Кира Алиевна Измайлова
Случай из практики. Цветок пустыни

© Измайлова К.А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

Три дня и три ночи над Адмаром гремела буря, пришедшая с моря. Корабли сбились в гавани, как стая испуганных птиц, и порядком поободрали борта, а что сталось с теми несчастными, которых ненастье застало в открытом море, не хотелось даже представлять. Если им удалось уйти от бури, то, может, они уцелели и носятся теперь по воле волн, потом придут в порт. А вот если нет… Но вдруг повезло, и шторм выбросил их на рифы недалеко от берега, и команда сумела спастись вплавь? Только вот всем повезти не может…

Должно быть, владельцы кораблей рвали на себе волосы и бороды: ничто не предвещало такого разгула стихии, никакие приметы не указывали на взявшуюся из ниоткуда грозу с таким шквалом!

Мои шуудэ и слуги сидели тихо, молились каждый своим богам, вздрагивали, когда порывы ветра швыряли в прочные ставни пригоршни песка, а то и камней.

– Может, это Белая ведьма разгневала духов грозы? – несмело предположил Ариш, который имел сомнительное удовольствие пообщаться с Фергией Нарен.

Та обосновалась поблизости, но я не видел ее с тех самых пор, как глухой ночью принял участие в изгнании злобного духа-убийцы из тела юного Ориша, племянника торговца Оталя. Собственно, на следующий вечер и началась буря, но я сомневался, будто эти события связаны. Хотя… как знать, как знать. Имея дело с магами, ни в чем нельзя быть уверенным, а если это Фергия Нарен – так и втройне!

Сам я тоже не казал носа из дома: во-первых, незачем было, во-вторых, мне хватило одного взгляда на надвигающуюся громаду черно-синей тучи, в недрах которой сверкали молнии и глухо, угрожающе рокотал гром, чтобы запереть двери покрепче и стараться не вспоминать о своем видении. Том самом, в котором я угодил в объятия точно такой же тучи и не смог ни взлететь над бурей, ни прорваться сквозь нее, в котором у меня отказали сперва крылья, а потом и сердце, и я… наверно, разбился о скалы или утонул, как многие драконы за последние годы. Правда, с ними подобное случалось при ясной погоде, а я еще не сошел с ума настолько, чтобы вылетать в подобный шторм! Дракон – зверь крупный, крылья соответствующих размеров, и меня просто унесет в неизвестном направлении, и это в лучшем случае. В худшем – я переломаю крылья и разобьюсь.

Я слыхал, кто-то из старшей родни мог побороться с такой бурей, но они и тяжелее, и сильнее, и магией своей владеют на должном уровне, не то что я, бездельник… Вот и оставалось мне сидеть и пережидать непогоду. С другой стороны, куда мне лететь и зачем? Ладно бы кто-то ожидал спасения, но…

«Так ведь и ожидают, – мелькнуло в голове. – Разбившиеся моряки, к примеру. Ты мог бы заметить обломки, найти хотя бы нескольких, снять их со скал, выловить из воды и отнести на берег». Но я ничего не сделал и так и не рискнул выйти из дома. Мне было слишком страшно, и спасибо, что Аю не осуждала меня за это.

Наверняка она видела какие-то вероятности, при которых я успел бы выручить терпящий бедствие корабль, но ни словом не обмолвилась об этом. Она слишком хорошо меня изучила, а кроме того, знала о моем проклятии, том самом, что тянуло меня к земле. Том, что гнало в объятия грозовой тучи, на верную погибель…

Но все заканчивается рано или поздно, так или иначе, прекратилась и буря. Туча, зловеще погромыхивая, уползла в сторону пустыни: если она изольется остатками дождя над каким-нибудь оазисом, то-то обрадуются его обитатели! Главное, чтобы его вовсе не снесло… Но даже если обильный дождь пройдет над пустыней, и это неплохо. Сейчас не сезон, но здешние растения неприхотливы, они ловят каждую каплю влаги, а уж после дождей бесплодные с виду пески и каменистые предгорья расцветают. Удивительное зрелище! Непременно нужно будет слетать посмотреть, решил я. Как только гроза уберется подальше, возьму Аю да отправлюсь в путь.

А пока я всего лишь выехал в город: узнать новости, посмотреть, что сотворила буря с Адмаром. Оказалось, все не так уж страшно: конечно, пострадали крыши, улицы были залиты грязью и завалены невесть откуда взявшимся мусором – видимо, ветер принес, – но вроде бы обошлось без жертв. Раненые имелись – кого придавило упавшим деревом или балкой, кто напоролся в грязи на обломки, кто простудился, но это еще ничего, бывало и хуже. Если кто-то и погиб, их еще не нашли… и лишь бы теперь не случилась эпидемия: выгребные ямы переполнились после ливня, и кое-где по мощеным и немощеным улочкам текли зловонные реки…

Вот в порту дела обстояли куда хуже: буря потрепала и те корабли, которые успели укрыться в гавани. Какая-то галера сорвалась с якоря и протаранила несколько соседних, еще одна ухитрилась опрокинуться и качалась теперь на месте, похожая на огромного неуклюжего жука с переломанными лапками-веслами. Горделивый стальвийский парусник намертво сцепился снастями с большой потрепанной шхуной неизвестной принадлежности и довольно зловещего вида, не иначе, пиратской – в эту гавань кто только не заходит, здесь же положено соблюдать перемирие… Но это-то ладно, канаты обрубить недолго, а вот для того, чтобы поднять суда, затонувшие прямо у выхода из бухты, придется потрудиться. Маги этим займутся, понял я, увидев на пристани несколько человек в характерных одеяниях.

И мельком подумал: может, пошалить? Я ведь неплохо вижу в темноте, мне ничего не стоит подкрасться и нырнуть за злосчастными галерами. В воздух-то я их поднять не смогу, но сил выволочь на берег хватит. То-то переполох случится поутру! Правда, любую авантюру нужно как следует продумывать, как говорит дядя Гарреш, а потому следовало повнимательнее посмотреть на гавань с высоты, а лучше – раздобыть лоцманские карты. Я не знаю, какое там дно, в курсе только, что вход в гавань достаточно сложный, особенно в отлив. Небольшие парусники и те же галеры шныряют туда-сюда достаточно легко, а вот корабли побольше обычно заходят на буксире. Конечно, это доставляет определенные неудобства, но, если поразмыслить, атаковать Адмар с моря почти нереально, разве что найдется предатель, который проведет чужие корабли по секретному фарватеру. Но, думаю, маги предпринимают какие-то меры против такой возможности, и временные неудобства – небольшая плата за безопасность. Опять же, лоцманы не сидят без дела – каждый день приходит и уходит столько кораблей, что работы хватает, а это – деньги в казну…

Так вот, нырнуть и застрять среди скал – приятного мало. Этак, чего доброго, не галеры, а меня придется поднимать! Нет, ерунда: превращусь в человека и выплыву… в том случае, если ничего себе не сломаю, не врежусь головой в камень и не лишусь сознания. Этак и захлебнуться недолго!

«Опять ты осторожничаешь, – сказал я себе. – Протянешь еще день-другой, а там и маги подключатся, и ты со спокойной совестью уляжешься под деревом с какой-нибудь книгой. Чего доброго, забудешь в пустыню слетать, не то что…»

– Вейриш! – раздался пронзительный крик, и чей-то ишак истошно завопил в унисон. – Я вас повсюду ищу!

– И вам доброго утра, Фергия, – со вздохом ответил я, повернувшись.

Моя знакомая выглядела… да, пожалуй, цветуще. Даже если она совершенно обессилела той ночью, то за трое суток полностью пришла в себя и теперь лучилась энтузиазмом. Правда, я пока не понял, на что именно он направлен, а потому решил поостеречься. Никогда не угадаешь, что взбредет в голову Фергии!

– Какое утро, скоро полдень, – ожидаемо ответила она. – Вейриш, вы Оталя не встречали?

– Вы же меня искали, разве нет?

– И вас тоже. Так встречали или нет?

– Нет, – сказал я. – Но он, скорее всего, где-то в портовых конторах. Сами понимаете…

– Ага, убытки считает, – кивнула она. – Ладно, тогда загляну к нему домой, когда настанет обеденное время. Если не застану – оставлю посылку, пусть делает с ней, что хочет.

– Какую посылку? – не понял я, и Фергия потрясла перед моим носом небольшим кожаным мешком. Судя по форме… Нет, вряд ли внутри находился пальмовый орех. Тем более именно в таких мешках доставляли головы преступников, я видел однажды.

– Так вы добыли… – осторожно начал я. – Вернее, не вы, а… как его…

– Кыж, – напомнила Фергия. – Добыл, да. Вчера приволок. Она, конечно, немного того… попортилась в процессе добывания и переноски, но в целом выглядит неплохо. Я ее зачаровала, чтобы не завоняла раньше времени, а что до внешнего вида… надеюсь, Оталь не грохнется в обморок.

– Главное, на обеденный стол добычу не вываливайте.

– За кого вы меня принимаете, Вейриш! Кое-какие манеры у меня все-таки имеются, – ухмыльнулась она и передала мешок Ургушу, своему слуге. Тот взял его без особого желания, но кого интересовало его мнение?

– А сами вы?.. – Я сделал выразительную паузу.

– Неужели не видно?

– Да, но… Вы выглядели весьма бледно после общения с тварью.

– Еще бы! Пришлось изрядно выложиться, – без лишней скромности сказала Фергия. – Хорошо, что Лалира страховала. Я бы и одна справилась, как, собственно, и произошло, но мало ли? Никогда прежде такого не делала, не хотелось бы, чтобы тварь сорвалась с поводка и сожрала того же Оталя – он мне еще не заплатил!

– Погодите, вы хотите сказать, что Лалира не принимала участия в этом… м-м-м… ритуале?

– Нет, – ответила она. – В смысле, должна была вмешаться, если я подам знак или если она сама поймет, что дело плохо. Ну там… Кыж оторвал бы мне голову или что-то в этом роде. Но я рассчитывала совладать с ним, и мне это удалось.

Я помолчал, переваривая сказанное. Вообще-то, я полагал, что Фергия изначально привлекла силы джаннаи, могущественного духа пустыни, но какое там! Вся в мать – та тоже полагалась исключительно на себя, и это ее едва не погубило…

– Вы все-таки оставили этого Кыжа у себя? – спросил я с робкой надеждой.

– Да, как и собиралась.

– А он никого не сожрет? Ургуша или ваших посетителей?

– Нет, зачем ему? – Фергия посмотрела на меня, вздохнула и пояснила: – Такие существа никогда никого не убивают просто так. Ему не нужно охотиться, он ведь дух! Вернее, где-то там, в своем мире, он кем-то питается, а кто-то может закусить им. Но здесь ему пища не нужна.

– Погодите, а как же все убитые? – не понял я.

– Он же их не ради еды прикончил, – тяжело вздохнула она. – Исключительно по приказу Ориша. Вы сами припомните: тела были растерзаны, животы вспороты, сердца вырваны, но никто от них ничего не откусывал!

– Да там разве разглядишь, – содрогнулся я, припомнив визит на полную мертвецов галеру.

– Еще как разглядишь, – заверила Фергия. – Пока вы зеленели в компании с Даллалем, я осматривала тела. Это, Вейриш, было ритуальное убийство. Для прокорма Кыжу люди не нужны. Вернее, их плоть не нужна.

– Вы меня окончательно запутали!

– Вовсе нет, я вам уже сколько раз говорила: дух получил невыполнимый приказ, и чтобы добраться до цели, вынужден был питаться духами людей, которые худо-бедно подходили под определение обидчиков Ориша.

– Что, и гребцы? – мрачно спросил я. Настроение, еще с утра отличное, неудержимо портилось.

– Нет, они просто оказались рядом, а не бросать же столько корма? Кыж изрядно подзаправился там, потом еще закусил моим верблюдом и в итоге сумел добраться до виновника всех бед.

– Вы так легко говорите об этом… – покачал я головой.

– Прикажете рыдать и сокрушаться? – фыркнула она.

– У вас выйдет неубедительно.

– Вот именно. К тому же это никому не поможет. А почему вы не спросите, с чьих же плеч Кыж сорвал голову, которую с таким омерзением на лице несет Ургуш?

– Если бы вы дали мне хоть слово вставить, непременно бы спросил, – заверил я. – Но, может, не стоит разговаривать о подобном посреди базара? Вы ведь убедились: многие адмарцы неплохо понимают арастенский…

– Ничего, я уже сделала так, чтобы нас не услышали, – улыбнулась Фергия. – Это в меня вколотили с раннего детства: никаких посторонних ушей, никаких свидетелей, когда разговариваешь о деле… Конечно, со стороны такое поведение выглядит малость странным, но обычно себя оправдывает.

– Тогда говорите, наконец, пока я не скончался от любопытства!

– Вы? От любопытства? – не поверила она и внимательно всмотрелась в мое лицо. – Поди ж ты, и правда…

– О чем вы? – не понял я.

– Да о том, что при первой встрече вы показались мне снулой рыбой, – честно ответила Фергия. – Или жирным котом, у которого всех забот – поесть да поспать, а ловить мышей он давно разучился, если вообще когда-то умел.

– Ну спасибо на добром слове…

– Обиделись? Но вы же сами знаете, что тому причиной.

– Ну конечно, – вздохнул я. – Легко списывать свою лень и прочее на проклятие!

– То есть вы в него больше не верите? – сощурилась Фергия. – Зря, Вейриш. Вам по какой-то причине полегчало, но представьте, что с вами будет, если вернутся безразличие и леность? И снова придавят вас этакой каменной глыбой?

– Станет втройне хуже, – уверенно сказал я, потому что много размышлял об этом. – Поэтому я стараюсь… ну… Не наверстать прошлое, нет, это невозможно, но хотя бы не упустить то, что сейчас передо мной.

– Не перестарайтесь, – сказала она. – Мы ничего не знаем о природе вашего проклятия. И до сих пор не нашли Даньяру-ведунью, к слову. Помните, старый Уммаль нас к ней отправил? Я спрашивала о ней, но то ли никто ничего не знает, то ли предпочитает помалкивать.

– Я попробую. Вам могут и не сказать, вы же чужая, а ведуньи… – я помолчал, подбирая слова. – Это не чародеи вроде того же Уммаля. Их оберегают даже от рашудана, и если этой старухе потребуется спрятаться, ее укроют так, что никто не отыщет.

– Что, даже Кыж?

– А у вас есть хоть какие-то ее приметы? Вещь, чтобы дать ему понюхать? Как он возьмет след, если не представляет, о ком речь?

– Да, вы заметно приободрились, Вейриш, – улыбнулась Фергия, кинула мелкую монетку торговке лепешками и выбрала с лотка самую пышную и горячую. – С одной стороны, это хорошо, потому что ваше уныние даже на меня наводило тоску. Не представляю, как Аю вас терпела столько лет! Но с другой, повторяю, поостерегитесь. Проклятие хитрое, оно может и в ловушку заманить.

– Пожалуй, вы правы… – негромко проговорил я и тоже купил лепешку. Сто лет не ел ничего на улице, оказалось – вкусно. – Я все ловил себя на мысли, что мог бы вылететь во время бури. Найти кого-то, выручить, ну, вы понимаете…

– Хорошо, что вам хватило здравого смысла не делать этого.

– А сегодня мне в голову пришла еще одна идея, – сознался я и рассказал о своем желании поднять затонувшие корабли и освободить проход в гавань. – Скажете, тоже авантюра?

– Нет, почему? Это как раз вполне здравое решение, – почесав переносицу, сказала Фергия. – Стражу я отвлеку, маги ваши по ночам предпочитают спать, а не трудиться, и вам останется только вытащить корабли. Как я поняла, вы неплохо плаваете?

– Да, вполне недурно… Погодите, что значит – «отвлеку стражу»?

– То и значит. – Она улыбнулась шире прежнего. – Не могу же я пропустить такую забаву! К тому же, как вы объясните, зачем вам лоцманские карты? Пока раздобудете, время уйдет. А я вам дно покажу, как на ладони, мне для этого карты не нужны. Может, не очень точно выйдет, но в риф точно не воткнетесь, ручаюсь!

– Но…

– Что касается стражи, – перебила она, – сами посудите, Вейриш! Нужно быть совершенно слепым и глухим, чтобы не заметить дракона! Нет, я допускаю, что где-то высоко в небе или даже над морем вас не разглядят. Но вы же нырять собрались, и я представляю, с каким плеском вы это проделаете! А вдруг маги все-таки окажутся рядом? И вообще, у меня есть план получше.

– Это какой же? – с опаской спросил я.

– Подойдем на лодке к нужному месту, вы сперва нырнете, а потом превратитесь и вытолкнете галеры на берег, а я обеспечу прикрытие. Нет, в самом деле, так выйдет и тише, и быстрее. А где взять лодку, мы знаем, не так ли?

Я застонал и закрыл лицо обеими руками.

– Сразу видно, насколько вы неопытный, – покровительственно сказала мне Фергия и похлопала по плечу. – Ничего, научитесь. Ничего сложного в этом нет, честное слово!

– В чем именно? – обреченно спросил я.

– В тщательном планировании, конечно. Единственное, я пока не могу решить: присвоить это деяние себе или не стоит?

– Знаете, Фергия! – не выдержал я. – Вы…

– Невозможна, знаю, – довольно ответила она. – Но согласитесь, это заставит снова обо мне заговорить! А то из-за этой дурацкой бури обо мне, кажется, позабыли… Оталь не станет распространяться о нашем уговоре, вот и…

– Вы так и не сказали, кем был негодяй, сманивший Ориша, – напомнил я.

– Как же я скажу, если вы постоянно меня перебиваете?

Клянусь, я едва не зарычал, но все-таки сдержался и выразительно посмотрел на Фергию.

– Понятия не имею, кто это, – сказала она. – Да, Кыж настиг его не так уж далеко от Гимара, в оазисе Антун. Знаете такой?

Я покачал головой. Наверно, только бардазины, вечные кочевники, и могут перечислить сотни оазисов без запинки!

– Вот и я не знаю. И на картах не нашла. Но это неважно. Главное, золота там хоть завались!

– Предлагаете слетать и разграбить? – не удержался я.

– Нет уж, обойдемся, – без улыбки сказала Фергия. – Или в вас драконий инстинкт взыграл? Захотелось пополнить сокровищницу?

– В общем – не откажусь, но этим золотом – не стану.

– И правильно сделаете. Самородки такие же, которые везли на той галере, те, что Ориш предлагал Хаксюту…

– Вы что, опытный ювелир, чтобы утверждать подобное?

– Нет, но я маг вообще-то, – вздохнула Фергия. – Я могу отличить поддельные драгоценности, могу понять, из одного месторождения самородки или нет. Вот найти его не сумею, это верно.

– Даже Лалира не смогла, – припомнил я.

– В том-то и дело… Вам это не кажется невероятно странным, Вейриш?

– Что именно? Невесть откуда взявшееся самородное золото – а о нем здесь давным-давно не слышали! – которое везут на север?

– Ну да! Как можно утаить такое месторождение? – Фергия снова потерла переносицу. Наверно, ей так лучше думалось. – Вообще-то, есть у меня одна идея, но она совершенно бредовая.

– Поделитесь все-таки, вдруг в ней все же есть что-то разумное?

Увы, Фергия снова отвлеклась. На сей раз на торговца коврами Итиша, первого ее клиента, которому она, кстати, так и не успела помочь. Он неистово махал рукой, отчаявшись привлечь внимание: Фергия не только заглушила наш с нею разговор, но и отсекла шум базара, и теперь мы различали только неразборчивый гул. Ургуш – тот наверняка слышал зов Итиша, но не рискнул прервать нашу с Фергией беседу.

– Доброго дня, Итиш-шодан! – сказала она, сняв чары, и многоголосый гомон обрушился на нас океанской волной. – Чего это ты машешь руками, словно ветряная мельница?

– Тебя зову, шади, а ты будто оглохла, – неласково ответил торговец, когда мы подошли ближе, и поклонился мне.

– Я была занята, – улыбнулась Фергия. – Ну что? Ты, наверно, сделал, как я велела? Записал все обо всех своих родственниках? Все ваши взаимные обиды вспомнил? Три дня торговли не было, неужели ты бездельничал все это время?

– Записал! – Итиш порылся под прилавком и бухнул на него целую кипу листков, мятых, местами в пятнах масла и вина, но исписанных вдоль и поперек. – Обнаружил, что троюродный брат два года должен мне денег, только я запамятовал, а он не напомнил. Брал, понимаешь, чтобы собрать приданое дочери, обещал вернуть и не вернул!

– То есть поводов для вражды стало еще больше? – с интересом спросила Фергия, разглядывая плоды изысканий Итиша.

– Ну… кое с кем я помирился, – сознался тот. – Как начал вспоминать, с чего начались обиды, так подумал: вот ведь глупость! Поссорились на пустом месте! Но кто мне денег должен – этого я не забуду, нет…

– А если ты кому должен? – Фергия полюбовалась выражением лица Итиша и добила: – Им ты простишь?

– Рассчитался я, – буркнул он. – И со мной рассчитались, пусть не все и не полностью. То на то и вышло, не стоило разговор затевать!

– Ну как же, а разобраться, кто кого обидел и почему? Деньги потратишь, а с родней тебе еще жить и жить и работать вместе, не так ли?

– И это верно, – вздохнул Итиш. – Словом… Не буду я тебе платить, Фергия-шади!

– Неужели? – поразилась она.

– Да! Я сам нашел того, кто ковры испортил, – гордо сказал он и выудил из кипы бумажек одну особенно заляпанную. – Не было там никакого злого умысла, одна глупость и это… как бишь его… Не случайность, но близко к тому.

– Стечение обстоятельств? – подсказал я.

– Оно самое, Вейриш-шодан! Вот, – Итиш ткнул пальцем в свои каракули, – племянник сознался: он шел вечером, нес тот самый едкий раствор в мастерскую. И нет бы взять фонарь, но он решил – так дойдет, тропинка знакомая. И дошел бы, да как раз возле тропинки поставили козлы, на которых проветривали новые ковры, чтобы утром погрузить их в повозку и везти ко мне в лавку! – Он перевел дыхание и снова зачастил: – Этот молодой осел споткнулся и едва не выронил сосуд, удержал, но расплескал! Отнес, что осталось, в мастерскую, а обратно уже пошел с огнем, хотел козлы подвинуть. Увидел, что натворил, и перепугался, баран!

– И просто убрал дырявые ковры вниз? – спросил я. – Не по одному же их грузят, целой стопкой, наверно, забрасывают в повозку? Тем более именно эти были не очень большие, так?

– Именно, Вейриш-шодан… Словом, брат обещал отработать мой убыток, – сам себя перебил Итиш. – А этого косорукого – пристроить к какому-нибудь другому делу, чтобы больше ничего не напортил! И за что же мне платить, сам посуди, если я сам обо всем догадался? Скажи, разве я не прав?

– Интересно, – вслух подумала Фергия, – почему он не взял фонарь? Вряд ли сосуд с раствором был такой уж большой, и юноша нес его обеими руками… А даже если так, он не первый раз ходил той тропинкой, верно? Еще и луна наверняка светила – она тогда шла на убыль, если не ошибаюсь, но это все равно не кромешная тьма…

– На что ты намекаешь, шади? – нахмурился Итиш.

– Да так… Не вспомнишь: не найдется ли в доме твоего брата или у соседей какая-нибудь хорошенькая девушка? Может, чья-то дочка или служанка?

– Как не быть! То есть, постой-ка, ты намекаешь… – Он обхватил голову руками и застонал.

– Юноша мог встречаться с нею в потемках, – с удовольствием сказала Фергия. – Один-два поцелуя, не более того, это так захватывающе! Вспомни молодость, Итиш-шодан: неужели ты никогда не бегал на свидания? Я знаю, что в Адмаре это не очень-то приветствуется, но… При желании можно найти способ увидеться с подругой.

– А фонаря не было, чтобы никто не заметил! – тихо взвыл торговец.

– Если хочешь, я предположу, чем именно они занимались на твоих коврах, и ради уничтожения каких следов пришлось воспользоваться той едкой дрянью, – без тени улыбки добавила Фергия, и он завыл громче. – Хотя нет, нет, вряд ли. Думаю, твой племянник порядочный юноша, он не мог лишить подругу невинности наспех, да еще прямо возле тропинки, пускай и на прекрасном ковре. Скорее, так разволновался после первых робких поцелуев, что действительно споткнулся и разлил жидкость.

– Но кто?.. – не слушая, сказал Итиш. – Дочь соседа? У него их три… и у другого – пять! И племянницы! И внучки! Если этот молодой баран опозорил какую-то из них…

Он пару раз стукнулся лбом о прилавок, и Фергия жалостливо потрепала его по плечу.

– Продолжай свои изыскания, Итиш-шодан, – сказала она. – Жаль, ты не маг, а потому не сможешь узнать, правду ли говорит тебе племянник. Амулеты, конечно, хорошая штука, да ведь их часто подделывают… Но ты не сдавайся! Я уверена, не пройдет и полугода, как ты дознаешься истины! И я в самом деле не возьму с тебя денег за совет, не переживай об этом.

«Да уж, за такое представление приплачивать впору», – подумал я. Та же мысль явственно читалась на лице Фергии.

– А теперь нам пора, Итиш-шодан, – добавила она. – Трудись. В конце концов, ты делаешь это на благо семьи!

Не уверен, что это его утешило…

Глава 2

– Вы всерьез предположили вот такое? – спросил я, когда мы достаточно удалились от лавки Итиша. – Я имею в виду, в Адмаре…

– Я помню вашу лекцию, Вейриш, и знаю, что здесь девушек принято держать взаперти, – отмахнулась она. – Но в сельской местности им приходится работать, особенно если родители не слишком богаты и не могут тратиться на прислугу. Значит, не очень-то их закроешь: то скотину нужно кормить, то еще что… Вполне получится и увидеться с соседским парнишкой, и сбежать на полчасика, уверена.

– Бедный Итиш, – искренне сказал я.

– На самом деле я почти уверена, что его оболтус-племянник действительно поленился взять фонарь, споткнулся, облил ковры и боялся сознаться, пока его не приперли к стенке, – улыбнулась Фергия.

– Зачем же тогда эти ваши непристойные предположения?

– Чтобы Итишу жить не скучно было, – ответила она. – Пускай на своей шкуре почувствует, каково приходится судебным магам. Это полезно. Знаете, многие считают, что мы берем деньги просто так: пришли, задали пару вопросов, подумали денек-другой… а время-то идет, и стоит оно дорого! Ну а потом – раз! – и выдали ответ. Но такое случается крайне редко, Вейриш.

– Будто я не помню, как ваша матушка носилась по всей округе! И это я видел только малую толику ее повседневных занятий…

– Вот именно. Со стороны-то оно и впрямь выглядит… неубедительно, правда? Никаких громов и молний, ритуалов и прочего… Только головой работать нужно ого-го как, – вздохнула Фергия.

– Меня-то вы зачем убеждаете? Я понимаю, что это непросто. Давайте лучше вернемся к невесть откуда взявшемуся золоту.

– Верно, нас отвлекли.

– У вас появилась какая-то бредовая идея, – напомнил я.

– Да, но за нее меня кто угодно высмеет, – созналась Фергия.

– Все равно поделитесь, вдруг она не так уж дурна?

– Ладно. Я думаю, Вейриш… – Она огляделась, явно проверяя, работает ли заклятие неслышимости, потом продолжила: – Я думаю, нет никакого месторождения.

– Как так? – опешил я. – Хотя постойте… У меня мелькала мысль о золоте джаннаев, знаете такие истории?

– Конечно. Правда, не о джаннаях, а о наших северных духах, но у них схожие повадки: отсыплют тебе горшок золота, ты накупишь всякого-разного, а наутро монеты превратятся в глину или что похуже.

– Но оно не исчезает и не превращается ни во что.

– В том-то и дело, – задумчиво произнесла Фергия. – Жаль, я не могла заставить Кыжа притащить ко мне того типа живьем…

– Для допроса?

– Ну да… Впрочем, в этой голове, – она кивнула на ношу Ургуша, – оказалось достаточно сведений. Кыж их выпил прежде, чем исполнить задание.

– И что там было? – с нетерпением спросил я.

– Ничего ценного, – досадливо ответила она, кинула монетку еще одной торговке, выбрала гроздь винограда и принялась ее ощипывать. И мне предложила, а я не отказался. – Звали его Цургушем, не слыхали о таком? Нет? Надо будет поспрашивать. Так вот, он подыскивал способных мальчишек вроде Ориша, представлялся магом и сулил взять их в ученики, открыть тайны мироздания и все в том же роде.

– Вы хотите сказать, волшебником он не был?

– Ну почему? Умел кое-что, но на этом базаре, – Фергия повела рукой, – таких полным-полно. Главное, он очень здорово дурил головы этим вот… рекрутам.

– Ага… Очевидно, они требовались кому-то другому?

– Похоже на то, но кому именно, Цургуш не знал. Его дело маленькое: если заметил дарование, хватать и всячески уговаривать на ученичество. При необходимости таких юнцов прикармливали. Я имею в виду давали книги, золото…

– А куда они девались потом? – спросил я, уже предчувствуя, что ответ мне не понравится.

– Цургуш не знал, – повторила Фергия. – Он так… Звено в какой-то цепи. Через него заключались кое-какие сделки, он охмурял юных волшебников, а ничего сверх того ему не было известно. Кажется, он считал, что ему очень повезло с такой непыльной работенкой, и даже не думал поинтересоваться личностью нанимателя. А может, боялся, потому что знал, что случается с чрезмерно любопытными.

– Фергия, а кто выпил силу из Ориша? – вспомнил я. – Цургуш?

– Он, конечно. Пленника нужно лишить способностей, а то, чего доброго, очухается, вот как я, и корабль на дно пустит или сам всплывет… А Цургушу – какое-никакое удовольствие, толика молодости и сил, опять же, в его возрасте не повредит.

– Вы же сказали, что мальчишек куда-то отправляли, разве нет? Не всех же топили!

– Не всех, только некоторых… Оришу не повезло. Или повезло, поди пойми? Очевидно, он не подходил хозяину Цургуша, но почему? Нет ответа! Он не знал, куда отправляют этих мальчишек, что с ними станет, и знать не желал…

– На редкость нелюбопытный тип… – пробормотал я.

– Тоже подумали о своем проклятии? – повернулась она ко мне.

Я думал вовсе о другом, в чем и сознался.

– Ну, может, я и пытаюсь притянуть его за уши… – вздохнула Фергия. – Однако что-то общее все же есть, согласитесь? Живет человек, что-то делает, но не любопытствует, что именно и зачем, не трогал бы никто… Однако утверждать это наверняка я не могу. Было бы ваше проклятие зримым, я бы сравнила… но я его не различаю.

– Давайте отнесем голову Уммалю, – предложил я. – Может, он разберется?

– Хорошая идея, – одобрила Фергия. – Но ведь придется объяснять, откуда у нас этот трофей… Да и не столь важно, был проклят Цургуш или нет. Главное, он много лет занимался этими вот делами. Понимаете, Вейриш?

– Золото переправляют на север не первый год?

– Ну да! Не такими уж большими партиями, но постоянно. Вероятно, именно для того, чтобы скрыть его источник здесь, в Адмаре, как мы и думали раньше.

– Чувствую, вы сейчас откроете мне тайну. То есть поделитесь той самой бредовой идеей, – сказал я. – Вы уже сказали, что месторождения нет, но не завершили мысль.

– Я говорила с Лалирой. – Фергия уставилась в небо. – Она сказала: дух вроде нее может натаскать пленившему его человеку хоть алмазов, хоть рубинов, хоть золотых самородков. Она ведь сама это делала при необходимости, помните?

– Но она поступала так по доброй воле.

– Именно! А плененный дух, в особенности, если он надежно скован хозяином – не все, знаете ли, допускают ошибки, – со временем слабеет.

– Ах вот к чему вы клоните… Эти одаренные юноши шли… на корм?

– Ну да, – сказала Фергия. – Кто-то – духу, а кто-то – Цургушу, а после – рыбам. Не исключаю, что нынешний хозяин духа унаследовал его от предков, и все это тянется веками. А может, он хороший маг, а потому живет долго, но до сих пор резв и бодр, как в благословенные юные годы. Так или иначе, но духу нужна подпитка, а давать ее самому… удовольствие ниже среднего. С ними вообще не очень приятно общаться.

– Я заметил, – вставил я, припомнив ее общение с Кыжем. – Но одному человеку столько золота ни к чему, если только он не… гхм…

– Не дракон? – улыбнулась она. – Вы же, если я ничего не путаю, копите драгоценности больше из любви к искусству?

– Ну почему же? Золото всегда пригодится. Только не просите показать вам мою сокровищницу! – предвосхитил я вопрос.

– Да, не до того сейчас, – охотно согласилась Фергия. – Как-нибудь в другой раз, договорились?

Я только вздохнул.

– Вы дадите мне закончить мысль или нет?

– Я вся внимание, – заверила Фергия.

– Я говорил о том, что если бы кто-то просто копил это золото, то… ну, собирал в одном месте. Зачем тогда перевозить его невесть куда?

– Так может, его ухоронка именно на севере, а везти сразу много… Заметно, мягко говоря.

– Разве что, – неохотно согласился я. – Но мне пришла в голову другая идея. Что, если мы имеем дело с какой-то организацией? Или семьей, которая занимается контрабандой уже много лет?

– Вейриш, именно так я и подумала! Придется выслушать массу слухов и сплетен, но, – она широко улыбнулась, – рано или поздно мы наткнемся на упоминание о каком-то очень-очень особенном семействе. Наверняка оно проворачивает обычные сделки для отвода глаз, но там должно быть что-то еще… Не могу предположить, что именно, но наверняка узнаю, когда услышу!

– Ваша хваленая интуиция? – вспомнил я.

– Она меня еще никогда не подводила, – серьезно ответила Фергия, доела виноград, отбросила голую веточку и добавила: – А теперь давайте-ка поищем Даньяру, кем бы она ни была. Раз уж вы уверяете, что вам всяко скажут больше, нежели чужестранке, вы и расспрашивайте! А я послушаю и поучусь…

Признаюсь, я решил показать себя с самой лучшей стороны: поскольку меня знали все или почти все, то мне ничего не стоило завязать беседу с любым торговцем или хоть мусорщиком. Вот только я не учел, что именно это меня и погубит: мы же не в Арастене, мы в Адмаре, и прежде, чем поинтересоваться непосредственно делом, нужно справиться о здоровье собеседника, всех его чад и домочадцев, он в ответ спросит о том же… Когда же мы наконец доберемся до сути, к нам присоединится какой-нибудь словоохотливый сосед или даже простой прохожий, и еще один, и еще, и разговор пойдет по кругу, разорвать который не так-то просто.

Это Фергии прощалась прямота: она ведь была чужеземкой, не знала адмарских обычаев (вернее, умело прикидывалась, будто не знает), что с нее возьмешь? Правда, все уже поняли, что она прекрасно умеет торговаться, но уговоренную цену платит всегда: это мог подтвердить и хромой Каддаш, который перестраивал Фергии дом в Проклятом оазисе, и другие, имевшие несчастье с ней столкнуться.

Когда я окончательно завяз в светской беседе, к которой присоединился, по-моему, весь базар (клянусь, с дальних его краев передавали вопросы, а обратно – ответы), и надежда просто спросить о ведунье зачахла на корню, меня спасло чудо.

Чудо это носило имя Даллаль и служило начальником городской стражи. По-моему, бравый воин питал какие-то романтические чувства к Фергии… Вот и сейчас, завидев ее макушку, покрытую ярко-красной косынкой, – Фергия возвышалась над средними адмарцами так же, как ее мать над арастенцами, – Даллаль направил коня на собравшуюся публику.

– Фергия-шади! – воскликнул он. – Что случилось?

– Ничего не случилось, Даллаль-шодан, – отозвалась она, выбирая на лотке самый сочный персик. Поглощать фрукты Фергия могла, по-моему, безостановочно. Впрочем, хуже было бы, если бы она так же безостановочно курила в подражание матери. – Просто Вейришу-шодану вздумалось остановиться послушать сплетни, вот мы и завязли. Выручи, прошу, не то я безнадежно опоздаю в гавань, куда Вейриш-шодан так любезно обещал меня проводить!

– Зачем вам в гавань? – прошипел я.

– Оценить масштаб катастрофы при свете дня, – таким же ужасным шепотом отозвалась она. – Ну и… Посмотрим. Все равно ваши методы не работают, а значит, искать Даньяру будем иначе.

– Как же, например?

– Чайку попрошу, – ухмыльнулась Фергия. – Он много где бывает, все слышит. Пускай поспрашивает. Или его жена.

– Ах да, и как это я о нем позабыл…

Чайкой прозвали уличного поэта – в основном за производимый им шум. Ему недурно удавались стишки на злобу дня: он прошелся и по начальнику стражи, и по главному советнику рашудана, и по самому рашудану, за что нечестивцу грозила смертная казнь или ссылка в рудники. Правда, Даллаль ловил этого стихоплета без особенного энтузиазма, потому что Фергия ухитрилась убедить его: Чайка вовсе не злоумышляет, он просто не может смолчать, когда видит несправедливость. После того как она уверила Даллаля, что сочинение о нем самом вовсе не хула, а похвала, я не сомневался – Чайке ничто не угрожает. Мало ли похожих бродяг, на них же не написано, кто именно сочиняет крамольные строки! Хватать всех подряд – никаких тюрем не хватит, а в рудниках от этих доходяг проку мало – больше съедят, чем наработают…

– Не повредила ли буря твоему новому дому, Фергия-шади? – любезничал тем временем Даллаль.

В исполнении рослого красавца с роскошными усами неуклюжие заигрывания выглядели невероятно забавно, и, уверен, не я один сдерживал улыбку. Но, полагаю, остальные думали: как можно обидеть такого уважаемого человека неуместным смехом? Вдобавок у него сабля имеется, и владеть ею Даллаль умеет превосходно… Конечно, вряд ли он обнажит благородный клинок из-за какого-то глупца, но у него ведь кроме сабли и плетка под рукой, а такой можно убить с одного удара, если умеючи. В том, что Даллаль на это способен, никто не сомневался, а потому желающих навлечь на себя его гнев не оказалось.

– Я ведь колдунья, любезный Даллаль-шодан, – нарочито громко ответила Фергия, – а потому могу сберечь свое жилище. Хотя, признаюсь, даже я натерпелась страха: в моих краях таких гроз не бывает!

«Да, там совсем другие шторма», – подумал я, но смолчал.

– Разве в это время года случается подобное? – не умолкала она. – Я полагала, сейчас должна царить сушь!

– Так и есть, Фергия-шади, – развел руками Даллаль. – Все придворные знатоки ветров, звездочеты и прочие дармоеды в недоумении: гроза взялась будто из ниоткуда! Кое-кто предположил, что она колдовская, но кто мог вызвать подобное?

– Не смотри на меня так, Даллаль-шодан, – сладко улыбнулась Фергия. – Во-первых, погодная магия – не мой конек, во-вторых, зачем бы мне учинять этакое безобразие? Из-за него, я слышала, в гавани затонули корабли, и теперь войти и выйти могут только самые легкие лодки?

– Да, случилось такое… Но тебе что за печаль?

– Представь себе, Даллаль-шодан, я сюда не с пустыми руками приехала, у меня имеются кое-какие знакомства, а потому… Почему бы не вложить кое-какие средства в торговлю? Разумеется, исключительно законную, – добавила она и поправила свою косынку.

Я вдруг вспомнил: Флоссия упоминала как-то, что подобным образом их завязывают пираты. Еще подумал – этот узел похож на бардазинский, но чем-то все же неуловимо отличается. Ну так бардазины – тоже пираты пустыни… Интересно, кто у кого перенял обычай? Или это совпадение?

Шлемоблещущий Даллаль, как его обозвал Чайка, недаром получал жалованье, поскольку намек понял и улыбнулся еще шире.

– Так значит, корабль с твоим грузом не может отбыть, шади?

– Представь, какая незадача… Я хорошо все рассчитала, шодан: пускай я не умею управлять ветрами, зато хорошо знаю их пути. По всему выходило, что буквально через пару недель в Арастен прибудет несколько десятков ящиков с плодами крепкими, иссиня-черными и блестящими, как груди мархайских девственниц, с мякотью красной, сочной и сладкой, как…

– Э, женщина! Ты говоришь про черные сливы из сада Маддариша? – завопил вдруг из толпы зевак сухонький старичок. – Это я их так нахваливал!

– Я знаю, Ушах-шодан, – весело ответила Фергия, – ты же мне и рассказывал о них, неужели запамятовал? Времени прошло всего ничего…

– А-а-а! – Ушах протолкался ближе, сощурился и явно узнал ее. – Я-то думаю: почему голос знакомый, почему моими словами говоришь? А это ты! Только ты врешь, женщина, потому что черных слив больше нет во всей округе, тридцать лет их никто не видел!

Фергия не стала спорить, а просто запустила руку в бездонный карман и со словами:

– На, посмотри, такая или отличается? – сунула старику под нос крупную сливу.

Зеваки притихли. Даже стражники, следовавшие за Даллалем, вытянули шеи, чтобы лучше видеть.

Старый Ушах опасливо взял плод, обнюхал, осторожно попробовал на единственный кривой зуб, торчавший у него во рту, почмокал губами, разломил сливу, присмотрелся к густо-красной мякоти и с видом смертника отправил половинку в рот. И тут, не побоюсь этого сравнения, черты его преобразились от истинного блаженства. Он даже зажмурился от избытка чувств, и морщины, которыми Ушах был испещрен, как иссохшая без дождя земля трещинами, сложились в какой-то новый, незнакомый, удивительный рисунок…

– Они… – выговорил он и, по-моему, смахнул слезу с черепашьих век без ресниц. – Ты наколдовала их, шади? Ведь сада нет больше!

– Как это нет? Он на прежнем месте, – озорно улыбнулась Фергия. – Вон у мальчишек спросите… Эй, вы! Кто ветку сломал, а? Поймаю – этой же веткой и высеку!

Босоногая ребятня порскнула прочь, как стайка вспугнутых голубей. Правда, далеко не убежали, спрятались за взрослыми. Похоже, не очень-то они боялись колдунью…

– Но, шади, я же был у тебя в гостях и не видел никакого сада, – озадаченно произнес Даллаль.

– Тогда я еще не знала, как ты относишься к колдуньям, а потому скрыла деревья от твоих глаз. Но ты ведь наверняка чувствовал аромат, слышал шелест листьев, ощущал тень, которая не должна была упасть на твое лицо, разве нет?

– Да… – Он уставился на нее не просто с восхищением. По-моему, это уже походило на благоговение. Чего доброго, посватается, бедняга…

– Но ты поселилась в Проклятом оазисе совсем недавно, шади, – сказал кто-то. – Когда же успел созреть урожай?

– Я же сказала: сад вернулся на прежнее место. А когда он исчез… Кто вспомнит, цвел он или же деревья ломились под гнетом плодов? – выкрутилась Фергия.

Впрочем, тот же Ушах мог и припомнить, но он, к счастью, пребывал в прострации. Что это его так разобрало? Может, с этими злосчастными сливами связано какое-то счастливое воспоминание его… ладно, не молодости, но зрелости?

– Так выходит, ты действительно договорилась с джаннаем? – додумался наконец Даллаль.

– Да, шодан. Он был очень обижен, и мне пришлось потрудиться, чтобы убедить его забыть зло, которое причинили ему люди, и вспомнить, как они радовались волшебному саду, – сказала Фергия. – Они ужасно чувствительные, эти джаннаи! Слова без оглядки не скажи, не то непременно примет на свой счет и сам же оскорбится, и доказывай потом, что ты вовсе ничего не имела в виду…

– Прямо как моя Рагидэ, – пробормотал торговец в полосатом тарбане. – Не так посмотрел, не туда наступил, а когда целовал, точно думал о другой, потому что вздохнул не так, как обычно… Тьфу!

– Фергия-шади, – потеребил ее за рукав Ушах, – я возьму косточку? Посажу… пусть вырастет? Ведь вырастет же теперь, раз джаннай больше не сердится?

– Конечно, вырастет, – кивнула она. – Да вы по своим огородам-то посмотрите: мальчишки столько этих слив перетаскали… Неужто ни один не догадался косточку в землю закопать? Или просто выплюнул, а после такого дождя ростки непременно где-нибудь да проклюнутся!

Люди запереглядывались: наверняка пытались припомнить, что нового выросло в огородиках и возле домов…

– Но мы что-то отвлеклись, – сказала Фергия. – Я сказала, что отправила несколько десятков ящиков с фруктами в Арастен, надеясь подзаработать: там таких не сыщешь! Может, даже к королевскому столу купили бы… Но из-за проклятой бури корабль не может выйти из гавани, и все эти прекрасные сливы просто сгниют на жаре!

– А разве ты не можешь их заколдовать, чтобы не испортились? – простодушно спросила молодая женщина.

– Я и заколдовала, но только на рассчитанное время пути! Они прибыли бы в Арастен свежими, словно только что сорванными с ветки… – Фергия картинно взялась за голову. – А теперь неизвестно, сколько судно простоит на месте… И если кто-то хочет спросить, скажу сразу: снимать свое заклятие, а потом переколдовывать – себе дороже. Такая гадость может получиться…

– У меня не фрукты, конечно, но тоже… припасы, – мрачно сказал упитанный мужчина в красном с белой отделкой одеянии. – Может, и не успеют попортиться, хотя кто знает, сколько еще придворные чародеи будут возиться? Даллаль-шодан! Хоть ты скажи: когда они поднимут эти проклятые галеры?

– Чего это они проклятые? – встрял еще один, в лиловом тарбане, тощий и длинный. – Одна – моя, и я ручаюсь, Гириш, никто ее не проклинал! А я теперь в убытках, и как платить долги… несчастная моя семья!..

– Шади, а почему ты не прикажешь джаннаю поднять галеры? – спросил вдруг паренек со смышленым взглядом. Мне почему-то подумалось, что покойный Ориш был похож на него.

– Во-первых, это пустынный джаннай, ему нельзя в море, – солгала Фергия, не моргнув глазом. Кто бы ее уличил? Можно подумать, тут многие разбираются в… хм… сортах джаннаев! – Во-вторых, я ему не хозяйка, приказывать не могу, только просить. Вот только в обмен он может такое потребовать, что… пускай уж гниют эти сливы! Себе дороже вступать в сделки с такими существами.

– А если… – начал парень, но Фергия перебила:

– Даллаль-шодан, что же ты молчишь? Чем заняты придворные чародеи?

– Пока думают, как расчистить выход, – буркнул он. – Не так-то это просто, шади… Скалы, прилив, отлив…

– Ну, стало быть, пропал товар, – вздохнула она.

– Шади, а ты можешь поднять галеры? – спросил все тот же паренек.

– Я? В одиночку? Если даже придворные маги никак не справятся? – Фергия выдержала паузу и добавила: – Я бы попробовала. Только кто же мне позволит? Меня и близко не подпустят…

– Пускай Даллаль-шодан проведет! – выкрикнул торговец в лиловом тарбане.

– И Вейриш-шодан! Неужели его не пропустят? – добавил тот, что в полосатом.

Я осознал, что вляпался в очередную авантюру Фергии. Причем мне уготована в ней главная роль, с какой стороны ни взгляни! Хуже того, я сам навел ее на эту идею, а потому не имел права жаловаться…

– Даллаль-шодан, – она ухитрилась заглянуть ему в глаза снизу вверх, хотя они были почти одного роста, – мне бы только посмотреть, пускай даже издалека… Я сразу пойму, по силам мне такое дело или нет. Если шанс есть, как думаешь, разрешат мне попробовать?

– Надо спрашивать начальника порта, – покачал он головой, но тут же не выдержал: – Поедем! Он наверняка сейчас там…

– Заодно и познакомимся, – кивнула Фергия и свистнула Ургуша: – Приведи-ка мне лошадь, а сам езжай к Оталю-шодану и отдай… Ты знаешь что.

– Сию минуту, шади, – вздохнул он и пошел сквозь толпу к коновязи.

Мешок с головой Ургуш уже привычно закинул на плечо. И правда, когда имеешь дело с Фергией, проще смириться и попытаться получить хоть какое-то удовольствие от происходящего. Я вот предвкушал беседу с начальником порта и придворными чародеями… Что мне еще оставалось? Разве что надеяться, что чужестранке не позволят вмешиваться! Я не представлял, как она намерена поднимать корабли без моей помощи, но мне вовсе не хотелось показываться во всей красе. Ведь Фергия права: замаскировать дракона не так-то просто, особенно если следить станут не обычные стражники, а маги!

И еще я не хотел думать о том, как отнесутся маги рашудана к такой дерзкой и хваткой конкурентке…

Глава 3

Придворные чародеи, как и следовало ожидать, вовсе не обрадовались визиту заморской коллеги, которая к тому же вдруг начисто лишилась хорошихманер.

– Что это у нас здесь такое, шоданы? – весело спросила Фергия, когда после долгих переговоров Даллаля с начальником порта Шанналем и моего ручательства ее все-таки допустили на мыс, где собрался весь цвет адмарского волшебства.

В глазах рябило от ярких кафтанов, сияли кипенно-белые тарбаны, перевитые черными с золотыми письменами лентами – символом здешней магической гильдии. Лица, правда, были сплошь недовольными, и на Фергию маги подчеркнуто не обращали внимания. Кое-кто даже отошел подальше, брезгливо подобрав полы одеяния.

– А, вижу, – сказала Фергия, не дождавшись ответа, и сощурилась на сверкающую в солнечных лучах воду. – Одна галера лежит на скалах поперек входа в гавань, а вторая – прямо на ней, так? Экая замысловатая конструкция!

– Ныряльщики сказали так, – согласился Шанналь.

– Как это вышло, не знаешь, шодан?

– Они спешили укрыться от бури, – ответил он. – На первой был опытный штурман, я знал его, и он решил рискнуть и пройти в гавань без лоцмана. По высокой воде сумел бы… Но увы! Те немногие, которым повезло выплыть, говорят, галера миновала горло залива и уже была близка к спасению, но ее вдруг закружило, будто невесть откуда появился водоворот! Штурман успел бы выправить курс, он бывал и не в таких переделках, но…

– Вторая галера решила проскочить следом и… гм… догнала первую? – подсказала Фергия.

– Именно так, – нехотя ответил Шанналь.

Ему не хотелось общаться с чужестранной колдуньей, но, с другой стороны, избавиться от препятствия было необходимо, и как можно скорее. Придворные же маги привыкли действовать вдумчиво, неторопливо, величественно, изрядно играя на публику, чтобы простые смертные, не приведи боги, не подумали, будто колдовское ремесло слишком легко дается. Чего доброго, рашудан тоже так решит и перестанет щедро осыпать своих чародеев милостями и драгоценными дарами…

Но порой нет времени ждать, покуда эти почтенные шоданы насладятся осознанием собственного достоинства и величия, проведут все мыслимые и немыслимые ритуалы, настоящие и выдуманные, и Шанналь прекрасно это понимал. Конечно, ситуация пока еще была не критической, но еще немного, и возмущение хозяев запертых в гавани кораблей достигнет предела. Нет, самого Шанналя оно едва коснется – никто не пожелает портить отношения с начальником порта, понимая к тому же, что от него сейчас мало что зависит, – но скандал все равно выйдет громкий. А уж когда подойдут разбросанные бурей, но уцелевшие корабли, которым необходим ремонт, у которых на борту вполне могут оказаться раненые… Положим, раненых можно перевезти в порт на лодках или послать лекарей оказывать помощь на месте, но что, если корабль едва держится на плаву и вот-вот пойдет ко дну с грузом вместе?

Нет, расчистить вход в гавань нужно как можно скорее! И в таких случаях все средства хороши…

– Верхнюю мы пытались сдвинуть буксиром и оттащить подальше, – сказал Шанналь, – чтобы хоть бы легкие суда могли пройти. Не вышло – она слишком тяжело нагружена. Наверно, придется поднимать по частям, если многоуважаемые чародеи соблаговолят разбить корпуса на дне морском. Вернее, кое-что и само всплывет, но…

– Наваш-шодан будет в ужасе, – покачала головой Фергия, а я только диву дался: когда она успела узнать имя торговца в лиловом тарбане? Вроде бы оно прозвучало в разговоре, но я его не уловил. – Такая хорошая галера, быстроходная, совсем новая, ей и трех лет нет… Подумаешь, борт пробит и мачта потерялась? Поднять судно и починить всяко выйдет дешевле, чем построить новую, не так ли, шоданы?

– Да уж, это сломавшую ногу лошадь лучше прирезать – все равно не поскачет, как прежде, если только ее не вылечит чародей, – не преминул сказать Даллаль. – А корабль могут залатать и обычные люди.

– О, видел бы ты, шодан, на каких чудовищных посудинах порой выходят в море северяне! – тут же подхватила она. – На иной лодке живого места не сыщешь, сплошь латки, однако не тонут же, а очень даже весело бороздят волны! Кое-какие передают из поколения в поколения со словами: «Гляди, киль вытесал твой прадед, уключину вырезал дед, мачту, неведомо какую по счету, поставил отец, парус соткала бабка, залатала мать, веревки плели все женщины в семье… Ну а если тебе нужны весла по руке – поди и сделай сам!»

– Хороший подход, шади, – Даллаль подкрутил ус и зыркнул в сторону Шанналя, словно чуял возможного соперника. – Мне нравится.

Впрочем, тот был лет на десять старше коллеги, и сомнительные прелести Фергии его совершенно не занимали. Он, я бы сказал, не чаял избавиться от всех магов скопом, и чем скорее, тем лучше.

– Это никак не выйдет! – каркнул вдруг один из придворных чародеев.

Небольшого росточка, с кожей цвета крепкого ойфа, сморщенный, он ухитрялся смотреть на всех свысока. На всех, кроме Фергии: она вдруг опустилась на одно колено.

– Невежливо разговаривать, когда собеседник видит только мою грудь, – непосредственно пояснила она. – Я привыкла общаться лицом к лицу, но вряд ли нам удастся удобно рассесться на этих камнях, поэтому я, как самая младшая из всех вас, потерплю неудобство.

Я мог бы сказать, что Фергия себе льстит: природа, конечно, оделила ее чуть более щедро, нежели Флоссию, но в адмарском мужском наряде волшебница легко сошла бы за юношу, если бы помалкивала – голос не спутаешь. Но, возможно, она вовсе не имела в виду те части тела, которые поэты любят сравнивать со спелыми дынями, крепкими яблоками, сочными гарнами и прочими дарами природы, а просто обозначила высоту? Не говорить же уважаемому магу: «Ты мне в подмышку дышишь»!

Даллаль, посмотрев на нее, присел на корточки по-бардазински: кочевники могут просидеть так немыслимо долго, а у меня ноги не выдержат, привычки нет. Ну ничего, я могу и на камне пристроиться.

– Почему же невозможно задуманное мной, почтенный шодан? – спросила Фергия. – Прости, не имею чести знать твоего имени, нас не представили…

– Перед тобой Руммаль одда Лурра инна Саммаль, женщина, – сурово произнес маг помоложе. – Обращайся к нему почтительно!

– Куда уж почтительнее? – удивилась Фергия. – К слову, почтенный шодан, а некто Уммаль тебе не родственник? «Инна», если я ничего не путаю, означает «внук», так вот, выходит, он назвался внуком Руммаля. Да и на лицо вы похожи…

Я присмотрелся – и правда! Но ведь Уммаль, когда говорил о пророчестве, упомянул, что его знал и отец, и дед… Почему же этот почтенный волшебник никак не отреагировал на нас с Фергией? Может, он просто не знает, что я – дракон? Крылатый, как сказано в пророчестве? Вполне вероятно! Я ведь не вращаюсь в высшем свете, как сказали бы в Арастене, не приближен ко двору рашудана – что я там позабыл? Живу спокойно, мало с кем общаюсь, да и то по большей части с простым людом…

Кудесник Уммаль с базара – совсем дряхлый на вид, а Руммаль всяко старше внука. Ему тоже на вид лет сто, а на самом деле – наверняка больше, он же волшебник. Конечно, он моложе меня, мы даже не знакомы, но неужели до него никогда не доходили слухи обо мне? Или тем, кто живет во дворце, попросту нет дела до сплетен черни? Обо мне ведь не кричат на каждом углу, если и обсуждают, то потихоньку… Даже обидно как-то! С другой стороны, зачем рашудану знать обо мне? Решит еще привлечь к какой-нибудь бессмысленной войне, магов пришлет, придется или сражаться с ними, или улетать глухой ночью, захватив самое ценное – Аю.

А может, Руммаль что-то и знает, только помалкивает из тех же соображений: кто знает, что может начудить рашудан, представив себя верхом на боевом драконе, повергающем в страх и трепет врагов? Но прежде чем побеждать кого-то, дракона сперва предстоит оседлать, а прежде того – изловить, и кому придется этим заниматься? Правильно, магам! Сомневаюсь, что их тянуло на подобные авантюры, следовательно, они помалкивали.

Ну а в пророчество Руммаль мог вообще не верить. Даже странно, что пересказал сыну, а тот – Уммалю. Впрочем, последний прав: с годами слова предсказаний теряют смысл, им перестают придавать значение… покуда они не сбудутся, а семейный обычай есть семейный обычай. Какой вред от пары ничего не значащих фраз? Верно, никакого, зато совесть перед предками чиста.

– Ты об этом паршивце, забывшем родство? – скривился старик, переварив слова Фергии. – Он все так же возится с бедняками и заливает вином мысли о том, что мог бы возвыситься, мог когда-нибудь сменить меня при дворе рашудана, да живет он вечно?

– Если это тот самый Уммаль, который без боли выдирает зубы всем желающим, то мы говорим об одном и том же человеке, – кивнула Фергия.

– Позор на мои седины… – Руммаль прижал ладонь ко лбу.

– Ты же лысый, шодан, – сказала Фергия прежде, чем я успел ее пнуть. – Это у вас семейное, похоже.

– Позор на мою лысину! – вспылил маг. – Говори, что хотела, женщина, и иди прочь, не мешай думать!

– Пф, много вы надумали… – Фергии надоело стоять коленопреклоненной, и она села на пятки. – Почему вы, могущественные чародеи, не можете вытащить корабли целыми? Если взяться всем вместе…

– Они разломятся, – мрачно сказал Шанналь. – Галеры груженые, вдобавок набрали воды. Незачем и пытаться – только силы зря тратить… Верно я говорю, Руммаль-шодан?

Тот кивнул.

– И только-то? – удивилась Фергия. – Я знаю, как вытащить корабли сравнительно целыми. Понятно, что главное – освободить горло залива, но владельцы галер ведь обрадуются, если получат свою собственность назад, правда, Шанналь-шодан? Я слышала, там и товар такой, что вряд ли испортился за пару суток в воде, особенно если его как следует упаковали. Впрочем, это уже не мое дело.

– А какое тебе вообще дело до того, как скоро освободится гавань? – догадался спросить начальник порта.

– У меня имеется корыстный интерес. – Фергия кивнула на шхуну, которую наконец-то отпутали от стальвийского корабля. – Груз портится. Если что, Шанналь-шодан, все пошлины уплачены, как полагается, можешь спросить капитана и проверить записи в своих книгах!

– Гм… – Он погладил короткую бородку, в которой светилась ранняя седина. – Допустим… Но я не могу позволить тебе, шади, творить, что вздумается. Может, вместо того чтобы спасти утонувшие галеры, ты поднимешь шторм и утопишь остальные корабли, а то и учинишь что-нибудь похуже.

Признаюсь, я рад был встретить столь здравомыслящего человека. Может, он все-таки не позволит Фергии творить безобразие? И маги против, по лицам видно! Неужели чаша весов склонится в сторону осторожных и предусмотрительных?

– Понимаю твою осторожность, Шанналь-шодан, – сказала Фергия, – но я скажу вот что: пускай погодная магия – не мое ремесло, но я все-таки выросла на севере и полжизни провела на корабле, а это что-то да значит! Не веришь – спроси рыбаков, как я обращаюсь с лодкой и много ли смыслю в морском деле… Даллаль-шодан скажет, где та деревушка. И его человек тоже видел, как я уходила в море, не так ли?

– Ириш сказал, что Фергия-шади управлялась с парусом и веслами лучше, чем махаанская танцовщица – с покрывалом и веерами, – весомо произнес Даллаль. – Он спросил рыбаков – те уверили, что в этом не было колдовства, уж они-то различают.

– Благодарю, Даллаль-шодан, – сверкнула улыбкой Фергия.

– Ты не знаешь наших вод, шади, – гнул свое Шанналь.

Маги молчали, только переглядывались. Может, от возмущения, может, переговаривались мысленно – вдруг они и такое умеют?

– Что тут знать? – Кажется, Фергии надоело его упрямство, потому что она выудила из кармана сложенный лист бумаги, расстелила его прямо на земле и указала пальцем: – Это я нарисовала по памяти. Может, пропустила пару рифов, но сейчас добавлю, только присмотрюсь получше. Вот это течение огибает мыс… так? Глубины проставила примерно, опять же, по памяти. Похоже на лоцманскую карту, Шанналь-шодан? Только не говори, что я где-то ее раздобыла и кое-как перерисовала!

– Вовсе не похоже… – проворчал он, присматриваясь, и вдруг отшатнулся.

– Что это с тобой? Муха укусила? – заботливо спросила она.

– Нет… Волны! Волны движутся! – Шанналь ткнул пальцем в карту.

– Конечно. Я же колдунья, забыл? Смотри, если бросить на карту сухую травинку, видно будет, как ее понесет течение. А немного погодя я разберусь в ваших ветрах как следует, добавлю их тоже… На Севере так многие развлекаются, – пояснила она. – Там много маленьких островков, течения сложные, ветра тоже, без таких карт никуда. Вот я и изобразила по старой памяти. Есть у тебя такая диковина, Шанналь-шодан?

Тот покачал головой, зачарованно глядя на нарисованные волны, которые разбивались о Врата – скалы, охраняющие вход в гавань. Те самые, у подножия которых затонули злосчастные галеры.

– Я ее тебе подарю, – продолжала соблазнять Фергия, – а себе другую нарисую. Сам посуди, разве я о многом прошу? Всего лишь попытаюсь вытащить галеры, а не выйдет… что ж, стыд мне и позор за то, что сунулась вперед уважаемых придворных магов! Продолжу заниматься своим ремеслом, а подобные деяния оставлю для тех, кто всю жизнь трудился и готов совершить нечто великое, как Руммаль-шодан…

– Что ты такое несешь, женщина? – нахмурился тот. – Сказано же: будем поднимать по частям!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.