Екатерина Вострова
Записки злой ведьмы. Последняя из Алых маков

Екатерина Вострова

* * *

Алые маки

Смотря на мир из преисподней,

Покинутый мной так беспечно,

Осознаю, что умер я сегодня,

Хотя надеялся жить вечно…

Порыв ветра сорвал с головы ткань плаща и разметал длинные светлые волосы по плечам. Роза, словно не заметив этого, упрямо продолжила стучать в дубовую дверь. В эту минуту она даже отдаленно не была похожа на благородную женщину. Наконец, ей открыли.

– Хозяин велел никого не пускать, – раздалось вместо приветствия.

Старый слуга в сером халате поверх ночного костюма уже был готов захлопнуть дверь, но Роза проворно протиснулась в проём, не желая сдаваться.

– Прошу, доложи обо мне. Я уверена, твой господин примет меня. Ты ведь узнал, кто я? – Она постаралась вложить в свою просьбу все то отчаяние, что переполняло ее.

– Дора, ну, конечно, я вас узнал. – Старик, судя по всему, проникся её словами и отошёл в сторону. – Хотя без пышного платья и драгоценностей, должен признаться, вы будто другой человек. Но хозяин, правда, строго-настрого запретил его беспокоить до завтрашнего утра.

– Мать милосердная! До завтрашнего утра я могу не дожить… Прошу тебя, умоляю, моя жизнь и жизнь моего сына в твоих руках. Мне нужно увидеть твоего хозяина прямо сейчас! – Роза взяла руки слуги в свои ладони и поднесла их к губам.

– Дора, ну, что вы, – старик покраснел и отступил назад.

Роза на секунду прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

– С вами всё в порядке? Дора?

Она тряхнула головой, отгоняя слабость, и попыталась слегка улыбнуться.

– Ох… Задали вы мне задачку! – Старик закрыл дверь и жестом указал на мягкий диван. – Ждите здесь. Но если не дождётесь…

– Я дождусь, – поспешно перебила она.

Прошло минут двадцать, прежде чем старик снова спустился к ней. Розе сразу бросилась в глаза его неестественная бледность. Что ж, его хозяин и впрямь был опасным человеком. Она знала, куда шла. Старик проводил её на второй этаж по длинному узкому коридору в левое крыло дома, где располагался кабинет его господина.

Еще немного и Роза, наконец, достигла своей цели.

Хозяин дома сидел прямо перед ней в массивном кресле у камина и, не отрываясь, смотрел на пламя. Белая кожа в отблесках огня приобрела демонический красный оттенок. Волосы цвета воронова крыла были небрежно откинуты назад. Роза не смела вымолвить ни слова, пока, наконец, мужчина не перевел на неё свой тяжелый тёмный взгляд.

– Не пристало замужней женщине посещать чужие дома в столь поздний час, – раздалось вместо приветствия. – Но раз уж вы пришли, не желаете составить мне компанию?

Роза только сейчас заметила в руке у мужчины бокал, наполненный чем-то тёмным.

– Только если вам так будет угодно, Дор. – Роза послушно села туда, куда указал хозяин дома.

– Угодно.

Бутылка обнаружилась тут же на маленьком кофейном столике в окружении еще трёх пустых бокалов. Роза наполнила один из них и пригубила напиток. Язык моментально обожгло, и она тяжело сглотнула жидкий огонь.

– Дор…

– Просто Василь, – поморщился он. – Мы не на официальном приеме в конце концов.

– Василь. Вы друг моего мужа… Были им. Сегодня днем приспешники Белого Князя убили Михаила, – голос Розы дрогнул.

– Мне об этом известно.

Роза вскинула голову, получая косвенное подтверждение своих страхов и надежд.

– Тогда вам должно быть также известно, что Белый Князь планирует сделать со мной и моим сыном?

Вместо ответа Дор осушил остатки алкоголя в бокале и потянулся за бутылкой. Прошло несколько минут, прежде чем он, наконец, заговорил.

– Что вы сейчас ждёте от меня, Роза? Вы хотите, чтобы я признался вам в том, что предал страну, присягнул Белому Князю, являюсь одним из тех людей, которые виновны в смерти вашего мужа? Если сейчас я скажу, что в курсе планов относительно вас, не будет ли логично, что я был в курсе планов относительно него? Зачем вы пришли сюда? Разве мудрые люди не советовали вам уехать? По-моему, у вашей семьи был отличный план к бегству.

– Мой муж не захотел бежать. Он мог выпутаться из любой передряги. Если бы не подлый выстрел в спину… – Роза шумно вздохнула, чувствуя, как глаза предательски увлажняются. Впечатления сегодняшнего дня снова захватили её. Она зажмурилась, пытаясь справиться с чувствами. Убиваться по мужу можно будет позже, когда она спасёт самое ценное, что от него осталось – их ребёнка. Внезапная догадка заставила резко распахнуть глаза. – Вы знаете о побеге! Это вы предупредили Михаила!

Дор вздохнул всё с таким же непроницаемым выражением лица:

– Что вы сейчас ждёте от меня, Роза?

– Василь… Прошу вас! Мне не уехать сейчас одной с годовалым сыном на руках. Нас будут искать и найдут. Нет никого, кто бы укрыл нас. Не сейчас, когда все так хотят заполучить расположение Белого Князя. Стоит ему объявить охоту – я не смогу быть уверена даже в собственных слугах!

– Вы так уверены в том, что будет охота?

– Семью из дома Высоких Дубов вырезали всю! Убили всех… Даже… – Роза запнулась, не в силах говорить дальше. Её колотила мелкая дрожь. Безжизненным голосом она продолжила. – Я забрала сына из дора. Он сейчас вместе с одной из моих служанок в таверне неподалеку. Она сняла комнату на ночь.

– Я думал, вы боитесь доверять слугам.

– Боюсь. Очень. Но надеюсь, её преданности хватит еще на одну ночь.

– Вы планируете ночевать здесь? – Радужка и без того тёмных глаз Дора, казалось, почернела и почти сливалась со зрачками, не суля Розе ничего хорошего.

– Я планирую молить вас о помощи. За мужем я наследую состояние и дор. Все это может стать вашим. Михаил был одним из самых богатых людей страны…

– Вы считаете, я нуждаюсь в деньгах? Да и потом, наверняка у Белого князя уже есть планы на ваше состояние.

– Женитесь на мне, Василь.

– Что?!

Роза непроизвольно отметила, что в первый раз за время знакомства с Дором видит эмоции, отличные от скуки, раздражения или снисходительности.

Она встала, сделала шаг вперёд и дёрнула за шнурок плаща. Ткань скользнула по её телу, обнажая его.

Василь, не говоря ни слова, оценивающе смотрел и не спеша потягивал напиток из бокала. Роза смотрела перед собой, отгоняя прочь непрошеные мысли. Она знала, что была хороша собой. В конце концов, ей не было ещё двадцати, и беременность почти никак не отразилась на её привлекательности. Её состояние перевешивало статус вдовы, но сочтёт ли Дор, что она будет стоить усилий, затраченных на спасение? И правильно ли Роза разгадала расстановку сил среди тех, кто именует себя Лучшими людьми? Имеет ли слово Василя вес перед Белым князем?

Наконец, мужчина опустошил свой бокал. Затем медленно встал и приблизился к Розе почти вплотную. Она ощутила его дыхание на коже и непроизвольно напряглась, боясь пошевелиться. Чёрные глаза гипнотизировали.

Она потянулась к пуговицам на одежде Василя, но он перехватил её запястье, крепко сжав.

– Вы решили, что я хороший и благородный человек, моя маленькая глупенькая Роза? – Прошипел Дор ей на ухо. – Или все ваши мысли были заняты лишь сыном? Что же вы скажите ему о смерти родителя? И о том, почему вы, не успев похоронить мужа, добровольно разделись перед одним из его убийц?

Роза нервно сглотнула, чувствуя, как внутренности скручиваются узлом.

– Быть может, он возненавидит меня, – тихо проговорила она. – Быть может, вы тоже будете меня презирать. Но Михаил верил вам. Что же остается мне? Я вверяю свою судьбу в ваши руки.

Василь шагнул к окну, все ещё не выпуская её руку. Он осторожно отодвинул тяжёлые шторы и указал Розе в сторону Королевского замка.

– Вы только посмотрите, как полыхает… – Сказал он задумчиво. – На рассвете Алых Маков больше не будет.

Не/верная жена

Анастасия бежала весь путь до восточной башни. Мятежники вторглись во дворец, и теперь надежда была лишь на то, что жадные простолюдины подольше задержатся на нижних этажах.

Шум толпы приближался. Путь в заветную комнату вел по длинному коридору. Когда принцесса достигла цели, преследователи были уже на расстоянии пущенной стрелы. Они кричали вслед, приказывая остановиться именем Белого Князя, но никто так и не выстрелил. Не хотелось думать о том, зачем она нужна была живой. У Короля, теперь, очевидно, бывшего, не было собственных детей. Анастасия была племянницей. Своих родителей она почти не помнила, а Король не любил о них упоминать. Анастасия тайком выведывала слухи о заговоре, побеге и возможной гибели. Как бы то ни было, в отсутствие других претендентов на трон она была наследной принцессой, и вряд ли от мятежников ей следовало ждать чего-либо хорошего.

Комната, где она укрылась за тяжелой дубовой дверью, укрепив её двумя мощными засовами, была чем-то вроде музея. Здесь хранились вещи старой императрицы – ее прапрабабки. До начала восстания у дверей всегда стоял караул, и просто так сюда было не попасть, но после того, как дворец был взят штурмом, охрана занялась более важными вещами.

Королева-мать Виктория, ее бабушка, частенько приводила внучку сюда. Она рассказывала старые легенды и из уст в уста передавала семейные секреты.

Анастасия нервно выдохнула. Несмотря на следующую по пятам опасность, она не могла перестать ощущать себя маленьким ребенком, собирающимся нарушить все мыслимые и немыслимые запреты.

Бабушка умерла, когда принцессе не было еще и пяти. Одним из последних открытых секретов был ход, построенный столетия назад для того, чтобы в случае опасности тайно вывести королеву и ее детей из города. Каменный туннель проходил под крепостными стенами и тянулся почти на версту от Малой Северной Крепости в сторону гор.

Когда начался мятеж, первое, о чем она подумала – бежать туда. Никто кроме нее не знал точное местоположение хода – этот секрет передавался только по женской линии. Но предавшие Короля Доры открыли ворота королевского замка изнутри, и принцесса не успела выбраться.

Анастасия прошла вглубь комнаты и открыла верхний ящик высокого резного комода. Внутри лежал большой зелёный камень на длинной цепочке.

В дверь забарабанили, и она услышала приглушённые голоса, которые требовали сдаться.

Анастасия быстро схватила камень. Семейная реликвия оставалась единственной надеждой. Что делать, если план не сработает? Если передаваемые из поколения в поколение истории окажутся сказками? Она посмотрела на дверь и достала нож из потайного кармана платья. Если что-то пойдет не так, она лучше убьет себя, чем сдастся на милость победителя.

С этими мыслями она разрезала свою ладонь и зажала в ней камень, вытянув руку вперёд.

– Демон, появись!

Ничего не произошло. Анастасия сглотнула, снова посмотрев на ненавистную дверь: судя по мощным толчкам, её пытались выломать.

– Я приказываю появиться!

Из глаз брызнули слезы, было безумно обидно. Она поверила в детские сказки и теперь сама себя загнала в ловушку.

– Вылезай уже, проклятый демон! Ты должен! Пожалуйста, ну, хоть кто-нибудь… – Принцесса зарыдала и опустилась на колени.

– Что это за место? – Анастасия чуть не подпрыгнула, услышав позади себя спокойный задумчивый голос. Она вскочила, выставляя перед собой нож и камень, как защиту.

– Кто вы такой?

– Маша, ты что? – Мужчина перед ней округлил глаза и попытался шагнуть поближе.

– Не подходите ко мне! – Взвизгнула девушка, разглядев собеседника.

Черные штаны и рубаха были узкими и облепляли жилистое тело словно вторая кожа. Из-за темной одежды бледное лицо казалось белым. Недлинные кроваво-красные волосы торчали во все стороны и падали на глаза, но стоило мужчине тряхнуть челкой, как принцесса увидела два ярко-желтых огонька.

Анастасия зажала рот ладошкой, чтобы не закричать в голос. В этот миг она пожалела, что стрела повстанцев так и не догнала ее.

Тут ее взгляд упал на левую руку незнакомца. На ней болтался тонкий свадебный браслет. Этот факт почему-то ввел принцессу в легкий ступор. Она снова посмотрела на мужчину. Глаза были хоть и желтые, но, по крайней мере, обычной формы. Длинный прямой нос казался вполне человеческим, впалым щекам не хватало бритвы, но ужаса они также не вызывали.

Выглядел он не молодо, но Анастасия и своего тридцатипятилетнего дядю считала уже почти стариком.

– Ты не Маша, – нахмурился мужчина. – Откуда у тебя Сердце-Камень? И, забери меня Эфир, где моя жена?

– Вы демон? – Робко спросила Анастасия, пытаясь хоть как-то прояснить ситуацию.

– Тебя в детстве явно не учили хорошим манерам. Некрасиво отвечать вопросом на вопрос. Где моя жена?

– Я не знаю. Вы первый демон, которого я вызываю.

– Моя жена не демон! Она человек. Похожа на тебя. – Покрутил головой незнакомец, пытаясь, очевидно, подобрать слова. – О! Да вот же она… – Он медленно подошёл к стене, на которой висел портрет прапрабабушки Анастасии.

– Вы ошибаетесь. Это Великая королева Мария, мой предок. Она жила около ста лет назад.

– Королева Мария? – Демон шокировано посмотрел на портрет, протягивая к нему руку. – Какой же сейчас год?

Услышав дату, он окончательно пришёл в уныние, аккуратно снял портрет со стены и стал его рассматривать.

– Вообще-то я вас не просто так вызвала. У меня ваш камень, так что вы обязаны мне подчиняться.

– Три раза «ха», – без всяких эмоций откликнулся демон.

– Я могу заточить вас обратно! Это же ваше слабое место! Вы должны выполнять мои желания.

– Чтобы заточить меня обратно, потребуется нечто большее, чем глупая смазливая девчонка. Нужно знание рун и хотя бы основ волшебства, плюс есть ещё один маленький секретный ингредиент, а единственная, кому я говорил о нём, очевидно уже умерла.

– Но я же смогла вас вызволить! В нашей семье знания передавались по наследству. Вы уверены, что хотите рискнуть?!

– Уверен. Сто лет посидел в камне, еще столько же будут не лишними. Глядишь, и ты со своими желаниями уже умрешь к тому времени.

– Да как вы смеете!

В этот момент дверь содрогнулась от особо сильного удара. Очевидно, долго она не простоит.

– Прошу вас, на наш замок напали мятежники! Помогите мне, – Анастасия протянула к демону руку, но он ловко перехватил её за запястье и притянул к себе, выхватывая драгоценный камень.

– И что я получу взамен на твоё спасение?

– Сейчас у меня ничего нет, кроме собственной жизни. – Принцесса сглотнула подступивший к горлу комок и попыталась отпустить взгляд, но демон поднял большим пальцем её подбородок и заглянул прямо в глаза.

– Мне подходит.

Ловко нагнувшись, он подхватил с пола нож и, полоснув себя по ладони, прижал начавшую кровоточить руку к раненой руке Анастасии.

– Принимаешь ли ты, девочка, меня как своего господина и сюзерена?

Принцесса, не ожидавшая подобного вопроса, заколебалась. Их род уже много столетий не приносил вассальных клятв. Она должна была стать королевой. Может ли она признать кого-либо своим господином?

Притихшие ранее мятежники, очевидно, прислушивающиеся к разговору и заметившие воцарившееся молчание, принялись ломать дверь удвоенной силой.

Ритмичные звуки ударов, так похожие на ритуальные барабаны, неожиданно навели на мысль, что вряд ли она сильно нарушит традиции предков, признав власть Демона. Ведь он не человек, а значит признавать его господином, все равно, что признавать волю Четырех над собой.

– Принимаю, – пискнула она, теряя ощущение реальности происходящего.

– Не слышу.

– Принимаю, – повторила она уже громче.

– Тебя что, совсем ничему не учили? – С раздражением буркнул демон.

– Именем Четырех, Я, Анастасия из рода Алых Маков, наследная принцесса Осеннего Леса и Озёрных долин, признаю вас моим господином и сюзереном, клянусь в верности и почтении… А это вообще считается, я даже не знаю как вас именовать…

Ладонь обожгло, и, словно разряд, боль прошлась от кисти, по руке, до предплечья и кольнула в самое сердце.

– Как видишь, считается, – удовлетворённо хмыкнул демон и, все еще не выпуская её руку из своей, потянул Анастасию вглубь комнаты.

– Вы разве не собираетесь остановить мятежников?

– Мы разве договаривались об этом? – Он остановился перед большим старым зеркалом в человеческий рост и сорвал с него покрывало. Портрет Королевы Марии был зажат у него подмышкой.

– Вы обещали спасти меня!

– Тебя, а не твою корону. – Демон улыбнулся своему отражению, немного покрутился перед зеркалом, а затем постучал по нему. Изображение дрогнуло, подёрнувшись рябью, и он смело ступил за раму.

Анастасия как могла упиралась, но рука, сжимавшая её ладонь мёртвой хваткой, не оставляла выбора и, в конце концов, втащила её в зеркало.

Ее словно окатило холодной водой, на миг всё вокруг стало чёрно-белым, но спустя секунду волна холода ещё раз пробежала по телу, и она оказалась в маленькой незнакомой комнате.

Демон, наконец-то, отпустил руку, и у Анастасии появилась возможность оглядеться. Комната была серая и очень грязная, выцветшие занавески на окнах казались наполовину истлевшими. Посередине стоял массивный стол с тяжёлыми деревянными стульями. Дверцы у шкафчиков покосились, кладка камина местами осыпалась. Огонь здесь явно никто не разжигал уже долгие годы. Позади девушки стояло высокое зеркало.

Обернувшись, Анастасия несколько секунд рассматривала свое лицо. Высокие тонкие скулы, синие глаза и доставшиеся от отца русые волосы с золотистым отливом. Дядя любил повторять, что цвет осенних листьев – отличительный знак королей и королев Осеннего Леса.

Мысль о дяде неприятно скреблась и зудела внутри нее. Она не знала, жив ли он еще. Нужно было постараться уговорить демона вернуться и узнать, что с ним стало.

Зеркало показывало, что она всё ещё в своём замке, в запертой комнате. Дверь, сотрясаемая ударами мятежников, слетела с петель, в комнату вбежало несколько всклокоченных человек в окровавленных рубашках…

Демон толкнул девушку в сторону и, приблизившись к зеркалу, постучал по стеклу. Изображение дёрнулось и растворилось в отражении маленькой пыльной комнаты.

– Где мы?

– Там, где тебя не достанут мятежники. Раз уж моя супруга не смогла добраться до этого места, они и подавно не смогут. Как видишь, свою часть сделки я выполнил. Теперь могу с чистой совестью заняться тем, чем занялся бы любой обманутый муж на моем месте.

– Вы хотите отмщения? – Анастасия почувствовала, как холодеет. В конце концов, кому ещё должен мстить демон, если не последней живой родственнице предполагаемой жены.

Он отошёл на несколько шагов и ухватился за кольцо в полу. Анастасия не сразу разглядела там крышку погреба из-за плотного ковра пыли. Не говоря ни слова, демон скользнул вниз. Принцесса осторожно подошла к зияющему чёрнотой проёму. Там наверняка было грязнее, чем в комнате.

– Принеси мне портрет, – голос, отражённый от стен подземелья, был гулким, от него по спине бежали мурашки.

Картина, которую прихватил с собой демон, лежала на столе. Взяв её, Анастасия нерешительно оглядела собственное платье. Оно не было пышным, но всё же подъюбников было достаточно, чтобы помешать ей забраться в подвал.

– Мне ничего не видно, – слабая попытка найти оправдание провалилась. Стоило ей сказать это, как погреб тут же озарился неярким, но теплым светом.

Девушка вздохнула и, стараясь придерживать своё платье, спустилась вниз по шатким ступенькам.

Анастасия ахнула. Такой погреб сделал бы честь любому королю. Огромное помещение со стоящими рядами бочками и бутылками. На каждой полке была приколочена табличка с указанием сорта и года. Судя по датам, тут были поистине бесценные напитки.

– Вот теперь я верю тебе, – демон откупорил одну из бутылок и, нисколько не смущаясь, отпил прямо из горла. – Вино действительно лучше, чем пару дней назад. Пару дней и один век, если точнее.

Анастасия аккуратно прислонила портрет своей прародительницы к кладке.

– Зачем вам он? – Кивнула она на картину.

– Хочу поговорить с ней, – демон как ни в чём не бывало снова приложился к бутылке.

– Вы можете призвать её душу в портрет? – Анастасия на секунду замерла, не понимая, чего в ней больше – страха перед тёмной магией или восторга перед тем, что она может увидеть.

Демон в ответ лишь странно посмотрел на неё и присел рядом с картиной, проведя пальцем по застывшему маслу.

– Я буду пить, спрашивать и снова пить. Так до тех пор, пока мне не начнёт казаться, что я получил свои ответы. Затем мне придётся снова выпить, поскольку ответы мне явно не понравятся.

– А на следующий день вы забудете, что там вам показалось, и придется выпить еще, – не удержалась от укола принцесса.

– Отлично. Я смотрю, ты разобралась в основных принципах некромагии, – демон отсалютовал бутылкой и сделал очередной глоток.

– И что мне делать, пока вы тут будете напиваться?

– Можешь пыль вытереть, – пожал плечами он.

– Вы издеваетесь? Я вообще-то наследная принцесса.

– Ну… Учитывая, что королевства у тебя больше нет, можешь присоединиться. Может, получишь ответ на вопрос, что тебе делать дальше, – легкий кивок в сторону рядов со спиртным и сдавленный смешок.

Анастасия посмотрела на маленький светящийся шарик под потолком. От света начинали слезиться глаза. Она обхватила себя руками, пытаясь унять озноб. Казалось, что воздуха в подвале становится всё меньше и меньше – каждый последующий вздох давался сложнее предыдущего. Анастасия не могла поймать ни одной мысли, они метались, не давая ухватиться. Единственное, что стояло пред глазами – это мятежники, разворовывающие её комнату во дворце, вытаскивающие её личные вещи, сжигающие её письма и дневники. Распитие вина в компании желтоглазого демона внезапно перестало казаться чем-то отвратительным.

Проклятый эфир

Зоркий сразу не поверил запыхавшемуся доносчику, бессвязно лепетавшему что-то насчёт пропавшей принцессы. Он легко ударил парня по щеке, пытаясь привести его в адекватное состояние, но тот все равно лишь взывал к Четырем да поминал Проклятый Эфир.

В конце концов удалось хотя бы понять, откуда следует начинать поиски. Взяв с собой двоих, он направился в восточную башню искать место, где принцессу видели в последний раз. Он думал, что девчонка наверняка спряталась в одной из многочисленных комнат, забравшись в какой-нибудь шкаф. Это было бы простым и логичным объяснением. В этом случае обнаружение её было делом времени, и не стоило сообщать о пропаже Князю.

– Вот эта комната, – дрожащей рукой указал доносчик.

У комнаты стояло несколько повстанцев, набранных в деревнях и почти не обученных. Зоркий нахмурился. Такие люди должны грабить предоставленные им этажи, а не стоять с потерянным видом перед богатыми покоями.

Тяжёлая дверь треснула и лежала на полу, вырванная вместе с петлями. Он сделал знак своим бойцам и прошел вперед.

– Проверьте шкафы и стены на предмет потайных дверей.

Зоркий подошёл к окну и распахнул тяжелые портьеры – ставни были закрыты изнутри. Мужчина глубоко вздохнул и поднял глаза к потолку, ища признаки люка.

– Пусто, – доложил один из его людей.

Повстанцы тем временем неуверенно толкались, не решаясь войти.

– Девица бежала сюда через весь замок, – подал голос один из них. – Видать, неспроста.

Да уж, неспроста. Зоркий поморщился ярко выраженному деревенскому говору. Он не был благородных кровей, но близость к Князю позволяла ему относиться к простолюдинам с пренебрежением.

– Мы слышали голоса, она продалась Эфиру. Проклятый Эфир забрал её, – сплюнул на пол всё тот же деревенщина. Остальные согласно закивали.

Зоркий на секунду замер, осознавая, что ему сейчас придется сделать.

– Переверните здесь всё, но найдите, куда пропала девчонка, – приказал он своим бойцам. – Обыщите соседние комнаты… Обыщите весь замок! – Голос Зоркого дрогнул, и дальше он продолжил почти шёпотом. – А я пока сообщу Князю.

Путь от восточной башни до тронного зала занял меньше четырёх минут. Когда Зоркий входил в зал, перед глазами стоял тот самый доносчик, которого он бил по щеке.

Князь сидел во главе длинного стола, перенесённого сюда из других комнат, перед ним были раскинуты чертежи и планы, а вокруг стояли Лучшие люди.

Зоркий остановился, приводя дыхание в порядок. Князь тут же поднял на него глаза и жестом указал, что можно приблизиться.

– Господин… Принцессе удалось бежать. – Зоркий опустил взгляд на грудь Князя. Он видел, как благородные Доры, Лучшие Люди, как звал их Князь, неуверенно переглядывались между собой. Зоркий мрачно усмехнулся. Еще бы. Они перекрыли выходы и все известные лазы и туннели, ведущие в замок, схватили короля и понадеялись на повстанцев в деле поиска принцессы.

– Мой Господин, – обратился к князю один из Доров. – Все находившиеся в замке до осады заперты в подвале, быть может, нужно еще раз внимательно осмотреть женщин? Принцесса могла притвориться той же кухаркой.

Зоркий осторожно поднял глаза и увидел, что Князь не выглядит рассерженным. Его господин задумчиво поглаживал прядь своих длинных светлых волос и внимательно обводил присутствующих взглядом.

– Повстанцы видели принцессу в восточной башне. Они настигли её, когда она заперлась в одной из комнат. Им кажется, что они слышали голоса за дверью, но, когда людям удалось проникнуть внутрь, в комнате никого не было. Я проверил помещение лично. Ставни закрыты изнутри, потайных ходов не обнаружено. Деревенщины плюются и боятся Эфира.

На несколько секунд Лучшие люди замерли в нерешительности.

– Какая чудная история, – внезапно прошептал Князь и рассмеялся.

Зоркий заметил несколько нервных улыбок у благородных Доров, но никто из них не позволил себе произнести ни звука.

– Значит так, друзья мои, – тон Князя резко сменился, в его ярко-голубых глазах больше не было и капли веселости. – Константин. Проверишь подвалы и всех заключённых. Лично. Никого оттуда не выпускать. Александр, Виктор, вы вместе со своими людьми обойдете весь замок, каждый закоулок, проверите все сундуки, кровати, шкафы, что угодно, где можно затаиться. Всех обнаруженных женщин в подвал к Константину. ВСЕХ, вы меня поняли? – Дождавшись кивка, он продолжил. – Антон. Самое главное. Мне нужно, чтобы уже через сутки весь Осенний лес, от Дьявольских развалин до Озерных долин, считал Анастасию свихнувшейся злобной ведьмой. Чума в шахтах, обвалы в горных селеньях, лесные пожары – это все её рук дело. Её должны бояться, как грешники – Эфира. Все остальные отправляются проверять входы и выходы. Если Лучшим людям нечего добавить, то можете приступать. Зоркий, останься.

Благородные Доры поклонились своему господину и тотчас кинулись исполнять указания. Бегство принцессы было их промашкой. Хуже было бы, если только бежал низвергнутый король. Все понимали, что это может превратить быстрый, практически бескровный переворот, в гражданскую войну.

– Ты проводишь меня в ту комнату, где видели нашу беглянку в последний раз. – Белый Князь величественно поднялся со своего кресла, делая жест в сторону охраны, указывающий не сопровождать их.

На этот раз чтобы добраться до нужного места, пришлось потратить куда больше времени. По коридорам замка сновало множество людей, каждый из них с почтением преклонялся перед Князем, царственно шествующим по пока ещё чуждому замку. Некоторые были удивлены отсутствием охраны и какого-либо сопровождения. Зоркий не обманывался на свой счёт, сухой и низкорослый, он вряд ли мог считаться достойным эскортом в глазах плохо обученной деревенщины.

У комнаты, где уже ранее побывал Зоркий, стояли двое его людей. Они отгоняли любопытных и не давали мятежникам мародёрствовать вблизи. Увидев Белого Князя, они расступились, низко склонив головы и пропуская Господина вперёд. Зоркий вошёл следом и, угадав взгляд своего повелителя, плотно закрыл дверь.

Князь медленно обошёл помещение, изредка неуловимо касаясь мебели и стен. Потом он подошёл к высокому резному комоду, открыл верхний ящик. Он вытащил оттуда сложенный пополам лист. Содержимое заставило Князя нахмуриться, и он тут же спрятал бумагу во внутренний карман мундира.

– Как ты думаешь, Зоркий, что же произошло здесь? – Господин говорил тихо, словно бы обращался к самому себе, но оставить вопрос без ответа было нельзя.

– Я предполагаю, что мои люди плохо искали, и здесь всё же есть ход. Вряд ли можно предположить, что это действительно Эфир, – Зоркий чуть склонил голову при ответе, но всё же неотрывно продолжал следить за своим Господином. Он был его личным слугой уже более восьми лет и привык предвосхищать желания повелителя, ловя каждый жест.

Князь снисходительно улыбнулся и сделал шаг в сторону большого зеркала у окна, рядом с которым валялось огромное пыльное покрывало. Улыбка Господина померкла, и он вновь нахмурился, сделал несколько неопределённых пасов руками перед собой, но ничего не сказал. Затем наконец приблизился к зеркалу вплотную, поднял согнутые пальцы вверх, словно хотел постучать по нему, но внезапно замер и отдернул руку.

– Выставить у комнаты круглосуточную охрану. Никого не впускать. Зеркало со всей возможной осторожностью перенести в мои покои.

– Будет сделано, Господин.

– Проконтролируешь лично, – Князь внимательно посмотрел на него, словно ожидал, что Зоркий может усомниться в важности задания, но, не дождавшись возражений, круто развернулся на месте и стремительно вышел из комнаты.

Оставшись один, слуга подошёл к зеркалу и подозрительно уставился на своё отражение. Массивный, слегка загнутый к низу нос, глубоко посажанные глаза, да седина, обратившая его некогда черные как смоль волосы в серый цвет, а ведь ему еще и тридцати нет.

Зоркий поднял руку точно так же, как это сделал его Господин несколькими минутами назад, и постучал. Стеклянная поверхность ответила характерным звуком.

Он прекрасно знал, что Князь не был простым человеком и мог многое из того, что не доступно остальным, он был поистине великим и могущественным. Возможно, с помощью этого зеркала повелитель сможет увидеть то, что произошло в этой комнате ранее? Неужели принцесса и впрямь может быть ведьмой?

Нести огромное зеркало по этажам и переходам в наполненном мародёрами замке было не просто. Зоркий с раздражением смотрел на резвящихся повстанцев, возомнивших себя великими завоевателями. Они без сожалений ломали мебель, резали ковры и портьеры, выворачивали содержимое шкафов наружу, справляя нужду на ворохах королевского тряпья. Он не понимал, зачем Князь допустил такое. Даже если предположить, что под разграбление был отдан не весь замок, а только часть, эта часть теперь также принадлежала его Господину. Но пока оставалось лишь бессильно наблюдать за веселящейся деревенщиной и мечтать о том моменте, когда Зоркий получит возможность их выгнать.

Комнаты, которые Князь решил сделать своими, располагались в центре замка. Охрана, едва завидев его, расступилась.

– Князь велел пропустить, когда принесут зеркало, – пробасил один из стражников.

Зоркий кивнул и поспешил придержать дверь, давая возможность носильщикам пройти вперёд.

Он предполагал, что в комнате никого не будет. В конце концов вряд ли у Князя сейчас было время отдыхать в своих покоях, но Господин был здесь. Рядом с ним, одетый в чёрный плотный сюртук со множеством пуговиц, стоял Дор Василь. Он был бледнее обычного и смотрел на носильщиков с ещё большим презрением, чем то, каким удостаивался от него сам Зоркий. Впрочем, презрение это было вполне взаимно.

Зеркало было внесено, поставлено. Зоркий, выказав должное почтение присутствующим, намеревался уже выйти, но Князь велел ему остаться, указав стоять у дверей. Дор Василь, поняв, что продолжение беседы будет проходить в присутствии постороннего, недовольно поджал губы, но не посмел ничего возразить.

– Ты чем-то недоволен? – Насмешливо уточнил Князь, видя реакцию своего собеседника.

– Нет, Господин, – возразил тот, поспешно возвращая на лицо почтительное выражение.

Князь мягко рассмеялся и покачал головой, словно журил провинившегося ребёнка.

За окном начинало алеть небо. Красный цвет занимался над холмами, грозя вспыхнуть пожаром рассвета с минуты на минуту. Господин махнул рукой в сторону идеалистической картины природы, и Василь тотчас же спохватился, словно должен был что-то сказать Князю до того, как их прервали.

– Господин, я… Просто хотел быть полезным.

– Просто? – Князь приподнял одну бровь и легко опустился в мягкое кресло. Остальным сесть предложено не было. – Неужели тебе удалось унять свою совесть так «просто»?

– Господин, я не понимаю…

– О, разве нет? Ты считаешь, я не знаю, почему ты не участвовал в штурме замка?

– Я уже объяснял вам причину.

Князь лишь устало махнул рукой.

– Повторю ещё раз. Ты действительно считаешь, что я не знаю, почему ты на самом деле не участвовал в штурме замка?

Благородный Дор выглядел растерянно. Зоркий позволил себе капельку злорадства, и уголки его губ непроизвольно дернулись вверх.

– Незаменимых людей нет, Василь, – продолжил Князь тем временем. – Тем не менее, ты самый достойный из Лучших Людей. Самый преданный. Я тобой искренне восхищаюсь. Жаль только, – тон князя неуловимо изменился, – что твоя преданность направлена не на меня.

В комнате стало тихо. Зоркий ожидал, что Дор будет оправдываться, но тот лишь опустил взгляд и стоял с непроницаемым выражением лица.

– Моя жизнь в ваших руках, – наконец, проговорил Василь, поднимая голову, словно решаясь встретить свою судьбу лицом к лицу.

– Теперь не только твоя, не так ли? – В голосе Князя больше не было дружелюбия и насмешки, и от этого твёрдого тона по коже начинал струиться холодок. Зоркий нервно сглотнул, начиная жалеть, что оказался свидетелем этой сцены. – Но я должен быть уверен в тебе. Я могу быть уверен?

– Да, Господин, – глухо проговорил Василь, облизав пересохшие губы.

На этот раз молчание было ещё более напряжённым. Князь и его вассал неотрывно смотрели друг другу в глаза, и Зоркий не мог поручиться за то, что они не читали мысли друг друга.

– Также я должен быть уверен в том, что мальчик, когда вырастет, будет воспитан в нужном ключе. Мне нужен преданный подданный, а не отважный мститель.

– Я сделаю всё, что вы прикажете, – весь вид Дора излучал какую-то обречённость, и Зоркий, смотря на него, понял, что тот действительно сделает всё. Даже если Господин прикажет ему сейчас выпрыгнуть из окна.

– Ну, конечно, – кивнул князь и снова непринуждённо улыбнулся. – И кстати. Ты уже слышал о том, что случилось с нашей маленькой принцессой?

Дор кивнул, и господин в ответ досадливо поморщился.

– Информация так быстро просачивается. То, что я скажу сейчас, не должно выйти за пределы этой комнаты. Василь, ты должен найти замену Анастасии. Люди должны считать, что беглянку схватили. Кроме присутствующих здесь никто не должен знать о подмене, – Князь в первый раз с начала разговора перевёл взгляд на Зоркого, и тот поспешно кивнул.

– Мой Господин, – неуверенно заговорил Дор, – а что, если мы найдем саму принцессу?

– Если мои предположения верны, то вы её не найдете. – Князь бросил мимолётный взгляд на принесённое зеркало. – Но если объявить её беглой преступницей, то неизбежна охота на ведьм. Крестьяне в надежде на вознаграждение будут доносить на любую незнакомую им девушку. Кроме того, неотвратимы появление сочувствующих и угроза гражданской войны. Нужно пробудить в населении ненависть. Возможно, стоит распустить слух, что вы поймали её в самый разгар поедания невинных младенцев? Дайте волю фантазии, мой друг, – господин подмигнул Дору, и тот, мрачно скривив губы, кивнул, признавая изящество рассуждений Князя.

– Я все устрою, мой Господин. Обещаю, вы не будете разочарованы.

Василь учтиво поклонился, дождался жеста Князя, указывающего, что он может быть свободен, и, засвидетельствовав своё почтение парой ритуальных фраз, наконец-то покинул комнату.

Князь проводил его задумчивым взглядом и заговорил только тогда, когда за Дором захлопнулась дверь.

– Наши планы в отношении Дома Сокола изменились. Дор Василь взял личную ответственность за их судьбу. Позаботься о том, чтобы отданные ранее распоряжения не были выполнены.

Зоркий поспешно кивнул, чувствуя мимолетное облегчение и тут же намечая в голове план нужных действий.

Князь улыбнулся своему слуге и отвернулся к окну, наблюдая, как восходит солнце.

– У человека должно быть, что терять. Он сразу становится покладистым.

Четыре

Роза сидела перед зеркалом, расчесывала свои длинные светлые волосы и силилась вспомнить – поцеловала ли она мужа пред тем, как его тело поместили в семейный склеп? Невозможность вспомнить мучительной болью отзывалась где-то в районе груди, поднималась по шее и отзывалась горечью во рту.

Сын тихо сопел в своей кроватке, но вот-вот должен был проснуться. Пока малыш спал, можно было рассчитывать, что никто из слуг не зайдёт в комнату. Можно было не думать, что одевать и украшать её после этого будут не просто так. Можно было не думать о сегодняшней свадьбе.

Роза всё силилась вспомнить подробности погребальной церемонии, чтобы найти волнующий ответ – поцеловала ли она сегодня Михаила в последний раз?

Маленький Мико заворочался, и она, резко подскочив, бросилась к кроватке. Светлое личико скуксилось, готовое закричать в любой момент, и Роза подхватила ребёнка на руки, стараясь успокоить. Малышу был уже год, но он всё ещё просыпался с криком, способным переполошить весь дом.

На плач ребёнка пришла служанка, приставленная Василем.

– Да будет светлым ваш день, Дора Роза, – чопорная седая женщина почтенно поклонилась и взяла Мико на руки. – Я посмотрю за ним. Дор Василь просил вас зайти к нему.

– Разве нам сегодня положено видеться до церемонии? – Рассеянно отозвалась Роза, неотрывно следя за сыном на чужих руках. Ей было бы спокойнее, если бы с ребёнком оставалась его прежняя няня.

Служанка нахмурилась, но повторила:

– Дор Василь просил вас зайти к нему.

Розе ничего не оставалось, кроме как исполнить волю Хозяина дома. Сын возмущённо кричал, не желая оставаться наедине с малознакомым для него человеком. Впрочем, стоило закрыть за собой дверь и отойти, чтобы звуки проснувшегося дома заглушили собой всё остальное. Сердце болезненно сжалось от расставания с сыном.

Дор, как и предполагалось, ждал в своём кабинете, в том самом, где она разделась перед ним, умоляя о помощи. Воспоминание об этом как ни странно не вызвало почти никаких эмоций. Зудящий с утра вопрос о последнем поцелуе милосердно вытеснял всё остальное.

– Вы меня звали, Василь? – Роза постаралась быть предельно вежливой и покорной. По крайней мере, до тех пор, пока она не поймёт границы допустимого в общении с будущим мужем.

– Доброе утро, Роза. Проходи, – Дор элегантным жестом указал на кресло. – Надеюсь, тебе хорошо спалось?

Она улыбнулась, перед глазами мелькнули образы ночных кошмаров – мужа, одетого в серую похоронную робу, его холодную твёрдую руку. Обтянутые кожей камни – вот что такое мёртвые тела.

– Конечно. Я замечательно выспалась. Благодарю вас.

Василь скептически оглядел её, словно сомневался в истинности слов, но замечания не сделал. Вместо этого перешёл сразу к делу:

– Сегодняшнюю церемонию будет проводить сам Князь.

– Он всё ещё Князь? – Вопрос вырвался быстрее, чем Роза успела осознать, что, а главное – о ком, она спрашивает.

– Вы в своём уме? – Василь спросил спокойно и предельно вежливым тоном, но от гнева в его глазах стало не по себе.

– Ну, я подумала, что раз он захватил Королевство, то он должен вроде как стать… – Роза попыталась оправдаться, но, видя какую реакцию вызывают её слова, умолкла на полуслове.

– Больше не думайте. Вам ясно? Особенно на эту тему.

– Простите, – она опустила глаза на свои туфли, но почему-то проклятый Князь никак не шёл из головы. Как вообще можно запретить себе думать о чём-то?

– Так вот. Относительно церемонии. Я рассчитываю на ваше благоразумие. Возможно, вас будут провоцировать. Особенно это касается Дома Алых Маков. Насколько я знаю, вы довольно близко знали Принцессу.

– Она жива? – Ещё один не пойманный вовремя вопрос. Кажется, думая о вежливости и покорности, Роза сильно переоценила свою выдержку.

– Жива, – медленно ответил Василь, внимательно следя за реакцией.

Дор рассказал о том, что Анастасия заперта в своих комнатах и, как и свергнутый король, ожидает решения своей судьбы.

Дорога до замка не заняла много времени. Василь уехал первым, а Роза провела несколько часов с наряжавшими её слугами. Времени, чтобы пошить новое платье, не было, а надеть то, что было на ней на церемонии сочетания с Михаилом, она не посмела. В итоге выбор пал на скромное красное платье, которое ещё никуда не надевалось. Волосы убрали в сложную, но не пышную, причёску, добавили на лицо немного краски.

Поддельный румянец позволил скрыть излишнюю бледность и переутомление. По крайней мере, когда Роза прибыла в замок, она искренне надеялась, что никто не заметит её истинного состояния.

Её почтительно встретили и проводили в комнату, в которой надлежало ожидать церемонии. По традиции перед началом свадьбы невеста должна была зажечь четыре свечи, отпить из четырех кубков и омыть руки в четырех водах. Роза уже проделывала такое однажды. Тогда она была счастлива и взволнована. Трепетно глотая вино, она воображала будущую жизнь. Что ж, видимо в тот раз Четверо не услышали её молитв. В то, что боги заметят сейчас, не стоило даже надеяться.

Оставшись одна, она бездумно зажгла свечи – их отблеск вновь напомнил о погребении Михаила – и, поддавшись порыву, залпом осушила один из кубков. Затем, подумав, выпила ещё один, разделив содержимое оставшихся поровну между всеми четырьмя.

Она поплескала водой в чашах, чтобы никто не смог обвинить её в том, что Роза не притронулась к ним.

Брызгая водой на стены, она неожиданно вспомнила, каким именно путём шла сюда. Она была в западной башне, в той самой, где находятся комнаты принцессы. Ребёнком Роза часто бывала в замке и нередко составляла юной принцессе компанию. Она точно знала, что недалеко должен быть скрытый от посторонних глаз переход, который выведет на этаж выше, прямо к месту заточения Анастасии.

Вино разгорячило кровь и требовало действия. Закусив губу, женщина думала о том, стоит ли попытаться увидеть Анастасию? Заступничество Василя спасло её и сына, но что будет, если заподозрят в попытке помочь принцессе? С другой стороны, Дом Сокола – дом Михаила, Мико и пока ещё её – присягал на верность Дому Алых Маков. Разве может она предать вековые клятвы? Предать всё, во что верили предки, даже не попытавшись?

– Роза, не смей, – сказала она вслух, словно слова, обретя звук, смогут оказать на неё большее воздействие. – Подумай о сыне.

Своего ребёнка она любила всем сердцем, но он сейчас был под защитой Дора Василя, и она искренне верила, что тот позаботится о Мико, что бы ни случилось. Но позаботится в этом замке хоть кто-нибудь о принцессе?

В конце концов стоило хотя бы попытаться увидеть ее. До начала церемонии оставалось еще, по меньшей мере, полчаса. Осторожно приоткрыв дверь, Роза выглянула в коридор. Людей не было. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Старую прислугу Князь не желал, а новой было пока не так уж много.

Несколько раз глубоко вдохнув, женщина решительно выскользнула из комнаты, направляясь к заветной нише с потайным ходом. Ей повезло, и, поднявшись по скрытой от чужих глаз винтовой лестнице, она оказалась недалеко от покоев принцессы. У дверей сидел стражник и что-то пил из широкой фляги. Роза хорошо видела скучающего молодого мужчину из своего укрытия. Он не выглядел серьёзным препятствием. Такому юнцу она не доверила бы охранять даже скотный двор.

Кладка тайного хода слегка раскрошилась от времени. Может, стоило насобирать камней и покидать их в разные стороны, заставив охранника проверить источники шума?

Сердце бешено стучало, вино разливалось по крови. Роза уже несколько раз примерялась бросить в сторону камешек, но всё не решалась.

Тут внезапно парень встал с пола, откинул в сторону флягу и стал крутиться на месте, осматривая углы. Женщина сначала не поняла, что он делает, но потом чуть не подавилась, стараясь удержать смех. Он просто-напросто хотел в туалет!

Видимо, местные углы не очень подходили под отхожие места. Мелкое хулиганство могли заметить и осудить. Горе-охранник бросил покаянный взгляд на свой пост и кинулся в сторону, скрываясь за поворотом.

Это был шанс. Женщина судорожно сглотнула, понимая, что если она хочет действовать, то нельзя терять ни секунды. Но хочет ли она? Даже если удастся вытащить принцессу из комнаты, сможет ли Анастасия бежать из замка? Розе ещё никогда не приходилось принимать подобных решений. Михаил всегда знал, как лучше. Мысль о муже принесла решимость. Должна же она хоть как-то отплатить его убийцам?

Выбежав из убежища, Роза оказалась перед покоями Анастасии. Замка на них не было, лишь наскоро сколоченный тяжёлый засов. Не давая себе времени на сомнения, женщина скинула задвижку в сторону и открыла дверь.

Принцесса лежала на кровати и, судя по издаваемым звукам, плакала. От неожиданности у Розы вылетело из головы заготовленное заранее приветствие. Она никогда не видела, чтобы Анастасия так плакала. Даже в детстве, когда принцесса умудрилась вылить на себя кипящую воду, предназначенную для ванны, она лишь закусывала до крови губы и молчала, глотая рефлекторные слезы. И уж тем более она не плакала, когда узнала об исчезновении собственных родителей. Розу всегда это поражало, но холодные слова короля, обращённые к племяннице, были извечно одинаковы: «Плачут не королевы, а маленькие деревенские девочки».

Сейчас королевства больше не было, и Анастасия сдалась.

– Кто вы? – Незнакомый хриплый голос вывел Розу из размышлений.

Она удивлённо вдохнула, и спёртый воздух запертой комнаты застрял в горле. Перед ней была совершенно чужая девушка. Не могла же принцесса настолько измениться за те два года, что они не виделись?

Роза медленно скользнула взглядом по золотисто-каштановым волосам, почти рыжим, оглядела худенькую фигурку и опустила взгляд на ноги. Эти огрубевшие ступни никак не могли принадлежать благородной даме.

– Кто вы? – Повторила незнакомка уже более истерично.

– Где Анастасия? Где принцесса? – Роза растерянно оглядывалась по сторонам, не представляя, что делать дальше.

– Вы одна из них? – Девушка кинулась перед ней на колени, хватая за подол нового платья. – Прошу вас, отпустите меня! Я не сделала ничего плохого! Мой брат пропадёт без меня! Мне нужно домой… – Последние слова утонули в подступивших слезах, и незнакомка надрывно зарыдала.

Розе стало неловко, и она осторожно присела рядом, стараясь оторвать девушку от своего платья.

– Ты слышала что-нибудь о принцессе? – Осторожно спросила она, вглядываясь в раскрасневшееся лицо.

Девушка отчаянно замотала головой и с трудом вымолвила:

– Помогите мне. Пожалуйста…

Розе показалось, что это были самые страшные слова, которые она когда-либо слышала. Ведь она даже себе была не в состоянии помочь. Анастасия знала ходы замка как свои пять пальцев, но эта девушка не сможет убежать одна.

Что бы сделал на её месте Михаил? И должна ли она поступать так, как сделал бы он? Перед внутренним взором неожиданно мелькнула картинка погребения.

Одетый в похоронную робу муж. Его лицо, спокойное и уверенное, как и при жизни. Роза кладёт свою руку поверх его, и холод мёртвого тела скользит прямо в сердце. Она осторожно нагибается и легко целует каменные губы. Всего на миг ей кажется, что всё снова как прежде. Снова всё правильно.

– Я… Я помогу вам. – Роза резко вскочила и потянула девушку за руку. – Идёмте, надо спешить.

Незнакомка недоверчиво посмотрела, но подчинилась, в судорожных вздохах сквозила надежда.

Роза не успела дойти до двери каких-то полшага, когда та открылась снаружи. Она инстинктивно попятилась, заслоняя девушку.

– Какая прелесть… – Тихий низкий голос вошедшего пробирал до костей.

Гиблое дело

Анастасия скептически оглядела своё отражение в воде и поморщилась. Демон обратил её платье в ветхие тряпки, причём такие, что ещё пару дней назад она бы побрезговала даже туфли о них вытереть. К слову, сами туфли вообще пришлось оставить в доме. Ноги, не привыкшие к подобным испытаниям, нещадно саднило. Всё это было настоящим испытанием для гордости, но, как оказалось, надежда наконец-то поесть творит чудеса. Демону удалось меньше чем за сутки уговорить Анастасию отправиться в близлежащую деревню. Ещё трое суток понадобились, чтобы уговорить соблюсти инкогнито.

– Почему нельзя было оказаться прямо в деревне? – Наконец не выдержала принцесса и задала мучающий её уже около часа вопрос.

– Не думаю, что там есть зеркала подходящего размера, а вылезать из деревенских колодцев то ещё развлеченьице. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю. – Демон смахнул со лба выступивший пот и снова упёрся руками в бочку, катя её перед собой.

План был прост – найти деревенский трактир, продать одну из множества винных бочек, на вырученные деньги запастись провизией. Еды при этом хотелось бы запастись впрок, так как Анастасия не собиралась ещё хоть раз повторять весь этот спектакль с переодеванием.

– Почему не воспользоваться магией? Я же вижу, что вам тяжело.

На самом деле Анастасия уже начала сомневаться в могуществе нового знакомого. Еды наколдовать он не мог, что ждет её в будущем не знал, а вдобавок ко всему беспробудно пил целыми днями, тоскливым взглядом всматриваясь в портрет Марии.

– А если нас кто увидит, внученька? – Ехидно отозвался демон, продолжая своё нелёгкое занятие. – Деревня же недалеко.

– Перестаньте меня так называть. Я вам не внучка, – беззлобно огрызнулась Анастасия, всматриваясь в окружавший их лес на предмет случайных путников.

– Уж поверь мне, если я буду думать, что моя жена была в положении, когда уходила от меня, тебе от этого будет только спокойнее. Да и у меня соблазнов меньше, – демон нехорошо улыбнулся, и принцессу передёрнуло.

– А разве нет каких-нибудь волшебных способов узнать наверняка?

– Есть, конечно, но зачем? Так я тебя, по крайней мере, не убью.

Она поперхнулась и сбилась с шага.

– Ну а мне тогда как вас называть? Вообще это странно, что вы не хотите говорить своё имя. Мне надоело обращаться «эй».

– Ты же как-то называешь меня про себя, – мужчина безразлично пожал плечами. Они не в первый раз уже заводили этот разговор.

– Демоном? – Увидев, как собеседник скептически поднял одну бровь, Анастасия ехидно улыбнулась. – Ну, уж никак не дедулей и уж точно не господином. То, что я дала вассальную клятву, ещё ничего не значит.

– Вообще, внученька, значит, – поморщился в ответ мужчина, всё также монотонно толкая бочку, – но, если хочешь, можешь придумать что-нибудь.

– Как насчёт настоящего имени?

– Если хочешь, можешь придумать что-нибудь, – повторил Демон, на этот раз громче, но, увидев возмущение на лице девушки, продолжил. – Может быть, Дем? Сокращённо от «демона»? – подмигнул он.

– Дем… – повторила Анастасия несколько раз, смакуя, – к этому надо привыкнуть. Хотя, нет… Пожалуй, всё-таки вернёмся к «эй», – девушка показала язык и вновь отвернулась к лесу.

– Уймись, рыжая.

– Я не рыжая. У меня русые волосы с золотистым отливом, – принцесса гордо вскинула подбородок, тряхнув роскошной копной волос. – Когда мы уже придём, а, Дем?

– Осталось за поворот зайти.

Действительно, уже за следующим поворотом реки лес расступился, и показалась небольшая деревушка. Принцесса сбавила шаг, предоставляя возможность Дему её обогнать, так как никогда не была в таких местах. Вся её жизнь прошла в столице, и как вести себя среди деревенских жителей она не представляла. Не то чтобы девушка боялась быть узнанной. Ей представлялось, что стоит только кому-нибудь опознать её, как тут же выстроится толпа преданных подданных, возмущённая недавним переворотом и готовая отправиться биться с Белым Князем.

– Если у кого-то будут вопросы, говори, что я твой дед, – коротко проинструктировал мужчина. – Ну, и обращайся на «ты», так будет естественнее.

Анастасия скептически оглядела своего спутника. Его волосы потемнели и перестали быть вызывающе красными, глаза стали карими. Черты лица стали мягче, он немного ссутулился и больше не был похож на зловещего демона.

– Я согласна на дядю. Для деда тебе нужно стать старше лет на десять. Соглашайся.

К облегчению Анастасии Дем в очередной раз безразлично пожал плечами и уверенным шагом направился вдоль нестройных покосившихся бревенчатых домиков. По улице бегали босоногие ребятишки и гоняли кур. На подсобных огородах работали женщины. Смотря на их одеяния, Анастасия с удивлением поняла, что те тряпки, что сотворил Дем, не самое худшее, что может быть. Прохожих попадалось немного, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Совсем скоро должна была начаться пахота, и крестьяне, очевидно, были в полях.

Они остановились у двухэтажного строения. Дем вошёл первым, взяв бочку на руки, и при этом скривил лицо так, словно ещё чуть-чуть и он испустит дух прямо на месте.

Посетителей внутри было немного. За стойкой стоял крепкий молодой парень и с суровым видом поглядывал на вошедших.

– Будете снимать комнату? Оплата вперёд, – вместо приветствия отрезал он.

– Да будет светлым ваш день, милостивый господин. – Дем заискивающе улыбнулся. – Комнаты нам с племянницей ни к чему. Мы ищем, кому бы продать вино. У нас с собой целая бочка, и мы готовы отдать её совсем недорого.

Парень хмыкнул и, прищурившись, смерил Дема подозрительным взглядом.

– Хорошее вино?

– Извольте попробовать!

Дем проворно наполнил подставленную кружку и с почтением подал её парню.

– Вино – дерьмо. – Вердикт был вынесен после пары больших глотков и одного смачного плевка на пол. – Даю десять золотых. И не грошом больше.

– Десять?! – Не выдержав, воскликнула Анастасия.

Пусть она провела четыре дня в доме, где кроме нескончаемых бочек съестного не было, путь сейчас она не могла смотреть на вино без отвращения, но всё-таки она знала истинную стоимость столетних напитков.

– Знаю, милая, мы рассчитывали на большее, но что поделать, – печально вздохнул Дем. Отвратительно приторная улыбка так и не сошла с его губ.

Девушка открыла рот, собираясь высказать деревенщине, а заодно и Дему всё, что она о них думает. Неужели её заставили нарядиться в рваные тряпки и пройти босиком больше часа пути ради жалких десяти золотых?

Неожиданно левую руку пронзило иглой, боль отдалась в локте и оттуда прыгнула к самому сердцу.

– Ау! – Анастасия встряхнула ладонью, пытаясь снять судорогу.

– Опять руку свело? – Невинно поинтересовался Дем, даже не обернувшись.

Принцесса сердито поджала губы. В конце концов, это было не её вино, и это не её сейчас грабят, предлагая гроши.

Деревенщина допил залпом кружку и отсчитал десять золотых. Дем тут же поинтересовался у него, сколько будет стоить обед, и, лишившись двух монеток, они наконец-то уселись за дальний столик. Мужчина велел принести ему вина, и, если бы Анастасия не пообещала себе не вступать первой с ним в разговор, то ни за что не смогла бы промолчать по этому поводу.

Молчание затянулось. Спустя час демонстративного смотрения в окно про них наконец-то вспомнили и принесли что-то среднее между кашей и супом. Из-за чрезмерной разваренности Анастасия даже не смогла определить, из какого зерна была сделана похлёбка. Она осторожно осмотрела предложенную ей ложку, протёрла рукавом, а затем аккуратно подцепила содержимое миски. Еда оказалась пресной, но, черпая ложку за ложкой, девушка не заметила, как доела всё. Затем принесли жаркое, которое также было полностью съедено. Дем изобильно заливал свои порции вином, отдав за это золотой сверху.

– Дуешься? – Благодушно спросил он после особенно щедрого глотка.

– Вот ещё, – фыркнула Анастасия, с сожалением отставляя пустую тарелку.

Солнце за окном постепенно спускалось всё ниже, а трактир начинал заполняться людьми. Публика была весьма шумной. Уставшие от монотонной работы крестьяне рассаживались по скамьям, образуя небольшие группы по три-четыре человека. В основном сидели с полупустыми кружками, не торопясь заказывать добавки. Но были и те, кто уже выпил достаточно и с трудом удерживался на стуле.

– Если хочешь, я готов извиниться, мне не сложно. Но разве был иной способ заставить тебя замолчать? – Дем кивнул принцессе на руку, а затем снова глотнул вина.

– Я вообще не понимаю, зачем мне нужно молчать?

– Неужели ты считаешь, что никто из здешней публики не побрезгует сдать тебя твоему Князю за пару лишних монет?

– Во-первых, Князь не мой. Во-вторых, они всё ещё мои подданные, и поддержка узурпатора – это преступление против государства. В-третьих, мой дядя всё ещё может быть жив, и мой долг освободить его и его королевство.

– Как насчёт небольшого эксперимента? – Не дожидаясь ответа, Дем развернулся на стуле и крикнул в зал. – Эй, ребята! Я собираюсь на заработки в столицу, кто-нибудь слышал, как там сейчас?

Со всех сторон послышались нестройные выкрики. Суть сводилась к тому, что в столице сейчас неспокойно и порядочному человеку там делать нечего. Впрочем, некоторые, напротив, считали, что самое время ехать, так как в период смены власти всегда можно найти, чем поживиться.

– Полно вам, дурням, – неожиданно прикрикнул на размечтавшихся авантюристов полный белоусый старик. – Белый Князь – это вам не Маковый Король, он беззакония не допустит.

Зал согласно загудел, гремя стаканами и шумно обсуждая достоинства нового правителя.

– За здоровье Князя!

Анастасия не поняла, кто первый выкрикнул, но уже спустя мгновение каждая кружка в зале взлетела вверх, и нестройный хор разномастных голосов подхватил здравницу.

Дем насмешливо отсалютовал принцессе вином и залпом допил свою порцию. В помещении сразу же стало неуютно, Анастасия заёрзала, чувствуя себя в окружении врагов. Какая-то невероятная случайность завела их прямо в логово сторонников Князя. Из всех трактиров Осеннего Леса они попали в тот, где пили мятежники.

– Почему мы пришли именно сюда? – Анастасия понизила голос, но шёпот всё равно не смог скрыть надрывность.

– Это место ничем не отличается от сотен таких же.

– Здесь целое сборище мятежников! – Возможно, это было сказано громче, чем следовало, так как несколько завсегдатаев недоумённо обернулись в её сторону.

Дем ничего не ответил, лишь сделал знак рукой некрасивой дородной женщине, разносившей еду, чтобы она налила ему ещё вина.

– Ты поэтому заставил меня обещать, что я не назову своё имя? – Анастасия тихо выдохнула, не сводя взгляда с золотой монетки, которую приготовил Дем за вино. На обратной стороне переплетались три маленьких мака, то же изображение было на гербе их дома. Интересно, Белый Князь собирается чеканить деньги со своим гербом? И что это будет за герб, если мятежники всегда использовали лишь пустые белые полотнища в качестве стягов?

– Я всё ещё в ответе за мой народ, – Анастасия говорила это больше сама себе. Словно чувство долга могло подсказать ей выход и направить в нужную сторону.

Дем тем временем методично напивался, громко звал её горемычной Настенькой и жаловался всем и каждому на сбежавшую жену. Спустя час к их столику подсел неопрятный красноносый мужичок с невыразительной внешностью и грязной, протёртой на локтях, рубахой. Дем угостил его выпивкой, а тот в благодарность был готов слушать любые бредни.

– Она была ангелом, моя Маша. До встречи с ней я был ужасным человеком, но она изменила меня, – грустно причитал демон, подперев голову кулаком.

– Была? – не впопад уточнил его собеседник. – Ты её того что ли?

– Что ты, – тут же поправился Дем. – Сбежала от меня, не сказав ни слова. Много лет ни весточки. Уж не знаю, жива ли… Как она могла? И, самое главное почему?

– Может, её похитили? В жизни всякое бывает, – пожал плечами красноносый, в очередной раз наполняя кружку вином.

– Нет, точно знаю, сбежала по своей воле. Меня это теперь так мучает. Ведь всегда виноваты двое. Как я мог не заметить? Что сделал не так? И не спросишь. Может, если бы знал причину, было бы легче. А так…

Анастасия уже несколько раз пыталась прервать эту пьяную исповедь, но Дем упорно отказывался уходить. Слушать историю о самой лучшей в мире женщине по имени Маша было интересно только в первые два раза. Во время совместного пребывания с Демом в его хижине принцесса во всех подробностях узнала, какой красавицей и умницей была её прапрабабка.

Мужчина рассказал, что до встречи с Машей он старательно создавал себе репутацию жуткого монстра, пожирателя детей и вообще твари с эфиром вместо души. Любовь изменила его. Он обещал жене, что больше никогда не причинит вред ни одному живому существу. И, по его словам, их семья счастливо жила в большом замке, время от времени даже помогая нуждающимся. Анастасия не сразу поняла, что тот замок, о котором рассказывал Дем, сейчас превратился в руины, носящие гордое название Дурных развалин.

– Деньги вперёд, – гнусавым голосом потребовала разносившая еду женщина в ответ на очередную просьбу Дема о выпивке.

Тот похлопал себя по карманам, но, очевидно, монет больше не было.

– Домой? – Заплетающимся языком обратился он к принцессе, неловко пытаясь встать из-за стола.

Анастасия облегчённо вздохнула, так как уже давно хотела уйти, но одной ей было идти некуда. Даже то, что таким трудом добытые деньги закончились, не вызывало раздражения, ведь главным было оказаться подальше от сборища мятежников.

Она подхватила Дема под руку, помогая тому стоять на ногах, и пошла с ним в сторону выхода. Ноги мужчины безжалостно заплетались, а сам он почти весь повис на хрупкой девичьей фигурке.

Они смогли пройти всего два или три метра, прежде чем у Анастасии на руках оказалось полностью бесчувственное тело. Дем медленно осел вниз, увлекая за собой принцессу, и, раскинув руки, распластался по полу.

– Помочь, милая? – Добродушно улыбнулся ей тот самый белоусый старичок, что восхвалял Белого князя. Он протянул ей руку, но Анастасия, нахмурившись, отвернулась, пытаясь привести Дема в чувства.

– Гиблое дело, – засмеялся старик. – Его теперь только утром добудишься.

– Выкиньте его на улицу, – сердито распорядилась толстая разносчица.

– Как на улицу? – Растерялась Анастасия. – А как же я?

– А что ты? Ты домой иди, – фыркнула женщина, звеня подносами.

Девушка потерянно огляделась. Молодой парень из-за стойки приближался к ним, очевидно, чтобы вынести Дема. Что делать одной ночью в незнакомой деревне она не представляла. Переместиться в хижину с погребом не получится.

Анастасия заметила на себе несколько любопытных взглядов подвыпивших мужчин. Она была лёгкой добычей. От осознания собственной беспомощности стало не по себе.

– Вы же сдаёте комнаты? – В панике принцесса перебирала в уме возможные варианты. Вариантов почти не было.

– Два золотых с человека. Деньги вперёд.

– У меня сейчас нет денег. – Она зло толкнула Дема, не только пропившего все деньги, но и заставившего её снять все украшения. – Утром, как только дядя проснётся, мы расплатимся.

– Ишь, нашла дуру. Знаю я таких. Дайте в долг, мы расплатимся! Вечно на всём готовом, а сами палец о палец не ударили. Лодыри! Работать не хотят, вот денег и нет! – Запричитала женщина, жестом показывая парню, чтобы тот хватал Дема за ноги, а сама наклонилась подхватить руки.

– Но я не лодырь. Я готова работать… – Анастасия не совсем понимала, в чём её обвиняют и что значит слово лодырь в данном контексте. В любом случае принцесса никогда не сидела без дела, и никто не смел её упрекать в излишней праздности.

Женщина неожиданно прищурилась и нарочито громко хмыкнула.

– Готова? Ну что ж, изволь. Народу сегодня много, одна не управлюсь.

Принцесса удивлённо ойкнула. Ей что, только что предложили поработать разносчицей в обмен на кров? В этом, конечно, не было ничего постыдного, но наполнять чужие кружки и тарелки было как-то брезгливо.

– Мы отнесём эту пьянь в подсобку, и я разрешу тебе переночевать там же, на лавке. После того, как отработаешь, разумеется. Идёт?

Анастасия обречённо кивнула. Вряд ли ей понравится спать на лавке, но это было лучше, чем бродить ночью одной.

Спустя пять минут она поняла, что сильно переоценила собственные перспективы на ночь. Вряд ли ей вообще удастся поспать.

Она оказалась поставлена перед огромной кучей грязной посуды. Мыльная вода, в которой предстояло вымыть всю эту кухонную утварь, была явно не первой свежести. Принцесса осторожно окунула в неё указательный палец и тут же брезгливо выдернула.

– Будет остывать, поставишь котелок на огонь и добавишь кипятка, – напутствовала её работодательница.

Анастасия никогда ничего не готовила, она никогда не стирала бельё, не убирала пыль и уж точно никогда не мыла посуду. Принцесса представила, как десятки вонючих деревенщин слюнявят вилки и ложки, плюются на тарелки, которые ей предстояло вымыть, и внутренне содрогнулась.

Она наследная принцесса Осеннего Леса. Она не сдалась мятежникам, и уж точно она не даст какой-то горе посуды её сломить.

Анастасия двумя пальцами взяла первую тарелку и торопливо сунула её в воду.

– Ты что, посуду мыть не умеешь? – Толкнула её женщина, взяв в руки тряпку и показывая, как надо работать. Затем она сунула засаленный лоскут принцессе и выжидающе встала рядом.

Принцесса мысленно выругалась на проклятого демона и его блудную жену. Когда Дем проснётся, она заставит его научить её всему, что он знает. Она сможет перемещаться через воду и зеркала, создавать свет в темноте и мыть посуду одним взмахом руки. И когда она станет волшебницей, то сможет сама спасти дядю и освободить, наконец, своё королевство.

С этими мыслями Анастасия вдохнула поглубже и принялась тереть несчастную тарелку.

Белый замок

Всадник мчался во весь опор, не щадя лошади, и в итоге загнанное животное пришлось оставить умирать. Гонцу не хватило духу перерезать глотку, несмотря на мучения животного. Случилось это почти у самого Королевского замка, так что спустя полчаса срочное послание всё-таки было в руках у Князя.

Князь в это время как раз отдавал распоряжения о том, чтобы снять со стен замка все фигуры и сбить бесполезную лепнину. Он не одобрял вычурной помпезности. Деревенщины, бывшие в ополчении мятежников и теперь отправлявшиеся домой с награбленным, уже окрестили замок Белым – в честь своего Князя. Зоркому сначала это казалось забавным, но спустя несколько дней стало мерещиться, что каменная кладка и впрямь побелела.

– Ты так запыхался, – Князь улыбнулся гонцу своей самой доброй улыбкой.

– Ваше Величество, Высочество… – Молодой парнишка смутился и окончательно запутался в обращениях. – Лошадь издохла почти на подходе, а послание с южных границ было велено передать в замок срочно.

– Ценю твоё рвение, – Князь сделал ленивый жест рукой, показывая, что обращается к одному из слуг. – Накормите и обеспечьте отдых.

– Если нужно, я могу доставить ответ прямо сейчас! – Закричал воодушевлённый вниманием мальчишка, несмотря на то, что еле держался на ногах. – Мне бы только новую лошадь, я домчу, Ваше Величество…

Князь поморщился.

– Просто Господин. Я не короновался, так что никаких высоких и великих, – мягко поправил он, окончательно смутив парня. – Как звали твою лошадь?

– Лада, Ваше… мой Господин, – еле выдавил из себя гонец.

Когда юношу наконец увели, Князь велел Зоркому собрать находящихся в замке Лучших Людей.

Благородные Доры были оповещены в рекордно короткие сроки. Зоркий умел исполнять задания Князя так, чтобы тот был доволен. Уже через двадцать минут после того, как повелитель пожелал собрать своих вассалов, они ожидали в тронном зале, усевшись вокруг длинного стола.

Сам Зоркий встал недалеко от дверей, но так, чтобы иметь возможность видеть лицо каждого из Доров.

Спустя несколько минут вошёл и сам Князь, он мимолётно кивнул своему слуге, показывая, что удовлетворён выполнением поручения, и тут же встал во главе стола.

Доры повскакивали с мест, приветствуя господина.

– Друзья мои, – торжественно начал он, – у меня для вас две новости. Одна чудесная, а вторая вполне ожидаемая. Начну с вполне ожидаемой. Морская держава вчера совершила нападение на наши южные селения. Тысяча человек движется к столице во главе с принцем Ричардом. Как известно всем присутствующим, у нашей дорогой Анастасии, пойманной благодаря Василю, – Князь сделал благосклонный кивок в сторону Дора, сидевшего по правую руку от него, – была заключена помолвка с принцем, и по достижению девицей совершеннолетия они должны были пожениться.

– Они объявили нам войну! – Возмущённо прошептал один из Доров.

– Войну? – Насмешливо отозвался Князь. – Полно вам, Константин. Они считают, что спасают Осенний Лес вообще и дом Алых Маков в частности от шайки разбойников. Иначе отряд как минимум был бы больше. Думаю, стоит показать, что им здесь не рады. А чтобы им незачем было продолжать поход, завтра на рассвете мы казним Анастасию, признав её виновной в тёмном колдовстве.

– Пошлите меня. – Дор Константин всё ещё был уязвлён тем, что упустил принцессу и вместо него её обнаружил другой. Он искал возможности выслужиться и был готов не упустить свой шанс. – Мои гарнизоны не подведут вас, мой Господин.

– Хорошо, – легко согласился Князь. – Александр и Виктор будут с тобой, – повелитель кивнул в сторону братьев из Дома Трёх Рек. – Но отвечаешь за всё ты. Я надеюсь, вы сможете проводить наших гостей из Морской державы домой.

Доры отозвались нестройными голосами, подтверждая свою готовность остановить чужеземный отряд. Князь снисходительно улыбнулся, привычно поглаживая прядь своих волос указательным пальцем.

– Мой Господин, – подал голос Василь. – Если позволите, вы говорили о ещё одной новости.

– Ах, да, новость. Помимо твоей сегодняшней свадьбы, разумеется. – На лице повелителя появилось смешливое выражение, глаза заблестели озорными искрами. Зоркому стало интересно. Повелитель редко когда радовался чему-то по-настоящему. – Я нашёл новое имя нашей столице, – наконец-то сказал Князь. – Мы назовём её в честь первой жертвы в войне за независимость и процветание нашего государства. С сегодняшнего дня столица будет называться Лада. Чу́дная новость, не так ли?

Зоркий еле удержался, чтобы не прыснуть. Он коротко откашлялся, наблюдая за удивлением на лицах благородных Доров. Никого из них не было, когда принимали гонца, так что они абсолютно не понимали, о чём идёт речь, но возразить, разумеется, не посмели. Лада так Лада.

Князь отдал ещё несколько распоряжений по поводу предстоящего похода, осведомился у Доров о текущем положении дел, спросил о поручениях, отданных ранее. Повелитель выразил неудовольствие лишь однажды, когда Дор Антон отвлёк его праздным вопросом по поводу коронации. Тот был Главным Осведомителем среди Лучших Людей, но в основном все звали его Кукушкой. Дор, к своей чести, узнав о прозвище, не нашел ничего лучше, чем гордиться им, сделав своим вторым именем. Впрочем, использовать это обращение осмеливались немногие.

– Мне не нужен обруч на голову, чтобы править. Скажи мне, друг мой, зачем мне короноваться? – Тон был ласковый и чуть задумчивый. Князь слегка поднял бровь, ожидая ответа.

– Страна сейчас неспокойна, мой Господин. На окраинах возможны вспышки восстаний. Морскую державу мы уже обсуждали ранее. Коронация даст народу уверенность и определённость, а в глазах соседей придаст легитимность…

– То есть ты хочешь сказать, что сейчас моя власть незаконна? – Тихо уточнил Князь. От подобной постановки вопроса Кукушка, который и без того был бледным и невзрачным мужчиной, буквально посерел и словно уменьшился в размерах.

Благородные Доры переглянулись, словно игроки в молчанку, где первому заговорившему отрубается голова.

Насладившись несколько секунд выражениями лиц своих вассалов, Белый Князь улыбнулся:

– Устройте народное торжество, на котором меня объявят единственным правителем Осеннего Леса. Всё-таки уверенность и спокойствие народа всегда на первом месте.

– Я займусь этим. – Кукушка выдохнул, облегчённо закрывая глаза.

– Антон, – Князь поморщился и покачал головой. – Организация подобных торжеств вовсе не твоя обязанность.

Он кивнул одному из сидящих за столом Доров, поручая устроить праздник.

– Лучше поведай мне, друг мой… – Повелитель вновь обернулся к Кукушке. – Вам удалось поймать сторонников старого короля, что укрылись в главной крепости у городской стены?

– Мы… Не я занимался штурмом крепости. Вы же знаете, что, если она закрыта изнутри, туда не попасть так просто. Выкуривать их оттуда не было моей задачей. – Кукушка лихорадочно пытался подобрать слова, не понимая, почему Господин спрашивает его о чужой работе.

– Разве не твоей задачей было найти родственников всех, кто там сидит, и отправлять на тот свет по одному, пока крепость не сдастся? – Холодно уточнил повелитель.

– Они не выходят, – благородный Дор растерянно оглядывался на других мужчин за столом, словно ища поддержки.

Князь раздражённо цокнул языком и обернулся к Зоркому. Когда их взгляды встретились, слуга моментально понял, что от него требуется. Мужчина кивнул, принимая задание. Его Господин коротко хмыкнул и вновь обратил своё внимание на Доров, переходя к прочим вопросам.

Когда собрание было окончено, а присутствующие отпущены, в зале остался только Василь, намеренно задержанный Князем.

– Мне передали, что твоя невеста уже прибыла в замок. Церемония будет проведена в главной Халуге.

Дор вежливо поблагодарил Князя за помощь и участие в церемонии. Повелитель благосклонно принимал его слова, выражая надежду на скорое пополнение в семействе Василя. Он как раз спросил Дора о том, кого бы тот хотел видеть первенцем – сына либо дочь, когда внезапно его взгляд остекленел, а выражение лица стало жестким и отстранённым. Перебив рассуждение о детях на полуслове, Князь потребовал:

– Кто охраняет нашу пленницу?

От резкой смены темы и тона становилось не по себе. Зоркий был готов броситься проверять девицу прямо сейчас, но не мог покинуть повелителя без его согласия.

– Как вы и просили, Господин, – смущённый внезапным вопросом, Василь говорил медленно и осторожно, словно боясь уронить неверное слово. – Я нашел тех, кто не знал Анастасию в лицо. К сожалению, выбор был не очень большой.

Князь обернулся в сторону Зоркого. Мужчина сразу же подобрался, ожидая приказа, но повелитель лишь задумчиво пригладил свои волосы.

Каким-то внутренним чутьём, тем самым, благодаря которому слуге всегда удавалось предугадывать пожелания Господина, Зоркий понял, что тот решает, кого из них двоих отправить в покои принцессы.

– Если вы пожелаете, я увеличу охрану, – решился предположить Василь.

– Нет-нет, что ты, мой друг, – улыбнулся Князь. – Было бы кого охранять, в самом деле. У нас ведь и так не хватает людей. – Князь сделал несколько шагов в сторону, словно размышляя. – Проверь всё же девушку сам, прямо сейчас, хорошо?

Василь тотчас же поклонился и пообещал исполнить приказание. Зоркий про себя усмехнулся – посмотрел бы он на этого напыщенного Дора, если бы тот сейчас решил напортачить. Он нутром чувствовал, что Господин находится в нетерпеливом ожидании чего-то, и это состояние передавалось и ему. На долю секунды он даже пожалел, что отправили не его.

– Поторопись, – Князь насмешливо повёл бровью, провожая взглядом вассала.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь, после чего, наконец, обратился к Зоркому.

– Как тебе девушка, которую нашёл Василь?

Он задумался. По приказу Князя он каждый день относил пленнице еду, воду для умывания, менял туалетные вёдра. Вот даже сейчас в его кармане была какая-то грязная тряпка из комнаты принцессы, которую следовало отдать прачкам.

– Очень истерична, на мой взгляд. Хотя и красива, мой Господин. По мне даже лучше принцессы. Хотя последнее время её лицо слишком опухшее.

– Людей сжигают не каждый день, – улыбнулся князь. – Попробуй разговорить её.

Зоркий нахмурился. Ему показалось, что он понял задумку повелителя. Он не смел ослушаться, но всё же его кольнуло непонятное, неприятное чувство.

Князь тем временем подошёл к окну и задумчиво смотрел на людные улицы. У самого замка небольшая стая кобелей увивалась за рыжей всклокоченной сукой.

– Смотри, какая чу́дная тварь, – кивнул Князь на дворовую собаку. – Излови мне её.

– До или после того, как я проверю крепость? – уточнил Зоркий.

Князь махнул рукой, предоставляя мужчине полную свободу выбора в порядке действий.

– Ты единственный в этом замке, кому я полностью доверяю.

Покинув господина, он решил сначала направиться к крепости. Было приятно быть исключением из общего числа. Когда все эти глупые и напыщенные Доры безрезультатно толпились у ворот монументального сооружения, поливая мостовые чужой кровью, Зоркому двери были не нужны. Только ветер. У всех свои тропы и свои секреты.

Оказавшись в самом верхнем помещении башни, мужчина отыскал люк и осторожно открыл его. Внутри было темно и снизу тянуло сладковатым запахом гнили и разложения. Не понадобилось много времени, чтобы отыскать уже начавшие тухнуть тела сторонников Макового короля. Их было пятеро, и, судя по положению тел, они перебили друг друга, а последний покончил с собой. В крепости не было ни запасов воды, ни еды. Возможно, они испугались голодной смерти, возможно, не вынесли гибель своих семей перед окнами крепости.

Добравшись, наконец, до ворот, Зоркий решил открыть их. Он осторожно начал разматывать лебёдку, удерживающую железную решётку, убрал засовы. Минут пятнадцать тяжёлой работы. Беглецы знатно забаррикадировались. Уже отпирая последние замки, Зоркий понял свою ошибку. Ему никто не приказывал открывать дверь. Только проверить тех, кто внутри.

– Проклятый Эфир и все его демоны…

Он круто развернулся и что было мочи кинулся по лестнице в сторону башни. Те, кто ждали снаружи, уже слышали, что двери вот-вот откроются. Им понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что к чему и доломать то, что Зоркий не успел открыть.

Он слышал лязг шпаг и топот бегущих за ним ног. На его счастье коридоры были извилисты, и у преследователей не было шанса на выстрел, но надо было спешить. Вряд ли стоит надеяться на то, что его узнают и пощадят. Люди слишком давно пытались попасть внутрь, и теперь они жаждали поквитаться и пустить кровь.

Несколько раз в него чуть не попали арбалетной стрелой, но в итоге лишь немного поцарапали ногу. Последние ступеньки уходили вверх по узкой трубе, заставляя кружить вокруг оси и то и дело нагибать голову, чтобы не удариться о балки перекрытий. Вынырнув из люка в верхнем помещении башни, Зоркий захлопнул его и задвинул щеколду. Вряд ли это задержит его преследователей надолго, но ему и не требовалось много времени. Только раскрытое окно.

– Дёрнул же Эфир открыть проклятую дверь… – Прошипел Зоркий, злясь на самого себя. – Лучше бы собак искал да дерьмо за лже-принцессами выносил.

Вспомнив о принцессе, мужчина улыбнулся и нащупал в кармане давно забытую тряпку из её комнаты. Что скажет Князь на его самоуправство?

Замызганная пленницей ткань оказалась тонким шейным платком с вышитым вензелем Дома Алых Маков. Бросив платок рядом с люком, мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Когда порыв ветра коснулся посеребрённых волос, Зоркий поддался навстречу.

Остаток дня он провёл, разыскивая рыжую суку, на которую указал Князь. Найти её было не очень сложно, всё-таки прозвище было дано ему не зря, вот только при попытке поймать, собака каждый раз умудрялась ускользнуть, и начинать поиски приходилось сначала. Каким образом этой шельме удавалось убегать от него, с учетом постоянно окружающей её стаи кобелей было загадкой похлеще пропавшей в запертой комнате Анастасии.

Но в итоге удача всё-таки улыбнулась Зоркому. Собака отпрыгнула от него в сторону, зацепив при этом парочку прохожих, и угодила прямо в грубо сколоченный бакалейный прилавок. Хозяин истошно заверещал, пытаясь отобрать у набежавших кобелей уронённые булки. Делать ему этого явно не стоило, так как голодные звери ревностно защищали свою добычу, рыча, скалясь и пытаясь укусить обидчика.

Услышав звуки надвигающейся свары, рыжая сука остановилась, прислушиваясь и принюхиваясь. Она уже готовилась ринуться в бой за свой кусок тёплой булки, как Зоркому удалось надеть на неё верёвку. Не обошлось без пары укусов, но в итоге дикой твари всё же пришлось отправиться с ним.

Собака была большая, тощая и очень лохматая, породу из-за смеси черт определить было невозможно, как, впрочем, у любой из дворовых собак. Зоркий тянул её за собой, с особым мстительным удовольствием наблюдая, как верёвка впивается ей в шею. Она укусила его в то самое место, что поцарапала стрела, и теперь он заметно прихрамывал.

– У вас кровь, – неожиданно услышал он где-то слева.

Зоркий обернулся. Осунувшаяся женщина лет тридцати в невзрачном наряде бледной рукой указывала ему на раненую ногу.

– Я знаю. – Грубо ответил он, тут же потеряв интерес к незнакомке.

– Это ты?!

Зоркий снова посмотрел на женщину и смерил её долгим презрительным взглядом. Одежда была грязная, из-под платка выглядывали нечёсаные тёмные волосы. На ней даже обуви не было. Он определённо никогда её не видел.

– Вы обознались.

– Да ты что! – Вдруг заплакала женщина и бросилась в ноги, называя его незнакомым именем. – Я же думала, ты умер. А как же Мая? Ей уже почти девять! Где же ты был?

Зоркий растерялся, не зная, как реагировать. В этот момент рыжая тварь прыгнула на незнакомку, опрокидывая на землю и поливая слюнями из скалящейся пасти. Мужчина отошёл в сторону, натягивая верёвку. Собака заливалась отчаянным лаем, не желая замолкать. Незнакомка молча отползала от разъярённого зверя в сторону.

Зоркий ещё раз дёрнул импровизированный поводок и пошёл в сторону Белого замка.

Долг, честь и последствия

– Какая прелесть…

Голос Василя прозвучал глухо и зловеще, но если бы Роза не была так сильно напугана, то она заметила бы, что он и сам изрядно нервничает.

Дора с силой сжала руку спасаемой ей девушки, загородила её собой и приготовилась к обороне. Приготовилась, очевидно, не очень хорошо, поскольку стоило Василю преодолеть разделяющее их расстояние и хорошенько тряхнуть за плечи, как Роза тут же потеряла точку опоры. Девица, прятавшаяся за ней, вырывалась и попыталась проскользнуть мимо Дора к выходу, но тот ловко перехватил беглянку и отшвырнул в сторону.

Затем, не говоря ни слова, он схватил Розу за руку и вытащил из комнаты, громким хлопком закрыв за собой дверь.

Снаружи суетился юнец, он торопливо навешивал на дверь засовы и лепетал какие-то нелепые извинения в адрес Дора.

Не обращая на него ни малейшего внимания, Василь, не разжимая своей хватки, широкими шагами двинулся в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж. Мимо проходили слуги, но они не смели сказать ни слова, лишь украдкой удивлённо оборачивались на них.

Роза закусила губу, представляя, как жалко она сейчас выглядит. Василь сжимал её руку так сильно и под таким углом, что её поза была неестественна, а шаг прерывистым и сбивчивым. Слёзы наполняли глаза, и она, кусая губы и часто моргая, изо всех сил пыталась удержать их. На протяжении всего пути от апартаментов принцессы к той комнате, что была выделена ей для подготовки к свадьбе, Дора не произнесла ни слова. Не потому, что заранее видела тщетность своих попыток достучаться до Василя. Просто она не знала, какие слова могут исправить то, что она сделала.

Когда они наконец-то достигли комнаты, Василь с силой толкнул её внутрь, зашёл следом и затворил за ними дверь.

– Последнее время мне всё чаще и чаще хочется помянуть Эфир, – он говорил тихо и обречённо.

Роза, чудом удержавшаяся на ногах после толчка, аккуратно присела за ритуальный столик, где всё ещё горели четыре свечи.

– Вино весьма недурно, – кивнула она на стоящие перед ней бокалы.

Василь несколько мгновений переводил взгляд с Розы на вино и обратно, затем уголки его губ дрогнули, и он, не выдержав, рассмеялся. Смех его был таким же обречённым и печальным, как и голос.

Роза не выдержала и нервно улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.

– Зачем вы пошли туда? – Спросил, наконец, Василь.

Вместо ответа Роза лишь пожала плечами, словно ожидая, что собеседник сам всё поймет по её жестам, но он молчал и, вопросительно подняв бровь, ждал ответа.

– Спасти принцессу. Не смотрите так, – она подняла руки, словно в защитном жесте. – Я знаю, что глупо. Но разве честно бы было даже не попытаться?

– Я понимаю, что вы не думали обо мне, когда взвешивали ваши категории чести и честности. А ведь я за вас поручился. Но сын? Я думал, ради него вы готовы поступиться с нормами морали, – Василь говорил, и его голос становился всё тише и глуше.

– Анастасия была моим другом…

– Как будто это вас оправдывает. Вы хоть представляете, что было бы, если Князь послал кого-то другого проверить покои?

– Вы же не скажите ему? – Дора закусила губу, пряча лицо в ладонях. Весь ужас произошедшего и грядущие беды стали вырисовываться перед ней с пугающей достоверностью.

– Вы так наивны. Князь уже всё знает. Узнал в тот самый миг, когда вы зашли в эту чертову комнату. Он необычный человек, Роза, и не надо забывать об этом.

– И что мне теперь делать? – Она отняла руки от лица и посмотрела на Василя, готовая принять любое его решение, но тот лишь безразлично пожал плечами.

– Готовиться к церемонии.

Когда Василь вышел из комнаты, Роза плюнула на традиции и допила вино. Оставшееся время она бездумно следила за дрожащим пламенем свечей, лаская его своими пальцами. Стоило слегка зазеваться, как языки огня больно кусались и жгли. Она отдергивала руку, кладя обожжённые пальцы в рот, но вскоре вновь возвращалась к своему развлечению.

Сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем за ней, наконец, пришли.

Когда дверь открылась, и вошли четыре женщины, Роза с шумом выдохнула. Она не была уверена в том, что за ней придут не стражники, желающие бросить её в темницу.

Как и перед первой церемонией свадьбы, её накрыли шёлковым покрывалом. Под тяжестью событий дня исполнение всех этих традиций казалось насмешкой. Пусть Василь так и не воспользовался её положением, но пару дней назад она стояла перед ним абсолютно нагая и готовая на любые требования. О каких уж символах чистоты и непорочности в такой ситуации может идти речь?

Церемония должна была проходить в главной Халуге, месте преклонения перед могуществом Четырёх. Покрывало не давало видеть дорогу, но Роза слышала, как ритмичные звуки ритуальных барабанов становились всё громче по мере их шага.

Ещё с прошлого раза она помнила, как и в какой последовательности что происходит. Сначала её должны подвести к алтарным столбам с символами Четырёх. Ей уже доводилось бывать в Халуге Королевского замка, и она примерно знала, где и что находится. Барабаны замолчали, и она услышала голос Василя, говорившего о том, что он привёл свою избранницу под священные своды.

Затем женщины, наконец, сняли с неё покрывало. Роза впервые увидела Белого Князя. Высокий, широкоплечий, в строгом сером мундире. Лицо его было очень красивое, словно выточенное из камня. Прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок и пронзительные голубые глаза. Даже длинные белые волосы не убавляли в нем мужественности.

Роза изо всех сил старалась улыбаться, но непрошеные воспоминания всё норовили опустить уголки её губ. У Михаила тоже были светлые волосы, но он никогда не мог позволить себе хоть сколько-нибудь отрастить их без того, чтобы не стать излишне женственным. Из-за этого её покойный муж всё время очень коротко стригся.

Князь, согласно порядку церемонии, уточнил у Василя, ту ли женщину привели к нему.

Никогда прежде Роза не чувствовала такого острого одиночества, как на собственной свадьбе. Служители Халуги в чёрных балахонах стояли в углах помещения и не переставая отбивали ритм. В жертву богам был принесён ягнёнок, и его короткий предсмертный крик отдавался эхом в ушах до конца церемонии. Ей поднесли вино с каплей жертвенной крови, но Роза лишь сделала вид, что глотнула. Она понимала, что не сможет пропихнуть в себя даже малость из-за вставшего в горле кома. Лицо начинало сводить судорогой, но она упорно продолжала улыбаться.

В конце концов Князь произнёс требуемые ритуальные фразы и призвал в свидетели Огонь, Воду, Воздух и Землю. Если бы на церемонии присутствовал её отец, то самое время было бы спросить его согласие на вступление дочери в брак, но она уже давно не относилась к отчему Дому.

– Роза, дочь Александра, принадлежащая Дому Сокола, добровольно ли ты уходишь в дом Вепря и связываешь себя супружескими узами?

Голос Князя был тихим и мелодичным. Он завораживал настолько, что Роза едва не пропустила момент, где должна давать согласие. Спохватившись, она поспешно кивнула и сказала да.

– Обязуешься ли ты уважать, слушать и почитать Василя, сына Виктора из Дома Вепря, как своего супруга и господина?

Когда Роза и на это ответила согласием, Князь спросил у Василя, обязуется ли он оберегать, охранять и защищать свою будущую жену. Последним этапом было надевание свадебных браслетов – двух перекрещённых окружностей.

Василь надел на её руку тяжёлое украшение с выгравированным гербом его семьи. То, что когда-то надевал ей Михаил, она сняла ещё в день его гибели, когда отправлялась молить о спасении.

Конец церемонии прошёл как в тумане. Князь объявил их мужем и женой, женщины посыпали их зерном, барабаны били ещё громче, чем в начале ритуала.

– Да будет Земля вашей Твердью, да дарует Вода вам Жизнь, Огонь пусть очистит Разум, а Ветер исполнит Мечты.

Ритуальная фраза была последней. Роза не помнила, как она покидала Халугу. У ворот замка их поджидала карета, но прежде чем отпустить их, Князь с искренней улыбкой сказал, что у него есть чудесный подарок.

– Василь сообщил мне, что вы случайно забрели в покои принцессы. – Казалось, Князя совсем не волновало произошедшее.

– Прошу прощения, мой Господин. Кроме того, принцессы там не было…

– Ох, моя милая Роза. Вы прелестны в своей доверчивости. Анастасия весьма искусна в чёрном колдовстве. Вполне очевидно, что она могла изменить свою внешность, чтобы воспользоваться вашей добротой. Завтра состоится её казнь. У вас с мужем будут лучшие места. Обещаю вам чу́дное зрелище. В подарок на свадьбу.

Роза не понимала, как можно говорить такие ужасные слова таким приторно сладким тоном. Она не поверила ни единому слову Князя насчёт Анастасии, но мысль о казни даже той зарёванной девушки из покоев принцессы вызывала нервную дрожь.

В карете с Василем они ехали молча. У дома их встретили слуги, они проводили Розу в приготовленные для неё покои. Ей безумно хотелось видеть сына, но нервное напряжение долгого дня не дало ей вовремя спросить об этом слуг. Оставшись одна в комнате, Роза просто безвольно легла на кровать не в силах позвать кого-либо. Её колотила крупная дрожь.

Она искренне надеялась, что Василя сегодня не будет в её покоях. Когда несколько дней назад она пришла к нему сама, в её крови бурлил материнский инстинкт, побуждающий действовать ради защиты ребенка. Но теперь, когда непосредственная угроза для сына миновала, Роза понимала, что не только не хочет видеть какого-либо мужчину рядом с собой, ей противна сама мысль изменить памяти мужа. Впрочем, Василь не воспользовался её слабостью тогда, быть может он не захочет нарушать её границы и сейчас. Ведь они оба понимали, что брак был вынужденной мерой.

Когда дверь в комнату открылась, Роза всё ещё продолжала лежать на кровати, обнимая себя руками и стараясь унять дрожь. Она испуганно подняла глаза. Было странно считать вошедшего мужем, ведь он был полной противоположностью доброму и улыбчивому Михаилу.

– Думаю, мы сможем завершить всё быстро, – Василь проговорил это так, словно делал замечание о погоде. Розе даже не сразу пришло в голову, что именно он предлагает завершить быстро.

– Вы… Вы… Вы хотите… – Она села на кровати и попыталась подобрать слова.

– Консумировать брак. Да. Хочу.

– Но зачем? – Роза побледнела и сжала в кулаке шёлковое покрывало.

– Может быть, дело в вашей привлекательности? Что-то вы не очень сомневались в ней, когда раздевались передо мной.

– Тогда вы повели себя благородно…

– Перестаньте мямлить, – неожиданно жёстко отрезал Дор. – Или у вас ещё остались сомнения в том, что в случае фиктивности нашего брака Белый Князь ни о чем не узнает?

– Какое ему дело до чужих постелей!

– Если я вам так противен, вам следовало выбрать себе другого спасителя.

Роза осторожно оглядела своего нового мужа. Его голова была опущена, а лицо выражало усталость. Казалось, его безумно раздражали любые возможные возражения, но, когда он отвечал с сарказмом, на его лице появлялось выражение мрачного удовольствия.

Роза глубоко вздохнула и встала с постели. На ней всё ещё было надетое утром платье, она потянула за шнуровку, пытаясь его снять. Девушка решила, что если что-то сегодня и случится, то пусть это, по крайней мере, будет на её условиях. Она не позволит над собой насмехаться.

– Так быстро сдаётесь? – Взгляд Василя гипнотизировал, и из-за этого она позабыла вопрос в ту же секунду, как он был произнесён.

Не дождавшись ответа, Дор подошёл к ней и, положив ладонь поверх её, убрал руку от тесёмок.

– Я думала, вы хотите, чтобы я разделась.

– Мы уже обсуждали эту вашу вредную привычку. Думать, – он вновь не удержался от сарказма, но, чуть помедлив, добавил. – Мне нравится платье.

– Оно красное, – Роза пожала плечами, словно извиняясь за свой выбор.

– Я люблю этот цвет, – прошептал Дор, наклонившись к её волосам.

Роза хотела недоверчиво хмыкнуть, сказать что-нибудь о том, что любитель красного вряд ли будет всё время ходить в чёрном, но звуки замерли на губах. Она почувствовала, как Василь осторожно проводит кончиками пальцев по открытой коже предплечья. Его руки снова скользнули к шнуровке и ослабили её.

Сердце неровно забилось в груди, и Роза судорожно отступила назад, упершись ногами о кровать. Не зная, куда девать себя, она присела на самый краешек, словно стараясь уменьшиться в размерах.

– Я не хочу чувствовать себя насильником, – поморщился Василь.

– Вам, кажется, не нравится, когда быстро сдаются, – она постаралась придать голосу уверенности.

Внезапно Розе пришла мысль, что для её нового супруга всё происходящее – такая же обязанность, как и для неё. Он опасается Князя, и, возможно, не беспочвенно. Сейчас они оба лишь танцуют вокруг да около, не желая переходить черту. Хотя, впрочем, могло оказаться, что Дору просто нравилось забавляться со своей новой игрушкой как коту с мышонком.

Василь протянул руку, приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. От тёмных зрачков цвета жжёной земли становилось не по себе. Мужчина не был красив. Множество резких морщин от вечно хмурого выражения лица никого не украсят. Но вместе с тем в резкости его черт было что-то дикое и звериное. Это пугало и завораживало одновременно.

Тяжелые, болезненные удары сердца отдавались набатом во всём теле, но Роза не отвернулась и не попыталась высвободиться. Пребывание в неизвестности всегда хуже действительности, а ожидание страшнее любой напасти.

Василь осторожно провёл пальцем от подбородка к её скуле, затем одним резким движением подхватил её на руки и, развернув, бросил на кровать лицом вниз.

По ту сторону зеркала

– Четверо милостивых! Да как ты её трешь-то?

Анастасия раздражённо отшвырнула от себя засаленную тряпку и упёрла мокрые руки в бока.

– Может быть, уже хватит комментировать каждое моё действие?

– Да как тут смолчать-то? Ты так на посуду смотришь, словно тебя сейчас вывернет. Нездорова, что ли? Или в положении?

– Я здорова. – Щёки вспыхнули сами собой, и Анастасия поспешила отвернуться, вновь взявшись за прерванное занятие. Предположение толстой разносчицы о беременности здорово смутило не привыкшую к подобным вольностям принцессу.

На этот раз она начала тереть посуду усерднее, пытаясь не обращать внимания на пробирающий до костей жар воды. Каждый раз, беря очередную тарелку, она была вынуждена сильно встряхивать ладони, чтобы хоть как-то охладить их.

Когда гора посуды уменьшилась примерно на треть, и вода остыла настолько, что уже не доставляла дискомфорта, её толстая надсмотрщица, сунув свои пухлые пальцы в бадью для мытья, велела подлить кипятка.

– По-моему, и так всё отлично, – Анастасия поджала губы, стараясь не нагрубить придирчивой женщине.

– Делай как тебе говорят, неумеха, – беззлобно сказала та.

Принцесса мысленно напомнила себе, что находится в трактире, полном сторонников Князя, и постаралась говорить максимально вежливо:

– Возможно, я не профессиональный мойщик посуды, но уж точно не неумеха.

– Ну, уж выбирай: или неумеха, или тунеядка. – В голосе разносчицы проскользнули сердитые нотки. – Ты, красавица, работать не умеешь, да ещё и учиться не хочешь. Посмотри сюда! – Она ткнула пальцем-сарделькой в несколько помытых ранее тарелок. – Всё переделывать надо!

Анастасия сжала губы в тонкую линию, боясь, что если она начнёт говорить, то выскажет этой уродливой женщине всё, что накипело у неё на душе. Как бы принцессе хотелось сейчас, чтобы эта разносчица знала, кого пытается отчитывать, чтобы испугалась за свои слова и пожалела о них. Вместо этого Анастасия лишь закрыла глаза и начала медленно считать до десяти, усмиряя свою злость.

– Эй, ты чего тут? Живая? – Её с силой тряхнули за плечо и легонько шлёпнули по щеке.

Принцесса громко возмущённо вскрикнула, отмахиваясь от разносчицы и выставляя вперёд руки.

– Поплохело что ли? – Женщина подозрительно оглядела её, угрюмо покачивая головой. – Нет, красавица, работник из тебя никакой. От твоей помощи одни убытки.

– Я сейчас же уйду. – Анастасия ничего так не хотела, как убраться поскорее от этой ужасной мерзкой толстухи. Её уже не пугали ни мысли о ночёвке под открытым небом, ни возможные сторонники Князя, подстерегающие в темноте деревенских улиц.

– Не выставлю же я беременную за дверь ночью, – вздохнула разносчица после небольшой паузы. – Пошли, провожу в подсобку. Но чтобы утром тебя и твоего дружка тут не было. С первыми петухами выгоню!

Несколько секунд Анастасия колебалась – слишком велико было искушение гордо отказаться и уйти. Женщина, очевидно, поняла эту заминку по-своему и, махнув рукой, пошла в сторону узкой крутой лестницы с почерневшими от грязи ступеньками.

Без пристального взгляда разносчицы врождённое благоразумие пересилило гордость. Анастасия громко вздохнула и последовала наконец за толстой женщиной.

Подсобка представляла собой маленькую тесную конуру для швабр, тряпок, вёдер и различной кухонной утвари. В углу у двери были горой свалены ржавые кастрюли и котлы с дырявыми боками, вдоль стены стояла неширокая строганая скамейка. Довершал картину распластавшийся на полу Дем. Он раскинул руки и ноги в разные стороны и бессвязно бормотал во сне. Принцессе показалось, что волосы демона, с помощью магии обращённые в тёмный цвет, начали меняться. На улице уже стемнело, а маленькое окошко подсобки позволяло видеть лишь очертания предметов. В потёмках цвета не были заметны, но принцессе всё равно стало не по себе.

– Вот тут вам принесли чистой воды, так что по дому ночью не шастать. – Женщина кивнула в сторону гнутого металлического ведра, наполненного почти до краёв. – Нужник вниз и направо по лестнице. И да, попробуешь стащить что-нибудь, оттаскаю за волосы и не посмотрю, что брюхатая!

С этими словами разносчица вышла из каморки и прикрыла за собой дверь. Анастасия осталась один на один со своей злостью и негодованием. Даже проклятый демон не позволял себе с ней разговаривать так, как это делала уродливая толстуха. А ведь принцесса перемыла ей огромную гору посуды, старалась быть вежливой и стойко вытерпела все комментарии насчёт своей неспособности к труду. Но упрекать её в воровстве ржавых плошек? Её, будущую королеву Осеннего Леса?

Она повернулась к распластавшемуся Дему и со всей силы пнула бесчувственное тело в бок, вымещая на нём свою злость. В этот момент принцесса пообещала себе, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не будет мыть посуду. Даже если от этого будет зависеть её жизнь. Хватит. Намылась уже.

Немного успокоившись, она села на скамейку. В более ужасных условиях ночевать ещё не приходилось. В полутьме по каморке бродили тени, и то и дело начинало казаться, что по полу ползёт то ли мышь, то ли крыса. В голову лезли дрянные мысли о том, что все эти отвратительные создания были порождениями эфира, как блохи, клопы или ползучие гады. Наверняка они чувствовали своего собрата и спешили собраться вокруг него. Анастасия ещё раз пнула демона и поспешно забралась с ногами на лавку. Ей почудилось, что какая-то живность вот-вот готова была броситься на неё.

Понадобилось время, чтобы она справилась со своим страхом и попыталась улечься спать. Сначала Анастасия полежала на одном боку, потом перевернулась на другой, спиной к стене. Скамейка была слишком узкая, чтобы лечь на спину, как она привыкла. Она лежала и завистливо оглядывала безмятежно спящего демона. Если уж так не терпелось напиться, можно было это сделать и бесплатно в своём бездонном погребе, а не спускать все деньги в отвратительном трактире, полном толстых хамоватых женщин и государственных изменников.

В домике Дема у неё по крайней мере была кровать, которую удалось привести в относительный порядок с помощью магии.

Прошло, наверное, часа два, прежде чем Анастасия поняла, что уснуть на жёсткой лавке ей не удастся. Глубоко вздохнув, она несколько раз повторила: «Никаких мышей нет». Спустившись на пол, она попыталась устроиться на полу, используя живот Дема в качестве подушки. Так оказалось ещё хуже. От каждого вздоха спящего демона ей мерещилось, что он вот-вот проснётся, и тогда она точно сгорит от стыда. Анастасия ещё никогда не ночевала в одной комнате с мужчиной, и собственная поза казалась ей верхом неприличия.

Она несколько раз впадала в дрёму и, может быть, даже засыпала. Но каждый раз неясное чувство тревоги вышвыривало её из благословенного забытья снов в суровую реальность тёмной подсобки. Из щелей в полу немилосердно дуло, и её знобило от холода.

Когда она в очередной раз вынырнула из дрёмы, в каморке заметно посветлело. Принцесса с удивлением обнаружила, что волосы демона возвратили себе яркий красный цвет, хотя её платье осталось ветхой тряпкой. Восприняв это как сигнал к действию, Анастасия встала, брызнула на лицо холодной воды из мятого ведра, а затем, чуть подумав, начала брызгать водой уже в Дема.

– А! Что?! – Он резво вскочил с пола и закрутился на месте. Затем замер и, удивлённо хлопая желтыми глазами, спросил. – Где это мы?

– Пить надо меньше. Тогда бы знал, – огрызнулась Анастасия, отчаянно пытаясь подавить зевок.

– Пить, да… – Вздохнул демон. – Сейчас бы похмелиться. – Он потёр руками голову и снова вздохнул.

– Это что, шутка? Между прочим, мне пришлось вчера перемыть гору посуды и вытерпеть множество оскорблений, чтобы нас не выкинули на улицу. И всё из-за того, что ты был не способен стоять на ногах.

– Мы на «ты», да? – Усмехнулся демон, садясь на лавку.

– Вообще-то да.

– Эх, знатно я напился, – в конец развеселился он. – Ну, на «ты», значит, на «ты». А с посудой молодец. Хвалю. Не хотелось бы в таком виде кого-нибудь встретить, – он взъерошил рукой волосы и издал короткий смешок.

– Этого бы делать не пришлось, если бы…

– Если бы, если бы… Не будь занудой. Подумаешь, напился. Мне можно, у меня жена ушла.

– Она ушла сто лет назад! И я начинаю понимать почему. Алкоголиков никто не любит.

– Занудных бывших принцесс тоже никто не любит, – отмахнулся от неё Дем. – Ну, что будем делать? Надо, наверное, поискать завтрак.

– Научи меня перемещаться.

– Что? Зачем тебе?

– Затем, чтобы, если ты снова надумаешь устроить пьянку, мне не пришлось работать за ночлег.

Несколько минут демон молчал, оценивающе оглядывая её, потом нахмурился и осторожно произнёс:

– Ты ведь понимаешь, что это плохо?

– Что может быть плохого в том, чтобы хотеть обеспечить себя элементарными условиями? – Надменно проговорила Анастасия.

– Помнишь легенду о том, как Четверо создали Жизнь?

– Ну… Первый из Земли создал Твердь. Второй оросил её Водой, и на Тверди появилась Жизнь. Третий согрел Огнем, и Жизнь стала Разумной. Четвёртый призвал Ветер и даровал Разуму Мечты и Мысли.

– А ту часть, где говорится о том, что сделал Эфир?

– Он спутал мысли и извратил мечты… – Только произнеся строчку из легенды вслух, Анастасия поняла, что имел виду демон, говоря, что колдовство – это плохо. Но с другой стороны, она не могла допустить в себе и тени сомнения. Разве может что-то испортить её?

– Любое, даже самое маленькое волшебство связывает тебя с Эфиром. Это меняет, причем не только внутренне. Если бы такие глаза были у меня от рождения, мать задушила меня ещё в колыбели. – Дем закончил шуткой, стараясь перебить тягостное впечатление предыдущих слов. Он негромко рассмеялся, но Анастасии это не показалось смешным. С ней ведь не могло ничего случиться. Да и потом, какая разница, какого цвета у тебя глаза, если ты в любое время можешь перекрасить их?

– Хотя бы покажи, как ты это делаешь.

Дем вздохнул и, подойдя к ведру, опустился перед ним на колени.

– На самом деле перемещения – это самое простое. Создать иллюзию намного сложнее. Когда перемещаешься, нужно чётко представлять место назначения. Нужно мысленно связать его с тем местом, где ты сейчас, и создать коридор. Множество простофиль в попытке перемеситься открывали лишь вход и в итоге навечно остались в эфире. А так всё просто. Представляешь нужный коридор, касаешься отражающей поверхности, призываешь эфир, и, если эфиру интересно то, что ты можешь предложить, он открывает проход.

– В каком смысле предложить?

– Бесплатно кладут только отраву для крыс, – демон легкомысленно улыбнулся. – Тут, конечно, тоже яд, но за него приходится приплачивать.

Анастасия замолчала. Мысли о плате для древней стихии упорно сводились к жертвоприношениям и крови. Неужели Дем убивал младенцев ради могущества? По крайней мере, именно такие жертвы, согласно легендам, предпочитал Эфир и его демоны.

– На самом деле всё не так страшно, – будто прочитав её мысли, улыбнулся Дем. – Основное – это призыв, а жертва – эмоции. Ты должна быть уверена в себе и знать, что у тебя всё получится. Страстное желание или холодный расчёт. Тут всё зависит от того, как ты чувствуешь стихию, и насколько глубоко она в тебя проникла. – С этими словами демон дотронулся до поверхности воды. Чуть подёрнувшись рябью, ведро отразило интерьер гостиной комнаты домика с погребом.

– Ясно. – Принцесса поморщилась, всё ещё не в силах выбросить из головы образы жертвенных младенцев. – В ведро мы с вами не влезем.

– Пойдем, поищем лоханку побольше, – подмигнул ей Дем, поднимаясь с пола и убирая чары с ведра. Он щёлкнул пальцами, моментально меняя свои глаза, волосы и черты лица, делая их более человеческими.

Вышли они через кухню по всё той же маленькой крутой лестнице. Там уже вовсю кипела работа. Всё также толстая женщина в окружении двух молодых девушек и одного мальчика лет шести гремела кастрюлями, очевидно готовясь к наплыву клиентов. Увидев их, женщина приветливо улыбнулась. Анастасия поздоровалась холодно, она не могла забыть, как та грозилась оттаскать её за волосы.

– Выйдете через главный вход, – махнула разносчица рукой в сторону зала таверны. – Сеня вам там откроет.

В зале посетителей ещё не было. Сеней оказался тот самый парень, что покупал у них вчера вино и нёс пьяного Дема в подсобку. Он проворно орудовал шваброй, возя по грязному полу испачканной тряпкой. Анастасия поморщилась, видя, как он полощет ветошь в тёмной воде.

– Какой ужас… – Прошептала она, внутренне содрогаясь от антисанитарных условий.

– Уже проснулись! – Весело крикнул Сеня, не отрываясь от своего занятия.

– Да будет светлым ваш день! – На лице Дема расплылась благодушная улыбка.

– Светлым, – откликнулся парень. – На двери засов, откроете сами?

Анастасия уже было направилась в сторону выхода, как Дем шутливо произнёс:

– Похмелиться бы…

– Нет, брат. Если мать узнает, что я налил даром, три шкуры спустит.

Дем, не спуская с лица плутовской улыбки, похлопал себя по карманам и, словно фокусник в базарный день, хитрым движением руки извлёк из внутреннего кармана золотой. Он кинул монетку Сене, и тот отточенным жестом поймал её.

– Я уж думал, ты вчера всё пропил, – ухмыльнулся парень, пробуя чеканку на зуб.

– Опять? – В душе Анастасии поднялась волна негодования. Неужели этот дурной демон снова напьётся? Она скрестила руки на груди, пытаясь передать взглядом всё своё возмущение.

– Да ладно тебе. Выпью пару кружек и пойдем. Голова трещит страшно. Пожалей старика, а? – Дем состроил страдальческое выражение лица и поспешил за порцией горячительного.

– Пожалеть? Ты пропил все деньги, и я опять останусь голодной. С чего мне тебя жалеть?

– Настя, ну, что ты… – Дем пытался что-то сказать, но Анастасию было уже не остановить.

– Действительно, что это я. С чего мне надеяться, что ты думаешь о ком-то, кроме своей святой женушки?

– Ладно, признаю… – Он поднял руки в примирительном жесте, но принцесса снова перебила его.

– Признай лучше, что твоя Маша поступила правильно. Тем более, если она забеременела. Я бы тоже сделала всё возможное, чтобы такой, как ты, находился от ребёнка…

Боль скрутила её прежде, чем она успела договорить. По левой руке снизу-вверх прошла болезненная судорога, а сердце прожгло калёным железом. На глаза сами собой навернулись слёзы. Анастасия шумно вздохнула, отворачиваясь от демона. На его губах застыла неживая улыбка.

Угораздило же её связаться с проклятым отродьем Эфира! Железо в груди жгло при каждом вдохе, и приходилось хватать воздух урывками.

– С вами всё в порядке? – Испуганно спросил её Сеня. – Мать сказала, что вы в положении…

– Всё просто чудесно, – Анастасия фальшиво приподняла уголки губ в подобии улыбки и двинулась в сторону выхода.

Сеня проворно подбежал к ней и снял засов, пропуская вперёд. Когда она уходила, Дем не сказал ни слова.

Народу снаружи, несмотря на ранний час, было много. Мимо гордо прошествовало стадо коров, подгоняемое деревенскими детьми. Принцесса оглядывала прохожих любопытными взглядами. Её наряд не слишком выделялся на фоне общей массы, но всё же был не таким как у местных девушек. Должно быть, знания демона о деревенском быте и костюмах сильно устарели. Однако, когда она шла по улице, никто не смотрел ей вслед. Было непривычно, ведь как наследница престола она всегда привлекала много внимания, но сейчас это приносило облегчение.

Деревенька раскинулась по обеим сторонам реки с отвесными склонами, на противоположном от таверны берегу виднелась широкая площадь. Мостик был подвесным, но выглядел вполне надежно.

На площади, держа коней под уздцы, стояло двое конных рыцарей. На их стягах и щитах было изображено знамя Морской Державы – разинутая акулья пасть в окружении красных лилий. Принцесса ускорила шаг. Как она могла раньше не подумать об этом? Ведь она обещана в жёны принцу Ричарду, и союзные договорённости всё ещё в силе. Ей нужно обратиться к Морской Державе, и те помогут ей отвоевать престол. Никакой демон ей будет не нужен! Анастасия чуть не рассмеялась от радости. Она с трудом подавила улыбку, стараясь не бежать. Нужно было подумать, что сказать этим рыцарям. Это были молодые статные юноши. Они оживлёно о чём-то переговаривались с деревенскими, что окружили их небольшой толпой. Позади этой толпы собралось ещё больше народу. Люди подозрительно поглядывали на чужестранцев, не спеша возвращаться к своим делам.

Когда Анастасия была уже совсем близко от говорящих, один из деревенских мужиков, до этого опиравшийся на лопату, подхватил свой инструмент и рубанул им одного из рыцарей по плечу с такой силой, что пробил ворот доспеха. Молодой юноша, подкосившись, упал на землю. Его товарищ, что-то громко крича, бросился ему на помощь, но несколько деревенских накинулись на него, размахивая вилами и батогами.

– Вот вам, а не припасы! – До Анастасии донеслись яростные выкрики мужиков, разъярённо орудующих сельским инвентарём. – За Белого Князя!

– Именем истинного Короля Осеннего Леса Георгия из Дома Алых Маков я приказываю вам остановиться! – Анастасия вскинула руки вверх, привлекая к себе внимание. Ей казалось, что она произносит самое лучшее на свете заклинание. Ещё ни разу имя её дяди не подводило её и всегда помогало выпутаться из любой ситуации. В конце концов, вокруг неё полно её подданных. Они просто обязаны прийти на помощь.

Площадь охватила смертельная тишина. Казалось, даже кони перестали дышать. Все взгляды устремились на неё.

– Чего вы ждёте? – Крикнула она, обращаясь к людям, стоящим позади дерущихся.

– Молчала бы, дура, – хмуро сказал тот самый тип, у которого была лопата.

– Я Анастасия из Дома Алых Маков. Как наследная принцесса Осеннего Леса, я приказываю вам подчиняться мне! – Она говорила твёрдо и уверенно. В конце концов, именно так её учили говорить с подданными.

То тут, то там люди стали сплёвывать, послышались шепотки. Несколько человек, зажав большой палец, прикрыли сердца ладонями с растопыренными четырьмя перстами.

– Не поминай проклятую ведьму, дура, – вновь произнёс мужик с лопатой. – А то и тебе достанется.

– Вы что, издеваетесь? Я ваша принцесса! Вы обязаны меня слушаться!

Анастасия успела лишь уловить неясное движение сзади. Что-то тупое и тяжелое обрушилось на неё. Она согнулась пополам, дыхание перехватило, а под рёбрами и в шее вспыхнула острая боль.

Нападавший оказался над ней прежде, чем она успела хотя бы выбросить перед собой руки для защиты. Её ударили по лицу. Рот тут же наполнился горячей влагой, залившейся в нос и затруднившей дыхание. Принцесса не помнила, как упала. Шум улицы слился с шумом собственной крови. Она словно разом лишилась всех пяти чувств, не в силах понять, зажмурены ли глаза или она просто ослепла.

Кто-то с силой дёрнул за волосы. Вместе с острой нестерпимой болью вернулось зрение. Её швырнули в сторону. При падении принцесса закрылась руками. Хруст она услышала прежде, чем ощутила. Жидкий огонь разлился от плеча до локтя, в глазах снова начало темнеть.

Когда Анастасия немного пришла в себя, она поняла, что стоит на коленях возле крутого склона реки. Несколько деревенских окружили её и, посмеиваясь, решали дальнейшую судьбу.

– Может, и впрямь ведьма. Сжечь, да и делов-то. – Голоса доносились до неё, словно сквозь толщу воды, перемежаясь с нарастающим гулом.

– Отправить с дружиной Князю в столицу. Пусть он решает. – С каждым их насмешливым, глумливым словом боль в теле усиливалась, мешая дышать и заполняя собой каждую клеточку.

Принцесса, закашлявшись, сплюнула кровью.

Совсем недавно для Короля Георга Князь был мелким разбойником, явившимся из ниоткуда. Теперь в Осеннем Лесу его считают законным правителем. Понимание того, что её подданные действительно поддерживают узурпатора, казалось естественным продолжением её сломанного тела.

Анастасия попыталась поднять правую руку, но она плохо слушалась. В конце концов она наклонила голову, чтобы ощупать лицо. Кончики пальцев скользнули по чему-то влажному и склизкому. От этого принцесса дёрнулась, тут же пожалев о резком движении. Дыхание снова перехватило. Её взгляд застыл на водной глади внизу.

В голову неожиданно пришла мысль, что она не мылась с того дня, как бежала из замка. Чуть оттолкнуться и прыгнуть. Если повезёт, она свернёт себе шею. Без титула и свиты она ничто. Даже посуду помыть не может. Что ещё осталось? Королевство, нашедшее себе нового правителя? Дядя, который наверняка мёртв? Спивающийся демон, приносящий жертвы Эфиру?

Мысль об Эфире заставила тряхнуть головой так, что в глазах снова заплясали звёздочки. Один из деревенских был совсем близко от края. Уцепиться в него и увлечь за собой прямо в реку. От этих мыслей принцесса даже дышать стала чаще. Пусть дурная сила забирает его жизнь. Пусть поможет ей.

Анастасия закрыла глаза, справляясь с дыханием. Ей хотелось смеяться. Она стоит на коленях, с трудом удерживаясь, чтобы окончательно не упасть перед кучкой деревенщин. Если уже сейчас ей так плохо, то, когда в её тело вернётся чувствительность, она будет молить о смерти.

Когда принцесса вновь открыла глаза, то уже знала, что сделает. Она собрала остатки сил и, перевесившись через край, рухнула вниз, катясь по крутому склону. Её тело казалось ей коконом, проверяемым на прочность. Уже перед самой водой она вспомнила слова Дема о заблудившихся в эфире. Зеркальная гладь сверкнула на солнце.

«Забери меня к себе».

Последняя мысль яркой вспышкой озарила сознание. Куда ей ещё идти? Либо на дно, либо в эфир. Что, в общем, одно и то же.

Холодная вода поглотила израненное тело. Боль отступила. Некоторое время Анастасия не шевелилась, наслаждаясь отсутствием ощущений. Затем легкие стали отчаянно требовать воздуха. Сопротивляющийся организм попытался выбраться наружу, но вода была повсюду. Принцесса в панике распахнула глаза. И снизу, и сверху её окружали чёрно-белые переливы света.

Холера

Рыжая сука добродушно зевнула и, присев, напустила лужу у комода. Зоркий коротко усмехнулся, не став высказывать собаке своего неудовольствия.

Пленница сидела на высокой кровати, поджав под себя ноги. Всё в ней: от больших синих глаз до длинных ног – привлекало внимание и радовало взор. Платье девицы было слегка порвано, и из-под него торчали белые лямки исподней сорочки. Зоркий чуть смутился, но затем здраво рассудил, что если это не волновало саму пленницу, то его уж точно не должно беспокоить.

– Зачем ты привел её сюда?

– Я думал, девушки любят животных.

– Если тебе не терпелось меня порадовать, мог бы просто отпустить домой.

Зоркий уже собирался соврать что-нибудь вдохновенное, как дверь в покои открылась, и в комнату зашёл Князь.

– Я вам не помешаю? – Он как всегда мягко улыбнулся и, закрыв за собой проход, величественно сел в глубокое кресло напротив кровати. Он протянул руку к завилявшей хвостом суке, и та сразу же подскочила, чтобы облизать пальцы.

– Господин, – слуга почтительно поклонился, гадая, чем может быть вызван незапланированный визит к пленнице.

– Как тебя зовут? – Обратился Князь к той, игнорируя своего слугу. Девица подняла на повелителя испуганные глаза. Губы её задрожали, и Зоркому показалось, что она вот-вот впадёт в истерику.

– Если хочешь, я прикажу ему уйти, – Князь небрежно кивнул в сторону Зоркого.

Слуга поджал губы, стараясь ничем не выдать своего смятения. Неужели он в чём-то провинился перед повелителем? Всё его естество требовало действий, чтобы убедиться в расположении господина.

Девица тем временем лишь робко пожала плечами.

– Я могу приказать ему всё, что захочешь, – доверительным тоном сообщил Князь.

Той, очевидно, это показалось смешным, либо попросту сказывалось нервное напряжение. Уголки губ дрогнули, и она смущённо улыбнулась.

– Так-то лучше, – Князь подмигнул ей и привычным жестом провёл по своим волосам. – Ты знаешь, кто я?

Девица коротко кивнула, и господин слегка склонил голову, побуждая её к ответу.

– Белый Князь.

– Верно, – он благосклонно кинул. – Он самый. А твоё имя?

– Анна.

– Чу́дное имя. Знаешь, зачем ты здесь, Анна?

– Я… Я сделаю всё, что вы скажите, лишь позвольте увидеть брата. У него кроме меня никого. Знать бы, что с ним всё… – Она говорила всё быстрее и быстрее, пока её речь окончательно не стала бессвязной и неразборчивой.

Господин поднял руку вверх, прерывая её.

– С твоим братом всё хорошо. О нём уже позаботились. Я распорядился, чтобы его взяли в подмастерье кожевнику у одного из моих вассалов.

Анна удивлённо посмотрела на Князя. Слова господина немного успокоили её тревогу. Лицо разгладилось, и во взгляде больше не было безысходности. Зоркий невольно залюбовался этим новым спокойным выражением.

– Зачем я здесь? – Наконец спросила она.

– Чтобы спасти Осенний Лес.

Она вскинула голову, округлив глаза и слегка приоткрыв пухлые губы.

– Ты удивительная девушка, Анна. Ты знала об этом? – Князь неотрывно смотрел ей прямо в глаза. – Твоё будущее было предначертано ещё в тот день, когда ты родилась. Ты была избранна из тысячи других.

– Но я…

– Ты, Анна. Не сомневайся в себе. Ведь я в тебе не сомневаюсь ни на секунду. Ты очень храбрая и преданная. Я уверен, ты ни за что не подведёшь ни меня, ни всё королевство.

Она глубоко дышала от волнения и зачарованно следила за Князем.

– Я не хочу подводить вас… – Анна нервно сглотнула, чуть тряхнув копной каштановых волос. – Но всё, что вы говорите…

– Не бойся. Я скажу тебе, что надо делать. Когда всё закончится, я освобожу тебя и исполню любое твоё желание. – Несколько секунд господин ждал возражений, но Анна молчала.

– Завтра на рассвете к тебе придёт Зоркий, – Князь не глядя кивнул в сторону своего слуги. – Он принесёт тебе особое снадобье. Выпьешь его и сделаешь всё, что скажут.

Анна нетвёрдо кивнула, внимательно посмотрев на Зоркого.

– Что ж. В таком случае у нас остался только один вопрос, – негромко засмеялся Князь, указывая на лежащую у своих ног собаку. – Как назвать это чудо?

Девица, видимо, радуясь перемене темы, заулыбалась и слабым голосом предложила:

– Она такая рыжая… Смотришь на неё и думаешь, вот же ж холера…

– Холера? – Задумчиво повторил Князь. – Что ж, пусть будет так. Это даже забавно. Анна, ты не против, если Холера составит тебе компанию до завтра?

Та мотнула головой. Князь поднялся и, смахнув со своих одежд несуществующие складки, направился в сторону выхода. Он обернулся уже у самой двери.

– Ничего не бойся и хорошенько выспись. Ты даже не заметишь, как всё случится, и обещанная награда будет тебя ждать, – после этих слов повелитель обернулся к Зоркому, в первый раз за весь разговор удостоив его вниманием. Господин сделал короткий жест, указывающий следовать за ним, и после этого наконец покинул покои.

Слуга бросился следом. Что бы он ни натворил, он жаждал искупить любую оплошность. Следуя по каменным ступенькам вниз, через сводчатые коридоры, мимо расступающихся людей, Зоркий заново прокручивал в голове весь сегодняшний день. Перед глазами стояла странная босая женщина, называющая его чужим именем и говорящая о ребёнке. Стоит ли сказать о ней Князю?

Господин привёл его в свои покои и жестом указал сесть. Зоркий подчинился. Старательно сохраняя спокойствие, он опустился на высокий деревянный стул, а затем аккуратно придвинулся к столу. Движения сами собой замедлились, словно тело, предвкушая беду, против воли старалось оттянуть момент.

Князь несколько секунд помедлил, как бы раздумывая, а затем уселся прямо на стол рядом с Зорким. Он приподнял его за подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза.

– Через два дня ты покинешь замок.

– Я больше вам не угоден? – Сердце ухнуло вниз, и внутри разом стало холодно и пусто. Слуга неотрывно следил за выражением лица своего господина, но не мог разглядеть и тени эмоций.

Князь, неясно хмыкнув, слез со стола и начал ходить по комнате.

– Я всегда ценил тебя. Ты отлично разбираешься в людях, можешь сам принимать ответвлённые решения. Ты вполне самостоятелен в экстренных ситуациях. И несмотря ни на что я всегда тебе доверял.

– Доверяли? – Прошедшее время было словно удар под дых.

– Ты хоть представляешь, чем обернулась твоя сегодняшняя выходка с крепостью? Тебе нужно было лишь доложить мне о том, что внутри башни. Теперь же среди горожан ходят слухи, будто двери открыла Анастасия. Слухи о том, что она попыталась заманить штурмующих внутрь и убить.

Зоркий молчал. Кончики пальцев похолодели, а желудок начинало крутить. Он понимал глупость того, что открыл ворота. Его извинения вряд ли что-то исправят.

– В башне нашли платок из покоев принцессы. Наверное, хуже было бы, если бы его не нашли. Слухи были бы не столь интересными, – рассуждал Князь. – Казнь принцессы теперь определённо станет многолюднее. Вот только с учётом того, что Анастасию сегодня утром видели на южных границах, всё это может обернуться охотой на ведьм.

Несколько минут Князь задумчиво ходил по комнате. Зоркий по-прежнему молчал, стараясь силой мысли унять подступающую дурноту. Он опасался привлечь к себе лишнее внимание. Даже дышать постарался тише, чтобы случайно не спровоцировать гнев господина.

– Кукушка доложил о том, что один из вождей кочевых племён Озёрных Долин сплотил вокруг себя несколько кланов и теперь собирается объявить о независимости Долин от Осеннего Леса. И это в тот самый момент, когда Морская держава хочет направить в нашу сторону ещё один отряд. – Князь резко остановился и внимательно посмотрел на слугу. – Что с тобой? Обычно ты не изображаешь из себя предмет интерьера, когда я обсуждаю с тобой что-либо. – Казалось, повелитель искренне недоумевал о том, в каком состоянии сейчас находился Зоркий.

– Вы сказали, что через два дня я покину замок, – севшим голосом проговорил он.

– Ох, – негромкий раскатистый смех разошёлся по комнате. – И ты решил, что это наказание? – Князь улыбнулся и вновь подошёл к слуге, невесомо проводя по его плечу. – Или, быть может, тебя что-то гложет? – В голосе проскользнули тихие и вкрадчивые нотки. – Есть что-то кроме злополучных ворот, что может подорвать моё доверие?

– Мой повелитель, я не знаю, право…

– Говори, – громко приказал Князь, с силой сжав плечо своего слуги.

Зоркий почувствовал, как его горло сдавливает невидимый поводок. Дыхание стало шумным и прерывистым, каждое движение лёгких отдавалось болью. В глазах господина мелькнула ярость и какое-то затаённое удовольствие, но это было настолько мимолётно, что позже Зоркий не был уверен, что ему не показалось.

– Я видел женщину, повелитель, – прошептал слуга, стараясь выровнять дыхание. – Она сказала, что считала меня умершим, и упомянула о ребёнке.

– Хм… – Князь ослабил хватку на плече Зоркого и мягко погладил его. – Как интересно. Она тебя беспокоит?

– Меня беспокоит только то, что вам это может не понравиться.

– Ребёнок может оказаться полезен. Найди эту женщину и устрой её работать в замок на кухню.

– Она называет меня чужим именем. Что мне сказать ей?

Князь пожал плечами, предоставляя Зоркому самому решать эти проблемы.

– Это всё, что тебя гложет? – Уточнил господин и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил прерванную тему. – В Озёрные долины будет снаряжен отряд. Я не могу выделить много людей в связи с угрозой со стороны Морской Державы. Дор Василь возглавит поход и будет ответственен за операцию. С учётом последних сведений Кукушки его лучше убрать из дворца. Боюсь, для его верности опять предстоит испытание, поэтому ты отправишься с ним. Мне нужны верные глаза и уши. Да и твои таланты могут помочь в этой компании.

Зоркий разрывался между облегчением и острой, физически ощущаемой болью от того, что придётся оставить своего господина.

– Обычно твои эмоции не так чётко написаны на лице. – Князь нагнул голову, разглядывая его лицо. – Не стоит так переживать. Чем быстрее удастся разобраться с кочевниками, тем скорее ты вернёшься. Кроме того, ты будешь не один. Не забывай, что в нашей семье завтра намечается пополнение.

От сказанных господином слов Зоркий забыл, как дышать. Восторг и желание служить жарким пламенем согревали грудь. Хотелось улыбаться, махать руками, сделать хоть что-то, чтобы выплеснуть перехлёстывающие через край эмоции. С трудом удержавшись, чтобы не упасть на колени перед своим повелителем, слуга отрывисто спросил:

– Я подумал, ваше новое приобретение останется вместо меня.

– Ну, что ты. Зачем нужна невоспитанная дворовая сука? Я хочу, чтобы ты её хорошенько выдрессировал для начала, ведь я могу тебе это доверить?

Зоркий кивнул, предано смотря в глаза господину.

– Что ж, – Князь хлопнул в ладоши. – В таком случае вопрос решённый. А теперь, – мягко сказал он, – иди спать. Завтра утром нас ждут заключительные приготовления для Холеры.

Народная площадь

Утро всё-таки настало. Роза высунула из-под одеяла ногу и коснулась пола кончиками пальцев. Служанка заходила утром в комнату, чтобы разжечь камин, но остывшие за ночь камни прогреть было не так-то просто. За окном начинала цвести весна, но ей ещё не удалось забраться внутрь толстостенных домов.

Огонь кидал свои отблески повсюду, воскрешая в памяти воспоминания об ушедших днях последней зимы. До Розы доносились звуки утренних хлопот, а за окном слышался лай собак.

Она вдохнула холодный воздух и, поплотнее запахнув на себе платье, побрела в комнату, где спал сын. Этой ночью, после того как Дор Василь оставил её, она так и не смогла заставить себя встать с кровати. Слёзы душили её, пропитывая подушку солёной жалостью. Она несколько раз забывалась беспокойным сном.

Утром вместе с рассеивающимся сумраком её покинули и слёзы. Холод проникал под платье, под исподнее. Холод забрался в самое сердце. Холод принёс спокойствие и безразличие к собственной судьбе.

Когда Роза пришла в комнату к Мико, он уже проснулся и играл с тряпичными куклами на расстеленном на полу тюфяке. При виде матери он радостно заголосил и, подскочив на месте, пошатываясь, пошёл в её сторону. На двенадцатом шаге он споткнулся, и Роза ловко подхватила сына на руки, прижимая к себе.

– Да будет светлым ваш день, Дора Роза. – В её отсутствие за сыном следила всё та же старая служанка, что ранее была прислана Василем.

Роза поморщилась, вспоминая её имя. То ли Маша, то ли Таша. А может, совсем по-другому. Пришлось поздороваться безлично. Служанка тут же принялась рассказывать о том, как Мико провёл прошедший день. Что ел, когда спал, как сын реагировал на её отсутствие. Хитросплетённый рассказ то и дело перемежался восклицаниями и похвалами для мальчика.

Так прошло около часа, пока за Розой не явился старый слуга и не позвал Дору к столу. Завтрак был уже подан, а Василь не любил ждать.

Крепко обняв сына и прижавшись губами к его пухлой детской щёчке, Роза передала его служанке и смиренно направилась в столовую.

– Заставляете себя ждать, – вместо приветствия произнёс её новый муж, поправляя на коленях салфетку.

Роза глухо извинилась и, пожелав светлого дня, опустилась на противоположный от мужа край стола. В доме Василя было принято завтракать без мяса. За два года, проведённые с Михаилом, она привыкла к курятине по утрам, а потому пшеничная каша, поданная сегодня, особого энтузиазма не вызывала. Пришлось добавить мёда, чтобы улучшить вкус, а прислуживающая им за столом девушка налила ей свежего молока.

– У вас нет аппетита? – Нарушил молчание Василь, разламывая сырную лепёшку и отправляя кусок в рот.

– Пожалуй. – Роза опустила голову, не в силах смотреть на мужа прямо. Дор вёл себя так, будто ничего между ними не произошло. Между тем любой его жест воскрешал для неё подробности прошедшей ночи.

– Вы ведь помните, что нас ждут в замке? – Сухо заметил Василь, отрывая очередную порцию лепешки.

В замок они отправились сразу же после завтрака. Роза успела лишь наскоро, с помощью двух служанок, переодеться и привести в порядок волосы. Перед тем, как уйти, она ещё раз зашла в комнату сына, чтобы обнять его и отдать распоряжения по поводу его питания и прогулки.

В замке их уже ждали. Доры и Князь расположились на невысокой мансарде, выходящей прямо на Народную площадь, на которой был подготовлен и столб, и хворост. Люди всё прибывали и прибывали к месту казни. Сидя у самых перил, Роза видела, как со всех сторон стекались живые потоки. Вокруг дворца выстроилось несколько отрядов, облачённых в облегчённую форму.

Роза растерянно наблюдала за лицами пришедших к дворцу людей. Они радостно галдели и возбуждённо переговаривались, создавая невообразимый гвалт. То тут, то там проскальзывали фигуры торгашей с маленькими переносными лотками на шее, музыкантов, бродячих артистов с протянутыми шляпами. Они зазывали к себе зевак, создавая впечатление общенародного празднества.

Через какое-то время по толпе прошла волна, гомон стих, а стража начала теснить людей. Роза не сразу увидела причину, а когда поняла, что случилось, то поблагодарила Четверых за то, что сидела.

Прямо под мансардой вели связанную Анастасию. Теперь Роза ни на секунду не сомневалась в том, что это была она. Та самая девушка, с которой она проводила столько времени до замужества. Она практически не изменилась. Руки принцессы были спутаны верёвкой, привязанной к лошади.

Роза не поверила Князю, когда тот говорил, что принцесса меняла облик, чтобы обмануть её. Скорее всего Анастасию держали в другом месте, чтобы никто не смог помочь ей.

Роза жадно смотрела на принцессу, словно пытаясь впитать в себя каждую деталь её внешности. От осознания того, что она ничем не может ей помочь, слабели руки.

Толпа пришла в движение, и стражники сомкнули ряды. То тут, то там выкрикивались ругательства в адрес пленной, в неё летели камни и грязь. Один из особо больших камней угодил в лошадь, и та, взбрыкнув, пустилась галопом. Анастасию дёрнуло вперёд, словно марионетку, она потеряла равновесие, и её поволокло по земле.

Роза похолодела от изуверского зрелища, слёзы комом встали в горле, мешая дышать. Она закрыла глаза, но продолжала слышать, как толпа радовалась забаве. Кто-то призывал раздробить ведьме кости перед сожжением.

Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как конвоиры остановили лошадь, ожидая, пока принцесса поднимется. Анастасия неуклюже поднялась на четвереньки. Руки казались вывихнутыми и висели словно плети. Девушка повернула голову к толпе и издала истошный нечеловеческий вопль.

Роза вздрогнула, отстранённо подумав, что всё произошедшее свело её подругу с ума. На мгновение проскользнула предательская мысль, что, возможно, это к лучшему. Сумасшедшим не страшно умирать.

Анастасия медленно встала. Теперь она была обращена лицом к своим палачам.

– Я проклинаю вас! – Принцесса перекрикивала шум толпы, а, может, это люди, прислушиваясь к её словам, замолкли. – Хотели захватить богатства нашего Дома? Не нравилось, как мы правим, жалкие предатели? – Она обращалась к Дорам, стоящим подле Князя. К тем самым людям, что когда-то приносили присягу верности Дому Алых Маков.

Когда Анастасия встретилась глазами с ней, Роза ощутимо дёрнулась. Она не знала, как показать подруге, что она не по своей воле сидит среди её палачей и предателей. Как взглядом попросить прощения за то, что происходит?

Анастасия захохотала и быстро-быстро запела звучным высоким голосом.

– Эфир, тяни, вытягивай! Плод чрева её утягивай! Пусть она от слёз иссохнет, когда ребёнок от лиха издохнет!

Подошедший конвоир наотмашь ударил принцессу, сбивая с ног и прерывая её речь. Она упала на вывихнутые руки и скорчилась от боли. Один из стражей подстегнул лошадь, и та медленно пошла, волоча хохочущую Анастасию за собой.

– Пусть семя её от хворей подыхает! Сказано цепко, делу быть верно! – Не унималась принцесса.

В неё вновь полетели камни и грязь, а она всё смеялась и смеялась визгливым противным хохотом.

Роза обернулась на стоящих вокруг Доров. Все они изумлённо смотрели на беснующуюся Анастасию и не произносили ни слова. Она перевела взгляд на мужа, тот был единственным, кто взирал на произошедшее с каменным выражением лица.

– Мне нужно к ребёнку! – Роза вскочила с места. В ушах раздавались слова проклятья. – Я не могу тут находиться! – Она сделала шаг в сторону выхода с мансарды, но её рука тотчас же была перехвачена. – Отпустите!

Роза обернулась, чтобы посмотреть, кто посмел остановить её, и увидела Князя, непонятно как оказавшегося рядом с ней.

– Успокойтесь, прошу вас, – тихо сказал он. – Займите своё место. Нельзя показывать людям, что ведьма способна запугать нас.

– Мне надо к ребёнку… – На этот раз вышло жалобно, но Роза уже не могла себя контролировать, её трясло от волнения. Она никогда не относилась к подобным вещам серьёзно, но успокоиться было выше её сил. Мико был под угрозой, и это всё, что сейчас было важно.

– Вам надо сесть, – повторил Князь с нажимом. В его голосе не было обычной приторности. – Обещаю, потом мы вместе поедем к вам в дом и проверим здоровье вашего сына. Но ведьму надо сжечь. Вы меня слышите?

Василь был уже рядом с ней и, положив руку ей на талию, возвратил к креслу.

– Нужно подождать окончания казни, – шепнул ей муж. – Без Господина прорваться через это людское море нереально, а разойдутся они ещё нескоро.

Роза безвольно опустилась на сиденье и беспомощно оглядела площадь. Василь был прав. Необходимо дождаться Князя, и тогда они отправятся к сыну. Ничего другого не остается, только ждать и смотреть.

Анастасию тем временем грубо подняли с земли и привязали к столбу. Безучастным взглядом наблюдая за беснующейся, вырывающейся из рук конвоиров принцессой, Роза не заметила, как со своего места поднялся Князь.

– Мои соотечественники! Я приветствую всех собравшихся на Народной площади. – Его голос был звучным и громким. – Сегодня я здесь, чтобы выразить вам благодарность за поддержку, за участие в судьбе нашей страны. Именно вы вершите историю. Именно благодаря вашей помощи я стою сейчас здесь. Я не желал этой судьбы. Однако, я покорно принимаю доверенный мне Осенний Лес, чтобы беречь и защищать его. Сегодня нам брошено множество вызовов. Морская держава смеет заявлять, что население нашей страны слишком велико, и посылает к нам свои отряды, которым приказано жечь, грабить и убивать. И сейчас я обращаюсь к вам также от имени тех, кто отправился остановить противника и выгнать его за пределы нашей Родины. Мы не позволим врагу мешать нашей мирной жизни!

Согласный гул из сотен голосов прокатился по площади. Пока Князь говорил, Роза пыталась сосредоточиться на его речи, чтобы не дать беспокойству о сыне окончательно свести её с ума.

Белый Князь поднял вверх правую руку, и на площади, как по волшебству, воцарилась тишина. Люди замолчали так покорно и быстро, что Розе на мгновение показалось, что это она оглохла.

– Пусть новое название, что мы дали столице – Лада – ознаменует эру согласия и благополучия нашей Родины. Благополучия для всех! – Площадь вновь наполнилась ликующим криком и гвалтом, но Князь сразу же продолжил. – Все мы помним о планах Алых Маков породниться с Правителями Морской Державы и тем самым превратить Осенний Лес из сильной независимой страны в придаток для владык моря. Но судим мы Анастасию из Дома Алых Маков совсем не за это.

В торжественных словах определённо было то, что заставляло трепетать нужные Князю струны души народа. Возможно, если бы не произнесённые Анастасией слова проклятья, Роза бы ужаснулась: как можно ставить в вину принцессе её брачный договор? Но сейчас она смотрела на хрупкую фигурку, бьющуюся в прочных путах, и мечтала лишь о том, чтобы казнь быстрее закончилась.

Князь начал зачитывать обвинение. Он объявил, что принцесса променяла свою душу на способность творить заклятья. Что она с помощью своих сил умертвила несколько новорождённых, а также принесла Эфиру в жертву пару деревень и сёл, убивая жителей чумой. Вызвала засуху и катаклизмы. Что она, преследуя дурные намерения, вступала в контакт с тварями Северной пустоши…

Голос Белого Князя разлетался во все концы площади. Народ слушал его, не перебивая и, казалось, даже боясь пошевелиться. Когда он, наконец, приговорил Анастасию к казни через сожжение, то тут, то там наряду с фразами «смерть ведьме!» послышались здравницы для Князя.

Спустя несколько секунд уже вся площадь скандировала «За Белого Князя!», а люди восторженно поднимали вверх ладони с растопыренными четырьмя пальцами.

Из-за эйфории общего единения момент, когда принцесса начала кричать от боли, никто не заметил. У Розы мелькнула мысль, что народ специально чествовал своего господина, чтобы заглушить проклятия ведьмы. Во всяком случае, Роза была рада не слышать предсмертных криков бывшей принцессы Осеннего Леса.

Она отвернулась от площади и вновь оглядела сидящих на мансарде Доров. На лицах многих из них без труда читалось глубокое волнение. Кажется, никто из них не ожидал размаха сегодняшнего представления. На Князе как всегда была лишь доброжелательная маска, сквозь которую едва уловимо проскальзывало удовлетворение. Он явно наслаждался всем происходящим. Покорная толпа, выкрикивающая его имя, и сгорающая на костре претендентка на трон – что может быть лучше? Князь сделал знак своему слуге и, когда тот подошёл, отдал какое-то распоряжение. Розе не нравился этот человек. Несмотря на то, что он ещё не был стар, его волосы полностью покрывала седина. Его маленькие, глубоко посаженые глаза, словно у хищной птицы, вызывали у неё неприятную дрожь.

Когда слуга, получив задание, удалился, Белый Князь поблагодарил всех собравшихся и призвал их к сплочённости во имя процветания Осеннего Леса.

Пламя всё ещё вилось вокруг столба, его языки дожирали хворост и брёвна. Принцесса больше не кричала.

– Пусть Четверо в свой милости не оставят вас. Да будет Земля вашей Твердью, да дарует Вода вам Жизнь, Огонь пусть очистит Разум, а Ветер исполнит Мечты.

Какое-то время они все, и Князь, и его Лучшие люди всё ещё оставались на мансарде. Затем, наконец, Князь поднялся и удалился под радостные и восторженные крики толпы.

Василь поднял Розу за локоть и потянул за собой. Она была благодарна мужу. Её охватило тупое оцепенение, и она с трудом соображала, что, в какой последовательности и зачем надо делать. Несколько лестничных пролётов, длинный коридор, и вот они уже садятся в неприметную чёрную карету. Василь рядом с ней, Белый Князь напротив. Она лишь успела заметить небольшой эскорт из четырех конных стражников. Это напомнило старые времена и то, что дядя Анастасии никогда не выезжал из замка без двух-трёх десятков вооружённых конвоиров. Видимо у Князя и впрямь был недостаток в людях.

Роза безучастно смотрела в окно, стараясь отгонять от себя любые мысли. В конце концов, разве может что-то случиться с её мальчиком за столь короткий срок? Она видела его пару часов назад.

Когда они подъезжали к дому мужа, Роза поняла, что всё это время держала Василя за руку.

Старый слуга, заметивший приближение кареты заранее, встречал их на подъездной дорожке. Она видела, как изменилось его лицо, стоило ему увидеть, кто едет в карете вместе с ними. Простолюдины испытывали перед Князем необычайное суеверное благоговение. Не только простолюдины, если на то пошло. Роза слегка поморщилась, вспоминая восхищённую толпу на площади. Старого Короля никто так не приветствовал, хотя он сделал для страны немало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.