Амулет
Подземелья украденных сердец
Леонид Андронов

Редактор Наталья Кайгородова

Корректор Татьяна Озёрская

Корректор Александра Приданникова

Иллюстратор Георгий Редреев

Дизайнер обложки Денис Петровых

© Леонид Андронов, 2021

© Наталья Кайгородова, редактор, 2021

© Татьяна Озёрская, корректор, 2021

© Александра Приданникова, корректор, 2021

© Георгий Редреев, иллюстрации, 2021

© Денис Петровых, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-4496-6539-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Невероятные эмоции охватывают тебя, когда ты понимаешь, что закончил большой труд. Я не самый скоростной автор на свете. Мне хотелось бы писать быстрее. И быть продуктивнее, плодовитее. Однако на этот момент я понимаю, что эта книга – лучшее, что я написал за всё то время, что занимаюсь литературным творчеством.

Почему же так долго я работал над этой историей?

Может быть, потому, что мне нравилось быть в этом мире, проходить бок о бок с героями все те испытания, что выпали им, смеяться и плакать вместе с ними. Все они – мои друзья. Очень близкие мне существа. Но всё когда-нибудь заканчивается. Я не имею права держать их, как узников, при себе всё время. Я должен дать им свободу, поделиться ими с другими.

Вот они, перед вами!

Я так надеюсь, что и вам они станут близкими. Что вы, как и я, будете переживать за них, глотать слёзы, плача вместе с ними, вскрикивать от неожиданности и испытывать страх или негодование – и на протяжении этого удивительного и невероятно опасного путешествия желать им от всего сердца победы.

Пусть мир, в котором происходят события этой книги, примет вас, а вы – его. Он такой же несовершенный, как и наш. Но в нём тоже есть уютные уголки. Перевернув первую страницу, вы войдёте в него, как через открытую дверь. И я надеюсь, что вам захочется возвращаться в него время от времени даже после того, как вы прочитаете эту книгу. По крайней мере, лично меня туда тянет постоянно.

Этот роман не получился бы таким, каким он стал сейчас, без помощи близких мне людей, друзей и профессионалов, чьи советы, критика, каверзные вопросы, искреннее участие, а также помощь в работе над историей, редактировании и корректировании материала помогли мне добиться довольно высокого уровня качества текста. Я очень благодарен всем вам, мои дорогие!

Еве Гонзалес Зигрист, чей вклад в эту историю просто неоценим, иллюстратору и другу Георгию Редрееву за то, что показал мне, насколько мир, что я создал, прекрасен, Гилу Бензиви – моему первому менеджеру, человеку, который поверил в меня и этот проект, моему редактору Карен Кефире за её титанический труд над первым вариантом книги, на далеко ещё не совершенном английском языке, скрипт-докторам Энди Гуэрдату, Нилсу Тэйлору, Ларри Лихи за их помощь и ценные советы в работе над сценарием, Максу Катлеру и Мэриэнн Борг за их постоянную поддержку во всём, Бёрту Калверу за его магический голос в озвучке трейлера, Яне Горской, Лилии Далакишвили и Яну Рымше за обмен идеями и креативную атмосферу, дорогой подруге Ане Герман за её поддержку в трудные минуты, дизайнеру Денису Петровых, моему первому иллюстратору Дебби Хаммак, корректору Татьяне Озёрской, Ксении Вержбицкой, Нине Голиковой и Татьяне Кожиной за вдохновение, Карлу Шваберу, Ирине Андроновой, Ксении Елфимовой, Сергею Патко, Дмитрию Ширяеву, Эдуарду Теплякову, Василию Чуприне, Евгению Горенбургу, Сержу Петрову, всей команде Ridero и лично Алексею Кулакову и многим, многим другим.

11 февраля 2019 года

Лос-Анджелес

Пролог

Мир в очередной раз преображается. Рождается вновь. Происходит обновление, а любое обновление всегда проходит мучительно и приносит много боли. Так уж устроен наш мир. Он не может существовать без изменений. А мы изменения ненавидим. Подчас мы хотим, чтобы всё оставалось так, как мы привыкли. Любой слом действительности мы воспринимаем как катастрофу.

Героиня этой истории столкнётся с подобным изменением. И для неё оно будет страшнее самого разрушительного урагана. Она пройдёт через унижения и мучения, чтобы спасти то, что, казалось бы, невозможно спасти. Она будет страдать, испытывать чувство беспомощности и жуткого одиночества ради самого важного в её жизни.

Эта история могла случиться в любом уголке земли. Точнее, она начнётся так, как это происходило и происходит со многими людьми. Но то, что сделает этот маленький человечек, столкнувшись с огромной опасностью и диким ужасом, удивит многих.

Я не обещаю вам счастливый конец. Его может и не быть вовсе. Никто не знает ещё, что случится с героиней этой истории и всеми, кто её окружает. В городе, истинного названия которого я вам открыть не могу.

Я появлюсь в этой истории только однажды, и, может быть, вы даже не поймёте, кто я. А может, я и вовсе не появлюсь. Ведь история эта ещё не случилась. Ещё слишком рано. И главная героиня пока даже не подозревает, через что ей предстоит пройти.

Какие решения она будет принимать и окажется ли благодаря им у меня в гостях, мне пока неизвестно. Смогу ли я ей помочь? Или мне придётся избавить её от мучений, ведь её маленькое сердце может разорваться от невыносимой боли? При этом я буду чувствовать себя скверно, будто совершаю какое-то преступление. Будет ли у меня какое-то иное средство, чтобы помочь ей? Я не знаю. Ещё не знаю. Но вероятность, что мы встретимся, есть. Это я могу предвидеть.

А большего я сказать вам не могу. Это и не нужно.

Пока я расскажу вам о том, какие события привели к тому, что случилось, и что происходило задолго до того, как Уна прибыла в Мидбург.

Глава 1

1

Когда-то давным-давно, много тысяч лет назад, мир был полон любви. Она была везде и всюду. И каждое существо на земле было преисполнено ей.

Сколько длилось это благодатное время, даже мне неизвестно. Я только знаю, что жизнь на земле была истинным счастьем и оставалась такой очень, очень долго.

Миром правили хэйды. Они были полны мудрости и чистоты. Это были высокие, тонкие создания, светящиеся изнутри. Их тела были совсем иной формы, не как у людей, можно даже сказать, что как таковых тел у них не было – хэйды были ближе к духам, чем к телесным существам.

Они знали, что их время не будет длиться вечно, и перед тем, как раствориться в Океанах Мудрости, они породили нас, элуров, – тех, кого в древности люди называли богами. Но мы совсем не боги, и даже хэйды не были богами. Однако сейчас мы об этом говорить не должны.

Итак, хэйды создали элуров, когда поняли, что пришло время покинуть землю.

При рождении у каждого элура появился антипод – невероятной силы чёрный великан, обригант. В памяти людей, в легендах и сказках они остались под именем титанов.

Обриганты не были порождением зла. Тогда зла не существовало ещё, ведь весь мир был наполнен любовью. Однако могучие обриганты, в отличие от нас, имели одну слабость – любовь не была их неизменной сущностью, им приходилось удерживать её внутри себя. Это было для них подлинной мукой, требовало огромных усилий, и обриганты быстро познали, что такое отсутствие любви.

Так на земле появилось зло.

И произошло то, что преобразило мир раз и навсегда. Он стал двойственным. У каждого явления появилась обратная сторона. А значит, любовь перестала быть постоянным элементом. Везде и всюду она подвергалась воздействию зла.

Хэйды один за другим отправлялись к Океанам Мудрости. С печалью взирали они на покидаемую землю: не было на ней больше стабильности и гармонии. Самые последние из хэйдов, перед тем как оставить наш мир навсегда, должны были привести его в равновесие и назначить кого-то ответственным за него.

Тогда-то и был создан Амулет Равновесия – магический инструмент, поддерживающий порядок вещей в мире. Энергия высших существ была помещена в уникальный кристалл – голубоватый камень, который был в тысячу раз твёрже алмаза. Золотая, покрытая древними письменами оправа, в которую был вставлен кристалл, позволяла поворачивать его и корректировать изменения в мире для достижения баланса.

Никто, кроме хранителя Амулета, не должен был знать, как пользоваться магическим инструментом. Даже само существование могущественного артефакта и его назначение решили держать в тайне. Лишь очень немногие из элуров и ещё меньше обригантов знали о его создании.

Молодому хэйду Белбогу выпала честь хранить Амулет, когда большая часть его сородичей отбыла к Океанам Мудрости.

Началась новая эра. Эра зарождения жизни.

Дети хэйдов – элуры и обриганты – с ужасом обнаружили, что они не могут производить на свет себе подобных, от них рождались только низшие существа.

Дети элуров – чуди, или чудины, – имели тот же облик, что их прародители. Все они были красивы и статны, хотя и несколько ниже ростом. Их жизнь была ограничена парой сотен лет, и они могли производить своих потомков только по любви.

Чуди были мало подвержены злу, жили в гармонии с природой и очень редко воевали, хотя и были хорошими воинами. Они также успешно пользовались магией, но не могли менять суть вещей и управлять природой, как элуры.

Люди появились от браков элуров и чуди. Казалось бы, потомки таких прекрасных существ должны были также получиться благородными и красивыми, однако двойственность природы особенно сказалась на них. Люди, рождавшиеся невинными, взрослея, подвергались воздействию зла, становились лицемерными, алчными и мстительными, отчего элуры и чудины предпочитали не иметь с ними дел.

Браки между чудинами и людьми были возможны, но потомства не приносили.

Потерянный Амулет

Обриганты – другая ветвь потомков хэйдов – породили мауров, верховных демонов, и асилков, доисторических животных.

Мауров уродилось совсем немного, но они были очень агрессивны и весьма деятельны. Не настолько огромные, как титаны-обриганты, они тем не менее были гораздо крупнее чуди и людей.

Мауры похищали женщин чуди и с помощью магии, в которой им было мало равных, умели влюблять их в себя. Эти странные союзы породили хелионов – разнообразнейших монстров: троллей, волотов, хобзедов, гличеров и многих, многих других отвратительных тварей. Злобных, жестоких и беспощадных.

От мауров и людей произошли этворы – мелкие существа вроде гномов, гоблинов и злыдней. Этворами называли также потомков мауров и асилков – существ диковинной внешности. Не все они были устрашающего вида, некоторых можно назвать и вполне симпатичными, а многие даже обладали способностью говорить. Но этот вид этворов был гораздо менее сообразительный, чем те же гномы или злыдни.

От асилков произошли все современные животные. Сами же асилки практически не дожили до наших дней. В Средние века исчезли последние единороги и драконы, и сейчас только цмоки, чёрные летающие ящерицы, да громадные птицы моголи, о которых мы поговорим позже, да несколько видов ужасных и чрезвычайно опасных существ остаются единственными представителями этого древнего рода.

Многие тысячи лет прошли, прежде чем началась эпоха людей.

Откровенно говоря, мало кто вообще ожидал, что она когда-то наступит. Кто-то из элуров, конечно, мог знать об этом. Наверняка кто-то из оставшихся хэйдов поделился с кем-то из нас предвидением будущего. Ведь элуры, в общем-то, видят будущее достаточно смутно, они больше чувствуют, что грядёт что-то важное, но не всегда могут точно сказать, что именно произойдёт.

Да, да, не такие уж мы и всемогущие.

Как же это произошло? Почему сменились эпохи?

2

Незадолго до этой трагичной перемены в ходе истории в Лесу Невинности, заповедном обиталище духов, родилась Морана, прекраснейшая из элуров, а значит, самая красивая девушка на земле.

Морана была богиней цветов и проводила дни в общении с усыпанными бутонами кустами и деревьями, неизменно окружённая облаком разноцветных бабочек, порхающих вокруг неё. Почти всегда она пела. Её серебристый голос разливался в священных рощах, где она гуляла, расправляя лепестки цветов, поглаживая листья растений и помогая едва пробившимся росткам тянуться к солнцу.

Благодаря Моране появились многие растения на земле. А некоторые из них стали такими, какими мы знаем их сейчас. Взять те же маки. Это из-за неё их сердцевинка стала чёрной. В детстве Морана, играя с углями у костра, увидела невиданный доселе цветок и поспешила поздороваться с ним. Её перемазанные углём пальчики оставили отметины на огненно-красных лепестках, и с тех пор маки приобрели эту окраску.

Родители Мораны покинули этот мир, когда она была ещё совсем дитя. Девочку вырастила её дальняя родственница Ладо, повелительница радуги. Всё детство Морана провела в заповедном лесу и к восемнадцати годам превратилась в прекрасную девушку. Добрую и милую.

Однажды, гуляя в своих благоухающих угодьях, Морана встретила молодого Витогора, сына того самого хэйда Белбога, которому когда-то доверили Амулет Равновесия. К этому времени прошла не одна сотня лет, Белбог оставался последним из хэйдов, пребывающих на земле, и наступал его черёд отправляться к Океанам Мудрости.

Витогор должен был заменить отца в качестве хранителя Амулета и направлялся в Небесный Храм по вызову родителя. Но он даже подозревать не мог, какая честь будет ему оказана и какие обязанности будут возложены на него. Молодой бог, как и Морана, был юн и ещё не познал тягот жизни.

И вот на опушке священного леса, у ручья, они встретились.

Он вылетел из чащи на своём златогривом единороге, чтобы напоить его. Не заметив Морану, единорог могучим крылом сбил с ног юную богиню – девушка с криком свалилась в ручей. Осознав свою оплошность, Витогор нырнул следом и вытащил из воды прекрасную незнакомку.

Рассерженная Морана тут же вырвала пучок попавшейся под руку крапивы и принялась колошматить ею Витогора. От её гнева у крапивы появились колючки, которые стали жалить молодого элура, и тот закричал от неожиданности и боли. Ему пришлось стать невидимым, чтобы избежать справедливого наказания, что ещё больше раззадорило Морану.

Она гонялась за обидчиком по лугу, периодически его настигая. Но очень скоро её гнев сменился девичьей игривостью, и она уже не кричала, а смеялась, когда ухитрялась достать жгучей веткой молодого бога.

В какой-то момент Витогору пришлось сдаться, он стал снова видимым и предложил покатать её на единороге, чтобы загладить свою вину.

– Думаешь, меня так просто задобрить? – Она стрельнула в него глазами, снимая тину с волос.

– Что же может вернуть твою милость? – Витогор провёл рукой вокруг Мораны, и её платье из тонкой кожи мгновенно высохло.

– Твой единорог! – улыбнулась она озорной улыбкой.

Витогору трудно было устоять.

– Хорошо, я обещаю подарить тебе моего дорогого Зибура. Но только после того, как вернусь из поездки. На обратном пути я заеду сюда, и ты получишь его. А сейчас… – Он подхватил её и усадил на единорога. – Мы едем кататься!

Это был волшебный день. Они всё время смеялись. Удивляли друг друга маленькими чудесами. Витогор, умевший видеть сквозь землю, вытаскивал из неё для девушки разноцветные камни – рубины, сапфиры, изумруды.

Морана, в свою очередь, пыталась поразить Витогора своей способностью создавать новые виды цветов. Сколько удивительных растений появилось в этот день! Иван-чай, венерин башмачок, сирень…

После дня, проведённого вместе, проводив Витогора в дорогу, Морана стала с нетерпением ждать новой встречи с ним. Все её мысли были только о нём. И сердце трепетало каждый раз, когда она представляла его лицо.

Её воспитательница Ладо заметила перемену в девушке и только улыбалась, не говоря ни слова.

Витогор в это время стоял в Небесном Храме перед сонмом избранных элуров, обсуждавших решение Белбога передать Амулет Равновесия своему сыну. Юноша пообещал хранить тайну Амулета и научиться его использовать, пока отец находится в этом мире. Совет утвердил Витогора в качестве преемника и оставил наедине с Белбогом.

Восемьдесят восемь долгих дней прошло с момента встречи Витогора и Мораны. Сердце бедной девушки измучилось от ожидания.

И вот однажды на рассвете Витогор постучал в её дверь. Всё перевернулось в душе Мораны, она была готова прижаться к своему возлюбленному и никогда не отпускать его.

Витогор, за это время изменившийся – возмужавший и ставший мудрее на несколько веков, – предложил ей выйти за него замуж. В этот момент солнце осветило дом прекрасной богини и на всех стенах расцвели благоуханные лилии.

Ладо, которой Витогор сразу понравился, благословила молодых, и они начали готовиться к свадьбе.

Свадьба была весёлой, но скромной. Элуры, в отличие от людей, предпочитали тихое веселье и обмен радостью и счастьем. Им претили роскошные пиры. Морана была абсолютно счастлива. Её муж, увенчанный короной из цветов, с сияющим Амулетом на груди, казался ей лучшим мужчиной на свете.

Но вместе с тем эта свадьба разбудила в ней гордыню.

Ведь до этого момента Морана ничего не знала о своей красоте. И вот, оказавшись в обществе, ощутив на себе восхищённые взгляды окружающих, услышав возгласы восторгов и выслушав десятки комплиментов от других элуров, она впервые задумалась об этом.

Что-то пошатнулось в её душе.

Но ни она, ни Витогор, не могли заметить это сразу.

Молодые переехали в чертоги Белбога в высокогорной местности, недоступной низшим существам. Это был небольшой замок под названием Эдельдон, стоящий на крутой скале, окружённой неприветливыми голыми вершинами.

Поначалу суровый облик горной местности напугал Морану. Но она, окрылённая любовью и счастьем, решила не поддаваться унынию открывшегося ей пейзажа и задумала украсить окрестности их нового обиталища. За несколько дней она покрыла безжизненные склоны зелёными лугами и цветущими эдельвейсами, превратив мрачную долину в одно из самых прекрасных мест на земле.

– Ты самое восхитительное чудо, что могла подарить мне жизнь, – сказал Витогор, поцеловав её в раскрытые губы.

Здесь же семейная жизнь преподнесла им первое испытание.

Ежедневно после заката Витогор должен был отправляться в горы и проводить там всю ночь, исполняя свои новые обязанности. Что он делал и почему должен был покидать её каждый вечер, объяснить он не мог – не имел права.

Ночь за ночью Морана ложилась в холодную постель и до рассвета ждала, не сомкнув глаз, когда её возлюбленный вернётся.

Эти ночи казались ей бесконечно длинными. Особенно тоскливо и страшно было зимой, когда ветер завывал за окном и бросался в хрустальные стёкла витражей хлопьями снега. Или когда гром грохотал над головой, сотрясая стены замка так, что подушки подпрыгивали вокруг неё. Молнии сверкали в тёмном небе, прорезали чёрные облака, освещая на секунды спальню и отбрасывая жуткие тени на стены. Морана вздрагивала от ужаса и впивалась в подушки длинными пальцами. А потом плакала от обиды и отчаяния, но к утру старалась выглядеть свежей и ещё более прекрасной, чем была.

Витогор знал о её мучениях и ложился с ней до заката, ласково убаюкивая её в надежде, что Морана заснёт и он сможет тихо уйти и вернуться с первыми лучами восходящего солнца – так его отсутствие осталось бы для неё незаметным. Но Морана настолько сильно волновалась за него, что сон никак не шёл к ней. С тяжёлым сердцем уходил Витогор, повинуясь долгу, а она засыпала лишь под самое утро, измучившись от одиночества.

Год проходил за годом, и у Мораны всё меньше и меньше оставалось терпения ждать своего мужа каждую ночь. Ей всё больше и больше его не хватало. Наконец однажды она не выдержала и стала пытать его, что он делает каждую ночь в горах. Витогор долго отнекивался, но слёзы молодой жены так ранили его сердце, что он не выдержал и рассказал ей о своей миссии.

Казалось бы, это должно было успокоить Морану, однако это новое знание вызвало у неё волну возмущения. Оказывается, её муж обладает вещью, от которой зависит судьба всего мира! От него одного зависит порядок вещей, стабильность всего сущего. А он всего лишь предпоследний в иерархии богов! Разве ж это справедливо? Он тащит на себе такой груз, такую ответственность, а его заслуги никто не ценит!

Она не хотела даже слышать о том, что свойства Амулета – это тайна и не все даже знают о его существовании, она отказывалась понимать, почему за хранение этой тайны Витогор не был наделён особым статусом и привилегиями. И в конце концов, она начинала думать, что он просто не ценит себя и не имеет смелости заставить себя уважать.

Никакие увещевания Витогора не могли убедить её. Морана любила мужа и искренне желала ему и их семье счастья, но мысль о власти, однажды поселившаяся в её голове, начала постепенно убивать её чувства.

– Что случится, если ты разок не сможешь выполнить свои обязанности? – как-то спросила она мужа.

– Я даже не хочу об этом думать! – воскликнул он.

– Ну и напрасно! Стоит тебе один раз показать, что все они находятся у тебя в кулаке, как они сразу изменят своё отношение к тебе. Ты можешь быть первым среди равных. Первым. А не последним! Ты заслуживаешь этого. Ты наследник Белбога.

– Мы все чьи-то наследники.

– Но ни у кого из них нет того, что есть у тебя! Ты в любую минуту можешь стать властителем мира.

– А я не хочу им быть! – в первый раз в жизни прогремел Витогор. – Хватит!

– Вот как! – фыркнула Морана. – Никак не ожидала, что мой муж окажется такой тряпкой.

– Замолчи!

В его голове никак не укладывалась мысль, что его молодая жена может так думать. Он закричал на неё впервые и сам испугался того, что произошло.

Вскоре скандалы между ними стали обыденностью. Морана уже не встречала Витогора улыбкой, когда он возвращался к ней с первыми лучами солнца. Вместо обычного радостного поцелуя его ждал недовольный взгляд и скривлённые губы.

– Мог бы и не торопиться. Тебе же нет большой разницы, что происходит со мной.

Она стала ворчливой и холодной. Упрёк сыпался за упрёком.

– Твоя жена – самая красивая женщина на земле, а ты даже не думаешь обеспечить ей соответствующий статус.

Такие разговоры всегда начинались неожиданно и каждый раз ставили молодого бога в тупик. А укоры Мораны становились всё резче и обиднее.

Как-то во время ужина она вновь попыталась убедить мужа в своей правоте.

– Но ведь я люблю тебя! – искренне удивился он, прерывая трапезу.

– Ха! Спасибо огромное!

Её слова насмешливо прозвенели в хрустале бокалов. Витогор понял, что жена не отступит, мечта о власти будто сводила её с ума, но он не знал, как вернуть покой её душе.

– Что ты хочешь? – не понимал он.

– Видимо, тебе бесполезно объяснять, – вспыхнула она, поднимаясь.

– Нет уж, потрудись!

– Я не хочу быть женой второсортного элура! – закричала в ответ Морана, топнув ногой.

Витогор резко поднялся из-за стола и вышел из залы, хлопнув дверью…

Ах, если бы на этом всё закончилось!

Морана всё чаще и чаще возвращалась к этому разговору. Лаской ли, лестью, но она пыталась расшатать его непоколебимость.

– Ты любишь меня? – Её пальцы скользили по его груди, когда страсти улеглись и они снова были вместе. – Правда любишь? Я для тебя самая лучшая? Самая красивая? – Она смотрела ему в глаза, и от её медового взгляда блаженство растекалось по его телу. – А что ты готов сделать для меня?

– Всё что хочешь, – отвечал он.

– Или не всё? Я хочу видеть, что ты правда меня любишь, а не просто говоришь об этом.

Тень пробежала по его лицу.

– Любимая, – отвечал ей Витогор, – я готов сделать всё что угодно. Кроме одного. И ты это знаешь.

– Даже убить себя? – И она звонко рассмеялась.

Но её глаза в этот момент были особенно колючими. Какая-то перемена произошла в ней.

– Ты действительно этого хочешь? – нахмурился он.

– Я знаю, что мешает нашей любви. – Она провела рукой по Амулету и вдруг схватила его. – Вот возьму и выброшу его!

Она дёрнула Амулет, но он не сдвинулся с места.

– Он повинуется только владельцу, – спокойно объяснил Витогор.

Она отвела руку, но муж перехватил её, притянул Морану к себе и посмотрел ей в глаза. Он увидел что-то незнакомое и пугающее в их глубине.

– Что это? – забеспокоился он. – Ни один элур не стал бы так себя вести. Ты чувствуешь это?

– Что? – Она рассмеялась, отнимая руку и поднимаясь с постели.

– Ты запустила в свою душу зло.

– Что за глупости! – Она повернулась к зеркалу и окинула себя оценивающим взглядом.

– Ты сама открыла душу злу, – не мог поверить своему открытию Витогор.

– Я просто измучилась. Я очень скучаю. Как ты не можешь понять?

Она прильнула к мужу и ласково посмотрела ему в глаза. Никто не смог бы устоять перед взглядом этих глаз. И Витогор рассмеялся.

Но Морана и не думала шутить. С этого момента Амулет стал ненавистен ей. Всякий раз, когда Витогор наклонялся к ней, чтобы поцеловать, она возмущалась и требовала снять его. Он вечно ей мешал.

– Я не могу. Ты это знаешь, – опускал глаза он.

– Тогда переверни! Пусть болтается на спине. Не хочу, чтобы он оцарапал мне лицо.

Она постоянно была недовольна. От прежней нежности и ласки не осталось и следа. Они будто стали друг другу чужими.

А через некоторое время Морана стала выспрашивать мужа о свойствах магического артефакта. Она захотела использовать его на пользу семье, о чём прямо ему заявила.

– Мне нужно расширить долину. Ты можешь раздвинуть горы, чтобы в долине было больше света? Это ведь не нарушит мироустройство, не так ли?

Витогор шёл и молча выполнял приказ.

Морана выглядывала из окна и кривилась:

– Мало. Подвинь ещё.

Он двигал.

– Мне нужно озеро с хорошим песчаным берегом. Я устала от этих гор.

– Хорошо, любимая.

Конечно же, размер озера её не удовлетворял.

– Тебе жалко, что ли?

– Я не могу перекраивать весь мир под твои нужды. Чтобы где-то добавить, я должен в другом месте убавить.

– Ну так убавь, чего сложного?

Он скрипел зубами, но выполнял все её капризы, которых становилось всё больше и больше, а радовалась она их исполнению всё меньше и меньше.

– Ты совсем перестала заниматься цветами. Целыми днями сидишь у зеркала, – упрекал её он.

– Я должна выглядеть безупречно. Или ты уже не рад, что твоя жена – самая красивая женщина на земле?

– Я рад, но…

– Раз тебе это уже неважно, найдётся уйма желающих заменить тебя.

Она давно перестала беспокойно ждать его по ночам. Он уже забыл, когда в последний раз видел улыбку на её лице. При пробуждении или при встрече в залах Эдельдона он чувствовал холод и отчуждение.

Что-то изменилось. Давно изменилось.

Это любовь покинула их. И хоть вины Витогора в этом не было, одних его усилий было недостаточно. Он не понимал, что происходит, корил себя и свою судьбу и гадал, что можно сделать, чтобы всё исправить.

3

Морана стала отлучаться из дома. Она отправлялась в долгие путешествия, во время которых посещала разные страны.

Её с почётом принимали в отдалённых поселениях чуди – монастырях и деревнях. Она первой из элуров побывала в городах людей, где встретила настоящее поклонение. Не гнушалась гостить у мауров, чтобы испытать, сможет ли она устоять перед чарами могущественных демонов. Она не только устояла – она стала другом для многих из них. Не побрезговала она и обществом хелионов, хоть запах гниения, столь любимый ими, и вызывал у неё тошноту.

Когда же Морана возвращалась в замок, то по ночам устраивала роскошные пиры, на которые съезжались самые могущественные представители чуди, людей и тёмных сил – цари, короли, принцы, вожди и полководцы.

Они были не только польщены вниманием элура – ведь до этого никто из высших обитателей мира не желал с ними общаться, – многие уже были наслышаны об ослепительной красоте Мораны и хотели удостовериться, что все слухи и легенды о ней – истинная правда.

Ежедневно можно было видеть длинные процессии, которые двигались в Эдельдон по широкой дороге, протянувшейся через прекрасную долину, созданную Витогором.

Владыки подносили ей богатые дары и не уставали восхищаться совершенством молодой богини. И гордыня Мораны росла день ото дня. Ей уже было недостаточно одного лишь почитания её неземной красоты.

Она захотела большего.

Видя каждый день могущественных повелителей у своих ног, она поняла, что на всём свете нет никого более достойного, чем она, чтобы быть владыкой этого мира.

Хотела ли она изменить мироустройство? Сделать землю прекраснее, а отношения между её жителями справедливее? Нет. Ей нужна была власть. Поклонение и почитание. Во веки вечные. Ей претила мысль, что есть кто-то влиятельнее, сильнее, значительнее. Все эти старшие элуры с их нравоучениями и отсылками к предыдущим эрам раздражали её. Она хотела избавиться от всех них.

И всё, что ей нужно сделать для этого, – это завладеть Амулетом её собственного мужа. И не беда, если он погибнет при этом.

Да. Именно так она стала думать.

Но умертвить его сама она не могла. Об этом мгновенно стало бы известно другим элурам. Это должен сделать кто-то другой. Кто-то, от кого она могла бы легко потом избавиться.

Других элуров она использовать не могла.

Обриганты же не стремились к общению со своими антиподами. Такое предложение, сделай она его, наоборот, могло выйти ей боком. Обриганты бы заподозрили угрозу для себя, и всё тут же стало бы известно совету старших элуров.

Значит, нужно искать кого-то среди низших существ.

Но кто бы это мог быть?

После недолгих раздумий Морана решила выбрать самого храброго и сильного воина на земле. Она объявила турнир, победителю которого обещала невиданную награду – поцелуй прекраснейшей из богинь. Неудивительно, что вскоре весть об этом разлетелась по всем уголкам мира. И молодые воины из разных стран – чудины, люди и даже монстры – устремились к замку Мораны.

О турнире узнали и элуры.

Совет богов возмутила эта новость, и они направили к Моране Ладо, чтобы та образумила её. Однако юная богиня встретила Ладо вовсе не добрым словом и лишь разозлилась в ответ на её увещевания. Она прогнала свою бывшую воспитательницу.

Тогда Ладо отправилась на поиски Витогора, который давно не появлялся дома и горевал в гроте, выдолбленном в одной из скал высоко в горах.

– Будь с ней, – говорила ему Ладо. – Ты должен быть с ней.

– Она не хочет видеть меня, – отвечал он. – Ей будет гораздо легче, если я просто умру.

И Ладо не знала, что ответить ему, ведь ей было прекрасно известно, что, если любовь однажды умирает, её уже не вернёшь. Обманывать Витогора Ладо не хотела, а горькую правду он и сам знал.

Но почему он не сказал Ладо о том, что зло поселилось в душе Мораны? Может быть, ему было стыдно, что он не уследил за своей женой? Или надеялся, что каким-то образом сможет избавить её от этого наваждения?

Обеспокоенная душевным состоянием хранителя Амулета, Ладо направилась в совет элуров. Её слова обеспокоили мудрейших. Пожалуй, впервые они почувствовали неприятный холодок грядущих перемен.

Тем временем Морана принимала участников турнира. Лучшие из лучших, сильнейшие воины сражались за её милость. Схватка шла не на жизнь, а на смерть. Морана сидела на своём троне и упивалась болью раненых воинов. Когда же некоторые из них умирали, проливая кровь на серый гравий внутреннего двора замка, удовлетворённая улыбка появлялась на её губах. В эти моменты Морана чувствовала прилив сил, приятная тёплая волна пробегала по её телу.

С удивлением для себя она открыла, что чьё-то страдание может приносить ей наслаждение. С упоением она представляла, как сильнейший из воинов убивает её мужа и приносит ей желанную награду – Амулет Равновесия.

В турнире победил принц из далёкой северной страны. Звали его Ратимир. Он был высок и могуч. Невероятно вынослив и ловок. Более того, он был ещё и красив. И Морана подумывала о том, что, вполне возможно, она наградит его больше чем одним поцелуем.

Но в тот момент, когда Морана протянула руку, чтобы приветствовать победителя, между ними появился Витогор.

– И я готов побиться за поцелуй собственной жены, – сказал он негромко, вынимая меч.

Собравшиеся зрители ахнули. Искорки пробежали в глазах Мораны. Она никак не ожидала такого поворота событий, но, казалось, сама судьба потворствует ей. Конечно, человеку убить элура практически невозможно, но в жизни любому может выпасть удача, а Ратимир был сегодня более чем удачлив.

– Что ж, если ты хочешь участвовать в турнире, я позволю тебе это, – холодно проговорила Морана. – Но при одном условии. Ты будешь сражаться без использования сверхъестественных сил. – И она указала на Амулет. – Я хочу, чтобы сражение было честным.

Витогор снял Амулет с шеи и демонстративно повесил его на пояс.

– Откажись от бессмертия на время боя, – потребовала Морана.

Толпа замерла в напряжении. Никогда прежде они не слыхивали о подобном. Не говоря уж о том, чтобы увидеть такое. Откажется ли элур от того, что даровано только высшим созданиям? Или испугается?

– Отказываюсь! – Витогор приложил клинок ко лбу.

Морана коротким кивком поблагодарила мужа. И тут же взметнула руку, в которой держала белоснежный кружевной платок. Его колыхнул ветер, Морана разжала пальцы, и платок полетел с трибуны.

Ратимир тут же бросился в атаку. Лязгнул металл. Раз, другой. Вдруг рука принца дрогнула, его глаза расширились, и он с недоумением посмотрел на свою грудь – из неё струилась кровь на пронзивший его блестящий клинок Витогора. Силы быстро покидали его молодое тело. Он даже не успел осознать, что произошло, – настолько быстро всё случилось.

В глазах супруга Мораны не было ненависти. Он выдернул меч из груди соперника – мёртвое тело Ратимира тут же рухнуло наземь. Витогор медленно повернулся к трибуне, на которой сидела его жена, и с горькой усмешкой приложил клинок ко лбу.

Разгневанная Морана вскочила со своего трона и удалилась в покои замка.

– Расходитесь, – бросил ошарашенным зрителям Витогор, надевая на шею Амулет.

4

После турнира Морана перестала устраивать пиры и вообще стала очень редко появляться в Эдельдоне. Между ней и Витогором не было произнесено ни слова. Они всячески избегали друг друга. И если сердце Витогора заполнила беспросветная тоска, то Морана была преисполнена ненависти.

Она находила утешение в посещении казней и пыток. Дни и ночи проводила в старинном сумрачном замке на краю мрачной болотистой чащобы, подаренном ей одним из поклонников.

Теперь она редко возвращалась к своим занятиям, разве что создала несколько ядовитых растений, унизанных колючками. Придумала она и новый цветок – столь же смертельный, сколько прекрасный. Одурманенные его ароматом насекомые, едва прикоснувшись к сладкому нектару, намертво приклеивались к нему, чтобы тут же быть заключёнными в сладкую темницу бутона и быть медленно сожранными. Этот цветок Морана сотворила в порыве бессильной злобы, в очередной раз представляя, что ждёт её, когда она получит Амулет.

Морану не отпускала мысль о том, как бы извести собственного мужа, одно воспоминание о котором приводило её в неописуемую ярость.

Однажды ясной лунной ночью, когда Морана гуляла по испускающим миазмы топям недалеко от замка, мутные воды болот расступились и мерзкая туша Морока показалась над тухлой чёрной водой. Его гигантская голова была утыкана длинными иглами, две пары длинных и постоянно вертящихся щупалец служили ему вместо рук, а сами руки, короткие и хилые, криво свисали по бокам туловища.

Этот уродливый исполин был когда-то обригантом. Морок, как и Морана, тяготел к злу и был известен тем, что мог заморочить или свести с ума кого угодно, за что был проклят собратьями-обригантами и изгнан, и проводил столетие за столетием в труднодоступных для всех местах, властвуя над болотами и топями.

– Здравствуй, дорогая сестрица, – прогудел Морок.

Так Морана встретила своего брата-антипода, появившегося на свет одновременно с ней. Поскольку элуры и обриганты старались друг с другом не встречаться, она никогда прежде его не видела. И даже не представляла, как он может выглядеть.

За время, проведённое в изгнании, Морок деградировал до уровня маура, сильнейшего из демонов, но всё-таки низшего существа. Было ли проклятие собратьев тому причиной, или тоска и смрад болот привели к тому, что он постепенно уменьшался в размерах и терял силы, никто не знает. Некогда мощный и грозный обригант, Морок с каждым годом всё больше и больше превращался в болотного духа. И рано или поздно стал бы бестелесным.

Родившись равным элурам, отвергнутый и презираемый всеми, он жаждал вернуть былое могущество и, узнав о том, что Морана пыталась извести своего мужа, быстро смекнул, что встреча с ней будет ему полезна. Он не ждал расположения сестры, он уже был наслышан о её гордыне и жестокости. Однако он единственный смог догадаться, что ей было нужно, и решил предложить ей сделку.

– Я могу заморочить твоего мужа. Сделаю так, что Витогор по собственной воле избавится от Амулета, но убить его ты должна будешь сама, – сказал Морок. – Это навлечёт на тебя вселенское проклятие, однако, завладев Амулетом, ты сохранишь статус элура. Они ничего не смогут с тобой сделать.

– В чём же твой интерес, дорогой братец? – спросила Морана.

– Когда Амулет окажется у тебя, мир потеряет баланс и возможно будет изменить многие вещи.

– Ты хочешь вернуть свою былую мощь, – рассмеялась Морана.

– Я помогу тебе, и мы поделим мир пополам. Я стану правителем ночи, а ты – повелительницей дня.

Это было не совсем то, о чём мечтала Морана, но она получала союзника, готового наплевать на законы и приличия и совершить злодеяние, которое дарует ей власть. Что делать с Мороком, она будет решать после, когда они исполнят задуманное.

Морок как будто угадал её мысли.

– Поклянись, что не обманешь меня, – прохрипел он.

– Клянусь, дорогой братец, – не моргнув и глазом ответила богиня.

– Сделай это по старинному обряду.

И его чахлые ручонки, которые, казалось, уже совсем перестали двигаться, оставив все свои функции мощным щупальцам, протянули ей тонкий нож. При этом щупальцами Морок запалил костерок из гнилых веток. Его тусклое пламя заиграло на их лицах.

Морана усмехнулась. Морок не был простачком. Он предлагал ей провести древний обряд. Такую клятву она никогда не сможет нарушить. Поколебавшись, Морана взяла нож и отрезала локон своих волос.

– Поклянись, что сделаешь всё в точности так, как мы договорились, и не обманешь меня, – потребовал Морок.

– Я клянусь вернуть тебе твою силу, как только получу Амулет, – с расстановкой проговорила Морана.

– И сделаешь меня соправителем, – пробасил он.

Она посмотрела ему в глаза. Он выдержал её взгляд.

– Ну?

Она помедлила.

– Скажи это, – настаивал он.

– И сделаю тебя своим соправителем, – повторила она и сжала губы так, что они побелели.

Морок кивнул. Морана бросила пучок волос в огонь. Искры взвились в тёмное небо.

5

Обсудив с братом план действий, Морана поспешила вернуться в свой замок. А наутро отправилась в Эдельдон.

Прибыв в знакомую долину, которая за время её отсутствия стала ещё краше, Морана приняла самый кроткий облик, на который только была способна. Подъехав к замку и выйдя из колесницы, она шепнула на ухо Зибуру, единорогу, когда-то подаренному ей будущим мужем, чтобы он пропел знакомое Витогору приветствие.

Долину огласило пение Зибура, но никто не появился из замка. Витогор давно уже не жил здесь. Это не удивило Морану, она была готова к этому. Совсем немного передохнув с дороги, она оседлала Зибура и поехала в горы.

Обнаружив грот, в котором жил Витогор, Морана спешилась и стала подниматься по крутому склону. Ветер завывал и набрасывался диким зверем. Разметавшиеся под его порывами волосы хлестали по щекам. Мелкий лёд летел в глаза.

– Витогор! Милый! Это я!

Никто не отзывался.

В гроте Витогора также не оказалось.

Морана вернулась к единорогу, оседлала его и наклонилась к его уху:

– Ищи своего хозяина.

Зибур расправил крылья, его ноздри затрепетали. Он издал громкий звук, похожий на рёв трубы, и взметнулся в небо.

Верный конь обнаружил своего хозяина в далёкой малонаселённой стране. Витогор стоял в задумчивости на крутом обрыве над штормовым морем. Морана приказала единорогу снижаться, и, как только его копыта коснулись земли, она достала золотую шкатулку – подарок Морока, вынула из неё чёрного червя и запустила его единорогу в ухо.

Конь заржал, но его голос, полный боли и страха, не мог быть услышан Витогором – Морана предусмотрительно приземлилась вдалеке от мужа, за заросшей низким кустарником скалой. Тело Зибура стало раздуваться, как будто что-то огромное начало расти внутри него. Послышалось страшное чавканье – тот червь, которого Морана запустила в ухо единорога, пожирал Зибура изнутри. И чем больше червь жрал, тем больше и бесформеннее становилось некогда прекрасное животное. В какой-то момент острые зубы прорвали шкуру единорога, длинные щупальца расширили отверстие, и туша Морока вывалилась наружу. Он ловко сгрёб остатки шкуры Зибура, и через мгновение останки животного исчезли в клыкастой пасти монстра. Морок удовлетворённо крякнул.

– Жди здесь, – сказал он Моране и пополз в сторону Витогора. – Он сам тебя позовёт.

Минуты тянулись для Мораны бесконечно, пока она ждала за скалой. Там, на обрыве, свистели и завывали ветры. Ей казалось, что она слышит чьи-то голоса, крики, звон мечей, но она боялась выглянуть из своего укрытия.

В это время Витогор сражался с целой армией, жаждущей только одного – убить его и овладеть его женой. Он бился с ними насмерть, неистово размахивая мечом и отбивая атаку за атакой. Он и представить не мог, что это Морок овладел его разумом и заставил поверить в эту иллюзию.

И вот Витогору почудилось, что меч противника полоснул по его горлу. Витогор стал задыхаться, он схватился за цепь, на которой висел Амулет, снял его и отбросил в сторону. Морок только этого и ждал. Он наслал ещё больше призраков на ослеплённого видениями элура. Тот стал отступать.

– Морана! Морана! Я люблю тебя! – кричал он, теряя силы.

Морана услышала своё имя и выскочила из-за скалы. Она увидела своего мужа, окутанного облаком шершней. Он едва держался на ногах и медленно отступал под напором тёмных сил. Амулет блестел на изумрудной траве в нескольких шагах от него. Морана подбежала к реликвии. Подняла с земли и с вожделением посмотрела на горящий голубым огнём кристалл.

В этот момент буря стихла. Смертельно раненный Витогор обернулся и увидел свою жену. Улыбка озарила его лицо.

– Я победил. Я не дал им забрать тебя, – с трудом проговорил он.

Морана улыбнулась в ответ и двинулась ему навстречу с протянутым Амулетом в руке. Витогор с удивлением перевёл взгляд на Амулет, который крепко сжимали её тонкие пальцы, и улыбка дрогнула на его губах. Он посмотрел на Морану. Её глаза были полны любви и нежности. Медленно и грациозно она шла к нему.

– Я так благодарен небесам, что ты всё ещё со мной, – проговорил Витогор неуверенно.

– Я ведь твоя жена, – ответила мягко Морана.

В этот момент она была ещё прекраснее, чем прежде.

Он протянул руку, чтобы взять Амулет, но она дала знак, что сама наденет его ему на шею. Витогор наклонил голову, и в этот момент Морана выхватила кинжал из его же ножен и вонзила ему в грудь. Молодой бог упал на колени. В то же мгновение Амулет очутился на шее Мораны. Витогор с испугом глянул на жену. Он ещё не успел почувствовать боли, но ужас от поступка Мораны обуял его.

– Ты не захотел править миром вместе со мной. Значит, я буду править им одна, – ледяным голосом проговорила Морана.

Она повернула оправу Амулета, и скала под Витогором рухнула в море, унося его тело в тёмные пучины.

– Проклинаю! – донёсся до неё возглас мужа, исчезающего в волнах.

Дрогнули горы, пылающее солнце ушло за горизонт. Кровавое небо покрыли чёрные тучи. По всей земле пронёсся жуткий низкий гул.

Морок выполз из-за камня.

– Поверни оправу на две трети вправо и верни мне мою силу, – потребовал он.

Откуда ему было известно, как пользоваться Амулетом, Морана не знала. У неё складывалось ощущение, что её брат знал гораздо больше о магическом инструменте, чем говорил.

Она повиновалась. Морок тут же вырос в размерах, его тело налилось мощью, и он сам стал под стать утёсу, стоящему рядом. Морок взмахнул одним из своих щупалец и разбил скалу – только камни посыпались в море.

– О, сколько лет я ждал этого дня, – с облегчением пророкотал он.

Морана тут же повернула оправу Амулета назад, однако ничего не произошло. Морок засмеялся.

– Не пытайся меня обмануть. У нас есть уговор. – Одно из щупальцев поползло в её сторону.

Морана крутанула оправу Амулета ещё раз, и Морок уменьшился в размерах вдвое, при этом всё равно оставаясь намного выше любого человека.

– Мы договаривались быть равными, – проговорила Морана.

Морок взревел:

– Ты обещала!

– Даже так ты сильнее многих.

– Я обригант! Верни мне мою мощь!

Тут горы содрогнулись ещё раз. Морана снова повернула оправу Амулета.

– Не будет больше обригантов, – холодно проговорила она. – Или ты хочешь исчезнуть вместе с ними?

Мороку нечего было сказать.

– Настало новое время. Ведь ты этого хотел, не так ли?

Будущий правитель тёмных сил опустил голову.

Морана продолжала менять мир.

Вулканы разверзлись, выплёвывая огненную лаву в небеса. Моря вышли из берегов. Горели исполинские леса. Луна стала бурой и зловеще висела над землёй.

6

Вдруг вокруг них, стоящих на утёсе, единственном островке стабильности в бушующем мире, образовалось свечение. Четырнадцать старших элуров окружили Морану и Морока со всех сторон.

– Что вы наделали?! – Святогор, самый старший из богов, обжёг Морану грозным взглядом.

Морок выдохнул изо рта облако пара, мгновенно окутав себя туманом в надежде ускользнуть от возмездия. Но ему не дали. Туман разогнали, Морок был обездвижен. Морану окружили огненным кольцом.

– Я хранитель Амулета. Мой муж завещал мне его! – прокричала Морана.

– Неправда, – вмешалась Ладо. – Ты должна вернуть Амулет совету.

– Не указывайте мне! – ощерилась Морана.

– Ты не имеешь права использовать Амулет, не зная его свойств, – прогремел Святогор, направляясь к ней.

В ответ на это Морана повернула оправу ещё раз, и ночь сменилась днём. Моря отступили, обнажая морское дно. Горы вздыбились на равнинах, а реки повернули течение вспять. Зима сменила лето, ледники спустились с гор и сковали льдом долины.

Но ещё случилось то, чего Морана никак не ожидала. Она вдруг превратилась в дряхлую старуху. Ощутив необъяснимую ужасную слабость, она посмотрела на свои руки и, увидев вместо них обтянутые кожей кости, вскричала и поспешила повернуть оправу Амулета в обратную сторону.

Снова день сменился ночью. Вернулось лето. Морана глянула на свои руки – её молодость вновь вернулась к ней.

– Амулет был создан, чтобы уравновешивать противоречия этого мира, – сказал Святогор. – Именно поэтому хранитель Амулета познаёт эти противоречия на себе.

Объединив свои энергии, элуры приподняли Амулет над головой Мораны. Повинуясь их силе, он медленно поплыл по воздуху к старшему элуру, поблёскивая золотом и голубыми гранями камня в лунном свете. Святогор взял Амулет в руки.

– За своё преступление ты вечно будешь испытывать то, что испытывал твой муж, будучи хранителем Амулета.

Святогор провёл пальцем по золотой оправе реликвии – и солнце поднялось над горизонтом. Морана тут же снова превратилась в древнюю старуху и взвыла от боли, словно раскалённый металл пронзил её тело.

– Отныне и во веки веков в дневное время ты будешь выглядеть и чувствовать себя так, будто тебе сто двадцать лет, – сказал Святогор. – А за ту боль, которую ты своим поступком причинила всем живым существам, ты будешь наказана тем, что будешь каждый день чувствовать то, что чувствовали они, когда погибали. И только ночью ты будешь возвращаться к своему обычному состоянию. Пусть это будет тебе уроком.

Ничего страшнее в своей жизни Морана не могла представить. Ей, вечно молодой богине, женщине, одержимой собственной красотой, вдруг узнать о том, что она каждый день будет превращаться в отвратительную старуху?! Это казалось невероятным. Несправедливым. Новость о том, что молодость и красота будут покидать её ежедневно, причинила Моране такое ужасное страдание, что она даже не услышала слова про физическую боль, ощущение которой станет для неё вечной пыткой.

Она в отчаянии ощупывала своё лицо.

– Вы непоправимо нарушили баланс мироустройства, – продолжал Святогор. – Вы будете наказаны оба. Ты, Морок, будешь лишён магических сил. Выбери место, где проведёшь остаток своих дней. Отныне ты не сможешь покидать его. – Он помолчал и добавил: – Но это не всё. Вы, сами того не зная, перенаправили силы земли низшим созданиям. Наступает эра людей. Элурам предстоит уйти либо погибнуть. А что будет дальше, неведомо никому.

И они исчезли, оставив Морану и Морока на утёсе.

7

С этого момента элуры начали исход к Океанам Мудрости, отправляясь один за другим вслед за своими праотцами.

Изменения, которые Морана произвела в мире, привели к тому, что менее чем за десять лет вымерли все обриганты, обратившись в одиноко стоящие скалы или провалившись глубоко под землю, а люди обрушились войной на других обитателей земли – чудинов, хелионов, этворов и асилков.

И этой войне, казалось, не будет конца.

Долгие годы длилась она, и не нашлось силы, способной противостоять людям. Они побеждали во всех битвах, выигрывали все сражения. Многие тысячи существ погибли, остальные в ужасе бежали – люди беспощадно их истребляли. Все поселения нелюдей сровняли с землёй. В чём уж человек оказался последовательным, так это в уничтожении своих соседей.

Люди легко приспособливались к новому климату и очень быстро заселили планету. И где бы они ни жили, они изводили всех, кто не принадлежал к их племени. С этих пор хелионы, чуди, этворы и даже мауры вынуждены были скрываться от человека.

Первыми исчезли асилки. Не прошло и нескольких сотен лет, как упоминания о диковинных существах и чудовищах стали встречаться только в сказках и легендах.

Чудинам удалось заключить с людьми мир. Они переселились в труднодоступные горные районы, где построили свои монастыри и деревни.

Под надзором последних элуров в одном из самых дальних монастырей чудины построили храм Витогора со статуей убитого бога в центре. Святогор, оставшийся для того, чтобы завершить постройку храма, пробил своим посохом отверстие до центра земли, которое тут же заполнили расплавленным золотом. Поверх водрузили мраморное изваяние Витогора, на его шею Святогор надел Амулет.

– Оберегайте эту святыню от кого бы то ни было, – сказал он чудинам. – Это станет вашим предназначением на земле. Отныне вы все – хранители равновесия. И вам же предстоит следить за порядком в этом мире. Пресекайте зло и все его проявления. Храните честь и берегите добро и справедливость.

Вожди чуди склонили свои головы перед Святогором и поклялись вечно исполнять его наказ.

А Морана? Морана с того дня не знала покоя. Её мечты о мировом господстве развеялись, каждый день теперь был наполнен бесконечными муками – кости её ломало, кожа горела и ныла, от блеска в глазах не осталось и следа.

Она скиталась по пустыням, вдали от всех, растрёпанная и растерянная. Даже ночью, когда возвращался её прежний облик, ей не становилось легче. Она настолько ослабевала от этих страданий, что возвращение красоты и молодости не приносило ей никакой радости. Люди, едва завидев, прогоняли её из своих селений. Животные в страхе разбегались. Нелюди старались не приближаться к ней.

Так она узнала, что такое одиночество и презрение.

Это было унизительно, но лучше было оставаться одной, чем показаться кому-то в таком виде. Ведь даже убивать нечаянных свидетелей её уродства – а иначе она не могла назвать свой новый облик – она не могла, сил на это у неё просто не было.

Морок же, переживший все катаклизмы, связанные со сменой эпох, и выживший благодаря тому, что Морана не дала ему превратиться в обриганта, поселился в древнем подземном городе, где основал своё небольшое царство и потихоньку восстанавливал силы, утраченные после наказания. Со временем он стал собирать под своим началом оставшихся хелионов и этворов и думал, как быть дальше.

Весть о том, что Морок даёт укрытие нелюдям, разнеслась по миру, и всё больше и больше всевозможных существ стало прибывать к Владыке Тёмного Мира – так теперь стали называть его подданные.

Однажды в его чертогах объявилась и Морана.

Волоты, сторожившие вход в подземелья, набросились на неё, приняв за человека, но богиня в один миг испепелила нападавших, а у выживших потребовала отвести её к Мороку.

После двух сотен лет скитаний, исхудавшая, грязная и безобразная, она могла испугать даже собственного антипода. Он был удивлён, услышав её просьбу об убежище, однако согласился приютить сестру: её присутствие позволяло ему быстрее восстановиться.

Для неё, стыдящейся своей внешности, отвели самые нижние этажи подземелий. Обитателям Тёмного Мира было запрещено спускаться на уровень Мораны, и через несколько сотен лет о ней благополучно забыли.

8

В своей новой обители богиня годами изнывала от горя и отвращения ко всему миру и самой себе. Её ненависть была особенно сильна в первые часы после рассвета, когда она бросала взгляд на своё отражение в зеркале и вновь находила в нём отвратительный старческий облик.

Когда же Моране становилось совсем невыносимо сидеть в своих катакомбах, она дожидалась ночи и отлучалась в близлежащие поселения людей, где, всё такая же прекрасная, как прежде, но бесконечно одинокая, бродила по тёмным ночным улочкам, прислушиваясь к звукам жизни.

И вот как-то глубокой ночью она натолкнулась на красивого юношу, крадущегося по тёмному переулку. Увидев её, он остановился как вкопанный. Это был обычный деревенский паренёк. Его открытое наивное лицо освещали звёзды. Он напомнил ей Витогора во время их первой встречи. Морана густо покраснела, хоть этого и не было видно в темноте. Она перевела дыхание и улыбнулась юноше. Он улыбнулся ей в ответ.

Но тут из-за ограды раздался девичий шёпот:

– Лель?

И он тут же забыл о Моране.

– Я здесь. Я иду!

Он перелез через забор, оставив самую красивую женщину на земле растерянно стоять посреди улицы. А следом из-за ограды послышалось нежное воркование влюблённых.

Лицо Мораны вспыхнуло пламенем гнева. Охваченная ярой ненавистью, без сожаления обратила она влюблённых в два кипариса, а деревню выжгла до основания. Так, что пепел разлетался на многие мили вокруг, а зола лежала на том месте сугробами.

Однако это злодеяние не усмирило её гнева. Морана вернулась в подземелья, и начиная со следующей ночи в её владения стали привозить молодых девушек, которых выкрадывали для неё слуги Морока.

Морана подвергала их изощрённым пыткам, после чего зверски убивала. Она вдруг осознала, что находит успокоение, упиваясь мучениями своих жертв. Даже боль от ежедневных перевоплощений немного отступала.

Мороку же это было на руку, потому что страдания молодых женщин и ему прибавляли сил.

Однажды Морана вырвала сердце из груди молодой красивой крестьянки, и кровь девушки залила её руку. Богиня с удивлением обнаружила, что её кожа, омытая свежей кровью, стала молодеть прямо на глазах.

Спасение было найдено!

Тут же она вызвала Морока и потребовала доставлять ей самых красивых девушек. И не одну, не две – ей требовались десятки молодых красавиц, в крови которых она могла бы купаться, возвращая себе божественную красоту.

С этого дня убийства юных красавиц стали ежедневным ритуалом в подземельях Мораны и бесконечным кошмаром окрестных земель. Все ближайшие города и селения быстро опустели. Их обитатели покидали страну в ужасе, а оставшиеся жители уродовали своих дочерей, чтобы их не забрали тёмные силы. Вскоре слугам Морока пришлось отправляться за девушками во всё более далёкие путешествия. Каждую ночь гигантские птицы моголь разлетались в разные стороны, унося в темноту охотников за прекрасными девами.

Однако омовения в крови девиц омолаживали Морану совсем ненадолго. На какое-то время ей становилось легче, боль утихала, и выглядела она прекрасно, но длилось это считаные минуты.

Чего-то она не понимала, что-то делала не так.

Но что она упустила из виду?

И вот как-то раз одна из её пленниц взмолилась во время пытки:

– Убейте меня быстрее. Я не хочу, чтобы мой возлюбленный увидел меня такой.

И тут Морану пронзила догадка.

Любовь! Вот что делает человека прекраснее, излечивает любые раны и даёт силу.

Она тут же выпустила кровь из жертвы и наполнила ею кувшин. Скинув дорогое одеяние, Морана облила своё увядшее тело кровью влюблённой девушки, и её кожа тут же подтянулась, морщины разгладились, а выпирающие суставы приняли прежние формы. Морана бросилась к зеркалу. Её лицо было вновь восхитительно. Морана даже расхохоталась от удовольствия. Она нежно поглаживала свою кожу, ощущая вернувшуюся бархатистость и не веря такому чуду.

После своего открытия она больше не могла ни о чём думать, и в конце концов у богини родилась идея, полностью захватившая её, – создать колдовское зелье на основе любви, извлечённой из человеческих сердец, волшебных трав и лечебных растений. Морана с энергией принялась за работу.

Девушек перестали красть. Отныне цмоки – слуги Мораны, чёрные склизкие ящерицы с крыльями как у летучих мышей, – тысячами отправлялись по всему свету и крали сердца любящих людей, заменяя их кусочками льда или раскалёнными углями.

А подданных Морока обязали собирать волшебные травы и доставлять их в подземелья, где на медленном огне в огромном бронзовом котле Морана варила своё жуткое зелье.

В этом же самом котле, в кипящем вареве, Морана время от времени отдыхала.

Однако действия волшебного отвара всё равно не хватало на целый день. Снова и снова Морана превращалась в старуху.

– Отвар требует большей концентрации любви, – говорила она сама себе как-то ночью, сидя в своём молодом обличье перед зеркалом. – Нужны будут не сотни, а тысячи сердец. Тысячи.

И она приказала расширить подземные гроты. Великан Шиш, день и ночь выжимавший в котёл любовь из сердец, работал без остановки. Запасы Мораны росли, концентрация любви в отваре повышалась, лучшие целебные травы со всего света отдавали свои волшебные свойства эликсиру, но желаемого результата всё равно не было.

9

«Мне не хватает ещё какого-то ингредиента, – раздумывала Морана. – Всего лишь одного. Но что это может быть?»

И вдруг она вспомнила про Амулет – древнюю реликвию богов, предназначение которой было устанавливать и закреплять положение вещей в мире. Вот что могло удержать волшебные свойства отвара! Как бы горько ни было вспоминать, что именно Амулет принёс ей нескончаемые мучения, Морана поняла, что без него ей не обойтись.

Она твёрдо решила заполучить его снова.

Однако без помощи брата совершить это ей было не под силу. И вот, дождавшись ночи, Морана отправилась к Владыке Тёмного Мира.

Морок принял её в своём тронном зале – просторном подземном гроте, своды которого ощетинились прозрачными сталактитами. Его слуги – монстры всевозможных видов – заблаговременно покинули резиденцию повелителя, чтобы никто не мог услышать их разговора.

Морана рассказала брату о своей идее.

Он внимательно выслушал её и после долгой паузы прогудел:

– Ничего не выйдет.

За годы правления нелюдями Морок стал совсем немногословным, и это выводило Морану из себя.

– Мои цмоки летают по всему свету. Рано или поздно они отыщут этот проклятый Амулет. Но мне нужна твоя помощь, чтобы выкрасть его, – проговорила она сквозь зубы.

Ей приходилось просить, в то время как она привыкла приказывать.

– Чтобы разрушить заклятие старших элуров, одного Амулета мало, – меланхолично ответил Морок.

Губы Мораны растянулись в змеиной улыбке.

– Ты боишься, что, завладев Амулетом, я перестану нуждаться в тебе?

– У нас уговор, – спокойно ответил ей брат.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться, – прошипела она.

Морок снова замолчал. Лишь его длинные щупальца бесшумно скользили по полу.

– Если одного Амулета мало, скажи, что нужно ещё? – настаивала она.

Владыка Тёмного Мира молчал. Пламя потрескивало в светильниках, сделанных из человеческих черепов.

– Благодаря мне ты остался в живых, – напомнила Морана. – Если бы не я, сейчас бы ты стоял каменным истуканом где-нибудь в поле.

– Ты не могла знать. Не знаешь и сейчас, – безразлично ответил он.

Лицо Мораны вдруг вспыхнуло багровыми огненными языками. Кожа растрескалась и задымилась. Голос её стал ужасен.

– Мне всё равно, что будет с миром! – зарычала она. – Мне нужен Амулет! И ты мне поможешь его достать!

От силы её голоса на голову Морока с потолка посыпались сталактиты – он едва успел прикрыться. Морана заметила секундную панику в глазах брата.

– На самом деле он нужен и тебе, – продолжила она. – Или ты хочешь, сидя здесь, дождаться того, что люди окончательно завладеют нашим миром? Кем ты будешь править, когда они перебьют всех нелюдей?

– Нужен новый уговор, – вымолвил наконец Морок, поняв, что остановить её невозможно.

– Я готова, – быстро согласилась она.

Огненные всполохи на её лице улеглись. Кожа разгладилась. Морана снова превратилась в прекрасную хрупкую девушку.

Морок указал глазами на стоящий неподалёку горящий светильник. Морана подошла к нему, глядя на колеблющееся пламя и раздумывая, как ей провести брата. Она подняла один из осолков рассыпавшегося от удара сталактита и посмотрела на Морока.

– Говори! – произнесла она и приготовилась отрезать локон своих шелковистых волос.

– Я помогу. Но Амулет останется у меня, – прогудел он.

Морана остановилась. Морок не сводил с неё глаз.

– Мы договаривались править совместно, – медленно проговорила она.

– Так и будет, – заверил он её.

Морана попыталась прочитать мысли брата. Он их и не скрывал. Амулет давал ему гарантии, что её сила не обратится против него.

– Я хочу знать, что нужно помимо Амулета, и тогда я сделаю это, – сказала она, подумав.

– Сначала поклянись, – настаивал он.

На этот раз мысли Морока были скрыты от неё плотной пеленой.

Выхода у неё не было. Она со злостью отрезала локон:

– Обещаю, что после того, как я избавлюсь от заклятья, Амулет достанется тебе.

Морок едва заметно кивнул.

– Если ты сам до этого не умрёшь! – И она бросила отрезанный локон в огонь.

Искры с треском полетели к потолку.

Морок молчал.

– Теперь ты скажешь, что мне нужно помимо него? – не вытерпела она.

– Время.

И он напомнил ей про Великое полнолуние. Всего лишь раз в десять тысяч лет Луна и Земля сближаются настолько, что энергии двух светил начинают воздействовать друг на друга. Именно в этот момент, всего лишь на несколько минут, лунный свет приобретает магические свойства. В эти мгновения происходят удивительные вещи, преображающие природу.

Такое явление случилось в тот самый год, когда Морана встретила Витогора. И она, конечно, помнила то множество магических обрядов, которые проводили элуры, чудины и люди в тот день.

– Ты должна будешь пропустить луч лунного света через кристалл Амулета. Осветишь им свой отвар и, окунувшись в него, сможешь избавиться от заклятья. И снова станешь той, кем была, – проговорил Морок, раздумывая о том, что будет дальше.

Глаза Мораны вспыхнули.

– Осталось только дождаться Великого полнолуния?

– До него чуть меньше чем десять тысяч лет, – ответил Морок. – Времени хватит, чтобы приготовиться.

Глава 2

1

Мидбург был городом суровой романтики.

За свою историю он испытал множество потрясений, но, что бы ни случалось – нападение вражеской армии, пожар или землетрясение, – город заново отстраивался. Однако всё это делалось как-то наспех и без определённого плана.

То есть план-то изначально был, но после всех передряг новые здания, выросшие на месте старых, никак не вписывались в окружающий ансамбль. Как будто на месте вырванного зуба вырастал новый, но зуб этот был другого типа, размера и формы, отчего казалось, что он принадлежит кому-то другому, а совсем не хозяину.

И таких «зубов» в каждом квартале Мидбурга была не одна дюжина. Поэтому районы города с их хаотичной застройкой разных эпох казались непропорциональными, неряшливыми, какими-то перекрученными. Словно какой-то сумасшедший архитектор дал здесь волю своему буйному воображению.

Вы запросто могли увидеть на одной и той же улице здание с узким основанием, расширяющимся к крыше. И тут же – приземистый, словно утюг, дом, после третьего-четвёртого этажа почему-то сужающийся и увенчанный каким-то куцым куполом. Даже окна у большинства домов были не совсем ровные. Большие, средние, маленькие. Круглые, квадратные, овальные.

В другом месте можно было обнаружить чернеющие монолиты зданий, у которых, казалось, вообще не было окон. И тут же, прямо между ними, могла торчать стеклянная башня, светящаяся, как новогодняя ёлка.

Серые коробки? Сколько угодно!

Лепнина на фасадах? Вот, пожалуйста.

Барельефы и статуи? Да сколько хотите!

Старинные узкие улочки и тут же широкие проспекты.

Ажурные мосты с чугунными фонариками и при этом мрачные бетонные перекрытия, нависающие над головой.

Но во всей этой архитектурной сумятице всё-таки была какая-то неуловимая гармония. И определённо своё очарование.

Стены многих домов в городе были раскрашены. По-видимому, жители города старались придать сумрачным улицам более радостный вид. Но почему-то цвета эти были блёклые, словно покрытые серым налётом.

Был ли город мрачным?

И да и нет. Скорее суровым.

Он не производил впечатления жизнерадостного места. Скорее наоборот, вид его городских кварталов обещал вам неизбежное опасное приключение. Так что расслабиться, гуляя по переулкам Мидбурга, у вас бы точно не получилось. И те немногочисленные туристы, что посещали город, предпочитали передвигаться строго на автобусах, а если они и выходили из них, то прогуливались недолго и обязательно большими группами.

На улицах то тут, то там из-под асфальта или сохранившейся кое-где брусчатки периодически вырывались столбы серого пара. Казалось, будто под городом живёт огнедышащий дракон, который сейчас спит, а эти клубы пара, выскакивающие из-под земли, указывали на его исполинские размеры.

Жители мегаполиса были под стать самому городу. Стиль одежды у них был определённо особый, странным образом гармонирующий с необычной архитектурой города, а совсем не тот, что рекламируют модные журналы. Серебристые высокие шляпы, яркие разноцветные жилеты, длинные рыжие пальто или зелёные ботинки, меховые шарфы с бомбошками, маленькие шапочки с длинными тонкими перьями, жёлтые перчатки – здесь можно было увидеть совершенно невообразимые сочетания.

Никак невозможно было понять, то ли ты находишься на маскараде, то ли попал на съёмки какого-то сумасшедшего фильма.

И лица – лица у прохожих были совершенно необычные. Каждый человек, которого ты мог увидеть на улице, чем-то обязательно выделялся. У кого-то странно отгибалось ухо. У кого-то были слишком выдающиеся брови. Кто-то отличался причудливой походкой, а кто-то просто укутывался в пальто так, будто боялся, что его узнают. Нет, жители Мидбурга не были уродливыми или смешными. Но что-то особенное чувствовалось в их облике. Без сомнений можно было сказать, что город оставил на них свой отпечаток.

Даже машины здесь были какие-то необычные. Большая часть из них были довольно старыми и какими-то неухоженными. И это нисколько не смущало их владельцев. Удивительно, но на улицах города, где произойдёт наша история, сложно было встретить новый автомобиль. Почему? Может быть, жители города не гнались за новизной, прикипали к вещам, как это делают пожилые люди. Не знаю. Ничего не могу сказать по этому поводу.

Одно могу точно сказать: это был удивительный город.

Странный. Сумрачный. Пугающий.

И он был невероятно таинственным. И другим быть не мог.

2

Был конец октября.

Город окружали леса и невысокие горы, но дыхание природы здесь не чувствовалось. На улицах Мидбурга не увидишь деревьев, а парки и скверы терялись за высокими стенами построек. Солнце появлялось редко, часто над городом висели низкие серые тучи. Поэтому было трудно определить, какое сейчас время года.

Мидбург был городом старинным, но, сколько ему точно лет, никто не мог сказать. Все исторические документы, которые были в распоряжении у историков, называли совершенно разные даты.

Впрочем, за последние двести лет город потерял свой средневековый вид и стал одним из многих мегаполисов, которые разбросаны по всему свету.

Городские власти предпринимали безуспешные попытки осовременить и оживить его, дать Мидбургу какой-то новый импульс, но горожане, казалось, уже потеряли надежду, что когда-нибудь их город снова расцветёт и им можно будет по праву гордиться.

Солнце ещё не взошло.

Небо было серым, а воздух – морозным.

На крыше одного из домов сидели нахохлившиеся голуби. Вдруг раздалось хлопанье крыльев. Голуби замерли от страха. Три странных существа в островерхих красных шапочках верхом на воронах приземлились на крышу соседнего здания.

Это были злыдни.

Злыдни были похожи на безбородых гномов. Их обезьяньи лица были покрыты шрамами от частых схваток друг с другом. Глаза навыкате. Руки и ноги короткие и кривые. Зубы торчком.

Злыдней сложно было назвать смышлёными существами. Они были очень суетливыми и шумными. Те трое, что приземлились на крышу, носили коричневые кожаные куртки с нашитыми на них, словно латы, металлическими пуговицами, крышками от консервов и полосками алюминия от пивных банок.

Имена у них были тоже странные – Чурр, Бурр и Дурр.

С гадким смехом все трое соскочили со своих ворон. Чурр первым достал рогатку.

– Глядя! – крикнул он товарищам, доставая из кармана кусочек льда.

Он быстро прицелился и выстрелил в голубя, сидящего напротив. Выстрел был удачным. Птица мгновенно окоченела и камнем полетела вниз, разбившись на мелкие кусочки, едва её оледеневшая тушка соприкоснулась с асфальтом. Злыдни захихикали.

Чурр повернулся к Бурру:

– Ты теперя.

Бурр посмотрел вверх. Голуби, взметнувшиеся ввысь после выстрела Чурра, кружили над крышей. Бурр хорошенько прицелился.

Выстрел! И ещё одна птица камнем устремилась вниз.

Бурр с превосходством посмотрел на Чурра.

Настала очередь третьего злыдня. Бестолковый Дурр воевал со своей рогаткой. Она никак не хотела поддаваться ему.

– Эй-ай, – проворчал Чурр.

Наконец Дурр с трудом сумел натянуть резинку. Она сорвалась, и его ледышка улетела в неизвестном направлении.

– Чевоя?

Вдалеке раздался звук разбитого стекла.

– Дырка-Дурр! – фыркнул Чурр.

Бурр засмеялся, Дурр стал чесать ухо от смущения.

Тут к ним подлетел ещё один злыдень. На нём была синяя шапочка с золотой пуговицей на лбу, и вид у него был начальственный.

– Кот-а! Большай. Пай-май!

– У-у-у-у-у! – одобрительно прогудели злыдни.

Злыдень в шапочке с золотой пуговицей указал куда-то позади себя:

– Тама-только. Дерётся, гад.

– Гдеся? – обрадовался Чурр.

– Гдеся? – повторил за ним Бурр.

– Тама! Достай. На-я кухня. Морока, – приказал начальник.

Чурр и Бурр мигом вскочили на своих ворон и полетели за ним.

– Чевоя? – Дурр повернулся и обнаружил, что остался один на крыше.

Его ворона укоризненно покачала головой.

– Молчай! Глупый птиц!

Он взобрался на ворону и полетел за своими товарищами.

3

Проведя в полёте почти шесть часов, восьмилетняя Уна и её мама приземлились в аэропорту Мидбурга. Пройдя по длинным запутанным коридорам аэропорта, они наконец попали в зону прибытия.

Уна вертелась по сторонам, не в силах сдержать возбуждение. Её непослушные чёрные волосы выбились из-под малинового берета. На ней было такого же цвета короткое пальтишко, за плечами болтался рюкзак. Она казалась вполне обычной маленькой девочкой. При этом довольно живой и непоседливой.

Её большие карие глаза, раскрытые от удивления и любопытства, замечали миллионы важных деталей: белозубых людей на огромных рекламах, разноцветные наклейки и указатели на полу, вертлявого щенка, которого тащила на поводке шарообразная женщина в вязаной шапке с ушками, молодого человека, у которого были развязаны шнурки на ботинках, трещину на очках проходящего мимо уборщика.

Ко всему добавлялся запах только что сваренного кофе, доносящийся из кофейни, которую они только что прошли, ароматы духов от пробегавших мимо женщин или от магазинчиков, которые торгуют всякой всячиной: джинсами, сумками, зонтиками – всем тем, что в самолёте тебе точно не пригодится.

Вокруг говорили на незнакомых языках, где-то вдали звучали объявления, похожие на бормотание – ни одного слова нельзя было разобрать.

Всё вокруг было интригующим, живым и невероятно интересным.

Аэропорт был украшен перед Хэллоуином.

Уна увидела плакат с изображённой на нём ведьмой и дёрнула руку Мэриэнн:

– А можно я буду ведьмой?

– Уна! Давай поспокойнее. Ты мне руку оторвёшь.

Мэриэнн, мама Уны, миловидная и ухоженная женщина, беспокойно осматривалась по сторонам. Ей постоянно мешали её светлые длинные волосы, и она то и дело их поправляла. Мэриэнн не очень уверенно себя чувствовала в незнакомом городе, но не хотела, чтобы её дочь это заметила.

Полёт для Мэриэнн оказался не слишком лёгким и приятным. Можно даже сказать, совсем наоборот. Они чуть не опоздали на посадку. В самолёте Уна пролила на неё сок. Сама она где-то оставила очки. И похоже, у неё начиналась аллергия. В общем, всё шло не так, как хотелось бы.

– Тебе, наверное, не терпится увидеть свою новую комнату. Школу… – Мэриэнн искала глазами выход.

– Конечно!

Возбуждение Уны, однако, было вызвано не столько первым в её жизни перелётом, не тем, что она впервые покинула свой родной город и оказалась в совершенно новом, завораживающем мире. Настоящей причиной было то, что она вот-вот должна была увидеться со своим отцом – конечно, если ему удалось вырваться с работы, чтобы встретить их.

Папа Уны почти всегда был занят. Он, казалось, работал почти круглосуточно. Поэтому Уна была не уверена, будет он их встречать сегодня или нет.

– А где папа?

– Надеюсь, где-то тут… – Мэриэнн достала сотовый телефон, чтобы набрать Стивена.

– Вон он! Вон он! – закричала Уна, увидев его в толпе, и побежала навстречу. – Папа!

Стивен, в тёмном костюме, со съехавшим набок галстуком, говорил по телефону.

– Я думала, ты не сможешь прийти! – Уна запрыгала вокруг него, чуть не сбивая его с ног, а потом сильно прижалась к нему.

– Как видишь, я здесь, – он наклонился к ней и поцеловал её в щёку, спешно засовывая телефон в карман.

– Верится с трудом, – глухо отозвалась подошедшая к ним Мэриэнн. – Доброе утро.

– Доброе утро! Доброе утро всем! Как полёт? – Он глянул на Мэриэнн, ожидая увидеть радость в её глазах.

Она натянуто улыбнулась.

Он повернулся к Уне:

– Ну, а ты-то довольна?

– На сто пятьдесят процентов!

– Что? – засмеялся он и, поднявшись, попытался поцеловать Мэриэнн.

Но вместо этого жена вручила ему чемодан.

– Вещи прибудут завтра. Я заказала машину, – сказала она.

– Отлично!

Стивен взял чемодан одной рукой, Уну взял другой и направился к выходу. Мэриэнн последовала за ними.

– Рада, что ты сумел нас встретить, – сказала она Стивену мягче.

– Как я мог иначе? – Он посмотрел на неё с улыбкой. – Вы же здесь никогда не были. А вдруг вы потеряетесь и вас с собаками придётся искать.

Уна посмотрела на обоих. Они не виделись три месяца. Им пока что трудно было настроиться на одну волну. Но Мэриэнн улыбнулась в ответ. И Уна заметно расслабилась.

Она прищурилась от яркого солнца, когда они вышли из здания аэропорта.

Телефон Стивена зазвонил, он остановился и со вздохом посмотрел на экран телефона.

– Мне нужно ответить. – Он мельком взглянул на Мэриэнн.

Она ничего не сказала, просто взяла Уну за руку.

Чей-то разъярённый голос в трубке стал что-то выговаривать Стивену. Отец Уны покраснел, нахмурился и стал растирать шею, выслушивая эту тираду. Наконец он смог вставить слово.

– Но погодите, я же ведь чётко сказал… О господи! Да, правильно. Хорошо, я сделаю. Я сказал, сделаю. Сто пятьдесят процентов! – И он положил трубку.

И посмотрел на Мэриэнн снова.

– Даже не думай мне это сказать! – Её глаза в один момент стали холодными, как это часто бывало раньше.

Уна почувствовала себя неловко.

Раньше. Да, до его отъезда они довольно часто ругались.

Уна это хорошо знала, поэтому смену настроения родителей уловила сразу же. Она посмотрела на отца, который, казалось, даже немного съёжился. Он и раньше так делал. Раньше. Опять это дурацкое слово.

Раньше, до того как он уехал от них. До того как отправился в этот далёкий и неизвестный ей город.

Это случилось три месяца назад. Три долгих месяца. Всё это время Уна ждала момента, когда они снова будут вместе. И вот они здесь. Вся семья в сборе. Но Уна снова почувствовала холодок, пробежавший между родителями. Даже не просто холодок. Это был холодный ветер. Тот же самый ветер, который она много раз ощущала раньше.

– Я не могу. Я правда не могу. Я вызову вам такси.

4

Он взмахнул рукой, и автомобиль неизвестной Уне старинной модели подъехал к ним. Такси было не обычного жёлтого цвета, как это принято во всех городах мира, а тёмно-зелёного, даже изумрудного. Уна внимательно осмотрела машину и решила, что она ей нравится.

Пожилой водитель в ярко-оранжевом кожаном пиджаке и жилете в полоску вышел им навстречу. Он попытался взять чемодан у Стивена.

– Минуточку, – остановила его Мэриэнн, схватившись за ручку чемодана.

Стивен забрал у неё багаж и отдал водителю.

– Пожалуйста, не начинай. Я знаю, что ты скажешь, – приглушённо заговорил он. – И ты, возможно, будешь права. Но пойми, это всё совсем не просто. Эта работа…

– Стивен, ты обещал.

– Да, я обещал. Но как бы это ни было неприятно, ты должна…

– Я должна? Я ничего не должна. Ничего, Стивен. Совершенно! – Она остановилась. – Я ведь стараюсь. Разве ты не видишь?

– Давай не будем, – ответил он. – Не сейчас. И не перед ней. Давай поговорим позже. Дома. Тебе нужно успокоиться сейчас, если ты хочешь, чтобы…

Уна стояла рядом и трогала носком ботинка раздавленный окурок, лежащий на дороге, стараясь делать вид, что не обращает внимания на разговор родителей. Она посмотрела на таксиста, который, пыхтя, запихивал чемодан в багажник, и подошла к нему.

– И что, они всегда так? – спросил тот, кивая в сторону родителей Уны.

– Всё время, – ответила девочка.

Мэриэнн увидела, что Уна разговаривает с водителем, и направилась к ним.

– Вы закончили?

– Уже да. – Таксист захлопнул багажник, пнул по заднему колесу, проверяя, не спускает ли шина, и направился к передней двери, чтобы занять место за рулём.

Мэриэнн взяла Уну за плечо и наклонилась к ней.

– Нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, – негромко проговорила она. – Сколько раз мы об этом говорили?

Уна терпеть не могла, когда её мать превращалась вот в такую холодную и ворчливую женщину. Ведь на самом деле Мэриэнн была совсем другой.

– Попрощайся с папой.

Уна посмотрела на отца. Он уже снова разговаривал по телефону. Заметив, что она смотрит на него, он улыбнулся и помахал ей рукой.

– Он не поедет с нами?

– Ему нужно возвращаться на работу, – ответила мама, открывая ей заднюю дверь и помогая сесть в машину.

В такси Уна сразу же кинулась к окну, стала его открывать, чтобы помахать отцу.

– Вот адрес. – Мэриэнн протянула водителю свой телефон.

Мужчина мельком глянул на экран и завёл мотор.

– Уна, сядь, пожалуйста. Не скачи!

Мэриэнн закрыла окно.

– Увидимся дома, – прокричал дочери Стивен и подмигнул ей, в то время как такси проезжало мимо него.

– Вы не хотите вбить адрес в навигатор? – спросила Мэриэнн водителя, когда они отъехали от терминала.

– А вы его здесь видите? – ответил таксист с усмешкой.

Он казался жизнерадостным добряком и вовсе не собирался разделять настроение Мэриэнн.

Он был из той породы людей, которые предпочитают долгие разговоры в машине. Однако Мэриэнн была совершенно не настроена разговаривать с ним. И это казалось Уне неправильным. Это ведь не вина водителя, что её родители опять разругались друг с другом.

– Ну и как вы собираетесь везти нас туда? – спросила Мэриэнн, нахмурившись.

– Вы же показали мне адрес? А что мне ещё нужно? – рассмеялся тот.

– То есть вы знаете, куда ехать?

Он рассмеялся ещё больше, показывая свои крупные белые зубы.

– Милая моя, я работаю в такси больше сорока лет. Я знаю этот город как свои пять пальцев.

Мэриэнн бросила недовольный взгляд в его сторону. С ним она была ещё строже, чем с собственным мужем.

– Почему вы разговаривали с моей дочерью?

– А что, это незаконно? Да, разговариваю с людьми. Всё время. Днём, ночью, вечером. Это ж, как ни крути, часть моей работы. У них может быть плохой день. Накричал начальник, что-то сломалось. Или просто пуговица оторвалась. Мало ли что! Ты их разговоришь, расскажешь что-нибудь. Глядь – они уже улыбаются. Верно говорю? – И он подмигнул Уне в зеркало заднего вида.

Этот человек определённо нравился Уне.

Он помахал проезжающей мимо машине, что-то показал водителю руками и расхохотался.

– Я Лу, если что, – глянул он на Мэриэнн. – Старина Лу. Или просто Лу. Как вам больше нравится.

– Ну хорошо, Лу. Однако она ребёнок.

– Я совсем не ребёнок. Мне почти девять.

– Ничего себе! – уважительно прогудел тот.

Мэриэнн перестала отвечать ему, она достала телефон и начала писать сообщение. Уна сразу догадалась, что, скорее всего, мама пишет своей сестре, Авроре. Кому ещё она станет жаловаться?

Тётя Аврора, точнее просто Аврора – она не любила, когда её называли тётей, – была уникальным человеком. Она была старше мамы Уны на шесть лет, но вела себя так, будто ей восемнадцать. Она писала стихи, красила волосы в синий цвет, носила рваные джинсы и по три серёжки в каждом ухе. Каждый раз, когда она появлялась у них дома, Уна получала от неё горсть конфет. При этом Аврора заговорщически шептала: «Быстро прячь!»

Когда же родители Уны уезжали куда-то на выходные, они оставляли Уну у Авроры. И Уна вместе с тётей смотрела взрослые фильмы до позднего вечера, трескала чипсы, которые были запрещены у них дома. А по утрам они пили кофе – а кофе ведь детям тоже нельзя. Иногда они гуляли на свалке автомобилей или ездили за город смотреть на приземляющиеся самолёты.

Иногда Аврора читала своей племяннице странные, страшные книги, которые, как Уна могла понять, были совсем не для детей, но нравились девочке безумно. В общем, Аврора была мировой женщиной, и очень жаль, что она не переехала с ними в Мидбург.

Лу включил радио. Несовременная, но энергичная музыка ещё больше подняла настроение Уне. И она была искренне рада, что Мэриэнн была занята своими делами и перестала одёргивать её.

Уна подалась вперёд, чтобы быть ближе к Лу, и посмотрела на дорогу. Мэриэнн была так занята перепиской с Авророй, что даже не заметила, как Уна отстегнула ремень.

– А я Уна.

Лу протянул ей свою широкую тёплую руку:

– Будем знакомы.

– Это город? – Уна показала на массивы зданий, виднеющиеся впереди.

– Ага. Была здесь когда-нибудь раньше?

– Не. Мы только переехали. Мой папа строит дома. Он… – Она пыталась вспомнить слово.

– Строитель? – помог Лу.

– Архитектор, – отвлеклась Мэриэнн от телефона.

– Точно! – воскликнула Уна.

Тут Мэриэнн заметила, что Уна стоит, держась за сиденье Лу.

– Уна!

Девочка насупилась и села на своё место. Но потом продолжила:

– Папа очень много работает, – сказала она, пристёгиваясь. – Работа хорошая. Всё постепенно налаживается. Он пытается…

– Уна! – Мэриэнн оборвала её, услышав свои собственные слова из её уст.

– Ясно. – Лу, казалось, всё понимал без дополнительных разъяснений.

Они остановились на перекрёстке.

Столб белого пара с шумом вырвался из-под земли, заставив Уну и её маму вздрогнуть. Пар пошипел несколько секунд, вибрируя в воздухе, и так же неожиданно, как появился, исчез. Пешеходы, проходящие мимо, даже не обратили внимания на это странное явление.

Уна снова подскочила на месте, увидев маленького человека на цирковом одноколёсном велосипеде, продающего мороженое.

Он постучал им в окно и улыбнулся:

– Мороженое!

Уна разглядывала эскимо в его руках. Грим у продавца на лице был очень необычным – какие-то дети, наверное, даже могли испугаться. Но Уну ничего не могло смутить, она была увлечена мороженым.

Она глянула на маму:

– Может, купим?

Но Мэриэнн покачала головой, давая понять продавцу, что ничего на улице они покупать не собираются. Он сделал вид, что не понимает её, и широко улыбнулся.

– Спасибо! Нам ничего не нужно, – отчеканила Мэриэнн.

«Конечно! – подумала Уна. – Детям нельзя мороженое. Особенно тогда, когда его очень хочется. Это несправедливо!»

Она посмотрела на продавца, балансирующего на одном колесе.

«Мы покупаем мороженое, только когда этого хотят родители!»

Продавец мороженого закивал, будто сумел прочитать её мысли. Уна ещё раз посмотрела на мать, но, раз уж Мэриэнн приняла решение, переубеждать её не было никакого смысла.

Они двинулись дальше. Лу вёз их через Старый город.

Уна разглядывала людей на улице. Она заметила, что мама тоже разглядывает прохожих и явно чувствует себя здесь очень неуютно.

Люди на улицах сильно шумели. Они постоянно сталкивались друг с другом. Кто-то выкрикивал какие-то обрывочные фразы, и было непонятно, то ли он злится на кого-то, то ли сообщает о чём-то.

Другие люди торговали старыми вещами, их лотки стояли прямо на улице.

Кто-то тут же танцевал. Кто-то пел.

Кто-то разговаривал сам с собой. Или просто кривлялся.

– Странно, – вырвалось у Уны.

Лу смотрел за реакцией пассажиров через зеркало заднего вида.

– Мидбург с первого взгляда всегда пугает, – сказал он. – Город у нас необычный, чего уж. Но если прижиться, то ни за что не захочешь уезжать. Вот так.

Мэриэнн, по-видимому, не доверяла его словам. Она даже немного съёжилась, наблюдая, что происходит за окном.

– Посмотри вокруг, – вдруг сказал Лу Уне. – Что ты видишь?

– Я не знаю. – Ей трудно было сразу ответить. – Людей.

– Посмотри внимательнее.

Уна стала смотреть по сторонам. Здания вокруг были старыми и какими-то обшарпанными. Вид у них был очень неказистый. Казалось, что люди, которые в них живут, должны быть столетнего возраста, никак не меньше. Но представить, как они могли бы выглядеть, Уна не могла.

– Ну что? Видишь?

Уна попыталась приглядеться, но так и не понимала, что он имеет в виду. Ничего не приходило ей в голову.

Лу недовольно покачал головой:

– Ну как же так можно?!

– Но я правда не понимаю, – обиженно проговорила девочка.

– Волшебство, – наконец ответил он.

– Волшебство?

Лу рассмеялся и снова покачал головой. Она никак не понимала, почему это кажется ему смешным.

– Ты, я гляжу, такая же, как все. Если этого нет в интернете, то этого не существует. Да? – Он посмотрел на неё, чем ещё больше смутил.

– Я не знаю.

– Вот именно.

Эта фраза озадачила её ещё больше.

Какое волшебство? Она ничего не могла здесь увидеть.

– Все они тут. Все. Сидят, притаились. Даже старушка Баба-яга живёт здесь, представляешь?

– Кто?

– Я же говорю! Вы ничего сейчас не способны видеть. Да и не знаете ничего! Чему вас только учат! А она более чем реальна. Её даже по телевизору показывают.

– В кино?

– Какое кино! Нет конечно!

Уна посмотрела в окно. Среди прохожих никого и близко похожего на Бабу-ягу не было.

– А я буду ведьмой на Хэллоуин, – вдруг сказала она.

Мэриэнн подняла голову.

– Уна! Не приставай.

– Я слышал, как вы разговаривали с вашим мужем, – вдруг переключился Лу на неё.

Мэриэнн вздёрнула брови:

– Что, простите?

Он будто и не заметил её нежелания обсуждать эту тему.

– Упрёками ситуацию не поправишь, – проговорил он загадочно.

– Давать подобные советы – тоже часть вашей работы? Это бесплатно? Или по отдельному прейскуранту?

Уна замерла. Она не знала, как реагировать, потому что впервые видела свою маму в подобной ситуации.

Улыбка исчезла с лица таксиста, он стал серьёзным.

– Послушайте. Любовь ведь штука такая, очень нежная. Она мало кому подчиняется. Но если за ней не ухаживать, не поддерживать, не поливать её, как цветок, она зачахнет. Все вроде это знают, не правда ли?

Мэриэнн стала смотреть в окно. Такой реакции от неё Уна тоже не ожидала. Что пытался сказать Лу, она не могла понять. Но поскольку разговор стал серьёзным, она решила не перебивать и слушать внимательно. Тем более раз это касалось её родителей.

– В наших краях существует легенда. Или сказка. Как вам больше нравится.

– Сказка? – не удержалась Уна.

– Неважно, как это называется, – продолжал он, обращаясь к Мэриэнн. – Вы слышали когда-нибудь о Моране?

Морана. Нет, Уна никогда не слышала подобного имени.

Она посмотрела на свою мать. Та всё так же смотрела в окно, но было видно, что она слушает его. И похоже, она тоже не знала, кто такая Морана.

– Ну так вот, легенда гласит, что Морана крадёт сердца у тех людей, которые не дорожат своей любовью. У тех, кто по-настоящему любит, она сердце украсть не сможет. Это невозможно. Даже её волшебство неспособно победить настоящую любовь. Поэтому к тем, кто по-настоящему любит, она не суётся. А вот те, к кому она пожалует, потом уже не смогут вернуть свои сердца никогда. Никогда! – И он поднял указательный палец.

Уна нахмурилась. От рассказа таксиста мороз пробежал у неё по коже.

Лу снова глянул на Мэриэнн в зеркало заднего вида.

Морана

– Вот я и говорю, если вы не измените своё отношение, однажды Морана может навестить и вас.

Глаза Уны расширились от ужаса. Ещё этого не хватало!

– Рассказывайте свои сказки кому-нибудь другому, – устало ответила Мэриэнн и посмотрела на свой телефон.

– Моё дело – сказать, – пожал плечами Лу. – Ну разведётесь вы, дело нехитрое. Найдёте счастье в новых отношениях. Может, и брак новый будет. А каково будет ей? – Он показал на Уну. – Эта ноша останется с ней на всю жизнь. С ней. Не с вами.

Эта часть рассказа относилась к Уне, но девочка ничего не поняла из его слов. Всё, что она уразумела, – это то, что существует какая-то женщина по имени Морана, которая крадёт сердца людей.

Но кто она? Волшебница? Ведьма?

Уна чётко поняла только, что живёт Морана где-то здесь, неподалёку, может быть, и в самом городе. И она, если захочет, может прийти к ним домой. Знать об этом было невероятно страшно.

Лу остановил такси у входа в высокий многоквартирный дом.

– Сдачи не нужно, – протянула ему деньги Мэриэнн и поспешила выйти из машины.

Её телефон тут же зазвонил.

– Да, мы тут. Только приехали.

Уна глянула на разговаривавшую по телефону Мэриэнн и потянулась к Лу.

– А что нужно делать, если Морана придёт? – с тревогой спросила она.

Лу повернул свою большую голову и посмотрел на неё.

– А что ты сможешь сделать? Тем более ты ребёнок. Это вообще не твоя забота.

Мэриэнн заглянула в салон.

– Что я тебе сказала по поводу разговоров с незнакомыми людьми?

– Это же Лу!

– Поговори с отцом. – Она протянула Уне сотовый.

Уна тут же забыла про Морану и страшную легенду, схватила телефон и выскочила из такси.

Лу вышел из машины, достал из багажника чемодан, отдал его Мэриэнн и неопределённо хмыкнул, когда она укоризненно посмотрела на него.

– Я просто… – пробормотал он смущённо, но Мэриэнн уже отвернулась и поспешила за Уной.

Он проводил их взглядом. Постоял, раздумывая о чём-то, потом вздохнул, сел в машину и уехал.

5

Это был долгий день. Они были так заняты, что у Уны не было времени как следует осмотреть квартиру. Она успела изучить только свою комнату. И эта комната ей очень понравилась.

Стивен постарался сделать её уютной, насколько это было возможно.

Над кроватью Уны он повесил гирлянду из маленьких китайских фонариков. У окна стоял большой стол, а на стуле сидел большой белый мишка, чуть ли не в половину её роста.

Уна с радостью помогла маме распаковать чемодан. Оказавшись на месте, Мэриэнн, казалось, стала чувствовать себя спокойнее, настроение её улучшилось. Она даже улыбнулась Уне несколько раз. Но они практически не разговаривали. Мэриэнн была занята своими мыслями, а Уна, видя это, старалась её не донимать.

Что-то определённо изменилось.

Что конкретно, Уна сказать не могла. Она была слишком маленькой для того, чтобы это понимать. Но она как могла старалась веселить Мэриэнн, хоть это у неё и не всегда получалось.

Разобрав чемодан и развесив вещи в шкафу, они прилегли ненадолго отдохнуть, после чего отправились в центр города – Мэриэнн надеялась найти работу в Мидбурге, и ей нужно было переговорить с людьми, чтобы назначить несколько встреч.

Хаос на улицах города, гудение машин, сутолока, постоянная суета, которой она никогда не видела в своём родном городе, ошеломили Уну. У неё даже заболела голова от всего этого. Поездка в город показалась ей невероятно долгой и выматывающей.

Вернулись домой они уже после заката.

Даже после половины дня, проведённого в центре, Уна не могла бы сказать, что хоть чуточку узнала город.

Уна чистила зубы, рассматривая потолок через отражение в зеркале. Краска на потолке облупилась и пошла серыми пятнами плесени. Она вспомнила, что так толком и не изучила свой новый дом. И хоть она была уже в пижаме и должна была ложиться спать, ничего не мешало ей сделать это перед сном.

Мама была занята на кухне, отец, который вернулся домой даже позже их, всё ещё расхаживал по квартире, разговаривая по телефону. Им некогда было обращать внимание на дочь.

Уна вышла из ванной комнаты со щёткой во рту.

Квартира была обставлена довольно дёшево. Стопки нераспакованных коробок с вещами Стивена всё ещё стояли в гостиной. Книжные полки были только наполовину заполнены. Зато в центре комнаты на кофейном столике обитал большой архитектурный макет из картона и пластика, сделанный отцом Уны. А в углу вместо телевизора стояла большая клетка, где жил Вася, её краснобровый амазонский попугай.

Уна открыла клетку.

– Здравствуй, Васенька. Ты по мне хоть скучал?

Попугай чинно прошагал по её руке на плечо, чтобы потрепать её за ухо. Она засмеялась от щекотки. Вася издал радостный звук. Она осторожно взяла его в руки и погладила по голове.

– Конечно, ты скучал. Ну, давай поцелуемся!

Уна вытянула губы и поцеловала его клюв, как часто делала это дома. Он снова издал довольный клокочущий звук. Уна счастливо рассмеялась.

– Теперь покажи мне своё королевство!

Вася взобрался на плечо Уны, и они подошли к макету, который выглядел как большая дорогая игрушка. Отец Уны часто конструировал такие макеты дома. Но этот был очень большим, гораздо больше всех тех, что она видела прежде.

Она протянула руку к макету.

– Только осторожно, – раздался голос Стивена позади.

Уна повернулась и увидела его с телефоном у уха, в ожидании продолжения разговора.

– Что это?

– Нравится? Это проект реконструкции Старого города. Над этой штукой я работал три последних месяца, – он поскрёб переносицу. – Пусть это и не относится к моей непосредственной работе, это только идея, но… Вот смотри. – Он указал на центр макета, где несколько мостов соединяли разные районы друг с другом. – Это решение позволит соединить Старый город с жилыми зонами.

– Мостики красивые, – улыбнулась Уна.

Вдруг в его трубке кто-то забубнил. Он тут же вернулся к беседе.

– Да, я здесь.

Он сделал ей знак, что продолжит рассказ после телефонного разговора, и направился в кухню, где Мэриэнн готовила сэндвичи для Уны на завтра.

Уна пошла было за ним, но решила остаться за дверью и наблюдала за родителями через полуоткрытую дверь.

Кухня казалась пустой. Краска на стенах местами отваливалась. Ящики кухонного гарнитура были сломаны. Кухонные принадлежности были покрыты застывшим жиром и заросли пылью.

Стивен продолжал разговор, расхаживая по кухне.

– Да. Конечно. Предельно ясно. Я только что им отправил. Джону тоже? Хорошо. Сделаю прямо сейчас. Спасибо. Всего хорошего.

Он положил трубку.

– Одиннадцать часов, – заметила Мэриэнн.

Он помассировал глаза.

– Мы готовим презентацию для мэрии на этой неделе, – сказал он. – Проект модернизации Старого города… – Он устало улыбнулся жене. – Уже говорил, да? Я с ума схожу от этого проекта.

– Ты будешь вести презентацию? – спросила она.

Он не ответил, это был не самый приятный вопрос для него, и он не знал, как правильно на него отвечать.

Мэриэнн положила очередной сэндвич в коробочку для Уны.

– Я буду завтра весь день занята. Привезут вещи с самого утра, надо будет всё распаковать, разобрать. Может быть, ты отвезёшь Уну в школу?

– Конечно, – кивнул он.

– Только, пожалуйста, проведи с ней хотя бы пять минут там. Это новый город. Большая школа. Это всё может её напугать.

Стивен пожал плечами:

– Чего там бояться? Наоборот, должно быть интересно.

Он попытался взять один из бутербродов. Мэриэнн легонько ударила его по руке.

– Эй. Это для Уны.

– А как же я? – Он открыл холодильник. – У нас ничего нет?

– Мы были заняты весь день, – ответила она и подала ему несколько кусочков хлеба и мяса. – Сделай себе бутерброд сам. – И тут же продолжила: – Конечно, это страшно. Она идёт туда в первый раз. Здесь, дома, она может быть самым храбрым ребёнком на земле, но кто его знает, что будет там? Мы же не знаем, что там за дети.

Уна расковыривала ногтем дырку в стене и внимательно слушала.

Стивен наклонился к жене.

– Ну, может, есть всё-таки крошечный шанс, что я получу такой же красивый сэндвич, как у Уны? – Он кивнул в сторону обеда дочери.

Мэриэнн посмотрела на него. Он улыбнулся и сделал смешное лицо. Она не смогла сдержать улыбки.

– Попрошайка.

– Ну пожалуйста.

Впервые за весь день лицо Мэриэнн разгладилось, она стала делать бутерброд для него. Он подошёл ближе к ней.

– Я знаю, что ты устала, – сказал он. – Давай обо всём забудем. Я ведь люблю тебя, ты помнишь?

– Ну… Отдалённо, – усмехнулась она.

– Да ладно тебе. Ты же видишь, я стараюсь. Всё изменилось. Мы оба это знаем. Я изменился. И ты, я надеюсь, тоже. Для этого эти три месяца нам и понадобились. Раз уж мы так решили. Так?

Мэриэнн отвернулась, чтобы скрыть свои эмоции.

– У меня послезавтра первое собеседование, – сказала она.

– Классно! Вот видишь! Я ж говорил, что здесь будет лучше нам обоим. А ты до сих пор дуешься.

Мэриэнн тут же выпрямилась. Её лицо снова стало суровым. Одна неосторожная фраза вмиг смела то тепло, которое только-только образовалось между ними.

– Если я не скачу от радости каждую минуту… – процедила она сквозь зубы.

– Да кто тебя просит скакать от радости! – взревел он.

– Вы снова ругаетесь?

Они оба остановились и повернулись ко входу. Уна укоризненно смотрела на них из дверного проёма. На её плечо сел Вася и что-то недовольно проворчал.

Родители переглянулись, пристыжённые.

– Мы? Нет. С чего ты решила? – Стивен тут же поцеловал Мэриэнн в щёку и широко улыбнулся.

Уна зашла в кухню. Мэриэнн взяла дочь на руки и стёрла зубную пасту с её подбородка.

– Ты собираешься идти спать? – мягко спросила она.

Уна кивнула, но тут же спросила отца:

– Ты расскажешь мне сказку?

Это был их ежедневный ритуал перед сном.

Мэриэнн запротестовала:

– Нет, нет. Уже поздно.

Стивен глянул на жену, давая понять, что сейчас не лучшее время для возражений, взял Уну на руки и нежно поцеловал.

– Но только одну, хорошо? Мне ещё работать сегодня.

Уна согласилась. Это было лучше, чем ничего.

Взрослые иногда ведут себя так странно. Понять их очень сложно. Они постоянно заняты, либо устали, либо хотят побыть сами с собою или только друг с другом, поэтому, когда кто-то из них готов был проводить время с ней, Уна всегда с готовностью и благодарностью принимала эту возможность, боясь, что они могут в любой момент передумать.

6

Отец и дочь стояли на тёмном балконе.

Их дом находился почти за городом и был окружён высокими пышными соснами. С их седьмого этажа открывался красивый вид на город, сияющий огнями за рекой. Где-то внизу размеренно квакали лягушки, вдали проносился поезд. Тёплый ветер покачивал верхушки сосен.

Уна была укутана в плед. Стивен посадил её на широкий подоконник и держал в своих объятьях, чтобы она не упала.

Они не разговаривали.

Просто любовались ночным видом.

В воздухе порхали летучие мыши. Небо переливалось звёздами, а город со всеми его огнями отражался в неспешной воде.

Уна чувствовала тепло отцовских рук, слышала его дыхание. Эти недолгие моменты, проведённые с ним, значили для неё очень много. Они позволяли забывать о неприятностях и проблемах. Как сейчас: она совершенно забыла о том, что оставила в родном городе друзей, что находится в другом, незнакомом ей месте, а завтра ей придётся идти в совсем неизвестную ей школу, где все дети будут ей чужими.

Уна очень хотела увидеть падающую звезду. Если бы это случилось, она бы загадала желание, чтобы её родители никогда больше не ругались. Но в то же время, даже несмотря на свой возраст, она понимала, что её мать и отец – слишком разные люди и им подчас очень тяжело понять друг друга.

Сколько раз она замечала, что они могли говорить об одном и том же, но из-за своих темпераментов думали, что имеют противоположные взгляды. Иногда они просто не слышали друг друга. И она, восьмилетняя девочка, в такие минуты казалась себе мудрее их.

Иногда ребёнок может понимать больше, чем взрослый.

– Почему вы всё время ругаетесь?

– Мы не ругаемся. Разве это ругань? – удивился он. – Мы просто так разговариваем.

Она посмотрела на него. Ему тут же пришлось согласиться.

– Это такой громкий разговор, скажем так. Это же не значит, что мы ссоримся, правильно? У нас всё в порядке. Просто иногда бывает обмен мнениями. Но в пределах разумного.

– Вы любите друг друга?

– Конечно любим! – Он посмотрел на неё и сильнее прижал к себе. Потом понял, что она спрашивает серьёзно, и искренне добавил: – Обещаю тебе, ты больше никогда не увидишь нас такими. Хорошо? Отцы не врут. – И он рассмеялся.

Уна обняла его.

– Мне нравится здесь. Это место похоже на наш дом.

– Всё будет хорошо, – пообещал Стивен. – Вот увидишь.

Уна вспомнила слова старого таксиста. То, что он говорил о Моране. Она представила, как злая горбатая колдунья ходит вокруг их дома, дожидаясь момента, когда можно будет похитить сердца её родителей. Стивен заметил её напряжение.

– Что такое? – спросил он. – Что случилось?

Уна не была уверена, стоит ли ей говорить о том, что сказал Лу. Но она всё-таки решилась.

– Это правда, что кто-то может украсть ваши сердца? И вы перестанете любить друг друга.

– Кто? – засмеялся Стивен.

– Ну… какие-нибудь ведьмы.

Отец улыбнулся и обнял её крепче.

– Ведьмы существуют только в фильмах, – сказал он. – Ну, может, ещё в книгах. В нашем городе ведьм точно нет. Разве только пара штук у меня на работе.

– Правда? – Девочка была совершенно серьёзна.

– Конечно. Сто пятьдесят процентов!

– А волшебство?

– Волшебство?

И в этот момент десятки жёлтых глаз раскрылись в темноте зарослей, окружающих дом. Но Стивен и Уна не могли их видеть с высоты своего седьмого этажа. Фары машины, проезжающей к соседнему дому, осветили дорогу. Жёлтые глаза одновременно захлопнулись.

Шум машины стих.

– Волшебство, конечно же, есть. Вот оно, находится со мной сейчас. На этом самом балконе. – Он прижал её к себе.

– А Морана?

– Какая Морана? Это твоя новая подруга?

– Нет. Это она крадёт сердца людей.

Стивен посмотрел дочери в глаза. Она была по-настоящему встревожена.

Он погасил улыбку на своих губах и ответил:

– Это просто выдумка. Но я… могу выдумать тысячу историй получше этой. Как тебе такой вариант?

Он снова покрепче обхватил дочь руками и уже было собрался рассказывать свою очередную сказку, как на балконе появилась Мэриэнн.

– Время вышло, – объявила она. – Детям пора в кровать. Завтра у кого-то важный день.

С мамой спорить бесполезно. Пусть папа ещё и не успел рассказать свою сказку, её не убедишь. Поэтому нужно было смириться и идти спать.

7

Спустя некоторое время, когда Уна уже была в кровати, Мэриэнн зашла пожелать ей спокойной ночи. Она поправила одеяло и поцеловала дочь в лоб.

– Мам, а ты веришь, что волшебство вокруг нас? – спросила Уна.

– Ну, для твоего папы, может, и так, но для людей, живущих в реальном мире…

– Нет, – перебила её Уна. – Ты помнишь, что Лу сказал?

– Лу? Какой Лу?

– Дяденька из такси.

– Ах, этот… Он какой-то с приветом. Не обращай внимания. – Мэриэнн провела рукой по её волосам. – Давай, уже пора спать. Поздно уже.

– Я очень переживаю из-за этого.

– Из-за чего?

– Из-за Мораны.

– Какой ещё Мораны? – не поняла Мэриэнн.

– Она же может украсть ваши сердца.

– Не говори глупостей.

– Но Лу…

– Я даже не хочу про него слышать! Надо позвонить его начальству и сказать, что его дурацкие истории пугают детей. Наговорил тебе невесть чего!

– Не надо звонить! – испугалась Уна. Она совсем не хотела, чтобы из-за неё кого-то наказывали, особенно такого добродушного человека, как их новый знакомый. – Просто мне страшно за вас.

– С нами ничего не случится. Вот увидишь. А на эти глупые бредни не обращай внимания. Это всё выдумки.

– Правда?

– Ну конечно. Это просто страшная сказка. Глупая, правда. Он просто хотел тебя напугать. Не надо переживать. – Она ещё раз поцеловала девочку в лоб. – Всё будет хорошо. А теперь спи.

И она вышла из комнаты.

Уна лежала какое-то время с открытыми глазами, думая о том, что сказал ей таксист. У неё почему-то совсем не было ощущения, что добродушный старик – человек ненормальный. Или что он желал Уне или её матери зла.

Мог ли он всё это придумать? Но для чего? Она не понимала. Но, в конце концов, она всего лишь ребёнок и действительно может чего-то не понимать.

Может, и правда не так всё и страшно. Ей захотелось поверить, что это всего лишь выдумка. Но мысли о Моране не отпускали девочку.

Уна попыталась представить, как она могла бы выглядеть. Её воображение рисовало старуху с кривым носом, в широкополой чёрной шляпе и развевающемся чёрном плаще. В руках Морана держала пылесос и высасывала им сердца из людей.

Девочке представлялось, что она сражается со злобной ведьмой верхом на своём попугае Васе, который в её фантазии стал огромным, как орёл.

Её воображение рисовало ещё много разных картин. Во всех сюжетах, что привиделись ей, Уна спасала своих родителей, то захваченных пиратами, то заблудившихся в лесу. Наконец её веки стали тяжёлыми, она повернулась набок и сладко заснула.

Глава 3

1

Ночь подходила к концу. Но небо было ещё чёрным. Луна томилась за высокой горой, а проблески звёзд терялись за тонкой пеленой облаков.

Босые мальчишеские ноги осторожно ступали по гладким плитам внутреннего дворика горного монастыря чудинов, построенного на вершине огромной скалы. Худощавый мальчик с длинными, спутанными в дреды седыми волосами, в простой накидке, сделанной из обычного картофельного мешка, остановился перед едва видной в темноте серебристой нитью, протянутой над полом.

На вид мальчику было лет десять. Но в его серых глазах отражались долгие годы страданий, а глубокие шрамы, которыми было исполосовано его лицо, придавали ему совсем не детскую суровость.

Его звали Греем.

Грей был рабом Морока всю свою жизнь.

Этой ночью первый раз за долгие годы его вывели из катакомб Тёмного Мира и унесли за многие сотни миль в эту таинственную страну.

Группа из шести волотов под предводительством Грогга, одного из лучших и опытнейших командиров Морока, отправилась на задание, о котором Грею не сказали ни слова. Они летели на исполинских птицах – моголях, чьи крылья по размаху достигали нескольких метров. На каждом моголе сидело по волоту. Эти широкоплечие чернокожие монстры с мордами как у летучих мышей и двумя короткими рогами на голове были двухметрового роста каждый. Их жёсткие длинные волосы трепал ветер.

Волоты, произошедшие от мауров и чуди, были очень злобными и сильными существами. Они составляли костяк армии Морока.

Грогг, командир отряда, летел во главе группы на огромном синеклювом моголе, самом крупном из всех. Грей летел с ним и крепко держался за широкий ремень, опоясывающий волота. За всю дорогу Грогг не проронил ни слова, и только когда заснеженные вершины земли чудинов окружили их со всех сторон, командор коротко рассказал Грею, что ему предстояло сделать.

Волоты высадили мальчика на небольшом уступе горы, на которой стоял монастырь, и растворились во тьме.

Грей ловко взобрался по отвесной скале, перепрыгнул через стену, пробежал по узкой улочке и притаился в густой тени под сторожевой башней. Переждав некоторое время, он юркнул во внутренний двор храма, незаметно миновал все посты охраны и пробрался на квадратную площадку с трёхметровой статуей Витогора посередине.

После затхлого смрада подземелий Морока чистый горный воздух пьянил его. Мальчик даже предположить не мог, что он может быть таким сладким.

Было так тихо, что Грей отчётливо слышал своё дыхание. Он ещё раз глянул на серебристую нить, протянутую над полом, и мгновенно нырнул в толщу гранитного пола. Он тут же очутился по другую сторону нити, нисколько не поколебав её.

Четыре воина охраняли святилище. Рослые и сильные, в коротких меховых куртках поверх серебристых кольчуг, с луками наготове, они зорко смотрели по сторонам, прикрывая собой священную статую.

Грей достал глиняный сосуд, который дал ему Грогг, и опрокинул на себя волшебную жидкость, вмиг став невидимым. Затаив дыхание, он двинулся по направлению к статуе. Воины, будто почуяв его, стали напряжённо всматриваться в темноту.

– Ты слышишь? – прошептал самый молодой из них. – Шаги!

– Шагов не слышу, – тихо отозвался другой, постарше, с длинными, опущенными вниз усами. – Но я чувствую, что кто-то рядом.

– Людек! Объявляй тревогу, – повернулся третий к молодому охраннику.

Людек потянулся к горну.

– Подождите, – остановил его четвёртый.

Над их головами промелькнула тень. Огромная птица пролетела над храмом.

– Волоты? – встревожились часовые и тут же запустили стрелу вслед моголю.

Стрела загорелась во тьме, ярко осветив всё вокруг. Воины бросились к стенам, нацеливая луки на возможного противника и оглядываясь по сторонам.

Грей воспользовался замешательством чудинов и юркнул к золотому постаменту. Стрела погасла. Снова тьма опустилась на внутренний двор храма. Мрамор изваяния белел в беззвёздной ночи. Витогор, древний бог равновесия, стоял перед ним как живой, расправив четыре своих серебристых крыла и раскрыв ладони перед Греем.

Не теряя ни минуты, мальчик залез на постамент, вскочил на колено изваяния и, перепрыгнув на руку статуи, потянулся к Амулету, блистающему у неё на шее.

– Тихо! – вскричал Людек. – Слышите?

Грей замер. Его сердце бешено стучало. Ещё чуть-чуть, и воздействие заговорённой воды из сосуда Грогга закончится, и он снова станет видимым.

На голоса охраны сбежались другие воины.

– Почему не объявили тревогу? – строго спросил старший из них.

– Нам могло показаться, – ответил чудин с длинными усами.

– Проверить всё! – приказал командир.

– Если бы здесь были нелюди, мы бы сразу их учуяли, – стал оправдываться Людек и глянул на усатого чудина, ища поддержки.

– Да и людей мы чувствуем за версту, – прогудел тот.

Грей глянул на свою руку. Её контур стал проступать в воздухе. Нужно было действовать.

– Будьте начеку, – бросил им командир и удалился.

Его сопровождающие последовали за ним, оставив четырёх воинов стеречь изваяние.

Людек достал из кармана холщовый мешочек и посыпал вокруг статуи серебристый песок.

– На всякий случай, – сказал он своим товарищам.

Никто из них не смотрел на статую. А следовало. Потому что Грей становился видимым всё больше и больше. Мальчик запаниковал. Схватился за золотую цепь, на которой висел Амулет, и с силой сдёрнул его с изваяния.

Послышался рокот и треск, словно скала, на которой был построен храм, раскололась до основания.

– Тревога! – закричали чудины.

Несколько стрел взметнулось ввысь, освещая окрестные вершины оранжевым светом.

Грей, крепко сжав в руке сокровище, словно кошка, соскочил с монумента и побежал по направлению к внешней стене храма.

– Вон он! – раздалось за спиной.

Ступни Грея загорелись, только он коснулся песка, рассыпанного Людеком. Он едва успел уйти в землю. Сноп стрел вонзился в каменную плиту.

Грей выпрыгнул из гранита в метре от стены, взбежал на неё и, не останавливаясь, прыгнул в пропасть.

Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Чёрная бездна стремительно приближалась. Но на полпути его подхватил Друз, заместитель Грогга, и усадил на моголя, прямо за собой. Грей судорожно схватился за него и стал бить ногами о бока птицы, стараясь потушить огонь на пятках.

Тут же подлетел Грогг и выхватил Амулет из его рук. Он уже собирался положить артефакт в специально подготовленную сумку, но её выбил из его рук прозрачный шар размером с яблоко, который метнул в него один из стражников-чудинов. Шар разбился, и брызги священной воды обожгли тело Грогга. Она закипела на чёрной коже монстра, и он взревел так, что спавшие на деревьях птицы взметнулись в ночное небо.

Отряд волотов спикировал в пропасть, оставляя за спиной озарившийся огнями храм. Чудины бросились за ними в погоню. Они преследовали похитителей на своих длинных щитах, на которых скользили по воздуху, как на досках для сёрфинга. Моголи взмахнули исполинскими крыльями и подняли волотов и Грея выше гор. Чудины последовали за ними, без передышки запуская им вслед град стрел и прозрачных шаров со священной водой.

Грей оглянулся. Их преследовали десятки воинов.

– Внимание! – Грогг поднял руку, и все шесть птиц поднялись ещё выше.

Грей прижался к Друзу.

– Сброс!

Моголи дёрнули крыльями, и сотни острых перьев вылетели из них, обрушиваясь на преследователей, многие из которых тут же были повержены.

– Ещё!

Друз посмотрел через плечо:

– Отстают.

Но чудины ни за что не дали бы им уйти. Они были готовы как один погибнуть за свою реликвию. Снизу со всех сторон поднимались на щитах десятки воинов, стреляя в них из луков и пращей.

Грогг направил отряд выше облаков в надежде оторваться от погони. Грей зажмурился, он никогда не поднимался так высоко в небо.

Моголи снова сбросили острые, как ножи, перья и снова отсекли часть преследователей. Но чудины только прибывали. Более того, они нагоняли отряд Грогга.

Грей видел их, летящих на щитах в своих коротких меховых куртках, даже различал их напряжённые лица, когда они целились в него. И вдруг он чётко осознал, что волоты должны были убить его, как только он выполнит задание, и только вмешательство чуди не позволило слугам Морока расправиться с ним.

Это открытие его ошеломило.

«Почему я не открылся им сразу и не остался в храме? – подумал мальчик, оглядываясь назад. – Они бы избавили меня от заклятья Морока. Они могут знать, как это сделать. Может, позволили бы мне остаться. И закончилось бы моё рабство. А теперь я погибну вместе с волотами или Морок задушит меня».

Погоня длилась остаток ночи. Чудины не отставали, но всё никак не могли их настигнуть. Волоты отстреливались перьями моголей, причём довольно успешно. Они смогли избавиться от большей части преследователей. При этом Грогг тоже потерял половину отряда.

Синеклювый моголь командора летел впереди. Одной рукой Грогг держался за роговой выступ на шее птицы, другой сжимал золотую цепь, на которой висел Амулет.

Небо окрасилось пурпуром. Оставались считаные минуты до рассвета. Они уже долетели до города. Чудины стали стрелять ещё чаще. Друз отбивал подлетающие снаряды своим кривым мечом. Некоторые из них отскакивали, а некоторые разбивались о сталь, разлетаясь брызгами в разные стороны. Священная вода закипала на коже волота, вызывая у него страшную боль, но Друз терпел и только громко сопел.

Грей утирал капли священной воды с лица. В отличие от нелюдей, она не причиняла ему ни вреда, ни боли.

Вдруг один из шаров поразил Друза в шею. Волот мгновенно превратился в маслянистую чёрную жижу и стёк по перьям моголя. Грей тут же схватился за роговые наросты на шее птицы и придвинулся ближе к её голове.

– Не подведи меня, мой хороший, – прошептал он.

Птица тут же накренилась, пропуская лавину стрел и прозрачных шаров, пущенных в них.

Грей снова оглянулся. Из шестерых волотов оставались только Грогг и замыкающий их Ыр, который ловко отбивал мечом снаряды чуди. Дюжина преследующих их чудинов стала растягиваться в цепь, пытаясь окружить похитителей Амулета. Грей узнал среди них Людека, молодого стражника, охранявшего статую. Тот с ненавистью смотрел на мальчика.

Вдруг Грогг довольно ухнул.

Впереди на них надвигалось чёрное облако. Грей не сразу разглядел, что это была огромная стая ворон со злыднями, летящими на их спинах им навстречу. Целое войско из сотен злыдней, вооружённых неизменными рогатками и смертоносными кусочками заколдованного льда.

Людек тоже заметил злыдней.

– Осторожно! – крикнул он своим товарищам, когда сотни рогаток выпустили рой ледышек в сторону преследователей.

Чудины затормозили в воздухе, прикрываясь щитами, которые служили им средством передвижения. Куски льда, как горох, ударились о них и отскочили. Но некоторые из воинов всё же были задеты. Их тела сразу же обледенели, и они рухнули вниз, крутясь в штопоре и распадаясь в воздухе на части.

Далеко внизу, на земле, немногочисленные прохожие, которые в это время были уже на улицах, стали искать убежище от этого внезапного града, обрушившегося на них.

Атака злыдней позволила волотам оторваться. Но чудины не собирались сдаваться.

– Не закрывайтесь, иначе мы их упустим! – крикнул Людек.

Новый выстрел. Град льдин полетел в их сторону.

– Уворачивайтесь! – Людек пригнулся, разгоняя свой щит.

На этот раз чудины потеряли ещё четверых воинов. Оставшиеся пять продолжали преследование.

Людек скинул меховую куртку и кольчугу, чтобы снизить вес, избавился от оружия и почти лёг на щит, уменьшая сопротивление воздуха. Так он постепенно стал нагонять Ыра.

Злыдни снова выстрелили. Выжили только трое преследователей.

Грей видел, что Людек их настигает. Он был бы рад воспользоваться суматохой боя, улететь на своём моголе и спрятаться в городе, но заклятье Морока убило бы его, попробуй он это сделать. Поэтому он следовал за Гроггом, мучаясь угрызениями совести, и наблюдал, как чудины погибают один за другим.

Ыр попытался сбить клювом своего моголя Людека, сравнявшегося с ним, но чудин мастерски увернулся.

Со стороны злыдней в Людека целился Чурр, один из лучших стрелков среди воинов Морока. Но чудин постоянно маневрировал, и Чурр всё никак не мог поймать его в прицел своей рогатки.

Вот Людек поравнялся с Греем. Они посмотрели друг на друга. Молодой воин оглядел мальчика, но не стал отвлекаться на него. Его целью был Амулет.

Злыдни выстрелили снова. Ещё двое преследователей были сбиты. Людек остался один.

Вот он уже совсем близко подлетел к Гроггу.

Прыгнул на него. Соскользнул со спины птицы, но в последний момент сумел ухватиться за её хвост.

Моголь закрутился в штопоре.

Грогг вынул меч из ножен и попытался достать им Людека.

Злыдни окружили падающую птицу со всех сторон, стреляя без остановки в молодого чудина.

Людек полз по телу моголя.

Земля и небо бешено вертелись вокруг него.

Наконец он смог ухватиться за ногу Грогга. Тот попытался его скинуть. Но чудин крепко вцепился в его голень. Он достал короткий нож и воткнул его в бедро волота. Грогг взвыл от боли. Схватился за рукоятку ножа. В руке – Амулет. Людек тут же дёрнул за цепь и вырвал Амулет из рук командора, быстро оттолкнулся от моголя и полетел вниз.

И тут Чурр сделал меткий выстрел.

Чудин вскрикнул. Его пальцы сильнее сжали Амулет.

Тело Людека стало быстро превращаться в лёд и камнем полетело вниз.

Грогг сумел выровнять моголя, поднёс руку к глазам и с ужасом посмотрел на обрывок золотой цепи в своём кулаке. В голове его пронеслись картины жутких пыток, которые устроит ему Морок, когда узнает, что он потерял Амулет. Он взревел и направил птицу вслед за падающим чудином.

Мир крутился вокруг Людека.

Его оледенелое тело распадалось на части. От ног уже ничего не осталось. Боли он не чувствовал, им двигал долг. Понимая, что себя ему уже не спасти, он лихорадочно искал выход.

В его руке концы разорванной цепи Амулета магически притянулись друг к другу и переплелись между собой.

Людек бросил горький взгляд на самое дорогое для чудинов сокровище на свете и выпустил Амулет из рук. В тот же миг тело воина рассыпалось на части.

Драгоценный артефакт полетел вниз и быстро исчез из вида.

Грогг, мчавшийся на сумасшедшей скорости вслед за Людеком, вскричал:

– Вниз все! Амулет!

Но тут солнце пронзило облака своими янтарными лучами.

Злыдни замерли в воздухе и с криками и уханьем устремились назад.

– Стоять! – взревел Грогг. – Вниз! Ещё темно там!

Тучи ворон, неистово голося, ринулись с небес на землю. Горожане, что в этот момент спешили по своим делам, в ужасе разбегались и прятались.

Грогг пролетал над городскими кварталами и скрипел зубами. Он понимал, что прочесать район падения реликвии они уже не успеют. А позже это будет сделать ещё труднее. Солнечные лучи вовсю карабкались по облакам, светило вот-вот должно было показаться из-за горизонта. Делать было нечего.

– Уходим! – скомандовал помрачневший командор и направил своего моголя к серому зданию элеватора, возвышающемуся над окрестностями, словно средневековая крепость.

Грей полетел вслед за ним.

Там их ожидал Морок.

2

Этот заброшенный элеватор и вправду напоминал средневековый замок. Он стоял на берегу небольшой реки. Его заросшие плющом и тёмным мхом стены были наполовину скрыты густым туманом. Зловещая тишина нарушалась только негромким журчанием реки, текущей прочь от Мидбурга.

Два странных человека ковыляли по кочкам в сторону элеватора. Первый, по прозвищу Костыль, мужчина неопределённого возраста, со спутанными волосами и пощипанной бородой, был типом нервным. Его глаза постоянно бегали, он как будто всё время ожидал какого-то подвоха, шёл крадучись, будто вот-вот что-то выпрыгнет на них из кустов. Его сутулого товарища звали Бивнем. Лицо он прятал под капюшоном – виден был только острый нос и потухшая папироса, торчавшая изо рта. Руки Бивень привычно держал в карманах.

– Ты уверен, что нас оттуда не выпнут? – спрашивал, озираясь, Костыль.

Бивень лишь неопределённо мотнул головой.

– Что за чёрт! Чем это несёт? – Костыль стал шмыгать носом, вертя головой по сторонам.

– Никто здесь не ходит, – глухо отвечал его напарник.

– Нет. Что за запах?

Глаза Костыля ещё больше забегали, тело стало подрагивать от напряжения.

– Это река, – словно эхо отвечал компаньон.

– Смотри! – Костыль указал на крышу элеватора.

Три огромные птицы, несущие каких-то невиданных рогатых существ на своих спинах, на их глазах приземлились на башне. Бивень поднял голову и беззвучно зашевелил губами.

– Ты говорил, там никого нет! – затрясся Костыль.

Бивень не успел ничего ответить. Позади них зашуршали ветви. Бродяги обернулись.

Здоровенный волот с длинным кривым мечом вышел из зарослей.

Мужчины попятились назад. Но ещё один волот, также вооружённый мечом, блокировал их отступление.

– Да кто вы такие, чёрт бы вас побрал! – вскричал Костыль.

Два взмаха мечами. И две головы покатились по тропинке. Обезглавленные тела бродяг с гулким стуком упали на землю. Какая-то птичка испуганно чирикнула в ветвях зарослей ивняка. Над журчащей водой реки подпрыгнула рыбка. И снова зловещая тишина опустилась на окрестности элеватора.

Один из волотов достал маленькую керамическую бутылочку и облил трупы несчастных бродяг искрящейся волшебной жидкостью. Тут же трава и корни опутали их, и буквально через минуту на их месте образовались два зелёных холмика, на которых зацвели мелкие белые цветочки.

Теперь не осталось и намёка на то, что здесь спрятаны тела убитых людей. Волот убрал бутылочку назад в поясную сумку и исчез в камышах. Второй монстр также бесшумно растворился в тумане.

3

Грогг приземлился на крышу элеватора и быстро спешился. Ыр уже ждал здесь. Грей посадил своего моголя сразу вслед за Гроггом.

– Идёшь с нами, – бросил Грею командор.

Как и все волоты, он экономил слова и редко произносил длинные фразы. Будучи настоящим воином, он считал, что болтовня – признак слабости, и его всегда коробило, когда генералы Морока и другие приближённые Владыки тратили время в бесполезных разговорах.

Командор стал спускаться по полуразрушенной лестнице. Грей поспешил за ним. Хоть Грогг и был ранен, шёл он довольно быстро. Семеня за волотом по бетонным коридорам и лестничным пролётам, мальчик не знал, ведут ли его на казнь, или у командора возник какой-то план насчёт него.

Грогг же в это время думал, что сама судьба предохранила его от умерщвления мальчишки – после того, что случилось, маленький раб мог пригодиться Мороку.

И хоть приносить плохие вести хозяину Тёмного Мира Грогг совсем не хотел – это могло окончиться плачевно для всех выживших участников экспедиции, – он всё равно должен был доложить о том, что случилось.

Корни и стебли растений оплели коридоры заброшенного элеватора, спутанными гирляндами свешиваясь с высоких потолков, из-за чего в здании царил приятный зеленоватый полумрак. Стены были заляпаны блёклым мхом, трава проросла сквозь растрескавшиеся полы.

По бесконечным коридорам двигались толпы всевозможных существ. Некоторые из них напоминали диковинных животных, другие были причудливыми человечками. Были тут и гномы, и лепреконы. Злыдни сновали тут и там, создавая гвалт и суматоху.

Большинство существ тащили на себе связки целебных трав.

Один из них, безобразный гоблин – кривоногий карлик со свёрнутым в сторону носом, пристал к Гроггу. Командор никогда его прежде не видел, и с первого же взгляда тот вызвал у него отвращение.

– Да здравствует Морок! Наш добрый повелитель, защищающий нас от ненавистных человеков! – подобострастно прокричал гоблин.

Грей с удивлением смотрел на эту сцену. Грогг проигнорировал этвора, но тот и не собирался отставать. Причём уродец сильно рисковал – командующему волотами ничего не стоило разрубить надоедливого прилипалу на части.

Грей пытался понять, чего тот хочет от Грогга.

Мелкий и противный. Одетый в замызганный вонючий комбинезон, в какой облачают младенцев, с розовой шапочкой на голове – розовой она была когда-то, сейчас цвет её был скорее серо-чёрным. Из ушей гоблина торчали седые длинные волосы. Мелкие злобные глазки блестели из-под кустистых бровей. И даже веки у него были волосатыми. Весь он был покрыт бордовыми бородавками и смердел нестерпимо. Его корявые пальцы с длинными коричневыми когтями сжимали грязный холщовый мешок, в котором что-то шевелилось.

– Командор Грогг, – лебезил гоблин, – не могли бы вы напомнить Владыке обо мне? Меня зовут Пуст. Пуст. Я доставляю котят на кухню его величества. – Он встряхнул мешок, в котором жалобно замяукали котята.

Теперь Грей вспомнил его. Он видел этого гоблина в подземельях Тёмного Мира несколько лет назад. Пуст продавал жареных крыс злыдням, и те нещадно его били за то, что он обманывал их.

«Когда это он стал поставщиком кухни Морока?» – подумал Грей. Мальчик постоянно сервировал стол Владыки Тёмного Мира и никогда даже не слышал о Пусте.

– Мне не платили уже довольно долгое время, – причитал гоблин.

– Убирайся! – проревел Грогг.

Ыр и два других волота, присоединившиеся к ним, попытались отогнать Пуста, но тот увернулся и словно присосался к Гроггу.

Командор прибыл к покоям Морока. Волоты, охранявшие вход в зал Владыки, пропустили процессию, но захлопнули двери прямо перед носом Пуста. Неутомимый гоблин попытался протиснуться в щель между створками, но его без всякого почтения отшвырнули прочь.

– Что же вы? – пробормотал он обиженно.

Однако эта обида была наигранной. Его маленькие глазки сузились и забегали по сторонам. Пуст был не из тех, кто просто так сдаётся. Тут же что-то придумав, он юркнул в тёмный угол и исчез из виду.

Пуст служил Владыке Тёмного Мира почти две сотни лет, но его никогда не удовлетворяла его должность. Он был полон амбиций и считал, что достоин лучшего статуса при дворе Морока. Пусту нужна была власть, и ради неё он был готов предавать, убивать и пытать.

Сегодня он решил попасть к Мороку во что бы то ни стало. И дело было совсем не в том, что ему не платили, это он мог пережить. А вот свои мытарства в Тёмном Мире, однообразное тупое существование он терпеть больше не собирался. Сегодня он предстанет перед Мороком, найдёт возможность показать ему свой ум и рвение. И никакие стражники и преграды не смогут его остановить.

Он отыскал дырку в перекрытиях элеватора и пробрался в покои властелина Тёмного Мира.

4

Морок был поистине огромен. Под три метра ростом. Его громадная голова была покрыта длинными толстыми иглами. И хотя у него были две крохотные ручки, он предпочитал манипулировать четырьмя мощными щупальцами, одно из которых обвивало сейчас шею Грогга. Другое щупальце хлестнуло Грея и сбило его с ног.

– Как?!

Морок приподнял Грогга над полом и поднёс ближе к себе, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Говори!

Грей замер. Он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не навлечь ещё больший гнев правителя Тёмного Мира. Ыр и два других волота, сопровождавших Грогга, сделали шаг назад и с трудом сдерживали дрожь.

Пуст, с таким трудом пролезший между дряхлых перекрытий, юркнул за колонну и, переведя дух, осторожно выглянул. Увидев Морока в гневе, он оторопел и замер, боясь выдать своё присутствие.

– Я сожалею, – прохрипел Грогг.

Волот разжал кулак, демонстрируя Владыке кусочек золотой цепи, на которой совсем недавно висел Амулет. Морок взял его одним из своих щупалец.

– Где? – взревел он, приподнимая Грогга.

– В… восточной… части.

– Индрик!

Морок тут же повернулся к своему первому министру – высокому сухопарому хелиону, облачённому в сиреневый балахон, расшитый золотом. Индрик, услышав своё имя, тут же склонил в знак внимания коровью голову с длинной бородой.

– Должен ли я приказать всем подданным Тёмного Мира искать Амулет в восточной части города? – уточнил он.

– Нет! – пророкотал Владыка и встряхнул Грогга так, что тот закряхтел. – Везде! Вы будете искать его везде! Ясно?

Индрик, не медля, направился к выходу.

– Индрик!

Министр остановился.

– Да, мой господин?

– Я обещаю награду тому, кто найдёт пропажу.

Индрик склонился в почтительном поклоне.

– Твоя награда – жизнь! – Морок швырнул Грогга в стену.

Комната задрожала. Грогг упал на пол, тяжело дыша.

– Виноват… – просипел он. – Всё осмотрели. Было светло уже.

– Он был у тебя в руках!

– Моя вина, Владыка.

Мимо Морока пролетела чёрная бабочка. Повелитель Тёмного Мира вздрогнул.

Деревянные ворота зала отворились, и Морана во всей красе появилась в тронном зале. В тонком бирюзовом платье, украшенном живыми цветами, она словно спустилась из другого мира. Стайка чёрных бабочек порхала вокруг неё.

Морок

Богиня окинула властным взглядом всех, кто находился в зале.

Присутствующие боялись пошевелиться.

Индрик постарался слиться со стеной.

– И что же он потерял? – осведомилась Морана. – Не мой ли Амулет?

Она грозно посмотрела на Грогга. Тот опустил глаза.

Тотчас же лицо и всё тело Мораны объяло пламя. Она направила струю огня в Грогга, и в один момент он превратился в жалкую кучку пепла.

– Морана! – Морок встряхнул своей пышной гривой. – Он был одним из моих лучших командоров!

– Вот именно! – Она тут же обратила в прах двух других волотов. – На кого я могу полагаться тогда?

Грей в ужасе спрятался за колонной. Он уже был наслышан о Моране, хоть её имя и было запрещено упоминать при дворе Морока. Обитатели катакомб перешёптывались иногда о ней. Говорили, что она настоящая правительница Тёмного Мира, а Морок лишь исполняет её приказания.

Он также слышал, что Морана – элур, древняя богиня, коих уже не осталось на земле, и что её власть не знает границ. Раньше Грей думал, что история Мораны – всего лишь легенда, но, встретившись с ней вживую, увидев силу её гнева, страх в глазах Индрика и беспомощность своего господина, он понял, что эта легенда была абсолютной правдой.

А ещё он явно ощутил, что он не единственный в комнате, кто сомневается в том, что Морок – настоящий Владыка Тёмного Мира.

– Что ты творишь? – оскалился Морок на сестру.

Морана, до сих пор объятая пламенем, приподняла Морока одним лишь взглядом.

– Ты думаешь, я собираюсь ждать ещё десять тысяч лет?!

Она прижала его своим мощным взглядом к потолку. Морок едва дышал.

Пуст, который до сих пор прятался в дальнем углу зала, вышел из тени, не отдавая себе в этом отчёта. Он был настолько поражён красотой и мощью Мораны, что не мог совладать с собой. Его подбородок задрожал от вожделения, ноздри напряглись, он жадно вдыхал прохладный воздух, пропитанный ароматом цветов на её бирюзовом платье.

– Мне нужен Амулет. И мне он нужен сейчас! – отчеканила богиня. – Я понятно выражаюсь, мой дорогой братец?

«Брат?» – Грей нахмурился, ничего не понимая.

– Да, – выдохнул Морок.

Грей с удивлением посмотрел на Морока. Его господин выглядел жалко и беспомощно.

– Нет, похоже, ты совсем не понимаешь меня, – проговорила Морана. – «Сейчас» означает «прямо сейчас»! Где он? Где он находится прямо сейчас?

Цветы на её платье почернели и скукожились.

– Если у тебя его нет, – прошипела она, – если ты его потерял, почему ты смеешь говорить мне «да»?

Морок задыхался.

– Мы достанем его к нужному сроку. Время ещё есть.

Он до сих пор висел под потолком и беспомощно дёргал конечностями.

Глаза Пуста сверкнули в темноте. Он смеялся про себя. Могущественный властитель, кровожадный монстр, от одного имени которого трепещут все жители Тёмного Мира, висит под потолком, словно какое-то пугало, и подёргивает ножками перед хрупкой девушкой, которая может сделать с ним всё что хочет.

И это происходит на его глазах!

– Вот это удача! Вот это открытие! – бормотал гоблин, потирая волосатые руки. – Как это я удачно зашёл.

Его глаза блестели от возбуждения. Вот кому должен служить Пуст!

Ей, и только ей. Настоящей владычице!

Он пожирал глазами её хрупкую фигуру, любовался роскошными волосами, ниспадающими на плечи, её точёными руками. Она выглядела так невинно, но в ней было столько мощи! Ничего подобного за три столетия своей жизни он не видел. И никого прекраснее он ещё не встречал.

Пуст ощутил непреодолимое желание быть рядом с ней.

Громадная сила объяла его, вздымаясь в его груди, словно огромная морская волна. Презренный гоблин вдруг понял, что эта сила, его страстное желание, проснувшиеся в нём, не позволят ему больше влачить жалкое существование в подземельях Тёмного Мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.