Культурное развитие Обдорского Севера в XVIII – начале XX вв.
Валентина Вануйто

© Валентина Вануйто, 2020

ISBN 978-5-4496-8374-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Работа посвящена исследованию процесса формирования, развития и взаимовлияния традиционных материальной и духовной культур ненцев, хантов, коми-зырян и русских Обдорского края в XVIII – начале XX вв.

На основе анализа широкого круга письменных и архивных источников рассмотрены традиции и новации в материальной культуре, эмпирические, этические, религиозные верования, семейные и календарные праздники, просвещение и здравоохранение населения Обдорского Севера. По элементам культуры жизнеобеспечения у этих народов обнаруживается наибольшее сходство, которое происходило на фоне сложнейших исторических преобразований в России.

Введение

На протяжении веков складывалась традиционная культура, общественный строй, религия коренных народов, которая была приспособлена к природным условиям Крайнего Севера. Но, несмотря на различия в своей исторической судьбе, они имеют много общего. В результате взаимодействия друг с другом, а также длительных контактов с русским населением, зырянами и татарами произошел процесс обмена культурными ценностями, взаимное обогащение культур. Обдорский Север являлся одной из самых больших территорий Березовского края, соединявшей Березовский уезд, Мангазею и Урал. На ней проживали ненцы, ханты, коми-зыряне, русские.

Актуальность исследования обусловлена возросшим интересом общества к этнокультурной ситуации в целом по России и в регионах в частности. Этнический состав населения Обдорского Севера отличается динамичностью. Он формировался на протяжении длительного времени, и включал русских, хантов, ненцев, коми-зырян и другие народности, населяющие Обдорский край. Длительный и сложный процесс формирования русского населения на севере протекал наряду с активной адаптацией к новым условиям. Природные особенности создавали неодинаковые возможности для восстановления народных традиций. Совместное проживание с другими сибирскими народами обусловливали оживленные межэтнические взаимовлияния. Эти обстоятельства способствовали появлению местных различий в их культуре. Культурное взаимодействие между контактирующими группами носило как стихийный характер, так и направлялось проводимой Российским государством политикой социально-экономического развития колонизируемой территории. Присоединение севера Западной Сибири к Русскому государству вызвало к жизни два основных вида хозяйствования, ставшие определяющими для этого края на последующие века.

Территориальные рамки исследования охватывают единую историко-культурную область Обдорского края, включающую в себя лесотундровую и северо-таежную зоны Нижнего Приобья, в административном отношении входившими в Обдорскую и Куноватскую волости Березовского округа Тобольской губернии. Специфика этнических процессов исследуемого региона объясняется этнокультурной общностью, глубокими историческими контактами и связями этносов, создавшими благоприятные условия для сближения, ассимиляции и внутриэтнической консолидации.

Хронологические рамки исследования охватывают период XVIII – начало XX вв. В этот период завершается адаптация коренного и пришлого населения к условиям жизни в составе Российского государства, формируется постоянная поселенческая структура Обдорского края.

Изучение особенностей взаимодействия представителей народов Обдорского края в рамках локальной истории позволяет более четко определить закономерности и специфику развития материальной и духовной культур, а также механизмы формирования историко-культурных областей. Культурные контакты между коренными народами и русско-зырянским населением осуществлялись и на бытовом уровне, и с помощью различных социальных и культурных институтов – церкви, школы, органов управления и самоуправления и пр. Это вело к появлению, распространению и усвоению общероссийских компонентов культуры среди народов Сибири. Исследование культуры народов Севера необходимо для расширения представления о богатстве его культуры, для лучшего понимания истоков многих традиций и обычаев.

Русские и коми-зыряне в процессе приспособления к новым экологическим условиям заимствовали опыт коренных жителей, связанный как с практической деятельностью, так и мировосприятием. В суровых условиях формировалось максимально приспособленная к ним материальная и духовная культура северян, вырабатывались рациональные приемы хозяйствования. Промысловая культура местного русско-зырянского населения обогатилась опытом и знаниями коренных народов. В процессе длительного взаимодействия ненцев и хантов с русско-зырянским населением складывалось понимание необходимости хозяйственного сотрудничества.

Культурное взаимодействие между контактирующими группами носило как стихийный характер, так и направлялось проводимой Российским государством политикой социально-экономического развития колонизируемой территории. Присоединение севера Западной Сибири к Русскому государству вызвало к жизни два основных вида хозяйствования, ставшие определяющими для этого края на последующие века. Это рыболовство, причем поначалу только ценных пород рыб, а также добыча меха.

Развитие товарно-денежных отношений, превращение пушного и рыболовного промыслов в товарную отрасль хозяйства способствовало концентрации населения вблизи богатых песков и административно-торговых центров. Хотя активная деятельность русских предпринимателей и коми-зырянских промышленников привела к значительному истощению охотничьих, рыболовных угодий и оленьих пастбищ, вместе с тем ненцы и ханты переняли у русских новые орудия труда и технологии промысла, развились некоторые виды промыслов, ориентированных на рынок.

Глава 1
Историография и источники

История изучения традиций, культуры и заселения народов на территории Обдорского Севера

Историческим судьбам населения Северо-Западной Сибири было посвящено довольно много работ.

Исследование работ по истории Сибири позволяет выделить в историографии проблемы два периода: 1-й, дореволюционный и 2-й, советский. На первом этапе был собран богатый материал по истории заселения русского и коми-зырянского населения, традиции и обычаи коренных народов и т. д. Особую значимость для исследования представляют работы ученых М. А. Кастрена, О. Финша, А. Брэма, Н. Ядринцева, Н. Буцинского и др. Значительный вклад в изучение и исследование Обдорского Севера внесли священники-краеведы, учителя, ссыльные, ученые, путешественники и т. д. Тут можно сказать, что шло накопление фактического материала и его анализ. Второй период: в работах советских исследователей по изучению и анализу собранных материалов по истории Сибири являются методы системного и комплексного подхода к отбору и использованию источников не только предшественников, но и исследования работ археологов, этнографов и архивных материалов.

Первые шаги в деле изучения Обского Севера были сделаны еще в XVII веке. В 1675 г. по Сибири совершил поездку Николай Спафарий. Его путевые записи содержат одни из самых ранних свидетельств о коренных жителях Сибири. К концу XVII – началу XVIII вв. относится деятельность тобольского просветителя, историка и географа Сибири С. У. Ремезова, автора первой «Сибирской истории», составителя «Чертежной книги Сибири». Он пользовался старыми чертежами и «скасками», тем, что видел, и новыми опросами. Материал он обрабатывал по старинке, без всяких познаний по математике и европейской картографии. В своих работах С. У. Ремезов опирался на летописи, географические описания. Григорий Новицкий оставил много интересных наблюдений о хозяйственных занятиях, обычаях, религии манси (вогулов) и хантов (остяков). ¹ ² ³

Участник 1-й Академической экспедиции в Сибирь И. Е. Фишер, изучая народы Сибири, на основе материалов выдвинул версию о том, что племена Южной Сибири и обитатели тундровых зон генетически связаны между собой, что последние (ненцы, энцы, нганасаны) являются потомками самоедских племен Саянского нагорья. В 1774 г. выходит в свет его многолетняя работа «Сибирская история с самого открытия Сибири». ⁴

1768—1774 гг. состоялась 2-я Сибирская Академическая экспедиция, которая тоже внесла свой неоценимый вклад в изучение народов восточной окраины России. В составе этой экспедиции находился молодой исследователь В. Ф. Зуев, совершивший специальную поездку в Березовский край по указанию своего руководителя академика П. С. Палласа. В путевых заметках Зуева, впервые опубликованных в 1947 г., приводятся ценные наблюдения о хозяйстве, культуре, обычаях ханты, манси и ненцев. Работа В. Зуева дает детальную характеристику религиозных верований ненцев, которая содержит богатый полевой фактический материал. Исследователь описывает погребальный и свадебный обряды. Однако в характеристике иерархии ненецких божеств и их функций следует отметить очень много неточностей, которые можно объяснить незнанием языка. ⁵

В 1788 г. был издан трехтомный труд П. С. Палласа «Путешествие по разным провинциям Российского государства», где использованы в сокращенном варианте материалы В. Зуева. Этот труд является одним из уникальных, где собраны и систематизированы материалы участников экспедиции. Здесь содержатся уникальные сведения по этнографии многих народов Сибири, в том числе ненцев, хантов, русских и др. ⁶

Заметную роль в изучении народов Западной Сибири сыграл участник 2-й Камчатской экспедиции 1733—1743 гг., историк Г. Ф. Миллер. Во время своей экспедиции в Азиатскую Россию, изучая ее целых 10 лет, Г. Ф. Миллер собрал богатейший материал, в том числе о населении Низовой Оби и его прошлом. На основе этого богатого материала Г. Ф. Миллер составил свое «Описание Сибирского царства и всех произшедших в нем дел от начала, а особливо от покорения его Российской державы по сии времена». В его работах содержатся сведения о жизни и быте населения Березовского края, религиозные верования северных народов, расположение церквей, священные места и т. д. Он описал историю миссионерства начала XVIII в., где, по его, мнению, распространение православия среди коренного населения, с одной стороны, несло «много добра», с другой – имело и негативные последствия. Он подчеркивает, что христианизация имела насильственный и поверхностный характер, не изменяя в корне образ жизни и мировоззрение новокрещеных. Вышли в свет и другие его работы по истории Сибири, где он рассмотрел остяцкие и вогульские княжества, расположенные по Иртышу и Оби. ⁷ ⁸ ⁹

В первой половине XIX в. разработку проблем истории Западной Сибири продолжил П. А. Словцов. С 1838 по 1843 гг. П. А. Словцов работает над титаническим трудом «Историческое обозрение Сибири», который выходит в свет в 1886 г. В этой работе он раскрывает процесс русской колонизации края, определяет ее хронологические этапы, а также дает характеристику местной административной, экономической и культурной жизни. ¹⁰

После длительной командировки врача Ф. Белявского по северу вышла в свет его книга «Поездка к Ледовитому морю». В его работе содержится много информации об этнической истории, структуре управления, сборе ясака, сведения о духовной культуре и быте хантов и ненцев, проживавших по Нижней Оби, хозяйственных и культурных взаимоотношениях коми-зырян и русских. Автор описывает древний культ животных, показывая его тотемные черты почитания: «имеют других кумиров, изображающих зверей и птиц». Сравнивая погребальный обряд ненцев и хантов, Ф. Белявский отметил присутствие шамана у первых. В книге мы находим данные о ненецких шаманах: их обучении, костюме и камлании. Важно отметить, что Ф. Белявский не только уделяет внимание различным деталям шаманского культа, но и склонен к обобщению известных ему эмпирических сведений. Но ценность сведений о религиозных традициях снижается из-за того, что автор не указывает различия между ненецкими и хантыйскими шаманами, обобщив их в одной главе «О шаманах». В основном, речь шла о шаманстве как об общем понятии, которое он воспринимал как театральное действие. На наш взгляд, недостаток работы Ф. Белявского заключается в отсутствии сравнительного анализа религиозных традиций ненцев и северных хантов. ¹¹ ¹²

Большой вклад в изучении этнографии «остяков» и «самоедов» сыграли работы финского ученого М. А. Кастрена. После длительной экспедиции по Карелии, Лапландии, северной России и Сибири им были собраны уникальные материалы по обычаям, традициям, культуре, языку северных народов. В этнографических заметках М. А. Кастрен привел сведения о родовом делении инородцев Нижней Оби, выделил группу северных и обдорских хантов (остяков), постарался решить вопрос о происхождении самодийских племен; исследовал процесс развития взаимоотношений северных народов и русско-зырянского населения; изучал торговые связи русских и коми-зырян с коренными населением, описал Обдорскую ярмарку. Труды М. А. Кастрена, в том числе его путевые отчеты и письма, этнографические очерки и словари самодийских языков, первыми вышли на немецком языке. В 1860 г. была переведена на русский язык работа М. А. Кастрена «Путешествие по Лапландии, северной России и Сибири». ¹³ ¹⁴

Бывший обдорский заседатель Ю. И. Кушелевский, знавший хорошо Обдорский край и население, совершил поездку в 1865 г. по тундре. Впечатления о своей поездке и встрече с оленеводами он изложил в путевых заметках, где описал многие стороны культуры ненцев, их взаимоотношения с коми-зырянами и русскими. Особенно ценные сведения приводятся по свадебному и погребальному обрядам, представлению о душе и загробном мире, о добрых и злых духах, шаманах, их обучении, ритуальных обрядах, изготовлению бубна, шаманском костюме. ¹⁵

Д. И. Юрьев, исследуя Северный Урал, собрал этнографический материал по материальной и духовной культуре ненцев. Результатом проведенных исследований стали работы «Топографические описания…» и «Заметки об инородцах…». Он дал характеристику основных занятий населения, продукции оленеводства, охоты, общественных и семейных отношений. При сборе топографического материала он уделял внимание и особенностям культуры ненцев. Им описаны обряды, взаимоотношения людей с миром всевозможных духов и др. ¹⁶

Ценные сведения о свадебном и погребальном обрядах, взаимоотношения людей с миром всевозможных духов, роли шамана в общественной и личной жизни ненцев, хантов приводятся в публикациях В. Н. Шаврова. Широко используя материалы собственных полевых сборов, он описывает особенности жизни, нравы и обычаи коренного населения. В 1821 г. В. Н. Шавров присутствовал на обряде поклонения божества Яляне. Сведения о религиозных традициях ненцев отрывочны и обобщены. ¹⁷

И. В. Щеглов, автор книги «Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032—1882 гг.» приводит статистические сведения о сибирских городах и других поселениях, подробно излагает историю местных административных учреждений, учебных заведений, кратко освещает основные вехи в истории северных уездов. ¹⁸

В 1857 г. появляется работа Н. А. Абрамова «Описание Березовского края», созданная на базе большого архивного материала и на основе личных этнографических наблюдений. Широко были использованы автором собранные им же самим устные рассказы и предания. Перу Н. А. Абрамова принадлежит большое количество статей и заметок, посвященных описанию культуры, обычаев и верований хантов (остяков) и ненцев (самоедов), о введении христианства в Березовском крае, об истории сибирских городов, церквей, о жизни политических и культурных деятелей XIX столетия. ¹⁹ ²⁰

А. Алквист, совершивший 3 экспедиции по Сибири, издал на основе заметок работу, где привел краткие сведения о расселении русско-зырянского населения, о быте и жизни русских и коми-зырян, об их хозяйственной деятельности, сведения о религиозных традициях хантов, о распространении православия. ²¹

В конце 1880-х гг. в изучении религиозных традиций хантов принял участие венгерский этнограф и антрополог К. Папай. Он провел полевые исследования в районах проживания восточных хантов. Им был собран значительный фольклорный материал, сделано большое количество фотоснимков. Значительный интерес представляют исследования второго венгерского ученого Й. Папаи, который изучал в течение года религиозные традиции хантов, посещал священные места и имел возможность присутствовать во время жертвоприношений. Он путешествовал между Березовом и Обдорском по следам А. Регули, расшифровывая его хантыйские фольклорные записи и одновременно ведя собственные. Кроме произведений устного народного творчества он подробно описал наблюдаемые им верования и ритуалы. Его материалы изданы в семи томах – отдельно и вместе с записями А. Регули. Это наиболее полное собрание героических и медвежьих песен исключительной ценности. Отраженные в них мифологические представления рассмотрены Й. Папай в отдельной статье. Одновременно с Й. Папаи на территории проживания хантов находился венгерский этнограф Я. Янко. Им был собран богатейший этнографический материал в бассейнах рек Иртыш, Демьянка, Салым, Юган и Обь. ²²

Значительный вклад в изучение традиций и культуры населения Обдорского края внесли немецкие исследователи О. Финш и А. Брэм. Кочуя вместе с оленеводами, участвуя в их хозяйственных занятиях и живя их жизнью, исследователи собрали богатый материал по материальной и духовной культуре коренного и русско-зырянского населения Березовского края. Работа О. Финша содержит ценный материал о религиозных традициях ненцев и хантов, отражающих довольно сложную систему с многочисленными культами, связанными с солнцем, луной, огнем, водой, а также архаическими чертами культа животных. Работа написана в русле сравнительного анализа, содержит большое количество параллелей в культовых представлениях ненцев и хантов, в мифологии и фольклоре данных народов. Автор уделил внимание проблеме вредного влияния цивилизации на северные народности, отметил слабое влияние христианства на ненцев. Особо были рассмотрены ремесла, изготовление украшений и оружия, религиозные и бытовые обряды, шаманство, распространение православия, описаны некоторые священные места. ²³

В период своего пребывания в Обдорске В. В. Бартенев стал изучать жизнь и быт коренного населения и русских старожилов Березовского края. На страницах журналов и газет публикуются его научные статьи о традициях, обычаях жителей Обдорского Севера. В 1896 г. в свет выходит очерк В. В. Бартенева «На Крайнем Северо-Западе Сибири», где освещаются вопросы истории, духовной культуры, этнографии, экономики. Особый интерес представляют исследования торгово-промышленной деятельности, развития просвещения. ²⁴ ²⁵

Дополнением к очерку В. Бартенева стала книга священника из числа коренных жителей В. Н. Герасимова «Обдорск». В этой книге дается довольно подробное историческое описание прихода служилых людей в Обдорский край, рассказывается об основание Обдорска, большое внимание уделено миссионерской деятельности православной церкви в крае. ²⁶

Финский исследователь-этнограф У. Т. Сиреулис, в период своей экспедиции в районы проживания хантов собрал этнографический материал, где содержатся сведения о религиозных традициях хантов и их культовых объектах. У. Т. Сирелиус в 1898 г. проехал по бассейну Васюгана и Ваха, а в 1899—1900 гг. – по Оби до Обдорска, Сосьве и Нижней Конде. Круг его интересов был разнообразен, включая религиозные воззрения и обряды хантов. Имеются его статьи о васюганских богах и погребальном обряде. Позднее опубликованы его экспедиционные дневники с прекрасными иллюстрациями, включая культовые предметы. ²⁷

В конце XIX – начале XX вв. наибольший вклад в изучение традиционной культуры коренного населения Тобольского Севера внес А. А. Дунин-Горкавич. Им были собраны уникальные материалы по географии, истории, этнографии, экономике, духовной культуре народов Севера. Обобщение этнографических исследований населения Обдорского Севера приводится в его трехтомном труде «Тобольский Север». Книги содержат системный анализ элементов традиционной материальной и духовной культуры коренного населения. В «Очерках народностей Тобольского севера» наблюдения А. А. Дунина-Горкавича касаются коренных народов Обдорского края: их быта, экономических условий жизни, религиозных традиций. В своих работах А. Дунин-Горкавич рассматривал взаимоотношения коренного и русско-зырянского населения, использовал объективный подход при оценке проблем взаимодействия. Выявлял факторы, способствующие переселению коми-зырян. В этих работах приводятся сведения по священным местам и ритуальной практике шамана. Особенно ценными являются сведения о религиозных традициях ненцев, которые он наблюдал лично. ²⁸ ²⁹

Работы К. Д. Носилова содержат подробное описание священных ритуалов, обрядов ненцев и хантов. Он объездил чумы коми-зырян, ненцев, хантов, изучал их быт и жизнь. К. Д. Носилов опубликовал свои впечатления в виде этнографических очерков, в которых достаточно подробно остановился на описании быта, этнического самосознания и верований ненцев, хотя порой его суждения и выглядят недостаточно обоснованными. Описанная им «Плясовая изба самоеда» имеет отношение к нижнеобским хантам, для которых характерен медвежий праздник. Берестяные и деревянные маски использовались во время ритуальных действий, и распространение пантомимы характерно хантам. Но очень тесные контакты ненцев с хантами и некоторыми группами манси, возможно, объясняются их присутствием на сезонном жертвоприношении. К. Д. Носилов показывает красочную духовную жизнь ненцев и хантов, подчеркивая их особое восприятие окружающего мира. Особенно интересны сведения об обычаях, верованиях и нравственном облике ненцев. ³⁰

В 1891 г. выходит в свет книга Н. М. Ядринцева «Сибирские инородцы, их быт и современное положение». Вскрывая тяжелое положение народов Сибири, обличая политику правительства, автор хотел пробудить в сибирском обществе недовольство зависимостью Сибири от России и видел в этом одно из средств воспитания «сибирского патриотизма». Н. М. Ядринцев выдвинул гипотезу о вымирании северных народов, которое получило развитие в труде профессора Казанского университета А. И. Якобия «Угасание инородческих племен Севера». Автором была поднята попытка теоретически обосновать «неизбежность угасания» северных народов. Необходимо отметить, что создание Русского Географического общества и в особенности – его Сибирского отдела способствовало возрастанию научного интереса к коренным народам Азиатской России, увеличению числа экспедиций, а также изданий монографий ученых и краеведов,. ³¹ ³²

Работы по исследованию истории русского населения Сибири были проделаны П. Н. Буцинским. В монографии «Заселение Сибири и быт первых ее насельников», «К истории Сибири. Мангазея и Мангазейский уезд», «Крещение остяков и вогулов при Петре Великом» были широко использованы архивные материалы, которые посвящены, в основном, Западной Сибири. Автор хронологически ограничил задачи исследования серединой XVIII в. и сумел дать только отдельные сведения о различных сторонах жизни русского населения. В результате исследования П. Н. Буцинский заметил, что распространение христианской религии среди коренного населения было делом случая, без всякой миссионерской деятельности. Одним из основных мотивов принятия православия среди коренных народов была материальная заинтересованность. ³³

В целях комплексного изучения внутренних районов Ямала в начале 1900 гг. туда была направлена экспедиция под руководством Б. М. Житкова. Уникальность этой экспедиции состоит в том, что она сопровождалась документальной съемкой, которая в настоящее время позволяет увидеть жизнь и быт оленеводов начала XX в. В результате проведенных исследований появляется книга «Полуостров Ямал». В своей работе Б. М. Житков дает характеристику населения, рассматривает культурно-бытовые и торговые взаимоотношения ненцев с русско-зырянским населением, отмечает взаимовлияния их языков, определяет особенности оленеводства коми-зырян, приводит данные по религиозным традициям и сведения о культовых и священных местах. ³⁴

Работы по истории Северо-Западной Сибири публиковались в местных газетах «Тобольские губернские ведомости», «Ежегодник Тобольского губернского музея», «Тобольские Епархиальные Ведомости». Эти имена малоизвестны научному миру, но обойти их молчанием мы не можем. Это М. К. Голодников, И. Голошубин, А. Ордынский, И. Суханов, Г. Алберт, П. Закомельский, Н. Скалозубов, И. П. Росляков, Л. Е. Луговский, А. И. Юрасов, С. М. Чугунов, Д. Юрьев, А. Иконников, З. Козлов, Т. Попов, В. Н. Шавров, и др. В этих материалах, в основном, преобладают этнографические исследования. ³⁵ ³⁶ ³⁷ ³⁸ ³⁹ ⁴⁰ ⁴¹ ⁴² ⁴³ ⁴⁴ ⁴⁵ ⁴⁶ ⁴⁷ ⁴⁸ ⁴⁹ ⁵⁰

Эти источники дают возможность воссоздать реальную картину религиозной жизни общества и деятельности священников на севере Западной Сибири, хотя необходимо учитывать их официально-клерикальную направленность. В тоже время их путевые журналы наполнены зарисовками этнографического характера, наблюдениями за бытом и нравами населения Березовского края. Рапорты П. Попова, А. Тверитина, Н. Герасимова отражают их трудную повседневную жизнь, отношение к ним коренного населения, восприятие нового мировоззрения, образа жизни, святых икон и молитв.

В отчете А. Тверитина за 1868 г. можно найти описания некоего языческого святилища, погребального обряда, шаманского камлания, «нгытырмы» – духа предков. Но, наиболее интересен рассказ Александра Тверитина об увиденном у шамана Лямби идоле, изображающем женщину, сидящую в медном котле и с медной личиной, голова фигуры была покрыта платком. Также привлекает внимание рассказ о шамане Пяся, который предсказывал, какой будет улов рыбы. ⁵¹

П. Попов в рапорте Архиепископу Варлааму пишет о совершении шаманского ритуала приношения жертвы идолу, свидетелем которого он стал сам. В своем отчете он описывает также почитание ненцами и хантами божества «Мастерко», известного русским как Троицкий шайтан: «Рассказывая о Мастерке своем, остяк удивлялся сперва тому, что я доселе не знал о нем ничего тогда, как он находится среди Русских селений, что все Русские его знают, и почитают, знает про него и начальство и никому не запрещает покланяться ему, что значит Мастерко большой Бог, посланный с неба. … На этом идоле сосредоточено внимание всех остяков и самоедов каменных и низовых». ⁵² ⁵³

Несомненный интерес как источник представляют собой путевые заметки священника Н. Герасимова, (ненца по национальности), в которых он излагал свои впечатления и делал выводы во время миссионерской поездки по стойбищам оленеводов. В его отчете мы находим подробное описание похоронного обряда и погребального сооружения ненцев. ⁵⁴

Особого внимания заслуживает рукописная работа И. Н. Шухова, исследовавшего Обдорский край в 1911 г., хранящаяся в фондах Омского государственного архива. Ценность ее состоит в приложенных фотографиях местности и населения. Автор в своих путевых записях анализирует особенности топографии, климата, растительного и животного мира Обдорского Севера, большое внимание уделяет религии, быту и нравам местного населения, в том числе и ненцев. ⁵⁵

Вопросы истории православия в Березовском крае рассматривались в статьях и отчетах миссионера И. Шемановского.Это чисто краеведческие работы. В них он большое внимание уделил описанию быта, нравов, обычаев, основных хозяйственных занятий коренного населения, записал несколько легенд и преданий. Написаны они на основе исторических справок и выписок из церковных летописей, предоставленных священниками, а также своих собственных наблюдений и заметок, сделанных во время поездок в селения и стойбища коренного населения. Он подходил к проблеме с точки зрения истории церкви как «истории ее святости», списывая все трудности миссионерства на упрямство и дикость язычников, распространяя на «святых» отцов церкви ореол мученичества. ⁵⁶

В течение пяти лет, путешествуя по тундре, архимандрит Вениамин изучал язык, быт и верования ненцев. Им был написан ряд работ, посвященных религиозным традициям ненцев, но они подаются с православно-обличительных позиций. В своих отчетах и очерках он подробно описывает ненецкие святилища и культовые скульптуры. Пытается также описать пантеон верховных божеств, пережитки различных культов, рассмотреть образы духов. Шаманские действия Вениамин считал делом дьявола, а самих шаманов его слугами. Но он понимал важность знания традиционных верований того народа, среди которого ему нужно было насаждать христианское вероучение. Его материалы по ненецкому шаманству, хотя и несколько тенденциозные, являются существенным дополнением к имевшимся ранее. Однако ввиду отсутствия у него профессиональной этнографической подготовки реконструировать более или менее достоверную картину традиционного мировоззрения ненцев ему не удалось. ⁵⁷

С 1914 по начало 1920-х годов научные исследования на территории проживания ненцев были приостановлены, что было связано с войнами и революцией. Новый всплеск исследовательской деятельности приходится на 1920-е – начало 1930-х годов. Во второй половине 1920-х гг. проводится целая серия экспедиций по северу Сибири, посвященных вопросам освоения северных территорий Западной Сибири. В эти же годы Академия наук возродила геологические поиски во внутренних районах Сибири. В результате проведенных исследований появляется целый ряд работ описательного характера, а также ряд статей, затрагивающих религиозные традиции ненцев.

Вклад в изучение традиционной культуры коренного населения Обдорского Севера и коми-зырян внес лингвист, этнограф, историк, фольклорист Г. А. Старцев. Из его работ следует отметить книги «Самоеды», «О зауральских зырянах», «Остяки: Социально-этнографический очерк». В них он рассматривал жизнь и быт, религиозные традиции коренного населения, описывая их ритуальные действия по случаю удачной охоты, пополнения стада и т. д. ⁵⁸ ⁵⁹ ⁶⁰

Историография советского периода охватывает более широкий круг проблем, дающий представление об общей религиозной ситуации в Российской империи, о положении конфессий и государственной религиозной политике Советской России. Этот период характеризуется утверждением концепции воинствующего атеизма, когда основное внимание отводилось вопросам практической реализации декрета об отделении церкви от государства. История отдельных конфессий в СССР рассматривалась официальной исторической наукой с точки зрения классовой борьбы.

В реализации государственной антирелигиозной политики в 20-30-е гг. большую роль сыграла общественная организация Союз воинствующих безбожников (СВБ) и «безбожная» пресса. Наиболее активным автором из просветителей-атеистов того периода был И. М. Суслов, основной темой работ которого стало «разоблачение классового врага, вредителя и обманщика – шамана». Этому посвящена монография И. М. Суслова с характерным для того времени названием «Шаманство и борьба с ним». ⁶¹ ⁶²

В. Г. Карцов усиленно занимался сбором источников по истории христианизации северных народов, извлекал из архивов огромное количество материалов. Изучив документы, он дал объективную оценку миссионерской деятельности Русской православной церкви на Севере Западной Сибири. Работа интересна тем, что в ней раскрываются политика правительства в отношении религиозного мировоззрения ненцев, взаимоотношения церкви и государства. Им были подвергнуты обличению все методы христианизации, применявшиеся царским правительством и церковью с XVIII в. В. Г. Карцов указывал, что политика церкви не всегда носила мирный характер, но в XIX в. насилие исключается из средств и методов духовенства. ⁶³

Изучению миссионерской деятельности на севере Западной Сибири посвятил свой труд А. Г. Базанов. Культурная миссия церкви, рассмотренная в работе о школах на севере Западной Сибири в XVIII в., предстает как набор насильственных методов. В работе приводятся примеры насильного увоза детей в миссионерские школы: «Православие должно вести борьбу не просто с чужой верой, но и с чужой национальностью, чтобы сделать их не только по вере, но и по национальности русскими. С этой целью миссионеры силой отбирали детей у родителей и отвозили их в церковные школы, где пытались привить им то, что они называли русской культурой». Особенно много внимания автор уделил работе Обдорской миссии. Он привел данные о численности школ и учащихся в Обдорском крае, о предметах, которые изучались, о трудностях, с которыми сталкивались ученики и учителя. А. Г. Базанов сделал вывод о том, что миссионерские школы были средством распространения православия и служили целям угнетения, хотя в их деятельности и был положительный момент – обучение коренного населения письму и счету. ⁶⁴ ⁶⁵

К числу исследований, посвященных разоблачению антигуманной деятельности русской православной церкви, относится книга И. И. Огрызко. В отличие от других исследователей христианизации народов севера Западной Сибири он использовал архивный материал, который изобилует фактами, свидетельствующими о насилии, произволе, вымогательствах и бесчинствах священников и миссионеров. На основании широкого круга источников и глубокого анализа документальной базы предшественников И. И. Огрызко пришел к выводу о том, что миссионерами использовался широкий диапазон различных методов крещения, которые включали в себя как насилие, так и различные поощрения и льготы, предоставляемые принявшим православие. И. И. Огрызко отрицательно относился к насильственным методам христианизации, злоупотреблениям властей и духовенства. ⁶⁶

К проблемам христианизации народов Сибири обратился Н. А. Свешников, продолжив исследование И. И. Огрызко. Он рассматривал причины, методы и степень проникновения христианства на север Западной Сибири, в том числе – влияние православия на жизнь и культуру ненцев. Н. А. Свешников отмечал слабые позиции церкви в среде новообращенных «инородцев Сибири», которые формально принимали православие в угоду государственной политике христианизации при фактическом сохранении верности своим религиозным традициям. В целом, как результаты, так и деятельность миссионеров оценивалась автором негативно. ⁶⁷

О развитии хозяйства и культуры северных народов в условиях совместного проживания с русскоязычным населением прекрасно свидетельствуют материалы коллективного труда серии «Народы мира»: «Народы Сибири», «Историко-этнографический атлас Сибири». В монографии «Народы Сибири» в разделе «Ненцы» с использованием материалов Г. Д. Вербова рассматривается религиозное мировоззрение ненцев. ⁶⁸

К проблемам политической, социальной, экономической и культурной истории народов Западной Сибири накануне и в первое столетие после ее вхождения в состав России обратился видный историк-сибиревед С. В. Бахрушин. В работах «Остяцкие и вогульские княжества в XVI – XVII вв.», «Самоеды в XVII веке» он показал жизнь и быт местного населения на переломном этапе его развития. Характеризуя социально-административное устройство народов Северо-Западной Сибири в XVII в., С. В. Бахрушин первым поставил вопрос о соотношении системы административного деления народов Северо-Западной Сибири с их традиционной социальной структурой. В своих работах он широко использовал архивные, этнографические и другие источники. Первые крупные работы, посвященные начальному этапу русского заселения Сибири, были созданы крупнейшим знатоком истории Сибири С. В. Бахрушиным. Уже в первой своей работе по истории Сибири – «Очерки колонизации Сибири в XVI – XVII в.» он подробно исследует этапы проникновения русских в Сибирь и пути, по которым оно осуществлялось. В дальнейшем С. В. Бахрушин уделил много внимания русскому населению сибирских уездов, специфике его хозяйства и быта и обосновал свое понимание характера заселения русских Сибири в целом. ⁶⁹

Начало нового этапа развития исторического сибиреведения было связано с именем Б. О. Долгих. В 1960 г. вышел капитальный труд Б. О. Долгих «Родовой и племенной состав народов Сибири в ХУП в.», явившийся результатом тщательного изучения многочисленных архивных материалов, относящихся к этому периоду. Он изучил племенной и родовой состав народов Сибири в ХУП в. и сравнил полученные материалы с данными о родовом составе современных народностей. ⁷⁰

Исследованию материальной и духовной культур ненцев, ханты, манси, истории их формирования как этнических общностей посвятили свои труды В. И. Васильев, В. М. Кулемзин, Г. И. Пелих, Л. В. Хомич, Ю. В. Симченко, Н. В. Лукина, З. П. Соколова.

В. И. Васильев в монографии «Проблемы формирования северо-самодийских народностей», используя новейшие данные по этнографии, антропологии, языку и фольклору, показал становление и развитие культурных связей самодийских народов с другими этническими группами и русским населением. В книгах Л. В. Хомич «Ненцы», «Проблемы этногенеза и этнической истории ненцев» рассмотрен генезис основных элементов традиционной культуры ненцев и освещены некоторые события их этнической истории. Ю. Б. Симченко в «Культуре охотников на оленей Северной Евразии» рассмотрел дооленеводческую культуру древнего населения тундровой зоны Северной Евразии. ⁷¹ ⁷² ⁷³

Из специалистов, занимающихся этнографией ханты, следует отметить по материальной культуре работы Н. В. Лукиной, по религиозным представлениям труд В. М. Кулемзина «Человек и природа в верованиях хантов». Социальной организации посвящена монография З. П. Соколовой «Социальная организация хантов и манси в XVIII – XIX вв.». ⁷⁴ ⁷⁵ ⁷⁶

Изучением истории Северо-Западной Сибири в ХУШ – первой половине Х1Х в. занималась Н. А. Миненко, затронувшая сложные вопросы, связанные с продвижением на восток русских землепроходцев, их взаимоотношениями с коренными жителями Сибири, учреждением местных органов управления, организацией сбора податей и повинностей, – прежде всего, ясака. Н. А. Миненко рассмотрела не только вопросы хозяйственных занятий народов Сибири, особенности их обрядовой жизни, но и проблему взаимодействия религиозных традиций коренного населения и церкви, связанной с деятельностью духовных миссий. Она проанализировала социально-политический строй и культурный уровень коренного населения, чтобы ответить на вопрос, почему ханты подвергались христианизации и русификации в большей степени. По ее мнению, крещение северных народов стало этапом в процессе развития культурного взаимодействия между русскоязычным и коренным населением. Отметила развитие торговых отношений русско-зырянского населения с коренными народами севера Западной Сибири, административное деление и систему управления крупных населенных пунктов. ⁷⁷

В последние годы вышли в свет сборники, монографии, опубликовано множество работ, посвященных проблемам организации управления коренными народами, материальной, духовной культурам народов Западной Сибири. Статья Е. Г. Федоровой «Обские угры: вехи этнической истории» охватывает временной период истории хантов и манси с XV по XVII века. В ней рассматриваются основные события из истории присоединения западной Сибири к русскому государству, обсуждается проблема территории и этнонима Югра, а также дается очень содержательный и основанный на богатом фактическом материале очерк исторической этнографии обских угров, включающий этническую историю отдельных групп, хозяйство, социальную организацию и различные компоненты материальной и духовной культуры. В качестве отличительной особенности данной работы хочется особо отметить прекрасное знание автором разнообразных исторических источников и материалов по исторической этнографии хантов и манси. ⁷⁸

К проблемам этнокультурных взаимодействий в Обдорском крае обращались такие видные ученые как Н. Д. Конаков (1984, 1987) и О. В. Котов (1989). Они плодотворно работали по исследованию коми-переселенческих групп в Сибири. В 1991 г. вышла в свет их совместная работа. В ней освещаются такие вопросы, как этнические и историко-культурные взаимоотношения коми-зырян с представителями коренного населения Нижнего Приобья. Авторы раскрыли специфику этнокультурных связей коми-зырян с каждым из них в отдельности, отмечая взаимозаимствования. Все это способствовало развитию экономики и культуры народов севера, охватывая самые различные стороны народной жизни, и обогащая их язык. Исследователи отметили, что группы коми-зырян Обдорского Севера характеризуются компактным проживанием, сохранением традиционной хозяйственной специализации, родного языка и этнического самосознания, что позволяет им до сих пор в значительной степени сохранять этнический облик. По мнению Н. Д. Конакова, в ходе этнокультурных контактов коми-ижемцев на Обдорском Севере у них выработались «стойкие этнические стереотипы», важнейшим из которых является межэтническая коммуникабельность, подкрепленная знанием языков соседей. Наличие этого стереотипа позволяло коми-переселенцам мирно внедряться на иноэтническую территорию и избегать длительного и стойкого антагонизма со стороны коренного населения. ⁷⁹

Монография А. В. Головнева «Говорящие культуры», посвящена этнографическому описанию культур коренных народов Северо-Западной Сибири. В книге Л. А. Лара «Шаманы и Боги» дана характеристика шаманства в системе традиционной ненецкой культуры, показано его место и значение в жизни народа. В монографии А. Ю. Конева «Коренные народы Северо-Западной Сибири в административной системе Российской империи» рассматривается взаимодействие традиционных форм самоуправления и социальной организации коренных народов с местными государственными управленческими институтами. Труд Е. П. Мартыновой «Очерки истории и культуры хантов» – это первое обобщающее исследование о формировании и культуре хантов, которое основано на архивных и полевых материалах, где рассматриваются расселение и изменение их численности в XVII – XIX вв., этническое взаимодействие друг с другом, социальная организация. ⁸⁰ ⁸¹ ⁸² ⁸³

История религиозной жизни коренного населения, христианизация в XIX – начале XX вв. на севере Западной Сибири, ее особенности и причины, обусловившие их, анализ миссионерской деятельности в Обдорском крае, рассматриваются в работах A.M. Аблажей, М. О. Акишина, В. Ю. Вануйто, Е. М. Главацкой. Необходимо отметить работу М. О. Акишина, которая позволяет раскрыть наиболее острые вопросы государственно-религиозных отношений дореволюционного периода. Опираясь на источниковую базу архивов России, он старается обосновать утверждение, что крещение северных народов, в т. ч. и в Обдорской волости, проводилось только «тихой евангельской проповедью». А насилие по отношению к коренному народу надо понимать только как психологическое давление со стороны отдельных невежественных и недобросовестных служителей церкви. А ненцы, по его мнению, облеченному в терминологию уголовного права были «бандитами», которые занимались «умышленными убийствами, нанесением тяжких телесных повреждений, изнасилованиями, лишением свободы людей и грабежами». Мы считаем, что этот вопрос является дискуссионным. Если были даже единичные случаи давления на «язычника», зафиксированные в официальных документах, то это уже считается нарушением прав человека в выборе веры. А таких случаев насилия во время крещения ненцев, не учтенных администрацией Обдорской волости и церковью, было немало. Память о них хранят легенды, песни, сказания. ⁸⁴ ⁸⁵ ⁸⁶ ⁸⁷ ⁸⁸ ⁸⁹ ⁹⁰

Книга Е. М. Главацкой написана на стыке нескольких самостоятельных дисциплин: истории, этнологии и исторического религиоведения, с использованием характерного для каждой из них круга источников и методов научного познания. В центре внимания исследования – история изменений, которые произошли в религиозных традициях северных народов (хантов) на протяжении четырех веков их нахождения в составе Российского государства в результате политики правительства и межэтнического взаимодействия. Автор попыталась на основе новых методологических подходов доказать насильственное массовое крещение коренного населения. В противоположность М. О. Акишину,Е. М. Главацкая делает вывод о том, что коренное население не было до прихода русских примитивным народом, каким его представляли некоторые священники, миссионеры, историки и исследователи XIX – начала XX вв. ⁹¹ ⁹²

Свой вклад в дело введения в научный оборот новых источников внесли А. Ю. Конев и В. Я. Темплинг. А. Ю. Конев систематизировал основные нормативно-юридические акты, определявшие политику российского правительства и церкви в области правового, административного и податного устройства коренного населения севера Западной Сибири. Он сделал акцент на материалах, непосредственно относящихся к северным народам, связанных в течение длительного времени общностью исторических судеб и находящихся в постоянных контактах с русскими. В сборнике А. Ю. Конев сгруппировал документы по разделам, что облегчает исследователям работу по их анализу для изучения процесса реализации реформы 1822 г. ⁹³

В условиях возросшей интенсивности исторического изучения Западной Сибири появилась необходимость издания систематизированного комплекса документальных материалов по истории миссионерской деятельности на севере Западной Сибири. За воплощение идеи взялся В. Я. Темплинг, который сделал попытку хронологически систематизировать документы. Отобранные соответствующим образом документы позволяют судить об отношении просвещаемых северных народов к миссионерам, о восприятии ими нового мировоззрения, образа жизни. ⁹⁴

Новейшие исследования различных проблем истории, этнографии и религиозных традиций ненцев, многовековых взаимодействий русскоязычного и коренного населения севера Западной Сибири содержатся в обобщающих изданиях конца XX – начале XXI вв.: «Очерки культурогенеза народов Западной Сибири», где можно найти информацию о ритуальных действиях, связанных с представлениями перехода человека из реального в потусторонний мир и многое другое. В монографии «Этнография и антропология Ямала»обобщены материалы по традиционной духовной культуре сибирских ненцев, описана система религиозных представлений. «Остров Вайгач. Культурное и природное наследие» свидетельствует о многовековом взаимодействии и взаимовлиянии русской и ненецкой культур. В сборнике «Русское освоение Ямала до начала XX века»существенное внимание уделено проблеме христианизации севера Западной Сибири. Книга «Ямал в XVII – начале XX вв.: социокультурное и хозяйственное развитие (документы и исследования)» посвящена роли православной церкви в освоении Ямала, проблеме христианизации и миссионерской деятельности в крае. Монография «Народы Западной Сибири» рассматривает духовную культуру, семейную обрядность, мировоззрение, культовую практику и шаманизм северных народов. ⁹⁵ ⁹⁶ ⁹⁷ ⁹⁸ ⁹⁹

Следует отметить изданную Лабораторией истории и культуры Сибири на базе Тюменского государственного университета серию «Сибирский раритет», в которой собраны на основе документов Тобольского государственного архива материалы по истории православия северо-запада Сибири. ¹⁰⁰

Источники исследования

Для решения поставленных задач привлечен широкий круг источников, часть из которых впервые вводится в научный оборот. Источники можно разделить на несколько групп.

– законодательные акты и справочно-статистические издания. Наиболее значимым и основополагающим из опубликованных источников по церковному законодательству можно назвать «Полное собрание законов Российской империи» (ПСЗ), первым изданием которого руководил непосредственно М. М. Сперанский, различные собрания законодательных актов и другие официальные распоряжения, которые издавались на основе ПСЗ. Большое значение имеют также тематические сборники постановлений по церковному ведомству. Использованы акты дореволюционного периода, регулирующие религиозную жизнь населения Империи, опубликованные отдельно (Своды законов Российской империи, уголовное законодательство) и в специальных сборниках. Первая группа ¹⁰¹ ¹⁰² ¹⁰³ ¹⁰⁴

– делопроизводственные документы: протокольная документация, переписка и отчетные документы. Деловая переписка между государственными учреждениями содержит информацию о храмах, методах крещения и христианизации, об отношении северных народов к представителям светских и духовных властей. К их числу относятся сообщения, донесения, приказы, отчеты официальных лиц, судебно-следственные документы. Таким образом, материалы делопроизводства представляют собой широкий круг документов, содержащий разнообразную информацию, которая освещает жизнь коренного населения. Переписи содержат информацию о численности населения, его составе, дает возможность выявить этнический состав населения, возрастно-половую и брачную структуру населения XVIII – XIX вв., среднюю продолжительность жизни различных категорий населения и др. Вторая группа

В фондах Тобольского общего губернского управления (ф. 152), Тобольского губернатора (479), Березовского уездного комиссара Тобольской губернии (ф. 729) содержится переписка администрации: с департаментом государственного казначейства, министерством финансов, Главным Управлением Западной Сибири, высшими духовными лицами и губернаторами о состоянии духовных дел; рапорты и сведения губернаторов о строительстве и содержании тюремных камер; отчеты чиновников о командировках, о постройке церквей, часовен, сведения о жизни коренного населения, анализ отношений северных народов с русскими и коми-зырянами. В фонде Березовского окружного полицейского управления (ф. 738) содержатся жалобы, прошения и обращения коренного населения, следственные материалы. В прошениях и жалобах коренного населения описывается их положение, нужды, обиды, которые появлялись в результате определенных конфликтов.

Документы по истории религиозной жизни населения Березовского края отложились в фондах Обдорской церковноприходской школы (ф. 702), Мужевской Михайло-Архангельской церкви (ф. 707), Хэнского миссионерского стана (ф. 703). Они дают представление о деятельности православных храмов, священников, миссионеров и об организации учебно-воспитательного процесса в школах Крайнего Севера. В этих же фондах содержатся указы по назначению и увольнению церковнослужителей по хозяйственным делам, разрешение крестных ходов, справки о разрешении на крещение детей.

Фонд Тобольского епархиального Комитета православного миссионерского общества (ф. 58) содержит документы о деятельности Церкви по распространению православия, материалы, характеризующие участие населения в жизни церкви, сведения о школе и учителях, о назначениях на церковные должности, перемещениях по приходам и иерархии, системе поощрений и наказаний, биографические данные священников и миссионеров.

Особенно многочисленен и разнообразен фонд Тобольской духовной консистории (ф. 156, ф. 700), включающий в себя метрические книги, клировые ведомости; ведомости учета исповедовавшихся (т. е. всю документацию церкви информационного характера); указы; переписку церковных клиров с благочинными (т. е. взаимоотношения всей церковной иерархии); дела о строительстве церквей, включающие в себя прошения крестьян о строительстве, их обязательства по содержанию клира, все процедуры, связанные со строительством, проблемы, возникающие при этом, и механизм их решения. Эти документы воссоздают картину религиозной жизни всего края, позволяют выявить наиболее острые вопросы государственно-религиозных отношений дореволюционного периода.

Клировые ведомости позволяют получить информацию о территории прихода, населенных пунктах, входивших в его состав в определенное время, о численности мужского и женского населения, а также определить сословный состав населения, численность раскольников, количество дворов и др. Они включают в себя сведения о зданиях церквей, имуществе, доходах, наличии походных церквей; информацию об учителях, численности учащихся; послужные списки причта с указанием фамилии, сословного положения, образования; характеристики церковнослужителей, состоящие из перечисления всех мест службы, сроков переводов и занимаемых должностей, наград, наказаний и т. д.

Исповедные росписи представляют собой специальные книги-ведомости, в которых фиксировалось все наличное православное население волостей, относившееся к приходу данной церкви, делались отметки о выполнении каждым прихожанином церковных обрядов и приводились посемейные списки.

Метрические книги содержат сведения о естественном движении населения, количестве браков, сезонности заключения браков, брачном возрасте, соотношении возрастов супругов. Материалы метрик позволяют проследить основные тенденции демографического развития на протяжении длительного периода времени как в целом по уездам, так и по отдельным приходам. Метрические книги обдорских православных церквей дают возможность выявить «график» пребывания священников в стойбищах. Чаще всего священники совершали обряды над «инородцами» в январе-феврале и в июле-августе. В первую очередь в поле зрения священников попадали стойбища коренного населения, расположенные неподалеку от факторий, селений, где были часовни, церкви. В 80-х гг. XIX в. среди принявших христианство в метрических книгах упоминаются в основном северные ханты и ненцы, кочующие в районах Куноватской и Ляпинской волостей Березовского уезда, а также в низовьях рек Пура и Надыма. Из ненцев Каменной стороны принимали крещение единицы.

составляют нарративные источники: записки путешественников, историко-этнографические описания, путевые журналы миссионеров П. Попова, Е. Пономарева, А. Тверетина, Н. Герасимова. Эти материалы дают возможность воссоздать реальную картину религиозной жизни общества и деятельности священников на севере Западной Сибири, хотя необходимо учитывать их официально-клерикальную направленность. В тоже время их путевые журналы наполнены зарисовками этнографического характера, наблюдениями за бытом и нравами населения Березовского края. Рапорты П. Попова, А. Тверитина, Н. Герасимова отражают их трудную повседневную жизнь, отношение к ним коренного населения, восприятие нового мировоззрения, образа жизни, святых икон и молитв. Третью группу ¹⁰⁵ ¹⁰⁶ ¹⁰⁷

источников входят материалы периодической печати, которые являются дополнением для характеристики религиозных традиций ненцев и политики правительства и церкви. Для работы над темой использовались статьи из «Тобольских губернских ведомостей», «Тобольских епархиальных ведомостей», «Сибирского листка», «Православного вестника». В четвертую группу

Газетные площади состояли из официальной части и неофициальной. В официальной публиковались Указы Синода, Императора, известия и распоряжения епархиальных властей, данные о назначениях и перемещениях священнослужителей по епархии. В неофициальной – статьи, путевые заметки архиереев и священников.

Тематика их разнообразна: история сел и деревень, народы Крайнего Севера, их обычаи и обряды, исторические традиции, фольклор, жизнь сельских школ. Периодически помещалась и информация из записок, дневников, мемуаров и публикаций путешественников, исследователей и других авторов XIX – начала XX вв. Также освещались подробности хозяйственной жизни Обдорского края, среди которых наибольший интерес представляли данные об эпизоотиях, вызывавших падеж оленей, сведения о развитии рыбопромышленности и условиях работы рыболовецких артелей.

Самым интересным и впервые вводящимся в оборот комплексом источников являются отчеты, заметки, статьи священников, исследователей, корреспондентов, опубликованные в губернских и епархиальных ведомостях, «Православном благовестнике». Эта группа источников по характеру наиболее субъективна, она служит дополнением к документам других групп, позволяя более зримо представить действия миссионеров и степень религиозности населения.

Сообщения, донесения, прошения и рапорты являются самым эмоциональным источником. Тематика их определялась либо деловыми соображениями (например, описание обменной торговли между ненцами, хантами и коми-зырянами или отношений между коренными народами и русскими торговцами), либо «экзотикой» жизни северных народов (описание свадебного обряда и др.). Свидетельства очевидцев, путешественников, торговцев и т. п., как правило, не предназначались для публикации или чтения посторонними и поэтому непредвзято отражали непосредственные наблюдения и впечатления их авторов.

Ценность этих материалов целиком определяется наблюдательностью их составителей и, соответственно, степенью достоверности и точности фиксации описываемой действительности, что выявляется путем сопоставления с другими подобными материалам. Степень объективности описываемых явлений зависела также от социальной принадлежности, уровня образования и интеллектуальности авторов, и для нашей работы она не так важна.

входят записки путешественников, историко-этнографические описания Н. А. Абрамова, Е. В. Кузнецова, К. Д. Губарева, В. Н. Шаврова. Характер приводимых в них сведений разнообразен. В них содержится этнографическая информация о ненцах, их религиозных традициях, фольклоре. В пятую группу

Для реконструкции религиозных традиций коренного народа были использованы ранние работы путешественников, мореплавателей, исследователей XVII – XVIII вв., которые посещали стойбища оленеводов во время своих экспедиций. Учитывая субъективный характер этих источников, автор выделяет лишь те моменты, которые согласуются между собой и дают сходную и логичную картину происходящего. В них зафиксированы различные стороны быта и культуры местного населения. Несмотря на существенные недостатки (фрагментарность, использование непроверенных сведений, незнание языка) эти работы как одни из первых письменных источников по языческим представлениям ненцев не могут быть оставлены без внимания.

Первые краткие сведения о религиозной обрядности и верованиях ненцев содержатся в сочинениях русских и иностранных путешественников. О религиозном мировоззрении северных народов, в том числе и ненцев, сообщает Дж. Флетчер, который посетил Россию в ходе торговых переговоров в 1588 – 1589 гг. Некоторые сведения о религиозных взглядах ненцев приводит Г. Де-Фер, автор «Морского дневника». В сочинении П.М. де Ламартинера также имеются описания духовной культуры ненцев. Чрезвычайно ценны краткие записи Э. И. Идеса и А. Бранда о религиозном культе ненцев, где упоминается шаман. Несколько страниц в книге немецкого ученого, посла А. Олеария «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно» посвящены описанию религиозных традициям северных народов. ¹⁰⁸ ¹⁰⁹ ¹¹⁰ ¹¹¹ ¹¹² ¹¹³

Одно из наиболее ярких сведений о религиозных традициях ненцев находим в книге голландца К. де Бруина – художника, этнографа и писателя. Она написана в форме дневника, где К. де Бруин рассказывает о верхнем божестве, духах и религиозных взглядах ненцев. Достаточно подробно описал он и действия шамана. В научном труде Н. Витсена есть сведения о ненецких святилищах на о. Вайгач и Новой Земле. Описание жизни и быта, а также религиозных традиций ненцев он получил от русскоязычного населения. ¹¹⁴ ¹¹⁵

Несмотря на свою несомненную научную ценность, этот круг источников не отражает всей полноты бытовавших религиозных представлений. Работы большинства дореволюционных авторов несут на себе явный отпечаток православного мировоззрения и убеждения, что только их собственная вера является единственно истинной. Поэтому они упрощенно трактовали религии других народов как языческие, как идолопоклонство и т. п.

Глава II
Территориально-хозяйственное заселение и освоение Обдорского края коренным и русско-зырянским населением

Заселение и освоение Обдорского края

К концу XVIII в. вся территория Севера Западной Сибири со всем ее населением вошла в состав Российского государства и была включена в общественно-политические процессы, протекавшие в России. На протяжении XVIII – начала XX вв. этнические контакты между различными группами ненцев постоянно укреплялись. По мере освоения русскими и коми-зырянами Обдорского Севера их контакты с местным населением также принимали все более широкий характер. Торговые отношения связывали русско-зырянское население и ненцев. Ярмарочная торговля укрепляла экономические и бытовые связи между народами.

Численность и расселение ненцев на период XVIII – начала XX вв. представляли следующую картину. В 1801 г. чиновниками Тобольской казенной палаты было отмечено 3341 ясашных. Ревизскими переписями за 1816 гг. ненцев Обдорской волости было учтено 4393 человек. И. Суханов в своем очерке указал за 1816 г. 7911 ненцев. В донесении частного комиссара в 1820 г. ненцев, заплативших ясак, было зарегистрировано 3107 человек. В 1827—1830 гг. в ведомости Тобольской казенной палаты было зафиксировано 3661 человек, внесших ясак в доход кабинета его Императорского Величества.Вторая ясачная комиссия в 1829 г. учла 3494 обдорских ненца, но сюда не вошло несколько родов. В ревизских сказках мы находим сведения за 1851 г., когда было зарегистрировано 3705 ненцев, а в 1858 г. их насчитывалось уже 5078. ¹¹⁶ ¹¹⁷ ¹¹⁸ ¹¹⁹ ¹²⁰ ¹²¹ ¹²² ¹²³

По переписи ревизских сказок численность ненцев составляла: в 1851 г. обдорской волости – 2003 муж. и 1705 жен.; из них:

Каменной стороны:

Род Харючей:

1 ватага – 84 муж., 71 жен.

2 ватага – 244 муж., 244 жен.

3 ватага – 158 муж., 161 жен.

4 ватага – 38 муж., 55 жен.

5 ватага – 90 муж., 75 жен.

6 ватага – 176 муж., 127 жен.

7 ватага – 23 муж., 9 жен.

Род Язынги (Езынги):

1 ватага – 68 муж., 48 жен.

Род Вануты (Вануйто):

1 ватага – 162 муж., 149 жен.

2 ватага – 19 муж., 13 жен.

3 ватага – 10 муж., 6 жен.

Род Ану:

1 ватага – 60 муж., 54 жен.

2 ватага – 39 муж., 30 жен.

Род Яптики:

1 ватага – 17 муж., 15 жен.

2 ватага – 62 муж., 53 жен.

Род Муртюков:

1 ватага – 61 муж., 55 жен.

2 ватага – 19 муж., 13 жен.

Низовая сторона:

Род Харучи (Харючи):

1 ватага – 43 муж., 32 жен.

2 ватага – 133 муж., 95 жен.

3 ватага – 108 муж., 80 жен.

4 ватага – 38 муж., 23 жен.

5 ватага – 50 муж., 34 жен.

6 ватага – 40 муж., 29 жен.

Род Яр – 104 муж., 79 жен.

Род Адер:

1 ватага – 56 муж., 61 жен.

2 ватага – 23 муж., 20 жен.

Род Певу Харучи (Харючи) – 47 муж., 33 жен.

Род Содомы – 38 муж., 29 жен. ¹²⁴

В 1858 г. крещеных ненцев в Ляпинской волости было 74 мужского пола, 46 женского; ненцев сынского городка: крещеных – 2; некрещеных – 16 муж. 9 жен.; ненцев обдорской волости – всего 2685 мужского и 2393 женского; из них по ватагам: ¹²⁵ ¹²⁶

Каменной стороны:

1 ватага – 117 мужского пола и 116 жен.

2 ватага – 315 муж., 332 жен.

3 ватага – 157 муж., 187 жен.

4 ватага – 52 муж., 46 жен.

5 ватага – 112 муж., 98 жен.

6 ватага – 223 муж., 206 жен.

7 ватага – 41 муж., 25 жен.

8 ватага – 97 муж., 62 жен.

9 ватага – 104 муж., 76 жен.

10 ватага – 68 муж., 83 жен.

11 ватага – 40 муж., 33 жен.

12 ватага – 38 муж., 31 жен.

13 ватага – 69 муж., 52 жен

14 ватага – 42 муж., 28 жен.

15 ватага – 39 муж., 22 жен.

16 ватага – 20 муж., 16 жен.

17 ватага – 73 муж., 64 жен.

18 ватага – 59 муж., 34 жен.

19 ватага – 39 муж., 36 жен.

Низовой стороны:

1 ватага – 100 муж., 97 жен.

2 ватага – 148 муж., 112 жен.

3 ватага – 143 муж., 123 жен.

4 ватага – 18 муж., 14 жен.

5 ватага – 57 муж., 58 жен.

6 ватага – 43 муж., 29 жен.

7 ватага – 156 муж., 125 жен.

8 ватага – 67 муж., 69 жен.

9 ватага – 65 муж., 64 жен.

10 ватага – 44 муж., 32 жен.

11 ватага – 24 муж., 17 жен.

12 ватага – 113 муж., 76 жен. ¹²⁷

К началу XVIII в. сибирские тундровые ненцы, основная часть которых была кочевыми оленеводами, образовывали две территориальные группы: одна кочевала по левую сторону Оби от верховьев р. Собь до Карского моря – Каменные ненцы; вторая обитала по правую сторону Оби, вдоль побережья Ледовитого океана до бассейна Енисея – Низовые. Деление тундровых сибирских ненцев на «каменных» и «низовых» стало складываться в XVII в. и окончательно оформилось в XVIII в. Особые группы составляли воикарские ненцы, которые кочевали в пределах Куноватской и Ляпинской волостей, где преобладающим населением были ханты и манси; и казымские (кунные), обитавшие в бассейне верхнего и среднего Пура, а также в верхнем и среднем течении Надыма. Воикарские ненцы, в свою очередь, делились на сынских и ляпинских. ¹²⁸ ¹²⁹ ¹³⁰

Расселение хантов было очень широким – от низовий Оби на Севере до Барабинских степей на Юге и от Енисея на Востоке до Зауралья, включая реки Северной Сосьвы и Ляпин, а также часть р. Пелым и р. Конда на 3ападе. Основная тенденция миграций хантов в XVIII – XIX вв. – с запада на восток и с юга на север. Эти миграции отмечены с Оби в районе Березова, Северной Сосьвы, Конды в низовья Оби, на Казым.

Ханты низовий Оби относились к Обдорской волости. В составе нижнеобских хантов выделяются группы обдорско-куноватская, березовско-казымская и атлым-шеркальская. На протяжении XVII – начале XX вв. обдорско-куноватская группа хантов проживала по Малой и Большой Оби с притоками Полуй, Собь, Куноват, Сыня, Собтыеган и Войкар. В их составе выделяются южная группа – «малай ех», охватывающая территорию Куноватской волости и часть Обдорской, и северная – «нум хапи», проживающая ниже Обдорска на реках Собь и Собтыеган. На нижней Оби известны родовые группы, причисленные к обдорско-куноватским хантам: к «лев охаль» – народу реки Сосьвы и «ай лев ех» – народу малой Сосьвы.

Проживающие в устье Полуя, чуть выше Обдорска (Салехард), северная группа хантов известна как «пастэр ех». Приобщение северных хантов к оленеводству повлекло за собой восприятие основных элементов ненецкой культуры. Особенно заметно ненецкое участие в культуре северных хантов обдорско-куноватской группы. Ханты, проживающие на правых обских притоках Куновата, Питляра и Собтыегана, имели небольшие стада. У ханты, живших в устье Оби и на побережье Обской губы, сочетались тундровый крупностадный и лесотундровый типы оленеводства. Часть хантов вошла в состав тундровых ненцев: Неркагы – «Выл посл ех» – большой протоки народ; Тибичи – «Осяс ех»; Пандо – «Охсар юган ех» – лисьей реки народ; Поронгуй – «Похрын ех» – проточные; Салиндер – «Пульновыт ех» – устья Полуя народ; Лар – «Поль ех» – реки Полуя народ. ¹³¹

Численность хантов: по данным IV ревизии 1782 г. было зафиксировано 2927 человек, по данным VII ревизии – 3339, по X ревизии – 3180 человек. В 1850 г. в Обдорской волости среди кочующих насчитывалось 1716 муж. 1464 жен. из них:

Юрт Обдорского городка – 130 муж., 104 жен., из них некрещеных – 99.

Юрты Пашерцовые – 103 муж., 94 жен.

Роду Тобольчина – 78 муж., 61 жен., из них крещенных – 22 муж., 14 жен.

Юрты Ендырские – 303 муж., 265 жен.

Полуйский городок – 152 муж., 128 жен., из них крещеных – 86 муж., 71 жен.

Шурышкарский городок – 100 муж., 111 жен.

Вандиязские юрты – крещеные: 23 муж., 18 жен.

Войкарский городок – 134 муж., 126 жен.

Аспугольский городок – крещеные: 63 муж., 60 жен.

Собский городок – крещеные: 66 муж., 57 жен., некрещеные: 151 муж., 115 жен.

Войтважские – некрещеные: 89 муж., 81 жен.

Воксаровские – некрещеные: 83 муж., 68 жен.

Ворважские – 69 муж., 68 жен.

Казымские – 21 муж., 22 жен.

Надымские – 100 муж., 99 жен. ¹³²

В Куноватской волости Обдорского отделения кочующих хантов 958 муж., 884 жен.:

Сынского городка – 247 муж., 199 жен.

Мужинского – 40 муж., 41 жен.

Войкарские – 48 муж., 54 жен.

Куноватские городки – 129 муж., 152 жен.

Киеватские – 47 муж., 41 жен.

Качегатские – 24 муж., 20 жен.

Тегинские юрты – 24 муж., 26 жен.

Усьсосвинские – 20 муж., 10 жен.

Кушеватские городки – 72 муж., 52 жен.

Лангивожские – 22 муж., 28 жен.

Кыжгорские – 75 муж., 89 жен.

Войтские юрты – 44 муж., 41 жен.

Питлярские – 44 муж., 54 жен.

Вандиязские – 78 муж., 75 жен.

Собские – 23 муж., 17 жен. ¹³³

На севере ханты вступали в контакт с ненцами, часть их, особенно оленеводы, была ассимилирована ими. Процессы обрусения ханты в XVIII – XX вв. также происходили довольно интенсивно, особенно на Иртыше, Оби, Конде.

В освоении и заселении русскими территорий проживания северных народов И. В. Побережников выделил 5 этапов, отражающих историю присоединения к России земель коренного населения, административно-политического, хозяйственного и культурного освоения края. Освоение северных территорий Западной Сибири имело свою существенную специфику, которая обусловливалась огромной площадью. Почти две трети территории Сибири (таежная, притундровая и тундровая зоны) были малопригодны для заселения, оставаясь сферой обитания коренного населения и местом пушного промысла. ¹³⁴

Непригодный для земледелия и крайне суровый по климату край требовал специально выработанных многими поколениями хозяйственных и бытовых навыков, которыми обладало коренное население лесотундры и тундры. Они интересовали правительство исключительно как источник пушнины: «30—50 лет тому назад пушной товар здесь был в таком изобилии, что за штоф хорошей водки (ввоз, которой был воспрещен в улусы инородцев) можно было получить соболя, стоящего 7—8 рублей, чем тобольский промышленник и пользовался» – сообщал К. Голодников. Казна получала около 1/3 всей пушнины без всяких материальных затрат в виде десятинной таможенной пошлины. В связи с этим можно с уверенностью сказать: первоначальным этапом освоения Сибири была промысловая колонизация, приводившая к взаимообогащению русских и коренного населения, среди которого к XVIII в. было несколько этнических групп со своей экономикой, языком, культурой, религиозными верованиями и т. д. ¹³⁵ ¹³⁶

Заселение севера Западной Сибири совершалось, в основном, с Русского Севера. Это направление длительное время служило каналом проникновения русских вглубь сибирских просторов. Первыми заселенцами Зауралья были жители Поморья – холмогорцы, пинежане и мезенцы крупных торговых центров Великого Устюга, Вологды и Сольвычегодска, а также из Москвы, Нижнего Новгорода, позднее – из Казани; жители бассейнов Печоры и Вычегды – коми-зыряне и вымичи. Они строили на землях коренного населения зимовья, фактории, где собирали меха. По ходу продвижения и оседания в районах Севера поселенцы, безусловно, брали в расчет особенности географической среды, природно-территориального комплекса с характерным для него геологическим строением, рельефом, почвами, растительным покровом, животным миром, климатом, что в совокупности определяется понятием ландшафта. Естественный ландшафт как природная основа процесса освоения в ходе целенаправленной деятельности переселенцев изменялся, окультуривался. Умение приспособить окружающую среду к своим насущным потребностям и самим приспособиться к ней во многом определяло успешность освоения Севера даже в самых малоподходящих районах. ¹³⁷ ¹³⁸

Суровый климат и природа оказывали заметное влияние на хозяйственное развитие края, приводя к потерям урожая, затрудняя общение людей и перевозку грузов. Поэтому освоение этих земель шло неравномерно и во многом стихийно. Отсюда – крайне низкая плотность русского населения, количество которого было явно недостаточно для создания развитой экономической базы. Прочное освоение земель, в том числе и в зоне с неблагоприятными естественными условиями, обеспечивалось комплексным характером хозяйствования русских. Сочетание производительных и присваивающих занятий в разном их соотношении, подкрепленное административно-идеологическим и военно-политическим ресурсом, позволяло пустить корни в самую «бедную» почву, приспособиться к самой неблагоприятной среде. Тундровые и притундровые земли ненцев в хозяйственном отношении осваивались русскими мало, оставаясь сферой обитания малочисленного коренного населения и местом пушного промысла: «От Березова до Обдорска совершенное безлюдье, пустыня. Если кое-где и кочуют остяки или самоеды, то едва ли можно считать их за людей промышленных». ¹³⁹

Русские периферийных групп, оказавшись в новых природно-хозяйственных условиях и в тесном соприкосновении с другими народами, как правило, не утрачивали своего языка и самосознания. Сохраняя, в основном, свой традиционный культурно-бытовой облик, они в процессе приспособления вырабатывали новые черты быта, заимствуя иногда многие элементы культуры, особенно хозяйственной, у местного населения. Русские приносили с собой и распространяли среди местного населения, оказавшиеся полезными хозяйственные навыки и приемы, содействовали, например, распространению оседлости у кочевых народов, созданию промышленности, строительству городов и росту культуры. Несмотря на многовариантность своих проявлений, русская народная культура оставалась единой: основу ее составляли прочные этнические традиции, которые вместе с инновациями, входившими в быт на разных исторических этапах, составляли национальное своеобразие.

Целые поколения поморских промышленников традиционно были связаны с пушными промыслами в Обдорском крае. Как отмечал Н. С. Щукин, поиски корней большинства русского населения в Западной Сибири уводят в «Архангельск, Вологду, Тотьму, Устюг и другие северные города». В XVIII в. в составе переселенцев стали преобладать выходцы из центра России: Воронежская, Курская, Рязанская, Вятская и другие губернии. П. Н. Павлов, проведя специальное исследование на основе таможенных десятинных книг, пришел к выводу, что основная масса пушнины добывалась и вывозилась преимущественно выходцами поморских уездов. ¹⁴⁰ ¹⁴¹ ¹⁴²

Период с XVII по начало XIX вв. И. В. Побережников охарактеризовал как «обдорский», когда шел процесс складывания специфической локальной этнографической группы русских, обладающих существенным культурным и языковым своеобразием. В связи с хозяйственным освоением окраин и вызванными им массовыми переселениями русского населения в различные исторические периоды из одних районов в другие происходило, с одной стороны, смешение различных областных групп, образовавшихся ранее, с другой – формирование новых групп в ходе приспособления переселенцев к новым условиям жизни и в результате их контактов с местным населением. ¹⁴³

По данным ревизских сказок русских было зафиксировано:

По Обдорской волости:

Всего проживало в Обдорске: 1794 г. – 728 человек; 1800 – 871; 1810 г. – 1055; 1820 – 1027; 1830 – 1026; 1840 – 1083; 1845 – 1116. ¹⁴⁴

В начале XVIII в. стали укрепляться опорные пункты, которые облегчали увеличение числа плательщиков налога. В процессе устройства в Нижнем Приобье российской административно-территориальной системы коренное население было включено в две инородные угорско-самодийские (по своему составу) волости – Обдорская и Куноватская. Обдорская «самоедская» волость включала в себя полуостров Ямал, полуостров между Обской и Тазовской губами, северную часть местности, находившейся восточнее хантыйских волостей. Русские расселились в пяти волостях: Кондинской, Елизаровской, Кушеватской, Обдорской и Подгородной вперемешку с хантами, коми-зырянами. Были и чисто русские поселения, непохожие на деревни центральной России: «Это какая-то кучка беспорядочно разбросанных домишек с клетушками и амбарушками, и массой переулков. Улиц совсем нет; дворы неогороженны. Порядочных домов вы не найдете, а если и встречаются иногда, то дома эти, по большей части, принадлежат или причту, или местным торговцам, которых в каждой деревушке имеется 2—3 человека». Русских на Обдорском Севере насчитывалось 2245 человек, которые расселились в 10 селениях, лежащих по Оби и ее притокам. ¹⁴⁵ ¹⁴⁶

Ученые выделяют несколько этапов переселения коми-зырян на территорию Сибири. Переселение коми-ижемцев – выходцев с р. Ижмы началось со второй половины (по другим данным – со второй четверти) XIX в. Это третья волна переселения коми-зырян за Урал. В начале XIX века оленеводы кочевали в летнее время в Зауралье. В зимнее время коми-ижемцы вновь возвращались на свои земли. Позже предприимчивые оленеводы со своими семьями начали селиться за Уралом. Финский ученый К. Ф. Карьялайнен, работавший в Западной Сибири, писал, что «имеются данные, что зыряне сбегали через Урал на Нижнюю Обь, чтобы избежать христианства, хотя я эти переселения не считаю столь существенными, как их иногда хотят считать». ¹⁴⁷ ¹⁴⁸ ¹⁴⁹

Основным направлением миграционного потока коми-зырян были населенные пункты низовьев Оби. Первая семья в Обдорске поселилась в 1853 г., в Березове обосновались в 1863 г., в Кушевате зафиксированы в 1840—1860 гг., а с. Мужи стали заселять в 1860—1870 гг. В районе р. Ляпина коми-зыряне появились в 1842 г., основав селение Саранпауль. В своих записках финский лингвист и этнограф М. А. Кастрен отмечает, что коми-зыряне бывали там ранее и заселили с. Обдорск, когда торговля стала играть первостепенную роль: «Очень может быть, что зыряне и основали этот малый поселок, исторически достоверно, по крайней мере, то, что они издавна предпринимали торговые поездки в Обдорск». В 1859 г. в Обдорске поселились еще 4 семейства. С 1863 по 1899 гг. почти ежегодно в Обдорск переселялись от 1 до 5 семей (в 1873 г. приехало 8 семейств, в 1893 г. – 7). На рубеже столетий, в 1900—1901 гг., в Обдорске появилось 22 коми-зырянские семьи из-за Урала. С 1875 г. зыряне стали оседать в селе Мужи. Поначалу там появились 4 семьи, в 1879 г. – еще 4, в 1881 г. – 2, в 1882 г. – 1 и т. д. Больше всего переселенцев прибыло в 1891 г. (10 семей), 1895 г. (7), 1897 г. (8), 1898 г. (9), 1899 г. (8), 1901 г. (8), 1902 г. (7). В начале ХХ в. в Мужах проживало 88 коми-зырянских семей, в Обдорске – 101 семейство. ¹⁵⁰ ¹⁵¹ ¹⁵² ¹⁵³

Приток коми-зырян в Обдорский край усилился в связи с развитием торговой деятельности и поиском новых мест для выпаса оленей, поскольку прежние пастбища оскудели, а богатые ягелем сибирские леса привлекали хозяйственных оленеводов. Коми-зырянские оленеводы кочевали со своими стадами от Урала до Оби и даже далее на Восток. В.В.Бартенев в своей книге сообщает, что «Обдорскому краю известны ещё зыряне, кочующие и приезжие для торговли. Постоянно живущих в Обдорске около 300 человек. Кочующие зыряне ходят круглый год с оленями по тундре наравне с самоедами, только оленей у них больше, да обыкновенно они держат работников самоедов». Н. А. Абрамов пишет, что «нельзя пройти молчанием, то, что архангельские зыряне мало того, что разными, едва ли правильными, средствами перевели к себе оленей от березовских остяков и самоедов, они, пригоняя туда свои оленные стада, истребляют тундру, которою питаются олени, вырубают леса и ничего за это не платят обдорским инородцам». ¹⁵⁴ ¹⁵⁵

Со второй половины XIX в. численность коми-зырян стала увеличиваться быстрыми темпами. Если в 1850 г. их насчитывалось 65 человек, то в 1860 г. стало 200, в 1897 г. по первой Всероссийской переписи было зарегистрировано 2023. Большинство коми-зырян были оседлыми и являлись государственными крестьянами, приписанными по месту своего рождения. С середины XIX в. коми-зырян стали приписывать к местному крестьянскому обществу. В 1883 г. 9 семей являлись крестьянами с. Мужи, многие проживали по паспортам. К 1913 году в Березовском уезде находилось 500 человек коми-ижемцев, к 1924 году их стало 959 человек, а к концу 1925 года в Березовском районе имелось 250 хозяйств коми, в которых обитало 1140 жителей, в том числе в Сартынье – 46, в Саранпауле – 582, в Казыме – 34, в Няксимволе – 86, в Подгорном – 146, в самом Березове – 246 человек. ¹⁵⁶ ¹⁵⁷ ¹⁵⁸ ¹⁵⁹ ¹⁶⁰

По данным переписи 1897 г. в Березовском уезде числилось 2023 зырян. В Куноватской инородческой волости проживало 828, в Ляпинской – 415, в Обдорской – 561, в Сосвинской – 52, в Березове – 132 человека. Основная часть коми-зырянского населения была расселена в крупных населенных пунктах: в с. Мужи – 737 человек, в с. Обдорском – 539, в зырянских чумах пределах волостей проживало 305 человек. В последующие годы переселение шло такими темпами: ¹⁶¹

Обдорск:

На протяжении трех веков на территории Обдорского края сложились обширные районы русского и коми-зырянского населения, и в тундровой полосе образовались локальные группы промыслового населения. К XX веку это население численно стало превосходить местное разноплеменное население. На новых местах в ходе сложных этнических процессов в культуре и быту русских выработались некоторые специфические черты, хотя продолжали сохраняться и старые, принесенные из «родных» мест и служащие своего рода историческими вехами в памяти народа. Непрерывность этого процесса составляет одну из характерных черт этнической истории русских. В едином русском массиве с ярко выраженной общностью самосознания, языка и культуры постоянно наличествуют различия уровня этнического подразделения, возникшие в разное время под влиянием различных причин и более или менее заметно различающиеся между собой.

Основными этносами, представленными на территории Обдорского края в изучаемый период, являлись коми-зыряне, русские, северные ханты (остяки) и ненцы (самоеды). Зыряне, ханты и русские проживали на территории Куноватской, Обдорской, Ляпинской волостей, Березовского уезда. Русские также проживали на этой же территории, но, как правило, в отдельных поселениях. Ненцы проживали на территории кочевий Уральского хребта до водораздела между Тазом и Енисеем, на севере до Карского моря, включая низовья рек Таза, Пура и Надыма.

Освоение и развитие хозяйственной деятельности коренного и русско-зырянского населения

История Обдорского края в течение трех столетий была связана с формированием политических, идеологических, социально-экономических условий вхождения ее в состав Российской империи и их освоения. Стремительное продвижение русских промышленников в Сибирь в XVIII – XX веке связано с добычей пушнины, торговля которой, находившая спрос на русских и зарубежных рынках, оказала заметное влияние на темпы присоединения Сибири к России и на характер русской колонизации Обдорского Севера. Торговля пушниной способствовала накоплению крупных купеческих капиталов. Сибирские меха были важным источником государственного бюджета.

Миграции ненцев по тундре привели к становлению крупностадного оленеводства. До середины XVIII в. оленей использовали только в транспорте: «А ездят на оленях и собаках…».Крупностадное оленеводство у ненцев стало развиваться с середины XVIII в. и окончательно сформировалось к XIX в. К этому времени оленеводами была создана культура, почти идеально приспособленная к условиям арктической тундры: «Главное богатство самоеда заключается в стадах оленей: есть олени, и – самоед сыт, одет, обут, платит ясак и повинности, накупает себе и домочадцам обновы, находит сивуху, и – весел; нет оленей – хоть живьем в могилу ложись». Оленеводство «каменных самоедов» привело к унификации культуры и распространению единого диалекта среди ненцев. ¹⁶² ¹⁶³

Оленеводы стали расширять пространство своих кочевий от границ тайги до арктических берегов, от Таймыра до Большеземельской тундры: «Они делают сии переходы со всем своим семейством, оленьими стадами, хозяйственными заведениями и вообще со всем своим богатством, но, переходя, занимаются ловлей зверей, птиц и рыбы». При этом оленьи стада находились под постоянным наблюдением пастухов-оленеводов: «в стаде завсегда бывает пастух, надзирая, чтобы который олень куда-нибудь не утратился». ¹⁶⁴ ¹⁶⁵

В течение года оленеводы со стадами совершали сезонные перекочевки: весной к северу, осенью к границам леса. Кочевья достигали значительной протяженности – от 500 до 1000 км. Оптимальность маршрутов объяснялось хорошим знанием особенностей пастбищ, мест для стоянок. Жизнь на лоне суровой природы выработала в ненцах повышенную наблюдательность, что стало причиной их глубоких познаний в области географии, естествознания, астрономии, помогая безошибочно ориентироваться в бескрайних снежных пустынях, выживать и адаптироваться в самых экстремальных условиях и ситуациях. Литература, касающаяся оленеводства севера Западной Сибири, начинается с трудов В. Ф. Зуева, П. Палласа, И. Лепехина. ¹⁶⁶ ¹⁶⁷

Вначале размеры стад были невелики: «для безбедного существования семьи необходимо от 80 до 100 оленей. Средним счетом каждый самоед владеет не более чем 17 оленями». Начиная с конца XVIII – начала XIX в. среднестатистическое стадо увеличивается и колеблется от нескольких десятков до нескольких тысяч голов. Чем больше стадо, тем легче его охранять из-за чувства стадности оленей. У богатых оленеводов стада оленей насчитывали «до трех тысяч езжалых, …но кроме сих уже за множеством неизвестное ему число не наезженных оленей в тундре в стадах просто шатаются».Пасли такое крупное стадо бедные родственники, у которых «оленей бывает у скуднейшего от десяти». ¹⁶⁸ ¹⁶⁹ ¹⁷⁰

В 1847 г. всего насчитывалось до 150 000 домашних оленей. По сведениям А. А. Дунина-Горкавича в стадах обдорских ненцев насчитывалось до 95000 голов. В 1892 г. 686 ненецких семей владели- 80 000 головами. На территории Ямала к 1913 г. ненцы обладали 81800 оленями, а по берегам Обской губы имели до 20000. ¹⁷¹ ¹⁷² ¹⁷³

Оленеводство хантов развивалось вместе с зарождением крупностадного оленеводства ненцев, как отмечает А. В. Головнев, они были соучастниками в его развитии, где сохранились их ранние формы. Одной из причин быстрого развития оленеводства был пушной бум, предполагавший рост подвижности населения. Оленеводство у большинства групп хантов служило транспортным целям. Вместе с оленеводством ханты восприняли и многие другие элементы традиционной культуры ненцев: чум, оленный транспорт, одежду, оленеводческую терминологию. ¹⁷⁴

Наиболее развито оленеводство было у обдорских хантов: «инии же мощнеишые множество оленей содержать, аки домашний скоть, их же употребляють вместо лошадей, наипаче скудость в семь и нужду еленми удоволяють, и во вся путь шествия своя еленми отправляються». Пастбищные ресурсы северных хантов допускали возможность значительного увеличения поголовья домашних оленей: «Олень, это самое высшее чего он только желает; что киргизу – лошадь, то остяку – олень. Остяк, умеющий лучше всех обходиться с оленем, сделал его домашним животным: он запрягает его в сани, гонит в тундру и олень слушает его, следуя за ним, куда ему угодно». ¹⁷⁵ ¹⁷⁶

Оленеводы среднего достатка содержали в своем хозяйстве от 30 до 40 голов: «По р. Куновату нет безоленных остяков; там, в 14 населенных пунктах 33 домохозяина имеют 226 оленей, что составляет, в среднем, почти по 7 оленей на хозяина. По р. Сыне; …в 15 населенных пунктах 75 хозяев имеют 1475 оленей, что составляет, в среднем, по 20 оленей на хозяина». Чтобы легче охранять их в беспокойное комариное время, они объединяли несколько стад, и выпасали их на горных пастбищах Урала: «Оленьи стада местных березовских приобских остяков зиму и лето пасутся в своих вотчинах, за малыми исключениями, когда стада эти отгоняются на лето к Уралу между Обдорском и Байдарацкой губой». ¹⁷⁷ ¹⁷⁸

Начиная с XVIII в. оленеводством стали заниматься коми-зыряне, которые, находясь в постоянных торговых связях с ненцами, понемногу обзаводились оленями, поручая выпасать их бедным пастухам. Как писал В. Иславин, коми-зыряне «не свыкнув еще с кочевой жизнью и с оленеводством, не осмеливались вступить в тундру, а предоставляли пастьбу оленей опытным в сем деле самоедам». Будучи типично оседлым народом, коми-зыряне переняли у ненцев навыки оленеводства и превратили его в доходный, высокоэффективный промысел, перейдя на новый тип выпаса оленей, с окарауливанием стада специально выученными собаками и длинными маршрутами каслания (кочевок): от зимних пастбищ в лесотундре к летним у побережья Ледовитого океана. ¹⁷⁹

В дальнейшем поголовье оленей у коми-зырян начало быстро расти. Перенимая опыт у ненцев, они стали сами выходить со стадами в тундру. Богатые оленеводы владели стадами от 1500 до 2000 оленей, средние – от 500 до 700. Н. А. Абрамов в своей работе зафиксировал общую численность стад коми-зырян до 125 000 голов, а по сведениям А. А. Дунина-Горкавича – до 120 000. К 1876 г. численность оленей коми-зырян достигла 138 112 голов, а к1882 г. – 194 650. В 1892 г. 739 зырянских семей имели 207 000 оленей. К концу XIX в. оленеводство коми-зырян было распространено на значительной территории Березовского края: от Урала до р. Надыма на востоке, и с юга на север от р. Ляпина до Байдарацкой губы. ¹⁸⁰ ¹⁸¹ ¹⁸² ¹⁸³

В отличие от ненцев, ценностные установки коми-зырян были типично рыночные. В. Н. Латкин, изучая культуру Европейского Севера, писал «в конце минувшего столетия они едва ли имели 10 000 своих оленей, тогда как самоеды Большеземельской тундры владели многочисленными стадами, число которых простиралось до 150 000 голов… Но с того времени как в тундре начали усиливаться ижемцы, стада самоедов постепенно стали уменьшаться». Коми-оленеводы разводили их с одной целью – получить максимальную прибыль. Именно они являлись главными поставщиками кожевенного сырья, мяса на ярмарках. Как отмечал А. А. Дунин-Горкавич, оленей коми-зыряне разводили для получения максимальной прибыли: мясо, шкуры молодых оленей, одежда – все шло на рынок. «Куда проникают зыряне, – писал в 1908 г. Б. Житков, —оленеводство постепенно переходит в их руки». ¹⁸⁴ ¹⁸⁵ ¹⁸⁶ ¹⁸⁷

Из русского населения занимались оленеводством немногие, имея «оленей от 5 до 10, а некоторые до 100 и более. Всех вообще считается до 1000 голов». Возникновение оленеводства у русских было вызвано потребностями их хозяйства, служебными занятиями. Численность оленьих стад у русских варьировалась от 10 до 100, хотя иные содержали даже до 700 голов. В отличие от коми-зырян русские, за редким исключением, сами не занимались выпасом оленей, а поручали это ненцам. Некоторые раздавали своих оленей на содержание разным хозяевам стад: «Летом оленей угоняют для пастьбы в Уральские горы или же, кто имеет их не большое количество, отдают в ближние улусы для той же цели». ¹⁸⁸ ¹⁸⁹ ¹⁹⁰

Освоение северных территорий диктовалось торговыми и промышленными интересами. Одним из важнейших стимулов продвижения русских за Урал являлась погоня за ценной пушниной, потому что «горностай ценился чуть ли не на вес золота – в Москве продавался в розницу по 1 рублю серебром». Цена мехов на мировом рынке составляла: черно-бурая лисица – 8 руб.; соболь – 7 руб. Сибирская пушная казна давала свыше 600 000 рублей дохода, что составляло около 1/3 доходной части государственного бюджета: «А присылается из Сибири царская казна ежегодно – соболи, куницы, лисы черные и белые, и зайцы, и волки, и бобры, а, сколько той казны придет в году, того описать не в память, а чает тое казны приходу больше 600 000 рублей». ¹⁹¹ ¹⁹²

Значение пушнины в хозяйстве российского правительства заставляло очень дорожить плательщиками ясака и заботиться не только о приобретении новых, но и сохранении имеющихся ясачных людей, которые «ловят много дорогих животных, высокой цены, и большая им от этого прибыль и выгода; ловят они горностаев, соболей, белок, черных лисиц и много других дорогих животных; из них они выделывают дорогие шубы высокой цены… Соседние народы оттуда, где свет, покупают здешние меха; им носят меха туда, где свет, там и продают; а тем купцам, что покупают эти меха, большая выгода и прибыль». ¹⁹³

Одним из основных занятий коми-зырян являлось оленеводство, заимствованное у европейских ненцев. Главной особенностью коми-зырян была предприимчивость и способность к торговле. Развитие торговых отношений способствовало появлению извозного промысла. На первом этапе переселений в северные районы, когда доминировал уход навсегда, коми переселенцы на новых местах обитания поступали на военную службу (в казаки или служилые люди), оседали в деревнях, занимаясь охотой, или находя применение своим силам в торговле или ремесле. Промысловая культура коми-зырянского населения обогащалась опытом и знаниями коренных народов. Они занимались не только пушным и рыболовным промыслами, оптимальными для выживания в Обдорском крае, но ремеслами, торговлей и, казалось бы, невозможным в местных экстремальных условиях сельским хозяйством: разводили, хоть и в ограниченном количестве, крупный рогатый скот, свиней, кур, лошадей, даже настойчиво пытались завести огороды.

Развитие рыбной промышленности осложнялось целым рядом проблем, прежде всего, характером собственности на промысловые угодья. Хозяевами рыбных угодий были ненцы и ханты. Единственным законным способом эксплуатации природных богатств являлась аренда. Рыбопромышленник Александров арендовал у рода Тогой угодья на Тазовской губе протяженностью 670 верст и шириной до противоположного берега. Но никакие ограничительные меры властей не помешали тому, что к середине XIX в. приезжие промысловики и местные русские арендаторы превратились в «вотчинников» рыболовных угодий по нижней Оби: «И теперь все лучшие пески и ссоры запродали русским торговцам». ¹⁹⁴ ¹⁹⁵

В начале XX в. рыбные угодья находились в руках купцов Корнилова, Плотникова, Бронникова, Матюшина, Новицких и Карповых. В устье реки Ныды находилась сезонная фактория рыбопромышленников Попова и Туркова. Фирма Тетюцких, содержавшая на правом берегу реки Пур свое летнее становище «Пуринское заведение – Идованада», ежегодно отправляла в Сургут около 1,5—2000 пудов сушеной рыбы на 3—4000 рублей, 5000 пудов мороженой на 1,5000 руб., а также до 250 соленой рыбы на 1000 руб. ¹⁹⁶

Основными поставщиками товарной рыбы являлись русские промышленники. Н. А. Миненко свидетельствует, что в первой половине XIX в. коренные народы вылавливали ежегодно от 183 000 до 240 600 пудов рыбы. Рыбопромышленники за год добывали 70,5 000 муксуна, 32000 сырка и 7000 пудов осетра. В общей сложности выходило 136 000 с лишним пудов стоимостью 99 530 руб. серебром.Превращение рыболовства в ведущую добывающую отрасль хозяйства было обусловлено благоприятными природными факторами: «Ценность рыбы обусловливается также количеством улова ее и числом покупателей. Сумма же годовой стоимости наловленной рыбы, за внутренним ее потреблением, простирается, по местным сведениям, до 108,000 руб. серебром, но в сущности ее смело можно увеличить вдвое». ¹⁹⁷ ¹⁹⁸ ¹⁹⁹

Охота как одна из отраслей добывающих промыслов являлась важной составляющей экономики Обдорского севера Березовского края. Продукция промысла стала одной из главных причин присутствия русского населения на севере и стала играть важную роль в международной торговле. Это способствовало увеличению численности промыслового населения. Если раньше основными промысловиками были представители коренного инородного населения, то теперь охотой стали активно заниматься и русские. Этому в немалой степени способствовала реформа 1861 г. Стоит отметить, что экономическое значение охотничьего промысла с течением времени не уменьшалось. Тем более, что в некоторых регионах продукция промысла была одним из основных средств оплаты государственных податей. В связи с развитием товарно-денежных отношений и ростом торгово-промышленной жизни происходило значительное повышение спроса на ценный мех. ²⁰⁰

Судя по материалам переписки, в общем объеме звериного лова с 1913—1914 гг. наблюдался рост, который в 1916 г. сменяется резким спадом. В 1914 г. совокупный улов составил 485 983 шкурки на сумму 696 633 руб. 50 коп. ассигнациями против 483 871 шкурки на сумму 548 527 руб. 47 коп. в 1913 г. В 1916 г. объем улова упал на 58% и составил 204 191 шкурку. Сумма сборов упала на 90% и составила 66 933 руб. 34 коп. ассигнациями. Отдельные показатели по добыче промысловых зверей и птиц свидетельствуют о том, что тенденции, характерные для XIX в., имели место и в начале следующего века. А именно – наблюдалось уменьшение удельного веса особо ценных пород пушнины (соболь, бобр, лисица), которое компенсировалось увеличением улова таких животных как белка и колонок. ²⁰¹

Развитие товарно-денежных отношений, превращение пушного и рыболовного промыслов в товарную отрасль хозяйства способствовало концентрации населения вблизи богатых песков и административно-торговых центров. Хотя активная деятельность русских предпринимателей и коми-зырянских промышленников привела к значительному истощению охотничьих, рыболовных угодий и оленьих пастбищ, вместе с тем, ненцы и ханты переняли у русских новые орудия труда и технологии промысла. Некоторые виды промыслов переориентировались на рынок.

В XVIII – начале XX вв. в экономике края складывается многоукладный комплекс хозяйственных связей пришлого и коренного населения. При этом традиционное хозяйство ненцев, хантов и манси подвергается деформации под влиянием русско-зырянского населения и его торгово-промышленного капитала.

Освоение и развитие торговой деятельности на территории Обдорского края

Ведущее место в торговых отношениях с коренными народами принадлежало русским и коми-зырянам. Торговая деятельность становится для них главным источником дохода. В этот период все активнее включаются в торговые отношения с коренными народами и жители Березова, Сургута, Обдорска.

В Обдорске стали появляться лавки, склады, магазины крупных купцов и торговцев. Местные жители выполняли посреднические функции и постоянно проживали в Обдорске: «Все местные жители, за исключением властей и духовенства, занимаются торговлею с инородцами и рыбопромышленностью на местах, арендуемых у них». ²⁰²

Частными торговцами в XIX – начале XX вв. стали купцы, мещане и крестьяне, купившие у казны торговое свидетельство, и люди разных сословий, не имевшие административного разрешения. Очень активную торговлю на севере Обдорского края вели тобольские купцы. Но крупные сделки совершали, в основном, московские купцы, один из которых Гребенщиков монополизировал скупку лосиных кож. Во всех сибирских городах, связанных с лосиным промыслом, он насадил своих приказчиков, строго следивших за сохранением монополии. ²⁰³

Основной целью коренного населения и приезжих русских купцов являлась скупка и продажа «песца в разных его видах, толстый и тонкий белый, недопесок, синяк, крестоватик, норник и копанец, – названия, которые соответствуют последовательным изменениям песца, смотря по его росту и цвету шерсти, начиная с последнего, копанца – неказистого маленького щенка и оканчивая толстым белым песцом». Цены определялись не только спросом, но и предложением: «В этом случае денежными единицами для них служил белый песец, средняя стоимость, которого составляет 70 к.с. или вернее 2 рубля 50 копеек на ассигнации, и в мелких расчетах, песцовая лапа, стоящая 10 коп. ассигнациями». ²⁰⁴ ²⁰⁵

В неудачный год стоимость пушнины вырастала и наоборот: «Уловом зверя вообще нельзя было похвалиться в прошлом году (1862 г.). Соболя и горностая была самая малость, лисицы и белки, сравнительно с прежними годами, было тоже немного, но песец, водящийся в северной части Березовского округа, на самоедской тундре и по отлогостям Урала, ловился не в пример, хорошо». Подобные колебания можно объяснить, с одной стороны, хищническими методами ведения промысла, а с другой – болезнями и эпидемиями среди зверей, понижающими их численность, а также лесными пожарами. В XIX в. цена на пушнину возросла: 1896 г. песец стоил 4 рубля; 1908 г. – 8 рублей; 1912 г. – 16 рублей; 1916 г. – свыше 19. ²⁰⁶ ²⁰⁷

Торговля с ненцами носила большей частью обменный характер: «Инородцы, особенно самоеды, мало знают толку в деньгах, – писал А. Иконников в статье, опубликованной в Тобольских губернских ведомостях, – им известны только трехрублевые и пятирублевые бумажки, которые они считают на ассигнации гладко в 10 и 17 руб.; о лишних полтинах, надобно ли будет получить или отдать бумажку, они и слышать не хотят». Коренное население получало и отдавало товары счетом, поштучно или мерою на ручные четверти и сажени. Например, оленевод за одного песца требовал «15—20 хлеба, или четверть тонкого сукна, 3½ сажени холста, 10 саженей мережи, 2½ сажени выбойки, пол-аршина толстого сукна». Обменная торговля с коренными народами позволила некоторым русским накопить достаточно средств для зачисления их в состав купцов. Знание местных языков также позволило им успешно развивать торговлю, несмотря на запреты властей. ²⁰⁸ ²⁰⁹ ²¹⁰

Во второй половине XIX в. с падением пушных промыслов, основным эквивалентом обмена в торговых операциях стал служить муксун. За пуд муки ненцы и ханты платили в Обдорске – 4 муксуна, в Надыме – 13—15 муксунов. За пуд соли отдавали в Обдорске – 10, в Надыме – 25—30 муксунов. За пуд табака платили от 100 до 300 муксунов, за 2 медных кольца стоимостью ½ копейки в Надыме отдавали 1 муксуна. Вся эта рыба впоследствии сбывалась на заводы Пермской губернии, в Тобольск, и на Ирбитскую и Ишимскую ярмарки. Крупными потребителями обской рыбы являлись Екатеринбургские горные заводы. ²¹¹ ²¹²

Основным товаром, предлагаемым коренным населением были меха, оленьи шкуры, мороженая рыба, оленье мясо, продукты морского промысла, мамонтовая кость и т. д.: «А без русских людей никогда они, самоеды, пробыть не могут, потому что меж собою у них никогда хлебных запасов, никаких товаров на их руку: стрел и ножей, и топоров, и сетей для рыбной ловли не бывает». Русские и коми-зыряне везли сюда, в первую очередь, «в особенности печеный хлеб, которым запасаются самоеды на целый год», затем «сукна ярких цветов, очень любимые инородцами, бумажный товар, табак, бобры, употребляемые самоедками на верхнюю одежду, мережа, холст, кожи выделанные, пенковая посуда и разные медные и железные изделия». ²¹³ ²¹⁴ ²¹⁵

Торговцы проникали в стойбища оленеводов: «Некоторые из хозяев, преимущественно местные купцы, сами посылают на тундру своих приказчиков или, как называют их здесь, посидельцев, которые раскладываются на нартах и меняют товар». Посредники официально обладали всеми правами и обязанностями приказчиков.Набрав у приезжающих на пароходах весною купцов в долг «муки и товаров на инородческую руку, они отправляются в их юрты, зимою на оленях, а летом – на лодках; выменивают товары на рыбу, пушного зверя и орехи, и сдают эти последние приезжающим из Тобольска торговцам». В роли купца стали выступать служилые и посадские люди, которые вели обмен с коренным населением: «Мелкие русские промышленники сами объезжают более населенные остяцкие волости, снабжают остяков разными товарами и взамен того берут у них рухлядь, которую и сдают оптовым торговцам». ²¹⁶ ²¹⁷ ²¹⁸ ²¹⁹

Коми-зыряне находились в гораздо более выгодном положении, чем русские торговцы. У них были свои стада. Они обменивали хлеб, ткани, изделия из металла: бляхи, украшения для оленей упряжи, медные колокольчики (которые изготавливали мастера медного литья из мезенского села Кимжи), пеньку, коноплю, орудия промысла, хозяйственный и бытовой инвентарь на оленьи постели, меха, мамонтовую кость. Пушнину, которую коми-зыряне скупали у ненцев по самой низкой цене, потом на ярмарках они перепродавали русским купцам по рыночной. ²²⁰ ²²¹

Торговый обмен способствовал возникновению и развитию у коренного населения кредитной системы, благодаря которой северные народы могли сдавать продукты промыслов на месте, получая взамен товары первой необходимости. В начале XX в. коммерсанты Тетюцкие отпустили ненцам продуктов на 19000 руб., в том числе спирта на 9000 руб., продуктов первой необходимости – на 7000 руб. Тобольский купец Нартымов на реке Таз за пуд сушенной рыбы-юрка платил 2 руб. В отличие от коммерсантов Тетюцких он давал в долг ненцам на уплату ясака и недоимок, частично оплачивал их товары. ²²²

Торговые отношения между посредниками и коренными жителями все активнее стали сопровождаться ростовщичеством и кабалой: «поскольку все эти недостатки зависят, прежде всего, от менового характера торговли, то и не могут быть уничтожены, пока существует самая эта торговля, которая влечет за собою и другие невыгодные последствия для населения и края». Об этих фактах мы читаем не только в записях путешественников, но и в отчетах полицейского участка, окружных заседателей и миссионеров. В долговую кабалу к мелким торговцам попадали «по бедности или по старости, – писал в своих заметках А. И. Вилькицкий, – выбиться из долга уже не придется ни им, ни их потомству». ²²³ ²²⁴

Важную роль в товарообмене с коренным населением стали играть спиртные напитки: «к несчастью, в этой губительной влаге здесь нет недостатка: тобольские виноторговцы и рыбопромышленники-благодетели достаточно заботятся об этом». Она являлась обязательным атрибутом деятельности купцов и промышленников: «почти ни одна сделка их не обходится без вина, которое признается необходимым для одурманивания и склонения инородца на всякие условия. Такие спаивания обыкновенно бывают пред сделками или во время сделок». ²²⁵ ²²⁶

Алкогольные напитки проникали к оленеводам не только путем разрешенной продажи, но и благодаря подпольной виноторговле: «Пресечь подобное зло ни полицейскому, ни акцизному начальству не представляется возможности, так как торговля эта производится весьма тайно и по обоюдному соглашению покупщиков-инородцев с продавцами-обывателями. Несколько единичных случаев наложения пени на виновных не прекратили и десятой доли зла. Бутылка вина в 30 и много в 35° продается здесь по одному рублю; нормальной же крепости вина, т. е. в 40° и ни за какие деньги ни найти». Коми-зыряне скупали вино и перепродавали в тундре ненцам за оленьи шкуры и меха, которые они брали за бесценок. ²²⁷ ²²⁸

Свою положительную роль в хозяйственном и культурном развитии народов Крайнего Севера сыграли торговые ярмарки. На них коренные жители имели возможность не только исполнить ясачную повинность, купить, обменять или продать какой-либо товар, но и ближе познакомиться с православной культурой. Ярмарки стали ежегодными в 0бдорске с 1750 года, в Сургуте – с 1766 года и в Березове – с 1788 года. Во время участия в ярмарке многие коренные северяне принимали Таинство Крещения, так как это освобождало их от уплаты ясака. И если в конце XVIII века это были лишь единичные случаи, то в XIX веке крестились уже целыми родами. Об этом свидетельствуют записи в сургутской церкви, где упоминаются многие роды лесных и тундровых ненцев.

Контакты, конфликты и взаимоотношения коренного и русско-зырянского населения

С русскими у ненцев и хантов сложились добрососедские и партнерские отношения. Традиционная этническая культура не уничтожалась, а коренное население заимствовало культуру, язык, новые виды хозяйственной деятельности, православную религию и др. Взаимопроникновение культур осуществлялось на самом простом бытовом уровне. Следовательно, перечисленные духовные факторы помогли переселенцам обрести психологическую защищенность и комфортность, способствовали формированию новых праздников, обычаев, обрядов и ритуалов. А вот со сборщиками ясака, воеводами и особенно священнослужителями, представлявшими центральную власть, ненцы долгое время находились в состоянии скрытой, а иногда и открытой вражды. Как свидетельствуют данные последних десятилетий XVIII в., не было материальных причин для того, чтобы русское население входило в непримиримо враждебные отношения к ненцам, как и не было причин для яростной, слепой ненависти с другой стороны.

Отношение русских к коренным народам Севера не было одинаково в каждом конкретном случае. В восприятии русских одна этническая группа отличалась от другой: «Если мозг развитого сравнительно русского человека утомляется более или менее продолжительным образом, то естественно утомляться мозгу неразвитого дикаря остяка», они «бестолковы, но из предлагаемых выгод на все решаются; самоеды решаются исполнить только тогда, когда им ясно представят причины и следствие. Остяки ленивы, беспечны и нерасчетливы в хозяйственной жизни, самоеды трудолюбивы и экономны. Сличая образ мыслей и действий самоедов с понятиями и жизнью остяков, невозможно не заметить перевеса на стороне первых». В. Н. Шавров отмечал, что «самоеды, невзирая на их отдаленность от сообщения с русскими жителями, …они ближе к принятию просвещения». ²²⁹ ²³⁰ ²³¹

Отношение к ненцам было более осторожным, чем к хантам, вследствие того, что существовала нестабильная обстановка: периоды мирных, добрососедских контактов сменялись разрывами и небольшими столкновениями. Наиболее тесные и добрососедские контакты складывались у русских с хантами. Под влиянием русских хантыйское население постепенно переходило на оседлый образ жизни со стойловым содержанием скота. Наиболее плодотворное взаимодействие существовало в области экономических отношений: это и торговля, и совместное владение или аренда друг у друга средств производства, орудий труда, земли. Обоюдные заимствования в большей степени коснулись материальной культуры. Если говорить о духовной традиции, то здесь обмен осуществлялся, в основном, на уровне языческих идей и образов, которые актуализировались у русского населения вследствие ослабления церковного контроля. Особенно в отдаленных районах заимствовали элементы национальной одежды, способы приготовления блюд традиционной кухни.

А вот к коми-зырянам у русского населения отношение было более негативным, чем к другим народам Сибири, вследствие того, что они являлись «конкурентами русских в их торговых делах с инородцами, а также ловких и не брезгливых в нравственном отношении соперников». На личностном уровне они относились к ним брезгливо за то, что «зыряне живут очень грязно и неряшливо». Несмотря на враждебные отношения, они заключали между собой браки. Сами же коренные жители к коми-зырянам относились плохо, которые «часто воруют у инородцев оленей и что придется». ²³² ²³³ ²³⁴

Конфликты между оленеводами возникали из-за пастбищных территорий и оленей. В 1722 г. обдорские ненцы дважды совершали набеги на кочевья куноватских хантов, у которых угнали 700 оленей. Следом пришел отряд грабителей из 120 обдорских ненцев под предводительством Ванюты Молдева. В 1778 г. в Березовское комиссарство обратились с жалобой ясачные Хыва, Заруба, Пудова, Созейниковы на то, что их «насильством ограбил… карачейский самоядин Песима Тепов». Известен, также, набег ненцев на Ляпинскую волость: «Приходила из-за Камени воровская Пустозерская самоядь и пограбили на 300 рублей и 300 оленишков отогнали, одного человека до смерти убили, а иных поймав взяли, и руки и ноги переломали и с собою возили, и нас рабов ваших угрожают смертным убийством». ²³⁵ ²³⁶ ²³⁷

Особенно частыми причинами раздора между коми-зырянами и ненцами являлся захват оленьих стад путем угона в ночное время. Один инцидент был описан А. А. Дуниным-Горкавичем, где коренное население жаловалось на оленевода Онуфриева, который крал оленей и захватывал самовольно оленьи пастбища. На заявления и претензии местных оленеводов грозил ружьем. В 1883 г. доверенные от ненцев и хантов обратились к тобольскому губернатору с жалобой на коми-зырян, которые грабили и захватывали рыболовные и охотничьи угодья. Губернская власть пыталась решить вопрос выселением коми-зырян из Обдорского края по месту их прописки, но, на местах, как правило, это не выполнялось. ²³⁸ ²³⁹

Особенно среди коми-зырян была распространена кража оленей. И. С. Поляков пишет, что «зыряне встречаясь с одинокими остяками, пасущими оленей по Уралу, смешивают, как бы нечаянно, с их стадами свои и затем при разделении, уводят вместе со своими значительную часть остяцких оленей». Это очень хорошо описал В. В. Бартенев: «Кочующий зырянин разоряет и самоеда и тундру. Зыряне, сравнительно, недавно ставшие заниматься оленеводством, и притом, как промыслом наживы, ведут дело самым хищническим образом». Такой характер восприятия к ненцам объясняется тем, что «зыряне увеличивают собою число скупщиков пушнины, набивают цены и, таким образом, создают более выгодное положение для самоедов». ²⁴⁰ ²⁴¹ ²⁴²

Отношение коми-зырянского населения к представителям коренных народов можно охарактеризовать как хозяйское: «Пустить чужого человека пасти оленей на своей земле каждый род может и пускает, беря плату по 5 коп. с оленя. Зырянин находит инородца, который соглашается на такие условия, а раз получил он такое право, то, по условиям техники оленеводства, валяет со своим стадом на проход по всей тундре». Но разрешение пасти оленей на пастбищах ненцев, нельзя назвать арендой, т.к. они, в основном, пользовались самовольно. ²⁴³

О нарушении территорий касланий коми-зырянами писал М. А. Кастрен. Он отмечал, что весной стада коми-оленеводов проходили по лучшим пастбищам ненцев, тем самым нанося большой вред их оленеводческому хозяйству. В. В. Бартенев описывал недовольство коренного населения тем, что стада коми-зырян вытаптывали их пастбищные угодья. Арендуя у ненцев пастбищные угодья для беспрепятственного прохождения со своими стадами от верховьев Полуя до берегов Ледовитого океана, коми-зыряне пользовалась ими в угоду себе. ²⁴⁴ ²⁴⁵

Так как оленей у коми-зырян становилось все больше, то росла и нагрузка на пастбища. Нарушались не только границы территорий, но и наносился ущерб природным ресурсам. Их стада в короткий срок варварски стравливали ягельники на зимних пастбищах тундры, что лишало возможности ненцев проводить зимний выпас на традиционных маршрутах. Как считает Л. Н. Жеребцов, раздоры между коми-зырянами и ненцами возникали из-за покопытного сбора, который установили ненецкие старшины в свою пользу. К 1896 г. сбор возрос с 2 до 10 коп. с оленя и имел тенденцию к дальнейшему росту. ²⁴⁶

Коми-зыряне не брезговали путем спаивания ненцев и хантов, а зачастую и обмана увеличивать свои стада, что иногда приводило к вооруженным столкновениям. И. С. Поляков писал, что «во время лета зыряне, встречаясь с одинокими остяками, пасущими оленей по Уралу, смешивают, как бы нечаянно, их стада со своими и затем, при разделении, уводят значительную часть остяцких оленей. Рассказывают о случаях, когда зыряне, спаивая остяков-пастухов водкой, угоняли спокойно их стада или даже убивали пастухов».Коми-зыряне значительно увеличивали размеры своих стад, тогда как ненцы, утратившие своих оленей, начинали переходить к ним в работники. ²⁴⁷ ²⁴⁸

Несмотря на конфликтные ситуации, в быту были мирные взаимоотношения с коренным населением. Благодаря многолетнему соседству с угорскими народами они изучили язык и некоторые обычаи хантов, манси и ненцев. Кочевавшие в тундре коми-зыряне имели большое сходство в образе жизни, и это давало большее преимущество перед русскими. Среди коми-зырян, особенно в зонах наиболее интенсивных контактов с русскими, распространялось знание русского языка. Некоторые зажиточные зыряне отдавали в школы своих детей. Уже в конце XIX в. В. Бартенев отмечал, что между русскими и коми-зырянами стали стираться различия, связанные с экономическим положением и бытовыми особенностями. В своих путевых заметках финский ученый А. Алквист отмечает, что коми-зыряне «сохранили свой собственный язык, но с течением времени усвоили образ жизни и одежду севернорусского народа». Устанавливались родственные отношения между коми-зырянами и ненцами. Они не только передавали ненцам и хантам навыки более прогрессивного ведения хозяйства, но и знакомили их с основами православной культуры посредством простого человеческого общения. ²⁴⁹ ²⁵⁰

В целом русские относились к коренным народам Обдорского Севера дружелюбно. Тесные взаимовлияния и взаимосвязи между коренными народами и русскоязычным населением, а также зырянами, развивавшиеся на протяжении многовековой этнической истории народов Обского Севера, обусловили многие черты регионального сходства в их культуре и быте: «Некоторые коренные жители так свыклись с инородческим образом жизни, что едят сырое мясо, просто парное, живую летом и зимою мерзлую рыбу. Употребляют иногда при разговоре остяцкие слова, как обыкновенные русские, особенно названия одежд». А «влияние русской народности здесь заметнее сказывается и в постройках, и в образе жизни остяков, одежде, обуви и даже в некоторых привычках и вкусах». ²⁵¹ ²⁵²

В северных городках звучала речь на ненецком, хантыйском, зырянском, русском языках, а среди горожан было немало людей, связанных с торговлей и промыслами: «Стремление инородцев к знанию русского языка в его благочинии время от времени заметно увеличивается, потому что у них с знанием русского языка соединяются интересы, улучшающие их нравственный и особенно материальный быт». Такой сплав разных культур не мог не привести к формированию самобытного и разнообразного городского быта, к развитию гражданского и культурного кругозора северных жителей Обдорского края. ²⁵³

В. Иславин, А. Шренк, Г. Танфильев, В. Бартенев и другие исследователи отмечали достаточно широкое распространение среди ненцев знания русского языка, а также среди русских – ненецкого.«Почти все обдоряне (русские и коми-зыряне – прим. автора), – писал В. В. Бартенев, – хорошо говорят по-остяцки и по-самоедски… иногда говорят по-остяцки и между собой; встречаются и такие, которые почти забыли родной язык и совсем одичали, но это редко… Многие из обдорян произносят при этом вместо ш – с, а вместо ж – з… точно так же затрудняет их ч… а некоторых – р, л… Вследствие этого язык коренного обдорянина напоминает какое-то детское сюсюканье («узе наси плиехали», «беднязки плохо зивут», «посол к цорту», «тли любля)». В. Иславин отмечал, что ненцы напротив «не только совершенно чисто говорят по-русски, иногда между собою, но и приняли все оттенки русского характера». В конце XIX в. изучая тиманских ненцев, Г. И. Танфильев также был удивлен, что они не только прекрасно говорят по-русски, но и «знают русские песни и даже недурно играют на гармонике». ²⁵⁴ ²⁵⁵ ²⁵⁶ ²⁵⁷

Длительное взаимодействие коренных народов Северо-Западной Сибири и переселенцев (русских, коми-зырян), особенно в зоне наиболее интенсивных контактов, вело к постепенному изменению отдельных компонентов культуры и освоению новых стереотипов мировосприятия всех групп, участвующих в этом процессе. Взаимодействие способствовало расширению и внутриэтнической мозаичности культуры, давало потенциальные возможности выбора разных стратегий жизнедеятельности на основе усвоения иноэтничного опыта. В результате этого часть этнических особенностей стиралась либо становилась общей принадлежностью, характерной для определенной историко-культурной области.

Политика администрации по отношению к коренным народам

По отношению к коренным народам севера администрация была весьма внимательна и заинтересована в их развитии. Это подтверждается частыми соответствующими рекомендациями местным воеводам. Вот наставление из архивного документа, адресованное в сибирские земли: «Ясак и пошлины с ясашных людей брать, смотря по людям и по промыслам… давать в ясаке сроки насколько пригоже… выбирать с ясашных людей мягкую рухлядь (меха) ласкою, а не жесточью и правежем…, чтоб тем ясашных людей от государева жалованья не отогнать и тем бы их не оскорбить». Его целью было «замирение» северных народов: превращение их в исправных плательщиков дани (ясака); даже за нередкими бунтами обычно не следовало чрезмерно жестких карательных санкций. ²⁵⁸

Отказавшись от методов силового принуждения и окончательно перейдя к методам административно-бюрократического контроля, государство нарабатывает новые приемы и формы взаимоотношений с коренным населением Севера. Ясачные волости были достаточно устойчивыми окладными и административно-территориальными образованиями. В 1823 г. губернские власти возродили институт старшины, статус и право родового управления. Ответственность за население лежала на родовых управлениях и на инородных управах.

Первым частным комиссаром Обдорской волости стал Василий Павлович Лагунов. К 1840 г. комиссарства переименовали в участки с теми же названиями, сохранившимися до конца XIX в. Они должны были «состоять из головы и двух выборных и если возможно, то завести письмоводство из письмоводителя; по Обдорской инородческой управе с давнего времени и едва ли с учрежденной оной, присутствуют двое вместо головы; обдорский князь в качестве председателя и один из ближних обдорских родовых остяцких старшин по избранию обдорского князя». Инородным управам подчинялись старшины отдельных родов и ватаг. В результате реформы 80-х годов XVIII в. власть в северных уездах перешла к Нижним земским судам во главе с земским исправником и заседателем, «при котором находились несколько казаков, служащих переводчиками в сношении с инородцами и постоянно в Обдорске живущих». Отдельным заседателем Обдорска был Дмитрий Григорьевич Скорняков. В конце 1890 г. была проведена очередная административная реформа. Вместо округов были учреждены уезды, которые стали делиться на 11 волостей. ²⁵⁹ ²⁶⁰ ²⁶¹ ²⁶²

Представители административных структур и священники считали, что «инородцы Березовского края неразвиты ни нравственно, ни умственно, пристрастны к вину от природы…». Отношение же русского населения к представителям коренных народов Севера можно охарактеризовать как снисходительное: «Сами по себе инородческий народ добродушный, незлобивый, но, к сожалению, чем дальше, тем больше развивается среди них пьянство». В. В. Бартенев считал, что для этих детей природы не нужны цивилизованные условия жизни: «Прогресс для всего племени в целом почти невозможен. …каждый дикий народ, которому природа ставит пределы развития, неминуемо должен погибать, раз он сталкивается с цивилизацией», и дополнял: «…брать детей из самоедов и остяков для того, чтобы давать этим отдельным личностям профессиональное образование, совершенно излишне. К чему, в самом деле, искусственно создавать профессиональную интеллигенцию из членов низшей расы, когда под рукой есть раса более для того пригодная?». ²⁶³ ²⁶⁴ ²⁶⁵

Ясачная повинность продолжала определять экономическое положение коренных народов в составе Российского государства. Кроме родового управления никто не имел права собирать ясачную повинность, которая записывалась в специальные шнуровые книги. Родовое управление решало, сколько семья должна сдать пушнины и денег. Всю первую половину XVIII в. власти старались регламентировать действия ясачных сборщиков. Ясачной реформой 1760 г. был введен принцип породового обложения и сбора ясака. Функции сбора ясака передавались в руки князцов и старшин. Главы родов утверждались в должности губернскими властями. Комиссия 1763—1769 г. закрепила ненецкие роды в состав Обдорской волости, тем подтвердив административную зависимость от волостных хантыйских князцов Тайшиных.

В XVIII в. у ненцев Низовой стороны был единый глава – Казан Садин, с Каменной стороны – Гитпад Хамин. Главной обязанностью их был сбор ясака. Князек Тайшин стремился и надеялся восстановить свой статус единоличного административного лидера в Обдорском крае. Но в связи с жалобами на хантыйского князя власти дозволили ненцам выбрать себе своего старшину. Им стал Пайгол Нырмин. К 1830 г. ненцы вновь стали сдавать ясак князцу Тайшину. В 1866 г. было образовано «отдельное самоедское управление», старшиной был избран старшина из рода Окотетто Пайвол Нырмин и помощниками были утверждены Лакури Худиных и Адер Хымданону. ²⁶⁶ ²⁶⁷

Вначале XIX в. потребовалось новое реформирование системы ясачного сбора. С 1824 г. стал реально работать «Устав об управлении инородцев». Ясачный сбор был переведен на денежную основу. В этот же период были установлены размеры ясачной повинности и составлены окладные книги. В 1835 г. была завершена реформа ясачного обложения.

В первой половине XIX в. русские власти при раскладке ясака руководствовались «общим согласием» старшин и «лучших людей».И хотя эти старшины официально не наделялись правами родовых управлений, на практике они выполняли функции данного органа. Когда речь шла об интересах всего рода, принималось во внимание мнение всех его старейшин. ²⁶⁸

Возраст ясачных плательщиков был определен комиссией от 18 до 50 лет, но бывало, что ясак вносили и за детей, о чем свидетельствует следующий документ: «Под командою ясашные самоеды детей своих, не положенных в ясак, не только в казну, но еще 15 и ниже 12 лет, привели всего самоядцев одного человека, которые в казну его Императорского Величества нынешней (1762 г.) платили ему ясак по два, а другие на первый случай и по одному песцу белому, а впредь по промыслу и более платить также и других малолетних самоедских детей у коего найдут, объявлять желают вносить». Это происходило потому, что размер угодий, закрепленных за каждой семьей, определялся в зависимости от числа членов семьи, а размер от величины территории угодий. Те, кто нес повинность, обладал более высоким статусом и имел определенные преимущества: «По такому обычаю даже старики непременною обязанностью считают уплачивать также ясак, ибо иначе теряют все свое влияние и право суда и разбирательства, приобретенное именно через старшинство лет, столь почитаемое». ²⁶⁹ ²⁷⁰ (видимо, пропущено какое-то слово)

Ведение учета плательщиков ясака было связано с большими техническими трудностями. Ясачные книги нередко заполнялись со слов князей и старшин, которые старались назвать меньшее число ясакоплательщиков, к тому же мужское население всячески укрывалось от сборщиков налога. Запутанность в документах позволяла злоупотреблять положением как со стороны земских чиновников, так и со стороны ясачного начальства: «Ясашные начальники не имеют никакого понятия о числе ревизских душ… и вовсе не знают сроков, на которые должно вносить 74 коп. … Березовское земское начальство не имеет верных именных списков о числе душ, ясак вносящих по каждой волости, и не озаботилось сделать расчленение по какой волости, сколько с каждой ясашной души следует в год 74 коп. суммы полагаемой с ревизских душ». ²⁷¹

Несмотря на все мероприятия правительства, направленные на организацию сбора ясачной повинности, долги сохранялись из года в год. Из документов «частных комиссаров», командированных в Березовский край, мы обнаруживаем причины недоплаты ненцами ясачной подати. В частности, за счет обдорских ненцев шла оплата повинностей и недоимки ясачных хантов. Приведем пример из «сравнительного расчета ясака Обдорской волости» по донесению частных комиссаров: Так, ненцами 2057 человек по ревизии, из них 1050 ясашных: было внесено в 1820 г. из расчета 74 коп. на сумму 3208 руб. 45 коп.: песцов – 1 тыс. штук по 3 руб.; лапок – 923 штук по 15 руб.; белок – 30 по 20 коп. Получается, что вместо 74 копеек ненцы внесли 1 руб. 55 ¾коп. Хантов по ревизии насчитывалось 1604, из них ясашных 1000 человек. Внесли в казну 741 человек: песцов – 148 по 3 руб., 260 горностаев – по 60 коп. Деньгами вложило 229 человек по 74 коп. – 169 руб. Всего получилось на сумму 773 руб. 46 коп. В итоге одна ревизская душа заплатила вместо 74 копеек только 42 коп. Отсюда видим, что 1604 ханта должны внести по 74 копейки с каждого – 1186 руб. 96 коп.: «по сему расчету, казалось бы, что Обдорская волость за 1821 г. … сумму заплатила, напротив оказывается, что за 2-ю половину еще не внесено. Сих денег следует за 3661 душу – 1354 руб. 64 коп. Пени считать по 15 февраля – 54 руб. 16 коп. Всего 1408 руб. 80 коп.». ²⁷²

То, что ненцы внесли за 10 ясашных по песцу на «отвоз ясака» в Березов, и по 3 лапки песцовых за «подводную гоньбу», частные комиссары так и не обнаружили в книге. Как они считают, что «все эти беспорядки и злоупотребления происходят чаще от князей, а большею частью от земского начальства». В конце XVIII в. был введен сбор подушных денег на различные расходы, размер которого продолжал увеличиваться. Земские повинности были одновременно и натуральными – работы по устройству и ремонту дорог, содержание подвод и квартир для проезда: «На основании общих государственного узаконения ясашных народы в Сибири сверх ясака должны платить деньгами в казну с каждой ревизской души: подушных по 44 коп., на устройство государственных дорог по 25 коп., и на составление капитала водных сообщений по 5 коп. Всего 74 коп. в год». ²⁷³ ²⁷⁴

«Между тем сама справедливость заставляет меня, – пишет в своем рапорте частный комиссар Булычев в защиту ненцев, – просить всепокорнейше Ваше превосходительство обратить милостивое внимание Ваше на самоедов Обдорской волости, они, уплачивая ясак и все подати вперед за год, напрасно состоят в общей недоимке по Обдорской волости и платят штрафные деньги». Опасения потерпеть ущерб от ясачных недоборов побуждали власть относиться внимательно к жалобам коренных жителей, препятствовать их закабалению, наказывать людей, уличенных в жестоком обращении и обмане. ²⁷⁵

Ясачные платежи и различные сборы оставались весьма ощутимыми и в XIX в.: «Ясак, платимый в казну инородцами, весьма не значителен, именно: с годного работника причитается, с остяка 85¾ коп., губернские и земские повинности с крещеного, ясака 2 руб. 27½ коп., всего 3 руб. 13¼ коп., а с некрещеного, ясака и повинностей 3 руб. 58¼ коп.; с крещенных и некрещеных самоедов ясака и повинностей 3 руб. 58¼ коп». Несмотря на все мероприятия правительства, направленные на организацию сбора ясачной повинности, долги продолжали сохраняться из года в год. В конце XIX в. правительство отчасти осуществило замену ясачного сбора государственной оброчной податью, однако, вплоть до начала XX в. сбор осуществлялся пушниной. ²⁷⁶

Проблема чрезмерного употребления коренными народами алкогольных напитков беспокоила правительство. На Обдорской ярмарке «вопреки распоряжения правительства и бдительному надзору местного начальства, существует с давних лет и продажа хлебного вина, существует в размерах весьма значительных, в домах большей части обдорских обывателей». На эти вопиющие факты указывали и земские заседатели: «Прежде самоед и остяк не знали русского вина, и не чувствовали в нем, как теперь, нужды – имел свои пески неоспоримые, неводил спокойно, заводил хорошие рыбалки и ему было чрез край довольно и пропитания, и запасов. …А теперь все лучшие пески и соры запродали русским торговцам. Потому что остякам нравится вино… Теперь остяку даже почти не достает рыбы, потому что он отдает ее за вино, разоряется, входит или впутывается в неуплатимые долги». ²⁷⁷ ²⁷⁸

О вредной торговле вином среди ненцев и северных хантов в своем рапорте указывает и надзиратель 1-го акцизного округа Западной Сибири Чернов: «к северу от Березова, где официально торговля вином запрещена, торговля эта, несмотря на все меры, принятые местными властями, существует в самой вредной для народа форме. Так, в Обдорске во время ярмарки, как заявил г-н Станкевич, остяки и самоеды находят вино, имеющее крепость не свыше 25—30° и зачастую с вредными для здоровья примесями, производящими одурение, почти у каждого промышленника, ведущего с инородцами торговлю, где приобретается вино по баснословной цене. Уличить в продаже нет возможности, ровно как нет возможности ослабить эту вредную для инородца торговлю». Спаивали во время ярмарки оленеводов и священнослужители, чтобы приобрести пушнину за бесценок: «Находящиеся там при церквах духовные чины, …содержат у себя в домах вино. Меньше для себя, как больше для корысти через то уповаемой от ясашных народов. Приглашают их к себе, спаивают их вином, вымогая себе разных родов мягкую рухлядь, которую ясашные должны готовить и отдавать в ясак. А вместо того пропивают, и следственно в ясашных окладах делается недоимка». ²⁷⁹ ²⁸⁰

С письмом к Архангельскому гражданскому губернатору обратился Тобольский губернатор, где просил запретить ввоз алкогольных напитков в стойбища оленеводов коми-зырянами: «Многими и неоднократными Высочайшими указами и инструкциями строжайше запрещен ввоз к ясашным пьяных напитков, а, потому, имея честь предоставить на уважение Вашего превосходительства, все означенные обстоятельства, покорнейше испрашиваю о начальническом Вашем, кому должно предпринять, дабы жители Архангельской губернии ни под каким видом не ввозили в Березовский уезд вина. В противном случае будут приняты такие меры, что принуждены они будут оставить полезную для них промышленность или подвергнуться всей законной по суду в Березовском крае строгости». ²⁸¹

В 1830 г. был введен запрет на ввоз к оленеводам даже лекарств, настоянных на спирте. Правительственные запреты на ввоз и продажу спиртных напитков игнорировалась купцами, промышленниками, мещанами и виноторговля продолжала развиваться в Обдорском крае: «Зло состоит в том, что привозят они с собою пьяные напитки, соблазняя сим губительным питьем Березовских самоедов и остяков, и расстраивая чрез то их благосостояние, которые сверх сего разорение». ²⁸²

Но поскольку проникновение вина на север продолжалось, то Главное управление Западной Сибири разрешило коренным народам ввозить в свои стойбища спиртное как для собственного употребления, так и перепродажи при сохранении запрета на официальную виноторговлю к северу от Березова. Генерал-губернатор Г. Х. Гасфорт, посетивший Березовский край, отметил, что торговля производилась не всегда добросовестно, и действие алкоголя приводило последних к физической и духовной деградации: «В Березове, Обдорске и Сургуте прибывает число купцов и мещан, а в племени остяков и самоедов прибывает еще быстрее число бедных, и даже воистину нищих». Государственная власть стремилась не только сохранить свою монополию на изготовление и продажу алкогольных напитков, но и ограничить их распространение среди ясачного населения. Управление акцизными сборами Министерства финансов Западной Сибири ходатайствовало перед тобольским губернатором о введении казенной продажи вина. В 1889 г. в Обдорске открылся кабак, который за год сделал доход на 80 560 руб. В 1902 г. власти вновь попытались ограничить потребление алкоголя коренными народами, чем сразу же воспользовались виноторговцы, подняв цену с 8 до 15 руб. за ведро водки, которая была раскуплена коми-зырянами и торговцами для «перепродажи инородцам отдаленной тундры по произвольной цене». ²⁸³ ²⁸⁴

Политика правительства изменялась в зависимости от состояния и потребностей страны. Соответственно, различными были задачи, решаемые государством. Правительству не было безразлично, какой веры придерживалось население Обдорского края. Необходимость поддержания мирных отношений определяла позицию веротерпимости. Правительство предпринимала меры против посягательств русскоязычного населения – искателей быстрого обогащения на местах захоронений и священных мест коренного населения. Наказание виновных было суровым к крестьянам, казакам и «гулящим людям» за разрушение могил и священных мест коренного народа и за это «быть перевешанным без пощады». К середине XIX в. стали проявляться новые тенденции в области национальной политики. Важную роль в проведении политики правительства в отношении религиозных традиций северных народов сыграло основание миссионерских институтов. Активное миссионерство уступило более мягкому подходу. ²⁸⁵

Глава III
Традиции и новации в культуре жизнеобеспечения населения Обдорского Севера

Поселения и жилища

В данной главе особенности развития материальной культуры западносибирских русских, коми-зырян и коренных народов за полтора столетия рассматриваются на примере жилых и хозяйственных построек, одежды, утвари. Сравнение некоторых категорий русского крестьянства разных природно-климатических зон региона с учетом влияния социально-экономических процессов, миграций, политики властей, контактов с аборигенным населением края. Инновации, связанные с городским влиянием, дополнение некоторых элементов из материальной культуры коренных народов стимулировали развитие материальной культуры русских людей Севера. Русский народ жил как в больших для своего времени городах, насчитывающих десятки тысяч человек, так и в селах в несколько десятков дворов, и деревнях, особенно на севере страны, в которых группировалось по два-три двора.

История поселений отражает историю хозяйственного и культурного освоения территорий Западной Сибири. Возникновение русских и коми-зырянских поселений на территории Обдорского Севера связано с промысловой колонизацией. Предприимчивые выходцы из Русского Севера отправлялись на север в поисках новых земель и природных богатств. Продвигаясь по рекам и волокам, они вышли к Оби и ее притокам. Обитавшие здесь северные народы не оказали активного сопротивления. Напротив, архивные и литературные источники свидетельствуют о развитом торговом обмене и промысловой деятельности, которые способствовали взаимопроникновению культурных традиций коренного населения и переселенцев.

Первые краткие сведения о русских поселениях в Западной Сибири имеются в записках путешественников и исследователей Н. Спафария, П. С. Палласа, И. Фалька, М. А. Кастрена, краеведов Н. А. Абрамова, В. Н. Шаврова, М. К. Голодникова и др. Путешественники, исследователи не ставили цели изучения русского поселения и жилища. Их очень краткие заметки являются единственным источником для изучения особенности жилой среды русских. Они описывали местность, где располагались поселения, села. Многие указывали в своих путевых заметках расположение села на живописных местах, на берегах рек, отмечали, что «селения выстроены неправильно и беспорядочно». Ханты свои сельские называли », коми-зыряне – », а ненцы – » или . Название «село» в языках финно-угорских и самодийских народов отсутствовало. Термин «село» присваивался русской администрацией тем поселениям, в которых строилась церковь. Остальные населенные пункты в XIX веке назывались деревнями, юртами независимо от размеров населенного пункта и количества его жителей. Успехом у царской администрации пользовались мысовые участки, удобными считались места, расположенные возле притоков или оврагов, соединяющихся с большой рекой. Хантыйские поселения располагались по берегам рек в местах хорошего промысла с удобными транспортными связями. Прочие же поселения, в зависимости от величины и характера укреплений, именовались острогами или селениями. ²⁸⁶ ²⁸⁷ поселения «пугол «кар «хард «мар»

Все поселения Обдорского края можно условно разделить на два типа: приречный и мысовой. Приречный тип включает в себя наиболее многочисленную группу поселений, которую характеризует очень тесная связь с рекой. Река для населения в этих местах является основой жизни:

• как источник пищи и воды;

• как транспортная артерия зимой и летом.

Немаловажным условием поселения на берегах рек являлись и эстетические потребности людей. Возникало как бы три полюса притяжения поселения – река-дорога-крепость. Мысовой тип поселений предусматривает расположение жилищ на мысу. Как правило, это обуславливалось, кроме вышеперечисленных условий, еще и соображениями повышенной безопасности. Они «строились большей частью на местах, обезопасенных самою природою, как-то на буграх, или мысах, окруженною реками или оврагами, в лесах, между топкими и почти непроходимыми трясинами». Устройство поселений на реках и использование природных условий для естественной защиты являлось одним из древних принципов не только русско-зырянского населения, но и коренных народов. Природные условия вокруг поселений определяли разнообразные виды хозяйственных занятий обдорских жителей. Масса зверей, дичи и рыбы в реках способствовали развитию звероловства, охоты, рыболовства, а в дальнейшем, оленеводства – важного подспорья не только ненецкого, но и хантыйского хозяйства. ²⁸⁸ ²⁸⁹

Поселения коми-зырян располагались, как и у русских, на возвышенном месте у реки. Иногда они оседали в хантыйских рыбацких юртах Качегатских, Везенгортских, Хэ, Шурышкарских, Вандиязских, некоторые проживали в Мужах на Малой Оби, в Кушевате на Большой Оби. Там, где русские и коми-зыряне подселялись в селения хантов, происходило постепенное размывание черт, первоначально характерных для этих поселений: «деревни и села в большинстве случаев совсем не походят на обыкновенные русские поселения». Традиционное хантыйское поселение состояло из нескольких родственных семей. Поселения удалены друг от друга на значительные (до сотен километров) расстояния. Самым распространенным типом поселения оседлых хантов были . Они подразделялись на  («лун курт»), («тал курт»), и  («тов курт»). Летние поселения располагались на песках, ближе к реке, на чистых и продуваемых местах. Дома у реки чаще были вытянуты в линию по берегу, фасадами или входами смотрели на воду. Весенние – устраивались ближе к лесам, где произрастают тополь, осина. Постоянные зимние поселения располагались, как правило, вблизи зимних запоров. Дома были разбросаны поодиночке между деревьями. ²⁹⁰ постоянные и сезонные юрты летние зимние весенние

Селение Мужи располагалось на возвышенном месте, около протоки Малой Оби, которая берет свое начало из Большой Оби, и «состоящую из трех домов». Это место когда-то принадлежало северным хантам. По описанию священника Зосима Козлова, селение Мужи состояло из простых изб, с «выходами обращенными в разные стороны, так как ни дворов, ни садов около домов нет, и все это выстроено в куче, без всякого плана». Церковь была расположена в центре села на возвышенном месте. Кладбище находилось на северной стороне в полуверсте от села. Граничило село Мужи с хантыйскими поселениями Аспугольским, Киеватом, Ямгорским и др. Как в селе Мужи, так и в других поселениях «дома построены в разбросанном виде, но все они стоят около реки». Хэ представляло собой небольшое селение, расположенное по склонам высокого берега Большой Оби. Село состояло из 20 домов и чумов, земской квартиры, церкви. В селении Кушеватском располагалась инородная управа, земская станция, церковь. ²⁹¹ ²⁹² ²⁹³ ²⁹⁴

Обдорск отличался от других селений крупнейшим центром торговли Обдорского края: «Совершенно другой вид имеет северный Обдорск, смело расположившийся на самом полярном круге, на границе печальной тундры и пределов лесов. Это довольно веселое село с двумя храмами, хорошенькими домишками, бойкою торговлей и промышленностью». Городок во время пребывания А. Алквиста состоял из «50—60 дворов с примерно 250 жителями, большей частью русскими». В. В. Бартенев, сравнивая Обдорск с другими северными городками, писал: «Мне приходилось читать описания Туруханска и Средне-Колымска, Обдорск во всех отношениях стоит выше, население многочисленнее, богаче и развитее». Он привлекал к себе особое внимание не только торговых людей и купцов, но и широкого круга исследователей, путешественников и ученых. Сказывалось выгодное местоположение Обдорска. Главным источником жизни села стали торговля и рыбная промышленность. Обдорская ярмарка играла большую роль в экономической жизни селения, на нее съезжались со всего Березовского края. ²⁹⁵ ²⁹⁶ ²⁹⁷

Все поселения Обдорского края мало чем отличаются от вышеперечисленных селений. Они довольно маленькие, состоят из 2—10, иногда больше домов или юрт, отапливаемых чувалами. Четкая планировка в поселениях отсутствовала. Наиболее распространенным планом обдорских поселений являлся беспорядочный, при котором дома располагались без видимого порядка, разделялись кривыми улицами и переулками: «селения выстроены неправильно и беспорядочно». В русском селении находились и жилища коренного населения – юрты и чумы, где обитала «беднейшая часть народа – разоренный инородческий пролетариат». Основное планирование хантыйского поселения формировалось случайно: «Перед вашими глазами торчат в беспорядке 5—8 земляного цвета „юрт“, штук пять на четырех длинных ногах, „нуром“ (род сарая для сушки рыбы), с берестяным зонтом наверху, и столько же, на тонких, длинных ногах, невзрачных амбарушек, напоминающих свайные постройки доисторических народов». ²⁹⁸ ²⁹⁹ ³⁰⁰

В хантыйских поселениях обычно отсутствовала четкая планировка, улиц не было. Расстояние между селениями нередко превышали 50—100 и более км. Планировка улицы села у русских и коми-зырян была вытянута вдоль реки. По описанию священника Зосима Козлова, строились простые избы из строевого леса: с «выходами обращены в разные стороны, так как ни дворов, ни садов около домов нет и все это выстроено в куче, без всякого плана». Жилища их северно-русского типа на подклети, у некоторых на высоком фундаменте с глухим крыльцом на ряжах, пяти- и шестистенки. Встречаются крестовики. Крыши двух- и четырехскатные, крытые тесом, шифером. Основным строительным материалом служили кедр и лиственница. Усадьба имела много хозяйственных построек: срубное здание с высоким сеновалом для скота, дощатые сараи для хранения дров, амбары, погреб, баню. В некоторых случаях баня располагалась у реки. Рядом с усадьбой находился огород. Усадьба была обнесена невысоким забором – штакетником или горизонтально расположенными жердями, закрепленными в пазах столбов. ³⁰¹

Дома обдорского населения строились хаотично, это не давало возможности дорогам просыхать, проветриваться весной и осенью от снега, а летом после дождей. К тому же, дороги в селениях прокладывались по естественному грунту, и тоже как попало. В связи с этим улицы были грязными, а в болотистых и низменных местах вовсе не просыхали даже летом: «летом кучи гниющего во дворах и закоулках навоза и всевозможных экскрементов и разных кухонных отбросов издают нестерпимое зловоние». Привычка «вольно» обращаться с пространством обусловливала хаотичное размещение строений в селах. Застройка поселений практически никем не регулировалась: «улиц там совсем нет, дворы не огорожены; сколько-нибудь порядочных домов вы не найдете, а если встречаются иногда, то дома эти по большей части принадлежат или причту, или местным торговцам, которых в каждой деревушке имеется два-три человека». Однако там, где они располагались у воды, дома были вытянуты вдоль берега в линию и фасадами к реке. Исходными материалами для воссоздания облика селений Обдорского края являются описания священнослужителей, путешественников, исследователей, на которых неизгладимое впечатление производила «кучка беспорядочно разбросанных домишек, с клетушками и амбарушками, и массой переулков. И села, и деревни содержатся очень неряшливо, потому что, невежественное население не имеет ни малейшего понятия о самых элементарных правилах гигиены». ³⁰² ³⁰³ ³⁰⁴

Типов жилищ было тоже много, одни из них являлись временными, разборными, другие – постоянными: «имелись три и четыре в разных местах, также выстроенные переменные квартиры». Разнообразны были хозяйственные постройки, бытовали культовые сооружения. У охотников и рыбаков для каждого времени года имелось сезонное поселение и жилище. Жилища, т. е. жилые и хозяйственные постройки семей располагались близ друг от друга. Каждая семья имела свое жилище, и по количеству жилых построек можно судить (археологи иногда так и делают) о количестве семей. Информанты поправляют: о количестве семей можно судить лишь по количеству предметов семейной собственности. Поселение носило фамилию основателя, и старший из живущих являлся ответственным за состояние родового и культового места. ³⁰⁵

В оленеводческих зонах передвижными поселениями были стойбища. Стойбища оленеводов состояли, как правило, из двух и более чумов – переносных жилищ. Располагались они на расстоянии не меньше чем 5—7 километров друг от друга. В каждом чуме проживали кровнородственные домочадцы с патриархом во главе. Оленеводы и охотники устраивали свои поселения на высоких и обязательно сухих местах: «зыряне всегда ставят его на самом высоком холме, какой случится под рукою; иногда без воды, которую привозят на оленях из близлежащего ручья или озера; самоед же – в низине». Выбор места у ненцев был связан со временем года. Зимой чум ставили по возможности на укрытых от ветра местах, летом на возвышенностях. Обязанность ставить и разбирать чум, лежала на женщинах, которым помогали девочки-подростки. В чуме проживали обычно одна-две семьи. Существовал определенный порядок установки чума: «Перед переходом в другое место (кочевье) сначала разбирались „мяканы“. Это исключительно дело инек. Женщины снимали кожи, разбирали жерди, свертывали в тюки оленьи постели, укладывали вещи. Потом ставили нарты и грузили их». При каждой перекочевке чум разбирали, покрышки, постели, шесты, посуду складывали на специальные сани. Установка и разборка чумов производилась женщинами, мужчины помогали только при плохой погоде. ³⁰⁶ ³⁰⁷

Время от времени по мере необходимости семьи оленеводов объединялись в стойбища для совместной охоты, для эффективного ведения хозяйства или ритуальных действий. Все семьи в стойбище не только вместе пасли оленей, но и совместно пользовалась охотничьими и рыбными угодьями. Добыча с территории также была общей. Однако оружие, орудия труда и одежда считались личной собственностью каждой малой семьи в отдельности. В силу естественных причин они обменивались брачными партнерами. В этом случае вряд ли приходится говорить о порядке брачно-социальных связей, которые не имели четких границ, поскольку люди вели кочевой образ жизни, а обмен носил сезонный характер.

Жилище с давних пор было не только областью удовлетворения потребности человека в жилье, но и частью его экономической, хозяйственной жизни. Разумеется, в особенностях жилища, его размерах, благоустроенности отражалась и социальная дифференциация общества. Для каждой эпохи характерны свои особенные черты в жилых и хозяйственных постройках, в их комплексах. Изучение этих особенностей дает нам дополнительные знания о прошлой эпохе, сообщает подробности не только о бытовой жизни ушедших поколений, но и о социальных, хозяйственных сторонах их бытия. Оно было, преимущественно, носителем «внутреннего» признака: оно оберегало человека от невзгод внешнего мира, создавало атмосферу безопасности, определенности, организованности, противостоящей внешнему хаосу. Закрытое, обжитое пространство, где главенствовали такие атрибуты дома как постель, печь, тепло, издавна осмыслялось как женское в отличие от неуютного холодного внешнего мира, в котором главную роль играл мужчина – землепроходец, строитель, завоеватель, охотник и т. д.

Русское жилище, как и жилище любого народа, имеет много разных типов. Но есть общие черты, который характерны для жилья разных слоев общества и разных времен. Прежде всего, русское жилище – это не отдельный дом, а огражденный двор, в котором сооружалось несколько строений, как жилых, так и хозяйственных. «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля отмечает, что слово «дом» означает в русском языке не только «строение для жилья» или «избу со всеми ухожами и хозяйством», но и «семейство, семью, хозяев с домочадцами». Жилище обычно представляло собой комплекс построек, обслуживавший различные нужды крестьянской семьи, причем на первый план чаще выступают не бытовые, а хозяйственные ее потребности, хотя в реальной жизни отделить одни от других весьма затруднительно. Следовательно, историческое развитие крестьянских построек тесно переплетено с историей развития крестьянского хозяйства, с технологией процессов, развитием орудий труда. Как правило, жилища богатых и бедных крестьян в поселениях практически отличались добротностью и количеством построек, качеством отделки, но состояли из одних и тех же элементов. По мере обустройства жилые дома увеличивались в размерах и усложнялись в планировке: «Некоторые из крестьян здесь живут весьма достаточно и имеют довольно порядочные домы, кои, однако, кажутся хорошими, будучи взяты индивидуально». Все постройки в буквальном смысле слова рубились топором. ³⁰⁸ ³⁰⁹

На основе архивных данных жилище русских в Сибири было исследовано в работах М. Громыко, Н. А. Миненко, Л. М. Русаковой, О. Н. Шелегиной. Наибольший вклад в этнографическое изучение поселений и жилищ русских сделан В. А. Липинской. Работы В. А. Липинской содержат конкретный материал и методику изучения поселения и жилищ. Большое значение имеют археологические раскопки, которые проводились в северных городах Мангазее, Казыме, Лозьвинске, Пелыме. Опубликованные результаты археологических раскопок дают фактический материал по строительству, технике, типам построек конца XVI – XVII в. ³¹⁰

В районе Березовского края в целом сохранялась типология крестьянского жилища. Однако в зоне тундры при дефиците строительного материала срубы до половины засыпали землей, делали как можно меньше проемов. Крестьян, занимающихся охотой и рыбной ловлей, удовлетворял минимум хозяйственных построек. Усадьбы здесь не огораживали. Для таежной и севера лесостепной зон, заселенных на первом этапе освоения западносибирской территории, было характерно преобладание добротных рубленых многочастных жилищ на высоком и среднем по высоте подклети, как на Русском Севере. Наиболее распространенной была замкнутая усадьба с крытым или полукрытым двором, рациональным в сибирских условиях: «русские здесь сравнительно зажиточны, и их жилища, особенно срубные дома со встроенными печами, стеклянными окнами и часто с великолепной домашней утварью, чисты и приветливы». ³¹¹

Типичное традиционное жилище коми-зырян: «крестовик-сруб с двумя взаимно перпендикулярными внутренними стенами (крестом), которые рубились и связывались одновременно с внешними стенами». В особую группу можно выделить немногочисленные двухэтажные особняки-крестовики с мезонином зажиточных оленеводов и торговцев Корнильева, Нижегородцева. Они отличаются не только планировкой, но и декором. Первоначально они пытались строить из материалов и посредством тех приемов, которые были известны и приняты у них на родине, но эти попытки корректировались новыми условиями обитания. Дома зырян северно-русского типа строились на подклети или на высоком фундаменте с глухим крыльцом. Как отмечал В. В. Бартенев, «избы зырян, домашнее убранство, посуда почти те же, что и у русских. Только разница в том, что зыряне живут очень грязно и неряшливо, в прямую противоположность с обдорянами – русскими, которые, напротив, отличаются своей опрятностью и чистотой». Значительное влияние на строительство жилища хантов оказали коми-зыряне. Об этом свидетельствуют заимствованные слова в их языке, обозначающие детали жилища: (хант. – «иснас», коми. – «ошинь»), (коми. – «кум», хант. – «кум»), («карта»), (коми. – «поспен», хант. – «поспом»), – (хант. – «пусас», коми. – «потщес»),  – (хант. – «яртык», коми. – «йортод»). Это строение состояло из одной комнаты. В левой стороне комнаты находился очаг. ³¹² ³¹³ ³¹⁴ ³¹⁵ окно чердак двор крыльцо ограда  изгородь

В Березовском округе, где русские разводили крупный рогатый скот и лошадей, преобладал относной скотский двор, который располагался за селом: «Хлевы для рогатого и прочего домашнего скота здесь во многих селениях выстроены около селений и представляют из себя несколько кладенных куч бревен, закиданных сверху сеном». Это способствовало сохранению санитарного порядка на улице, и снимало с хозяина заботу об уборке помещения для скота. В. Н. Шавров отмечает, что не во всех селениях хлевы находились за селом, некоторые располгались между домами. Дворы коми-зырян включали в себя огород, хозяйственные постройки: сруб для скота, амбар, погреб. Баня располагалась ближе к реке. У коми-зырян на территории усадьбы были расположены также («кум», «жытник»), («кoзoд»), («пывсян»), дощатые сараи для хранения дров, постройки для скота. Усадьба могла быть огороженной невысоким забором. В стороне, за околицей, стояли овины («рыныш») с гумнами. ³¹⁶ ³¹⁷ ³¹⁸ амбар погреб баня

Кроме жилых зданий, у хантов существовали разнообразные хозяйственные постройки: амбары – дощатые или бревенчатые, навесы для вяления и копчения рыбы и мяса, конические и односкатные хранилища. Строились также укрытия для собак, сараи с дымокурами для оленей, загоны для лошадей, стайки и хлева. Для привязывания лошадей или оленей устанавливали столбы, во время жертвоприношений к ним привязывали жертвенных животных. Количество амбарчиков – хозяйственных построек зависело от состояния и положения хозяина. Их можно было насчитать более 20 разновидностей: лабаз для сушки рыбы, хранения платья и домашней утвари, амбар для хранения продуктов, охотничьего снаряжения, сетей, нарт, лыж, промыслового инвентаря, объемной зимней одежды и т. д. Сооружались специальные постройки для защиты от дождя и снега животных. С добрый десяток наберется культовых построек, предназначенных для хранения семейных и родовых духов. Культовые амбары ставили на краю поселения или на священных местах. ³¹⁹

Значительный вклад по изучению вопроса обско-угорского жилища внесла З. П. Соколова. Она выделила у хантов сооружение двух типов: каркасные и срубные. Следы каркасных жилищ археологи связывают с эпохой неолита. Основа каркасного жилища – опорные столбы, которые сходились вверху, образуя пирамиду. З. П. Соколова отмечала, что каркасные постройки были чрезвычайно многообразны по форме. Были они наземными и углубленными в землю. Постоянные постройки шатрового типа сооружались из бревен и имели четырехгранную форму. Стены в таких жилищах сплошные из уложенных горизонтально бревен, соединенных на углах вырубленными углублениями. ³²⁰ ³²¹

В источниках проскальзывают и описания любопытных деталей в характеристике жилых и хозяйственных построек. К этим данным письменных русских источников нужно прибавить и записки путешественников, посещавших Обской Север. Далеко не все в их наблюдениях и описаниях достоверно и ясно для нас, но многие детали русского быта XIX в. ими подмечены и переданы точно, а многое понимается с учетом сравнительного изучения других источников. Зарисовки русского быта, сделанные со стороны, донесли до нас и то, что совсем не нашло отражения в русских документах, так как для русских авторов многое было настолько привычным, что, по их мнению, на это не стоило обращать особого внимания. Возьмем хотя бы записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова, где он писал: «Всякому известны наружность, образ жизни и характер русских крестьян, потому я здесь считаю излишним упоминать о них, а покажу только то, что здешних некоторым образом отличает от живущих в губерниях Европейской России». ³²²

Первые поселенцы для строительства дома использовали судовой лес: «У них есть дома, у некоторых даже двухэтажные, но все они выстроены из старого барочного леса». В лесу получали необходимый материал и для кровли. Чаще всего это была береста, реже – кора ели или других деревьев, которые служили необходимой гидрозащитной прокладкой в кровлях. Для каждой надобности деревья выбирались по особым признакам. Так, для стен сруба стремились подобрать особые «теплые» деревья, поросшие мхом, прямые, но не обязательно прямослойные. В то же время, для теса на кровлю обязательно выбирались не просто прямые, но именно прямослойные деревья. Соответственно назначению деревья метились еще в лесу и вывозились к месту строительства. Если пригодный для построек лес был далеко от поселения, то сруб могли сложить и прямо в лесу, дать ему выстояться, высохнуть, а потом перевезти к месту строительства. Но чаще срубы собирали уже на дворе или поблизости от двора. Тщательно выбирали и место для будущего дома. ³²³

Зимние капитальные постройки хантов были либо каркасными, углубленными в землю, пирамидальной или усеченно-пирамидальной формы, либо срубными. Они отапливались открытым глинобитным очагом типа камина (чувал) или железной печкой. В. Зуевым было описано зимнее жилище хантов (остяков), похожее на землянку, которое находилось неподалеку от воды. Автор статьи «Некоторые сведения об обдорских инородцах» описывал жилища хантов, которые были построены из бревенчатых срубов. Это строение состояло из одной комнаты. В левой части комнаты находился очаг. А. А. Дунин-Горкавич, бывавший частым гостем у хантов, писал, что на противоположной стороне от входа находились нары. Жилища хантов были однокамерными. Сезонные жилища были каркасными, построенные из жердей, крытые берестой, различной формы (односкатные, двускатные, полусферической, конической формы, прямоугольные с двускатной или односкатной крышей). В них разводили огонь для обогрева, приготовления пищи и дымокура. Срубные постройки у хантов различались по конструкции крыш: плоской, односкатной, двускатной. Во временных постройках очагом служил костер, а в постоянных – чувал, сделанный из обмазанных глиной бревен и напоминающий камин. В постоянных жилищах имелись нары, также застилаемые. Полог из ткани (а в фольклоре – из рыбьих кож) изолировал семью и, кроме того, защищал от холода и комаров. Своего рода «микрожилищем» для ребенка служила колыбель – деревянная или берестяная. Непременной принадлежностью каждого дома был столик на низких или высоких ножках. ³²⁴ ³²⁵ ³²⁶

В летний период ханты-рыболовы проживали на берегах Оби в шалашах из бересты или сооружали жилища по зимнему типу. В. Н. Шавров описывал, что ханты живут постоянно небольшими селениями и «имеют три и четыре в разных местах также выстроенные переменные квартиры». К растущему дереву прислонялись полукругом шесты, которые покрывались берестой. В крыше оставляли отверстие для дыма. Окон и пола в таких жилищах не было. Рядом строили печи из тростника и глины с отверстием для котла: «Печи в юртах делаются небольшие, пропорционально котлу, который в них вмазывается, и в коем должны приготовляться обед и ужин для всей семьи. Около такой печи в каждой юрте стоит чувал, род камина, в коем, особенно в зимнее время, чрез целый день горят дрова, в некоторых же юртах нет печей, а одни чувалы». ³²⁷ ³²⁸

У русских, проживающих на территории Березовского края, дома строились с просторными комнатами, с горницами: «Некоторые из крестьян здесь живут весьма достаточно и имеют довольно порядочные домы, кои, однако, кажутся хорошими, будучи взяты индивидуально». Дома на севере строились, в основном, из дерева: воздух в них был суше и здоровее, да и протапливать их гораздо легче. Стены, как правило, оставляли бревенчатыми. Лишь в очень богатых семьях жилые покои могли оббить крашеным холстом или сукном: «значительная часть изб в Обдорске имеет по нескольку комнат с крашеными полами, со стенами, оклеенными обоями». На стенах висели зеркала, «картинки-олеграфии», вышитые полотенца, в переднем углу стояли иконы суздальских, туринских мастеров, на окнах цветы. Над кроватью, окнами или дверью висели рога: оленьи, лосиные или маральи. Они также служили вешалкой. Можно было также видеть над кроватью хвосты глухарей, косачей в виде вееров. Зимой вывешивали шкуры лисиц или соболей, в знак того, что в этом доме проживает охотник. Некоторые семьи расписывали разнообразными узорами двери, косяки, потолки. ³²⁹ ³³⁰ ³³¹ ³³² ³³³

Почти у многих коми-зырян стены были неоштукатуренные, которые иногда мылись. Полы красились охрой. В некоторых зырянских селениях стены оклеивали обоями, украшали зеркалами, картинками. Жилая половина обычно состояла из двух частей, разделенных тканью. Дом украшался наличниками. Над входом дома, на крыше вывешивались оленьи рога. Внутренняя планировка хантыйских жилищ предельно проста и «очень убогая и неуютная»: напротив входа расположена лежанка на невысоком (15—20 см) дощатом настиле (нарах), покрытом одеялами, матрацами и шкурами. Настил прикрыт матерчатым пологом. Женское место находится по традиции ближе к входу, а мужское и для почетных гостей – в красном углу. Вместо стекла ханты использовали лед, «довольно хорошо пропускающий свет». Вдоль противоположной входу стены – нары, в одном из свободных углов стоял чувал. Очень интересное сравнение привел В. Н. Шавров: «Юрты сие внутри не имеют перегородок и кругом обнесены широкими лавками, наподобие казармных нар устроенными, кои заменяют кровать, стол, стул, и избавляют остяков от заботы иметь много мебели». В углу жилища, противоположном чувалу устраивались полки, где хранилась посуда, вода, продукты и т. д. ³³⁴ ³³⁵

Внутренняя планировка русских жилищ была подчинена достаточно строгим, хотя и неписаным законам. Чаще всего «мебель» предтавляла собой часть конструкции избы и была неподвижной. Большинство крестьянских домов состояло всего из одной комнаты, не разделенной перегородками, негласная традиция предписывала соблюдение определенных правил размещения для членов крестьянской избы. Та часть избы, где находилась судная лавка, всегда считалась женской половиной, и заходить туда мужчинам без особой надобности считалось неприличным, а посторонним – тем более. Крестьянский этикет предписывал гостю, вошедшему в избу, оставаться в половине дома у дверей. Самовольное, без приглашения вторжение в «красную половину», где ставился стол, считалось крайне неприличным и могло быть воспринято как оскорбление. У хантов женские места находились у входа, мужские (и для почетных гостей, а также для хранения священных сундуков с изображениями духов-покровителей) – напротив входа или (в срубном доме) в красном углу.

Комфортабельное жилище в русских условиях, в первую очередь, должно было быть теплым, поэтому главное место в нем занимали печи, расписанные по глине яркими красками. Все щели в доме тщательно заделывали паклей, двери и прилегающие к окнам участки стен обивали сукном. Окон никогда не открывали, ни о каком проветривании не имели понятия, а когда становилось очень уж душно и неароматно, для освежения воздуха курили ладаном или смолкой. В больших хоромах, впрочем, устраивалась система скрытых в стенах отверстий – продухов, обеспечивавших естественную вентиляцию. В домах коми-зырян печи клали русские и белили их белой глиной. Кирпичи для печей изготавливали сами.

Основной мебелью у бедного сословия были широкие лавки, намертво врубавшиеся в стену во время постройки и служившие как для сидения, так и для сна. У более состоятельных в горнице стояла городская мягкая мебель, «только мало приходится видеть комодов и шкафов», сундуки, которые были застланы тюменскими коврами: «Эти ящики, крашенные, окованные и покрытые коврами, придают комнате обдорянина какой-то старинный колорит». На большом сундуке стояли надсундучки. Горница посещалась только в праздничные дни. Почетным место в доме служил красный угол, где стояли на специальной полочке иконы и различные освященные предметы. Угол украшался вышитым полотенцем или белой занавеской. Некоторые русские, которые часто выезжали в Тобольск, внесли некоторые особенности внутреннего убранства своего жилища, что отметил свое время М. А. Кастрен: «в домах некоторых здешних купцов и мещан веет все-таки тобольским духом или, по крайней мере, чем-то подобным. В них я видел… и большие зеркала, и мускатное вино…». Мебель у коми-зырян состояла из столов, шкафа, лавки, кровати. Икон в доме было так много, что сложно было определить, какому святому они больше отдают предпочтение. ³³⁶ ³³⁷ ³³⁸

В результате межнационального контакта жилище обдорских хантов под воздействием культуры русско-зырянского населения постепенно меняло свой облик. Это отметил отец Антоний, путешествуя по Обдорскому краю. Ему показали обрусевшую хантыйскую семью, где он увидел дом, который был «внутри вымазан, выбелен, на них самих русская одежда. Чистенькая и довольно прилично убранная комнатка, производившая приятное впечатление». Некоторые обрусевшие ханты вносили в свое жилище особенности русско-зырянского убранства и интерьера: «кисейную занавеску на окнах, несколько крашеных стульев, столы, накрытые скатертями, по стенам висели лубочные картинки. На одной стене висела простая лампа». ³³⁹ ³⁴⁰

Интенсивное сближение народов происходит при сохранении сходного образа жизни, обычаев, мировоззрения. Ханты и коми-зыряне с развитием в XIX – начале XX вв. крупностадного оленеводства на Обском Севере заимствовали вместе с ним многие элементы традиционной культуры ненцев. В тоже время заслуживает внимание то, что процесс заимствования сопровождался изменениями и приспособлениями под приобретенные особенности собственного уклада жизни. Усовершенствования, внесенные коми-оленеводами, имели и обратный ход, т. е. были частично восприняты ненцами, хантами и манси. У хантов, проживающих в низовьях Оби, сложилась своеобразная культура, представляющая собой нечто среднее между таежно-хантыйской и ненецкой оленеводческой культурами. В хантыйский, мансийский и коми-зырянский языки вошла ненецкая оленеводческая терминология. К условиям кочевого образа жизни ненцев приспособлено разборное жилище – чум (мя») – конусообразное сооружение, остов которого состоит «из тонких шестов, расставляемых так, что остов принимает вид конуса», и на сооружение уходит 40—50 жердей, «толщиной не более одного вершка в диаметре». Шесты «длиною от 9 до 10 аршин» изготавливались из стволов ели. По данным Н. А. Миненко, в XVIII – первой половине XIX в. ханты не знали чума. Размеры чумов были различны. Богатые хозяйства ставили большие, постоянно обновляемые чумы. Летние берестяные покрышки также могли использовать только зажиточные хозяева, которые имели возможность выменивать у таежного населения бересту, необходимую для этих сооружений., Большое внимание устройству и конструкции чума было уделено учеными-этнографами Л. В. Хомич, В. Н. Чернецовым, Ю. Б. Симченко, В. И. Васильевым, З. П. Соколовой и другими. Конструкция этого жилища являлась наиболее приспособленной к суровым условиям тундры. Благодаря конической форме жилище было очень устойчивым при сильных ветрах, метелях и бурях, а также легким и удобным при перекочевках. ³⁴¹ ³⁴² ³⁴³ ³⁴⁴ ³⁴⁵

Переносные жилища хантов и коми-зырян аналогичны ненецким. Однако они имели между собой и небольшие различия – это количество несущих жердей и способ их креплений. Существенным различием является скрепление основных шестов, способ их крепления и устройство очага. Для ненецкого чума характерны два основных шеста, скрепленных вверху с помощью веревочного кольца, продетого в проделанные в шестах отверстия. Совершенно идентично употребление шестов хантами. А вот коми-зыряне увеличили количество шестов в чуме, они ввели покраску досок и т. д. Каркас чума коми-зыряне покрывали полотнищами, сшитые из оленьих шкур – едум. Полотнища имели трапециевидную форму, обычно использовали два меховых, либо семь берестяных – пять снизу и два сверху. Для зимнего чума было необходимо четыре нюка, на которые уходило около 60 оленьих шкур. Покрышки летнего чума сшивались из вываренной бересты. Для покрытия обычно использовались четыре-пять берестяных полотен. Высотой чум «более трех, а в окружности – около 10 саженей». Летний чум обычно бывал меньше зимнего. ³⁴⁶

Описание чума мы находим в записях путешественников, миссионеров, исследователей и объездных врачей: «Но что же представляет из себя этот… чум? – пишет в своем отчете объездной врач Поддьяков. – Это конусообразная палатка с отверстием на верхушке для выхода дыма. Посредине чума на листе железа костер, а кругом, прямо на снегу, соломенные ковры, на которых и представляется право нежиться сколько угодно после целых суток сидения в экипаже голодом и холодом». «Устройство походного самоедского жилища, – читаем у Н. А. Абрамова, – в виде палатки называется по самоедски „мякани“, а по-русски „чум“: несколько трехсаженных шестов, заостренных с одного конца, а с другой скрепленных в общем гнезде, становятся конусообразно в землю и покрываются летом берестою, а зимою оленьими шкурами вдвое, шерстью и вверх, и внутрь». Конструкция чума сохранилась до наших дней. ³⁴⁷ ³⁴⁸

В центре чума разжигали костер, сейчас растапливают железную печь. Посредине чума находился железный лист для раскладки костра. Над очагом укрепляли планку с крюком для чайника или котла, по обе стороны от него – спальные места, а против входа – предметы языческого культа, позднее – иконы, а также чистая посуда. Вместо пола служили «разостланные на самой земле сплетенные березовые прутья, в виде рогож; на них стелются сделанные из сена тагары (циновки), а сверх всего этого оленьи шкуры». В качестве стола использовались невысокие деревянные ящики прямоугольной формы с большой столешницей. Столовую утварь хранили в деревянных ящиках с откидной крышкой, крупные вещи хранили в жестяных сундуках, меховых сумках – падко. Крупные предметы, продукты хранили на открытом воздухе на нартах. ³⁴⁹

Описание поселений, жилища обдорского жителя показывает чрезвычайную рациональность, приспособленность к суровым северным условиям. При внешней простоте и непритязательности жилище воплощает в себе многовековой опыт населения Обдорского края – в нем обнаруживается много простых и остроумных приспособлений и конструкций, способствующих устойчивости здания, надежному креплению его частей, и т. п. Подобная домостроительная традиция сложилась под влиянием сурового климата: низких температур и обильных круглогодичных осадков. Таким образом, в сельских поселениях Обдорского края происходило, с одной стороны, постепенное размывание черт, характерных для определенных этнических традиций, а с другой – их синтез на основе адаптации к одинаковым для всех специфическим физико-географическим и климатическим условиям.

Длительное взаимодействие коренных народов Северо-Западной Сибири и переселенцев (русских, коми-зырян), особенно в зоне наиболее интенсивных контактов, вело к постепенному изменению отдельных компонентов культуры, что проявлялось в виде взаимного приспособления, расширения сотрудничества в хозяйстве.

Одежда

Традиционная одежда – важнейший многофункциональный компонент материальной и духовной культуры народов мира. С глубокой древности она формировалась как взаимозависимое множество местных традиций, сближавшихся и вырабатывающих общие черты в ходе своего развития в процессе этнокультурной консолидации этносов. За многовековую историю она выработала свои особенности, в том числе и свой яркий художественный язык, выражающий эстетические идеалы народов. Большое значение в формировании одежды и ее местных особенностей имел фактор территории (природа, социально-экономические условия и этническое окружение). Так, территориальная отдаленность русско-зырянского населения Обдорского края от основной части этноса – русских и коми Европейского Севера способствовала формированию у них, одновременно с общеэтническими, местных особенностей традиционной одежды. Это, прежде всего, касалось женской одежды, что в значительной степени объясняется тем, что женщины вели более замкнутый образ жизни.

Отлично приспособленная к суровым условиям Севера меховая одежда коренных народов, описанная и изученная многими исследователями, путешественниками и учеными, которые посвятили ей много работ, сохранилась до наших дней. Основными литературными источниками по одежде этих народов служат этнографические монографии Л. В. Хомич, краеведов и исследователей Н. А. Абрамова, Н. Скалозубова и др. Некоторые ученые считают, что у ненцев до прихода на Ямал одежда мужская и женская была распашной. Об этом свидетельствует одежда на культовых изображениях и мужская домашняя, которая служила одеялом. Здесь они заимствовали глухую одежду у аборигенов, которые проживали на берегах Карского моря, Обской и Тазовской губы. Некоторые типы одежды, обуви и головных уборов северные ханты-оленеводы заимствовали у ненцев. Различия в раскрое частей одежды и обуви и в способах пошива указывают на большое влияние как ненцев, так и особенно коми и татар. ³⁵⁰ ³⁵¹

Климатические условия часто определяют появление того или иного предмета одежды. Особое место в истории занимает национальная одежда, хранителем традиций которого является народ. Национальная одежда складывалась постепенно, под влиянием многочисленных факторов, причем сложность ее формирования зависела и от внешних влияний. В тундре и на севере таежной зоны Березовского уезда сложился специфический стиль одежды, вобравший в себя элементы костюма русских и коренных народов. В своем отчете исправник Лебедев писал: «Русские носят летом одежду обыкновенно такую же, какую употребляют везде крестьяне, а зимою малицу, парку и гусь. Обувь они употребляют летом русскую, а зимою – пимы и чижы из оленьих шкур». Широкое использование здесь заимствованной меховой одежды и обуви было обусловлено суровым климатом. ³⁵²

В XIX в. «русские усвоили себе инородческий зимний костюм. Зимой вместо шуб обыкновенно (носят) малицы – это рубашка из оленьего меха шерстью внутрь с капюшоном и рукавичками», которая имела у них большую популярность. Л. Н. Гейденрейх писал, что «все русское население… от мала до велика одето в оленьи шкуры в виде малиц, совиков, шапок, пимов и т. д. Спальной принадлежностью…, кроме перин, служит оленья шкура». В. В. Бартенев о практичности и удобстве северной одежды писал: «Малица – прекрасный костюм для обдорского климата: сужу по собственному опыту, так как все четыре года, которые я прожил в этой местности, я другого зимнего костюма не носил. Малица довольно легка, нисколько не стесняет движений и прекрасно защищает тело от холода, особенно если ее подпоясать». ³⁵³ ³⁵⁴ ³⁵⁵

Мужская зимняя одежда ненцев, северных хантов, проживающих в Обдорской волости, состоит из малицы, гуся, меховой обуви, но различаются они по покрою. Интересное описание кройки и шитья одежды ненцев, мы находим у Н. Скалозубова. «При внимательном рассмотрении способа кройки и шитья самоедских костюмов выясняются любопытнейшие приемы, которыми эти дети тундры и льда решают нелегкую задачу построения платья удобного и теплого, по возможности защищающего тело от охлаждения». Еще один путешественник оставил свое интересное впечатление об одежде, что позволило обратить на это описание наше внимание: «Одежда остяков делается из оленьих кож, сшиваемых оленьими же жилами, и имеет всегда почти одинаковую форму. Отличается одна от другой только качеством материала, из которой приготовляется. Возьмите мешок шириною в аршин, длиною в полтора или несколько более, прорежьте вверху его отверстие, в которое бы можно было просунуть голову, прикрепите к этому отверстию капюшон, а к бокам мешка длинные рукава с пришитыми к ним рукавицами – и вы будете иметь верное понятие об остяцкой одежде». ³⁵⁶ ³⁵⁷

Основным материалом для изготовления зимней одежды как ненцев, так и северных хантов служат оленьи шкуры. «Самоеды носят зимой „малицу“. Она представляет собой рубашку из оленьего меха шерстью внутрь с капюшоном. На малицу надевается еще рубашка из какой-нибудь материи, так как оленьи шкуры плохой выделки боятся сырости. Малица довольно легка, нисколько не стесняет движений и прекрасно защищает тело от холода». Малица была распространена на большой территории, населенной народами, занимавшимися оленеводством: ненцами, коми и хантами. Малицу носили как зимой, так и летом; без пояса, закрывающую колени, и подпоясанной. Подпоясанная малица позволяла держать вещи за пазухой. Носили ее на голое тело. Малица прямо связана с культурой тундровых оленеводов, поскольку оленеводство народов лесной зоны подразумевает распашной тип одежды. Ханты и ненцы для обозначения малицы употребляли сходный термин. Малица от ненецкого «мал», «малда» – укутать с головой. Описание меховой одежды К. Голодниковым позволило отметить влияние ненцев: «Одет северный остяк с ног до головы в олений мех и мужчины и женщины одинаково, вся разница в головном уборе; но так как между мужчинами есть франты, плетущие косы и носящие капора, то и бывает трудно отличить мужчину от женщины». ³⁵⁸ ³⁵⁹ ³⁶⁰

Зырянская зимняя одежда, немного отличавшаяся по покрою, была заимствована у ненцев: «мужчины все одеты в малицы, опушенные кругом лица белым мехом». Поверх мужской малицы надевали навершие из темной ткани или оленьего меха. Малицу подпоясывали поясом («тасм»), к которому могли крепиться ножны с ножом, меховые сумочки, кожаные футляры: «Особенно красивы зырянские парки, делаемые с большим вкусом». В сильные морозы поверх малицы надевали глухую одежду из оленьей шкуры ворсом наружу – гусь или совик. Женщины коми-зырян «зимой надевают шубы, сшитые наподобие шуб монахинь, полы и подол обшиты бывают лисицей, они тащатся по полу. Впрочем, в зимнее время как женщины, так и мужчины больше носят малицы, сшитые из оленьих шкур, а на ноги надевают пимы из оленьих шкур, а также носят катанки». Женская малица имела яркое тканевое покрытие, капюшон от малицы («вомдор»), могли носить в качестве самостоятельного головного убора. ³⁶¹ ³⁶²

Различия «малицы» ненцев, коми-зырян и хантов заключались в покрое стана, в форме и покрое капюшона, в оформлении. Факты активного участия коми-зырян в усовершенствовании малицы подчеркивают Н. Ф. Прыткова и Л. В. Хомич. У коми-зырян было два типа покроя малицы («щьватас юра малича»). Первый тип покроя: в боковой проем двух целых оленьих шкур вшивались две шкуры меньшего размера, согнутые по вертикали (рукава). Опушка пришивалась изнутри, затем выворачивалась и прошивалась снаружи. Второй тип покроя предусматривал добавление капюшона с опушкой из меха по краю с завязками из замшевых лент или веревок – («юра малича»). Пришитый капюшон как защита от холода, по всей вероятности, появляется у коми в середине XIX в. и только в условиях Крайнего Севера. У ненцев пришивной капюшон распространяется в конце XIX – начале XX века.По мнению Л. Н. Жеребцова, на это обстоятельство указывают названия, которые звучат на ненецком: «мальси катас». В тазовской тундре капюшоны шились из меха бобра, у надымских был распространен зырянский покрой капюшона. Л. В. Хомич считает, что появлением капюшона ненцы обязаны хантам. ³⁶³ ³⁶⁴ ³⁶⁵ ³⁶⁶ ³⁶⁷ ³⁶⁸

Традиционная северная зимняя мужская одежда – гусь – настолько была практична, что русскоязычное население приобретало ее у коми-зырян за 10—25 рублей. На одного гуся требовалось 2 шкуры августовского телка, на малицу – 4 постели выростка и 3 пешки, на пару кисов – 3 зверя, на одну пару чижей – 1,5 неплюя. Себестоимость мужской зимней одежды: 1 гусь – 15 руб., малица – 35 руб., 2 пары кисов – 8 руб., 2 пары чижей – 12 руб. За «гуся» русскоязычное население платило от 4 до 30 рублей в зависимости от того, из какого материала он изготовлен. Из шкуры взрослого оленя «самоедский гусь» стоил всего 3—5 рублей, а белый «зырянский гусь» можно было приобрести за 15—30 рублей. ³⁶⁹ ³⁷⁰

Женская зимняя одежда ненцев не имела такого успеха у русско-зырянского населения, как мужская. Ханты сумели не только взять весь покрой, но и дополнить ее, внеся изменения в одежду, которую называли «ягою» и которая «походила на халат. Она надевалась шерстью вверх, а снизу подбивалась каким-нибудь мехом. Ягу употребляют и мужчины во время сна. Богатые оленеводы надевали в чуме специальные сшитые «шубы», похожие на женские, с отложным воротником, и назывались «ягами». ³⁷¹ ³⁷²

Ягушка отличалась от мужской разрезом спереди: «Женщины, особенно девушки, одевались очень нарядно. Короткий полушубок из шкур северного оленя, туго обтягивая талию, расширяется книзу и у колен оканчивается оторочкой из собачьего меха. На ногах носят пестрые оленьи онучи. Двойные косы, покрыты безделушками, иногда спускаются до пяток». Старинная распашная ягушка была украшена мозаичным орнаментом из белого и темного камуса вдоль бортов и подола. В таком виде она стала проникать к ненцам, вытесняя одежду с отделкой из собачьего меха без вертикальных конструктивных швов. Встречается лишь в западных районах расселения ненцев. Подол шубы оторачивали широкой полосой короткошерстного оленьего меха. Подобной же полосой меха надставляли полы шубы. К воротнику пришивали опушку из собачьего или песцового меха. При надевании шубы правая пола заходила на левую и подпоясывалась женским ремнем, сплетенным из крашенного цвета овечьей шерсти. ³⁷³ ³⁷⁴

Меховую одежду украшали узорами, выполненными мозаикой из меха двух цветов и полосками цветного сукна, вшитыми в швы вдоль по узору и его контуру. Узорные полосы располагались вдоль основных швов одежды. Подол и полы отворачивались мехом иного тона, чем основной цвет шубы.

К ягушке дополнением служила шапка, сшитая из оленьего лба, кусочков меха, окантованная цветным сукном и песцовыми хвостами. Женские шапки имели местные различия. Наиболее распространены капоры из оленьего меха с опушкой из песцовых хвостов, к которой сзади на цепочках подвешивают медные ажурные бляхи. Головным убором в сильные холода служил меховой капор: «Женский головной убор состоит из бобровых и росомаховых шапок, украшенных погремушками, колокольчиками, медными бляхами и пуговицами». К капору прикреплялись металлические (медные) прорезные бляхи и бусы. Праздничная одежда отличалась от будничной обилием украшений и меховых аппликаций (у женщин) и цветом, белые или темные совики – (у мужчин), пимы из пестрых камусов и т. д. У северных хантов женщина носила платок (хант. – «вокшима»), украшенный бахромою из белых ниток длиною в пол-аршина: «из холста, вся различием цветов изшита и изпещрена, симъ не толику главу, но и лице все покрывають, да не явленна и зрима будет иностранным лепота лица ея». Платок не обвязывался на голове, а накидывался на нее так, чтобы часть его могла прикрывать лицо. ³⁷⁵ ³⁷⁶ ³⁷⁷

Меховая обувь («кисы», «чижи», «пимы») была воспринята русско-зырянским населением. Кисы шились из лап выростка, шерстью внутрь, т. е. из телячьей осенней шкуры: «На ноги зимою надевали меховые пимы, шерстью наружу; под пимы надевали „чижи“ – меховые чулки шерстью внутрь. Ходить в пимах очень удобно, так как они не жмут ноги. Пимы часто шьют пестрыми. Для этого подбирают куски шкур различного цвета и прошивают их цветным сукном. Подошва пимов делается или из шкурок с оленьих лбов или щеток (жесткий мех из под копыт)». Внутрь пимов вкладывали стельки из сухой травы. Пимы надевали с меховым чулком, известным у русских под названием «чижи», «тяжи». Женская обувь отличалась только деталями выкройки. Летом и осенью мужчины носили пимы из нерпичьей шкуры или обычные, но уже поношенные. ³⁷⁸

Мужская и женская обувь коми-зырян была схожа по покрою, но отличалась декором. Летом, весной и осенью носили поршевидную обувь из грубо выделанной оленьей кожи – тобоки, головку которых пропитывали смолой. Зимняя обувь была унтовидной формы и шилась из камусов – лап (шкуры с ног оленя). Отличалась от ненецкой тем, что головка ее была узкой и плотно охватывала ногу. Обувь подвязывали плетеными из шерсти опоясками («кок вонь»). Для утепления в обувь вставляли сшитые из оленьей шкуры ворсом внутрь короткие чулки («липича юр»), либо длинные чулки – чижи, либо вязанные из шерсти чулки, обычно украшенные геометрическим орнаментом.

Однако в целом традиционная одежда русских сохранилась и даже обрела неповторимые черты, особенно там, где переселенцы жили большими селами, свято храня обычаи отеческой старины. Занятие русских северян промыслами и торговлей определило преобладание в их гардеробе городских видов одежды. Русское население носило одежду из «бумажных материй, белые дорогие азямы из верблюжьей шерсти или фабричных сукон, гарусные ярких цветов опояски, жилеты и шаровары, черные вельверетовые, шапки четвероугольные, тоже вельверетовые, и сапоги; в будни азямы из крестьянского сукна, на ногах бродни. Зимою в праздники шубы мерлущатые или песцовые, крытые китайкой или нанкой и даже фабричным сукном; в будни малицы и парки». Женщины одевались в ситцевые, шелковые юбки и шушуны, на голове был повязан платок. В зимнее время женщина носила заячью, песцовую или беличью шубку. ³⁷⁹

Наиболее консервативным элементов культуры коми-зырян является женская нательная одежда, которая до сих пор сохраняет традиционный вид и имеет северорусские черты. Женский костюм состоял из распашной с длинными рукавами кофты («сос»), сарафана на лямках в виде широкой юбки в складку с кулиской спереди для стягивания на талии, под сарафан надевали одну или две пышных нижних юбки сарафана. Женщины ходили в гарусных, кашемировых и шелковых сарафанах ярких цветов. Поверх сарафана надевали фартук прямоугольной формы. Подол фартука и сарафана украшали пришитыми кружевными полосами черного цвета. Красива зимняя одежда у девушек зырянок: «Пальто с широкими в плечах рукавами, в талию, шубки древняго фасона, длинные до пят, опушенные мехом по подолу и бортам и с разноцветною покрышкой». Шелковый платок широкой лентой венчиком обрамляет лоб и бантом завязывается сзади. Очень содержательно написано об одежде коми-зырян в отчете священника Зосима Козлова. ³⁸⁰ ³⁸¹

В первой половине XIX в. ненецкие женщины начинают носить «исподницу» из толстого крестьянского сукна «почти всегда красного цвета». С юбкой надевали «род кофты длиной до колена, из шкуры какого-нибудь зверя…, перетянувшись кожаным ремнем». Стали распространяться рубахи, жилеты, платки. Летом они носили «рубахи холстяные и суконные из русской сермяги». Покупали у русского населения и разноцветные женские тканые пояса, цветные подвязки для мужской обуви. Рубахи подпоясывали широкими кожаными поясами, украшенными медными пуговицами и бляхами. Б. М. Житков во время путешествия встретил обрусевшего ненца, который ходил в русском платье. Приобретая у русских торговцев сукно, они шили из него некоторые виды одежды, сохраняя традиционный покрой. Таким образом вошел в ненецкую культуру новый вид мужской летней одежды из сукна, скроенный по образцу малицы или совика. ³⁸² ³⁸³ ³⁸⁴ ³⁸⁵ ³⁸⁶ ³⁸⁷ ³⁸⁸ ³⁸⁹

Летняя одежда северных ханты состояла из рубах, платья, штанов «подобна русской крестьянской, и делается из толстого сукна или холста. Женщины носят одну толстую рубашку и шаровары, к которым пришиты башмаки. В праздники надевают они особенные рубашки, которые спереди, сверху до низу, вышиты красными, синими и желтыми фигурками, более ½ аршина шириною, таким же образом вышиты и плечи, короткий воротник унизан стеклянными бусами, так же как и разрез на груди, на который, сверх того, насажаны всякого рода пуговицы». ³⁹⁰

От коми-зырян в культуру к хантам проник покрой одежды. Это можно проследить по названиям элементов одежды: (хант. – «еркас», у коми – йорнос), (хант. – «кас», у коми – «гаг»), (хант. – «сапар», у коми – шабур),  – (хант. – «саскан», у коми – чышьян). Ханты переняли и особый покрой платья, которое было отрезным по талии, с большим отложным воротником. Оно также отделывалось оборкой и кружевами. На Сыне стали шить двухцветное платье на кокетке, своеобразно копирующий зырянский сарафан и блузку. З. П. Соколова и Е. П. Мартынова считают, что на традицию изготовления кокетки и рукавов платья из другой ткани было оказано влияние коми-зырян. В праздники ханты надевали особенные рубашки, «которые спереди, с верху до низу, вышиты красными, синими и желтыми фигурками, более ½ аршина шириною, таким же образом вышиты и плечи, короткий воротник унизан стеклянными бусами так же, как и разрез на груди, на который, сверх того, насажены всякого рода пуговицы». От них ханты также заимствовали изготовление пряжи. Для плетения тесемок и поясов они применяли цветную нить, которую брали из вязаных изделий, купленных специально у коми-зырян. мужская рубаха штаны кафтан платок ³⁹¹ ³⁹² ³⁹³ ³⁹⁴

В гардероб хантов вошли «плисовые или дабовые шаровары, сапоги, пиджак, на шее – шарф, на голове – суконный картуз». Постоянной одеждой в домашних условиях служила рубаха, штаны, жилетка, халат и пояс. Рубаха шилась с прямым разрезом на груди с широким суконным воротником. Разрез на груди обшивался цветной полоской, обшлага рукавов и ластовицы пришивались из другой материи, отличающейся от рубахи. Все это украшались вышивкой из цветных ниток и оленьей шерсти. Покрой штанов ничем не отличался от русских, кроме того, что они были короче и с карманами. Жилетки такие же, как и у русских. Халаты по покрою были простыми, ворот был такой же, как у рубах, рукава, подол и правая пола оторачивалась узкой полосой меха. Халат был украшен цветными вышивками, бисером и узорами из олова. ³⁹⁵

Благодаря совместному проживанию и ежедневным контактам с русскими и коми-зырянами происходили небольшие изменения в одежде ненцев и хантов. В целом же влияние русских на материальную культуру в рассматриваемый период был незначительным – скорее, происходил обратный процесс восприятия ими некоторых сторон традиционной культуры. Русскими и коми-зырянами были заимствованы несколько видов меховой одежды: гусь, малица, головные уборы, обувь. Сочетание исконно традиционных и, выработанных от взаимодействия с другими народностями черт придало своеобразный облик местной одежде, какой-то специфический, неповторимый стиль. Взаимодействие северных народов с русско-зырянским населением, обмен культурными ценностями привели к появлению у них общих этнических черт, что явилось стимулом для формирования новой единой обдорской культуры. Эта общность складывалась в течение длительного исторического периода в результате развития экономических, бытовых и культурных связей народов. При этом надо подчеркнуть, что обмен элементами культур происходил без антагонизма на фоне взаимного интереса и уважения между народами.

Пища

Пища является одной из основ в жизни людей как источник энергии для жизнедеятельности организма. Люди обычно принимают пищу от 1 до 5 раз в день. Изучая культуру, нельзя пройти мимо ее кухни. Нравы и обычаи, ментальность и верования отображаются в блюдах и напитках, посуде и способах приготовления. Культура пищевой традиции – это не только простое отражение доступных в каждой конкретной среде ресурсов. В них заключены и многие культурные установки, в том числе ритуальные и символические. Культура традиционного питания является важнейшим событием в жизни любого народа. Главную роль в рационе питания населения Обдорского Севера отводится мясу и рыбе: «местные русские могут поспорить с остяками в поедании сырой рыбы, а с самоедами – в поедании сырого мяса, которое режут длинными полосами, макают в кровь забитого животного и едят. Сырая рыба, кроме других превосходных качеств, считается предохранительным средством от цинги». ³⁹⁶

Активные контакты с русско-зырянским населением привели к распространению хлебных изделий. Хлеб стал не просто лакомством, а жизненно важным продуктом, особенно в голодные годы: «Хлеб употребляется ими чрезвычайно редко. Иногда делают они себе род лепешек из муки и для сего приготовляют пресное тесто, которое пекут в золе каминов». Слово («нянь», «кальтем» – вид хлеба, «пирех» – пирог) коренные народы заимствовали у коми-зырян. Там, где эти контакты были постоянными и интенсивными, употребление мучной пищи постоянно возрастало. Поскольку частная торговля по различным причинам не могла обеспечить коренное население достаточным количеством хлеба, то эту задачу пришлось решать правительству через сеть хлебозапасных магазинов. На территории Березовского уезда к началу XX в. действовало шесть таких магазинов. Хлебозапасные магазины выполняли и другую, чрезвычайно важную для коренного промыслового хозяйства функцию – снабжение в долг порохом и свинцом по умеренным ценам. ³⁹⁷ ³⁹⁸ хлеб

Хлеба ненцы не пекли, покупали его обычно зажиточные. Часто покупали муку, из которой пекли лепешки, замешанные на оленьей крови (хант. – «вуран нянь»). Пресные лепешки выпекали следующим образом: «Катают круглый хлеб и ставят к огню; когда одна сторона подсохнет, ее срезают на толщину пальца, надевают срезанную часть на лучину и опять сушат». Такие лепешки ненцы называли «леска». В муку добавляли оленью кровь, толченые ягоды, черемуху, рыбий жир. Ханты выпекали кислый хлеб в печах. Готовили также варенный хлеб: пресное тесто раскатывали на столике толщиной в палец, резали квадратиками до 10 см. и варили в кипятке. Заквашивать тесто на дрожжах ханты научились у русских. Любимым блюдом русских и коми-зырян («пельнянь» звучит как «хлебное ушко»). Пельмени запасали впрок: летом сушили в печи, а зимой замораживали. ³⁹⁹ ⁴⁰⁰ ⁴⁰¹ пельмени

Одно из ведущих мест в традиционном питании населения Обдорского края играла рыба: «А рыбы всякой в той реке зело множество, а наипаче осетры великия ловят. А особая рыба есть муксун, которая зело добрая. И, кажется, что из моря идет. И толь множество по ней рыбы есть, что ни по одной реке и множество и жирней и невозможно быть». Коми-зыряне ее употребляли для приготовления ухи («юква»), ели в вареном виде. Рыбу сушили и вялили, но очень редко жарили. Солили ее довольно мало, так как соль была дорогой и чаще применялась промысловиками для поставки рыбы на рынок. Зимой ее хранили на льду или спускали в глубокие колодцы. Обед считался лишь тогда, если на стол подавался рыбный пирог. Летом, в тундре оленеводы вырывали ямы до вечной мерзлоты и туда опускали бочки с рыбой. Особый способ приготовления рыбы – это «зырянский засол». Рыбу в этом случае слабо засаливали, складывали в бочки и оставляли в теплом месте. Рыба заквашивалась, приобретала сильный и резкий запах. Заквашенную рыбу ели ложками. У хантов и русско-зырянского населения рыба с «душком» является одним из изысканных угощений: «взяв в руки рыбу, русский подносил ее к носу и пробовал: достаточно ли она воняет, и если в ней вони было мало, то клал и говорил: еще не поспела». ⁴⁰² ⁴⁰³

Рыба у русских считалась пищей полупостной, поэтому ее ели в нестрогие посты: делали уху, пироги, солили. На рыбную ловлю ходили даже женщины. Рыба всегда употреблялась в русской кухне в бесчисленных видах: паровая или подпарная, вареная (отварная), тельная, т. е. изготовленная особым образом из одного филе, без костей, но с кожей, жареная, чиненая (наполненная начинкой из каши, лука или грибов), тушеная, заливная, печеная в чешуе, запеченная на сковороде в сметане, просольная (соленая), вяленая, сушеная на ветру и солнце (вобла) и сушеная в печи (сущик). Каждое рыбное блюдо готовили особым для той или иной рыбы способом. Поэтому и уху делали из каждой рыбы отдельно и называли соответственно – окуневой, ершовой, налимьей (мневой), стерляжьей и т. п., а не просто рыбным супом, как у других народов. Коми-зыряне очень редко рыбу жарили и обязательно на обед подавали рыбный пирог.

Большой популярностью среди русско-зырянского населения пользовалась свежемороженая, соленая рыба («халя»). С восхищением отзывался о строганине политический ссыльный В. В. Бартенев: «Зато мерзлая рыба хороша безусловно, и ее едят все, даже новоприезжие. Мерзлую рыбу стругают ножом, и получаются стружки восхитительного беловато-перламутрового цвета. Такую стружку берут рукой за один конец, а другой ловят ртом, а рыба так и тает во рту и похрустывает на зубах! Особенно хороша нельма». Отметил вкусовые особенности этого блюда и исследователь А. Алквист, который «уже с первого раза и со временем так привык к нему, что во время всего путешествия не испытывал ни в чем недостатка, если у меня была мороженая рыба». ⁴⁰⁴ ⁴⁰⁵

Рыба является одним из основных видов пищи хантов, для ненцев в летнее время: «Летом питаются они по большей части свежепойманною рыбою, которую едят сырую, и редко варят ее в сие время». Главное место в питании она занимала у хантов, безоленных и малооленных ненцев: «Паче всего повседневная ихъ пища от рибь;». Зимой они ели свежемороженую рыбу, тонко наструганную острым ножом (нен. – «ханюй халя», хант. – «патом-кул»). Хантов по праву можно назвать «рыбоядцами»: «Сей народ есть, который от греческих и латинских историков имянуется ихтиофагами (хотя об них они только слухом слышали), се есть рыбоядцы, потому что все остяки ловят рыбу всякую множество много. И иные и сырую едят, а иные сушат и варят». ⁴⁰⁶ ⁴⁰⁷ ⁴⁰⁸ ⁴⁰⁹

Ненцы и ханты употребляют в пищу щокура (нен. – «юдорча», хант. – «сёхар»), пыжьян (нен. – «палкур»), сырок (нен. – «пайха», хант. – «сарах хуль»), муксун (нен. – «шумбак», хант. «мохсанг»), нельму (нен. – «шавта»). Ханты употребляли чаще всего щуку (хант. «сорт»), окуня (хант. «хантщанг хуль»), чебака. В марте-апреле едят щокура, пыжьяна и сырка. Нельму употребляют в мороженом виде. Летом рыбу вялят. У ненцев два способа вяления: «юрик» и «юхолей». «Юрик» представляет собой вяленое изделие. «Юхолей» сушат без костей. Часть сушеной рыбы затем варят в рыбьем жиру (нен. – «порца», коми. – «чери вый»). Вытопленный жир пьют, обмакивают в него лепешки, куски рыбы и т. д. Излюбленным блюдом у коренного населения, а также у русских и коми-зырян был «, который готовили из только что пойманной рыбы. С нее удалялась чешуя, затем вырезались по бокам ровные куски по скелету. Отрезанные куски макали в соль и с аппетитом съедали. Коми-зыряне и ханты готовили варку: «т. е. рыбьи брюшки и кишки, уваренные догуста в рыбьем жиру», которую брали с собой в дальнюю дорогу. ⁴¹⁰ ⁴¹¹ ⁴¹² нерхул»

Рыбий жир является любимым лакомством, в него обмакивали лепешки, хлеб, куски рыбы и т. д. Кроме того, рыба употреблялась в сухом виде. Заготовка рыбы происходила в течение всего летнего сезона. Сушеную рыбу толкали, которая превращалась в подобие муки – «порца», «порс»: «Порс служит главным пищевым продуктом, которым остяк запасается, отправляясь на зимний промысел. Из порса варится похлебка; кроме того, он служит закуской к чаю». У ненцев наиболее распространено приготовление из рыбы юколы (нен. – «юрик» или «пэхэ»), которая летом сушится на солнце. Частым блюдом был жир, вываренный из внутренностей рыбы и смешанный с икрой, кусочками рыбы или ягоды. Икру (нен. – «тиребя») сиговых рыб кушали осенью в свежем виде, а также смешивали с мукой, с жиром, вываренным из внутренностей рыбы, кусочками рыбы или ягодами. Икра была в числе обычных блюд. Кроме свежей, ее употребляли еще и варенной в уксусе, делали икряники: «это была взбитая после продолжительного битья икра с примесью муки и потом запаренная». Как и местные жители, русские стали использовать в кулинарии большое количество икры, а также смешивание мясных и рыбных продуктов, обильно сдобренных жиром с приправами из дикорастущих трав и ягод. ⁴¹³

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Спафарий Н. Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 г. //Записки РГО, 1882, Т. 10, 214 С.

Вернуться

2

Ремезов С. У. Чертежная книга Сибири, СПб. 1701.

Вернуться

3

Новицкий Г. Н. Краткое описание о народе остяцком, Новосибирск. 1941, 108 С.

Вернуться

4

Фишер И. Э. Сибирская история с самого открытия Сибири, СПб. 1774

Вернуться

5

Зуев В. Ф. Материалы по этнографии Сибири ХУШ в. (1771—1772), М-Л. 1947, Т. 5

Вернуться

6

Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российского государства, Спб. 1788, Ч. Ш, 1 половина.

Вернуться

7

Миллер Г. Ф. Описание сибирского царства и всех произшедших в нем дел от начала, а особливо от покорения его Российской державы по сии времена, Спб. 1787, Кн. 1; он же; История Сибири, М-Л. 1937, Ч. 1; он же; История Сибири, М-Л. 1941, Ч. 2

Вернуться

8

Миллер Г. Ф. История Сибири. М., 1999, Изд. 2-е, доп. Т. I, С. 59

Вернуться

9

История Сибири, М-Л. 1937, Ч. 1;он же; История Сибири, М-Л. 1941, Ч. 2.

Вернуться

10

Словцов П. А. Историческое обозрение Сибири, Спб. 1886

Вернуться

11

Белявский Ф. Поездка к Ледовитому морю. М. 1883

Вернуться

12

Белявский Ф. Указ. Соч. С. 149

Вернуться

13

Castren M.A. Reiseerinnerunqen aus den Jahren. 1838—1844. Spb., 1853; он же; Wörterverzeichnisse aus den Samojedischen Sprachen // Nordische Reisen und Forschunqen. Spb., 1855. Bd. 8

Вернуться

14

Кастрен М. А. Путешествие по Лапландии, северной России и Сибири. //Магазин землеведения и путешествий. М. 1860, Т. У1, Ч. П, 495 с.

Вернуться

15

Кушелевский Ю. И. Северный полюс и земля Ялмал. СПб. 1868

Вернуться

16

Юрьев Д. И. Топографические описания… 1852; он же: Заметки об инородцах… 1857

Вернуться

17

. Записки штаб-лекаря о жителях Березовского края //ТГВ. 1871, №43—45 Шавров В. Н

Вернуться

18

Щеглов И. В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032—1882 гг. Сургут, 1993

Вернуться

19

Абрамов Н. А. Описание Березовского края, // Записки РГО. СПб. Кн. 12; Щадринск. 1993

Вернуться

20

Абрамов Н. А. О введении христианства у березовских остяков. ТГВ. 1857; О церквах г. Березова от основания его и до настоящего времени. ТГВ. 1859; Князь М. П. Гагарин. ТГВ. 1861; Петр Андреевич Словцов. ТГВ. 1858; и др.

Вернуться

21

Алквист А. Среди хантов и манси. Путевые записи и этнографические заметки. Томск. 1999

Вернуться

22

Papai K.A. A vogulok-es osztjakoknal. Etnhnographia I. Budapest, 1890. 117—130

Вернуться

23

Финш О., Брэм А. Путешествие в Западную Сибирь. М., 1882.

Вернуться

24

Бартенев В. В. Погребальные обычаи обдорских остяков. //Живая старина. 1895. Вып. Ш-1У, С. 487—492; Понятие о грехе у остяков. //ЕТГМ. 1895, №5, 4 с.

Вернуться

25

Бартенев В. В. На Крайнем Северо-Западе Сибири: Очерки Обдорского края, Спб. 1896

Вернуться

26

Герасимов В. Н. Обдорск. (исторический очерк). Тюмень. 1909

Вернуться

27

Сирелиус У. Т.; Домашние ремесла остяков и вогулов//ЕТГМ, 1905, Вып. 15, С. 1—40; 1906, Вып. 16, С. 41—69; Он же: Путешествие к хантам, Томск, 2001

Вернуться

28

Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север. СПб. 1904. Т. 1; Тобольский Север. Тобольск. 1911. ТТ. 2,3

Вернуться

29

Дунин-Горкавич А. А. Очерки народностей Тобольского севера. СПб., 1904. Т. XL. Вып. I

Вернуться

30

Носилов К. Д. О самоедах. //Православный благовестник. 1894; он же: Могила шамана. //Пб. 1898а; он же: Плясовая изба самоедов. //Пб. 1898б и др.

Вернуться

31

Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы: их быт и современное положение. Спб. 1891

Вернуться

32

Якобий А. И. Угасание инородческих племен Севера, Спб. 1893

Вернуться

33

Буцинский П. Н. Заселение Сибири и быть ее первых насельников. Харьков, 1889; он же: Крещение остяков и вогулов при Петре Великом, Харьков. 1893

Вернуться

34

Житков Б. М. Полуостров Ямал. СПб., 1913

Вернуться

35

Голодников М. К. От Тобольска до Обдорска летом и зимой. //ТГВ. 1881, №3—11; он же; Поездка на Обдорскую ярмарку. //ТГВ. 1878, №14; он же; Ссыльные в Тобольской губернии, //ТГВ. 1891, №17, 19

Вернуться

36

Голошубин И. От Березова до Обдорска (из путевых записей бывшего благочинного Березовского округа). //ТЕВ. 1895, №3—5

Вернуться

37

Ордынский А. Сибирские шаманы. //ТГВ. 1892, №36, 37; он же; Неверная инька. //ТГВ. 1892, №40; он же; Ясак и его сбор. //ТГВ. 1892, №49

Вернуться

38

Суханов И. Очерки Березовского края, //ТГВ. 1894, №21, 26, 31

Вернуться

39

Алберт. Отрывки из путешествий г. Алберта, штаб-лекаря, бывшего инспектора Тобольской Врачебной Управы, по северной части Тобольской губернии, //ТГВ 1873, №37,41 и др.

Вернуться

40

Закомельский П. К вопросу о религиозно-нравственном состоянии остяков. //ТЕВ, 1898, №11

Вернуться

41

Скалозубов Н. От Тобольска до Обдорска (из путевого журнала). //ЕТГМ. 1907, Вып. ХУ1

Вернуться

42

Росляков И. П. Похоронные обряды остяков, //ЕТГМ, 1895—1896, Вып. У

Вернуться

43

Луговский Л. Е. О поездке на север Тобольской губернии летом нынешнего года с целью врачебно-санитарного осмотра рыбопромышленных заведений. //ЕТГМ. 1897, Вып. УП

Вернуться

44

Юрасов А. И. Объяснительная записка к составленному Тобольской врачебной управой к карте рыбных промыслов в Тобольской губернии по рр. Оби и Иртышу. //ЕТГМ. 1896, Вып. У1

Вернуться

45

Чугунов С. М. От Тобольска до Обдорска летом 1915 г. //ЕТГМ. 1917, Вып. ХХУШ

Вернуться

46

Юрьев Д. Заметки об инородцах Березовского округа. //ТГВ. 1857, №13, 22

Вернуться

47

Иконников А. Заметки об Обдорской ярмарке. //ТГВ. 1864, №7

Вернуться

48

Козлов З. Описание прихода села Мужей, Березовского уезда, Тобольской епархии. //ТЕВ. 1903, №14, 16

Вернуться

49

Попов Т. Юридические обычаи остяков Березовского округа. //ТГВ. 1882, №25, 27

Вернуться

50

Шавров В. Н. Записки штаб-лекаря о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43

Вернуться

51

ГУТО ГА г. Тобольск Ф. 156. Оп. 26. Д. 542. Л. 44—54; Ф. 156. Оп. 26. Д. 643. Л. 13—24 об

Вернуться

52

Там же: Ф. 156. Оп. 26. Д. 432. Л. 1—2 об.

Вернуться

53

Там же: ф. 156 оп. 25 д. 127 (5) л. 386

Вернуться

54

Там же: Ф. 156. Оп. 26. Д. 707. Л. 96—130 об.

Вернуться

55

ГАОО ф. 347 оп. 1 д. 3

Вернуться

56

Шемановский И. В дебрях крайнего северо-запада Сибири. //Православный благовестник, 1909. №1—12; Он же: История Обдорской духовной миссии (1854—1904), //ПБ. 1905. №1—16; Там же. 1906. №1—5.

Вернуться

57

Вениамин, архимандрит (Смирнов). Самоеды мезенские //Вестник РГО, 1855, Ч. 14

Вернуться

58

Старцев Г. А. Самоеды. (Ненча). Л. 1930

Вернуться

59

Он же: О зауральских зырянах. //Коми му – зырянский край, Сыктывкар, 1926, №1—2, С. 46—50

Вернуться

60

Он же: Остяки: Социально-этнографический очерк, Л. 1928

Вернуться

61

Бакаев Ю. Н. Политика Советского государства в отношении религии, церкви и верующих: Опыт реализации и уроки (1917—1941). Хабаровск, 1992, С. 59

Вернуться

62

Суслов И. М. Шаманство и борьба с ним. //Советский Север, 1931, №3—4;

Вернуться

63

Карцов В. Г. Очерк истории народов Северо-Западной Сибири, М., 1937

Вернуться

64

Базанов А. Г. Очерки по истории миссионерских школ на Крайнем Севере. Л. 1935; Базанов А. Г. Казанский Н. Р. Миссионеры и миссионерские школы на Архангельском Севере. Архангельск, 1936

Вернуться

65

Базанов А. Г. Казанский Н. Р. Миссионеры и миссионерские школы на Архангельском Севере. Архангельск, 1936, С. 48

Вернуться

66

Огрызко И. И. Христианизация народов Тобольского Севера в XVIII в. Л. 1941

Вернуться

67

Свешников Н. А. Христианизация народов нижнего Приобья //Ученые записки Енисейского государственного педагогического института. Енисейск, 1959; Он же: О переходе родовой общины в соседскую у народов Крайнего Северо-Запада Сибири. Л. 1959

Вернуться

68

Народы Сибири (ред. М. Г. Левин и Л. П. Потапов). М. 1956; Историко-этнографический атлас Сибири, (ред. М. Г. Левин и Л. П. Потапов). М. 1961

Вернуться

69

Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества в ХУ1-ХУП вв.»; он же: «Самоеды в ХУП в.», Научные труды, М. 1955, Т. Ш, Ч. 2

Вернуться

70

Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в ХУП в. М. 1960,

Вернуться

71

Васильев В. И. Проблемы формирования северо-самодийских народностей. М. 1979

Вернуться

72

Хомич Л. В. Ненцы. М., Л. 1966; она же; Проблемы этногенеза и этнической истории ненцев. Л. 1976; она же: Ненцы. Очерки традиционной культуры. СПб. 1995

Вернуться

73

Симченко Ю. Б. Культура охотников на оленей Северной Евразии. М. 1976

Вернуться

74

Лукина Н. В. Культурные традиции в хозяйственной деятельности хантов. //Культурные традиции народов Сибири. Л. 1986; она же; Кулемзин В. М. Лукина Н. В. Знакомьтесь: Ханты. Новосибирск. 1992

Вернуться

75

Кулемзин Н. В. Человек и природа в верованиях хантов. Томск. 1984

Вернуться

76

Соколова З. П. Социальная организация обских угров и селькупов. //Общественный строй у народов Северной Сибири. М. 1970; она же; Социальная организация хантов и манси в ХУШ-Х1Х вв. Проблемы фратрии и рода. М. 1983

Вернуться

77

Миненко Н. А. Северо-Западная Сибирь в ХУШ – первой половине Х1Х века. Новосибирск, 1975

Вернуться

78

Народы Сибири в составе государства Российского (очерки этнической истории), Спб, 1999, с. 5—6

Вернуться

79

Конаков Н. Д., Котов О. В. Этнореальные группы коми: Формирование и современное этнокультурное состояние. М. 1991

Вернуться

80

Головнев А. В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург. 1995

Вернуться

81

Лар Л. А. Шаманы и боги. Тюмень. 1998

Вернуться

82

Конев А. Ю. Коренные народы северо-западной Сибири в административной системе Российской империи (ХУШ – начало ХХ вв.). М. 1995

Вернуться

83

Мартынова Е. П. Очерки истории и культуры хантов. М. 1998

Вернуться

84

Ямал – знакомый и неизвестный. Тюмень. 1995, С. 56

Вернуться

85

Акишин М. О. Роль православной церкви в межэтнических контактах в Обдорской волости в первой половине XVIII века. //Ямал в XVII – начале XX вв.: социокультурное и хозяйственное развитие (документы и исследования), Салехард-Екатеринбург, 2006

Вернуться

86

Вануйто В. Ю. К оценке христианизации народов Обского Севера. //Тобольский архив: Прошлое и настоящее Тюменского края. Тобольск, 1994; Она же: Филофей Лещинский. //Народы Северо-Западной Сибири. Томск. 1994. Вып. 1; Она же: Обдорские церкви. //Народы Северо-Западной Сибири. Томск. 1995. Вып. 2; Она же: Христианские элементы в религии ненцев.//«Словцовские чтения-95». Тюмень. 1996; Она же: Шаманы Северного Зауралья в записках наблюдателей XIX в. //Этнокультурная история Урала XVI – XX вв., Екатеринбург. 1999; Она же; Николай Чудотворец в религии коренных народов. //Вестник Тобольского государственного педагогического института им. Д. И. Менделеева. Тобольск. 2004. Вып. 3.

Вернуться

87

Главацкая Е. М. Религиозные традиции хантов XVII – XX вв. Екатеринбург-Салехард. 2005; Она же: А был ли выбор? Аргументы против теории ненасильственного крещения хантов и манси в 1712—1715 гг.//Уральский сборник. История. Культура. Религия. III. Екатеринбург. С 82—102.; Она же: Христианское освоение Обдорского края, //Русское освоение Ямала до начала XX века (документы и исследования), Екатеринбург, 2005

Вернуться

88

Акишин М. О. Указ. Соч.

Вернуться

89

Буцинский П. Крещение остяков и вогулов при Петре Великом. Харьков, 1893, С 74

Вернуться

90

Акишин М. О. Указ. Соч. С 93

Вернуться

91

Главацкая Е. М. Указ. Соч.

Вернуться

92

Акишин М. О. Указ. Соч. С. 87

Вернуться

93

Сословно-правовое положение и административное устройство коренных народов Северо-Западной Сибири (конец XVI – начало XX века): Сборник правовых актов и документов /Редактор-составитель А. Ю. Конев. Тюмень, 1999

Вернуться

94

Из истории Обдорской миссии: Источники /Сост. Вступ. ст., коммент. Темплинга В. Я. Тюмень, 2004

Вернуться

95

Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Мир реальный и потусторонний. Томск, 1994, Т. 2

Вернуться

96

Этнография и антропология Ямала. Новосибирск, 2003

Вернуться

97

Остров Вайгач. Культурное и природное наследие. Памятники истории освоения Арктики. М, 2000, Кн. 1

Вернуться

98

Русское освоение Ямала до начала XX века (документы и исследования). Екатеринбург, 2005

Вернуться

99

Народы Западной Сибири: Ханты. Манси. Селькупы. Ненцы. Энцы. Нганасаны. Кеты. М., 2005

Вернуться

100

«И здесь появляется заря христианства…» (Обдорская миссия 30-е -80-е гг.): Источники / Составитель Темплинг В. Я. Вып. 2. Тюмень, 2003; Кодинский (Кондинский) Свято-Троицкий монастырь в первой половине XVIII в.: люди и стены сибирской обители накануне секуляризации: Сборник документов / Составитель Туров СВ. Вып. 3. Тюмень, 2003; Из истории Обдорской миссии: Источники (1868—1896 гг.) / Составитель Темплинг В. Я. Вып. 4. Тюмень, 2004; Православные приходы Березовского края в XIX -начале XX века (материалы для истории местных сообществ азиатской России) / Составитель Туров СВ. Вып. 5. Тюмень, 2004; Церкви Обдорска: летопись в документах. Вып. I: Васильевская церковь (1746—1824) /Ред. Составитель Темплинг В. Я. Вып. 6. Тюмень, 2005; Сургутский уезд в документальных памятниках XVIII – XIX вв.: Источники / Составитель Темплинг В. Я. Вып. 7. Тюмень, 2006.

Вернуться

101

Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. Т. 51. СПб., 1878

Вернуться

102

Руководящие для православного духовенства указы Святейшего Правительствующего Синода 1721—1878. М. 1879; Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. СПб.; Пг., 1885—1916. Т. 33.

Вернуться

103

Собрание постановлений Святейшего Синода 1867—1874 гг. относительно устройства духовных училищ. СПб., 1875; Устав духовных консисторий. М., 1883; Ивановский Я. И. Обозрение церковных узаконений. СПб., 1883; Барсов Т. В. Сборник действующих и руководственных церковных и церковно-гражданских постановлений по Ведомству православного исповедания. СПб., 1885; Завьялов А. Циркулярные указы Святейшего Правительствующего Синода 1867—1900. СПб., 1901; Руновский Н. П. Церковно-гражданское законодательство относительно православного духовенства в царствование императора Александра II. Казань, 1898; Климов Н. Постановления по делам православного духовенства и Церкви в царствование императрицы Екатерины II. СПб., 1902

Вернуться

104

Свод законов Российской Империи. Т.1. Ч.1. СПб.,1857; Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. Т.51. СПб.,1878; Судьбы народов Обь-Иртышского Севера (Из истории национально-государственного строительства 1822—1944 гг.) Тюмень, 1994; На стыке континентов и судеб. (Этнокультурные связи народов Урала в памятниках фольклора и исторических документах). Екатеринбург, 1996, Ч. I; Устав об управлении инородцев.//Сословно-правовое положение инородцев и административное устройство коренных народов Северо-Западной Сибири (конец XVI – начало XX века): Сб. правовых актов и документов. Тюмень, 1999;

Вернуться

105

Там же: ф. 156 оп. 25 д. 127 (5) л. 386

Вернуться

106

ГУТО ГА г. Тобольск Ф. 156. Оп. 26. Д. 542. Л. 44 – 54; Ф. 156. Оп. 26. Д. 643. Л. 13 – 24 об

Вернуться

107

Там же: Ф. 156. Оп. 26. Д. 707. Л. 96—130 об.

Вернуться

108

Witsen N., Noord-en Oost Tartarye, behezende eene Beschryving van verscheidene Gewesten, in de Noorder en Oestelykste Deelen van Asian en Europe, zedert naauw keurig onderzoek van veele Jaaren, en eigen onderwin dig outworpen, beschreven, geteekent, tn in’t licht gegeven, door Mr. Nicolffs Witsen. Amsterdam. 1785; Линсхотен Ян Гюйгенс Ван. Первое путешествие на корабле Яна Гюйгенса Ван Линсхотена с севера через пролив Носсау к устью Оби на Вайгач в 1594 г. //Записки по гидрографии. Петроград, 1915. Т. 39. Вып. 3. С. 480—506; Подробное описание путешествия голштинского посольства в Московию и Персию, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. М., 1870; Ламартиньер де П. М. Путешествие в северные страны. //Записки Московского археологического института. М., 1912, Т. XV; Алексеев М. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. XVII – XV1II в. Иркутск, 1941. С. 203, 204

Вернуться

109

Алексеев М. П. Указ. Соч. С. 208

Вернуться

110

Де-Фер Г. Плавание Баренца. 1594—1597. Л., 1936. С. 102

Вернуться

111

Ламартиньер де П. М. Путешествие в северные страны. //Записки Московского археологического института. М., 1912, Т. XV

Вернуться

112

Идес И., Бранд А. Записки о русском посольстве в Китай (1692—1695). //Перевод с нем. М. И. Казанина. М., 1967, Гл. 19, С. 346—400

Вернуться

113

Подробное описание путешествия голштинского посольства в Московию и Персию, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. М., 1870

Вернуться

114

Бруин де К. Путешествие через Московию. //Импер. Общ-во истории и древностей российских при Моск. Университете. М., 1872. Кн. 1. С. 36

Вернуться

115

Witsen N., Noord-en Oost Tartarye, behezende eene Beschryving van verscheidene Gewesten, in de Noorder en Oestelykste Deelen van Asian en Europe, zedert naauw keurig onderzoek van veele Jaaren, en eigen onderwin dig outworpen, beschreven, geteekent, tn in’t licht gegeven, door Mr. Nicolffs Witsen. Amsterdam. 1785

Вернуться

116

ГУТО ГА г. Тобольск Ф. 156 оп. 1 д. 2 л. 43об

Вернуться

117

Там же. Ф. 154 оп. 8 д. 289 л. 90

Вернуться

118

Суханов И. Очерки Березовского края. //ТГВ, 1894, №31, 413

Вернуться

119

ГУТО ГА г. Тобольск Ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 8—9об.

Вернуться

120

Там же. Ф. 154 оп. 1 д. 17 л. 19об.

Вернуться

121

Васильев В. И. Указ. Соч. С. 159

Вернуться

122

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 8 д. 756 л. 97

Вернуться

123

Там же. ф. 154 оп. 8 д. 992 л. 640

Вернуться

124

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 8 д. 756 л. 1—97

Вернуться

125

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 8 д. 992 л. 254

Вернуться

126

там же ф. 154 оп. 8 д. 992 л. 225

Вернуться

127

ТФГАТО ф. 154 оп. 8 д. 992 лл. 548

Вернуться

128

Завалишин И. Указ. Соч. С. 288; Зуев В. Ф. Указ. Соч. С. 22

Вернуться

129

Васильев В. И. Указ. Соч. С. 91; Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 17

Вернуться

130

Вербов Г. Д. Лесные ненцы. //СЭ. №2, 1936, С. 57—70

Вернуться

131

Обдорско-куноватские ханты, //Ямал: Грань веков и тысячелетий, СПб. 2000, С. 143—189

Вернуться

132

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 8 д. 756 Л. 180

Вернуться

133

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 8 д. 756 Л. 180; Л. 183

Вернуться

134

Побережников И. В. Ямал в XII – начале XX вв.: Периодизация русского освоения, //Русское освоение Ямала до начала XX века (документы и исследования). Екатеринбург, 2005, С. 3—44

Вернуться

135

Голодников К. Указ. Соч. С. 5

Вернуться

136

Павлов П. Н. Вывоз пушнины из Сибири в XVII в. //Сибирь XVII – XVIII вв. (Сибирь периода феодализма), Новосибирск, 1962, Вып. 1, С. 134

Вернуться

137

Шунков В. И. Указ. Соч.; Бояршинова З. Я. Население Западной Сибири до начала русской колонизации. Томск, 1963; Александров В. А. Русское население Сибири XVII – начала XVIII в. (Енисейский край). М., 1964 и др.

Вернуться

138

Тарасенков Г. Н. На просторах Обь-Иртышья (природа, хозяйство, культура Тюменской области), Среднеуральское книжное издательство, 1964, с. 120

Вернуться

139

ТГВ, 1879, №7, С. 7

Вернуться

140

Щукин Н. С. Народные увеселения в Иркутской губернии. //ЗРГО по отношению этнографии. СПб., 1869, Т. 2, С. 383

Вернуться

141

Миненко Н. А. Этническая история русского населения Западной Сибири в конце XVI – XIX вв. //Проблемы административно-государственного регулирования межнациональных отношений в Тюменском регионе: Исторический опыт и современность. Тобольск, 1995, С. 69

Вернуться

142

Павлов П. Н. Об участии и роли различных категорий населения в сибирском пушном промысле в 40-70-е годы XVII в. //Экономика, управление и культура Сибири XVI – XIX вв. (Сибирь периода феодализма), Новосибирск, 1965, Вып. 2, С. 24

Вернуться

143

Побережников И. В. Указ. Соч. С. 34

Вернуться

144

Там же ф. 704 оп. 1 д. 17 л. 3

Вернуться

145

ТГВ, 1894, №21, С. 413

Вернуться

146

ТГВ, 1894, №21, С. 413

Вернуться

147

Дмитриева Т. Н. Топонимия бассейна реки Казым. – Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та, 2005, С. 447

Вернуться

148

Жеребцов И. Л. Коми край в середине XVIII —середине XIX век: территория и население. Сыктывкар, 1998, С. 97, 98

Вернуться

149

Карьялайнен К. Ф. Религия югорских народов. Т. I. Перевод с немецкого и публикация д-ра истор. наук Н.В.Лукиной. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1994, С. 23

Вернуться

150

Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. М.: «Наука». 1982, С. 180

Вернуться

151

Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север: Этнографический очерк местных инородцев, М. 1996, Т. 3, С. 112; Жеребцов Л. Н. Этнические и культурно-исторические связи коми с финно-уграми и самодийцами: Сыктывкар, 1974, С. 27

Вернуться

152

Кастрен М. А. Сочинения в двух томах: Т. 1. Лапландия. Карелия. Россия. Тюмень, 1999, С. 211

Вернуться

153

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 23; Конаков Н. Д. Котов О. В. Этноареальные группы коми, М. 1991, С. 34; Лашук Л. П. Очерк этнической истории Печорского края, Сыктывкар, 1958, С. 120

Вернуться

154

Бартенев В. В. На крайнем северо-западе Сибири. Очерки обдорского края. // Тобольский Север глазами политических ссыльных XIX – начала XX века. Екатеринбург, 1998, С. 136

Вернуться

155

Абрамов Н. А. Описание Березовского края. Шадринск, 1993, С. 51—63

Вернуться

156

Патканов С. Статистические данные, показывающие племенной состав населения Сибири, язык и роды инородцев, //Зап. ИРГО, СПб., 1911, Т. 11, Вып. 2, С. 2; ГУТО ГА г. Тобольск ф. 156 оп. 20 д. 743—766 л. 2—5

Вернуться

157

Жеребцов И. Л. Коми край в середине XVIII —середине XIX век: территория и население. Сыктывкар, 1998, С. 26

Вернуться

158

Повод Н. А. Коми Северного Зауралья (XIX – первая четверть XX в.), Тюмень, ИПОС, 2006, С. 188

Вернуться

159

Козлов З. Указ. Соч. С. 396; Бартенев В. Указа. Соч. С. 128; Скалозубов Н. Л. Дневник. // Тобольский Север глазами политических ссыльных XIX – начала XX века. – Екатеринбург, 1998, С. 363

Вернуться

160

Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. М.: «Наука». 1982, С. 181

Вернуться

161

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 417 оп. 1 д. 638

Вернуться

162

Титов А. Сибирь в XVII в. М. 1890, С. 1—6

Вернуться

163

Суханов И. Очерки Березовского края. //ТГВ, 1894, №26, С. 525

Вернуться

164

Шавров В. Н. Записки штаб-лекаря о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43, С. 284

Вернуться

165

Зуев В. Ф. Материалы по этнографии Сибири XVIII в. (1771—1772). Л. 1947, С. 86

Вернуться

166

Хомич Л. В. Ненцы. СПб., 1995, С. 52

Вернуться

167

Зуев В. Ф. Указ. Соч. С. 85—91; Паллас П. С. Указ. Соч. С. 88—126; Лепехин И. Указ. Соч. С.126

Вернуться

168

Самоеды (составила Е. А. Полторанова), М., 1901, С. 11

Вернуться

169

Зуев В. Ф. Указ. Соч. С. 32

Вернуться

170

Зуев В. Ф. Указ. Соч. С. 32

Вернуться

171

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 51

Вернуться

172

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 114

Вернуться

173

Тарасов В. Сообщение о поездке на полуостров Ямал с ветеринарной экспедицией СИ. Драчинского в 1913 году. //ЕТГМ, 1915. С. 19

Вернуться

174

Головнев А. В. Указ. Соч. С. 102—106

Вернуться

175

Новицкий Г. Краткое описание о народе остяцком. СПб. 1884, С. 37

Вернуться

176

Голодников К. От Тобольска до Обдорска. /7ТГВ. 1882, №9, С. 6

Вернуться

177

Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север. Т. 1, С. 167

Вернуться

178

Там же. С. 168

Вернуться

179

Иславин В. Указ. Соч. С. 20

Вернуться

180

Лепехин И. Указ. Соч. С. 242

Вернуться

181

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 114

Вернуться

182

Конаков Н. Д., Котов О. В. Этноареальные группы коми: Формирование и современное этнокультурное состояние. М., 1991, С. 46

Вернуться

183

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 114

Вернуться

184

Латкин В. Н. Дневник во время путешествия на Печору в 1840 и 1843 гг. СПб., 1859, Ч. 1, С. 106

Вернуться

185

ТГВ, 1879, №14, С. 4; Белицер В. Н. Указ. Соч. С. 61

Вернуться

186

Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север…, Т. 1, С. 127

Вернуться

187

Житков Б. М. Указ. Соч. С. 255

Вернуться

188

П-ровский Н. Указ. Соч. С. 54

Вернуться

189

Абрамов Н. А. Описание Березовского края… С. 27

Вернуться

190

П-ровский Н. Указ. Соч. С. 54

Вернуться

191

ТГВ, 1863, №29, С. 260

Вернуться

192

Тарасенков Г. Н. На просторах Обь-Иртышья (природа, хозяйство, культура Тюменской области). Среднеуральское книжное издательство, 1964, С. 70

Вернуться

193

Книга Марко Поло. М. 1956, С. 225, 226

Вернуться

194

Ямал – знакомый и неизвестный, Тюмень, 1995, С. 169

Вернуться

195

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 39 д. 5 л. 128

Вернуться

196

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 114

Вернуться

197

Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 158

Вернуться

198

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 54

Вернуться

199

Голодников К. Поездка на Обдорскую ярмарку. ТГВ, 1878, №14, С. 4

Вернуться

200

Старцев А. В. Пушной промысел и пушная торговля в Западной Сибири во второй половине XIX – начале XX века. Томск, 1987, С. 8

Вернуться

201

ГУТО ГА ф. 417. Оп. 1. Д. 372. Л. 1—28 об.

Вернуться

202

ТГВ, 1864, №8, С. 62

Вернуться

203

Громыко М. М. Западная Сибирь в XVIII веке. Новосибирск, 1965, С. 46

Вернуться

204

ТГВ, 1864, №7, С. 55

Вернуться

205

Иконников А. Заметки об Обдорской ярмарке, ТГВ, 1864, №7, С. 56; ГУТО ГА г. Тобольск ф. 417 оп. 1 д. 638 л. 11

Вернуться

206

ТГВ, 1863, №27, С. 27

Вернуться

207

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 40 д. 315 лл. 37,38; ф. 417 оп. 1 д. 638 л. Зоб., 7об.

Вернуться

208

Иконников А. Заметки об Обдорской ярмарке, //ТГВ, 1864, №7, С. 56

Вернуться

209

Там же. С. 57

Вернуться

210

Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 58

Вернуться

211

Косарев М. Ф. Западная Сибирь. М., 1984, С. 127

Вернуться

212

Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 77; ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 39 д. 5 л. 129

Вернуться

213

Колычева Е. И. Ненцы европейской России в конце XVII – начале XVIII в. //СЭ, 1956, №2, С. 80

Вернуться

214

Иконников А. Заметки об Обдорской ярмарке, ТГВ, 1864, №7, С. 55

Вернуться

215

ТГВ, 1864, №7, С. 55,56

Вернуться

216

Там же. С. 57

Вернуться

217

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 417 оп. 1 д. 638 л. 11об.

Вернуться

218

Голодников К. Указ. Соч. С. 206

Вернуться

219

Там же. С. 106

Вернуться

220

ТГВ, 1864, №7, С. 55

Вернуться

221

Жилинский А. Указ. Соч. С. 240; Обзор Архангельской губернии за 1913 г. Архангельск, 1914, С. 16

Вернуться

222

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 417 оп. 1 д. 651 л. 1

Вернуться

223

ТГВ, 1864, №7, С. 59

Вернуться

224

Вилькицкий А. И. Обзор работ гидрографической экспедиции в устья рек Енисея и Оби в 1894—1895 гг., //ЕТГМ., 1896, С. 23

Вернуться

225

Голодников К. Поездка на Обдорскую ярмарку, ТГВ, 1878, №14, С. 3

Вернуться

226

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 40 д. 203 л. 18, 18об.

Вернуться

227

Голодников К. Поездка на Обдорскую ярмарку. //ТГВ, 1878, №14. С. 3

Вернуться

228

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 40 д. 341 л. 35об.

Вернуться

229

ГУТОГА г. Тобольск ф. 156 оп. 26 д. 864 л. 238

Вернуться

230

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 287

Вернуться

231

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 286

Вернуться

232

Бартенев В. Указ. Соч. С. 137, 138.

Вернуться

233

Бартенев В. Указ. Соч. С. 137, 138.

Вернуться

234

Бартенев В. Указ. Соч. С. 137, 138.

Вернуться

235

Бахрушин СВ. Указ. Соч. С. 134; Лепехин И. Указ. Соч. С. 279; Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 138; Васильев В. И. Указ. Соч. С. 128; Вануйто В. Ю. Указ. Соч. С. 38

Вернуться

236

Васильев В. И. Указ. Соч. С. 122

Вернуться

237

Главацкая Е. М. Указ. Соч. С. 84

Вернуться

238

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 104

Вернуться

239

Иславин И. Указ. Соч. С. 21

Вернуться

240

Поляков И. С. Указ. Соч. С. 169

Вернуться

241

Бартенев В. Указ. Соч. С. 143

Вернуться

242

Бартенев В. Указ. Соч. С. 203

Вернуться

243

Бартенев В. Указ. Соч. С. 144

Вернуться

244

Кастрен М. А. Указ. Соч. С. 172

Вернуться

245

Бартенев В. В. Указ. Соч. С. 144

Вернуться

246

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 182

Вернуться

247

Поляков И. С. Указ. Соч. С. 169

Вернуться

248

Иславин В. Указ. Соч. С. 21

Вернуться

249

Бартенев В. Указ. Соч. С. 145

Вернуться

250

Алквист А. Среди хантов и манси. Путевые записи и этнографические заметки. Перевод с немецкого и публикация д-ра наук Н. В. Лукиной. – Томск, 1999, С. 36

Вернуться

251

П-ровский Н. Березов…, С. 250

Вернуться

252

Суханов И. Очерки Березовского края…, С. 632

Вернуться

253

ГУТОГА г. Тобольск ф. 156 оп. 26 д. 643 л. 257об

Вернуться

254

Иславин В. Указ. Соч. С. 108; Шренк А. Указ. Соч. С. 204; Танфильев Г. И. Указ. Соч. С. 27

Вернуться

255

Бартенев В. В. Указ. Соч. С. 98

Вернуться

256

Иславин В. Указ. Соч. С. 108

Вернуться

257

Танфильев Г. И. Указ. Соч. С. 27

Вернуться

258

РГИА ф. 560 оп. 27 д. 84 л. 161об.

Вернуться

259

Герасимов В. Н. Указ. Соч. С. 27

Вернуться

260

ГАОО ф. 3 оп. 3 д. 405.6 св. 529 л. 399

Вернуться

261

Белявский Ф. Указ. Соч. С. 39

Вернуться

262

Герасимов В. Н. Указ. Соч. С. 27

Вернуться

263

ГУТОГА г. Тобольск ф. 152 оп. 41 д. 382 лл. 13, 14

Вернуться

264

ТЕВ, 1905, №2, С. 6

Вернуться

265

Бартенев В. Указ. Соч. С. 150

Вернуться

266

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 2 д. 6 л. 10; Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 179

Вернуться

267

Там же: ф. 152 оп. 39 д. 116 л. 26

Вернуться

268

Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 182 ТГВ, 1863,№17, С. 130 ⁸

Вернуться

269

Там же. Ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 10

Вернуться

270

ГУТО ГА г. Тобольск Ф. 152 оп. 39 д. 5 л. 229

Вернуться

271

ГУТО ГА г. Тобольск. Ф. 154 оп. 3 д. 1211 Л. 13об

Вернуться

272

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 15 Л. 9

Вернуться

273

Там же. ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 15 Л. 9об.

Вернуться

274

Там же. ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 13

Вернуться

275

Там же. ф. 154 оп. 1 д. 6 л. 15

Вернуться

276

ТГВ, 1878, №18, С. 3

Вернуться

277

ТГВ, 1878,№14, С. 4

Вернуться

278

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 39 д. 5 л. 128

Вернуться

279

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 41 д. 382 лл. 13,14

Вернуться

280

ГУТО ГА г. Тобольск. Ф. 154 оп. 3 д. 1211 л. 70

Вернуться

281

ГАОО ф. 3 оп. 1 д. 42 св. 10 л. 4, 4об.

Вернуться

282

ГАОО ф. 3 оп. 1 д. 42 св. 10 л. 4об

Вернуться

283

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 152 оп. 39 д. 5 л. 128

Вернуться

284

Дунин-Горкавич А. А. Указ. Соч. С. 33

Вернуться

285

Главацкая Е. М. Указ. Соч. С. 225

Вернуться

286

Голодников М. К. От Тобольска до Обдорска летом и зимою. //ТГВ. 1881, №3; Записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43;

Вернуться

287

Записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43, с. 282

Вернуться

288

Кочедамов В. И. Первые русские города Сибири М. 1978, С. 14

Вернуться

289

Лебединский А. Историческое обозрение сибирских острогов и городов с конца XVI- и до начало ХУШ в. //ТГВ. 1863. №39, С. 314

Вернуться

290

Мартынова Е. П. Указ. Соч. С. 114

Вернуться

291

Алквист А. Указ. Соч. С. 46

Вернуться

292

Козлов З. Указ. Соч. С. 397

Вернуться

293

Козлов З. Указ. Соч. С. 343

Вернуться

294

Туров Б. Указ. Соч. С. 58

Вернуться

295

ТГВ, 1894, С. 58—61

Вернуться

296

Алквист А. Указ. Соч. С. 99

Вернуться

297

Тобольский север…. Указ. Соч. С. 121

Вернуться

298

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

299

Бартенев В. Указ. Соч. С. 127

Вернуться

300

ТГВ, 1894, С. 631

Вернуться

301

Козлов З. Описание прихода села Мужей, Березовского уезда, Тобольской Епархии (до 1902 года). ТЕВ. 1903, №14, 16, стр. 397

Вернуться

302

Суханов И. Указ. Соч. С. 413

Вернуться

303

Суханов И. Указ. Соч. С. 413

Вернуться

304

Суханов И. Указ. Соч. С. 413

Вернуться

305

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

306

Воропай И. М. От реки Оби до Северного океана и обратно через Большеземельскую тундру, //Природа и охота. №8, 1900, С. 152

Вернуться

307

Самоеды… Указ. Соч. С. 10

Вернуться

308

Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1978. Т. 1. С. 465—466.

Вернуться

309

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

310

Бардина П. Е. Русские поселения, жилища и другие постройки. //Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Томск. 1994, с. 105

Вернуться

311

Алквист А. Указ. Соч. С. 94

Вернуться

312

Конаков В. Д. Указ. Соч. С. 107

Вернуться

313

Тобольский север…. Указ. Соч. С. 137

Вернуться

314

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 31

Вернуться

315

ТГВ, 1861, С. 120

Вернуться

316

Записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43, с. 282

Вернуться

317

Шелегина О. Н. Традиции в организации комплекса хозяйственных построек у русских крестьян Западной Сибири в XVII – первой половине XIX вв. //Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. Новосибирск, 1998, с. 136

Вернуться

318

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

319

Кулемзин В. М. Лукина Н. В. Знакомьтесь…, С. 29—40

Вернуться

320

Соколова З. П. Указ. Соч. С. 88

Вернуться

321

Соколова З. П. К истории жилища обских угров. //Кн. Советская этнография, 1957, №2, С. 88—90

Вернуться

322

Записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43, с. 282

Вернуться

323

Кастрен М. А. Лапландия, Карелия, Россия. Тюмень. 1999, с. 212

Вернуться

324

Зуев В. Ф. Указ. Соч. С. 29

Вернуться

325

Некоторые сведения об обдорских инородцах…, С. 120

Вернуться

326

Исследователь Севера…, С. 76

Вернуться

327

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

328

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

329

Записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова о жителях Березовского края. //ТГВ. 1871, №43, с. 282

Вернуться

330

Тобольский Север….. с. 121

Вернуться

331

Бартенев В. В. На крайнем северо-западе Сибири. Очерки Обдорского края. СПб. 1896, с. 15

Вернуться

332

Абрамов Н. А. Описание Березовского края. Щадринск. 1993, с. 24

Вернуться

333

Бардина П. Е. Русские поселения, жилища и другие постройки. //Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Томск. 1994, с. 129

Вернуться

334

Бартенев В. Указ. Соч. С. 161

Вернуться

335

Шавров В. Н. Указ. Соч. С. 282

Вернуться

336

Тобольский Север… с. 121

Вернуться

337

Кастрен М. А. Лапландия, Карелия, Россия. Тюмень. 1999, с. 212

Вернуться

338

Козлов З. Указ. Соч. С. 397

Вернуться

339

ТЕВ, 1905, С. 6

Вернуться

340

ТЕВ, 1905, С. 6

Вернуться

341

Исследователь Севера Александр Дунин-Горкавич, М. 1995, С. 77

Вернуться

342

Белявский Ф. Указ. Соч. С. 155, 156

Вернуться

343

Исследователь… Указ. Соч. С. 77

Вернуться

344

Миненко Н. А. Указ. Соч. С. 65

Вернуться

345

Хомич Л. В. Проблемы этногенеза…, С. 82; Хомич Л. В. Ненцы…, С. 86; Симченко Ю. Б. Культура…, С. 152

Вернуться

346

Белявский Ф. Указ. Соч. С. 155, 156

Вернуться

347

ГУТО ГА г. Тобольск ф. 352 оп. 1 д. 1533 лл. 50,51

Вернуться

348

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 20

Вернуться

349

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 20

Вернуться

350

Хомич Л. В. Ненцы… С. 127; Хомич Л. В. Проблемы этногенеза… С. 85; Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 8—9; Скалозубов Н. Указ. Соч. С. 14; Самоеды…, С. 5 и т. д.

Вернуться

351

Прокофьева Г. Н. Этногония народностей Обь-Енисейского бассейна (ненцев, нганасан, энцев, селькупов, кетов, хантов и манси), СЭ, 1940, №3, С. 13—19; Прыткова Н. Ф. Одежда народов самодийской группы, как исторический источник. //Кн. Одежда народов Сибири, Л. 1970, С. 24; Хомич Л. В. Проблемы…, С. 86; Соколова З. П. Указ. Соч. С. 104; Васильев В. И. Указ. Соч. С. 68

Вернуться

352

Цит. по Миненко Н. А. Северо-Западная… С. 106

Вернуться

353

Тобольский север… Указ. Соч. С. 122

Вернуться

354

Гейденрейх Л. Н. Указ. Соч. С. 80

Вернуться

355

Бартенев В. Указ. Соч. С. 66

Вернуться

356

Скалозубов Н. Указ. Соч. С. 14

Вернуться

357

В. И. Некоторые сведения…, С. 120

Вернуться

358

Самоеды…, С. 5

Вернуться

359

Хомич Л. В. Проблемы…. С. 88

Вернуться

360

Голодников К. От Тобольска до Обдорска…, С. 207

Вернуться

361

Тобольский Север… Указ. Соч. С. 123

Вернуться

362

Козлов З. Описание прихода села Мужи…, С. 394

Вернуться

363

Прыткова Н. Ф. Одежда народов самодийской группы как исторический источник. //Одежда народов Сибири. Л. 1970; Хомич Л. В. Одежда канинских ненцев. //Одежда народов Сибири. Л. 1970

Вернуться

364

Федорова Е. Г. Указ. Соч. С. 120

Вернуться

365

Конаков Н. Д., Котов О. В. Указ. Соч. С. 120

Вернуться

366

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 19

Вернуться

367

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 129

Вернуться

368

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 40; Она же. Указ. Соч. С. 131

Вернуться

369

Евладов В. П. Указ. Соч. С. 173

Вернуться

370

Тобольский север… С. 123

Вернуться

371

Новицкий Г. Указ. Соч. С. 39

Вернуться

372

Белявский Ф. Поездка… С. 72

Вернуться

373

Самоеды…, С. 6

Вернуться

374

Хомич Л. В. Проблемы…. С. 89

Вернуться

375

Голодников К. Указ. Соч. С. 18

Вернуться

376

Новицкий Г. Указ. Соч. С. 39

Вернуться

377

В. И. Некоторые сведения… Указ. Соч. С. 120

Вернуться

378

Самоеды…, С. 6

Вернуться

379

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 24

Вернуться

380

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 24

Вернуться

381

Козлов З. Указ. Соч. С. 394

Вернуться

382

Голодников К. Указ. Соч. С. 18

Вернуться

383

Белявский Ф. Указ. Соч. С. 163

Вернуться

384

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 144

Вернуться

385

Лепехин И. Указ. Соч. С. 30

Вернуться

386

Иславин В. Указ. Соч. С. 30

Вернуться

387

Житков Б. М. Указ. Соч. С. 96

Вернуться

388

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 144

Вернуться

389

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 210

Вернуться

390

Алберт, По северной части Тобольской губернии…, С. 28

Вернуться

391

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 33

Вернуться

392

Соколова З. П. Указ. Соч. С. 40: Мартынова Е. П. Указ. Соч. С. 120

Вернуться

393

Алберт, Указ. Соч. С. 28

Вернуться

394

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. С. 32

Вернуться

395

Суханов И. Указ. Соч. С. 632

Вернуться

396

Алквист А. Указ. Соч. С. 46

Вернуться

397

Алберт. Указ. Соч. С. 230

Вернуться

398

Жеребцов Л. Н. Указ. Соч. 32

Вернуться

399

Исследователь Севера…. С. 84

Вернуться

400

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 105

Вернуться

401

Ханты. //Народы Западной Сибири: Ханты. Манси. Селькупы. Ненцы. Энцы. Нганасаны. Кеты. М. 2005, С. 129

Вернуться

402

Путешествие чрез Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году // Записки русского географического общества по отделению этнографии, Т. X вып. 1, СПб. 1882, С. 74

Вернуться

403

Костомаров Н. А. Указ. Соч. С. 184

Вернуться

404

Тобольский север… С. 124

Вернуться

405

Алквист А. Указ. Соч. С. 46

Вернуться

406

Алберт. Указ. Соч. С. 230

Вернуться

407

Новицкий Г. Краткое описание… С. 35

Вернуться

408

Хомич Л. В. Ненцы… С. 104; Исследователь Севера… С. 86

Вернуться

409

Путешествие чрез Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году // Записки русского географического общества по отделению этнографии, Т. X вып. 1, СПб. 1882, С. 85

Вернуться

410

Хомич Л. В. Указ. Соч. С. 104; Есида Ацуси. Указ. Соч. С. 91

Вернуться

411

Конаков О. Н. Котов Л. А. Указ. Соч. С. 121

Вернуться

412

Абрамов Н. А. Указ. Соч. С. 8; Конаков Н. Д., Котов Н. Л. Указ. Соч. С. 121

Вернуться

413

Исследователь Севера… С. 86

Вернуться