, когда я стала замечать, что магия передалась и тебе, я поняла, что от судьбы не уйдешь. Стала восстанавливать какие-то связи, знакомства.

– Нет, не могу представить, бабуля. Ты же такая жизнерадостная, энергичная! И жила спокойно с дедушкой, не интересовалась событиями, происходившими у колдунов?

– Ну почему же не интересовалась? – лукаво улыбнулась бабушка. – Я вела переписку с Ольгой, подругой из того зеленого дома. Тем более в Суздале не я одна колдунья. Мы иногда встречались, обменивались информацией. Ведь не все отказываются от колдовства. Кто-то посвящает своих потусторонних мужей или жен в эти тайны, кто-то живет с другими магами.

– А сейчас у вас в Росенике есть друзья? – поинтересовалась Василиса.

– После Русальего круга мне пришло сразу несколько весточек от старых знакомых. Было интересно узнать, что с кем произошло за эти годы. Сегодня я договорилась встретиться с другом, которого не видела около сорока лет.

– А я-то думала, зачем ты меня провожать поехала, да еще и принарядилась!

– Так это свидание? – подхватили Василиса с Анисьей.

– Ой, девочки, хватит вам! Нашли кого слушать! – Бабушка укоризненно посмотрела на Маргариту. – Ну все, здесь я вас оставлю. До свидания, Василиса. До свидания, Анисья.

Она взяла Анисьину руку:

– Постарайтесь навсегда остаться такой, какая вы сейчас. Если вам это удастся, то, я верю, мир станет лучше…

– Я постараюсь, – с растерянной улыбкой проговорила Анисья, не до конца понимая смысл адресованных ей слов.

– Бабуля, до свидания! – усмехнулась Маргарита. – Поторопись, а то досвидания у тебя осталось мало времени.

– А тебе бы все смеяться, – пожурила ее бабушка и крепко обняла.

* * *

Целитель шел в кромешной темноте, полагаясь на чутье и старую привычку, и скоро они привели его к скрипучей двери, которую он нашарил прямо перед собой. На Заречье уже опускались летние влажные сумерки, никого из обитателей видно не было. Целитель оставил позади себя избушку Яги и быстро зашагал прямиком к лазарету. Густав Вениаминович, местный лекарь, прислал короткое письмо с просьбой как можно быстрее явиться, поэтому Даниил Георгиевич вошел уверенно, без стука, – он знал, что его уже ждут.

Помещение было слабо освещено кристаллом-световиком.

– Как я понял из послания, проблема касается Хитриной? – сразу же спросил он, увидев за столом Густава Вениаминовича.

– Да, – ответил Жаба. – Но вы присядьте.

– Нет, спасибо. Я полагаю, снова требуется стирание памяти?

– Да, верно. Я говорил, что не стоит вас тревожить, но она отказывается иметь дело с кем-то, кроме вас.

– Это нормально. Я в прошлом занимался ее воспоминаниями. Воспоминания, знаете ли, очень дорогая вещь, даже если они причиняют боль. Человеку трудно отдать их одному целителю, не говоря уже о нескольких разных. Но не волнуйтесь, вы меня не отвлекли. Я вполне готов к этой работе. Но что произошло? Нервный срыв? Кто-то потревожил ее прошлое?

– И то, и другое, и третье… Вы что, еще не знаете? Девочка пропала. Полина Феншо.

– Подождите… Как это пропала? – Даниил Георгиевич от неожиданности сел на стоявший так кстати позади него стул. – Водяная колдунья?

– Ну вот, я же вам сразу предлагал сесть. Да, пропала Водяная колдунья. Мои запасы «жидкого спокойствия» уничтожены за раз. И как это до вас еще не дошло такое известие?

– Но как это могло случиться? За ней следили, за домом, где она жила, за ее родственниками… Да как же это так?

Лицо Густава Вениаминовича болезненно искривилось, страх, предчувствие большой надвигающейся беды исказило его черты:

– Ее охраняли. Это вообще странный случай. Были соблюдены все меры предосторожности. Но…

– На этой почве у Дарьи Сергеевны… сдали нервы? – уточнил Даниил Георгиевич.

– Да, возможно. – Густав Вениаминович нагнулся поближе к коллеге и произнес шепотом: – Боюсь, она видела в девочке свою погибшую дочь… Вы же знаете, с тех пор она немного не в ладу с собой. А тут такое…

– Верно-верно. – Целитель поспешно встал. – Это тяжелый удар для всех нас, а для нее – особенно.

Густав Вениаминович медленно прошел к двери, ведущей в лазарет, и, открыв ее, впустил целителя внутрь. Даниил Георгиевич тотчас увидел колдунью, одиноко сидевшую в окружении десятка белоснежных кроватей. Она глядела в окно, держа в руках толстую книгу, но, как только услышала, что дверь открылась, обернулась.

– Здравствуй, – сказал Даниил Георгиевич, не стараясь скрыть ни свое беспокойство, ни глубокое неприятное удивление от услышанной новости.

Колдунья в ответ улыбнулась.

Выглядела она так, словно ничего плохого не случилось. Глаза ее были сухими и, как всегда, безжизненно-желтыми.

– Добрый вечер, Даниил.

Целитель опустился на соседнюю кровать.

– Для чего ты хотела меня увидеть? – Он знал, что Лиса хочет стереть очередной кусок памяти, но необходимо было услышать ее собственный ответ. – Заранее хочу предупредить, что я знаю о потере, которую переживаешь сейчас не только ты, но и все светлое сообщество; те, по крайней мере, до кого уже дошли известия. Но девочка может найтись. Поэтому стирание воспоминаний о ней…

– Ты неправильно понял. Я не хочу стирать воспоминания о Полине, – при упоминании этого имени она снова улыбнулась. – Есть другая часть моей памяти.

– Какая же?

– Это воспоминание связано с годами, когда я проходила Посвящение.

– Почему ты не отдала мне его в прошлый раз?

– Не знаю, тогда оно казалось незначимым. А теперь часто всплывает. Оно мне снится, превращается в кошмар. Преследует меня, будто там кроется та крупица, которая в будущем разрослась и превратилась в огромную черную дыру вот здесь. – Она указала на свою голову.

– Это не дыра, – объяснил целитель. – Это часть твоей жизни, о которой ты больше не помнишь.

– Да, я знаю. Я рада, что есть способ избавиться от мыслей, способных свести с ума. Плохо лишь то, что в этой пустоте на месте исчезнувшей памяти плодятся чувства и ощущения, они множатся, становясь многократно сильнее пережитых на самом деле.

– Именно для этого ты должна расстаться со всеми воспоминаниями, касающимися неприятной темы. С любыми осколками, ведь именно они и порождают эти сонмы чувств. Так что давай начнем. Ты помнишь, что от тебя требуется? Полное погружение, ты должна раствориться в своих воспоминаниях и пустить в них меня. – Он замолчал, но через мгновение продолжил: – Я спрашиваю это всегда. Ты точно уверена?

– Да-да, – кивнула Лиса. – Мне незачем это хранить.

– Закрой глаза, три глубоких вдоха. Вспоминай что-нибудь… окружение, время года…

– Это утро, совсем раннее. Я люблю раннее летнее утро. Трава еще мокрая от росы, в воздухе туман, но сквозь него уже проглядывает солнце. Росинки сверкают, ты видишь?

Целитель тоже закрыл глаза.

– Смутно. Какого цвета лес вокруг?

– Он голубовато-зеленый. Такого холодного оттенка, но верхушки деревьев золотые от солнечных лучей.

– Иди вперед.

– Трава шуршит, роса с нее скатывается…

– Странно, я будто… очень маленького роста…

– Это потому что мы не в человеческом теле, – отозвалась Дарья Сергеевна.

– Ясно. Тогда переходи к воспоминанию о людях. Мне нужны их образы.

Даниил Георгиевич теперь как будто поднялся с колен, он увидел тот же самый лес, ту же самую траву, только уже с высоты своего привычного роста. И вместо утренней прохлады его кожу грело солнце.

Вот он уже сидит на шатком деревянном мостике. Внизу бежит река. Такая знакомая… мелкая… звонкая… Он и сам, когда проходил Посвящение, любил сидеть на этом мосту.

– Мы на месте? – спросил он.

– Да. Похоже на начало. Что было до этого, я почти не помню.

– Отмечай каждую мельчайшую деталь, чтобы памяти не за что было потом зацепиться.

– Хорошо.

Даниил Георгиевич продолжал видеть все происходящее глазами Лисы. Прозрачная вода, гладкие камни на дне, сверкающие солнечные блики.

Рядом сидел человек, он обнимал Лису за плечо.

Целитель видел уже знакомый ему портрет: черные волосы до плеч, синие глаза. Волосы лезли парню в глаза, и он убирал их рукой. Целитель ощущал легкое прикосновение ветра, запах воды, зелени.

– До этого несколько дней шли дожди, поэтому, земля мокрая. Мы пришли посидеть сюда после встречи с наставниками, я смотрю на небо, как по нему плывут облака, это я почему-то отчетливо запомнила, – продолжала Дарья Сергеевна.

Даниил Георгиевич видел и это голубое небо с легкими рваными облаками, и, когда опускал голову, поверхность старого деревянного моста.

– У Саши все пальцы в кровоточащих порезах. Они учились справляться с физической магией, а он всегда забывался и выставлял руки вперед для защиты. Вот и выходило, что ладони у него вечно разбиты, – добавила Лиса. – Мы просто сидим и молчим, я, кажется, думала про то, что хочу есть. – Она усмехнулась. – Мы ждемего, он должен скоро прийти.

–Хватит обнимать мою девушку! – До Даниила Георгиевича внезапно донесся громкий голос. Он увидел молодого мага, как две капли воды похожего на сидящего парня. Тот быстро взбежал на мосток.

– Я была рада его появлению, кажется, он сел рядом, сбросил Сашину руку с моего плеча. Мы очень долгое время были друзьями, а как раз незадолго до этого дняон предложил мне быть с ним вместе.

Теперь Даниил Георгиевич видел двух совершенно одинаковых молодых людей.

– Мы говорили про наставников, а потом почему-то сменили тему на старообрядцев.

До Даниила Георгиевича доносились фразы из разговора, но они были приглушены – казалось, он слышит их через стакан, приложенный к стене:

– Вы чего так рано освободились? Неужели Ирвинг и Остромыслов сегодня были добренькими? – спросил только что подошедший парень.

–А почему это тебя не было сегодня на встрече с Остромысловым? – усмехнувшись, поинтересовался его брат-близнец.

–Он на прошлой встрече повздорил с ним, вот и решил в этот раз отсидеться дома, – с ехидной усмешкой пояснила Лиса. – А по поводу добреньких – не знаю, скорее они выглядели взволнованными. Ирвинг пришел к нам на площадку, и они быстро нас отпустили.

Ее голос звучал в ушах целителя намного яснее и громче остальных.

– Да, и мы как раз думали, с чего бы это вдруг им так нервничать. Ходят слухи, что у Темных снова перемены в составе предводителей и что это может вылиться для нас в проблему, – продолжил Саша.

–Вдруг на нас решат напасть? – Внезапно слух целителя выхватил это короткое предложение из череды других.

– Ну и наивными же мы были… – прошептала Лиса.

– Отнюдь. Не волнуйся, все рано или поздно начинают задумываться о борьбе Темной и Светлой сторон, и все говорят об этом так, будто знают на самом деле, что происходит. Мы были такими же. Таков и мой сын, и Муромец. Не волнуйся…

–Я сомневаюсь, что это случится скоро, –задумчиво произнес первый близнец, – им ведь надо подготовиться. Говорят, их новый предводитель очень хороший стратег.

–Главное, чтобы он был плохим воином, – продолжал веселиться второй. – Что вы так смотрите? Я просто не понимаю, зачем надо переживать раньше времени.

Братья обменялись какими-то колкостями.

–Кстати, вы слышали, что отца Марата убили? – Опять четкий голос Лисы в голове.

–Кто? – спросил Александр.

–Люди из нашей дружины. Я случайно услышала разговор Остромыслова с другим наставником. Этот остолоп никак не возьмет в толк, что в Заречье полно ушей, шапок-невидимок и колдунов, умеющих пользоваться Отводом глаз. Они говорили, что отец Марата поставлял информацию старообрядцам.

–Да не могли его убить, мы никого не убиваем! Наверняка его просто упрятали в подземелье.

–Все равно! Страшно думать, что вокруг могут ходить предатели.

–А что, если он просто боялся за свою жизнь? – неожиданно возразил близнец Александра. – Ведь старообрядцы умеют припугнуть. Может, его заставили стать их бессловником?

–Они могут лишь пустить пыль в глаза! – В голосе его брата звучали гневные нотки, которые не ускользнули от острого внимания целителя. – Это глупое оправдание. Он должен был сообщить кому-нибудь обо всем. Его смогли бы защитить.

–Кто? Дружинники? – Другой брат усмехнулся. – Они в последнее время все хуже исполняют свою работу. Я бы им свою жизнь не доверил. Вы судите поверхностно. Что, в конце концов, такого ужасного в поставке информации? Сомневаюсь, что, занимая свою должность, он владел какой-нибудь секретной информацией.

–Да ты что, – снова громкий голос Лисы-подростка, – из-за него они могли проникнуть в город. Представляешь, что бы было?

–Почему вы смотрите однобоко? Вот если Светлые убивают Темных, то они герои. А Темные, убивающие Светлых, – негодяи и убийцы. Я, конечно, не оправдываю никого. Но на Светлом сообществе тоже лежит большая вина за эту бесконечную войну, – продолжал он, вызывая негодование друзей. Даниил Георгиевич четко видел недовольное лицо его брата и чувствовал напряжение, овладевавшее в тот миг Лисой.

–Какая же вина? – спросила Дарья.

–Они сами ее начали и они ее продолжают.

–А что, мы должны спокойно смотреть, как они используют потусторонних? – В голове у целителя голос Лисы стал почти оглушительным.

–Можно просто не вмешиваться. Мы живем так, они – так.

–Они убивают!

–Мы тоже!

–Мы караем! – Ледяной голос первого близнеца, молодого Странника, донесся до Даниила Георгиевича. – Тем более мы точно не знаем, как Светлые маги расправляются с предателями.

–Раньше все колдуны использовали магию крови. Потом какая-то группа решила отделиться и перестала использовать эту магию. Но почему другие должны от этого отказываться? Если так делали их деды, прадеды? Мы же не обвиняем волков в том, что они убивают других зверей.

–Волков? – Даниил Георгиевич видел теперь двух спорящих братьев в некотором отдалении. Видимо, Лиса в этот момент встала и отошла в сторону.

–Куда ты? Убегаешь от разговора? – попытался остановить ее тот из братьев, что обвинял Светлых.

–Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? – Даниил Георгиевич снова четко видел глазами Лисы его лицо.

–Не совсем. – Улыбка окончательно исчезла с его лица. Он стал абсолютно серьезен, было видно, что он не раз об этом думал: – Если честно, я немного запутался в том, что здесь хорошо и правильно, а что – плохо. Светлые начали войну, пытаясь переубедить Старообрядцев. И эта война повлекла за собой намного больше жертв, чем жертвоприношения Темных. Вот и думайте сами.

На этом воспоминание оборвалось. Даниил Георгиевич открыл глаза и посмотрел на сидевшую напротив колдунью.

– Все в порядке? – спросил он. – Что было дальше?

– Не помню. – Она дышала слегка учащенно.

– Сделай несколько глубоких вдохов. – В его голосе снова зазвучали успокаивающие интонации. – Теперь проверим. Ты помнишь что-нибудь о том дне, когда вы сидели с Александром и Игорем Македоновыми на мосту? Мост над Нищенкой, в конце Енотова тупика, направо и еще раз направо. Ты поняла, о каком месте я говорю? Вам, кажется, было лет по семнадцать.

– Вообще-то, мы часто там сидели. Что именно тебя интересует? – медленно ответила Лиса и с болезненной гримасой сморщила лоб, силясь выдернуть что-нибудь из своей памяти.

– Что-нибудь необычное. Какой-то особенный день, особенный разговор.

– Нет, все достаточно однообразно.

– Хорошо, очень хорошо. Твое любимое время суток?

– Утро. Раннее.

– Напиток?

– Морс.

– Да, верно, морс. Это я помню. Еда?

– Колобок.

– Колобок? – удивленно спросил Даниил Георгиевич.

– Ну да, колобок. Жена Нестора Ивановича печет отличных колобков специально для меня.

– Ладно, а теперь выпей вот это.

На прикроватной тумбочке появился стакан с отваром, приготовленным Густавом Вениаминовичем.

– И ложись спать. Ты будешь ощущать тревогу, сожаление, беспокойство… Ты знаешь. Но это надо перетерпеть. Утром все встанет на свои места. До свидания. – Целитель пожал ей руку и направился к двери.

– Постой. Даниил… а это воспоминание… то, что теперь у тебя… о чем оно? – Она протянула руку, будто могла ухватиться за ускользающие образы прошлого.

– Не волнуйся. В нем не было ничего особенного. Не надо так расстраиваться, ведь это всего лишь воспоминание. И я уверен, что у тебя в запасе есть еще достаточное количество ему подобных, чтобы вдоволь себя помучить, – улыбнулся он.

* * *

– Как странно… Зачем нам надо идти на собрание с Велес? Мы же не в первый раз тут. – По всем расчетам Анисьи, в тоне Маргариты, задавшей этот вопрос, должен был звучать привычный сарказм, а потом могла последовать какая-нибудь острая шуточка про возвращение в Заречье Маливиничка или про открытие клуба по интересам для богатых наследников Росеника, но ничего из этого не произошло.

Анисье и самой показалась необычной просьба Веры Николаевны явиться на общее собрание, которое обычно проводили для колдунов, прибывших в Заречье в первый раз.

– С другой стороны, – убеждала себя Анисья, – Велес иногда собирает нас для того, чтобы объявить о каких-то изменениях в правилах. Может, и сейчас она скажет что-то подобное? Ну, например, сообщит, что переносится на другое число важный обряд? Или вторая четверть луны больше не будет свободным днем?

– Да, с чего бы это? – удивленно проговорила Василиса.

– Не знаю, может, Маливиничок вернулся? – Анисья отметила, что произнесено это было просто по привычке: Маргарита даже и не рассчитывала кого-то рассмешить.

Поляна, пропитанная Воздушной магией и окруженная деревьями, заметно расширилась, чтобы вместить в себя всех воспитанников. Толпа гудела и рябила, Анисья, Василиса и Маргарита бестолково потоптались с краю в попытках пробраться ближе к середине, но вскоре стало понятно, что им это вряд ли удастся.

День был странным. Во-первых, что-то творилось с погодой. Небо все чернело и набирало тяжесть, так за всю неделю ни разу и не пролившись настоящим дождем. Оно прогибалось, словно резиновое, но исторгало лишь мелкие редкие капли, больно разбивавшиеся о кожу. Во-вторых, именно сегодня должна была вернуться в Заречье Полина – наставники уже пару дней как принимали в гости воспитанников, а Розалия Павловна пекла горы пирожков для столовой, но Водяной колдуньи все не было.

Подруги молчали, будто повергнутые в уныние мыслью о возвращении в Заречье Егора Маливиничка, и думали каждая о своем. Анисья беспокойно искала глазами брата и Севу, зная, что их появление обязательно внесет в ее тревожное состояние какую-то определенность, но их нигде не было видно. Зато из толпы вдруг вынырнула тоненькая девушка. Ее сопровождали две колдуньи, их лица знакомо мелькнули перед глазами Анисьи.

– Анисья, привет! – Марьяна Долгорукая уставилась на сестру своего жениха с неподдельным восхищением. – Как дела? Ой, и где только ты достаешь такие красивые платья?

– Привет. – Анисья не сразу справилась с удивлением и только через секунду вспомнила, что Марьяне уже исполнилось четырнадцать лет и ее ждало Посвящение в Заречье.

– Это Ниночка и Настенька. – Марьяна представила своих подружек.

– Василиса, Маргарита, – ответила Анисья. – Впрочем, вы уже знакомы.

– Да. – Марьяна только теперь обратила внимание на Маргариту с Василисой, скользнув по ним снисходительным взглядом. – Кажется, мы виделись на совершеннолетии Дмитрия…

После этой фразы она потеряла к ним всякий интерес и опять повернулась к Анисье, сияя улыбкой:

– Ну, а где Полина Феншо? Водяная колдунья?

– Еще не вернулась.

– Вот жалость. – Марьяна переглянулась с Ниночкой и Настенькой, и те ответили ей расстроенными вздохами. – А то Ниночка так хотела поглядеть на нее! Ну ладно, тогда мы вас оставим – Велес сказала, чтобы все, кто тут впервые, заняли места поближе к ней.

Когда они удалились, даже не удостоив Маргариту с Василисой прощальным взглядом, Огненная колдунья схватила Анисью за локоть:

– У меня только один вопрос: почему она назвала Митю Дмитрием?

– Это его полное имя.

– Анисья, я знаю. Я имела в виду, что никто не называет его так, кроме нее.

– Ну да… Может, ей так больше нравится.

– И вообще, на балу она показалась мне какой-то другой.

– Какой? – спросила Анисья.

– Не знаю. – Маргарита нахмурилась, глядя туда, где исчезла Марьяна Долгорукая. – Просто другой, и все.

Голоса и шум листьев в густых кронах вдруг стали затихать. Вера Николаевна показалась из-за деревьев, которые от ее прикосновения изогнулись, образовав проход, и двинулась к вытоптанному пятачку земли в середине поляны. Анисья внезапно увидела брата, столкнулась с ним взглядом, но тут же снова потеряла его в сомкнувшейся за спиной наставницы толпе.

Велес попросила всех сесть. Хоть давно накрапывал мелкий дождик, примятая трава оказалась сухой и теплой.

Как обычно, собрание началось с приветствия новеньких, с рассказа о четырех стихиях, о Заречье, о наставниках. Между стволами деревьев все-таки сумел прокрасться ветер: он облетел поляну, потрепал распущенные волосы девушек, пошелестел берестой, на которой новички делали для себя пометки, и затих. Зато дождь заморосил сильнее.

– Меняется мир, а вместе с ним меняется и Заречье, – Велес произнесла эти слова и на несколько секунд замолчала. – Я расскажу о нескольких новых правилах. Теперь покидать деревню разрешено только тем, кто прошел Посвящение. До Коляды у всех остальных будет лишь один свободный день для посещения дома.

Изумленный шепоток, вызванный последними словами главной наставницы, пробежал вдоль рядов.

– Эти правила распространяются и на Белую усадьбу? – выкрикнул кто-то из молодых людей.

– В этот раз в Белую усадьбу мы не отправимся.

– Что? – Василиса удивленно посмотрела на Анисью.

– Не переедем в Белую усадьбу? Как это так? – Анисья ответила ей вопросом.

– Да, верно. – Голос Велес прозвучал ветром в ветвях. – Сейчас не самое спокойное время для непосвященных. Над нашим сообществом висит серьезная угроза, а юные колдуны – наше будущее, поэтому мы стараемся укрыть их от любой опасности.

– Какая угроза?

– Каждый раз одно и то же, – сокрушенно проговорила Маргарита. – Даже когда все отлично, все равно нам что-то угрожает. Ну и мир. А как же покупки? Бумага, одежда, сладости?

– На стороне старообрядцев, – Велес холодно оглядела толпу, – Водяная колдунья. – Стоило главной наставнице произнести последние слова, как все вокруг замерло: оборвался тихий шелест листьев и шорох травы под ногами. Воцарившаяся тишина тяжелым покрывалом опустилась на головы колдунов.

– На этом собрание окончено. – Не обратив внимания на то, что все застыли на своих местах, Вера Николаевна обернулась серым зайцем и исчезла.

Анисья не сразу поняла смысл фразы, она словно ждала ее продолжения, но, когда увидела, что Велес исчезла, медленно повернулась к подругам и посмотрела сначала на Василису, а затем на Маргариту. Лица у них были такие каменные, что больше походили сейчас на лики статуй.

– Какая еще Водяная колдунья на стороне Старообрядцев? – тихо спросила Маргарита побелевшими губами.

Заяц мелькнул совсем близко, сверкнув дымчатыми лапками, и протиснулся между корнями деревьев, отделяющих полянку Воздушных от всей деревни.

– Вера Николаевна! – Первой очнулась Василиса и кинулась догонять наставницу.

Маргарита с Анисьей бросились за ней вслед, не услышав, что сзади их окликнул Митя.

– Вера Николаевна! Подождите! – Девушки бежали через поле, пытаясь угнаться за главной наставницей. – Пожалуйста! Пожалуйста, подождите.

Наконец, вняв их просьбе, заяц замер и в одно мгновение обернулся пожилой колдуньей с длинными седыми волосами.

– Водяная колдунья на стороне Темных? Это правда? Как это случилось?

– Я сказала все, что вам следует знать, – спокойно проговорила Вера Николаевна. – Больше никаких сведений, которыми я могла бы с вами поделиться, у меня нет.

– Какая Водяная колдунья? – выкрикнула Маргарита.

– А вы знаете многих? Полина Феншо, конечно.

И, больше ничего не сказав, Вера Николаевна снова исчезла, на этот раз превратившись в кого-то настолько маленького, что подругам даже не удалось разглядеть, в кого именно. Хотя никто из них уже не старался увидеть и остановить ее. Они остались стоять, глядя друг на друга пустыми растерянными взглядами, и ни у одной не нашлось слов, которые можно было произнести.

Поток магов, словно ручей, вырывающийся из-за стены леса, огибал их неподвижную троицу, проносясь мимо с шипением, шуршанием и всплеском сотен голосов: все обсуждали только что услышанные новости. А Василиса, Анисья и Маргарита продолжали молча смотреть друг на друга.

Митя, заметивший это, собрался подойти к ним, но Сева взял его под руку и предостерегающе оттащил назад:

– Не надо, они сами разберутся. Поговоришь с ними попозже.

– Беда не дуда: станешь дуть, а слезы идут. – Парни обернулись к Илье Пророку. Казалось, старик не заметил ребят, хотя прошел совсем рядом. Невозможно было понять, расстроило или удивило его известие о похищении Водяной колдуньи и слышал ли он вообще слова Велес. Он удалялся в сторону леса, продолжая что-то бормотать.

* * *

Река в этом месте сильно сужалась, превращаясь в стремительный ручей, и журчала звонко, но по-осеннему грустно. Казалось, что вместе с бурлящим потоком воды уносилось вдаль и все хорошее, что когда-либо случалось. Иссушенный солнцем вейник сплошь покрывал небольшой бережок и рваными пучками торчал вдоль тропинки, ведущей к маленькому мосту, сложенному из нескольких почерневших от влаги бревен. Эта неказистая кладка пряталась от взоров под кронами яблони-дикарки и старого орешника, чьи листья пропускали немного солнечного света и бросали на воду резные тени. Большие водомерки скользили по поверхности речки, оставляя за собой тонкие следы, которые тут же затягивались и исчезали в быстром течении. На мосту, свесив ноги вниз, сидела Василиса и смотрела на шумный ручей. Ветер трепал и путал ее рыжие волосы. Все вокруг казалось ей странным. Сколько раз они с Анисьей пугали Полину разговорами о том, что Темные только и мечтают ее схватить. Но разве кто-нибудь из них думал, что это может случиться на самом деле? Разве кто-то предполагал, что это когда-нибудь станет реальностью? Так как же все произошло? Что не так сделали Светлые колдуны? Каким образом они упустили Полину в то самое время, когда поблизости оказались Старообрядцы? Все это было так страшно и так непонятно, что хотелось заплакать.

Рядом с Василисой, застыв в неудобной, неестественной позе, сидела Маргарита. Она вздрогнула и с усилием потерла пальцами лоб.

Своим присутствием колдуньи как нельзя лучше дополняли тоскливый пейзаж. Ими даже залюбовался сам водяной – его лицо вырисовывалось в подводной тине, а вздохи были слышны в камышах: затащить бы под воду таких красавиц, вот бы вышли русалки! Близилась осень, и ее начало почувствовалось как-то совершенно внезапно. Вот только что еще был конец лета, а теперь вдруг… раз, и мрачное покрывало опустилось на землю, приглушив сочную зелень, а небо нависло низко и грозно. Только осталось пятно рыжих волос Василисы и ярко-красная рубашка Маргариты.

После собрания прошло несколько часов.

Митя и Сева ступали тихо. Они прошли насквозь весь Енотов тупик, повернули направо за старым дубом и стали пробираться сквозь заросли высокой травы.

– Что ты собираешься им сказать? – спросил Сева.

– Не знаю, возможно, это они нам что-нибудь скажут.

Срезав через поле оставшийся путь, парни наконец увидели перед собой хлипкий мосток и сидевших на нем Василису и Маргариту. Девушки не обратили на них внимания, хотя не могли не слышать шуршания травы совсем рядом, и Митя с Севой, тоже не произнеся ни слова, опустились на бревна.

Сева свесил ноги и уставился на ботинки, покрывшиеся от ходьбы семенами каких-то растений.

– Вы давно здесь? – спросил он, в конце концов решив нарушить скорбное молчание.

– Не знаю точно, – пожала плечами Василиса. – Если честно, кажется, что прошла вечность. – Она повернулась к ребятам. – Как вы нас нашли?

– Моя сестра посчитала, что вы должны быть тут, – ответил Митя.

– Мы еле спрятались от всех, кто засыпал нас вопросами. Мы попытались поставить здесь защиту, но вас она почему-то пропускает.

– Извините, что помешали вам.

– Нет, вам мы рады, – спохватилась Василиса.

– Мы могли бы встретиться и попозже… В целом мы хотели только узнать, когда последний раз кто-нибудь из вас виделся или разговаривал с Полиной.

– Маргарита ей звонила. – Василиса повернулась к подруге. – Маргарита? Ой! Что с тобой?

Сева перегнулся через спину друга и взглянул на колдунью.

– Она дрожит! – испуганно воскликнула Василиса.

Сева вскочил на ноги и ловко пробежал по узкому краю моста, чтобы добраться до Маргариты. Он схватил ее за запястья:

– Посмотри-ка на меня.

Девушка медленно подняла сильно побледневшее лицо. Глаза ее были красными, покрытыми тонкой сеточкой лопнувших сосудов, зубы стучали, словно от холода, кожа покрылась мурашками.

– Все хорошо…

– Нет-нет, все совсем не хорошо! – возразил Сева. – Когда это началось? Только что?

– Не знаю. Мне вдруг стало холодно. Недавно. Очень холодно. И пустота какая-то дикая… – Маргарита снова вздрогнула.

– Что с ней?

– Похоже на Лисью хворь. Температура уже высокая. Эта болезнь заразна. Если что-то такое почувствуете, скажите Жабе. Пойдем, Маргарита. Тебе нужно к Густаву Вениаминовичу. Ну? Сама сможешь идти?

Маргарита кивнула, и Сева помог ей перейти через мост.

– Вы останетесь тут? – Он взглянул на Митю.

Тот тут же повернулся к Василисе.

– Если мы можем как-то помочь… – взволнованно начала она.

– Ей сейчас может помочь только целитель, – сказал Сева. – Ты лучше расскажи Муромцу все, что слышала за последнее время о Водяной.

– Я почти ничего не знаю. – Василиса с грустью поглядела на свое отражение в воде, когда Сева с Маргаритой ушли. – Маргарита разговаривала с Полиной по телефону. Она вот-вот должна была вернуться в Заречье.

– На самом деле я могу кое-что тебе рассказать, – признался Митя. – Это обсуждали Старейшины. Я только хотел уточнить у вас детали. Потому что выходит, что тех, кто должен был охранять Полину, просто-напросто обвели вокруг пальца…

– Как?

– За Полиной приехал Александр Владимирович. Он пришел вместе с месье Монье – тем лекарем, который занимался Полининым проклятьем, – поэтому Полинина тетя даже не заподозрила неладное, хотя должна была: никто ведь не предупреждал их семью, что Странник явится за Водяной в этот день. Не заподозрили и те, кто должен был следить за домом Феншо.

– Подожди, я ничего не понимаю… Почему Александр Владимирович приехал за Полиной?

– Ты ничего не слышала про его брата-близнеца?

– Да, слышала, Полина рассказывала. Лиса была за ним замужем.

– Это был он, а никакой не Александр Владимирович. Хотя Македонов сейчас тоже под подозрением – одно время он был не на нашей стороне.

– Нет… разве он мог?

– Многие семьи теперь требуют, чтобы его не допускали к наставничеству. Это естественно – новость об исчезновении Водяной вызвала панику.

Василиса поежилась.

– Замерзла? – вдруг спросил Митя взволнованно. – Может, у тебя тоже эта Лисья хворь?

– Просто ветер стал холоднее. – Василиса мотнула головой и поглядела на небо. – И дождь опять начинается.

– Пошли к деревне. – Митя снял кофту, надетую поверх рубашки, и протянул Василисе.

– Нет-нет, спасибо. Мне правда не холодно.

– Знаешь, лучше возьми. Овражкин свалит всю вину на меня, если ты заболеешь, – улыбнулся Митя.

Дождь резко усилился, и небо разорвалось на части молнией.

– О, а вот и гроза, наконец… Ее предсказывают уже неделю. – Василиса закуталась в кофту. – А что говорит тот целитель, месье Монье, каким образом брат-близнец Александра Владимировича вышел на него?

– Он уже ничего не говорит, – помрачнел Муромец. – Его нашли мертвым в комнате, когда колдун, притворившийся Македоновым, увел Полину.

Василисины глаза от изумления расширились.

– Но что же сейчас может быть с Полиной! Что они могут с ней сделать?

– Я уверен, что с ней все будет… если не в порядке… то… По крайней мере, они не причинят ей вреда, ведь она им нужна, – отозвался Митя, поглядев нерешительно на Василису. – Она нужна им для совместного колдовства.

– Но они не смогут заставить ее перейти на их сторону!

– Согласен. Ее магия для них такая же загадка, как и для нас.

– Но, Митя. – Муромец слегка вздрогнул, когда нежный голосок произнес его имя, однако Василиса этого не заметила, продолжая брести по дорожке и крепче обхватив себя холодными руками, которые не согревались даже под шерстяным свитером. – Меня мучает один вопрос… И он гораздо важнее того, как Старообрядцам удалось похитить Полину. Как нам теперь похитить ее у них?


На этот раз Митя пожал плечами.

– Но если ты что-нибудь узнаешь на Вече Старейшин, если услышишь от отца какие-нибудь новости, ты ведь скажешь нам? – Василиса подняла на него глаза.

– Конечно.

Еще несколько минут они шли молча, а дождь тем временем превратился в настоящий ливень, и, когда вся земля содрогнулась от оглушительного громового раската, Василиса предложила пробежаться до дома. Вместо двух магов на дорожке тут же появились белка и белый кот, и через пару мгновений их задние лапки мелькали уже между рядами избушек на курьих ножках.

* * *

Несмотря на довольно поздний час, в столовой было многолюдно. Однако вместо привычного веселого гомона, который царил здесь, когда маги приходили поужинать после встреч с наставниками, Вещего Олега встретила гнетущая тишина. Колдуны, проделавшие путь в темноте под проливным дождем, лишь еле слышно перешептывались. В одном конце за небольшим столом сгрудились девушки в вымокших белоснежных плащах, ближе к центру, рассевшись на длинных скамейках, расположилась группа травников. Холодный влажный воздух, липнувший к каждому, кто входил, явно говорил о том, что меньше всего здесь Огненных; некому было наполнить столовую теплом и громкими разговорами. После собрания с Велес большинство обитателей Заречья впали в странное состояние. Они были напряжены и молчаливы, на встречи с наставниками в этот день не явился ни один колдун. Казалось, что такую новость, как похищение единственного Водяного мага, будут обсуждать яростно и оживленно, но жители деревушки просто сидели, уткнувшись в полные тарелки, – к еде почти никто так и не притронулся. Наверняка Розалия Павловна это предвидела, но все равно не смогла оставить воспитанников без ужина. В темноте по земле стелился едва различимый голубоватый туман – плод какого-то волшебства.

Вещий Олег бросил взгляд на единственный стол, за которым шла более-менее оживленная беседа. Эбонит Павлович и Федор Кощеевич – последний редко посещал столовую, предпочитая ей уединенные ужины в своем тереме, – сидели друг напротив друга. Рядом с ними Густав Вениаминович изучал журнал, изредка вставляя замечания в диалог двух наставников.

Каждый год в это время, даже несмотря на частенько случавшееся ненастье, юные маги и некоторые наставники собирались в Говорящем саду, где под предводительством Розалии Павловны обрывали созревшие яблоки. Затем все дружно рассаживались за огромный стол, резали фрукты и дальше чего только не делали: варили варенье, давили сок, скакали по яблоням, обстреливали друг друга гнилыми плодами.

В общем, в прошлые годы в эту пору в Заречье несколько дней царило настоящее веселье.

– О, Олег, какая удача, что вы зашли! – Эбонит Павлович первым заметил наставника по Легендологии и махнул ему рукой, указывая на свободное место.

– Да, в такой ненастный вечер единственное спасение – это какое-нибудь людное место, – улыбнулся молодой колдун, садясь за стол.

– Вы не знаете, где остальные наставники? – хитро прищурившись, спросил Эбонит Павлович, хотя буквально минуту назад сам же рассказывал Федору Кощеевичу, что старейшины вызвали Велес в Росеник. «Только такой случай, как похищение Водяной колдуньи, мог заставить Веру Николаевну посетить их собрание», – заметил он.

Вещий Олег лишь подтвердил его слова:

– Знаю только, что Вера Николаевна отправилась в город на Вече.

– У Нестора Ивановича приболела жена, – прогнусавил целитель, не отрывая взгляда от свежего номера «Сорокиного хвоста». – Говорят, ужин готовили неофиты. Нервы Розалии Павловны уже давно шалят, а известие о похищении Водяной совсем подкосило старушку.

– Я знаю, – протянул Вещий Олег. – А я все ждал, когда же они пригласят нас в гости! Но встреча откладывается вот уже второй день подряд.

– Говорите, Веру Николаевну вызвали на Вече? – словно не обращая внимания на слова Густава Вениаминовича и на последнюю жалобу Вещего Олега, спросил физимаг.

– Да. Водяную похитили прямо у нас под носом – невиданное дело! Я слышал, что Старейшины крайне недовольны.

– Кем же? – уточнил Эбонит Павлович.

Молодой наставник замялся:

– Ирвингом, естественно. Все пришли в ужас, когда узнали, что к Водяной не было приставлено должной охраны. На какое-то время она оказалась во Франции совсем одна. Ну, разумеется под присмотром наших французских коллег, но я бы не стал слишком уж полагаться на них. Да и эта история с Македоновым…

– С Македоновым? – Лицо физимага вытянулось от удивления.

– Ну вы же знаете, что он был странником, – нехотя продолжил Вещий Олег. Разговор заходил не в то русло. Молодому колдуну нравился наставник Огненных, но идти против мнения влиятельного большинства, которое не питало к нему доверия, он все же не решался.

– Александра подозревают в причастности? – взволнованно спросил Эбонит Павлович, наклоняясь к Олегу и переходя на шепот, – среди магов, не спешащих покидать в этот вечер столовую, больше половины были Земляными и обладали острейшим слухом.

– Это запутанная история, – постарался отмахнуться Олег. – Ирвинг, конечно же, не подозревает его. Но девочку похитили за день до того, как ее должен был забрать из Франции именно Македонов. Когда твое прошлое связано со странниками, такие совпадения вызывают беспокойство.

Густав Вениаминович, который уже дочитал газету, теперь внимательно прислушивался к словам молодого наставника, и выражение его лица демонстрировало крайнее неудовольствие от происходящего, словно он с самого начала знал, что решение сделать бывшего странника наставником не закончится ничем хорошим:

– Я предупреждал Велес, что это абсурдная затея. Тем более что его родной брат уже давно на стороне Темных.

– Чей брат? – Федор Кощеевич тряхнул головой, словно очнувшись ото сна, и внимательно посмотрел на целителя.

– Неужели вы не знаете? Игорь Македонов. Он проходил Посвящение в Росенике вместе с Александром и Дарьей.

– Да… – задумчиво произнес Эбонит Павлович. – Способный был мальчик, очень способный. Помню, он делал большие успехи в Физимагии.

– Судя по последним событиям, он продолжает делать успехи, только уже в других областях и на другой стороне, – заключил Вещий Олег, допивая хмельной квас.

* * *

Все погрузилось во тьму. Про такие ночи говорят, что это Перун вновь пустился в погоню за неуловимым змеем на своей колеснице, обрушивая на землю гром и молнии. Редкие вспышки яркого света на доли секунды срывали черную пелену с неба, так что можно было увидеть, как бушует море у подножия голых скал и как чайки неистово кружат над морской пеной. Поместье Уточкино гнездо выглядело зловещим и давно покинутым. Казалось, это не ветер завывает, попав в капкан утесов и скал, а духи, запертые в старинном особняке, воют, прося о пощаде.

Незваный гость смиренно следовал за старым слугой, который удосужился лишь сухо поприветствовать его, а теперь шел молча, изредка недовольно покашливая. По череде коридоров, увешанных старинными картинами, они дошли до одной из гостиных. С порога могло показаться, что в комнате никого нет: она, как и мир за стенами дома, утопала в темноте. Но, приглядевшись, колдун заметил человека, стоявшего спиной ко входу. Глава Светлого сообщества смотрел в окно, словно в этой непроглядной тьме можно было увидеть хоть проблеск света или надежды.

– Я не мог не прийти, – первым нарушил непереносимую тишину Странник. Тонкие струйки дождевой воды стекали с его плаща прямо на ковер, оставляя темные лужицы.

– Черная Курица уже была у тебя? – в ответ спросил Ирвинг, продолжая смотреть в окно.

– Да, я отправился сюда сразу после ее ухода. Значит, она теперь в твоей дружине?

– Я сделал ее главой боевых магов. Она заслужила. Значит, она тебя отпустила? – Что ж, у меня нет основания не доверять ей.

– Но ты сомневался. – Голос Странника звучал обреченно.

Когда сегодня днем в дверь избушки постучали, он сразу заподозрил неладное: к нему уже давно никто не приходил с хорошими новостями. Суровое лицо Черной Курицы, которая тут же применила к нему Связывающие чары, подтвердило догадку. Похищена Водяная колдунья. Из дома дядюшки ее увел он – Странник. По крайней мере, так говорят тетя Полины и двоюродный брат девушки. Черной Курице понадобилось некоторое время, чтобы проверить, что в ближайшие дни Александр не покидал Росеник и не контактировал с Водяной магией. Что ж, дальше все было очевидно. Тем более Ольга Феншо обронила, что заметила перстень с необычным камнем на руке наставника. И Черная Курица, и Александр прекрасно понимали, что это значит. Понимал и Ирвинг. Но все равно сомневался…

# Примечания

1

Помогите мне! (фр.)

2

Может, чашечку кофе? (фр.)