Протоиерей Олег Штельман
Поговорим об истине

© Олег Штельман, 2019

© Интернациональный Союз писателей, 2019

* * * 

Молитва благоверным князьям Борису и Глебу

О двоице священная, братия прекрасная, доблии страстотерпцы Борисе и Глебе, от юности Христу верою, чистотою и любовию послужившии, и кровьми своими, яко багряницею, украсившиися, и ныне со Христом царствующии! Не забудите и нас, сущих на земли, но, яко тепли заступницы, вашим сильным ходатайством пред Христом Богом сохраните юных во святей вере и чистоте неврежденными от всякаго прилога неверия и нечистоты, оградите всех нас от всякия скорби, озлоблений и напрасныя смерти, укротите всякую вражду и злобу, действом диавола воздвигаемую от ближних и чуждих. Молим вас, христолюбивии страстотерпцы, испросите у Великодаровитаго Владыки всем нам оставление прегрешений наших, единомыслие и здравие, избавление от нашествия иноплеменных, междоусобныя брани, язвы и глада. Снабдевайте своим заступлением страну нашу и всех, чтуших святую память вашу, во веки веков. Аминь.

Протоиерей Олег Штельман (1970 г.р.), родился и вырос в Белоруссии.

1988–90 гг. – служил в рядах Советской Армии на космодроме Байконур.

В 1991 г. переехал жить в Литву.

С 1992 г. стал священнослужителем в сане диакона.

С 2000 г. стал священником. Но, несмотря на это, его лучшими помощниками в деле проповеди остались фотоаппарат, музыка и поэзия. Автор говорит, что его поэзия – это форма проповеди. Некоторые стихи положил на музыку и исполняет духовные песни под гитару.

В 2007 г. Белорусская Православная церковь выпустила музыкальный диск «Русь жива» в исполнении автора.

В 2008 г. Виленская и Литовская епархия выпустила авторский фотоальбом «Православные храмы Литвы» протоиерея Олега. Печатается в Литовских республиканских русскоязычных газетах, в православном епархиальном журнале «Вестник», в российском альманахе «Российских колокол». Дипломант премии «Наследие–2016» в номинации «Стихи».

Член Интернационального Союза писателей.

Кавалер медали «Российской литературной премии» (2017), лауреат «Российской литературной премии» журнала «Российский колокол»(2017).

Стихи

Думы у портрета Николая II

Портрет исполнен серой краской
Предивно просто и любя —
Великий царь с отцовской лаской
Взирает, зритель, на тебя.

Мундир военный, аксельбанты,
Награды чести – ордена.
О нем слагали гимны, канты —
Златые были времена.

Но вмиг, как смерч, в толпе народной
Взыгрался гордый пыл ума,
И сын святой, как раб безродный,
Грехом упился без ума.

Присяга попрана на верность;
Лукавство, трусость и обман
Явили смерть, разруху, бедность —
Окутал прелести дурман.

Гудит толпа, грозится строго,
Мечтой безумною горя,
Желают жить они без Бога
И без Державного Царя.

Парят ораторы с толпою,
Игривой ложью манят души:
«Идем свободною стопою!» —
Стихами басен моют уши.

Ликует враг: «Конец, святии».
В набат кричит: «Пленил я род!
Царя – сердечко всей России,
Умрет и с ним его народ!»

И чья-то дерзкая десница,
Железной мышцей смерть нажав,
Желая крови всласть напиться,
И жажду крови вновь стяжав.

А царь просил: «Не мстите, други.
До дна допью смертельну чашу.
Ищу пред Богом лишь заслуги —
Венцом главу свою украшу!»

Молился слезными очами:
«Прости обманутых людей,
Прельщенных сладкими речами,
Прости премудрых их вождей».

Монарх народ и Мать-Россию
Любил пристрастнее себя —
О них молил Христа Мессию,
Страданий горечь пил любя.

Писанье знал, Христово слово:
Коль семя в землю упадет,
Умрет оно, – воскреснет снова,
Премного зёрен возрастет.[1]

Заколосится русско поле
По роду семени сего,
Взыграет гладью будто море,
Без плевел золотом оно.

Без плевел всё же невозможно,
Как в слове, притче у Христа:
Оставил поле непреложно,
На время жатвы, до Суда.[2]

Уж век минул и дивно поле,
Зарделись храмов купола,
Народ идет да с крестным ходом
И славит Русского Царя,

Портрет меняя на икону,
Молитвы красные поя,
Всё по пророчеству святому,
С ним славится его семья!

И те, кто вслед за Государем —
На смерть, за истину стоя,
Сложились в землю дивным даром,
В веках бессмертьем просияв.

Предолгий путь победы этой,
Казалось, должен как заря,
Как знамя быть для всей планеты,
Как истина для всех одна.

Но видим странные вдруг вещи:
Портреты злобных палачей
Висят с почетом в красном месте
Да в кабинетах у властей.

И в каждом городе и веси
Великий гений и злодей
Со статуй смотрит, кепку свесив,
Всех зазывая в мавзолей.

Урок истории не понят.
Но всё же рдеется заря.
Наступит время – Бога вспомнят,
Помянут Русского Царя.

Без плевел всё же невозможно,
Как в слове, притче у Христа:
Оставим поле непреложно,
На время жатвы, до Суда.

Поговорим об истине

I

Всякий разум, рано или поздно,
Ищет соль земного бытия,
И с добром, насколько есть возможно,
Жаждет правды истины сия.

Очень важно для ума и сердца,
Познавая суть мирских вещей,
Приоткрыв себе познанья дверцу,
Выбрать истину, минуя сеть страстей.

На земле дорог великих много,
К истине ведёт всего одна.
«Многие пойдут и не возмогут»,[3]
Хоть дорога верная пряма.

Каждый день, сражаясь, как на фронте,
Выбор совершая непростой —
С истиной стоять на эшафоте
Либо с ложью мы на пир с толпой.

Год за годом, сквозь мороз и грозы,
Встретим время мудрости седой.
Уж не теми, кто лелеял в сердце грёзы,
Теми, кто испытан Богом, сатаной.

II. Ложь

Ложь змее подобна ядовитой —
Опьяняя разум, словно ром,
Здесь детей рождает плодовито,
В страстном сердце для неё уютный дом.

Ложь всегда скрывает первородство,
И стремится к власти не шутя,
Скрыв под личиною добра – уродство,
Бурей в тишине вертя.

Та всегда на истину клевещет,
А про себя: «Смотрите, я свята!»
В бой за собой кровавый мечет:
За эту «правду» жизни не щадя.

Вот у неё готовы сладки речи —
У лжи всегда медовые уста,
Ловко выплетая словом сети,
Толпы за собою вдаль маня.

Реки, как всегда, польются крови,
Вновь у руин окажутся умы,
И у разбитого корыта вновь мы,
И позабыто снова: кто же мы?

III. Истина

Истина без цвета и без вкуса,
Как вода из чистого ключа.
Этим и целебна, и могуча,
С силою великого Врача.

Истина скромна и бескорыстна,
Сердцем чистым можно лишь её понять,
Взором трезвым ясно заприметить,
Тайну эту тишиной объять.

Ей не нужны крестовые походы —
Меч и огонь для истины вредны.
Молвит тихо: «Спрячьте меч свой в ножны,[4]
Крепитесь в Истине и будьте ей верны».

Истина не бьёт, не унижает,
В ней прибежище любви находят все,
Молча горько лишь она взирает,
И за всех распята на Кресте!

Истина не тлеет, не стареет,
Лишь порой на три денька уснёт,
В третий день с собою воскрешает
Тех, кто дорогой истины идёт.

IV. Цель

Цель у лжи всё та же, как и прежде,
В раю однажды к людям приступив,
Сладко предвещая вкус надежды,
Язвою смертельной наделив.

С тех времён и даже и доселе,
Пьянствуя тщеславною мечтой,
Богом все мечтают стать без Бога,
Духом породнившись с сатаной.

Фейерверком, миражом и дымом,
Одурманив ложной красотой,
Незаметно тянет к краю бездны,
В небо путь закрыв для всех собой.

Чтоб лишить сынов святых наследства,
Добрый отчим знает, что творит:
Сбросит их в отчаяния бездну,
Чтоб на веки в бездне затворить.

V

Цель у Истины всё та же, как и прежде,
В раю Адама сладком поселил,
Чтобы он его хранил в надежде,
Мудрым сердцем верность сохранил.

Несмотря на множество падений,
Злобы, клеветы и суеты,
Бог добра желает падшим детям,
Позволяет называть себя на «ты».

Чтобы люди, просветившись светом,
Божьей истины, любви и простоты,
Подвизались в подвиге с ответом,
С отраженьем Божьей красоты.

Вот в таком святом союзе с Богом,
Обновив гармонию души,
Человек обожится простором
Необъятной Божьей высоты.

Чтоб вкушая дара бесконечность,
Божью власть сыновнюю познать,
Навсегда шагнуть из века в вечность,
Глубину бессмертья осязать!

г. Шяуляй 2013 г., Литва

Повар

В одной обители святой,
На свете коих есть немало,
Трудился повар непростой,
В нем кровь восточная витала.

Приятен был для всех душой,
Готовил славно, пек хлеба,
Как он дружил с одной мукой —
Никто, наверно, никогда:

Блины, пирог и каравай,
Кулич пасхальный – все прилично,
Что хочешь, право, называй,
Без книги стряпал на «отлично».

Веселый был, шутить любил,
Поговорить без злобной речи,
И словно овощи тушил —
Он меру знал у жаркой печи.

Недавно вдруг оповестили,
Что нет его – лежит в земле,
И в путь последний проводили,
Не сообщили только мне —

В отъезде был я далеко.
Он мне не родственник, конечно,
Но грустно стало все равно —
Душа ушла его навечно.

Поплелся в храм, поставил свечку
И панихиду заказал,
Присел на лавку у крылечка —
Беседы наши вспоминал.

Как мы сидели в этом месте,
Вели о жизни разговор
И обсуждали мира вести,
Злу присуждая приговор.

Спросил его: откуда родом?
И к Богу как, скажи, пришел?
– Родился я и жил с народом,
Что с Моисеем перешел

Чрез дивное чермное море,
Блуждая после сорок лет,
Смиряясь перед Богом в горе,
Стремясь вселиться в новый свет.

Я в Белоруссии родился
И перед самою войной
Нежданно вдруг осиротился,
Покинул сразу дом родной.

У тети дальней поселился
В селе под Минском небольшом,
С её семьею сразу слился,
Учиться в школу там пошел.

Пришла война, а мне тринадцать,
Фашист повсюду и беда.
Ребят согнали нас пятнадцать
Копать у леса, как всегда,

Копать глубокую траншею,
Убитых после засыпать.
Ведут кого-то, я бледнею, —
Евреев смертушку вкушать.

Они в селе соседнем жили
Общиной целой и раввин.
Поставили. Трясутся жилы.
Вдруг немец вышел к ним один

И поманил раввина пальцем,
Промолвил: «Го-во-рит им слово!»
Всех осмотрел огнем-румянцем,
Конфеты дал девчушкам, мальцам

И позади раввина встал.
Я про учителя подумал:
Что в сердце он своем искал,
Что ценное возьмет оттуда

И слово, словно бриллиант,
Сверкнет бесценною строкою.
Но громом грянул арестант,
Блеснул, как молнией, стрелою:

«Друзья мои, отцы и братья!
Беда пришла к нам неспроста,
Из древности идет ненастье,
Идет от Божьего перста,

Что там когда-то наши предки
Распяли Божьего Христа.
Отсек за это наши ветки
Отец от Божьего ствола.

И пусть сегодня нашей кровью
Крестимся в Бога и Христа,
Прости же нас, прими с любовью
Ты наши души в Небеса».

Нажал курок стоявший сзади —
И резво пуля пронеслась.
Раввин упал, лишь кудрей пряди
Играли с ветром, не боясь.

А взгляд его унесся в дали,
В которых вечность отыскал,
Как будто там его встречали,
И сам Господь пред ним предстал.

Свистели пули, плоть вздымая,
Взлетая, падали тела,
Собою яму заполняя,
Я в страхе закрывал глаза.

Уж сколько лет прошло оттоле,
Но не забыть мне ту войну
И тех умерших поневоле,
Забыть раввина не могу.

Его своим считаю крестным,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Евангельская притча о зерне (Ин. 12, 24)

Вернуться

2

Евангельская притча о пшенице и плевелах (Мф гл. 13, 24–30; 36–43).

Вернуться

3

(Лк.13,24)

Вернуться

4

(Мф. 26,52; Ин 18:11)

Вернуться