Марина Серова
Главный принцип гадания

Глава 1

– Боже мой! Ну почему этот чертов телефон звонит всегда так не вовремя?

Не открывая глаз, я нащупала рукой трубку, несколько раз кашлянула, чтобы прочистить горло, и, несмотря на всю мою ненависть к ранним телефонным звонкам, промурлыкала в трубку почти ласково:

– Алло.

– Здравствуйте.

Приятный баритон уверенного в себе мужчины.

– Здравствуйте.

– Мне хотелось бы поговорить с госпожой Ивановой.

Обладатель баритона, несомненно, вежлив, воспитан и, наверное, неплохо образован. Лет ему, но это примерно, больше тридцати, но меньше сорока.

– Я вас внимательно слушаю.

– Я позволил себе побеспокоить вас по рекомендации хорошо вам известного Анатолия Марковича…

– Рабиновича? – уточнила я, дабы избежать возможных недоразумений.

– Именно. Мы с ним давние знакомые. Он отец моего школьного товарища, и недавно я услышал от него рассказ о том, как вы ему здорово помогли, когда…

– Да, да, – прервала я собеседника, – я помню этот случай. Чем же я могу помочь вам?

Случай этот заключался в том, что старику Рабиновичу, крупному оптовому торговцу стройматериалами, я дала пару советов, неукоснительно следуя которым, он сумел избежать финансовой ловушки, подстроенной ему партнерами по бизнесу, что позволило ему не только сохранить около десяти миллионов долларов, но и еще пяток заработать.

Мой гонорар тогда был достаточно велик, чтобы без всяких гаданий понять: с этим человеком можно иметь дело.

Хотелось бы верить, что этот принцип распространяется и на третьих лиц, обращающихся ко мне по его рекомендации.

Но это мы уточним чуть позже. А пока, после секундной заминки, немного грустный, но приятный баритон произнес:

– Наверное, я должен представиться. Зовут меня Игорь Семенович. Фамилия Снегирев. У меня проблема очень деликатного свойства, и, если бы вы были настолько любезны, что согласились мне помочь, то я предпочел бы изложить ее при личной встрече.

Резонно. Наверное, придется встретиться. Но сначала надо подготовиться, причем как физически, так и морально.

– Я готова с вами встретиться, но сначала должна уточнить свой распорядок дня. Вам можно будет перезвонить примерно через час?

– Да, да, разумеется, я буду у себя в офисе. Запишите, пожалуйста, номера телефонов, первый – мой личный мобильный, второй – секретаря.

Записывать их я, конечно, не стала, да и, согласитесь, трудно писать с закрытыми глазами. Но с моей феноменальной памятью это и необязательно.

Глаза все равно открывать пришлось.

Первый же взгляд, брошенный на стенные часы, позволил установить, что время не слишком раннее, половина одиннадцатого, но, учитывая, что вернулась я домой с одной веселой вечеринки в четыре утра, можно было бы еще поспать. Но, видно, не судьба, а в судьбу я верю.

Да и как мне в нее не верить, если именно предсказание судьбы по картам, костям и многими другими способами является моим основным средством зарабатывать на жизнь? А зарабатываю я, признаться, немало. Но не надо думать, что я обыкновенная гадалка. Хотя и гадалки иногда неплохо зарабатывают, но гадалку могут и побить, народ у нас грубоватый и вспыльчивый. С этим необходимо считаться.

Как, впрочем, и с тем, что гадание не дает стопроцентного результата. Оно только указывает наиболее вероятное направление развития событий.

Вот, например, чем отличается человек, впервые посетивший ипподром, от завсегдатая и знатока конного спорта? Для первого все лошади и наездники одинаково незнакомы, и он делает ставку наудачу. Может он при этом выиграть? Конечно, может, но скорее всего проиграет.

А знаток сделает ставку с максимальной вероятностью выигрыша. Может он проиграть? Конечно, может – в одиночном заезде. А к концу дня обычно выясняется, что новичок все просадил, а знаток ведет друзей в ресторан ужинать с шампанским.

Так и с гаданием. Качественное гадание способно в какой-то степени заменить конкретные знания, но, разумеется, не дает (как, впрочем, и знания) гарантии в правильности принимаемого решения.

Поэтому гадалка всегда рискует пасть жертвой ярости обманутого клиента. Профессиональный риск.

Я же – частный детектив и гадаю только для одного-единственного клиента – самой себя. Согласитесь, что в этом случае конфликт между гадалкой и ее клиентом не может принимать чрезмерно драматической формы.

Вы не верите в эффективность гадания как метода расследования? Напрасно. Весь опыт моей жизни, а мне, слава Богу, уже целых двадцать шесть лет, говорит об обратном.

Посудите сами. Жизнь любого дееспособного человека можно представить как череду последовательно принимаемых альтернативных решений. Идти сегодня в гости или не идти, жениться или не жениться, продать машину или пока поездить, дать в морду своему начальнику немедленно или подождать еще денек и т. д. и т. п.

Решение может быть правильным либо неправильным. Какое оно, выясняется по прошествии некоторого времени, когда изменить что-либо уже поздно и остается только пожинать плоды.

Если человек принимает правильные решения в сорока семи – пятидесяти трех случаях из ста – это средний, довольный жизнью человек.

Если процент правильных решений пятьдесят три – шестьдесят, это процветающий человек, очень богатый и занимающий заметное положение в обществе.

Шестьдесят – шестьдесят пять процентов правильных решений позволяют человеку занимать высокие посты в правительстве, быть финансовым магнатом и влиять на судьбы мира.

Более шестидесяти пяти процентов правильных решений не принимает никто!

Соответственно выглядит и нижняя часть таблицы. Люди, именуемые бомжами, – это представители той злополучной части населения, у которой неправильный выбор зашкаливает за шестьдесят процентов.

В качестве доказательства приведу простой и близкий мне пример.

У меня есть тетя, которая долгое время была в своей семье неиссякаемым источником несчастий.

Помимо невезучести, Бог наградил ее энергией и неуемной жаждой деятельности, что значительно усугубляло приносимый ею ущерб. Она покупала и продавала дачи, меняла квартиры, устраивала своих детей в различные престижные школы и секции и тем самым, несмотря на то что ее муж неплохо зарабатывал, а дети были неглупые и добрые ребята, довела семью до полной нищеты и крайней взаимной озлобленности.

Не знаю, чем бы это закончилось, если бы лет десять тому назад мне не пришла в голову поистине счастливая мысль, с которой я и обратилась к тетиному мужу.

А мысль заключалась в следующем: перед принятием любого более-менее важного решения необходимо обязательно посоветоваться с тетей, а затем сделать все наоборот.

Не прошло и года, как жизнь моих родственников разительно переменилась. Сейчас это одно из самых преуспевающих в городе семейств. Дома тетю буквально носят на руках.

Иногда и я пользуюсь ее советами. Это мое самое верное средство гадания. Жаль только, что круг его использования ограничен главным образом личными проблемами.

Не буду же я спрашивать тетю, например, стоит ли коммерсанту А покупать эшелон повидла у подозрительного коммерсанта Б? Тетя может обидеться.

А теперь представьте себе, что человек из нижней части таблицы с уровнем верных решений тридцать пять – сорок процентов перед тем, как что-нибудь предпринять, просто бросит монетку. Орел-решка – а это самый простой и доступный способ гадания.

Согласно теории вероятности, он сразу перейдет в категорию пятидесяти процентов правильных решений и резко повысит свой социальный статус.

Что же там говорить о более сложных и совершенных методах гадания?

История с моей тетей позволяет сделать еще один важный вывод: невезучесть так же, как везучесть, есть Божий дар, только нужно уметь им пользоваться.

Если и теперь я вас не убедила в эффективности гадания как средства повышения собственного благосостояния, то вы очень консервативный человек.

Или очень везучий.

Вследствие отмеченной ранее ограниченности диапазона тети как средства гадания мне приходится в повседневной деятельности использовать другие методы.

Одним из самых любимых и наиболее часто используемых мной в последнее время является метод гадания по книге Федосеева «Числа и судьбы».

Суть его состоит в том, что вы бросаете три двенадцатисторонние кости, на каждой из сторон которых нанесены цифры. На первой – от одного до двенадцати, на второй – от тринадцати до двадцати пяти и на третьей – от двадцати шести до тридцати восьми. Получаете комбинацию трех чисел. Например: шестнадцать плюс двадцать семь, плюс десять.

В первом томе книги (всего их два) находим нужную комбинацию и читаем:

«Эти числа предвещают Вам успешное преодоление трудностей и исполнение желаний. Хотите быть бережливой, остерегайтесь не столько расточительства, сколько скупости, а лучше всего быть экономной».

Поскольку конкретного вопроса судьбе я не задавала, то и ответ такой неконкретный. Но совет неплохой.

Хотя обычно в книгу мне заглядывать не приходится – с памятью у меня дела обстоят нормально.

А вообще, главное в гадании – правильно сформулировать вопрос, от ответа на который зависит успех вашего дела.

Вот, например, перед тем, как решить встретиться или нет с господином Снегиревым, я, пожалуй, брошу свои магические кости.

Я достала из замшевого мешочка три кости, сделанные по специальному заказу, и бросила их на столик:

13 + 29 + 4.

В книги мне заглядывать не надо, я выучила их наизусть.

Задача не из легких даже при моей очень хорошей памяти, но, поверьте, дело того стоит. С моей хлопотной работой далеко не всегда возможно держать их под рукой.

Итак:

«При достижении поставленной цели столкнетесь со множеством ошеломляющих событий».

Что ж, ошеломляющими событиями меня не удивишь, главное, что цель достижима, значит, будем встречаться с господином Снегиревым.

* * *

Офис Снегирева занимал часть третьего этажа престижного здания в центре города на Московской улице. В остальной части этажа размещался Государственный комитет по управлению имуществом. Очень солидное соседство.

Секретарша Снегирева, довольно миловидная блондинка лет двадцати, слегка злоупотребляющая косметикой и пирожными, вопросительно подняла серые глаза при моем появлении.

– Добрый день, меня зовут Татьяна Иванова, – представилась я.

Секретарша скептически оглядела меня с головы до ног, потом в обратной последовательности и, видимо, не испытав восторга от увиденного, лениво буркнула:

– Проходите, Игорь Семенович вас ждет.

Уж не знаю, что ей не понравилось в моей внешности. Оделась я в строгий деловой костюм, хотя и с довольно короткой юбкой, чуть выше колен.

У этого костюма имеется одна особенность, проявляющаяся, как правило, при сидении в мягких низких креслах: юбка поднимается так высоко, что некоторые собеседники мужского пола теряют нить делового разговора.

Если я хотела усилить эффект, то забрасывала ногу на ногу. Но это очень сильнодействующее средство. На самый крайний случай.

Снегирев поднялся и сделал несколько шагов мне навстречу.

Он оказался довольно симпатичным господином. Лет ему около тридцати двух – тридцати четырех, волосы темно-русые, почти как у меня, глаза голубые, лицо волевое, но при улыбке доброе, ростом чуть повыше, чем я на шпильках, значит, что-то около ста восьмидесяти сантиметров.

Если он не женат, то я начинаю понимать его секретаршу. Да если и женат, тоже.

Пол довольно просторного кабинета был покрыт ворсистым ковром, стоимость которого, по моим оценкам, значительно превышала цену любого автомобиля производства Волжского автогиганта.

У окна стоял письменный стол хозяина, заваленный бумагами. Под прямым углом к нему примыкал небольшой стол для совещаний.

В углу стоял компактный комплект роскошной кожаной мягкой мебели.

Стеллаж с книгами и множество горшков с цветами довершали интерьер кабинета.

Как говорится, скромненько, но со вкусом.

Хозяин радушно пригласил меня сесть на один из стульев рядом с его столом и занял свое место.

– Итак, Татьяна?.. – он запнулся, вопросительно поглядев на меня.

– Вообще-то, Александровна, но лучше просто Таня.

– Прекрасно, а меня, как вы уже знаете, зовут Игорем. Суть моего дела заключается в следующем…

Он немного замялся, видимо пытаясь выстроить первые фразы. Обычно так ведут себя люди, которые еще никому не излагали ни устно, ни письменно данную версию рассказа. Так что, скорее всего, я буду его первой слушательницей. И это неплохо.

– Даже не знаю, с чего начать, – неожиданно признался он, грустно улыбнувшись.

– С чего бы вы ни начали, все равно это будет середина. Так что валяйте откуда угодно.

– Хорошо. Итак, я и мой друг Юра Субботин три года назад организовали нашу фирму.

Начинали как научно-внедренческое предприятие. Мы с Юрой окончили физический факультет университета и за эти годы побывали в разных передрягах. То удавалось неплохо заработать, то жутко прогорали и постепенно поняли, что наука в России сейчас никому не нужна. В конце концов мы пришли к тому, что стали торговать зерном. Нашли, так сказать, свою экономическую нишу и начали неплохо зарабатывать.

При этом у нас само собой сложилось некоторое разделение труда. Дело в том, что Юра был очень веселым, общительным, легким на подъем человеком…

– Простите, вы сказали «был»?

– Да, именно был, теперь его нет в живых, – грустно подтвердил Игорь, – к этому я и веду свой рассказ.

– Простите, что я вас перебила.

– Это неважно, задавайте вопросы, прошу вас, когда сочтете нужным. В конце концов, главное, чтобы вы все правильно поняли.

Я кивнула головой, и он продолжил свой печальный рассказ:

– Так вот, Юра очень легко сходился с людьми и любил попутешествовать. Я же скорее домосед и нелюдим, со склонностью к аналитической деятельности. Поэтому Юра занимался налаживанием контактов с партнерами, а я анализировал состояние рынка и, как правило, принимал решения, которые Юра, со свойственной ему энергичностью, проводил в жизнь.

Одним из наших главных партнеров является довольно крупная казахская фирма «Трансазия», главная контора которой находится в Алма-Ате, а филиалы разбросаны по всему Казахстану. Юра часто бывал там, главным образом в Алма-Ате, но заезжал и в филиалы.

Последний раз он поехал в Алма-Ату три недели назад и исчез.

В «Трансазии» его ждали и, когда он не прибыл в назначенный срок, заволновались…

– Простите, я вас перебью. Каким образом он собирался добраться до места?

– Поездом, Москва – Алма-Ата.

– Там его должны были встретить?

– Нет. Он много раз там бывал, дорогу знал, а излишней помпы Юра не выносил.

– Значит, на фирме не знали, приехал он в Алма-Ату или нет?

– Сначала не знали, а потом…

– Хорошо, продолжайте ваш рассказ.

– Ну вот, они стали звонить сюда. Я подтвердил, что Юра уехал вовремя. Они начали поиски, подняли на ноги милицию, но все было бесполезно. Юра как в воду канул. Так прошла неделя. Поверьте, это была самая ужасная неделя в моей жизни.

– Я верю. Видимо, ваш друг был очень вам дорог.

– Я начал понимать это только тогда, когда его не стало.

Он замолчал. Было видно, что ему трудно говорить.

Признаться, я не ожидала подобной сентиментальности от такой «акулы капитализма», каковой он мне первоначально показался.

– Так что же произошло через неделю? – спросила я после секундной паузы.

– Через неделю труп Юры обнаружили где-то на окраинном пустыре Алма-Аты. Экспертиза установила, что смерть наступила за несколько часов до того, как его нашли, вследствие передозировки наркотика. Все вены на руках были в следах уколов.

Официальная версия местной милиции такова: Юра был заядлым наркоманом, по приезде в Алма-Ату он попал в один из местных притонов, где и провел всю неделю в наркотическом дурмане, благо деньги на это у него с собой были. Затем, стремясь усилить удовольствие от наркотика, превысил дозу и умер.

Хозяева притона, чтобы избежать неприятностей, тайно вывезли тело на пустырь и бросили его.

Притон искать – дело безнадежное, их там развелось как грибов после дождя, да никому это и не надо, вроде он сам и виноват. Дело закрыли, тело мы перевезли сюда и похоронили. Вот и вся история.

Он замолчал, вопросительно посмотрев на меня.

– Вы не сказали самого главного, был ваш друг наркоманом или нет?

– Ни в малейшей степени! – твердо ответил Игорь. – Я не стал бы вас беспокоить в этом случае.

– Милиция допрашивала проводников вагона, в котором он уехал?

– Да, алма-атинская милиция их допрашивала, но проводники его не запомнили. В дороге никаких эксцессов не происходило.

– У вас есть какая-либо версия, объясняющая происшедшее?

– Никакой. Признаться, я в полном недоумении.

– Пока что и я тоже. Но давайте окончательно уточним позиции. Что вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы вы провели расследование и прояснили мне это дело. Сможете?

– Я могу попытаться. Стопроцентной гарантии, вы сами должны понимать, вам никто в таком деле не даст.

– Я понимаю.

– Чтобы дать вам окончательный ответ, я должна подумать. Но до этого мы должны согласовать условия. Прежде всего финансовые. Свои услуги я оцениваю достаточно высоко.

– Сколько?

– Двести долларов в сутки плюс текущие расходы.

– Согласен. Когда будет ответ?

– Сегодня вечером.

– Я буду ждать вашего звонка. В любое время дня и ночи.

– Я позвоню сегодня вечером до восьми часов.

Я встала, давая понять, что визит окончен.

Игорь проводил меня до выхода из приемной.

При этом я сильно опасалась, что гневный взгляд его секретарши прожжет мне в юбке дыру до самой задницы.

Глава 2

Я вернулась домой, разделась и встала под душ. Для конца сентября погода стояла на редкость теплая, даже жаркая.

Нежась под прохладными струями, я пыталась решить: браться мне за это расследование или нет.

С одной стороны, можно неплохо заработать. С другой – дело ожидается хлопотное, придется много ездить, а деньги у меня пока есть. Можно и отдохнуть. Но, опять же, денег никогда не бывает слишком много.

Словом, типичная ситуация для бросания костей.

Я надела халат, подошла к столику, где лежала моя сумочка, и достала замшевый мешочек.

Сухой стук костей о дубовую поверхность – и вот передо мной магический набор чисел:

14 + 12 + 33.

Ну, что там вещает книга? А вот что:

«Ваших детей ждут большие удачи, успехи в разнообразных сферах. Вполне естественно, это принесет Вам огромную радость, Вы станете ими гордиться».

Просто замечательно! Как приятно сознавать, что впереди меня ждет «огромная радость».

И как, должно быть, счастлива мать, которая может гордиться своими детьми. Прямо гора с плеч. Смущает только одно обстоятельство. Весьма незначительное, просто пустяк. Даже и не пустяк, а так, пустячок, мелочь, но все-таки. Дело в том, что детей у меня нет и в ближайшие девять месяцев не предвидится.

И что мне делать с «акулой капитализма»? Браться за дело или нет? Как это все понимать? Может быть, это намек на то, что мне пора заняться деторождением?

Тогда при чем здесь Снегирев? Он-то предлагает мне совсем иное занятие. Хотя одно может плавно перейти в другое, было бы желание. Но для этого надо соглашаться. Хорошо, буду воспринимать гадание именно так, хотя все это весьма туманно, весьма.

Тем не менее я решительно сняла трубку и набрала номер Снегирева.

Я сообщила ему, что согласна на него работать, и мы условились встретиться у него в офисе следующим утром.

Мне показалось, что его плохо скрываемая радость по поводу моего согласия несколько превышает разумные пределы. А ведь я еще даже не садилась в кресло.

* * *

В офис Снегирева я пришла в том же костюме, что и накануне.

Во взгляде секретарши, ее, кстати, звали Анжела, я прочла вызов на битву и готовность сражаться до конца. Удвоенное по сравнению со вчерашним количество косметики на ее миловидном лице означало, наверное, первый залп в этом невидимом миру сражении.

Снегирев встретил меня на три шага ближе к двери, чем вчера.

– Здравствуйте, Танечка, можно мне вас так называть?

– Валяйте, – великодушно разрешила я.

– Спасибо, я ужасно рад, что вы любезно согласились взяться за это дело. Что в данный момент от меня конкретно требуется?

Во время этого разговора мы продолжали стоять посреди кабинета.

– Для начала я хочу задать вам несколько вопросов, и желательно сделать это сидя, если вы, конечно, не возражаете.

Он хлопнул себя ладонью по лбу и, нежно взяв меня под локоть, проводил до кресла рядом со столиком в углу кабинета.

Когда я села в кресло, скромно придерживая юбку руками, случилось то, что и должно было случиться: кресло с легким кожаным скрипом приняло меня в свои мягкие объятия, а юбка, игнорируя мои усилия, поднялась на должную высоту.

Снегирев, как воспитанный человек, разумеется, не уставился на мои ноги, разинув рот. Он даже отвернулся немного, делая вид, что разглядывает какие-то бумаги на столике, но его глаза явно косили в мою сторону, а едва заметный румянец, тронувший его скулы, указывал на то, что увиденное произвело ожидаемое впечатление.

– Для начала я хотела узнать семейное положение вашего покойного друга.

– Что, что? – как бы очнувшись, переспросил Снегирев.

– Я спросила, был ли женат ваш покойный приятель, – терпеливо повторила я вопрос.

– Да, у него осталась жена и двое детей.

– А вы?

Вопрос был исключительно личный, и если бы Снегирев спросил, почему это меня, собственно, интересует, то он поставил бы меня в затруднительное положение. Но он не спросил.

– Холост, – последовал его мгновенный ответ.

– Это хорошо, – машинально пробормотала я себе под нос.

– Что вы сказали? – заинтересовался Снегирев.

– Я говорю, что хорошо бы поговорить с его женой. Может быть, у нее есть какие-либо соображения по поводу таинственного исчезновения и последующей гибели ее мужа?

– Вряд ли, – скептически пожал плечами мой собеседник. – Я неоднократно беседовал с ней на эту тему, но она знает о его тамошней деятельности еще меньше, чем я. И это естественно. Кроме бизнеса, он там ничем и не занимался, а ее это мало интересовало.

– Он составлял какие-либо отчеты о своих командировках?

– Только финансовые, для бухгалтерии. Дела мы обсуждали устно.

– Можно мне ознакомиться с финансовыми отчетами за последние, скажем, полгода?

– Пожалуйста, все наши службы получат указания оказывать вам всяческое содействие.

– Спасибо. Как вы думаете, мог ваш компаньон иметь там какие-то дела тайно от вас? Мог он пытаться подзаработать как-нибудь, ну, допустим, на транспортировке наркотиков?

– Абсолютно исключено, – твердо ответил Снегирев, укоризненно покачивая головой, – я вам уже говорил, что в делах мы очень удачно дополняли друг друга, ни ему, ни мне и в голову бы не пришло затевать что-то, не посоветовавшись с компаньоном. Да и зачем? Чтобы не делиться барышом? Это просто жлобство, а Юра жлобом не был, уж это точно. Кроме того, люди мы, на данный момент, далеко не бедные, чего же ради ему затевать какую-то авантюру? Мы и так в последнее время зарабатывали больше, чем успевали тратить за недостатком свободного времени. Нет, все это просто исключено. – Возможно. А с местной милицией вы имели какие-либо контакты по этому поводу?

– Приходил ко мне один капитан из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Им прислали запрос из алма-атинской милиции, интересовались, как я понял, нет ли у них информации на Юру. У них, разумеется, ничего не было, вот он и приходил, расспрашивал, но, по-моему, больше для проформы.

– Кто именно, не помните?

– Мне кажется, у Анжелы записаны его координаты, давайте спросим. Кстати, не хотите ли выпить чашечку кофе?

– Спасибо, не откажусь.

Снегирев нажал какую-то кнопку, и на пороге мгновенно возникла Анжела.

У меня было такое впечатление, что она стояла прямо за дверью.

Снегирев, должно быть, тоже подумал об этом, удивленно повел бровями и сухо произнес:

– Анжела, найдите, пожалуйста, координаты капитана из милиции, который приходил на той неделе, и принесите нам по чашке кофе.

– Хорошо, Игорь Семенович. Это все? – сладким голосом произнесла Анжела.

– Пока все.

Анжела плавно, как теплоход, развернулась и удалилась, покачивая бедрами. Платье на ней было размера на два меньше, чем следовало бы.

Надо отдать должное, ее фигура, хотя и несколько полноватая, была хороша, очевидно, все съеденные ею пирожные отложились именно там, где надо.

Чтобы отвлечь внимание Снегирева от отплывающего красавца теплохода, я положила ногу на ногу.

Судя по скосившемуся взгляду и возобновившемуся румянцу на лице, мой маневр не остался без внимания.

– Игорь, вы можете выделить мне в вашей конторе какой-нибудь уголок для работы с бумагами?

– Конечно! Можно поставить стол в моем кабинете, – с энтузиазмом предложил он.

– Не стоит, полагаю. Я буду мешать вам, вы – мне.

– Как хотите. Есть свободный стол в бухгалтерии.

Он выглядел обиженным.

– Замечательно, это, как мне кажется, оптимальный вариант, – ответила я, демонстрируя улыбку – зубов на двадцать шесть.

Он просто не мог не улыбнуться в ответ, а это означало, что мир восстановлен.

Без стука отворилась дверь, и возникла Анжела с подносом в руках.

При виде моей позы и счастливо улыбающегося шефа она едва не выронила поднос, но, к счастью, вовремя взяла себя в руки. По ее взгляду можно было понять, что сражение я выиграла, но война еще далеко не закончена.

На подносе, кроме двух чашек кофе и корзиночки с печеньями, лежала карточка с фамилией и телефоном.

«Кирсанов Владимир Сергеевич», – прочитала я, взяв карточку.

Отлично! В отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, насколько мне было известно, несколько сотрудников имели капитанский чин, но хорошо знакома я была именно с Володькой Кирсановым. Мы познакомились еще в юридическом институте. Я тогда училась на первом курсе, а он на четвертом, но девочки, как известно, взрослеют быстрее. Подробности я опускаю, как не относящиеся к сути дела.

Выпив кофе с печеньями, я перебралась в бухгалтерию.

* * *

Сев за отведенный мне стол, я пододвинула телефон и набрала номер Кирсанова или, как его звали в юности, Кири. Вскоре в трубке послышался знакомый голос:

– Капитан Кирсанов слушает.

– Здравствуй, Владимир Сергеевич.

– Здравствуйте, – осторожно ответил он. Значит, не узнал. Немудрено – мы не виделись лет пять.

– Тебя беспокоит Татьяна Иванова. Не забыл еще?

– Танечка! Сколько лет, сколько зим! Как же тебя забудешь? Это совершенно невозможно!

– Слушай, Киря, я ведь к тебе по делу.

– Очень жаль, а что за дело?

– Знаешь, я теперь занимаюсь частным сыском…

– Я так и знал, что ты отмочишь нечто подобное.

– Киря, не перебивай, пожалуйста.

– Извини, не буду.

– Так вот, я сейчас работаю на Снегирева, друга некоего Субботина, погибшего недавно в Казахстане. Мне сказали, что ты занимался этим делом. Это правда?

– Правда, но только отчасти. Дела никакого не было, по крайней мере у нас. Ведь погиб-то он в Казахстане, то есть за границей. Просто они прислали официальный запрос на Субботина. Мы ответили, что нет, не был, не привлекался, вот и все.

– А сам ты по этому поводу что думаешь?

– Да ничего не думаю, признаться.

– Очень жаль, придется копать с нуля.

– Я тебе сочувствую: по-моему, гиблое дело. Но если что-нибудь раскопаешь, звони. Или помощь какая понадобится, буду рад, если смогу.

– Спасибо, капитан, непременно. До свидания.

– Пока. Не пропадай.

Глава 3

Дело ясное, что дело темное. Никакой ниточки, никакой зацепочки. Что интересного можно обнаружить в финансовом отчете, я не представляла, но надо же с чего-то начать.

В бухгалтерии я прилежно просидела почти до четырех часов. Результат был практически нулевой. Тем не менее обнаружилось одно обстоятельство, если и не подозрительное, то, по меньшей мере, нуждающееся в объяснении. Объяснений в бухгалтерии не смог дать никто. Пришлось обратиться к Снегиреву.

Анжела известила о моем появлении шефа через свой настольный аппарат связи, я не знаю точно, как он называется.

Интонация ее голоса при этом была почти такая же, как в сорок первом у Левитана, когда он сообщал по радио о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз.

Процедура встречи в кабинете не претерпела изменений по сравнению с предыдущим случаем: приглашение сесть в кресло, тщетное придерживание юбки, кофе с печеньями, красавец теплоход, нога на ногу и т. д. и т. п. ко всеобщему, кроме, может быть, Анжелы, удовольствию.

Не прошло и получаса, как мы перешли к делу.

– Игорь, не могли бы вы прояснить для меня одно стpанное на первый взгляд обстоятельство. Дело в том, что за последние полгода ваш компаньон ездил в Алма-Ату одиннадцать раз…

– Не вижу здесь ничего странного, я вам говорил то же самое.

– Странно то, что из этих одиннадцати раз десять он ездил в одном и том же купейном вагоне, а из этих десяти все десять раз занимал одно и то же купе – третье.

– Все очень просто: поезд этот у нас в городе проходящий, билеты и в Москве достать трудно, а у нас – тем более. К тому же билеты продают за три часа до прибытия. Можно в таких условиях планировать солидному человеку важную деловую поездку?

– Трудновато, но какой тут выход?

– А выход нашелся, и даже очень простой! Я же говорил, что Юра был человек очень общительный, и оказалось, что какой-то его знакомый капитан служит помощником военного коменданта железнодорожной станции…

– Дальше можете не продолжать, и так все ясно. У военного коменданта есть броня именно на это самое третье купе, в этом самом десятом вагоне.

– Именно так все и было, но какое это может иметь значение?

– Может быть, и никакого, а может быть, самое непосредственное. Если бы знать заранее, что здесь имеет значение, а что не имеет, то я бы вам скорее всего и не понадобилась.

Снегирев скептически пожал плечами, но спорить не стал. И на том спасибо.

– А как же в мае случилось, что ему пришлось ехать в другом, да к тому же плацкартном, вагоне?

– Капитан был в отпуске, – лаконично пояснил Снегирев.

По едва уловимой усмешке, промелькнувшей на его красивом лице, я догадалась, какой удар нанес неведомый капитан привыкшему к комфорту господину Субботину своим внезапным отпуском.

* * *

В глубине души я и сама разделяла скепсис Снегирева по поводу плодотворности поездной версии происшедшего. Но другой у меня просто не было. Может быть, что-то удастся нащупать в Алма-Ате, но прежде чем ехать туда, следует все, что можно, прояснить здесь.

Два дня и пять плиток самарского шоколада ушло на то, чтобы с помощью диспетчеров железнодорожного вокзала выяснить следующее: скорый поезд номер семь Алма-Ата – Москва возвращается на станцию формирования (т. е. в город Алма-Ату) через пять суток после отправления. Поездная бригада десять суток отдыхает, а затем цикл повторяется.

Одна интересная деталь: судя по отмеченной выше периодичности, из десяти поездок в третьем купе десятого вагона пять, в том числе и последняя, роковая, происходили в сопровождении одной и той же поездной бригады. И эта самая бригада прибывает к нам из Алма-Аты завтра.

Учитывая легендарную коммуникабельность Субботина, мне представлялось почти невероятным, что проводники совершенно не запомнили его. Значит, милиции они соврали? Но для этого должны быть причины, и достаточно веские. Вот и надо их установить. Как, пока неясно. Ясно только, что напрямую обращаться к проводникам преждевременно.

Неплохо бы поглядеть на тех, с кем, видимо, придется иметь дело. И к этой встрече следует подготовиться.

Для начала необходимо бросить кости. Самое главное в гадании, как я уже отмечала, это правильно сформулировать вопрос. Пусть он будет звучать так:

«Что мне даст отработка версии причастности проводников к убийству?»

Бросок костей на мраморный столик вокзального буфета дал следующий результат:

15 + 28 + 8.

А это означало:

«Вы увидите все вокруг, будто сквозь некую пелену, но она скоро спадет, и мир вновь обретет для Вас ясность».

Как сформулировал классик:

«Умри, Денис, лучше не скажешь!»

Я собрала кости и решительно направилась к выходу; второй этап подготовки будет проходить у меня дома.

* * *

Скорый поезд номер семь опаздывал уже на час. Я бесцельно слонялась по перрону, каждые три минуты машинально поглядывая на часы.

Вместе со мной по перрону так же бесцельно слонялось еще десятка три встречающих, провожающих и отъезжающих. Последних было совсем немного; поезд этот не был самым удобным для поездки из нашего города в Москву.

На плече у меня висела спортивная сумка, в сумке было проделано отверстие, в которое выглядывал объектив портативной видеокамеры. Я собиралась снять на пленку процесс высадки-посадки в интересующем меня вагоне, но не была уверена, что главные действующие лица будут рады принять участие в съемках. Поэтому придется действовать скрытой камерой. Для этой цели я заранее присмотрела в здании вокзала одно симпатичное окно, напротив которого, как я установила еще вчера, как раз и останавливается пресловутый десятый вагон.

Наконец поезд прибыл. Я поспешила занять позицию в проеме облюбованного окна.

Рабочий тамбур десятого вагона остановился точнехонько напротив меня, как это и предполагалось.

Из тамбура, не торопясь, вышел проводник – невысокий невзрачный казах лет сорока пяти. Несколько человек сошли с вещами, очевидно, прибыли на место назначения; еще несколько – без вещей, выскочили в спортивных костюмах и по-спортивному же резво бросились бежать вдоль перрона, предварительно ошалело покрутив головой в разные стороны. С этими тоже все ясно – побежали в буфет, дорога дальняя. Несколько человек с вещами вошли в вагон, кто-то вышел покурить. Словом, решительно ничего необычного, а тем более подозрительного.

Когда поезд тронулся, я выключила камеру и отправилась домой совершенно разочарованная. Ничего-то я не увидела, даже через обещанную мне гаданием пелену.

* * *

Вечером я несколько раз просмотрела видеозапись, сделанную на вокзале. Качество было вполне приличное, но ничего интересного для себя я так и не обнаружила.

Тем не менее следовало подвести некоторые итоги.

Итак, на данный момент единственная зацепка, – это сомнительное заявление поездной бригады, что Субботина они якобы не помнят. Возникает вопрос: если они лгут, то что скрывается за этой ложью? Стал ли Юра случайным свидетелем какого-либо преступления и за это поплатился жизнью? Или его приняли за кого-то другого? Тогда за кого? Где он пробыл несколько дней и почему был весь исколот и накачан наркотиками?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.