Алексей Корепанов
ПОСЛАНЕЦ ОКТАГОНА

НАСЛЕДИЕ БОГОВ:

Месть Триединого.

Сокровище Империи.

Оружие Аполлона.

Копье и кровь.

Посланец Октагона.

Кристиану Габлеру пришлось забыть о спокойной жизни. История, в которую он ввязался по собственной неосмотрительности, все не кончается и не кончается. Он противопоставил себя высшему кругу Ромы Юниона, стал беглецом, но не мог не вернуться, когда возникла угроза Империи. И вновь он, в недавнем прошлом рядовой боец Звездного флота, втянут в события, способные перекроить действительность. И эти жернова могут перемолоть и его самого…

Огромное прозрачное табло отсчитывало последние секунды.

Шесть… Пять… Четыре…

И тут все вокруг взорвалось и заревело. Такой рев могли бы издать собравшиеся в гигантский табун медведи, если бы медведи ходили табунами. На табло замерли красные цифры «04». За четыре секунды до конца матча «Сибирские медведи» забили третью шайбу в ворота приезжей «Томи» и вышли вперед. Вряд ли томичи успеют отыграться, а это значит, что овертайма не будет, и столичные «медведи» сохранят за собой верхнюю строчку в турнирной таблице чемпионата Сибирской России.

Вскочивший с кресла вместе с другими болельщиками плотный темноволосый мужчина в сиреневом свитере почти до колен улыбался, кричал и хлопал в ладоши, как и все, но было видно, что он не из фанатов. Пока пятерка «медведей» вскидывала клюшки и радостно обнималась на льду, он успел полуобернуться и бросить взгляд куда-то на верхние ряды сектора, заполненного ликующим народом. Ледовая арена «Тура» ходила ходуном, переполненная эмоциями тысяч любителей хоккея, отрешившихся от каждодневных дел и забот и живущих сейчас только этими победными мгновениями. Играть самому или наблюдать за игрой – есть ли на свете занятия более увлекательные?

Выше трибун стены хоккейного Колизея словно растворялись, не препятствуя проникновению света бледного зимнего дня. Небо над Турой было тщательно задрапировано сероватыми облаками, и из них время от времени, будто по чьему-то указанию, сыпались на столицу мелкие колючие снежинки. По заледеневшей спине реки неподалеку от арены сновали лыжники, а береговые откосы были усеяны катающейся на санках детворой. Городские кварталы, расчертив пространство между Нижней Тунгуской и Кочечумом, уходили к горизонту и там, на окраинах, не столько оттесняли вековую тайгу, сколько врастали в нее. Когда-то в этих краях свирепствовали морозы, но глобальное потепление сделало Сибирскую Россию вполне удобным местом для проживания. К тому же эти обширные территории избежали прямых ударов во время давней атомной войны – хотя очень многие из тех, кто уцелел тогда, поспешили покинуть Землю. Однако массовый исход с планеты все-таки не превратил ее в заброшенный уголок Виа Лактеа.[1] Земля продолжала жить.

Болельщики оставались на ногах до финальной сирены – все четыре секунды, в течение которых «Томь», несмотря на отчаянные усилия пятерки игроков, так и не смогла сравнять счет. Торжествующая песнь сирены вонзилась в ликующий гул трибун, обе команды отправились в раздевалки, и сектор начал опускаться. В своем движении он из наклонного превращался в горизонтальный, подобно ленте эскалатора, подбирающейся к нижней точке, и самые нетерпеливые болельщики уже шагали вдоль рядов кресел, чтобы побыстрее оказаться в просторном вестибюле ледовой арены. Мужчина в длинном сиреневом свитере тоже продвигался к выходу из сектора, краем глаза поглядывая на нужного ему человека. И уже оказавшись в вестибюле, в толпе, сумел поравняться с ним. Когда они, находясь плечом к плечу, сделали несколько шагов, мужчина в сиреневом свитере ощутил прикосновение чего-то маленького и твердого к своей опущенной правой руке. Он, не глядя, забрал из чужих пальцев предназначенный для него компакт с важными сведениями и зажал его в кулаке. И собрался сделать движение влево, чтобы, лавируя среди возбужденно гомонящих болельщиков, как можно быстрее оказаться подальше от информатора.

Но движение это сделать не успел. Кто-то сзади схватил его за правую руку, вывернул ее за спину, не давая возможности разжать кулак и избавиться от компакта. Заставил согнуться и негромко, но внятно произнес:

– Не дергаться, мистер Хейнен.

И он понял, что попался.

Информатора также держали двое крепких молодых мужчин, и болельщики обходили образовавшийся затор, и никто из них даже не пытался выяснить, что тут происходит. Впрочем, каждый знал: без очень веской причины никого не будут хватать у всех на виду – да и не на виду тоже.

«Все-таки вычислили, – опустошенно подумал Хейнен. – Но где же я мог проколоться? Да нет, не мог я проколоться! Или… Или это информатор постарался?…»

Глава 1. Возвращение

Монотонный шорох дождя навевал уныние, в дымчатых небесах не было места солнцу. Крис Габлер стоял, опустив руки, и смотрел на зеленую чащу, в которой исчезла Лили. Он все-таки сумел справиться с желанием догнать ее и продолжить разговор. Какой может быть разговор, если все уже сказано. Да и не догнал бы он риголку – босиком по дикому лесу много не набегаешь.

Но главным было другое. Ему – одиночке, покинувшему свою стаю, предстояло вернуться в нее. Он был просто обязан вернуться. Вопреки собственному желанию, подавив неприязнь и вообще забыв о своих чувствах. Потому что в общий дом ромсов[2] собирались вторгнуться чужаки, и он, Кристиан Габлер, боевая единица Империи, должен был предупредить грэндов.[3] Невзирая на его личное отношение к ним.

Да и не вечно же ему скрываться, улепетывать от звезды к звезде, перебираться с планеты на планету! Разве это не унизительно? Пусть там, в Октагоне,[4] решают, нужен ли он им или его следует убрать. Или просто оставить в покое.

В любом случае, он должен был действовать. В конце концов, сам полез в эту историю – и не нужно тут пенять на Эрика Янкера! – так хлебай теперь полной ложкой собственноручно состряпанное варево. Никуда от этого не деться, хочешь ты этого или нет.

Но в глубине души он все-таки надеялся, что выплывет, и жизнь повернется новой гранью – гораздо более привлекательной, чем нынешняя. Таково уж свойство любого разумного существа – всегда надеяться на лучшее. Даже если для надежды нет никаких оснований.

Габлер бросил последний взгляд на лес, поглотивший риголку Лили Акимжанов, и коротко вздохнул. Повернулся к нему спиной и побрел к реке, вытаскивая из кармана унидеск. Уселся на мокрую траву под кустом и, сосредоточенно покусывая губу, принялся сочинять мейл Шацкому.

«Наблюдатель сообщил мне, – начал он без приветствия, – что Соседи переселяются сюда. Я по-прежнему на Роузе. Если надумаешь как-то использовать меня – я готов».

Габлер подумал немного, рассеянно глядя на серую воду, рябую от нескончаемо лупящих по ней капель дождя, и приписал:

«Но мое отношение к вам не изменилось».

Подумал еще – и убрал последнюю фразу.

Отправив мейл, Крис поискал по унидеску ближайший населенный пункт с таксопарком и сделал заказ. Минут пять занимался тем, что растирал стопы – без обуви, да еще и при такой погоде, им было очень неуютно, а потом уткнулся лбом в собственные руки, которые он положил на поднятые колени, и замер под кустом. Он чувствовал себя вялым, его клонило в сон – это продолжало сказываться длительное применение экстры. Скорого прибытия аэротакси, учитывая расстояние, ожидать не приходилось, и можно было бы подремать.

Если бы не зудящие в голове мысли. О чужаках. О Лили. О палатинцах. О себе.

Чтобы отвлечься от этой пригоршни заноз, Габлер постарался переключиться на другое.

Вот ведь как получается, расслабленно думал он. Мы принимаем многие вещи как должное, а ведь когда-то они казались бы чудесами. Сидишь в дремучем лесу – и можешь вызвать такси из далекой дали. И послать мейл вообще к другой звезде! Граната как-то говорил, что предки считали будущее царством кнопок: нажал, мол, ту или другую – и достиг нужного результата. И во что с такими кнопками превратились бы люди? В лежачие куски мяса и жира? И еще Граната говорил, что, по представлению тех же предков, новые прекрасные времена будут просто заполонены роботами. И опять же, каким стал бы в таком случае человек? И чем занимался бы? Творчеством? Ага, как же! Жрал бы да спал – вот чем бы он занимался. Плюс, разумеется, любовные утехи. Да, есть сейчас и кнопки, и роботов хватает – но в меру. И мы отнюдь не забыли, что такое ходить… бегать… стрелять… нарушать свои обещания… убивать…

Усеянный разноцветными кнопками огромный робот с тремя лицами Беллизона навис над ним и сказал надтреснутым негромким голосом:

– Мистер, с тобой все в порядке?

Габлер открыл глаза. Робот не пропал, но стал гораздо меньше ростом, и на его длинном, цвета травы плаще с камуфляжными пятнами и поднятым капюшоном не было никаких кнопок. И вообще, над ним склонялся вовсе не робот, а пожилой мужчина с негустой рыжеватой бородкой, похожим на перевернутый треугольник лицом и характерными для риголов узкими крыльями тонкого носа. За спиной мужчины виднелась чуть вылезшая на прибрежный песок лодка – серая, с невысокими бортами и веслами вместо обычной коробки двигателя. В кормовой части лодки лежал какой-то груз, покрытый непрозрачной пленкой.

– Все нормально, мистер, – не сразу ответил Габлер, машинально отмечая, что вялости в теле поубавилось. И, перехватив взгляд ригола, добавил: – А что босиком – не обращай внимания. Так уж получилось.

Незнакомец недоуменно молчал, продолжая стоять, согнувшись и упираясь ладонями в колени, и Крис решил рассказать побольше, чтобы у того не осталось вопросов. Скорее всего, этот мужчина был жителем лесного поселка, куда ушла Лили.

– Так уж получилось, – повторил он и зябко повел плечами. Свитер хоть и не промок, однако и не согревал. – Провожал из Нихрата знакомую девушку, разулся по дороге, так было надо – и вот… – Крис развел руками. – А дальше она уже без меня пошла в ваш поселок. Ты ведь из поселка?

– Девушку провожал? – прищурился ригол.

– Ну да, – кивнул Габлер. – Девушку. Лили. Может, знаешь такую? Работала в Грэнд Роме.

Бородач медленно выпрямился, упер руки в бока и продребезжал с таким напыщенным видом, словно сообщал новость вселенского значения:

– А как же, я ее помню еще совсем маленькой! Лили, да! Родители часто привозили, у нее же мать из нашего поселка. – Он убрал с лица величавость, опустил руки, опять пригнулся к Габлеру и озабоченно спросил: – Но почему ты сказал – работала? Она что – ушла из Октагона? Или ее… э-э… – Ригол замялся.

– Да я, собственно, не в курсе, мы редко общаемся. – Крис выбрался из-под куста и поднялся на ноги. – То есть знаю, что работала, а как сейчас – понятия не имею. Мы на эту тему не говорили.

– Мы обувь по дороге теряли, – тонко усмехнулся рыжебородый и вновь подбоченился. – Лили – наша общая гордость! Как ты думаешь, мистер, много ли риголов работает в Октагоне?

– Не знаю, но догадываюсь, – вернул усмешку Габлер.

– Она же с детства способная была до ужаса! – не слушая его, воскликнул бородач. – И вот, пожалуйста – бесценный специалист по защитным системам! Это еще тогда, в ее-то годы! И после учебы – прямиком в Октагон! Не куда-нибудь, а в Октагон, понимаешь, мистер? И это при том, что отношение к нам, риголам, сам знаешь какое. – Он помолчал, посопел и с тяжелым вздохом добавил: – Жаль, что ее отец не дожил…

– А что с отцом? – спросил Габлер. Ему действительно было интересно.

– Известно что, – опять вздохнул ригол. – Ушел и не вернулся.

– Куда ушел?

Бородач исподлобья взглянул на Габлера, и тому вспомнились слова Лили Акимжанов: «Мои соплеменники не вступали в открытую борьбу – они совершали диверсии и были неуловимы». Значит, не все были так уж неуловимы. Далеко не все. И она это, конечно же, знала, но решила приукрасить то, что было в действительности. Легенда о неуловимых мстителях… А эти диверсанты просто-напросто погибали, наткнувшись на защитные системы объектов. Не тогда ли возникло у нее желание заняться изучением и, возможно, разработкой таких систем? Досконально разобраться во всех этих делах, нащупать слабые места… И в конечном счете лишить Императора Копья Судьбы.

Диверсанты доставляли имперцам немало проблем, и немудрено, что на риголов обрушился страшный карающий удар. Да, это было жестоко, очень жестоко, но у имперцев имелись все основания для подобных действий… Хотя… Каратели выбрали самый простой путь, а ведь нужно было попробовать договориться. Впрочем, может быть, и пробовали, но ничего из этого не получилось…

– Так Лили сюда в отпуск? – нарушил затянувшееся молчание ригол. – А почему родичам не сообщила? Встретили бы как положено.

– Не знаю, – мотнул головой Крис. – Вы ее там, в поселке своем, порасспрашивайте. А мы с ней такие разговоры не вели. У нас были другие разговоры.

– Понятно, – протяжно сказал бородач, оглянулся на лодку и вновь повернулся к Габлеру. – Неужели от самого Нихрата пешком шли?

– И пешком тоже, – ответил Габлер. – А назад такси вызвал. Вот, сижу, дожидаюсь.

– Ну, тогда ладно, – подвел итог соплеменник Лили. – А я уж думал – случилось что. Удачно долететь.

Он развернулся и какой-то особой крадущейся походкой направился к лодке. И уже отчалив от берега и продолжая неторопливо, но с усилием работать веслами, крикнул сквозь громкий шорох неугомонного дождя:

– Не задерживайся здесь, парень! Не надо!

Что это было – совет или угроза?

Крис проводил взглядом ушедшую вверх по течению лодку и начал прыгать, чтобы согреться. Он прыгал и прыгал, и энергично махал руками, а в голове в такт этим прыжкам колотилось:

«Чужаки… Чужаки… Чужаки…»

Солтио Шацкий на посланный мейл пока никак не реагировал. Еще не прочитал? Или прочитал – и теперь прикидывает, как поступить с этим негодяем Габлером? Советуется? Или они там, в Октагоне, заняты более важными делами – если чужаки уже здесь, в Вилке?

Габлер перестал прыгать и вновь уселся на мокрую траву. Надо было действовать, а приходилось торчать тут, у какой-то реки, на землях каких-то риголов…

– Блип! – с досадой сказал он и плюнул в дождь.

И почти тут же в кармане засигналил унидеск, словно возмущаясь дурными манерами бывшего файтера.[5]

Шацкий, копируя Криса, тоже не рассыпался в любезностях. Его мейл был сух и деловит:

«Тебя доставят в Октагон. Жди коннекта от местных твинсеров. Началось».

Габлер перечитал эти короткие фразы несколько раз. Последняя была совершенно понятна и вызывала озноб: чужаки уже появились в Виа Лактеа. А вот первую можно было понимать двояко. То ли его собирались использовать в установлении контакта с Соседями, то ли намеревались отплатить за все, что он, Кристиан Габлер, устроил палатинцам.

«Нет, я им нужен, – сказал он себе. – Живым и здоровым. Во всяком случае, пока – нужен».

Крис задумчиво побродил по берегу. Остановился и обвел взглядом беспросветное небо.

«Где же это такси, блип?! Пешком ковыляет, что ли?»

Ответом на эти невысказанные вопросы стал слабый приближающийся гул, который вплелся в шум дождя. Через две-три секунды из-за верхушек деревьев выскочил желтый уникар с синим пояском. Сбросил скорость, повис в воздухе над рекой – пайлот оценивал обстановку – и мягко опустился у самого берега, на то место, которое недавно занимала лодка ригола.[6]

В салоне аэротакси было сухо и тепло, и Габлер, сообщив пайлоту, что намерен лететь в космопорт, с удовольствием развалился в кресле. И подумал, что нужно будет присесть у ближайшего шопа и купить обувь – не являться же в космопорт босиком. Да и бельем не мешало бы обзавестись, потому что его трусы и майка остались в квартире Лили. И сменить одежду – хоть свитер и джинсы не промокли и не испачкались, но все-таки побывали в канализации. И хорошо бы еще помыться – Габлер намеревался проделать это в космопорте.

«Если прямо на стоянке не возьмут под стражу», – тут же мелькнула неприятная мысль.

А такое вполне могло случиться. Доставят в Октагон с конвоем, а то мало ли что еще вздумает учудить этот неуправляемый Габлер…

Он смотрел вниз, на уползающий за горизонт лесной массив, и в голове у него вдруг зазвучала песня, которую когда-то напевал Гамлет Мхитарян, побренькивая на гитаре:

А ты уникар, уходящий в полет,
В сердце своем сбереги.
Вновь под брюхом машины о чем-то поет
Зеленое море тайги…

Но вскоре эту песню заглушил сигнал унидеска. Лицо мужчины, появившееся в озе – объемной зоне аппарата, – было Крису незнакомо. Впрочем, судя по характерному жесткому взгляду и особой, всегда узнаваемой сосредоточенности, мужчина относился к местным силовикам.

– Твинс,[7] майор Вилбек, – сухо представился мужчина, подтвердив предположение Криса. – Мистер Габлер?

– Да, он самый.

– Мне поручено работать с тобой. Где ты сейчас находишься?

– Лечу на такси в Роузию, в космопорт, – сообщил Габлер, отметив двусмысленность первой фразы майора.

Короткий писк, донесшийся с панели управления и ни о чем не поведавший бы обычному пассажиру, дал понять бывшему файтеру и твинсеру, что такси взяли под контроль.

– Мы тебя встретим, – так же сухо сказал Вилбек.

– Понял, – кивнул Габлер. – Только я тормозну по дороге. Одежду нужно прикупить и обувь. Это я к сведению, чтобы не переживали.

Майор сузил глаза, словно почувствовал какой-то подвох, но этим дело и закончилось.

– Хорошо, – сказал он. – До встречи.

Лицо Вилбека исчезло из озы. Но теперь Крис почти физически ощущал, как опутала его невидимая сеть чужого пристального внимания.

Он запоздало подумал о том, что, дав знать о себе Шацкому, мог подставить под удар Лили – и мысленно выругался. Но призвал себя к спокойствию, немного поразмыслил и сделал вывод: вряд ли силовики предпримут облаву в этих чащобах. Они же понимают, что за шесть суток Лили Акимжанов могла уже очутиться на другом краю Виа Лактеа. Тем не менее холодный пот его все-таки пробил и голову заполнили неприятные мысли.

Он вновь вынул из кармана унидеск, чтобы посоветовать Лили быть начеку. Но риголка на вызов не отвечала – и вряд ли потому, что забыла где-то свой аппарат. Лили Акимжанов не хотела больше общаться с ним, Кристианом Габлером, не пожелавшим остаться с ней и бороться вместе с ней. Им было не по пути. И от такого ее поведения на душе у него стало еще тяжелей.

«А возьму-ка я в шопе еще и коньячка, – решил Габлер. – Грамм пятьдесят мне не помешает. Или даже семьдесят пять».

…Коньяк действительно не помешал. И даже более того – помог. К тому моменту, когда такси опустилось на стоянку у космопорта, натяжение невидимых струн где-то в глубине сознания стало значительно слабее, и мысли уже не носились гурьбой, цепляясь друг за друга и толкаясь локтями. Теперь на ногах у Габлера вновь были легкие мокасины. С одеждой он не стал ничего выдумывать – кроме трусов и майки, приобрел джинсы все того же синего цвета, а свитер выбрал чуть ли не глядя: просторный, темно-зеленый, с двумя глубокими карманами по бокам. Туда и перекочевали футляр с документами, унидеск и мраморная фигурка единорога.

Майора Вилбека он заметил и узнал еще до посадки. Компанию майору составляли двое неуловимо похожих друг на друга молодых мужчин. Эта троица, одетая как обычные сивилы,[8] стояла у входа на стоянку и тут же двинулась к приземлившемуся такси. Здесь, в дистрикте Роузия, тоже было пасмурно, но хоть с неба не лило. Когда Габлер вышел из уникара, сунув в карман плоскую бутылочку с остатками коньяка, майор уже приблизился и, даже не намекая на рукопожатие, коротко сказал:

– Прошу за мной.

Вилбек направился к прямоугольному зданию космопорта – оно было спроектировано без особой фантазии и вызывало у Габлера ассоциации с огромной казармой. Крис последовал за майором, а пара других твинсеров пристроилась сзади. И на почетный эскорт это не очень походило.

«Хотя им вряд ли обрисовали, что я за фрукт, – подумал Крис. – Приказали встретить и сопроводить – и все дела. Именно это имел в виду Вилбек, когда говорил, что ему поручено работать со мной. Не работать со мной, а приглядывать за мной, так будет точнее».

Они вошли в малолюдный зал, пересекли его и углубились в служебный коридор. Сообразив, что коридор ведет прямиком к летному полю, Габлер произнес в спину Вилбеку:

– Мне бы душ принять…

– Это уже на Вери Роме, – не оборачиваясь и не сбавляя шага, отреагировал майор.

Такие слова были вполне ожидаемы, и Габлер мысленно постучал себя кулаком по лбу: не стоило вообще открывать рот. Иди куда ведут и помалкивай. В конце концов, сам напросился…

У выхода из псевдоказармы стоял обычный вместительный бас – длинная желтая коробка для перевозки пассажиров. Он и доставил всю четверку к возвышавшемуся над стартовой площадкой космическому судну. Это была либурна.[9] Готовая к полету, судя по уже выдвинутому из корпуса телескопическому рассекателю. Очертания этих десантных кораблей всегда напоминали Габлеру мультяшную черепаху, мотающуюся с планеты на планету в поисках золотой ложки, которую утащил у нее коварный зеленобородый рыболов. Однако и скорость, и маневренность у либурн, в отличие от черепах, были вполне приличными. Для него, Кристиана Габлера, выделили корабль Стафла… вероятно, из здешнего легиона «Вертумн» – значит, Шацкому пришлось подключить военных, чтобы обеспечить переброску нужного ему лица на Вери Рому. Точнее, к здешнему сабу[10] – никакой либурне не хватило бы запаса хода, чтобы добраться отсюда до центральной планеты Ромы Юниона. В отличие от брига особого отряда Твинса, уж он-то быстро доставил бы на Вери Рому. Но черного корабля столичного Осота тут не было – видимо, он выполнял другую задачу. Например, устремился туда, где появились Соседи… А где же космический транспорт местного особого отряда? Тоже ушел в систему Юпитера? Или на ремонте?

«Да какая, блип, разница? – мысленно одернул себя Крис. – Что дали, на том и полетишь…»

Бортовой люк открылся, как только твинсеры и Габлер вышли из баса, но в коридоре либурны, как мимоходом отметил Крис, их не встретил никто из членов экипажа. Экипаж занимался своими делами, предоставив твинсерам заниматься своими. Чувствительный нос Габлера сразу уловил слабый запах – так пахло в файтерских казармах. Нельзя сказать, что неприятно, но специфически. Хотя, возможно, этот запах его носу только почудился.

– Проходи, мистер Габлер, – сделал приглашающий жест майор Вилбек, открыв дверь каюты командного состава.

Он посторонился, и Крис шагнул в каюту. На либурнах ему летать приходилось, но только в общем отсеке, вместе с другими файтерами – во время учений как в легионе «Фавн», так и в легионе «Минерва». И теперь он увидел, что каюта отцов-командиров, освещенная неяркими потолочными светильниками, мало чем отличается от места расположения десантников. Два двухъярусных ложа по обеим сторонам от двери, откидной стол с откидными же лавками, встроенные в переборки шкафы – вот и вся незатейливая меблировка. И то сказать – не для круизов было предназначено это судно, но для переброски файтеров в горячие точки, а роскошь файтерам, как известно, ни к чему. Роскошь – это у сивилов. Собственно, практически вся либурна представляла собой силовую установку и общий отсек. Ну и рубка управления да пара-тройка кают в придачу.

– Занимай любое место, – добавил майор, пропуская в каюту обоих своих подчиненных. Сам он входить не спешил. – Туалет вон там, – повел он рукой вглубь коридора.

– Знаю, – коротко сказал Габлер и уселся на нижнее ложе справа от входа.

– Сухпай на полке, – сообщил майор.

– Сухпай – это хорошо! – Крис повернулся, отодвинул панель, расположенную в переборке, под верхним ярусом ложа, и извлек знакомый серый пакет с изображением аквилы[11] – эмблемы Стафла. Правда, тут грозная птица была не пурпурно-золотой, как на служебном файтерском комбинезоне, а тоже серой. К своему удовольствию, он отметил, что на полке лежат еще несколько таких же пакетов. – Не знаю, как вы, а я пожевать не против!

– Вот и жуй, – бесстрастно кивнул Вилбек.

Габлер проворно открыл пакет и захрустел галетой, закусывая ее аппетитно пахнущими кубиками консервов и не забывая бросать в рот крупные, очень питательные зерна фугао. Экстра отняла у него немало сил, и еда была сейчас как нельзя более кстати. Хотя он по пути к Роузии и накупил, кроме одежды и обуви, всякой съестной всячины и уже управился с ней, но оказалось, что этого недостаточно. Майор исчез из дверного проема – наверное, отправился в рубку или в тот самый туалет. Один из оставшихся в каюте твинсеров забрался на верхний ярус ложа, которое находилось напротив Габлера. Другой отцепил от переборки стол и лавку, сел, достал унидеск и принялся что-то там рассматривать. В разговоры с Габлером твинсеры явно вступать не собирались, и у Криса тоже не было такого желания. Даже занятый поглощением сухпайка, он не мог отвлечься от мыслей о чужаках. И мысли эти были тревожными.

«А что, если они и на самом деле собираются просто мирно жить по соседству? – попытался утешить он себя. – Помогать нам…»

Но утешиться не получалось. Сильный всегда подчиняет себе слабого. И использует этого слабого в своих интересах. Или уничтожает, чтобы не путался под ногами. Да, в Роме Юнионе все обстоит по-другому – никто не истребляет автохтонов… Не истребляет? А как поступили с риголами? А как насчет Гемеры? А некие разборки Стафла с болвейцами на Астрее, о которых упоминал файтер из легиона «Солнце» на борту каботажника «Петр Великий»? Возможно, были и есть и другие случаи, только он, Габлер, об этом не знает. Медиары в ньюзах о таком не сообщают – не положено им о таком сообщать.

Он перестал работать челюстями и окинул каюту взглядом. Сидящий за столом твинсер по-прежнему не отрывался от унидеска. Его коллега, по примеру Криса, достал из стенного шкафчика сухой паек, но приступать к еде не спешил – перебирал содержимое пакета и со всех сторон рассматривал каждый компонент. Видно, не приходилось еще пробовать файтерскую еду твинсеру-аристократу.

– Минуты через три стартуем, – деловито сообщил вошедший в каюту майор Вилбек.

Он шагнул к ложу напротив Габлера, сел и принялся сосредоточенно регулировать изголовье, опуская его чуть ли не параллельно полу. Подчиненный Вилбека покинул облюбованное место за столом и, не выпуская унидеск из руки, забрался на ложе над головой Криса.

– Значит, сейчас немного потрясет, – сказал Габлер и потянулся за вторым пакетом.

– А квенчер?[12] – взглянул на него Вилбек.

– И с квенчером потрясет, – ответил Габлер. – Летали – знаем. А без него и зубы покрошились бы.

Никто его сообщение не прокомментировал.

«И что же это им про меня наговорили? – подумал Габлер. – Или манера у них такая? А может, им сказали, что я из Октагона – вот и стараются продемонстрировать, какие они все из себя деловые? Хотя с грэндом они были бы поделикатнее, наверное…»

Он тоже подрегулировал изголовье и лег на спину, продолжая жевать. Откуда-то снизу, из-под пола, просочился в каюту легкий гул. А потом действительно затрясло – но не причиняя особых неудобств организму. Да и ложе было мягким и пружинистым. Тряска продолжалась недолго, и когда она прекратилась – а это означало, что либурна выскочила в космос, – Габлер подложил руки под голову и закрыл глаза. Теперь можно было доспать за прошедшую ночь, которая оказалась на редкость, мягко говоря, неспокойной…

Вопреки обыкновению, погружение в сон давалось ему с трудом. Крис то и дело выныривал из водоворотов смутных полуобразов, непонятно что означающих, и вновь его затягивало в эти водовороты. Наконец он перестал мысленно отбиваться от тревожных видений и опустился на дно. Там царила темнота, там не было и намека на какое-либо движение или проблеск, не говоря уже о целых картинах, и Габлер наконец полностью перестал осознавать собственную личность.

И все-таки темнота оказалась коварной. Выждав немного, она исторгла из себя некое бледное пятно, тоже застывшее у самого дна, но почти мгновенно показавшее свою готовность к метаморфозам. Это было уже не пятно, а вполне узнаваемая фигура, хоть и с расплывчатыми очертаниями. Тело. Обнаженное женское тело. Женщина лежала на спине, ее руки были вытянуты вдоль туловища, открытыми ладонями вверх, и в этом чудилось что-то не совсем естественное, порождающее отголоски беспокойства. И было похоже, что она находится под слоем мутноватого льда, не позволяющего различить детали. Но вот ледяная поверхность начала протаивать над головой женщины, и стало видно ее лицо. Это была Анизателла. Низа. Лицо беллизонки походило на маску – застывшее, холодное, отчужденное, с плотно сомкнутыми губами и закрытыми глазами. Но веки ее подрагивали – или это просто казалось из-за движения истончающегося льда?

Низа…

Эта мысль позволила Габлеру вновь обрести свое «я». Он рванулся туда, под лед… и проснулся от собственного рывка. Повернулся на бок и с горечью подумал о том, что Низа уже не вернется. Никогда. Слишком далеко ее унесло в круги пустот… Слишком далеко…

Низа…

Внезапно его обожгла еще одна мысль, и он открыл глаза и невидящим взглядом уставился в переборку. Выходило так, что уничтожив Копье и погибнув при этом, беллизонская жрица дала возможность чужакам заявиться в Виа Лактеа. Копье их сдерживало, а теперь его не было…

Он стиснул зубы и скорчился на ложе, стараясь заглушить тоскливое гнетущее чувство и остановить падение в бездну.

…Все произошло так, как Габлер и предполагал. Роузианские твинсеры сопроводили его только до здешнего саба, а там Криса уже поджидала другая либурна – одна из тех, какими располагал столичный легион «Юпитер». Именно она и должна была, нырнув в саб, доставить бывшего файтера на Вери Рому.

Неподалеку от саба либурны состыковались, и Крис перешел на борт лонга[13] «юпитерианцев». И первым, кого он увидел, шагнув из шлюзовой камеры в коридор, был Юрген Роймер. А за спиной командира особого отряда Твинса стояли плечистый Настя Голичич и веснушчатый Арпад Медьеши. Все трое были в обычных серых комбинезонах твинсеров, но без оружия. Габлер замер на полушаге, лихорадочно соображая, чем обернется для него эта встреча. Он сразу вспомнил разговор с Шацким после нападения на столичную клинику, окончившегося вызволением Низы. «Плоховато подготовились, – сказал тогда грэнд. – Слабенько для твинсера, Роймеру за тебя стыдно». Выходит, Роймеру было известно, что он, Кристиан Габлер, участвовал в нападении вместе с веронцами и служителями триединого Беллизона. И какой отсюда можно было сделать вывод? Эту троицу прислали, чтобы арестовать негодяя, пошедшего против грэндов? Однако, в отличие от роузианских твинсеров, коллеги по Осоту глядели на него вполне доброжелательно. Или просто прикидывались?

Габлер стоял и молчал, не зная, как себя вести.

– Только не надо делать вид, что мы незнакомы, – с улыбкой на квадратном лице произнес командир Осота и протянул ему руку. – Вытирай ноги и добро пожаловать.

«Шацкий сочинил для Роймера иную версию, объясняющую мое участие в нападении на клинику? – попытался понять Габлер. – Мол, меня специально внедрили? Или Роймер вообще ничего не знает об этом нападении, а Шацкий в разговоре приплел его, чтобы меня уколоть?»

– Не ожидал увидеть таких встречающих. – Он выдавил из себя улыбку, отвечая на рукопожатие.

– Да ладно, не ожидал, – по-прежнему добродушно произнес Роймер. – Сопровождение должно быть соответствующим.

Кажется, командир Осота не издевался. Или все-таки издевался?

– Вот ведь как получилось, – продолжал Роймер. – Приказано тебя сопровождать и пылинки с тебя сдувать! Ну давай, топай в каюту, важная персона, а мы тебя сопроводим, как приказано.

«Нет, не издевается», – с облегчением решил Крис.

Судя по такой встрече, осотов не поставили в известность о бунте, устроенном их сослуживцем против грэндов. И, несмотря на шутливый тон Роймера, чувствовалось, что он уязвлен тем, что ему, командиру особого отряда, приказали цацкаться с его, Роймера, подчиненным.

«А может, я ошибаюсь, – сказал себе Крис. – Может, нисколько он не уязвлен, а это просто я стал недоверчивым. Меня заставили стать недоверчивым…»

– Готов быть сопровождаемым, – усмехнулся он и, пожав руку Насте и Арпаду, направился к каюте командного состава.

И вновь ему почудился витающий в коридоре либурны специфический файтерский дух.

– Прижимайся к стенке, рядовой народ, это ведь не твинсер – важный чин идет! – насмешливо полупропел у него за спиной собрат Гранаты по высокому искусству поэзии Арпад Медьеши.

– Неплохо, мне нравится, – не оборачиваясь, величественно покивал Габлер. – Ты просто усладил мой слух.

– Беда с этими поэтами, – сказал Роймер. – У нас скоро весь отряд стихами заговорит.

– Мне это не грозит, – проворчал флегматичный Настя.

– Уже попался! – вновь ехидно вставил свои пять ассов[14] Арпад. – «Заговорит – не грозит». Зарифмовал на подсознательном уровне! А когда поднатаскаю, ты еще и меня затмишь.

– Вот уж шиш! – вновь нечаянно угодил в рифму Голичич. – Кого-нибудь другого натаскивай, мне и так хорошо.

– А будет еще лучше! – посулил Арпад. – И пойдешь по стопам Криса прямо в Октагон!

– Я не в Октагоне, – возразил Габлер.

– Хочешь сказать, что Шацкий пошутил? – удивленно спросил Роймер.

– А что за шутка? – насторожился Крис и даже замедлил шаг.

Командир Осота некоторое время испытующе смотрел на него и наконец понял, что Габлер не валяет дурака.

– Тебя что, не поставили в известность? Шацкий распорядился отчислить тебя из отряда в связи с переводом в Октагон. И послал нас тебя встречать.

– Блип… – только и смог сказать Габлер.

Получалось так, что Шацкий принял его фразу «если надумаешь как-то использовать меня – я готов» за согласие работать вместе с грэндами. Или даже не принял, а воспользовался. Воспользовался фразой об использовании… И не потрудился поставить в известность автора фразы.

– Выходит, это для тебя новость, – озадаченно произнес Роймер.

– Да уж… – пробормотал Крис.

Роймер хлопнул его по плечу:

– Но согласись, приятная!

– Посмотрим…

«Ладно, это сейчас не самое главное, – подумал Габлер. – Что ж, побуду грэндом. Пока…»

Каюта оказалась точно такой же, как на либурне легиона «Вертумн», которую Габлер оставил несколько минут назад. Только здесь были откинуты обе лавки, и на столе между ними лежала всякая еда. Правда, кабацким разнообразием тут и не пахло – это было содержимое все тех же файтерских сухих пайков.

– Налетай, Габлер, – кивнул на стол командир Осота. – Не деликатесы, конечно, какие-нибудь, но есть можно. Хотя кому я это говорю? Тебе ли не знать, как кормят в Стафле.

– Да, рубон знакомый, – подтвердил Крис, усаживаясь на лавку. – Неплохой, но в Твинсе лучше.

– А в Твинсе все лучше, – заметил Роймер, устраиваясь рядом, и показал Насте и Арпаду на лавку напротив. – И главное – кадры-то какие! – добавил он, глядя на подчиненных, которые, не мешкая, приступили к столь славному занятию, как процесс поглощения пищи.

«Да уж, кадры отменные, – невольно подумалось Крису. – Всегда готовые не только схватить, но и убить, кого прикажут…»

Боясь выдать мимикой внезапно возникшую неприязнь, он поспешно опустил голову и полез в карман нового свитера. Вытащил недопитый коньяк и поставил на стол.

– Вот, для аппетита. Граммулек по десять и получится. Это я на Роузе слегка побаловал себя, чтобы согреться – погода там паршивая.

Роймер неторопливо потянулся к бутылке, взял ее, изучил этикетку.

– «Роузия блюз», – вслух прочитал он, хмыкнул и вернул плоский сосудик на стол. – Не слыхал о таком. В провинции, значит, тоже коньяк производят… Ты пей, Габлер, если хочешь, а мы воздержимся. Ты ведь, наверно, успел заметить, что мы на работе не пьем. Тем более получив такое важное задание.

Сказано это было с улыбкой, но Крису в интонации Роймера опять почудился сарказм. И он подумал о том, что, несмотря на далеко не детский уже возраст, плоховато разбирается в людях. Или же действительно стал мнительным и готов принимать безобидную подколку за чуть ли не смертельный выпад. Но если и так, то виноват в этом был не он, Кристиан Габлер, а те события, которые лавиной обрушились на него с начала августа. С шестого августа – он это хорошо помнил. С того дня, когда он случайно встретил в космопорте Единорога бывшего друга Эрика Янкера. Улисса.

– Ну тогда и я пить не буду, – сказал он. И добавил, тоже улыбаясь, потому что решил придерживаться прежнего тона: – Исходя из важности полученного вами задания, могли бы и бриг за мной на Роуз пригнать. А то, понимаешь, приходится с пересадками, да еще и на таких вот некомфортабельных флотских посудинах. Непорядок, я считаю!

Он ожидал очередного полушутливого ответа, однако квадратная физиономия командира Осота вдруг стала серьезной и даже мрачной.

– Бриг тоже на задании, – сказал он. – Нас, собственно, оттуда и забрали, чтобы тебя встретить. А это о многом говорит, да?

Настя и Арпад перестали жевать и стали смотреть на Габлера. Вроде и бесстрастно, но как бы и выжидающе.

Крис не знал, сообщили осотам о появлении в Виа Лактеа чужаков или нет, поэтому произнес вовсе не то, что им хотелось бы услышать:

– Мне вдруг вот что вспомнилось, командир: когда мы расходились после встречи с Императором, мистер Калина сказал, что покажет тебе что-то новенькое о твоих поющих скелетах. А что это за поющие скелеты? У меня тогда такая интересная картинка в голове сложилась, прямо фантастическая… И до сих пор нет-нет да и всплывает.

Роймер некоторое время молча пошевеливал нижней челюстью, уткнувшись взглядом в стол, а у Арпада и Насти лица стали строгими.

– Намек понял, – наконец сказал командир Осота. – Молодец, Габлер, – усвоил, что каждый знает лишь то, что ему положено знать. Но, как ты заметил, я ни о чем тебя не расспрашивал. А кое-какой ответ тебе все-таки дам, чтобы картинка твоя фантастическая больше не всплывала. Речь шла не о скелетах в прямом смысле слова, и поют они весьма своеобразно. Я бы, например, пением это никак не назвал. Проблема эта специфическая, но локальная и решаемая.

– Я тоже смогу ответить, хоть ты ни о чем и не расспрашивал, – начал Крис. – Но только если ты подтвердишь, что отряд сорвали с базы по тревоге и отправили куда-то в пределах системы. Потому что потом вы трое перебрались на либурну, чтобы встретить мою очень-очень важную персону, а либурна, как мы знаем, не для дальних полетов.

– Ну, допустим, да, сорвали, – помедлив, произнес Роймер.

– А почему сорвали? – спросил Габлер.

Командир Осота поморщился и промолчал.

– Потому что возникла какая-то опасность, – сказал Габлер. – Например, в системе появился чужой объект… или объекты. В смысле, внешний по отношению к Империи. Так?

– Это ты сказал, а не я, – заметил Юрген Роймер. – Потому что тебе об этом известно. Высоко забрался, Габлер!

– Известно вовсе не потому, что высоко забрался, а просто так уж получилось, – возразил Крис. – Всего лишь стечение обстоятельств. Надеюсь, до агрессивных действий дело не дошло?

– Правильно надеешься, – кивнул Роймер. – Наблюдаем с приличной дистанции. И полдюжины крейсеров «Юпитера» вокруг висит в полной боевой готовности.

– И сколько там чужаков? – поинтересовался Крис. – Как все это выглядит?

– А ты что, не знаешь? – недоверчиво спросил Роймер.

– Нет, – ответил Габлер. – Подробности мне пока не сообщали.

– Выглядит внушительно. Даже более чем.

– А именно?

– Здоровенный желтый шар. Один. Даже не здоровенный, а очень здоровенный. Просто император всех шаров. Почти сто километров в диаметре.

– Сколько-сколько? – ошеломленно переспросил Габлер.

– Да, тебе не послышалось: почти сотня километров, – повторил Роймер. – Побольше многих астероидов. Обшивка гладкая, и на ней ничего нет. В смысле, ничего заметного.

– И куда этот пузырище движется? К Верке?

– Нет, – мотнул головой Роймер. – Как раз относительно Вери Ромы стоит на месте. Не ускоряется. И никаких намеков на контакт. Пришел и висит. То есть даже не пришел, а просто появился, и не через сабы. Вынырнул из пустоты. Если это автомат, то почему такой огромный? А если там кто-то есть, почему не дают о себе знать? Готовятся к атаке, что ли? Так мы могли бы уже десять раз лупануть, если бы не приказ не трогать его.

– Лупануть-то, конечно, могли бы, – согласился Габлер. – А что в ответ прилетело бы?

– То-то и оно, – вздохнул командир Осота и забарабанил пальцами по столу. – Говорили об этом говорили с древних времен, дискуссии устраивали, всякие схемы поведения моделировали, разглядывали со всех сторон – и вот: явились незваные гости. И что с ними делать?

Настя и Арпад перестали уплетать сухпай и сидели тихо, слушая разговор и водя глазами с Роймера на Габлера. Несомненно, либурна уже прошла через саб и теперь летела в системе Юпитера, приближаясь к Вери Роме.

Командир Осота перестал постукивать пальцами по столу и, повернув голову, в упор взглянул на Криса.

– Не поделишься своими соображениями на этот счет?

Габлер пожал плечами:

– А какое значение могут иметь мои соображения? Решение-то буду принимать не я.

– Не прикидывайся, – покривился Роймер. – Ты в этом деле явно не простая пешка, а как минимум ладья. И не отнекивайся, меня не проведешь. Аргументами сыпать не буду, ты и сам все понимаешь.

Габлер мимолетно отметил, что даже тут проявилось различие между твинсерами и файтерами: эти аристократы предпочитали применять шахматные термины, а не карточные.

– Может быть, я и ладья, командир, – согласился он. – Или, скажем, дама пик. Но сам я об этом пока не знаю. Мне еще не ставили никаких задач, хочешь – верь, хочешь – не верь. Когда поставят, буду выполнять. Что же касается моих соображений… – Крис помолчал, подбирая слова. О своих контактах с наблюдателем чужаков он говорить не собирался. – Возможно, намерения у них самые что ни на есть мирные. Будем дружить и все такое… Обмениваться всякими полезными штуками и так далее. Но не менее возможно, что пришли они не с миром. Но ведь, как ты говоришь, не нападают! Почему не нападают? Ждут нашей реакции? Если они способны создавать такие громадины, то у них на вооружении уж никак не дубинки и копья. – Габлер опять помолчал. – Вообще, это у нас какой-то отвлеченный разговор получается. И повторяю: решение буду принимать не я.

– А если бы принимал ты, то какое это было бы решение? – не унимался Роймер.

– Силовое, – без заминки бросил Габлер. – Невзирая на все их заявления о добрососедстве. Хотя, честно говоря, я не взял бы на себя ответственность за принятие такого решения.

– А они что, уже делали какие-то заявления о добрососедстве? – поднял брови Роймер.

– Да вроде бы, – уклончиво ответил Крис. – Они ведь переселиться сюда хотят. У них там большие проблемы.

– Вот даже как? – еще больше изумился командир Осота. – То есть уже известно, кто к нам пожаловал?

– Да, кое-что известно, – подтвердил Габлер. И спохватился: – Но я этого не говорил!

– Разумеется, – кивнул Роймер. – И я тебе как бы тоже подробностей не рассказывал. Если что, на меня не ссылайся.

– Я и не собирался, – пожал плечами Габлер. – Кое-чему все-таки успел научиться. В твоем Осоте.

– Кое-что известно, говоришь? – пробормотал Юрген Роймер, пропустив последнюю фразу бывшего подчиненного мимо ушей. – Ты действительно важная персона, Габлер!

– Повторяю: просто оказался в нужное время в нужном месте… Причем совсем этому не рад.

Роймер недоверчиво взглянул на Криса и вновь принялся выбивать барабанную дробь по столешнице.

– Значит, они хотят к нам переселиться… И контакты с ними уже были… Вот такие, значит, дела… – Он убрал руку со стола. – Контакты были, и была достигнута договоренность о переселении… – Роймер помолчал и опять посмотрел на Габлера, теперь уже чуть ли не с возмущением. – Но разве такое решение можно принимать в узком кругу? Мне это очень не нравится… По-моему, следовало устроить широкое обсуждение. Самое широкое, в масштабах всей Империи. Это же всех касается! Разве не так, Габлер? Я хоть и твинсер, однако, в данном случае, за огласку! Но тогда почему и нас, и Стафл подняли, если обо всем договорено? Или я чего-то не понимаю?

– Никакой договоренности с чужаками не было, – ответил Крис. – Они просто поставили в известность о том, что переселяются сюда. И заверяют в своих мирных намерениях.

– Ах вот как? – встрепенулся Роймер. – Это меняет дело. Значит, согласия они не получили, но все равно сюда приперлись. Поставили перед фактом, так ведь выходит?

– Именно так, – подтвердил Габлер. – И это очень похоже на то, что считаться с нашим мнением они не собираются. Поэтому я настроен воевать, если дело дойдет до этого. Какими бы они там ни были технически развитыми, но ведь и мы тоже не первобытные дикари.

– Правильно мыслишь, Габлер, – одобрил командир Осота. – Надо быть готовыми к бою. Есть такая древняя сказка, как кто-то там кого-то пустил в свой дом переночевать. И в конечном счете без собственного жилья остался. Такого допускать никак нельзя. Согласны, парни? – обратился он к своим помалкивающим подчиненным.

– Каждый должен жить в своем доме и не лезть в чужой, – рассудительно сказал Настя Голичич. – И надо постараться, чтобы они это поняли. Если у них там, у себя, проблемы – пусть решают, мы-то здесь при чем? Не поймут по-хорошему, придется объяснять по-плохому, средства у нас есть.

– А я бы не спешил с применением таких средств, – возразил Арпад. – Почему надо предполагать самое худшее? Какие у нас основания не верить в их добрые намерения? Разумные существа всегда могут найти общий язык – ведь разумные же! Места здесь много, хватит на всех. Взаимное обогащение и процветание, сотрудничество, взаимопроникновение культур, познание тайн Вселенной… По-моему, перспективы впечатляющие. Главное – нужно правильно понять друг друга и не делать никаких резких движений.

Габлеру сразу вспомнилась последняя встреча с Эриком Янкером, оказавшаяся для того роковой. Вспомнилась потому, что рассуждения курносого твинсера очень походили на слова Улисса, и можно было бы заподозрить Арпада в том, что он является агентом чужаков. Хотя агент чужаков вряд ли будет так себя вести. Скорее всего, подумал Крис, Арпад излагал именно свою, а не внушенную ему Соседями точку зрения.

– У нас обязанность такая – исходить из худшего, – жестко сказал Юрген Роймер. – Даже не верится, что это говорит твинсер, а не член какого-нибудь общества дружбы с чужаками.

– У меня свое мнение, – пожал плечами Медьеши. – Но это вовсе не значит, что я не готов выполнять приказы.

– Я и не сомневаюсь, – усмехнулся командир Осота. – А то было бы совсем весело. Ответственность за приказы несет тот, кто отдает эти приказы. Хотя, конечно, думать своей головой тоже надо. – Он помолчал, уткнувшись взглядом в бутылку на столе, но вряд ли замечая ее. – По-моему, пока наши действия правильные: не атаковать, но демонстрировать силу и наблюдать. А когда они пойдут на контакт, доходчиво объяснить, что им тут не место. Впрочем, контакт, вероятно, уже состоялся – они ведь чуть ли не сутки тут висят. Только тогда непонятно, почему до сих пор ничего не меняется. Все еще продолжаются переговоры?

– Может, что-то уже и изменилось, пока вы тут, – заметил Габлер.

– Мои парни мне бы сообщили, есть у нас такая договоренность. – Роймер вновь помолчал и стукнул себя кулаком по колену: – Как бы там ни было, впускать их сюда нельзя! Оптимальные отношения с любыми чужаками – это никаких отношений. – Он строго взглянул на Арпада Медьеши и добавил: – А процветание мы и сами себе обеспечиваем, и это правильно! Мы самодостаточны и можем добиться того, чего захотим, без помощи извне. Надеяться на кого-то – это удел слабых, а мы отнюдь не слабы.

Габлер был согласен с позицией Юргена Роймера, и еще совсем недавно, услышав подобные суждения, просто одобрительно покивал бы. Но теперь он был не тем ни о чем не задумывающимся файтером, который в начале августа летел на флаинге над красноватыми песками Нова-Марса. Тот файтер исчез. Безвозвратно исчез. И Габлер не мог сказать самому себе, плохо это или хорошо. Возможно, четкого ответа и не существовало…

– А ведь это просто обратка нам прилетела, – медленно начал он. – Где-то я слышал такое… или читал… Что-то типа – никогда не делай другим так, как не пожелал бы, чтобы другие делали тебе. А мы? – Он обвел взглядом осотов. – Как поступаем мы? Пришли на чужие земли и принялись устанавливать там свои порядки. Автохтоны против? Тем хуже для автохтонов. Примеры есть… А вот теперь, возможно, чужаки попробуют сделать с нами то же самое.

Роймер даже отодвинулся от Габлера и смотрел на него с таким изумлением, словно все это произнес не Габлер, а, например, лавка. У Насти было непроницаемое лицо, а в глазах Арпада Медьеши светилось любопытство. Ему явно хотелось задать Крису кое-какие вопросы, однако он молчал.

А вот Роймер молчать не стал.

– Габлер, ты точно теперь работаешь в Октагоне? – прищурившись, холодным голосом осведомился он.

И Крис запоздало сообразил, что перед ним не кто-нибудь, а твинсеры! Стоило ли искать понимания у твинсеров?

– С твоих слов – работаю, – подтвердил он. – И знаю, о чем ты подумал. Но могу повторить слова Арпада о собственном мнении и готовности выполнять приказы.

– Ладно, Габлер, – махнул рукой командир Осота. – Не буду тебе рассказывать о том, как живут в Империи автохтоны – ты и сам знаешь. Но при желании в любом деле можно найти что-либо негативное. Были трения? Не спорю, были. И сейчас не все гладко, но стоит ли выпячивать отрицательное? И при чем тут обратка? Не выдумывай, нет тут никаких обраток. Это совершенно разные ситуации!

Крис взял со стола галету и сосредоточенно начал ее грызть, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор на им же самим поднятую тему. Арпад же был противоположного мнения.

– Если есть возможность избежать противоборства, то надо эту возможность использовать, – заявил он. – Но не поступаясь собственными интересами, а находя компромисс.

– Просто надо выполнять приказы, – веско заметил Настя Голичич. – Они для того и придуманы, чтобы действовать сообща и эффективно, а не разбредаться, потому что, мол, у тебя иное мнение.

– Вот! – ткнул пальцем в его сторону Роймер. – В сложных ситуациях – только так! А у нас речь идет именно о сложных ситуациях. Вернее, непонятно о чем вообще у нас идет речь.

– Я уже умолк, – сказал Габлер и отправил в рот последний кусок галеты. – Что бы мы тут ни говорили, будет так, как будет.

– Будет так, как того требуют наши интересы, – поправил его Роймер. – И никак иначе.

Крис промолчал и потянулся за еще одной галетой. Говорить ему больше не хотелось, а хотелось ему каким-то чудесным способом перенестись в будущее и узнать, чем все это кончилось…

Глава 2. Шагнуть в неизвестное

Они стояли посреди просторного кабинета и смотрели друг на друга. Эта безмолвная сцена продолжалась, по ощущениям Габлера, бесконечно долго, и наконец Шацкий произнес:

– С возвращением, Кристиан.

Габлер едва заметно кивнул и промолчал.

На грубоватом лице грэнда не отразилось никаких эмоций.

– Присядем, – сказал Шацкий, повел рукой в сторону кресел, окружавших низкий овальный стол, и первым направился туда.

Хотя эльфийские уши грэнда стояли торчком по бокам лысой головы, но походка казалась усталой. Одет он был как обычно – блеклая рубашка сливалась с такими же блеклыми джинсами. Создавалось впечатление, что Солтио Шацкий по утрам напяливает на себя первое, что подвернется под руку.

Габлер постоял на месте еще секунды две, давая Шацкому понять, что не намерен моментально откликаться на его предложение. Но сообразил, что такое поведение неуместно и тоже зашагал к креслам. И отметил, что палатинец не стал лезть с рукопожатием – понимал, что его протянутая рука может быть проигнорирована. И хотя чувствительный нос Габлера был тут ни при чем, Крис отчетливо ощущал, что в этом кабинете пахнет враньем. Ему вспомнились слова пилота особого отряда: «Бывает такое: лично тебе человек ничего плохого не сделал, а ты ему не доверяешь. Вот так и с Шацким. Вроде и без двойного дна, но все равно…»

Он опустился в кресло, которое стояло по другую сторону стола, наискосок от грэнда, и поступил так умышленно, чтобы не сидеть прямо перед ним. Впрочем, Шацкий, казалось, не обратил на это внимания. Его лицо было сосредоточенным и таким же усталым, как и походка. Габлер чувствовал себя напряженным, словно очутился на плацу перед легатом.[15] Ему вдруг захотелось глотнуть коньяку, и он невольно потрогал карман, где скучала так и не допитая бутылка.

«Коньяк свой забери, – сказал ему Юрген Роймер, когда либурна совершила посадку на космодроме Твинса севернее Грэнд Ромы. – А то подумают, что это твинсеры тут расслаблялись».

Коньяк он забрал.

Едва либурна коснулась земли, как к ней подскочил вместительный черный «жук» преторианцев. Для сопровождения Габлера в Октагон выделили целую четверку здоровенных парней, вооруженных не то что до зубов, а по самую макушку. И это при том, что твинсеры не имели никакого намерения расставаться с ним. Роймер, Голичич и Медьеши вслед за Габлером забрались в машину – кстати, поражающих устройств в ней и на ней тоже хватало, – и «жук», не развивая предельную скорость, двинулся к столице Империи. Не полетел, а поехал по дороге, неся в своем чреве очень важную персону.

«Еще бы на руки меня взяли», – подумал Крис, косясь на сосредоточенные лица преторианцев.

Правда, у осотов лица были такими же.

Когда из-за горизонта выплыла и начала возноситься к небесам белая громада Октагона, он ощутил какой-то душевный трепет. Это был не страх, нет. Это было какое-то странное чувство, и отнюдь не из разряда приятных.

«Жук» доставил Габлера до подъезда Октагона, а дальнейший путь он проделал в компании одних твинсеров. В кабинет Шацкого Габлер вошел вместе с Роймером.

– Задание выполнено, – отчеканил командир Осота.

– Спасибо, Юрген, – сказал Шацкий, поднимаясь из-за стола. – Посиди пока со своими парнями в холле, хорошо? Или пойдите кофе попейте. Я вас вызову, когда надо будет.

– Понял, – кивнул Роймер. – Кофе не кофе, а что-нибудь витаминное обязательно выпьем.

Он ушел, оставив Габлера наедине с Шацким, и Крис подумал: хорошо, что тут нет полковника Айона. Иначе разговор мог бы закончиться чем-нибудь неприятным. Для полковника. Для широкой, сработанной тупым топором физиономии полковника.

И вот теперь они сидели, разделенные столом, – высокопоставленный служащий Палатина, готовый всех порвать за интересы Империи, и он, Кристиан Габлер, – как выяснилось, служащий того же Палатина… и тоже готовый отстаивать Империю. Во всяком случае, в данной ситуации.

– Ну что? – прервал наконец молчание Шацкий. – Допрыгался, Кристиан? Посодействовал беллизонцам? Мы остались без Копья – и вот тебе результат: Соседи уже вперлись в наш дом. Ты именно этого хотел?

– В том, что Босс лишился Копья, виноват он сам, – невольно сжав кулаки, парировал Габлер. – Потому что обещания нужно выполнять. А насчет моего содействия – они… она и без меня справилась. Ценой собственной жизни.

– Уж в этом-то Цезар Юлий ничуть не виноват, – холодно усмехнулся палатинец.

Габлер резко подался к нему:

– Ага, значит, согласен с моей первой фразой!

– Не передергивай, Кристиан, – поморщился Шацкий.

– А ты не трать время на пустословие, – вновь не остался в долгу Габлер. – Есть ведь дела и поважней. Если я нужен – используй, я готов.

Грэнд остро взглянул на него:

– Хочешь замазать все свои прежние фокусы?

– Нет, – мотнул головой Габлер. – Просто вижу в чужаках угрозу Империи. Что бы они там ни говорили. А насчет фокусов… Сочтете нужным – наказывайте, я бегать не намерен. Но не сейчас.

– Наказать – дело нехитрое, – задумчиво протянул Шацкий. – Или не наказывать. Целесообразно ли, так сказать, бить своих?

– А я уже свой?

– Ты сотрудник Преториата Септем Администрации Императора.

– Спасибо, что сообщил. А почему ты решил за меня?

– Потому что ты тянул с решением. Я поступил так, как нужно было поступить в сложившейся ситуации. Можем обсудить этот вопрос потом, а сейчас давай перейдем к делу. Расскажи поподробней о твоем контакте с наблюдателем. Что именно он говорил… ну, или мысленно передавал?

– Он был краток. Констатировал, что Босс остался без Копья – это раз. Заявил, что теперь можно сюда, к нам, переселяться – это два. И в-третьих, заверил, что никакой войны между нами не будет, поскольку они намерены жить мирной жизнью. Мы, мол, ставим вас, то есть нас, в известность. Вот и все.

– Никакой войны не будет… – Шацкий закрыл глаза и медленно помассировал пальцами веки.

– А вторглись, не дожидаясь нашего согласия, – заметил Габлер.

Грэнд убрал руки от лица и взглянул на него:

– Именно, Кристиан. Именно. Они появились сразу в четырех наших системах, включая эту, и я думаю, что пока мы имеем дело только с первым этапом вторжения. И уже на этом этапе мы лишились одного крейсера. Из легиона «Диана».

– Что?! – Габлер изумленно откинулся на спинку кресла. – Произошло боестолкновение?

– Трудно сказать… С крейсера на базу поступило сообщение: преследую неопознанный объект, движется к Хоккайдо Четыре. Желтая сфера под сто километров в диаметре. На крейсере объявили полную боевую – и все, тишина. Больше никаких сообщений. Потом эта сфера зависла в десятке миллионов километров от Четвертой Хоккайдо… как ни в чем не бывало, так сказать. Гуннарссон, легат «Дианы», направил туда сразу три крейсера, поставил задачу расколошматить пришельца… Но тут мы успели вмешаться, так что машины Стафла сейчас висят там, но близко к чужаку не подходят. И такая же ситуация в системе Майесты и системе Орка. А сколько таких шариков в других местах – неизвестно. Десятки? Сотни? Тысячи? – Шацкий умолк и вновь потер глаза.

– Ничего себе… – пробормотал Габлер. – Крейсак уничтожить, да еще при полной боевой – это не комара прихлопнуть, тут такая силища нужна… А как же все эти разговоры о мирных целях? Хотя нет, понятно: он открыл огонь – и схлопотал в ответ…

– Скорее всего, так оно и было, – согласился палатинец. – Поэтому сейчас просто висим. И чужаки висят. И никаких попыток контакта с их стороны…

– А что, если они облучат экипажи крейсаков, как Янкера облучили и других? – встревоженно предположил Габлер. – Сделают из них марионеток…

– Не сделают, – заверил Шацкий. – Мы давно уже приняли меры. Крейсеры надежно защищены от такого воздействия. – Он замолчал, и вдруг лицо его ожило, и даже эльфийские уши, кажется, шевельнулись. – Они сказали тебе, что Цезар Юлий остался без Копья, поэтому можно переселяться сюда. А почему они не принимают во внимание Копье беллизонцев? Выходит, они в курсе всех наших дел? Знают, что эти твои поганые жрецы отделились от Империи? Или?… – Шацкий пристально взглянул на Габлера. – Или никакого Копья у беллизонцев нет? Это всего лишь блеф, Кристиан? Да?

– Копье у них есть, – твердо ответил Габлер. Лгать ему было легко, потому что лгал он лжецу. – Не поддельное, а самое настоящее.

– Тебе не кажется, что Копий в последнее время развелось как-то слишком уж много? – прищурился палатинец. – Откуда оно у них взялось?

– Ульдеу, – коротко сказал Крис.

– Что это значит?

– Погружение. Погружение в прошлое. И это не выдумка. Низа… Анизателла погружала и меня, реально погружала. Я был в далеком прошлом… Солтио. И это был не сон, не иллюзия. Это была самая реальнейшая реальность.

– Беллизонцы забрали Копье из прошлого?

– Да. Из земного прошлого. По словам Анизателлы, некие боги, в глубокой древности явившиеся с небес, оставили на Земле несколько раналлаксов. Один из них находился на острове Атлантис и получил у местных жителей название «Небесный Коготь». Вот это самое Копье она и разыскала в прошлом и вытащила отттуда.

– Какая-то сказочная история, – недоверчиво произнес Шацкий.

Габлер пожал плечами:

– Можешь не верить – ничего от этого не изменится. Теперь Небесным Когтем владеют беллизонцы. Точнее, служители Триединого.

– Так почему же это не остановило чужаков? – задумчиво спросил палатинец. – Они действительно многое о нас знают?

– Выходит, так, – кивнул Габлер. – Нам же неизвестно, сколько наблюдателей они сюда забросили. Так что, возможно, мы у них давным-давно как на ладони. И еще они знают, что грэнды запросто могут нарушить собственные обещания. Наверное, чужаки это учитывают.

Если он надеялся, что Шацкий как-то отреагирует на его слова, то ошибся. Палатинец уперся взглядом в столешницу и, кажется, о чем-то сосредоточенно размышлял.

– У беллизонцев есть Копье, – наконец медленно начал он. – А у нас Копья нет. – Он поднял глаза на Габлера. – У Братства Хранителей нам забрать Копье удалось…

– И поэтому ты только что решил послать меня на Нова-Марс, чтобы я забрал Копье у служителей Беллизона, – подхватил Крис.

Шацкий промолчал, а Габлер продолжил:

– Выкинь из головы эту идею. Навсегда. Даже если вы сбросите на храм беллизонцев ядерную бомбу, она провалится в далекое прошлое и взорвется там, не причинив храму никакого вреда. – Он и сам почти поверил в эту родившуюся у него только что выдумку. – Любое поражающее устройство, примененное против храма, окажется в прошлом. Напрасный труд.

– Создается такое впечатление, что они тебя заколдовали, – мрачно сказал Шацкий. – Чего ты о них печешься, Кристиан?

– Так и действительно заколдовали, – подтвердил Габлер. – И меня, и Гранату… то есть Мхитаряна. Кстати, вы его уже отпустили?

– И веронцы тебя тоже заколдовали, когда вы куролесили тут, в столице? – вопросом на вопрос ответил Шацкий.

– Меня с ними временно объединила только одна цель: Анизателла, – пояснил Крис. – Та самая Анизателла, которая, по твоим словам, скончалась на Аполлоне и была там же кремирована.

– Я говорю так, как считаю целесообразным, – ледяным голосом отчеканил Шацкий. – А целесообразным я считаю все, что направлено на благо Империи. И заметь, я не рассспрашиваю тебя о твоих контактах с веронцами.

Габлер хмыкнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Виа Лактеа – наша Галактика (от лат. Via Lactea – Млечный Путь). (Здесь и далее – примечания автора.)

Вернуться

2

Ромсы – общее название жителей Ромы Юниона. Рома Юнион на языке Империи, терлине (от лат. terra lingua), означает «Римский Союз».

Вернуться

3

Грэнд (жаргон) – служащий высших органов государственной власти.

Вернуться

4

Октагон (или Палатин) – резиденция Императора Ромы Юниона.

Вернуться

5

Файтер – боец Стафла, Звездного флота (от англ. star fleet – звездный флот).

Вернуться

6

Пайлот (от англ. pilot) – робот-водитель.

Вернуться

7

Твинс (от англ. twin S – Security Service, Секьюрити Сервис) – Служба безопасности.

Вернуться

8

Сивил (жаргон) – гражданское лицо, штатский.

Вернуться

9

Либурна – по аналогии с военным судном Древнего Рима.

Вернуться

10

Саб – подпространственный тоннель.

Вернуться

11

Аквила (от лат. aquila) – орел, символ римских легионов.

Вернуться

12

Квенчер (от англ. quencher) – «гаситель», система устройств, позволяющая людям на борту не ощущать ускорение летательного аппарата.

Вернуться

13

Лонги – боевые космические корабли разного класса (от лат. navis longa – военный корабль).

Вернуться

14

Асс – мелкая разменная монета в Древнем Риме и в Роме Юнионе.

Вернуться

15

Легат – командующий армией (легионом) в составе Стафла.

Вернуться