# Время помнить и время забывать

Лилия Подгайская

Англия, ХVII век. Лорд Гордон, виконт Хертфорд претерпел уже множество бед: смерть отца, а за ним и матери, гибель невесты накануне свадьбы, позор, который навлекла на него коварная красавица Каролина, кому он неосмотрительно отдал своё сердце и готов был подарить титул. И вот, новый удар – гибель любимого брата и его жены. Из всей семьи в живых осталась одна лишь восьмилетняя племянница, оказавшаяся теперь на его попечении. И что ему делать с ребёнком? Что может дать девочке он, мрачный, разочарованный в жизни холостой мужчина? Но положение спасает мистрис Джулиана Холк, гувернантка девочки. Она сумела склонить лорда Гордона к тому, чтобы вновь увидеть светлые стороны жизни, полюбить племянницу и изменить свою судьбу.

> Англия, Глостершир.

> Поместье Волпул-хаус.

> Лето 1617 года.


## 1

Благословенное тепло опустилось, наконец, на землю Англии, особенно желанное после суровой вьюжной зимы и затяжной холодной весны. Природа бурно расцвела, как будто навёрстывая утраченное время, и пришёл срок покидать Лондон. Город пустел. Знатные титулованные особы и просто крутящиеся среди них разбогатевшие нувориши покидали городские особняки и разъезжались по своим наследственным или благоприобретенным поместьям. Светская жизнь растекалась по королевству ручейками и кое-где собиралась небольшими озерцами возле наиболее богатых и знатных лиц в округе.

Лорд Гордон, виконт Хертфорд тоже готовился покинуть столицу и притом с большим удовольствием. Он жаждал одиночества. А его можно было обрести только в своём наследственном поместье, где вокруг на многие мили разбросаны лишь небогатые усадьбы мелкопоместных джентри. Там никто не явится к нему без приглашения, никто не станет донимать сочувствием, как его городские приятели. А он хотел просто побыть один и постараться забыть этот тяжёлый для него Лондонский сезон.

Судьба не проявила благосклонности к виконту. В свои тридцать четыре года он был всё ещё холост и не имел ни малейшего желания вступить в брак. Нет, с него довольно. На этом поприще ему катастрофически не везёт.

Семь лет назад у лорда Гордона была очаровательная невеста, Джоанна Палмерстон, очень милая девушка с покладистым характером из хорошей семьи, принадлежащей к известному ирландскому графскому роду. Но за два месяца до свадьбы случилось несчастье. Девушка со своей компаньонкой выехала на прогулку, которая оказалась для неё роковой. Испуганные чем-то лошади понесли, на крутом повороте карету занесло, и она перевернулась. То, что извлекли потом из покорёженного экипажа, уже нельзя было назвать очаровательной девушкой. Хоронили Джоанну в закрытом гробу, но лорду Гордону довелось увидеть то, что было внутри, и этот ужас потом долго снился ему по ночам.

Года четыре виконт Хертфорд справлялся со своей потерей и не желал даже слышать о новом браке. Каких только невест ему не предлагали, но он отказывался от всех. Джоанна действительно была ему мила. Но главное заключалось в том, что в душе его поселился суеверный страх, он считал себя виновником несчастья и опасался, чтобы со следующей невестой не случилось того же. Просто злая старуха из поместья Палмерстонов бросила в его адрес такое обвинение, а он в минуту горя оказался беззащитен перед ней, и злые слова впились в душу намертво.

Потом его немного попустило. Кто-то сказал виконту, что злобная старая ведьма в доме Палмерстонов скончалась, и стало как-то легче. Ему даже показалось, что душа его освободилась от страха и готова раскрыться новым чувствам и новой судьбе.

И тут молодого мужчину неожиданно накрыло новое увлечение. На званом вечере у графа Оксфорда он встретил очаровательное видение с зелёными, как молодые листья, глазами и отдающими рыжинкой светлыми волосами. Её представили ему как Каролину Клиффорд, недавно прибывшую из Парижа. Девушка бросила на молодого интересного виконта нежный взгляд и мило ему улыбнулась. И всё. Его сердце, надолго закрытое для нежных чувств на все замки, вмиг попало в её маленькие ручки. И ручки эти оказались довольно цепкими.

Вначале Каролина умело играла с ним, как сытая кошечка с мышью, то даря ему надежду, то повергая его в бездну отчаяния. Страсть лорда Гордона разгорелась до уровня пожара, с которым не в состоянии справиться уже никакие бранспойты. Виконт жаждал прижать красавицу к своему сердцу и назвать своей. Но девушка ускользала от него словно угорь. А потом, не успел ещё сезон завершиться, отплыла опять на континент, оставив ему милую записку, что обязательно вернётся.

И она действительно появилась вновь. Ещё более очаровательная, чем прежде, и более снисходительная теперь к ухаживаниям лорда Гордона. Красавица дала понять, что отдаёт ему предпочтение перед всеми другими поклонниками, и виконт загорелся желанием назвать её своей супругой и одарить титулом. В угаре страсти он как-то упустил из виду родственников, а вопрос приданого его вообще не волновал. Ему нужна была сама Каролина, всё остальное было неважно. Он успел вкусить сладость её поцелуев и не мог дождаться остального. Виконт уже готов был сделать красавице официальное предложение, как вдруг разразился жуткий скандал.

На свет божий выплыли сведения, что семейство барона Клиффорда знать не знает, кто такая Каролина и откуда она взялась. А дальше, как в страшной сказке, выяснилось, что на самом деле имя соблазнительницы Адель Никколз, и во Франции у неё имеется законный муж, от которого она попыталась сбежать.

Лорд Гордон был буквально раздавлен обрушившимся на него несчастьем. И хотя он не успел ещё официально узаконить свои отношения с этой авантюристкой, в свете на него многие посматривали косо. Приятели выражали ему сочувствие, но за ним ему виделась насмешка. И его уязвлённая гордость нашёптывала мужчине, что он стал чуть ли не посмешищем в обществе. И вполне естественно, что виконт Хертфорд стремился отбыть в своё поместье одним из первых.

Но злая судьба снова подставила мужчине коварную подножку. Буквально за два дня до того, как виконт намеревался покинуть свой лондонский особняк, посыльный принёс ему записку от их семейного поверенного мастера Дэниэла Литла, который изъявлял настойчивое желание с ним встретиться. Делать было нечего, и виконт отправился в контору старого поверенного.

Тот встретил его с непривычно мрачным выражением лица.

– Никому не доставляет удовольствия быть вестником плохих вестей, – начал мастер Литл, – и я не исключение. Но вынужден.

Лорд Гордон напрягся, начало было угрожающим. А старый поверенный одарил его сочувственным взглядом.

– Мужайтесь, милорд, ваша семья понесла невосполнимую потерю. Ваш младший брат и его жена погибли. Опять конный экипаж и несчастный случай со смертельным исходом.

Виконт Хертфорд побледнел и замер, потрясённый. Девять лет назад он потерял отца, следом за ним умерла мать. А теперь ещё и брат. Это уже выходит за любые рамки. Судьба слишком безжалостно бьёт его. Но за что? За какие грехи?

Арчибальд родился всего двумя годами позднее его, и братья всегда были дружны между собой. В двадцать пять лет старший из них унаследовал титул и земли отца, а младшему досталось в наследство поместье матери под Бристолем. Он удачно женился на Вайолет Хансон, и она принесла ему вполне приличное приданое, позволившее Арчибальду поддержать поместье, обновить дом и довольно прилично устроиться в жизни. У них росла единственная дочь Беренис. Девочке сейчас должно быть где-то около восьми лет.

Виконт с трудом сглотнул вставший в горле ком.

– А их дочь? – спросил хрипло.

– Вот о ней и пойдёт речь, лорд Гордон, – откликнулся поверенный. – Девочка жива и здорова, но осиротела. И вы, милорд, её родной дядя, оказались единственным, кто может взять над ребёнком опекунство. Родственники её матери не могут рассматриваться в этом качестве.

Это был ещё один удар для виконта. Мало того, что он лишился любимого брата, так на его плечи ложится теперь забота о его осиротевшей дочери. А он понятия не имеет о том, как обращаться с детьми, тем более с девочкой.

Но мастер Литл утешил его тем, что девочка приедет к нему не одна. Её гувернантка, мистрис Джулиана Холк, жившая в семье брата уже более трёх лет, выразила готовность сопровождать маленькую Беренис и остаться при ней, если на то будет согласие её опекуна.

– Мистрис Холк вполне заслуживает доверия, насколько мне удалось узнать, – добавил поверенный. – Она из обедневшего дворянского рода, и вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь.

Он взглянул на своего клиента и увидел, что на душе у того стало немного спокойнее.

– И эта женщина имеет положительную рекомендацию с прежнего места, – добавил. – Она в течение четырёх лет была гувернанткой дочерей лорда Джефферсона из Бристоля.

Виконт перевёл дух. Значит это не какая-нибудь молодая попрыгунья, которых он в глаза видеть не хочет больше, а приличная женщина, с которой не будет особых хлопот.

Многоопытный мастер Литл прочёл мысли своего клиента на его подвижном и выразительном лице.

– Да, – кивнул он, – мистрис Джулиане двадцать восемь лет, и она вполне достойная особа.

Согласие, разумеется, было тут же получено, и поверенный взял на себя хлопоты по оформлению необходимых бумаг и переезду девочки в поместье дяди. А виконт Хертфорд, крайне удручённый всеми этими новостями, отправился домой с одним желанием – как можно скорей покинуть город. Ему стало тут душно, остро захотелось в родной дом, где даже стены дают силы, и жива ещё старая няня Энн, вырастившая и его самого, и брата. Она поймёт, поддержит, согреет изболевшуюся душу. Как в детстве. Тогда, помнится, от всех бед он, маленький, прятался в её заботливых объятиях и немало слёз пролил, уткнувшись в её колени.

## 2

Родное поместье Волпул-хаус, прячущееся в зелени огромного парка на берегу тихой речушки, бывшей когда-то быстрой и коварной, встретило виконта успокаивающей летней тишиной. День выдался погожий, и на деревьях весело распевали птицы. Лорд Гордон верхом на своём любимом коне, который имел кличку Огонёк, ехал по тенистой аллее, опередив громыхающий колёсами экипаж с хозяйскими вещами и старым преданным камердинером. Роджера Бейтса приставил к сыну виконт Хертфорд старший ещё в четырнадцать лет, и с тех пор этот крепкий мужчина верно служил своему молодому хозяину, завоевав его полное доверие.

У виконта потеплели глаза, когда он вспомнил заботливого Роджера, никогда не теряющего присутствия духа и способного, кажется, отвести от хозяина любую беду. Ну, во всяком случае, в пределах его возможностей. Здесь он был готов стоять за молодого виконта насмерть, и лорд Гордон знал это. Теперь только Роджер да старая няня Энн остались с ним, подумалось печально.

Но тут Огонёк шарахнулся в сторону, и только многолетний опыт наездника помог виконту отреагировать мгновенно и удержаться в седле. Оказалось, дорогу всего-навсего перескочил шустрый заяц, вон серенький короткий хвостик мелькнул в кустах. Сразу вспомнилось, какая знатная охота в этих местах. Да и Огонёк у него конь славный, его можно будет опять выставить на скачках осенью. Вороной красавец с белыми носочками на всех четырёх ногах и небольшим, как звезда, белым пятном на лбу уже дважды приносил ему победу. А на обширных лугах его владений выпасаются уже его наследники, и одного из них, чёрного как ночь и непокорного Люцифера, кажется, уже можно начинать объезжать. Хороший будет конь, пожалуй, и отца превзойдёт. Но работать с ним будет нелегко. Впрочем, это сейчас как раз то, что ему требуется, чтобы пережить тяжёлое время.

Эти мысли немного отвлекли и согрели душу, а тут и родной дом показался за поворотом аллеи.

Старое мощное сооружение из серого камня, увитое кое-где плетущейся зеленью, гордо возвышалось посреди широкой лужайки и выглядело очень внушительно. От него так и веяло богатством и силой. Отец никогда не жалел денег для поддержания наследственного владения в должном виде, да и сам лорд Гордон вложил в него уже немало. Унаследованное им состояние это позволяло, а он предпочитал вкладывать деньги не в карты и женщин, а в свой дом. Правда оставить владение будет некому. Ему самому уже тридцать четыре, а наследника нет. Вот разве что племянница приедет. Лорд криво усмехнулся. Да, закрутила его жизнь.

В доме уже услышали отдалённый грохот экипажа, и слуги высыпали на крыльцо. Впереди всех стояла высокая дородная мистрис Джонсон, домоправительница, рядом с ней маленькая сухонькая старушка Энн. Но когда хозяин подъехал к крыльцу и спешился, бросив поводья подбежавшему мальчишке-груму, старая женщина не выдержала и бросилась к нему.

– Гордон, мальчик мой, – из глаз её полились слёзы радости, – ты приехал, наконец. Как же я тебя ждала.

Виконт нежно обнял старушку. Она так изменилась за последнее время, совсем высохла. А ему ещё предстоит сказать ей об их общей утрате. Он тяжело вздохнул и пошёл в дом, сопровождаемый приветственными возгласами слуг.

Лорд Гордон вошёл в зал и остановился. Здесь было светло и уютно, все вещи стояли на своих привычных местах. И всё же что-то изменилось, незаметно для глаза, но ощутимо: одного из мальчишек, выросших здесь, уже нет в живых. А ведь ему было всего тридцать два. Это так больно и горько, это несправедливо, наконец. Спазм сжал горло, сердце болезненно заныло.

Услышав шаги последовавших за ним домоправительницы и няни, виконт усилием воли взял себя в руки и повернулся к ним лицом. И хотя он стоял теперь спиной к лившемуся из окна свету, выражение его глаз поразило обеих женщин, и они замерли в ожидании чего-то страшного. И оно настигло их.

– На нашу семью обрушилось ещё одно несчастье, – тихо начал лорд Гордон и откашлялся, голос плохо повиновался ему. – Мой брат, лорд Арчибальд погиб. Лошади, карета, несчастный случай. Вместе с ним погибла его жена леди Вайолет.

Голос виконта прервался, но он огромным усилием воли вновь заставил себя говорить.

– У них осталась дочь, маленькая Беренис. И место осиротевшего ребёнка теперь здесь, в доме, где вырос её отец. Она вскоре приедет к нам.

Больше говорить он был не в силах.

– Простите, я хочу побыть один, – выдавил он из себя и ушёл в кабинет.

Ошарашенные известием женщины залились слезами. Их горе было велико. Арчибальда в доме любили. Он был весёлым непоседливым мальчишкой, часто шалил, но никогда и никому не делал зла. И он был слишком молод, чтобы умереть.

Бедная няня вспомнила малыша Арчи у себя на руках, хорошенького, как ангелочек, с широко открытыми голубыми глазёнками и светлыми кудряшками. Он был очень похож на мать, леди Сесили, царство небесное им обоим. И старая женщина заплакала ещё горше, давая выход навалившемуся на неё горю.

Лорд Гордон, как мужчина, был лишён такого спасительного клапана, который открывает дорогу наружу боли, сжимающей сердце. И всё же глухое рыдание вырвалось из его груди, когда он закрыл за собой дверь. Одно, но такое тяжёлое, что оно, казалось, забрало все его силы.