Старик и прошлое

С опущенной головой он стоял напротив яркого степного солнца. Старая палочка и мысли не позволяли смириться с тем, что есть сейчас. Он отказывался верить, что исход настолько близок. Его запах он ощущал каждое утро, которое перестало быть для него добрым однажды.

Старик смотрел на ее портрет и щурился, будто перестаёт узнавать женщину, которую полюбил однажды. Любовь, тоска, страх – его колесо человеческих чувств крутилось с привычной для него скоростью.

Он подошёл ближе, провёл рукой по портрету и закрыл глаза. Вокруг замерли даже птицы.

Военное время позади, позади и проблемы. Он молод, вся жизнь впереди. Ее руки опускаются ему на плечо, с нежностью и трепетом. Они парят на встречу будущему.

Он поддерживает ее за локоть, они идут по перрону, который заполонили толпы желающих покинуть землю безнадежности и нищеты.

Спешить не надо. Она слишком дорога ему, как и их будущее, не так давно зародившееся в ней.

Два чемодана – вся жизнь поместилась туда, запечатанная бережно на замок. Что дальше?

Глубокий сон и просторные степи возможностей. Новая квартира, молодые соседи и морская дорога за окном. Вот уже новый день, и он спешит на заработки, толкаясь в тесном автобусе. Дела наладились, есть что делать и куда идти дальше.

Первое счастье уже ползает и зовёт его, пускай неосознанно, но с глубокой надеждой для него. Она такая молодая, вызывает желание, обволакивает его мир.

Трудно поверить в прискорбную новость. В январский морозный вечер с бутылкой водки надежды утопали в градусах, всё представлялось не так. Первый раз в жизни соленые слезы прокатились по его лицу, сломав веру в себя. Она бледная, закрывает дверь перед лицом, впадая в депрессию чувств, забывая поделиться с ним. Выкидыш подрывает нажитое и такое привычное в их любви, заставляя его совокупляться с горючим каждый вечер.

Последующие будничные реалии убивают их былую романтику, превращая ее в повседневность.

– Моя нежная, родная Верочка, – что с тобой происходит?

Молчание убивает, дверь захлопывается, захлопывается и ее мир.

Каждый вечер их жизнь скрашивает ящик чужих мыслей, зашивая былой след их глубины. Она чувствует это, но боится признаться, прежде всего самой себе.

Гормоны, психологический сбой и новая беременность, создают искусственное дыхание их чувствам. И кажется мир наполнен, тем чем он желал, тогда.

И вот стеклянный стакан пролетает мимо ее светлой головы, страх наполняет все мягкое и ранимое нутро. Его храп и ее одиночество сдавливают горло, автоматически сокращая годы ее жизни.

Больничная палата, ее пожилые и нежные глаза теперь смотрят на единственную внучку, а его руки дотрагиваются до нее. Она старается не реагировать. Он забывает о том, что было сделано. Никто не виноват, просто однажды двое перестали слышать друг друга, полностью отключив ум от реальности, полагаясь на искусственно созданные мысли.

Двое детей и тринадцатилетняя внучка не могли не радовать. Он шутил, мечтая отвлечь ее от смерти, стоявшей за дверью. Сложно поверить, но не поверить – невозможно.

Утренний звонок переворачивает мою жизнь. Я стою в коридоре, мама суетится, а папа поддаётся настроению. И вот мы все в одной машине сливаемся с тишиной и мамиными слезами. Пока мне тяжело осознать, но я пытаюсь. Чувствую, как сжимается сердце от происходящего. Кусок земли принимает тело бабушки навсегда, слезы деда провожают ее в последний путь.

Его первая ночь одиночества. Холодная постель. Первое утро без неё. А что потом?

Деменция и отрочество. Смерть единственного сына. Осознание ненужности и ожидание.

Слезы хлынули по моим щекам, я подошла к нему ближе и внимательно посмотрела в эти родные, кристально-голубые глаза, впитав в себя все переживание.

Могильная доска не отражали ничего былого, что я ощущала от прикосновений бабушки. Но, это было неважно. Она осталась в наших сердцах навсегда, на одной мертвой территории с родным сыном и тайнами, которые она скрывала за сорокатрёхлетнюю совместную жизнь с дедушкой.

Я поцеловала его на прощанье. Понимая, как бесценно мгновение жизни, с которой он скоро расстанется, как и все мы когда-то.

Фразерство и ложь

Морщинистые руки хватаются за ручку толстой чашки, давно пожелтевшей от крепкого кофе. Во рту – толстая сигарета, которую она – каждое утро – поглощает с небывалой жадностью. На ее хрупких, но еще упругих плечах болтается шуба, годов 90-х, пострадавшая от времени, как и она сама. Она смотрит вдаль, на раннее солнышко, которое так редко греет тело и мысли. И все было бы прекрасно, если бы не упущенное…

Мысли уже не «генерируют» радость, не «программируют» на успех. Искренний смех давным-давно позабылся. Смех, который рождается вместе с нами – так естественно, и умирает в процессе «вечной утопии», так быстро и искусственно.

Она прошла в темную гостиную, заставленную «прошлым». Подарки от поклонников, столы из мрамора, антикварная мебель и тишина, вызывающая рвоту. Телефон давно не звонит, а мобильного у нее нет: она не привыкла отвлекаться на современную инстаграмную моду, на пустоту, обрамленную в фильтры. Каждый миг она «проживала» воспоминаниями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.