# Земля лишних. Не пойду в шпионы

Влад Воронов

Приключения Влада Воронова в Новом Мире продолжаются. Его похождения привлекли к нему внимание нескольких грозных спецслужб, и началась Большая Игра. Герою снова предстоит использовать компьютерный гений и боевые навыки на Старой Земле и Земле лишних для решения чужих опасных проблем и спасения собственной жизни. Сможет ли хитроумный русский хакер обвести вокруг пальца «людей в черном», которые хотят использовать его в своих нечистоплотных целях? А заодно, конечно, и заработать на этом.

© Воронов В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## Часть первая

### 1

С похорон я вернулся в соответствующем настроении…


Кто я? Позвольте представиться: Влад Воронов. Чуть за сорок. Родился в Москве, учился на инженера, женился… Нет, еще не женился, официально по крайней мере. Большую часть жизни проработал программистом. Что только не приходилось программировать – от станков с ЧПУ и бензоколонок до информационных систем масштаба предприятия и банковских баз данных. А на старости лет захотелось спокойной жизни и пошел в банковские аналитики, благо в предметной области к тому моменту наблатыкался достаточно. И, как оказалось, напрасно…

Когда Ордену… Какому Ордену? Там тоже история интересная. Много лет назад, в начале семидесятых, в Штатах открыли способ прохода неизвестно куда. В параллельную реальность? В иное время? На другую планету? Этого не знал никто. Но технологию прохода (так называемые Ворота) сразу засекретили, а для освоения Нового Мира организовали некую негосударственную корпорацию – Орден. И стали потихоньку заселять этот самый Новый Мир. Благо гравитация, состав атмосферы и климат от Старой Земли отличались незначительно. Были свои заморочки с другой продолжительностью суток и года, но жить они не мешали. Жить мешала кровожадная флора, и особенно фауна, но настоящих исследователей это остановить не могло. На Старой Земле начали вербовать фанатов Майн Рида и Фенимора Купера, и все заверте…

Довольно быстро почитатели духа Фронтира закончились, а Ордену нужны были все новые и новые переселенцы. И началась вторая фаза программы. По Старой Земле отправились тысячи вербовщиков, искавших людей, оказавшихся лишними в своем мире. Организовывали их переезд в Новый Мир, получали свои комиссионные. Мягко стелили, обещали золотые горы, а то и вовсе покупали заключенных, солдат и рабов. Если в Новом Мире возникала потребность в каком-то редком специалисте, вербовщики находили такого и осложняли его жизнь настолько, что единственным выходом оставался путь через Ворота. И с просто богатыми людьми поступали так же, вдобавок сдирая конский процент за перевод денег между Мирами.

Новый Мир постепенно заселялся, переселенцев считали уже на миллионы. Со временем люди организовались в национальные анклавы, а Орден сохранил за собой несколько островов в Большом Заливе и Базы на материке.

Какое это имеет отношение ко мне? Да самое прямое. В Ордене появилась служба финансовой разведки, туда потребовался банковский хакер, товар штучный, редкий и дорогой. А мой одноклассник Витек работал орденским вербовщиком. И организовал аферу, в результате которой я, специалист по банкам и банковскому IT, и другой мой одноклассник, Димка, хакер-универсал, очутились в Новом Мире. Вместо одного специалиста Орден получил двоих и, без ложной скромности, не разочаровался.

Здесь нам пришлось плотно поработать и по основным специальностям, и по смежным, и даже с бандитами похлестаться, благо ни в бандитах, ни в оружии здесь недостатка нет. Зато мы теперь уважаемые члены местного общества и довольно обеспеченные по здешним меркам люди. Димка так и вовсе жениться успел и дочку родить.

И все шло тихо-мирно…


С похорон я вернулся в соответствующем настроении. Длинный ряд покрытых флагами деревянных ящиков. Плачущие женщины в черном и перепуганные дети. Где-то там лежали и мои друзья. Совсем недавно мы вместе дырявили мишени в тире, ходили на рыбалку и сидели вечерами за пивом. Один рейд русского спецназа – и вот он, кошмар наяву. Никто не объявлял войну, дипломаты не упражнялись в изящной словесности, просто моим соотечественникам из Протектората Русской Армии понадобились Ворота.

Если начистоту, русских военных можно понять. Орден последнее время почти полностью перекрыл снабжение анклава. Злоупотреблял своей монополией на Ворота и нарвался предсказуемо. Проблему решили чисто по-русски – быстро, жестко, не считаясь с потерями. Особенно с потерями другой стороны. Правда, и сами потеряли людей, эксперты насчитали шесть неполных комплектов «неупорядоченных фрагментов». Противотанковая ракета не умеет наводить порядок, она больше по части хаоса.

А хуже всего то, что я ощущал себя виноватым в этом кошмаре. Еще полгода назад случайно удалось украсть документацию по Воротам. Физический принцип перехода между Мирами, конструкция станций отправления и прибытия, технология изготовления… Вот эта флешка, у меня в руке. Была бы она неделю назад в Протекторате Русской Армии – бойни удалось бы избежать. И ведь приходил как-то по мою душу некий майор Сидоренко, уговаривал с ними сотрудничать. Правда, про документацию к Воротам он не знал и интересовался финансовыми секретами, но… Можно было отдать флешку, и ситуация разрулилась бы мирно. И люди остались бы живы.

А сейчас остается только вспоминать всех поименно и просить прощения. И заливать горе водкой, потому что иначе недолго и свихнуться.


Бутылка уже кончалась, когда забытая на столе флешка снова попалась на глаза. Говорят, что хороша ложка к обеду. После того, что уже случилось, документация по Воротам стала не нужна. И при этом она оставалась смертельно опасной для меня, как-никак – один из самых охраняемых орденских секретов. А если кто-то больше не нужен, его уничтожают.

Я поднялся и потопал к кухонному столу. Нашел в ящике молоток для мяса, положил флешку, размахнулся и ударил.

Нда… Умные решения надо принимать на трезвую голову. Или хотя бы выполнять их не спьяну. Направленный сильной, но нетвердой рукой молоток задел самый краешек флешки.

Вы играли в детстве в лапту? Помните, как улетает «чиж», когда ему бьют битой по срезанному краю? Вот и флешка решила поиграть в русские народные игры. На столешнице остался рифленый отпечаток молотка и крохотный кусочек пластмассы, а все остальное улетело куда-то на шкаф.

Я посмотрел наверх и остатками проспиртованных мозгов понял, что не в моем теперешнем состоянии искать на верхотуре улетевшую флешку. Обматерил шустрый носитель информации, пообещал ему назавтра множество неприятных ощущений и побрел спать.

### 2

Пробуждение было отвратительным. Уксусный альдегид стучал в мою печень, а организм ныл, что ему уже давно не двадцать, и даже не сорок. Кроме того, какая-то сволочь долбила в дверь, при этом ощущения были словно долбят по голове.

Пошарил возле кровати, нащупал бутылку минералки. Великая вещь привычка! Много лет уже оставляю себе попить ночью. Скрутил пробку и присосался к горлышку. Живительная влага притушила пожар в глотке. Поковылял в туалет, по дороге крикнув в сторону входной двери, чтобы подождали минуточку.

Стук прекратился. Я закончил свои дела, натянул шорты и пошел открывать.

На крыльце меня ждал моих примерно лет мужик, ростом мне по плечо и тощий. В черном костюме и шляпе. Это было так дико для наших жарких краев, что я завис на добрую минуту. Бим и Бом в своих клоунских костюмах были бы здесь уместнее. Потом заметил троих незнакомых патрульных во главе с сержантом, стоящих чуть поодаль.

Я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.

– Что за шоу тут происходит?

– Мы расследуем обстоятельства нападения на Нью-Хэвен в прошлое воскресенье. Вы вызваны на допрос.

– А документы какие-то есть у вас? Ордер на арест, например?

– Так это не арест. Просто зовут поговорить. Нет, вы, конечно, можете отказаться и не поехать, но тогда мы вернемся с ордером.

Голос у коротышки был почти извиняющимся.

– Хорошо, ждите. Я оденусь и выйду.

Я вернулся в дом. Там допил минералку, натянул майку и джинсы, сунул ноги в мокасины и вышел наружу. Оружие брать не стал, все равно в участке сдавать придется.

Утрамбовались в патрульный ведровер. Наручники мне надевать не стали, но усадили посередине на заднем сиденье, меж двух автоматчиков. Тесновато, мягко говоря. А мужик в черном поехал один на прокатном «Тахо». Черном конечно же. И какой-то лист с красной диагональной полосой под лобовым стеклом. Не видел такого раньше, надо будет поглядеть поближе.

Интереснее всего то, что поехали мы не в участок. Джипы без остановки на КПП вкатились на орденскую служебную территорию и остановились у одного из дальних корпусов. Их построили недавно и вроде как раньше не использовали.

Патрульные остались у машин, а сержант проводил меня в допросную. Маленькая комнатка, стол посередине, два стула. Вся мебель прикреплена к полу. Не особенно радужная обстановка, одна радость – руки-ноги свободны, наручники надевать не стали. Хотя специальная скоба на столе предусмотрена.

Любитель черного цвета зашел следом. Повесил на вешалку шляпу, снял пиджак. Под ним белая рубаха с длинными рукавами и галстук, тоже черный. Самое то по жаре ходить, ага. И подмышечная кобура с какой-то большой пушкой.

Первая мысль – совсем дядя мышей не ловит, на допрос с оружием пришел. Вторая мысль – что-то где-то у мужика недостаточной длины, если он это пытается большим автомобилем и крупным пистолетом компенсировать.

Тем временем любитель больших пушек рукава на рубахе закатал, сел напротив, рот открыл, вдохнул…

– Плохи ваши дела, товарищ призывник, – выдаю ему любимую цитату из классического произведения. И не переведешь ведь шутку, даже если все слова английскими заменить. Все равно не поймет.

Он и не понял, не успел просто. Дверь открылась, и вошел солидный такой дядька. Возьмись мы пузами толкаться, еще неизвестно, кто кого. В возрасте. Черные костюмные брюки, черные туфли. Но при этом – рубашка с короткими рукавами и, верх вольнодумства, нет галстука! Мелкий следователь как будто стал еще меньше. Подхватил свои вещи и ушмыгнул за дверь.

– Будем знакомы. Я – агент Харденер.

– А тот, видимо, Эпокси Резин?[1]

– Шутку понял. И даже посмеялся бы, если бы это был хотя бы сотый раз, а не миллионный.

– Извини. Но это первое, что приходит на ум, когда слышишь твою фамилию и должность.

– Ладно, проехали. Теперь к делу. Я веду расследование обстоятельств нападения русских на Нью-Хэвен.

– Ты один ведешь расследование? А этот твой напарник?

– Он не следователь. Так, подай-принеси. Да и глуповат, честно говоря. Накосячил за ленточкой, теперь отрабатывает здесь свои грехи. Все надеется найти Главного Шпиона и, таким образом, продвинуться по службе.

– И он нашел меня? Но я не гожусь на роль Главного Шпиона. Я, конечно, русский, но в момент нападения был здесь, на острове, и свидетелей тому – пара десятков здешних добропорядочных граждан.

– Знаю. Ты сразу попал под подозрение, именно как русский, но за тебя здесь поручились все, ты же местный герой, спас Остров от нападения бандитов, был ранен, и все такое прочее. Ты был на похоронах погибших при налете, и пол-острова видело, как ты там плакал.

– Многие убитые были моими друзьями.

– Значит, мы зря тебя сюда привезли. Впору извиняться и отпускать. Вот только расскажи сначала, о чем вы говорили с майором Сидоренко?

### 3

Говорят, опытный человек по внешнему виду и поведению собеседника способен распознать, врет тот или говорит правду. Говорят, врущий потеет, и у него становится сухо во рту. И еще он отводит взгляд.

Харденер не распознал. Возможно потому, что я и так с самого утра потел и страдал от сухости во рту, и дополнительные переживания ничего почти не добавили. Да и переживал все утро только о том, как бы попить и пойти дальше спать. И в глаза собеседнику я смотреть не люблю. С моими немолодыми близорукими глазками некомфортно это.

– А кто такой майор Сидоренко?

– Сотрудник разведки у русских.

– Я должен его знать?

– Он к тебе заходил.

– Здесь?

– База Северная Америка возле Порто-Франко. Служебная гостиница.

– Накануне сезона дождей? Все, вспомнил. Заходил какой-то придурок. А я уже неделю ждал самолет домой. Погоды не было, сидел и пил с тоски. У нас, у русских, это бывает. Смотрю с утра погоду, вижу дождь и тянусь за бутылкой. Керосинил неделю непрерывно, мозги не работали уже. Налил ему, мы выпили. Раз, другой. А потом он завел какие-то нудные разговоры, и я его выгнал.

– Почему не сообщил в службу безопасности?

– Честно? Забыл. У меня столько тогда собутыльников побывало, не считая девок… Опять же он ни про какие секреты не спрашивал. А намеки я не понимал тогда, просто не в состоянии был.

– Понимаешь, Влад, в чем беда… Ты сейчас – идеальный кандидат на роль козла отпущения. Ты русский, ты имел документально зафиксированные контакты с представителем русской разведки. Нет, сам разговор мы записать не смогли, но запись с камеры наблюдения в коридоре показывает, как он к тебе зашел и вышел через полчаса. Не будешь же ты уверять меня, что у вас с ним было любовное свидание?

– Тьфу, гадость какая!

– Так вот, нас сюда направило руководство Ордена, которому не понравилось, что Орден можно безнаказанно грабить. Понятно, что сейчас летят головы и погоны у здешних военных, но шпионов тоже ищут. И мы находим вот такого замечательного Влада. Месяц назад тебя бы просто выгнали с работы и с Острова заодно за нарушение режима секретности, но сейчас все жаждут крови.

– Тогда почему мы до сих пор разговариваем, если меня уже назначили козлом отпущения?

– Вот, правильный вопрос! Дело в том, что начальство тоже смотрит фильмы про Джеймса Бонда, и если мы скажем, что используем разоблаченного шпиона для доставки дезинформации противнику, оно удовлетворится. И всем сплошная выгода. Боссы ощущают себя Гувером и Даллесом в одном лице. Мы получаем очередные должности и премии. Ты живешь, как раньше, только иногда выполняешь задания русских. Перед этим, конечно, показываешь их нам. Выполняешь. Потом показываешь нам результат. Корректируешь, как мы скажем, и отправляешь.

– Отказаться я не могу?

– Нет, не можешь. Если ты лояльный сотрудник Ордена, герой и патриот, ты должен быть счастлив отомстить за своих погибших друзей. А если шпион – задницу спасешь. Сценарий не предусматривает обычного трусоватого обывателя. Хотя как вариант – упорный шпион молчит на допросах и идет на казнь с высоко поднятой головой. Оно тебе и вправду надо?

– А как мне сообщить русской разведке, что я готов сотрудничать? Этот ваш, как его…

– Сидоренко?

– Да, Сидоренко, он не оставил координат для связи.

– Мелочи. У русских полно глаз везде. Мы тебя опять отправим на неделю на Базу, только для разнообразия на «Россию».

– Не пойдет. Там могут оказаться люди из Московского протектората, а у меня с ними… Есть некоторые неурегулированные вопросы, так скажем. Могут возникнуть проблемы.

Ну да, со здешними московскими властями у меня не сложилось. Не так давно мы раскрыли одну их хитрую аферу, и по результатам расследования им пришлось заплатить немаленький штраф за нецелевое использование льготных орденских кредитов. Нас тогда пытались остановить, и уходить пришлось со стрельбой. А я по неопытности засветил свое настоящее имя.

– Хорошо, тогда на прежнее место, на «Северную Америку». И ждать, пока не объявится. Обязательно должен объявиться.

– Что же такого я должен буду передать?

– А это я тебе покажу, когда ты подпишешь мне один интересный документик.

Как по мне, так ничего интересного в этом документе не было. Банальнейшее обязательство о сотрудничестве.

– Ну вот, теперь задницы у нас с тобой прикрыты. Все, что ты нашпионишь, будет сделано по моему личному приказу…

– …И на благо королевства. Только шпаг и лошадей не хватает.

– Дай угадаю… «Три мушкетера», да? Бумага, которую Ришелье дал Миледи?

– Потрясающая осведомленность! Мне такую бумагу дадите?

– Нет, конечно. Достаточно того, что вот эта лежит у меня в папке.

– А она не потеряется, случись чего? Не окажется вдруг, что я ценные сведения передавал русским по своей инициативе? Давайте копию снимем, я с собой буду носить…

– Не потеряется. У нас ничего никогда не теряется.

– Жаль, ну да ладно. А что такого супер-пупер важного вы хотите передать русским?

Харденер хмыкнул и достал ноутбук.

– Легенда у тебя такая. После известных событий русским сотрудникам Ордена приходится кисло. Их непрерывно трясут, проверяют, поражают в правах и так далее. Это все на самом деле будет, не сомневайся. Ты затеял свалить в ПРА, но хочешь захватить с собой приданое побогаче, чтобы на новом месте начинать не с нуля. Поэтому копируешь по возможности секретные документы, суешь везде нос и фотографируешь. Правдоподобно?

– Логике не противоречит, по крайней мере.

– Вот и я о том. Копии документов ты пока припрятал и захватишь с собой, когда окончательно соберешься убегать. А для затравки покажешь русским вот это. Чтобы тебя воспринимали всерьез.

Следователь развернул ноут экраном ко мне. Фотографии, общим числом десяток. Я быстро пролистнул их.

– Что скажешь?

– Двор возле грузовых Ворот. Съемка с дороги и откуда-то еще, скорее всего с холмов, хорошим телеобъективом.

– Прекрасно. С такими аналитическими способностями надо в разведке работать. Хотя… да. Что еще заметил?

– Грузовики. Я слабо разбираюсь в американской технике, но, похоже, военные. Вот эти два похожи на пусковые для небольших ракет – оперативно-тактических или зенитных. Остальные, видимо, обеспечивающие. Вы притащили сюда какой-нибудь «Патриот»?

– С тобой приятно иметь дело, парень! А теперь посмотри еще внимательнее. Вот эти две машинки ни на какие мысли не наводят?

– Больше всего напоминают рефрижераторы, но зачем они на таком суровом вездеходном шасси, да еще и в камуфляже? Снабжать мороженым бойцов на поле боя?

– Ты подумай, подумай. Вроде тебя на ракетчика учили…

– Да ладно! Не может быть!

– Дошло наконец? Теперь ты понимаешь, насколько эти фоточки важны для майора Сидоренко? И что они должны оказаться у него как можно быстрее?

Он снял трубку телефона, набрал номер:

– Как там моя просьба? Через три часа? Отлично!

Повернулся ко мне:

– Сейчас быстро заскакиваешь домой, собираешь шмотки, и на аэродром. Полетишь как будто один, наш сотрудник одним рейсом с тобой сразу наведет русских на ненужные мысли. Прилетаешь, дожидаешься гостя, показываешь фотографии. Делишься своими догадками. Потом возвращаешься сюда. И не вздумай дергаться! За тобой будут приглядывать, куда бы ты ни пошел. Расслабься, парень, на моем поле тебе меня не переиграть, я сорок лет в этом бизнесе.

– А как мне с вами связываться?

– На базе есть один человек из орденской службы безопасности, он встретит тебя у самолета. Вся связь через него.

– А у русских не появятся ненужные мысли, когда он меня встретит?

– Не появятся. Это его служба прислала запрос на квалифицированного компьютерщика, вот он тебя и встречает, вроде как работодатель.

– А зачем я туда лечу? Официальная версия?

– Что-то настраивать в тамошних компьютерах. Ты вроде в базах данных понимаешь, вот их и настраивай. На месте разберешься, не маленький. Ну, давай, быстро-быстро!

И сунул мне флешку. С фотографиями изотермических машин, в которых американские ракетчики возят свои ядерные боеголовки.

### 4

Домой вернулись в том же составе. Сержант с одним из бойцов зашли со мной вовнутрь, оставшаяся пара патрульных смотрела снаружи на окна. Я слазил в душ, переоделся, покидал в сумку трусы, носки и майки. Спросил про пистолет. Сержант брать не разрешил, вроде как на базе спокойно, а ездить один хрен под конвоем. Логика была безупречна, оставалось только сунуть в сумку служебный ноут и выдвигаться. Под виноватым взглядом маленького помощника следователя запер дверь и взял ключ с собой. Дело принципа, не пущу этого клоуна вовнутрь без должных документов. А если всякие ордера появятся, то уже без разницы будет.

Не спеша покатили на аэродром. Сзади ехал смешной человечек в черном «Тахо». Вот интересно, зачем он с нами поперся? Всерьез думает, что я затею убегать, а он меня поймает? Один, ага, там, где четверо матерых бойцов недоглядели. Вот выйду на пенсию и напишу об этом сказку. Для дефективных детишек.

Заодно понял, что мне не померещилось. Патрульные были не местные, дорогу знали плохо. Похоже, перевели их сюда недавно, в расследовании помогать. С материка, с Нью-Хэвена, а то и вовсе из-за ленточки.

На аэродроме готовили уже знакомый двухмоторник. Под присмотром патрульных выпил кофе, запасся терпением и направился на посадку. Хотя нет, еще одно староземельное развлечение добавилось – контроль безопасности. Аккуратно, но тщательно обыскали, изучили содержимое сумки. Попросили включить ноутбук. Предсказуемо не нашли ничего запретного. Такими темпами докатимся до запрета курения, а то и воду начнут отнимать. Негодяи.

Уселся, пристегнулся, попробовал уснуть. Совсем недавно с трудом веки разлеплял, а вот сейчас – как отрезало. Сидел, ворочался в неудобном кресле. И все пытался оценить размер той задницы, в которой очутился.

Вариант номер раз. Все будет, как сказал Харденер. Я потихоньку скармливаю разведке ПРА хитрую смесь правды с дезой, которую готовят орденские контрразведчики. Жить придется под присмотром, работу тоже наверняка будут плотно контролировать, и о ковырятельстве орденских секретов можно забыть надолго. Раньше или позже Сидоренко со товарищи поймут степень правдивости моих донесений, и я стану Харденеру не нужен. После чего или выгонят отовсюду, включая Остров, или переведут на какую-нибудь бессмысленную работу, подальше от секретов. И, конечно, периодический контроль благонадежности. Вариант отвратительный, но не самый плохой.

Вариант номер два. Попробовать сдернуть в ПРА, например. Сказать Сидоренке, или кто там вместо него придет, что не могу больше терпеть, забирайте меня скорее. Даже если побег и удастся, что очень сомнительно, учитывая расстояния и бдительность орденцев на Базе, что я получу на выходе? Пожизненный разыскной лист от Ордена, и носу из Демидовска не высунуть. Ничего действительно полезного для разведки ПРА у меня с собой нет. Добывать орденские секреты, не имея нормального сетевого подключения к орденской сети или хотя бы к Интернету – невозможно. Соответственно, ценность моя для русского анклава – околонулевая. Найдут какую-нибудь бессмысленную работу подальше от секретов… Смотреть вариант один, ага.

Вариант три. Попробовать убежать на Старую Землю. Спрятаться там и жить тихонько, проедая наследство олигарха. Единственный вариант, позволяющий видеться с родными. Но и сам по себе самый сложный, бо обратных Ворот по пальцам одной руки, и охрану их наверняка усилили.

А еще надо придумать, как уберечь от проблем дорогих мне людей. Вряд ли что-то грозит Лили, все-таки встречались мы совсем немного и не особо афишировали наши отношения. А вот Димка – он-то тоже русский…

Мне даже удалось задремать. Но, увы, ненадолго. Сидевшая сразу за мной пара не слишком трезвых молодых людей в орденской униформе так громко перешептывалась, что я проснулся и поневоле подслушал их разговор.

Да, не зря мне резануло глаз несоответствие военной формы и оплывших фигур соседей. По разговору – типичный офисный планктон. Вроде меня. Как я понял, по результатам недавней проверки их согнали с теплых мест на Острове, и теперь по ротации отправили на одну из Баз рядом с Порто-Франко, причем даже не на «Северную Америку»! Трагедия, я считаю. Они жаловались на наглость и бессердечие следователей, таких же негодяев, как те, которые посмели подозревать саму Викторию Эйдельман! Да, да, САМУ Викторию Эйдельман! Ей даже пришлось покинуть Остров и вернуться за ленточку!

Уши навострились сами по себе. В свое время Фокс, начальник охраны Виндмиллов, рассказал мне, кто стоял за организацией попытки похищения Хлои. Как раз эта самая Виктория и стояла. На ее частной яхтенной стоянке базировался пиратский кораблик, чуть было не прихвативший нас у рифа Акулья Глотка. Были у миссис Эйдельман некоторые конфликты с Хлоиным папой, вот она и планировала свои проблемы таким образом решить, а заодно и денег поднять.

Тогда прижать ее не получилось, адвокаты отмазали. Но Вика снова накосячила, замазалась в лихом пиратском налете на Остров. Не понимаю, ей все денег мало или натура слишком энергичная? И в этот раз, похоже, небожители выступили единым фронтом. Частная жизнь на частных территориях неприкосновенна ровно до тех пор, пока не мешает частной жизни других обитателей частных территорий. Так что ее замечательное поместье сейчас стоит пустое.

Видел я это поместье. Издалека, конечно. Громадная территория, засаженная экзотическими деревьями и кустарниками. Собственная марина, где десяток яхт типа моей легко поместятся. Вроде даже самолет на поплавках там был. А уж что находится дальше от берега, не видное с моря…

Наконец соседи сзади замолчали. Скорее всего, начали себя жалеть, а это дело сугубо индивидуальное, интимное практически. Собеседник только мешать будет. А мне того и надо, уснул и продрых до самой посадки.

### 5

Проснулся, только когда самолетик стукнулся колесами о полосу. Пока продрал глаза, пока размял затекшее тело, пилоты уже зарулили на стоянку. Разрешили выходить. Сунулся было со всеми к аэродромному микроавтобусу, но был отловлен неприметным мужичком в орденской форме. Тот представился Джонатаном и указал на стоящий чуть в стороне орденский ведровер.

Вот интересно, этих неприметных и абсолютно средних по всем параметрам мужичков для разнообразных служб безопасности в специальном инкубаторе выращивают или генно модифицируют обычных людей при приеме на работу?

Через КПП Джонатан выехал на неплохую для здешних мест дорогу и вдавил газ.

– Алгоритм у нас будет такой. Приезжаем, ты селишься в служебную гостиницу, как в прошлый раз. Дальше ходишь каждый день типа на работу, в служебную зону, корпус четыре, комната триста семнадцать. В списки ты внесен, просто показываешь АйДи и проходишь. Сидишь там полный рабочий день. Можешь спать, можешь карты на компьютере раскладывать – дело твое. Изображаешь бурную деятельность.

– А секретарша у меня будет? Чтобы кофе носила?

– Обойдешься. Рангом не вышел.

– Жаль. Я уж думал, дожил-таки до коммунизма, как Хрущев обещал. Каждому по потребностям, от каждого по способностям, и все такое…

– Дальше. Нерабочее время проводишь на территории Базы. Кабаки, пляж, спортзал, гостиница… Можешь какую девочку склеить из сотрудниц. По должностным обязанностям они тебе ничего не должны, а вот вне службы…

– Да я не особенно Казанова…

– И не надо. Они сами вешаются на свежеприбывших мужчин. При проходе через Ворота резко меняется гормональный фон, и первые несколько дней после перехода почти каждый мужик становится героем-любовником. Сам не помнишь разве?

– Меня сюда привезли под снотворным, да и женщин вокруг не было довольно долго.

– Не повезло. Половина здешних мужиков, кто без семей приехал, не без оснований могут похвастаться, что орденских на одном месте вертели. Коллектив-то на Базах в основном женский, скучают девочки без мужского внимания, вот и оттягиваются таким образом. Короткая связь без обязательств, никаких чувств, только секс.

– Угу. Воплощенные мужские мечты.

– Вот и пользуйся. Основное требование – не пытайся прятаться, все время будь на виду. За тобой будут приглядывать, случись что – помогут.

– В сортир можно ходить?

– Можно. Но дверь в кабинку не закрывай. Шутка. Можешь закрывать. У нас везде камеры висят.

– Сейчас – тоже шутка?

– Считай, что нет. Ты под колпаком. И когда будешь драть здешнюю девочку, я незримо буду рядом.

– Мужик, ты вообще нормален, нет?

– Нормален. Но всегда интересно посмотреть на то, какие низменные страсти владеют человеком.

– Отвези меня туда, где вкусно кормят и поят хорошим вином, там и смотри на мои страсти. А уж кого я склею и что буду делать потом – не твое собачье дело.

– Надо же, обиделся. Это ты зря. Пошел в шпионы – привыкай, что личной жизни у тебя не будет никогда. Все под микроскопом.

– Идите вы все на хрен со своими шпионскими играми! Что ты, придурок озабоченный, что Харденер этот ваш, которому в каждом встречном мерещится враг государства. Я самый обычный человек, лояльный служащий и где-то даже патриот своей земли. Я эту землю от бандитов защищал, между прочим, и по башке получил, пока вы, уроды, по уютным офисам штаны просиживали!

Возможно, не стоило обострять, но реально достали эти идиотские разговоры. А еще такое поведение правильно для напуганного и разозленного обывателя, который никаких грехов за собой не ощущает.

Джонатан никак на мою тираду не прореагировал. То ли действительно считает себя уродом и гордится этим, то ли свое место подальше от стрельбы любит и ценит. А скорее всего, просто работает сейчас. Сознательно довел разговор до того момента, где я должен был взорваться, оценил силу взрыва и двинулся дальше. Опасный товарищ, надо с ним держать ухо востро. Хотя других в подобных службах и не держат.

– С тобой должны выйти на контакт русские. Кто это будет и как именно проявится, пока неизвестно. Но будет обязательно.

– Почему?

– А мы запустили сплетню, что ты по работе имеешь доступ к одной очень важной для них информации. И что будешь здесь, на Базе, несколько дней. И что непрерывно ноешь, как тебе надоело работать на этот долбаный Орден. Придут. На Острове к тебе подступиться для них сложно, а здесь – нет проблем. Так что побольше светись в людных местах, тебя заметят и предложат встретиться.

– Что дальше?

– Было бы неплохо, чтобы разговор проходил где-то в орденских помещениях, идеально – у тебя в номере. По возможности отнекивайся говорить на свежем воздухе, но если будут настаивать – соглашайся. О назначенной встрече заранее предупреди нас. На встречу возьми с собой вот этот диктофон, он включается сам от звука голоса.

– Хорошо. Я встречусь, расскажу, как мне плохо здесь и как я хочу строить военный коммунизм настоящим образом. Передам флешку. Что потом?

– Еще пару дней изображаешь бурную деятельность, потом улетаешь обратно на Остров. До нового задания.

– А как часто будут подобные задания?

– Не знаю. Там видно будет. Да и в чем проблема? Ты же сотрудник Ордена, Орден тебя посылает в командировку, платит хорошие деньги. Опять же семьи у тебя нет, домашних животных и цветов тоже. Постоит пустой дом недельку, не развалится.

Остаток пути мы провели в молчании. Я обдумывал сложившуюся ситуацию и все больше убеждался, что не просто наступил в дерьмо, а провалился в выгребную яму и медленно погружаюсь все глубже и глубже.

### 6

На Базу мы приехали уже во второй половине дня, поэтому имитацию бурной трудовой деятельности отложили до завтра. Я без проблем поселился в служебной гостинице, принял душ, перебил аппетит в гостиничном буфете чем-то вроде шаурмы, только с креветками и салатом, под вкуснейший сок какого-то местного фрукта. Пару часов изображал бегемота на местном пляже, изредка поднимая голову из воды и лениво шевеля конечностями. Обгореть не боялся, шкура уже привыкла к местному солнцу. Хорошо! Тихо и спокойно, только несколько взрослых загорают, да пяток малышей в панамках под присмотром двух солидных дам возятся в песке под тентом.

Вернулся в номер, смыл соль, переоделся в слаксы и рубашку. В местном обществе длинные штаны – показатель солидности, в шортах даже в приличный кабак не пустят. Девочка за стойкой проводила меня таким изучающим взглядом, что закралось сомнение – а вдруг Джонатан не врал и каждому носителю брюк здесь действительно полагается вот такое длинноногое веснушчатое счастье? Потом вспомнил про всевидящие камеры, и воодушевление куда-то пропало.

В рыбной таверне заказал салат из морских гадов и суп. В Европах супы любят протирать в непонятное пюре, но здесь была честная уха, с кусочками рыбы, овощей, горячая и безумно вкусная. Не жарко, ветерок с моря шевелит скатерти и обдувает лицо. Белое вино в запотевшем бокале… Чем не отпуск? Ну да, внеочередной отпуск для проведения шпионских мероприятий. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Я так и просидел до темноты, одолев еще жареную рыбу, тушеного осьминога и мороженое. Сухое вино сменилось крепленым, потом кальвадосом… Даже в номер потом дошел сам. Прекрасный день, жаль, нельзя такое часто повторять. Либо надо желудок побольше. И вторую печень с прочими селезенками.


Ненавижу все звенящее. Будильники, телефоны, колокола. Особенно когда оно звенит у меня в голове. Или рядом. Но со звонками еще можно бороться подушкой, а вот со стуком в дверь – увы. Искать трусы было лень, завернулся в покрывало. Открыл. За дверью стояла мрачная тетка в отельной униформе.

– Мистер Воронофф, вы просили вас разбудить в девять ноль-ноль. На звонки по телефону вы не отреагировали, поэтому мне пришлось прийти лично.

Я поблагодарил, закрыл дверь и побрел умываться. Должен признать, эта мегера оказалась прекрасным будильником. Приди вместо нее давешняя длинноногая конопушка, еще неизвестно, чем закончилось бы. А так – словно ведро холодной воды вылили. Бодр и готов к работе.

Умылся, влез в джинсы и майку, взял сумку с ноутом. В гостиничном буфете сжевал пару сэндвичей под кофе, попросил с собой бутылку сока. И отправился на работу.

На входе в служебную зону охранник долго искал меня в списках, но все-таки нашел. Мрачно осмотрел сумку, не нашел криминала и пропустил на территорию. Судя по его выхлопу, не я один вчера хорошо время провел. Или это от меня самого так несет? Сунул в рот жвачку. Запах теперь будет – словно среди кустов мяты алкаш валяется.

Нашел нужный корпус, показал на входе АйДи. Получил у улыбчивой девушки ключ от комнаты и указания, как ее найти. И комнату, и девушку, буде возникнет такая потребность. Комната как комната, два окна, пара столов, пара кресел, пара компьютеров-моноблоков. Так, а где диван? Фиг бы с ней, с секретаршей, но я что, несколько дней буду бурную деятельность в кресле изображать?

Включил местный компьютер. Тот пошуршал, захотел имя пользователя и пароль. Я достал бумажку, что мне дал Джонатан, нашел нужные данные, натюкал их. И что там внутри? А ничего интересного на самом-то деле. Какой-то убогий внутренний новостной сайт, телефонный справочник… И все, собственно. Хотя нет, еще пасьянс есть, как Джонатан и обещал. Вот же сволочь!

Нахожу его номер в справочнике, звоню. Нет ответа. Забавно, должность его указана «менеджер по культурному развитию территорий». Практически «атташе по культуре» в староземельских посольствах, ничего не меняется.

Так не пойдет. С этим набором развлечений я со скуки сдохну. Достаю ноут, отрываю сетевой шнур от второго настольного компа, подключаю к ноуту. Запускаю сетевой монитор. Пока на экране бегают циферки, еще раз внимательно оглядываю комнату. В углу, на самом видном месте, висит огромная старая видеокамера и смотрит мне прямо в лицо. Подхожу, разглядываю внимательно. Муляж. Висит и отвлекает внимание от спрятанной где-то настоящей камеры. Медленно обхожу комнату по кругу, осматриваю стены и потолок, еще раз оглядываю комнату. Какая прелесть! На верхней рамке монитора местного компьютера есть веб-камера, и эта камера сейчас работает. Лампочка светится. Прикидываю угол зрения – экран ноута оттуда точно не виден, клавиатура тоже. Зато моя похмельная рожа видна прекрасно. Показываю камере язык, нахожу среди всяких канцелярских глупостей на столе бумажные наклейки и с огромным удовольствием леплю поверх объектива. Просто из вредности.

А теперь – думать. Два очевидных места установки камер я нашел. Если видеонаблюдение ставили не дураки, должны быть еще камеры. Минимум одна обзорная на всю комнату и, возможно, еще пара, чтобы смотреть на экран компьютера и бумаги на столе.

Бумаги читают либо положив на стол, либо подняв и повернув к лицу. Значит, камера должна быть или на потолке, или за креслом сидящего. Внимательно осматриваю висящий на стене пейзаж. Рисунок прикрыт стеклом, по краям стекло зеркальное. Пытаюсь пошевелить картинку, но она жестко закреплена. Вот и ответ. Камера где-то там, за зеркалом.

Снова прикидываю поле зрения камеры. Мне неудобно было с ноутбуком перед монитором штатного компа, поэтому я отъехал на дальний край стола. Экран ноута почти не виден, клавиатура тоже. Так что наплевать и забыть.

Тем временем ноут собрал достаточно информации. Меняю сетевые настройки и уже как свой захожу в Сеть. Интересно… Локальные сети куста орденских Баз возле Порто-Франко объединены. Этого можно было ожидать – расстояния небольшие, строили и железную дорогу, и грунтовку, почему бы до кучи еще и кабель не пробросить?

Не просто интересно, а чертовски интересно – из сети Базы видна сеть Острова. Нестабильно, безумно медленно, но видна. Радиоканал? Или длинный-длинный кабель до АСШ и подводный – до Острова? Маршрут движения сетевых пакетов содержит несколько десятков промежуточных адресов. Ладно, потом изучим внимательно, а пока главное – связь есть! А это значит… А это значит, что и до Интернета можно попробовать достучаться. Если будет попутный ветер и звезды правильно лягут.

Захожу удаленным рабочим столом на свой рабочий компьютер. И обламываюсь, даже с минимальными настройками графика отваливается по тайм-ауту. Ну что, вспомним молодость и терминалку на 9600 бод. Димка сейчас в Сети, посылаю ему вызов, получаю ответ.

Кратко описываю ситуацию. Советую прикинуть варианты, как быстро и наименее болезненно свалить из поля зрения орденской безопасности. Напоминаю, что проход на Старую Землю для его семьи пока никто не закрывал, и скоро отпуск. Что наследия олигарха хватит на безбедную жизнь. Трафик шифруется, но я все равно пишу полунамеками. По-русски, да еще сплошные обрывки цитат и анекдотов – задолбаются расшифровывать.

Димка явно растерян, обещает подумать, но… Надеюсь, разберется, когда можно жену слушать, а когда и своими мозгами пользоваться.

Ладно, поболтать-то и в текстовом режиме можно, но мне в Интернет надо. И не только почитать, но и фотки посмотреть. Есть у меня ряд сомнений по поводу харденеровских фотографий. Хотя… А Димка на что? Прошу поискать информацию по ключевым словам «isothermic warhead transportation machine», а также фотографии «Gryphon Tomahawk». Все, что найдется осмысленного, перегнать в текст, сжать посильнее и мне отправить. И фоточек пару того и другого, поменьше размером. Димка озадачился, а я завалился пока подремать в кресле. Отвратительное, надо сказать, кресло, сидеть еще ничего, а спать неудобно.

Почта тренькнула, когда спина одеревенела окончательно. Димка прислал результаты своих трудов. Жалится, что открытой информации на нужную тему практически нет. Журналистские сплетни, какие-то сомнительные мемуары… Но кто ищет, тот найдет. В первом письме описания в архивах, а во втором фоточки скачиваются. Медленно, но я никуда не спешу, мне надо работу на износ изображать. Почитаю пока, а там и на картинки можно будет поглядеть.

Открыл. Почитал. Посмотрел. Ну что сказать… Обожаю эту их свободу слова. По уму, любое вменяемое государство таких вот свободных слововыразителей должно вешать на площади или хотя бы в тюрьму сажать, но мне она сейчас очень кстати. И харднеровские фотки не зря лажей показались.

Последовательно закрываю все соединения. Выключаю ноут. Возвращаю сетевой провод на место. Что-то хочется есть, не пора ли пообедать?

Пора. Давно пора, рабочий день почти закончился. Я восемь часов просидел в неудобном кресле, почти не разгибаясь. Вот до чего человека дела шпионские доводят!

Вечер не сильно отличался от предыдущего, разве что вместо рыбы было мясо, вместо белого вина – красное, и в номер я отправился не один, а с Юлькой, барышней, которая выдавала мне ключ от комнаты 317. И еще номер был не в служебной гостинице, где камер и микрофонов, как блох на барбоске, а в каком-то частном отельчике. Я и подумать не мог, что на территории Базы такое может быть, но Юлька-то местная.

– Понимаешь, Влад, девушке иногда надо побыть наедине с молодым человеком, а у нас в общежитии это совершенно невозможно!

– Советами замучают?

– Постоянно будут лезть и мешать, просто из зависти. Ты не представляешь, что такое женское общежитие.

Я очень даже представлял. В студенческие годы приходилось бывать у студенток пединститута. Но для подобных воспоминаний момент был явно неподходящий.

– А больше здесь и пойти-то было некуда. Служебная гостиница, общежитие и служебные квартиры для начальства. Когда Сильвио открыл свой отель…

– Но вроде как хозяина отеля зовут не Сильвио…

– Не перебивай! Так вот, когда Сильвио открыл свой отель, девочки сразу стали ходить со своими мужчинами туда. И все было прекрасно, пока в один ужасный день не выяснилось, что во всех комнатах стояли камеры и этот подонок торговал записями.

– Ужас какой!

– Да! И скоро Сильвио нашли мертвым в его комнатушке, куда были выведены все видеокамеры. Архив записей пропал, а от мужских причиндалов у него ничего не осталось. Полтора десятка пуль из служебной «беретты» – это не шутка!

– Было следствие?

– А как же! По заключению экспертизы, смерть наступила в результате неосторожного обращения с оружием. Эксперт, Джессика, тоже иногда снимала номер в этом отеле на пару часов.

– Дай догадаюсь… Новому хозяину эту историю рассказали во всех красках?

– Какой ты у меня сообразительный, солнышко! Так вот, Франсуа не только снял всю систему видеонаблюдения в номерах и, кстати, продал ее за большие деньги, он еще устроил громкий скандал, когда Джонатан… Ты знаешь Джонатана?

– Наверняка встречались, но у меня плохая память на лица и имена…

– Джонатан – здешний безопасник. Пытается следить за всеми, козлина. Так вот, когда он подкатил к Франсуа на тему понаблюдать за постояльцами, тот устроил громкий скандал и рассказал девочкам.

– После чего у Джонатана здорово мерзнет в паху последнее время?

– Какой ты умный, солнышко! Полсотни обиженных баб – страшная сила.

– Тогда я его вспомнил! Он меня вез с аэродрома и всякие гадости рассказывал про местных женщин.

– Про то, что мы здесь все озабоченные?

– Ну да, как-то так.

– А ты его спроси в следующий раз, дала ли ему хоть одна из тех озабоченных? Хоть разок?

– Я так понимаю, что нет?

– Слушай, Влад, слушай и запоминай. И всем расскажи, кто сюда поедет. Бабы говорят, что эти долбаные Ворота – они что-то такое излучают, отчего те, кто с ними рядом работает, все время хотят. Причем это касается только женщин. И держать здесь почти сплошь женский персонал – редкое издевательство, способное прийти в голову только какой-то лесбиянке. А у тех женщин, кто Ворота проходит, резко увеличивается вероятность зачатия. Вот такая, блин, занимательная демография. Но Джонатану все равно никто не дает, потому что он – козел.

Так мы и проболтали почти всю ночь. Как мне было сказано, «мужика тупо для секса найти нетрудно, а с тобой поговорить можно». Надеюсь, это комплимент…

### 7

Нет ничего ужаснее, когда тебя будит стук в дверь, а за дверью стоит противная тетка. Нет ничего приятнее, когда тебя будят поцелуем, а целует прекрасная барышня…

– Юль?

– Мне пора убегать. А у тебя как раз останется время собраться и прийти на работу вовремя.

Еще один мимолетный поцелуй, и она убегает.

Вот так. Мрачная тетка хотя бы никаких мыслей не оставила…


Прихожу на работу. Юлька за стойкой – само внимание. Образцово-показательный сотрудник. Как будто спала ночью. Мистер Воронофф получает свой ключ и плетется на третий этаж, проклиная все камеры мира, развешанные в разных помещениях и мешающие личной жизни сотрудников.

Открываю комнату, включаю компы и иду в конец коридора, где туалет и кухонька. А еще там закуток отдыха с модным названием «рекреация», где я вчера видел диванчики. Выбираю самый большой, приподнимаю за край. Терпимо. Справлюсь. Освобождаю дорогу и волоку диван к своей комнате. Редкие встречные сотрудники с удивлением наблюдают за шоу. Заметил молодого крепкого парня, попросил помочь. Вдвоем работа пошла веселее, доперли, затащили в комнату. Я поблагодарил, позвал вечером пивка попить.

Не успел освоить новую мебель, звонит телефон. Джонатан интересуется, что за интерьерный дизайн я у себя в комнате затеял. Диваном, говорю, уже обзавелся, сейчас пойду секретаршу себе поймаю посимпатичнее. Бросаю трубку и выхожу из комнаты. Сзади надрывается телефон.

Не успел дойти до лестницы – бежит. Откуда-то сверху, не сильно запыхался. Будем знать, что у тебя кабинет неподалеку. И ты там, сволочь, сидишь, хотя на звонки не отвечаешь.

– Влад, какого хрена?

– Такого! Думаешь, мне так просто без дивана в комнате бурную деятельность изображать?

– Заткнись и пошли.

Если безопасник говорит идти, как-то даже неудобно стоять. Приходим ко мне в комнату 317, я устраиваюсь с ногами на диване, Джонатан в кресле.

– Влад, зачем этот балаган?

– Ну ты же сам сказал, что чем больше народу обо мне узнают, тем раньше на меня выйдут русские шпионы. Я предлагаю устроить посреди Базы гулянье с цыганами и медведем, будем играть на балалайках и пить водку из самовара. Тогда каждая сука узнает, что я здесь сижу и жду, кому бы отдать ваши сраные фотки с ядерными боеголовками.

Еще и истерики в голос подпустил, хорошо.

– Успокойся, пожалуйста! Что тебе не нравится?

– Да все, все не нравится! И то, что я в этой вашей жопе мира фигней страдаю, когда у меня дома работы до хрена. А кроме меня, эту работу никто не сделает. И то, как здесь все плохо и неудобно. Еда паршивая, выпивка еще хуже, сидеть тесно, лежать негде! Найдите другого придурка на мое место, а меня отправьте обратно! Не хочу быть шпионом, не хочу!

Последние слова я и вовсе проорал-провизжал. Пусть эти рыцари плаща и кинжала голову поломают, как с невменяемым агентом комбинации крутить.

– Влад, успокойся, пожалуйста! Нужен тебе диван – забирай. Если нужна какая-то особая еда… Даже не знаю, здесь выбор небольшой, но как только все закончится, я обещаю – сразу отвезу тебя на аэродром – и на Остров.

– Когда эти русские шпионы уже придут?

– Откуда я знаю? Но уверен, что скоро.

Делаю вид, что успокаиваюсь. Все, что нужно, я уже понял. Был бы я им нужен на дальнюю перспективу, после вот такой истерики списали бы мигом, бо неадекватный агент никому не уперся. А раз меня утешают и успокаивают… Значит, я нужен ровно на один раз. Про дальнейшую мою судьбу никто не задумывается.

Теперь нужна какая-то мелочь, которую я затребую, мне ее дадут, и статус-кво восстановится.

– А мне обязательно здесь сидеть целый день?

– Ну, вообще-то…

– Я сегодня уйду с полдня.

– Сегодня – уйди.

– Все. Договорились.

Джонатан меня покидает. Я снова цепляю ноут к Сети, зову Димку. Тот сообщает, что попросил отпуск, через неделю они отбывают на Старую Землю. Показать родителям внучку и все такое. Ну и славненько. Надеюсь, в ближайшее время не случится ничего нехорошего, и они спокойно уедут.

Повалялся на диване, понял, что не хватает подушки и одеяла. Но тренировал силу воли, не вставал до самого обеда, а там собрался и пошел. Возвращая Юльке ключи, сказал, что сегодня уже не приду. Но завтра буду как штык.

Забавно, вторая девица за стойкой после первой моей фразы как будто обрадовалась, а после второй опять скисла. Женская дружба, она такая, да…

Не торопясь, перекусил в кафешке. Вышел наружу и задумался – а что делать-то полдня? С работы я сбежал, молодец, теперь надо развлечение найти. На море идти – рано пока, солнце еще слишком злое. Посмотрел по сторонам и увидел надпись «Арсенал» на одном из ангаров. Точно, на этой базе из всего куста самый лучший выбор оружия, мне об этом многие говорили. Арсенал так арсенал, пойдем, посмотрим.

Ну что сказать… Для фанатов стреляющего железа и всякого тактического снаряжения здесь стоило родиться. Провести всю жизнь и умереть с мыслью, что прожил не зря. Любительницы брутальных мужчин тоже не ушли бы разочарованными. Здешний кладовщик был огромным, иссиня-черным негром, представлявшимся предельно скромно – «король». То, что он при этом сидел в инвалидном кресле, только добавляло шарму.

А я… Я походил, поглядел по сторонам и заскучал. Возможно, был бы коллекционером, вопил бы от восторга перед каждым стендом. А так у меня уже все есть – лучший в мире автомат и лучший в мире пистолет. Не придумало человечество ничего лучше «калаша» и «глока».

Просто чтобы понять. Наглядно.

Я готовлю двумя ножами. Все операции на кухне я выполняю или большим, или малым ножом. И больше ничего не надо. Хотя вру, картофелечистку забыл. Но она – не нож.

Я езжу по миру со швейцарским складнем. В нем есть все, что нужно командированному. Особенно штопор.

А еще у меня есть несколько десятков абсолютно бессмысленных ножиков. Они красивые. Они острые. Они стоят приличных денег. Но они абсолютно бесполезны. Потому что все, что нужно делать ножом, я могу сделать первыми тремя.

Был бы самураем, пользовался бы парой мечей. Просто больше неудобно носить. И нельзя использовать.

Так и с огнестрелом. Я не воюю с танками или самолетами. Мне не нужно уничтожать города или авианосцы. Просто иногда надо наделать дырок в разных нехороших людях. А для этого вполне достаточно «калаша» и «глока».

Я так думаю. Хотя…

– Можно посмотреть?

– Смотрите.

Общаясь с женщинами, живущими возле Ворот, почему-то хочется купить пушку побольше. Беру с полки пистолет размером с ноутбук. Угу, он и весом как ноутбук. Кладу обратно. У меня не настолько упало самомнение.

Негр с интересом наблюдает за мной. Заметил, что я вернул бандуру на место, улыбнулся.

– Дезерт Игл под сорок четвертый магнум. Пользуется бешеным спросом, несмотря на цену. Не успеваем возить.

– Пистолет агента Смита?

– Наверно. Ты не первый, кто такое говорит.

– А есть у вас «глок»?

– Какой?

– Под 9х19.

– Есть, как не быть. Длинный, стандартный, компактный?

Я засмеялся почему-то:

– Длинный.

– Два ряда вперед, третья полка снизу.

И точно, в ящике лежали близнецы того пистолета, что мне достался по итогам пиратского нападения на Остров. Новые, в консервационной смазке.

– В комплекте четыре магазина. Если нужны запасные, на том же стеллаже верхняя полка.

Я радостно приволок к прилавку пистолет, магазины, несколько коробок патронов и поясную кобуру. А еще бурую камуфляжную панаму, под цвет здешней растительности. Уж больно здесь, на материке, солнышко злое. И был мыслями уже где-то на стрельбище, когда негр вернул мне АйДи.

– Скажите, сэр, а вы можете оплатить покупку наличными?

– Могу, наверно, а в чем проблема?

– Понимаете, сэр, ваш АйДи стоит у нас в стоп-листе.

– Но я только что расплачивался за обед!

– Дело в том, что у нас свой стоп-лист. Такое впечатление, что там не хотят, чтобы вы покупали на Базе оружие.

Он ткнул своим огромным черным пальцем наверх.

– Очень жаль. Извините за беспокойство.

– Вы не поняли, сэр. Если вы оплачиваете наличными, я не вижу ваш АйДи.

– А у вас не будет проблем?

– Ты можешь представить себе бо́льшую проблему? – Он похлопал по своему инвалидному креслу. – Вот и я не могу. А за тебя, считай, словечко замолвил Том Льюис. Забегал сорванец на днях, рассказал, как вы гоняли бандитов на Острове. Его мнение мне важнее всех этих дурацких стоплистов.

Вот так. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Спасибо, сэр.

– Спасибо недостаточно. Доставай наличные.

Я залез в карман, задумчиво посмотрел на тощую стопку местных пластиковых банкнот и вздохнул. Настолько привык на Острове расплачиваться АйДи, что наличных с собой почти не ношу. А до здешнего отделения банка идти через всю Базу, и не факт, что там я тоже не окажусь в каком-нибудь стоп-листе. Опять же, жарко и лень. Хрен с ним, проживу пару дней без пистолета. Тем более точно такой же длинный «глок», трофейный, валяется где-то у Лили.

# Примечания

1

Игра слов. Эпоксидный клей состоит из двух компонентов – эпоксидной смолы (epoxy resin) и отвердителя (hardener agent). Остроты добавляет то, что обычно смолы требуется значительно больше, чем отвердителя.