Татьяна Сарбаева
Сказки и притчи для взрослых

Предисловие

Многие люди не замечают, что жизнь очень похожа на сказку.

В ней встречаются и Кощеи, которые над златом чахнут и считают себя бессмертными, и Змеи Горынычи, которые обожают сеить смуту и войны устраивать, и Бабки-Ёжки – страшные и неопрятные, вредные тётки, и богатыри, которые всех спасают, и прекрасно-лицые и добрые сердцем царевны, бывают и злые красавицы, вроде тех, что постоянно сомневаются в своей внешней привлекательности, и лешие бывают, и водяные, и русалки…

Только современные люди всё реже читают сказки, поэтому отвыкли, разучились различать положительных и отрицательных персонажей, вот от этого то и все их беды и начались!

      И все сразу побежали к психологам, на тренинги и к разным шарлатанам, называющим себя кудесниками и магами. А всего то надо – сесть и открыть книгу, да почитать сказку. В мире очень много сказок и каждая из них описывает ту или иную ситуацию.

Помните, как говориться: "Сказка – ложь, да в ней намёк: добру молодцу урок!" То есть сказка она имеет сюжет не правдоподобный, но по сути своей учит нас добру.

Сказка – урок доброты!

Читайте сказки! И всё у вас будет хорошо!

И непременно читайте сказки своим детям – только так их можно научить добру и воспитать в них прекрасные качества, развить детскую фантазию и дать малышам истинное понимание жизни: научить отличать плохое от хорошего.

Волшебное семечко

(сказка)

Однажды в холодный вьюжный февральский день постучался в хижину старика путник. Старик тот был беден, жил на краю села в самой ветхой лачуге. И всего богатства у него было – внучка да коза.

– Пусти меня переночевать! – взмолился путник.

– Куда же я тебя пущу, – ответил старик, – Сами теснимся в старом домишке, да вон коза с нами. Да и куда я тебя положу? Кроватей у нас нет. Я на лавке, да внучка на печке, да коза за печкой.

– Да, я гость не привередливый, – упрашивает его путник, – Могу и на пол на соломе лечь.

Пожалел старик путника, холодно да промозгло на улице было, действительно, не ночевать же ему зимой под открытым небом. Впустил его старик. А время к вечеру уже клонилось. Сели они ужинать.

– Только ты на нас не обижайся, – говорит старик, – Ужин у нас скромный: чёрствый сухарь, да щи с кислой капусты.

Сказал так старик, а сам внучку кличет. А внучка резво спрыгнула с печи, взяла ухват и в печь сунула, вытащила щи в глиняном горшке, горячие с пенкой, дымятся, аж, да на стол поставила.

Достал старик котомку с сухарями, вытащил несколько корок и перед гостем положил на стол, а сам чуть не плачет, и говорит:

– У нас путник, мука давно закончилась, а то бы Машенька испекла нам сейчас знатный каравай. Ты не смотри, что она у меня маленькая, зато печь мастерица!

А Машенька тем временем щи по мискам деревянным разливает, улыбается и что-то про себя напевает.

Взял гость сухарь в одну руку, а деревянную ложку в другую и давай щи хлебать, да приговаривать:

– Ай, вкусны у тебя щи, старик! Ай, да хорошая у тебя в доме хозяйка! И не беда, что маленькая, главное, что трудолюбивая, да покладистая!

Подивился старик, думает: «Что это гость такое бормочет?! В щах этих то проку что? Вода да капуста одни!» – отвечает он, – Картошка нынче плохо уродилась, а мука давно закончилась, вот и щи постные получается.

А путник, знай, своё твердит.

«Коли с голоду, так и каша из топора вкусна!» – подумал старик, а гостю ничего более не сказал, а попросил только Машеньку гостю кровать приготовить.

Забежала Машенька за печку, схватила оттуда сена охапку, да и рядом с печкой разложила, а сверху одеяльце своё стёганное бросила, всё помягче будет. А гость наелся, и уж стал глаза руками растирать, да ртом мух ловить.

Уложили они гостя спать, да и сами лучину погасили и легли: дед на лавке, тулупом накрылся, а шапку под голову положил, а внучка на печке, благо там зимой тепло, даже жарко бывает.

Утром рано дед проснулся и видит: гость уж в дорогу собирается.

– Что ж, – говорит дед, – Погода нынче скверная! Зима! Но раз тебе надо в путь, так ты и ступай с Богом!

– Спасибо вам за стол, за крышу над головой! – благодарит его путник, а сам тулуп свой уж подпоясывает.

– Экий пояс у тебя диковинный! – подивился старик, – Весь в узорах! Знать женщина хорошая тебе его расшивала! Прям как настоящие цветы и птицы на нём!

– Спасибо тебе старик! И внучке твоей передай мою благодарность! – с этими словами вытащил путник из-за своего расшитого пояса мешочек холщовый и старику подаёт.

Обрадовался старик, думает: деньги! Ан нет ошибся, открыл он мешочек, а в нём семена.

А путник ему и говорит:

– Благодарность моя не простая! Семена эти волшебные. Как снег сойдёт, да солнышко пригревать станет, посади их в землю! А лучше пусть внучка твоя посадит, у неё рука лёгкая, счастливая, – улыбнулся он да подмигнул деду.

Подивился старик, пожал плечами. Проводил он путника за околицу, а сам сел в доме на лавку и призадумался. Достал мешочек с семенами, высыпал горстку в руку и стал рассматривать их на своей сухонькой ладони. А семена все разные были. И всего их семь штук он насчитал.

Проснулась внучка, слезла с печки и у деда спрашивает, мол, где странник?

– Ушёл! – со вздохом ответил старик, – Ну и ладно! Нам то вдвоём с тобой лучше, Машенька! Всё до весны немного дотянуть осталось.

– А что это у тебя, деда, за мешочек? – спрашивает Машенька.

– А это путник нам в благодарность оставил, – говорит со вздохом дед, – Сказал, мол, весна придёт, Машенька пусть в землю посадит. Только что это за семена я не пойму! Вроде все они разные. Вот сама посмотри! – и старик протянул ей мешочек.

– И не беда, что разные! – воскликнула Машенька, – Наоборот, хорошо, значит, вырастут из них разные растения, а они в свою очередь свои семена дадут! Не грусти, деда! Весной их в землю посажу! – сказала она так и в кармашек спрятала мешочек с семенами.

* * *

Пришла весна. Снег растаял. Достал дед борону из сарая, да кобылку у соседа одолжил и стал землю пахать. А внучка за ним следом идёт и песню напевает. Вытащила она из своего передника мешочек с семенами и стала их разбрасывать по полю, а сама приговаривает:

– Из этого семечка уродись хлеб пшеничный, высокий, да колосистый, чтоб ни морозь, ни тля не брала, а Машенька с дедушкой полный амбар урожая собрала!

Кинула она второе семечко и говорит:

– Пусть растёт картошечка знатная, круглая, ровная, да опрятная. Ни жука, ни засухи, ни сорняка не знает! А кто её собирать начнёт, мешков двадцать авось наберёт!

Слушает её дед да дивится только! Думает: «Семечек то всего семь, где там целое поле засеять!»

Остановил он кобылу, да и говорит внучке:

– Машенька, старенький я стал, мне всё поле то одному тяжело вспахать, да и семян у нас с тобой немного, посади ты свои семечки здесь, как есть и посмотрим, что вырастет!

– Нет, дедушка! – отвечает Машенька, – Нужно непременно всё поле вспахать! Ведь ждёт нас урожай обильный в этом году. А коли ты устал, так ты отдохни, а я за сыном соседа нашего сбегаю, за Митенькой. Уж он молод, да силушки в нём побольше будет! Вот он нам и подсобит немного, а мы им осенью урожаем отдадим.

Сказала это и побежала Машенька за соседским сыном.

– Эх! Да какой там урожай! – только рукой махнул дед ей во след, – Ну да ладно, беги!

Вот пришёл Митенька – сын соседский, шестнадцать годков ему поди уже этой весной исполнилось. Сила в руках и в плечах его, да удаль молодецкая! Как налёг он на соху, да так ладно и пошли они по полю. А за ними Машенька идёт, да песни поёт.

Кинула она третье семечко, да говорит:

– Вырасти солнышку на радость, а нам на маслице! Как поспеешь, будут люди жать, да масло литься. А Машенька блинчиков напечёт и всех угостит!

Бросила она четвёртое семечко в землю и говорит:

– Вырасти репка большая, золотистые бока!

А над пятым прошептала:

– Эх, хорошо бы яблочка нам в сентябре отведать!

Вот и шестое семечко в землю посадила, а сама поёт:

– Дедушка мой стар, а я ещё слишком мала, чтобы такой урожай вырастить и собрать, поэтому нам понадобится помощник. Пусть из этого семечка вырастет помощник нам сильный, да крепкий, чтобы удали его на семерых хватило! – сказала Машенька это и семечко в землю бросила.

К тому времени Митенька всё их поле вспахал. Небольшой участочек у них был, и тот в низине, вода оттуда позже всего сошла, вот и пахать, да сеять они опосля других только могли.

А седьмое семечко Машенька припрятала, вдруг ещё пригодится.

Ночью дождик прошёл, как сказал дед: «К удаче это!»

На следующий день пришли они на своё поле, а там уже росточки молодые проросли сквозь землю.

Подивился дед, что так быстро.

– Так ведь ты сам сказал, что мы давно всё поле не засеивали. Земля отдыхала – сказала Машенька, – Вот и семена быстрые всходы дали.

Дошли они до дерева, что разделяло участки, смотрят: сидит под деревом паренёк, ростом не высокий, но видом важный.

– Ты кто? – спрашивает его Машенька.

– Помощник я! – отвечает он.

– А звать тебя как? – спрашивает старик, а сам только диву даётся. Ведь семечек было семь, а ростки на всём поле взошли.

– Как так? – спрашивает он у Машеньки.

– А это потому дедушка, что семена волшебные были! Вот ты, тоже тут вырос? – спрашивает она у паренька.

– Я тут родился и рос! – подтвердил паренёк, – А как меня звать не знаю. Сами придумайте! Так и будут звать!

– Дедушка, давай его назовём Никола, в честь святого Николая Угодника, ведь сегодня его день!¹ – сказала Машенька. Так и порешили.

И стал Никола у них жить, да Машеньке с дедушкой во всём по хозяйству помогать. А как пришла осень, так оказалось, что на их поле самый большой урожай собрали: и зерна, и картофеля, и репы. Ими и амбары наполнили, да ещё на базар возили для продажи. А масла то из семечек надавили поди бидонов восемь! А уж яблочками всю детвору угощали в округе, до того сладкие яблочки были!

Прослышал про ту удачу богатый купец Аркаша, да и захотел он выяснить, в чём тут дело. Поехал он на окраину села к старику и его внучке Машеньке, а чтоб не узнали, кто он, переоделся нищим бродягой.

Таким вот в виде нищего в лохмотьях встретил его Николка у изгороди.

– Устал я, далеко иду, а всё не дойду никак! Можно мне у вас переночевать? – а сам глазами повсюду рыщет, откуда, мол, у них такое везение, да урожай хороший.

Пожалели они нищего бродягу, пустили его переночевать.

Сели все вечор ужинать, а Аркаша то суп нахваливает и вдруг ненароком спрашивает: «Откуда, мол, такое чудо?»

Не увидела злого умысла в его вопросе Машенька, да всё как есть ему и рассказала, и про гостя необычного и про семь волшебных семечек.

Слушал-слушал гость, да так дивился, что весь суп мимо рта пронёс. И спрашивает он вдруг у Машеньки:

– А где же седьмое волшебное семечко? Их ведь семь было!

– А я его припрятала, – говорит Машенька, оно в маленьком горшочке за печкой лежит, часа своего ждёт, потому, как не придумала я ещё, что нам следует из него вырастить. Может, следующей весной решим. Дедушка хочет бахчу посадить, может так и сделаем.

Наступила ночь. Легли все спать. Дед на лавке, Никола на сундуке с мукой, а Машенька на печке. Нищему же Аркаше за печкой на соломе постелили. Там раньше коза жила, но с тех пор, как Никола появился они сарайку новую построили и ещё коз двух купили и одного козла. Молока и сыра у них в хозяйстве теперь было предостаточно.

Дождался Аркаша, когда все уснут крепко, а сам полез за печь, за горшочком заветным, в котором семечко волшебное припрятано. Да только темно было, и там рядом стояла сковорода с обычными жареными семечками подсолнечника. Дед любил семечки лузгать, так накануне Машенька ему целую сковородку нажарила.

Аркаша в темноте то рукой махнул, горшочек то и разбился, семечки со сковороды во все стороны посыпались. Шуму сделалось! Испугался Аркаша, схватил первое попавшееся семечко и бегом из дома. Только пятки сверкали.

Утром проснулись все и подивились, что пропал их нищий.

Машенька в печку заглянула и ахнула:

– Беспорядок какой! – догадалась она, что это был не простой нищий, и семечко волшебное он приходил украсть.

– Да только в темноте не нашёл его? Или нашёл? – недоумевала она.

Все семечки перемешались, и волшебное семечко было среди них, но как его отличить она не знала. Махнула она рукой, вздохнула и ссыпала все семечки обратно в сковородку, а черепки от разбитой посуды собрала, да на двор вынесла.

И вот пришла деду охота до семечек, взял он горсть, вышел во двор, сел на крылечко, вздохнул, да и говорит:

– Эх! Хороша жизнь! И вроде наладилось хозяйство наше с Машенькой! Да и помощник у нас появился – Никола. Теперь и мне помирать не страшно, есть на кого внучку да хозяйство своё оставить. Вот только стар я стал, разболелся! А мне бы вот хоть лет на десять помолодеть, или хоть на двадцать, а лучше на тридцать годков! Порадовался бы я ещё солнышку, да правнуков понянчил! Эх! Помирать то совсем не охота! – думает так, а сам семечки щёлкает. И так получилось, что среди них то волшебное семечко было. Не заметил дед, как его проглотил.

Проснулся он на следующее утро, и чувствует, силы в нём будто прибавилось. Подивился дед. Взглянула на него Машенька и ахнула: И не дед вовсе! Вроде и волос больше на голове стало, и седины меньше.

Догадалась Машенька, что дед случайно семечко волшебное проглотил и оно жизнью сквозь него проросло. Обрадовались все! И стали они жить ещё лучше! А бахчу потом сами посадили.

Аркаша то хитрый, да бестолковый был, бегал он с простым семечком, да всё думал и гадал, что ж ему из него вырастить, так не одну весну пропустил. А вконец сам с ума сошёл.

А семечко то обычное было, его потом курица во дворе склевала.

Вот и сказки конец!

Делу – венец.

А когда придёт и ваше время –

Посадите в землю своё семя доброты,

Чтобы собирать с него чудесные плоды!

(05–06.01.17)

Болтливые уши

(сказка)

Жила была одна женщина, звали её Нинель. И всё бы ничего, вроде и муж у неё был хороший, работящий и дом крепкий, крыша поди не протекала. Только у Нинель был один недостаток – болтливый язык.

Многие удивятся и скажут: что же это за недостаток такой для женщины, мол все женщины болтливы, да любопытны. Все, да по-разному.

Однажды зашла Нинель к соседке за солью, да засиделась у неё до вечера, всё никак наговориться не могла. Соседку ту звали Валентина. Приходит вечером муж Валентины, Илья, с работы, а дома не убрано, щи не варены, есть нечего, дети бегают, озорничают.

Илья и спрашивает:

– Что ж ты, Валентина целый день то делала?

– Да, тут, понимаешь, Нинель за солью зашла, – начала было оправдываться Валентина.

– Какая ещё Нинель?! – возмутился муж, – Что с того, что она на пять минут за солью зашла?

– Ах, если бы на пять! – вздохнула Валентина, – Она столько новостей мне порассказала, – начала было она.

– Что мне до её новостей?! – рассердился Илья, – У меня дети голодные, я усталый с работы пришёл, а ты весь день какую-то Нинель сидела слушала?! Ух! Бабы! Ещё раз увижу эту Нинель в нашем доме, ножницы возьму, да косы этой козе пообрезаю! Чтоб ноги её больше не было в нашем доме! – сказал так Илья, кулаком по столу стукнул, да увидел, что испугал жену, смягчилось его сердце и говорит он:

– Ну, ладно! Ты на меня не серчай! Да только эта баба болтливая ни тебе, ни мне житья не даст, потому что мы с тобой – семья, а она как сорока. Так что в следующий раз дверь ей не открывай! – наказал так Илья жене своей, да и на работу наутро ушёл.

Валентина только детей к матери отвела, да за хозяйство принялась, суп варить поставила, да тесто для пирогов, чтоб вечером своих домашних побаловать, как слышит в дверь кто-то стучится.

– Кто там? – спрашивает Валентина.

– Это я, Нинель! Открой!

– Чего тебе? – насторожилась хозяйка.

– Кое-что сказать тебе надо очень важное, да срочное! – сказала Нинель из-за двери.

– Что такое? – удивилась Валентина, да по простоте своей дверь то и отворила.

Нинель тут и впорхнула, да опять своё начала рассказывать.

– Ты знаешь, у меня такое чувство! Я прям даже не знаю, как сказать. Ты помнишь нашего лекаря?

– Ну да! – кивнула ей Валентина, – Хороший лекарь этот дядя Амвросий.

– Так вот сегодня представляешь, я к нему прихожу, а он мне такой говорит…

Наступил вечер, щи у Валентины выкипели, а тесто перестояло. Опомнилась она только в пять часов, когда надо было к матери за детьми идти и говорит Нинель:

– Ты, Нинель, извини! Мне надо за детками к маме сходить!

– Так ты ж меня не дослушала! – обиделась Нинель.

– Так времени у меня уже нет тебя слушать! – рассердилась Валентина.

– Ладно! – смирилась Нинель, – Я с тобой схожу, как раз по дороге до расскажу, чем дело кончилось.

– Не надо! – решительно заявила Валентина, – Мне ещё готовить ужин надо! Детей да мужа кормить.

– Как так! – удивилась и немного обиделась Нинель, – Значит, тебе какой-то суп дороже нашей дружбы! Ну знаешь! Если у тебя случится что-то такое, и тебе нужно будет с кем-то поговорить, я тебе так же про суп отвечу! – сказала Нинель и ушла.

– Ну, слава Богу! – обрадовалась Валентина и за детишками своими к матери побежала. Привела деток домой, играть усадила, а сама пожарила по-быстрому картошки с лучком и грибами мужу на ужин.

Пришёл Илья вечером домой и спрашивает:

– Что за запах такой кислый, Валентина?

– Да, тесто прокисло! – отвечает ему жена.

– Как так?! – удивился Илья.

– Да, соседка зашла, заговорила меня, вот и забыла я, отвлеклась немножко! – оправдывается Валентина.

– Эх! – вздохнул Илья, сел на скамейку, да призадумался. Жена его Валентина женщина добрая, да доверчивая была, только вот как ей помочь, чтобы эту болтливую сороку Нинель она больше на порог к себе не пускала.

Пошёл он к своей матери, совета у неё спросить, а та и говорит ему:

– Вот тебе перстень, да не простой он! А волшебный! Надень его своей жене на пальчик, да заветные слова скажи: «Ты у меня одна в целом свете! И нет никого тебя лучше!»

– И что будет? – удивился Илья.

– А вот сам увидишь! – ответила ему мать, – Только сделай, как я сказала! Помни, перстень то волшебный!

– Хорошо! – обрадовался Илья, пошёл домой. Пришёл к жене своей Валентине, обнял её крепко, поцеловал жарко, да и говорит:

– Ты у меня одна, Валентина, в целом свете! И нет никого тебя лучше! – и с этими словами волшебный перстень ей на пальчик одел.

Обрадовалась Валентина подарку, да словам мужа, да только не знала она, что в перстне том волшебный опал заключён был. Два дня прошли спокойно в делах, да в семейных хлопотах по дому. Нинель не показывалась, обиду свою таила.

На третий день у Нинель произошло событие, никому не рассказать о котором было бы просто святотатством, и она, как обычно, отправилась к Валентине. А Валентина в то время дома сидела, рубаху своему младшему сыну шила.

Нинель постучала в дверь:

– Это Нинель! У меня такое случилось, что ты, когда узнаешь, то…

– Чего тебе? – спокойно ответила Валентина.

– Да, вот! Про дружбу нашу давнюю вспомнила, пришла за советом, – схитрила Нинель.

Валентина впустила соседку, за стол усадила, чаю ей налила и говорит:

– Ну! Рассказывай! Что у тебя опять случилось?

Хотела Нинель слово сказать, да в этот момент взгляд её случайно на волшебный перстень упал, что на пальце у хозяйки был, и она как-то неожиданно сама для себя онемела.

Хочет сказать что-то, а язык словно одеревенел, только рот раскрывает, как рыба на суше, а ни звука издать не может.

Удивилась Валентина и говорит:

– Что это с тобой, подруга? Поди и вправду случилось что-то?!

А Нинель глаза выпучила от напряжения и рукой показывает куда-то.

– Что-то не пойму я тебя! – говорит ей Валентина.

Наконец дар речи вернулся к бедняжке, правда далеко не в полном размере и она спросила:

– Что за чудесное кольцо?! – сказав это Нинель словно поморщилась вся.

– Мужа подарок! – ответила Валентина, – Да! Красивое!

– Он мне, когда его дарил, такие слова чудесные сказал, – продолжила Валентина.

– А что ты ёжишься вся? Неужто у меня холодно? —спросила она Нинель.

– Нет, так, – ответила та, – А что это за прелестную рубашечку ты шьёшь? А вышивка какая милая! – тут Нинель испугалась, да обеими руками рот закрыла.

– Да! Сыночку моему подарочек на пасху готовлю, – ответила Валентина, – Младшему, Коленьке! – и, взглянув на подругу, добавила, – А что ты? Зубы что ли разболелись?

– Нет! – тихо ответила Нинель.

– У нас на пасху принято подарки друг другу делать, – продолжила Валентина, – Я обычно шью или вяжу что–нибудь, а Илюша, вот баловать любит нас всех, то пряничков деткам с ярмарки привезёт, то игрушки какие из дерева смастерит. Дети потом сидят, да разрисовывают их красками – им радость, да занятие, а мне – спокойно. А вы как? Яйца красить будете? А как ты кулич печёшь? Что в тесто добавляешь?

– Я? – удивилась Нинель, – Да, не знаю, покупаю обычно, или мать приносит.

– Как так? – удивилась Валентина.

– Не люблю я готовить! – призналась Нинель.

– А ты мне вроде что-то рассказать хотела? – вдруг вспомнила Валентина, – Вроде, как за советом, говоришь зашла?

– Да! – кивнула Нинель.

– Так по поводу чего ты совет то спрашивать хотела? Я думала, что ты за формой для пасхи. Но раз ты не будешь ничего делать… не любишь…

– Нет! – покачала головой Нинель, – Форма для пасхи мне не нужна! И вообще домоводство это не моё!

– А что же тебе по душе? – спросила Валентина.

– Я люблю сплетничать, бездельничать, платья примерять, лицо красить, да на себя в зеркало любоваться, да глазки чужим мужикам строить, – сказала так Нинель, и сама своей смелости подивилась.

– Знаешь, что-то скучно мне с тобой стало, – сказала вдруг Валентина изменившимся голосом, – Шла бы ты домой, да наперво лицо свежей водой умыла, а то побелка наполовину осыпалась уже.

– Да платье своё сними, да постирай сначала, прежде чем надевать! А красоваться в новом, да чистом принято. А что до чужих мужиков, так разве что лекарь Амвросий на тебя позарится, и то, потому что близорукий, – с этими словами выпроводила Валентина из своего дома Нинель.

– Я тебя не оскорбляла! – сердито сказала Нинель на пороге.

– Так я тебя тоже не оскорбляла! – ответила Валентина, – я тебе по-доброму дружеский совет дала. И, пожалуй, дам ещё один! Найди себе подруг по своей душе! А ко мне больше не приходи! – с этими словами захлопнула она дверь перед Нинель.

Вечером пришёл муж Валентины домой и говорит:

– Ну как ты тут без меня? Скучала, наверное?!

– Да, нет, – ответила Валентина, – Тут соседка заходила, Нинель, поговорили мы с ней, чаю попили. Чувствую, больше не придёт.

– Что так? – удивился Илья.

– Да что–то не интересно мне с ней стало, – ответила Валентина, – Скучная она какая-то!

– Скучная? – удивился Илья и украдкой на кольцо посмотрел.

– Да! И поговорить мне с ней не о чем, понимаешь! – пожаловалась Валентина.

– Как же так? – удивился Илья, – Вроде раньше до вечера бывало сидели?

– Так-то раньше было, – ответила Валентина, – Раньше она всё о себе рассказывала, про свои дела сердечные пересказывала всё, да надоело мне одно и то же слушать. К тому же у меня своя жизнь поинтереснее будет! Да только Нинель, ведь, это не интересно!

С тех пор и вправду Нинель больше к Валентине в гости не приходила. Люди поговаривают, что уехала Нинель в другой город жить. Как знать, может нашла она там себе достойных подруг. А у Валентины в семье всё хорошо. Живут они с мужем и детками душа в душу и радуются.

(19–29 марта 2018)

Каждый может дать лишь то, что имеет

(сказка наоборот)

В одном селе жили два человека, один был богат, но скуп, а другой беден и добр. Бедняка звали «Здоровья и Удачи!», а богача – «Может кому сгодится».

И однажды пришёл в то селение путник, звали того странника «Возвращаю».

Постучался путник в дом сначала к богатому селянину, так как надеялся, что тут его точно на ночь приютят и обогреют, словом, окажут ему добрый приём. Вот только «Может кому сгодится» был хозяином хитрым, да всё добро к себе обеими руками загребал.

Попросил путник у него хлеба или чего другого поесть. Приказал «Может кому сгодится» кухарке выдать путнику сухарей прошлогодних, да воды из колодца.

Попросил во второй раз путник у хозяина переночевать его пустить. Рассердился хозяин, говорит:

– Дом мой не харчевня, и не постоялый двор! – с тем и отправил путника спать в хлеву среди овец, да баранов.

Переночевал странник, а на следующее утро снова просит хозяина:

– Одежда моя уже стара, поизносилась местами! Ты человек богатый, не одолжишь ли мне что из твоего сундука?

Разозлился «Может кому сгодится» и велел конюху отдать путнику свои старые вещи.

На прощание путник и говорит хозяину:

– Ну, спасибо тебе, хозяин, за хлеб, за ночлег, да за кафтан! И пусть пошлют боги тебе доброту ответную! – с этими словами ударил он трижды своим посохом о землю, плюнул через левое плечо, да и зашагал своей дорогой. Никто не обратил на его слова внимания, да только бабы сказывали, что мол громыхнуло где–то за горизонтом.

К вечеру пришёл путник в дом бедняка по имени «Здоровья и Удачи!» и попросился переночевать с дороги! А тот простой человек был, говорит:

– Заходи, гостем будешь! А только живу я просто, не удивляйся.

Накормил его хозяин горячей кашей, так что путнику и просить не пришлось.

– Знамо дело! С дороги проголодался небось! – только и сказал хозяин.

– Ты на печь залезай! А то у тебя кафтан то худой весь, небось продрог в нём! А я покамест на сундуке посплю, – сказал «Здоровья и Удачи!».

Утром проснулся гость, а хозяин ему и говорит:

– Вот, гляди-ка, что я в чулане нашёл, это поди поновее твоего кафтана будет. Вещь знамо не новая, да только где там, сам видишь, в чём хожу! Тут подлатаю, там зашью, да и носится.

Подивился путник, да и говорит хозяину:

– Благодарю тебя, добрый человек, за теплый приём: за кров, за стол, за печь, да за кафтан. И пусть пошлют тебе боги за твою доброту ответный дар! – сказал так, посохом три раза в землю ударил, обнял хозяина, да и в путь свой дальше отправился.

Говорят, ребята в тот день видели над селом радугу.

Да только с тех пор многое в том селении переменилось!

Богач торговлей занимался, а бедняк землю пахал.

Только вдруг посыпались проблемы на богача, то товар с браком ему привезут, то при продаже его торговки ткани перемеряют ему в убыток, то вдруг покупатели жаловаться стали, товар обратно несут, кричат:

– Что, мол ты нам такое продал? Разве это сносить ещё можно? Оно ж всё по швам в разные стороны расползается!

А богач только за голову схватился, день и ночь сидит, убытки подсчитывает. И что делать дальше не знает. Хоть лавку закрывай!

А бедняк вышел утром в поле, осмотрелся. Хорошо взошли всходы, даже там, где, как ему весной помнится, семян не хватило.

– Знатный урожай в этом году! – подивился «Здоровья и Удачи!».

А вечером к нему в гости брат приехал, помог, да часть урожая на ярмарку отвёз, вернулся с подарками: новым кафтаном для брата, да саженцами вишни.

– А что? – говорит, – Будем деревца сажать! Хорошая у тебя земля!

А потом и яблони посадили.

Прошло несколько лет.

«Может кому сгодится» совсем разорился, ходит по своему дому в обносках, да прошлогодние сухари доедает.

А «Здоровья и Удачи!» живёт хорошо, дом новый просторный они с братом построили, за садом ухаживают. Яблоками, вишней, зерном и картошкой торгуют. И все его товар нахваливают. А он цены не заламывает, да обходителен одинаково со всеми.

Вот как бывает! Кто к другим добр, тому и Бог помогает!

(07.03.18г.)

Сказка про Павлушу

(сказка)

Жил был на деревне один молодец, красивый, да статный, вот только родом не знатный. Звали того молодца Павлуша, и любил Павлуша бить баклуши, а по-нашему говоря, бездельничать. Бывало спит он до обеда на печи, сопит, да похрапывает, а рядом котейка домашний посапывает.

Ближе к обеду мать будила Павлушу:

– 

Вставай, сыночек! – говорит, – Уже тень за плетень, так и день к вечеру клонится. Вставай! Ещё успеешь солнышку поклониться!

– 

Ну, мама! – возмущался тот.

– 

Вставай! Вставай! Я уж щи и кашу сварила! Да спекла каравай! – мать ему говорила.

Ну и как тут не вставать? Раз уже разбудила мать?! К тому же в животе пусто, урчит утробно, явно хочется пожрать.

Потянулся Павлуша, зевнул во все уши, да с печи слез.

– 

Одевайся! Да воды сходи принеси! – говорит ему мать и ведро подаёт.

– 

Ну, так умыться бы сначала, да позавтракать хорошенько! – говорит Павлуша.

– 

Так вот и сходи за водой! А то чем умываться то будешь? Ты поди не кошка, не языком же! – отвечает мать.

– 

Ну ладно! – сокрушённо вздыхает Павлуша.

Вот ушёл он на колодец за водицей, а мать к иконе Божьей матери припала и молится, говорит ей такие слова:

«Матерь Божья, прошу тебя, молю, уж научи ты моего сыночка уму-разуму! Дай ты ему работёнку какую, что-ли! Стара я уже стала, а вдруг помру, так сынок мой совсем без меня, родненький, пропадёт! Ух, боюсь я за него! Сердце моё материнское всё в тоске, да в тревоге по нём! Уж я – мать, так и ты – Божья Матерь, научи сына моего уму-разуму! Прошу-молю тебя! Услышь рабу свою Евфросинию!

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!»

И перекрестилась трижды двумя пальцами.

Встала старушка с колен, вздохнула тяжело, да за тесто для пирогов принялась, опара к тому времени знатно поднялась.

Вернулся Павлуша с колодца, принёс полведра воды, мать на него посмотрела и спрашивает:

– 

Где же это ты, Павлуша, так долго ходил? И отчего ведро то не наполнил как следует?

– 

Так я чего? – говорит Павел важно, грудь вперёд колесом выкатив, – Я так сообразил, чего это я буду воду сюда нести, здесь значит умоюсь, всю воду поистрачу, и что же мне опять за водой на колодец идти? И я тут хитро смекнул: а умоюсь-ка я рядом с колодцем, там и воды вдоволь и тащить никуда не надо! А это я тебе пол ведра принёс, для самовару! – важно добавил он.

– 

Что же ты при людях то чужих что-ли мылся? – изумилась мать.

– 

А то что? – спросил Павлуша, – Да и не было там никого в этот час.

– 

Ну и Слава Богу! – вздохнула мать.

– 

Вот только девка одна с ведром к колодцу приходила, – добавил Павлуша, – Увидела, как я купаюсь, да смеяться стала, говорит: «Ты чё это, Павлуша, зря воду расплескал, ты полезай в колодец! Так и ты чистым станешь, и вода в колодце не убудет! » Ну вот поэтому я только полведра и принёс! – признался Павлуша.

– 

Экая противная девка! – сокрушённо сказала мать.

– 

Это да! – согласился Павлуша, – Сама тощая, а глаза огромные, да ещё идёт и косой своей дорогу подметает за собой, словно лиса хвостом! Я прям подивился даже, неужто такие девки бывают!

– 

Ладно! Ладно! – успокаивает его мать, – Ты, Павлуща, садись, отобедай!

– 

Как? Уже обед? – спохватился Павлуша.

– 

Да, коли ещё провозишься, так скоро ужинать придётся! – проговорила себе под нос его мать и громко добавила, – Обед! Обед, Павлуша!

– 

Ну, ладно! – согласился Павлуша, – Так и быть отобедаем давай с тобой что-ли!

Сели они за стол, а на столе том, были щи, да каша – пища русская наша, да хлеб из печи, да к чаю на сметане румяные калачи. Наелся Павлуша, вышел на крылечко, сидит на крыльце, да пузико своё поглаживает, греется на солнышке:

– 

Эх! Хорошо!

И проходила мимо дома его по ту пору Глаша – девка рыжая, да бестыжая.

– 

Что это ты, Павлуша, тут сидишь, словно кот, на солнышке греешься? – спрашивает его Глаша, – Мужики то с утра сено скосили, уже ворочают.

– 

Не моё это дело! – важно отвечает Павлуша, – Не моя забота!

– 

Как это?! – удивилась Глаша и даже рот раскрыла от удивления.

– 

Я простым мужикам не чета! – гордо отвечает Павлуша, – Потому как я артист!

– 

Артист? – переспросила Глаша.

– 

Да! – кивнул Павлуша, – Вот на балалайке играю, да песни пою!

– 

А ну тогда приходи вечером к нам! – говорит Глаша, – Вечером девчонки да парни у нас собираются, веселиться да танцевать будут. Ну и ты нас потеш

иш

ь своим пением, да талантом!

– 

Хорошо! – согласился Павлуша, – Это можно! Прийду! Ждите! Но только и вы меня горилочкой угостите! А я тогда с радостью, с пребольшой! – рассмеялся он.

– 

А как же! Будет и угощеньице! – ответствовала Глаша, да и пошла дальше.

А Павлуша в дом:

– 

Маменька, – говорит, – Меня на вечер только что пригласили! Доставай мои новые шаровары, да рубаху знатную, да сапоги салом натри! Потому как сын твой – артист, а артисты они должны быть всем на загляденье, да на радость!

– 

Что же ты делать то там будешь? – с беспокойством спрашивает его мать, а сама рубашечку разглаживает.

– 

Как что? – удивился Павлуша и даже приобиделся немного, – Буду петь! Людей веселить!

– 

Эх! – вздохнула его мать и шепчет про себя, – «Работу бы тебе нормальную найти, да жену сообразительную, да сметливую, чтоб за двоих то подумала», – а вслух только сказала, – Иди! Иди! Потешь добрых людей, глядишь, и тебе повеселее будет!

– 

И пойду! И потешу! – важно ответил Павлуша, оделся он нарядно, взял свою балалайку расписную, да и отправился к людям в гости.

Пришёл Павлуша в дом, видит, ярко лампы горят, да полна горница народу, да всё больше парни молодые, да девки красавицы, одна другой лучше, и все нарядные, как на свадьбу оделись! Подивился Павлуша.

– 

А! Это Павлуша! – воскликнула Глаша, увидав его в дверях, – Что ты стоишь то? Заходи! Вот сюда! Вот и место тебе сыскалося! Садись! Угощайся! Да повесели нас немного песнями своими!

– 

Это можно! – обрадовался Павлуша, сел за стол, выпил-закусил, тем и хозяев приветил. Да за струны взялся. Парни призадумались, девки глаза увлажнили.

– 

Что же это ты так жалобно поёшь? – говорит одна.

– 

Давай нам что-нибудь весёлое! – сказал парень, что рядом сидел.

– 

Что-нибудь плясовое! – подхватила Глашка, – А та танцевать охота!

Ну и Павлуша давай плясовое играть. Парни с девками под ручку пошли, кто закружился, кто вприсядку заскакал. Павлуша играет, а ему всё приговаривают: «Ещё сыграй! Побравее давай! Чтоб весело, да светло на сердце стало! »

Поди всю ночь проиграл Павлуша, два раза перерыв делал, выпил водки, закусил солёным огурцом да чёрным хлебом с сальцом, и по-новой давай наигрывать, а то ведь люди просят, прямо пристают: то сыграй или это сыграй. Совсем умаялся с непривычки Павлуша, пальцы дрожат от напряжения. Тут и первый петух запел. Расходится парни с девками стали по домам. Видит Павлуша, что один он остался, Глашка тоже куда-то подевалася. И поплёлся Павлуша домой усталый и пьяненький.

Пришёл на крыльцо, а сапог нормально с ноги снять не может.

Поставил он к двери свою балалайку. Сел на крыльцо и сидит, думает: «Мать, небось, спит! Идти ли мне? Или не будить? До утра подождать, может?» – совестно ему как то перед матерью пьяненьким являться стало, лёг он на крыльце, шапку под голову положил, телогрейкой накрылся, да и захрапел.

И приснился Павлуше сон: сидит он за столом роскошным, а рядом с ним Глаша, а кругом шумно очень, и вот она наклонилась к уху его и шепчет что-то, а что именно, он разобрать не может, а тут вдруг взялась в ухо его лизать ни с того ни с сего. Удивился Павлуша, да и щекотно ему тут сделалось, рассмеялся он, да и проснулся.

Видит, что уже день давно на дворе, что лежит он на крылечке родного дома, в новой рубахе расшитой, да местами пятнами покрытой, а соседский пёс его в ухо лижет.

– 

Фу ты! Уйди прочь! – сказал ему Павлуша, поднялся на ноги, охая, голова с утра гудела, словно осиное гнездо, да и в дом пошёл.

– 

Мать! Воды дай! – кричит Павлуша с порога.

Подошёл к ведру, а там воды то совсем на дне осталось, выпил её Павлуша до капли, да только жажды то утолить не смог.

А матери о ту пору в доме не было, на огород ушла за капустой, за морковкой да за щавелем.

Упал Павлуша на лавку, лежит болеет. Вернулась мать с огорода, увидала своего сыночка, испугалась, говорит:

– 

Что это с тобой, Павлуша?

– 

Да, что-то прихворнул! – отвечает он, – Голова какая-то тяжёлая! Совсем поднять не могу!

– 

Пил небось вчера вечером? – спрашивает старушка.

– 

Ну, пил! – признался Павлуша, – Так то все пили, и я пил! Но и играл! Я знаешь как играл! О-о-о! Да если б не я, разве бы им там так весело было? Разве бы они там плясали так, не жалея подмёток и каблуков?! Вот то-то и оно! Без меня им никуда!

– 

Ага-ага! – поддакивает ему мать, а сама за печку полезла, там у неё немного настойки припасено было. Она этой настойкой руки растирала, когда их сводило.

– 

Вот! – налила она рюмку и протягивает сыну.

– 

Что это? – спрашивает Павлуша.

– 

Это лекарство! Голову твою вмиг вылечит! – сказала старушка.

Как сказала, так и случилось, полегчало Павлуше.

– 

Ну, тебе бы поесть теперь немного надо! – сказала сердобольная старушка.

– 

Не хочу! – застонал Павлуша.

– 

А ты щей горячих немного похлебай! Согрей желудок то! Это тебе же полезней будет! – добавила она.

Сел Павлуша за стол щи хлебать, а в руках слабость, в ногах – тоже. Поел Павлуша, и вроде приободрился немного и говорит:

– 

Пойду, мать, отдохну немного! А то вчера всю ночь глаз не смыкал! Всё играл, да пел, да народ веселил, так, что сам устал!

– 

Конечно, сыночка! Иди отдохни! – кивнула мать, а сама со стола убирать стала.

Вдруг слышит стук в дверь.

– 

Кто там? – спрашивает.

А Павлуша о ту пору уже крепко заснул.

Заглядывает в дверь мальчонка белобрысый, даже брови и ресницы – и те белые, и говорит:

– 

Слыхал, вчера Павлуша у Глафиры Семёновны славно пел, так нынче вечером, извольте к нам пожаловать! Об угощеньице не беспокойтесь! Всё будет в лучшем виде!

– 

Не может он! – тихо мать говорит, – Скажи, что приболел! Не придёт!

– 

Как же? – растерялся мальчонка, – Мне велели его звать непременно! А где же он?

– 

Да вон на печи отдыхает! – говорит старушка.

– 

Так может его разбудить? – предложил мальчонка.

– 

Нельзя артиста будить! Спит он! Ишь какой выискался! Ступай отсюдова! Ступай!

Насупился парнишка, да и ушёл восвояси.

– 

Кто это был? – спрашивает Павлуша с печи.

– 

Соседский мальчишка прибегал на праздник тебя звать, так я ему сказала, что ты нездоров немного! – призналась мать.

– 

Отчего же это нездоров! – у Павлуши сон как рукой сняло, – Подавай, – говорит, – Мать, мои сапоги и балалайку! Сейчас же пойду к ним! Без меня что им за праздник?! Без меня им и праздник то не в праздник! Помрут с тоски! Я иду! Сам!

Вздохнула мать, да только делать нечего, принесла Павлуше новую чистую рубашку, да сапоги, да балалайку. Оделся Павлуша, причесался, волосы жиром свиным уложил, да и к соседям в гости отправился.

А те его уже и не ждали, а позвали Мишку гармониста заместо Павлуши, а тот давай наяривать.

Пришёл Павлуша, а ему и говорят:

– 

А, это ты! А нам сказали, что ты заболел?

– 

Так вот он я! Здоров, как бык! Поправился уже! – весело ответил Павлуша.

– 

Ну, ты садись здесь, с краешку! – хозяйка ему табуретку принесла, да с угла стола поставила, народу в избе много было, именины праздновали.

– 

А кого сегодня чествуют? – спросил Павлуша.

– 

У Вареньки день рождения! – отвечает хозяйка, – Доченьке моей шестнадцатый годок пошёл! Совсем взрослая стала!

Глянул Павлуша на Вареньку и узнал ту дивчину, что потешалась над ним давеча возле колодца, когда за водой для умывания ходил.

***

– И что за мужики нонче пошли! – сказал дед Семён, – Только девок портят! Фу! Тьфу! Не мужики вовсе! Так! Дети малые! Им бы всё в игрушечки играться, да у мамки титьку сосать!

– Это ещё почему? – удивился Павлуша.

– А ты что ли не такой скажешь? – удивился дед Семён.

– Не такой! – важно сказал Павлуша, – Я хороший! Добрый!

– Вот оно что?! Знамо, что добрый! Вон какой добряк вымахал! – с усмешкой сказал дед Семён и ткнул Павлушу пальцем в бок.

– Ай! Ой! Перестань! – воскликнул Павлуша.

– Видно, знатно матушка тебя кормит! – заметил дед Семён.

– Ага! – признался Павлуша, – Всё пирогами да блинами, да больше на сметане, да на сливочках, – сказал он, поглаживая солидное брюхо.

– Сколько же тебе годков? Поинтересовался дед Семён.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

22 мая (по новому стилю) – день поминания Николая Чудотворца.

Вернуться